# Черт

Ольга Владимировна Покровская

Журнал "Новый Мир", номер 9, 2012

Copyright Ольга Покровская 2012


Автомеханику Илье позвонила сестра Валя - в разгар рабочего дня, когда они с коллегами, почесывая затылки, раздумывали, как заварить пробитый бензобак. Илья не любил, если ему звонили на работу, потому что руки были заняты, и семья выходила на связь, как правило, в обеденный перерыв. Звонок в рабочие часы значил нечто экстренное. Нахмурившись, Илья вытерся о тряпку, долго искал телефон в кармане, а когда увидел, что звонок от Вали, первым побуждением было загасить сигнал. Но чувство долга взяло верх, и он взял трубку.


- Алло! - сказал он недовольно. - Что случилось?


Валя захлебывалась в истерике:


- Приезжай! Приезжай немедленно!


Илья испугался, что ее грабят или заливает квартиру... или, не дай бог, она сломала шейку бедра и грядет множество проблем.


- Что случилось? - повторил он, вздрогнув, и даже мужики обернулись на резкий голос.


- Илюша! Тут черт, у меня черт!..


- Какой? - спросил Илья оторопело. - Где?


- На лестничной клетке! Наверху, под проводами сидит! Настоящий, толстый... мерзкий очень. Рога, пятачок... А утром...


Илье представился бетонный забор областной психиатрической больницы, и он убито подумал: приехали.


- Что делает? - спросил он машинально, стараясь не раздражать Валю.


- Сидит и смотрит! На меня! Прямо глазами лупает! Рожа противная!.. Я выйти не могу! Никуда! Ой, Илюша... - Она заныла. - А утром я проснулась - на водосточной трубе сидел. Перед окном, в окно заглядывал...


- Значит, небольшой? - уточнил Илья, не знавший, каких размеров бывают черти.


- Ну... с кошку, побольше... А мне в магазин... и льготы оформлять...


- Не кусается? - поинтересовался Илья с любопытством. Он с чертями не сталкивался, и приятелей с белой горячкой не водилось.


- Кусается? Кто кусается? Это не собака! Это черт, понимаешь? Черт!..


- Подожди! - Илья попытался воззвать к здравому смыслу. - Как он на трубе держался?


- Что? - опешила Валя.


- У него копыта быть должны.


- Какие копыта?


- Раз говоришь черт - с копытами. Как он по водосточной трубе к тебе залез? Грохот на весь район... и трубу отшибет.


Возникла недоуменная пауза, и Илья продолжал:


- Может, не черт? Пойди, приглядись. Может, кот обычный? Может, мальчишки как-нибудь разукрасили?


Валя взвыла от оскорбления:


- За сумасшедшую считаешь? Как ты смеешь! Никакой помощи старому человеку... только издеваться...


Она бросила трубку. Илья тяжело вздохнул, подумал и набрал жену Катю.


- Минуту, - сказал стальной Катин голос, и Илья услышал, как она называет цену лекарства, подсказывает напарнице, где лежит, и говорит по другому телефону: "Подождите". Илья, слушая ее рабочие звуки, морщился, угадывая результат. Наконец она произнесла: - Слушаю. Что такое?


- Катюш, - мягко попросил Илья, подлизываясь. - Я попрошу: как будет время, позвони Вале. У нас аврал...


- Времени не будет, нет времени. А что случилось?


- Что-то у нее... - проговорил Илья уклончиво. - Нервы...


- Нервы? Сам и разбирайся. У меня времени на чужие нервы нет. Я на работе. Могу валерьянки отложить или пустырника. Пусть пьет.


- Да там ей... - признался Илья, - что-то мерещится...


- Это от безделья, бывает. Я бы дома сидела с утра до ночи без дела - и мне бы примерещилось.


- Она же на пенсии, - обиделся за сестру Илья.


- А что на пенсии? Здорова как лошадь. Ей-то хорошо - на пенсии. У меня вон пенсии не будет, я на боевом посту помру с вами, и плевать всем на мой диабет. На пенсии люди не работают? Шла бы в школу, в кружок - девчонок вязанию учить, как Ирина Петровна. Ничего бы не мерещилось.


- Ей плохо... - попытался усовестить жену Илья.


- Илюш, имей совесть. Кому сейчас хорошо? Мало мне вас, еще с твоей родней нянчиться?


Катя повесила трубку. Илья еще подумал, но ничего не решил. Можно было разыскать племянницу, Валину дочь - Лену, но он не знал телефона и подозревал, что Лена отгонять от матери чертей не поедет. У Вали был тяжелый характер - муж ушел от нее в первые годы брака, а дочь сбежала из дома в шестнадцать лет, долго шлялась по мужикам, потом прибилась к крепкому семейному клану, жила за городом в собственном доме, с матерью не общалась и родственников не жаловала. Илья даже не знал, были ли там дети. В общем, разыскивать Лену не стоило. Можно было еще, без долгих разбирательств, вызвать сестре скорую психиатрическую и умыть руки, но Илья так поступить с Валей не мог. Ему вспомнился сосед-шизофреник, дикие крики, которые доносились из их квартиры, пронзительные рыдания матери, потом санитары, с трудом проходящие в дверь, - и, через пару дней, тот же сосед, сидящий перед подъездом на скамеечке и тихо пускающий слюни. Не найдя правильного решения, Илья понадеялся, что проблема рассосется сама, и вернулся к бензобаку.


Через час позвонил старший брат Андрей - мастер по производству окон, которого тоже нелегко было застать на телефоне. Илья с сожалением понял, что проблема не ушла.


- Послушай, - сказал Андрей внушительно. - Я не пойму. Что-то Валя дурит. Она не звонила?


- Звонила, - признался Илья.


- И что?


- А что? - оправдывался Илья. - Что прикажешь делать? Несет пургу какую-то. У нее черт. У меня этих чертей вон - с утра пачками валят. - Он украдкой оглянулся. - У одного черта машина год в канаве плавала - одна ржавчина. Второй - шефов корешок - большой человек, пригнал лимузин, требует, чтобы в полчаса как новый был... а сам подвеску убил в ноль, по трамвайным путям на ней, по-моему, гоняет со скоростью сто пятьдесят - вот это, я тебе скажу, черт так черт... экземпляр так экземпляр... с рогами такими. А у нее маленький... как кошка. Ничего. Не надо внимания обращать. Уйдет сам.


Андрей задумчиво попыхтел:


- У меня тоже... хватает. Но ты не понял, с чего? Не знаешь, не стала она пить? Может, кто спаивает?


- Не знаю, - сказал Илья. - Голос был внятный. Мало ли что может случиться с пожилым человеком! Не то лекарство приняла... не в той дозировке. Вон у Кати - знаешь какие случаи бывают? Что черти - люди по небу летают и не падают.


Андрей был человек рассудительный и стремился все систематизировать.


- Конечно, денек можно пожить и с чертом, - предположил он. - И посмотреть - вдруг пройдет.


- Можно, можно, - согласился Илья. - Тем более не кусается... в квартиру не лезет... отдохнет и упрыгает.


- Но мне не нравится, - продолжал Андрей. - Надо спросить у соседей. А то повадятся доброхоты... отравят женщину... и квартирка тю-тю.


- О квартирке пусть дочка думает, - вставил Илья.


- Илюша! - возмутился Андрей. - Она нас с тобой вырастила!


- Ладно, - согласился Илья со вздохом. - Это я так...


Поговорив с Андреем, Илья смирился с необходимостью что-то делать. Их было трое братьев и сестра, и Валя намного старше, действительно можно сказать, что она вынянчила мальчишек, пока мать в одиночку крутилась на трех работах. Возможно, она в молодости упустила из-за них шансы... Валя уже тогда была нервной, братья совершенно выматывали ее, и Илья хорошо помнил, как она их изводила - подолгу, с ненавистью. Однако одежда была выстирана, выглажена, в доме всегда приготовлена еда - тогда Илье казалось, что вкусная. Сейчас он понимал, что особенно вкусного не было, но мальчишки бывали сыты.


Вечером позвонил третий брат Никита, и Илья понял, что, раз Валя сумела и его разыскать, дело нешуточное. Никита работал начальником участка в ЖЭКе, и находить его не умели ни жена, ни родственники, ни работодатели, ни благодарные жильцы... он постоянно пребывал в загадочных местах, недосягаемых для смертных, где срочно и позарез требовалось его присутствие.


- Знаешь, - проговорил он солидно, голосом, не терпящим возражений, и Илья понял, что братья все решили, сделали из него козла отпущения и возложили на него семейный труд, а ему остается выполнять. - Мы с Андрюхой подумали... обсудили... Тебе надо ее куда-нибудь вывезти, что ли. Погулять... развеяться...


- Почему я? - вяло возмутился Илья.


- У тебя машина. У меня же нет машины! - Хитрый Никита не покупал автомобиль, потому что работал рядом - в соседнем ЖЭКе, чтобы по собственной территории ходить с гордо поднятой головой, не опасаясь, что зашибут за все хорошее. - А у Андрюхи машина без колес и страховки нет. Как ему ехать, куда?


- А мне куда? - обреченно спросил Илья.


- Не знаю... за город куда-нибудь, на озеро. Подумай! Ты же рыболов. Соображаешь... с природой на "ты". Ухи ей свари какой-нибудь, свежей, без гормонов, с дымком. У тебя и отгулы есть. Мне отгулов не дают, я второй месяц на работе без выходных кручусь.


- Нужно ей это? - попытался отбиться Илья.


- Нужно, конечно нужно! Сидит безвылазно. Сейчас химия злая - нанотехнологии, не к ночи будь помянуты... какой-нибудь подлец ремонт затеет, а нормальным людям крышу снесет.


- У нее ремонт? - догадался Илья.


- Я так, к слову... С чего черти привидятся? У меня, помню, сосед какой-то лютый лак принес с мебельной фабрики...


- Старость, - сказал Илья веско. - Одиночество.


- То-то и оно. Одиночество - болезнь общая, всем угрожает. Помоги... надо.


Илья уже понял, что надо.


- Давай я к тестю твоему в деревню ее свожу, - предложил он. - Козьего молока попить.


- Что ты, Илюха! - заголосил Никита. - Там пол проваливается, в избу не войдешь! И вонь от коз проклятых! И шерсть аж в воздухе стоит! Остервенелые твари - чистые фашисты!.. Что ты!..


Услышав о планах мужа, Катя взбесилась.


- Нет, посмотрите! - закричала она. - Этой принцессе надо за город выехать! Кто меня за город возил? Девчонок кто? Мне-то не сказал, что отгулы есть! Как парту ребенку в школе починить - у него отгулов нет! Как тещу безногую в поликлинику свозить - занят! А как сестрице моча в голову ударила - он по стойке "смирно" стоит! Давай, давай! Отольются кошке мышкины слезки!.. Дочери в старости припомнят заботу!..


Илья терпел молча. Потом позвонил Вале. К его облегчению, Валин голос был осмысленный и нормальный. Даже не сильно взвинченный.


- Что? - спросил Илья. - Как, это... дела?


Он хотел спросить про черта, но язык не шевелился произносить вслух. Может, наваждение ушло, как дурной сон, и Валя обидится на бестактное предположение.


- Не знаю, Илюша, - проговорила Валя жалобно. - Боюсь выходить. Сижу.


- Ладно, - ответил Илья, вздыхая. - Я завтра с утра приеду... посмотрим, кто у тебя.


Утром он надел камуфляж, сложил в багажник амуницию, которую брал на рыбалки, изобразил раздумье, косясь на гневно молчащую жену, и поехал к Вале. По дороге он завернул на базар, купил рыбину, не надеясь на клев, купил составные части для ухи и приехал к дому сестры. Взобравшись на последний этаж панельного домика, он, приготовившись к худшему, был приятно удивлен, что подъезд находится в сносном состоянии, и никаких чертей на лестничной клетке не было и в помине. Даже кошек не было.


Он позвонил, Валя открыла, и в глаза бросилось, что она стала ниже ростом, как-то сгорбилась и выглядит неопрятно. И еще - Илья отметил особенно, с неприязнью - Валя не обрадовалась приходу брата, его визит был вроде визита водопроводчика, только водопроводчик обязан был чинить сантехнику, а Илья - разбираться с чертями.


- Я никого не видел, - сказал Илья. - Посмотри.


Валя недоверчиво выглянула на лестницу:


- Там сидел! - Она ткнула рукой под потолок и сморщилась. - Илюша, я боюсь! Полночи не спала! Просто не знаю, что делать...


- Наверное, ушел, - предположил Илья. - А я, видишь, за тобой.


- Куда за мной? - переполошилась Валя. - Зачем за мной?


- Поедем, погуляем... за город съездим.


Валя рассердилась и затопала ногами:


- В психбольницу не поеду! Не дождетесь! И братцам скажи...


- При чем психбольница, - возразил Илья. - Смотри, как я одет. Разве в таком виде в психбольницу ездят? Поедем на природу... ты сколько лет на природе не была, сидишь взаперти.


Валя снова рассердилась:


- Мне не надо на природу! Выдумал! Мне за рецептами надо, потом в бухгалтерию - квартплату пересчитать... Природа! О других людях не думаете! Природа! Ты сейчас меня в бухгалтерию своди...


- Нет, - возразил Илья, который твердо помнил миссию, и братья бы не оценили отход от первоначального плана. - В бухгалтерию сама дойдешь, ты не ребенок. Я на природу. Хочешь - едем со мной. Тебе нужно...


Валя помедлила и задумалась.


- Откуда вам знать, что мне нужно, - проговорила она. - Вы эгоисты, только о себе печетесь... Ну хорошо! Поедем... Куда еще?..


- На Лесное озеро, - сказал Илья, которого удивили ее шатания - он в глубине души надеялся, что она упрется и не поедет. - Уху тебе сварю. Я треногу взял.


- Только о себе... - повторила Валя. - Холодно небось? Грязь по уши?..


Однако она быстро оделась, и скоро оба сидели в машине и ехали к озеру.


- А соседи твои? - спросил Илья. - К соседям стучалась? Они бы черта прогнали... Иван Михайлович бы вышел с двустволкой...


Он вспомнил старые истории про то, как Иван Михайлович чуть не сел - за то, что пару раз применил двустволку не по делу.


Валя дернулась:


- Вспомнил! Иван Михайлович лет десять как умер.


- Надо же... - проговорил Илья, удивляясь, как летит время.


- Квартира пустая стоит. Как умер - дочка приезжала, проститутка... из Казахстана... мужик у нее бывший военный. А сама говорит: я, мол, учительница музыки! Как же... играть-то не умеет. На чем? На барабане, что ли? Шарфик наденет, туфли на таких каблуках... я, говорит, в частном детском саду преподаю. Знаем мы детские сады! Полгода пожили - мужик запил. Работы не нашел... жена - проститутка... сидит тихо-тихо, ни радио, ни телевизор не включает. Только пьет. А потом говорит: меня однополчанин позвал куда-то на Север, на разработки. То ли Тюмень, то ли Сургут... Квартиру продали, уехали. Плюгавый мужичонка приезжал - плохонький, одни усы торчат. Я, говорит, квартиру купил для дочки. А дочке-то десять лет!.. Я, говорит, ремонт сделаю и сдавать буду. Поколотил молотком два дня, мешок цемента приволок... грязь развел на лестнице.... Тем ремонт и кончился. Ремонт! Какие деньги нужны! Пустая стоит... А я боюсь. - Она понизила голос. - Кому он ее в таком виде сдаст? Только диким. Я так и сказала: сдашь диким - по судам затаскаю... на тебя сто жалоб понапишу, хоть в налоговую, хоть куда... не отобьешься и не отмажешься...


- Да, - согласился Илья нейтрально. - Неприятно.


Еще было неприятно, что Валя не спросила, как он живет, как семья и как живут братья, - видно было, что ее это ни капельки не волновало.


Он привез ее на озеро, где была зона отдыха и по выходным дням сдавали мангалы на террасе, а в будний день никого не было. Вода казалась свинцовой, тяжелой, было пустынно, даже птицы не летали, а у самого берега скользили водомерки.


- Смотри, красота, - сказал Илья. - Я тебя устрою со всеми удобствами.


Он достал надувной матрас и принялся накачивать. Валя смотрела на него брезгливо.


- Что такое? - проговорила она. - Хоть бы кресло с собой возил! Мне на этом сидеть?


- Можно и лежать, - кротко сказал Илья. - Очень удобно.


- Гадость, - сказала Валя. - Что ты... как нищий. Небось деньги-то есть. Прикидываешься. Небось Катька твоя отбирает? Правильно... с вами только так...


Он не стал вдаваться в объяснения, а надул матрас и принес из машины плед.


- Отдохни, - сказал он. - Полежи... посмотри. А я пока уху сварю.


- Дует, - сказала Валя, легла и укрылась пледом по горло. - Куда смотреть? Смотри... Что я, елок не видела?


Илья принялся чистить рыбу.


- А как остальные соседи? - спросил он. - Может, кто-то из них чертей разводит?


- С них станется, - отозвалась Валя сквозь зубы. - Сволочи. Сосед внизу - он экспедитор на кондитерской фабрике - сахар ворует и в гараже самогон гонит.


- Почему в гараже? - не сообразил Илья.


- Потому что туда таскается. Не просто так.


Илья не понял неожиданного вывода.


- Откуда знаешь, что ворует?


Валя с опаской покосилась на ножик в его руке.


- Конечно ворует. Как можно работать на кондитерской фабрике и не воровать? Все воруют. А с соседкой на кухне черт знает чем занимаются... у меня труба проходит от отопления, и по трубе слышно... извращенцы. Соседи - один хуже другого. Напротив, прямиком на третьем этаже, девка какая-то - к ней мужики шляются. Еще обмануть пытается! Но я-то знаю... Днем занавески закрывает. Постоянно! А зачем? Зачем днем занавески закрывать? Ясное дело - мужики. Скрыть, главное, думает... чтобы в окно не видели. Мерзавка.


- Почему мужики? - удивился Илья. - Может, один мужик. Ну один ходит.


- Как же, один! Из-за одного занавески закрывать? Меня не обманешь! А в первом подъезде маньяк живет. Правда-правда, маньяк. Он на скамейку сядет и ноги женские разглядывает. Кто мимо проходит - у всех ноги разглядывает!


- Это не маньяк, - вполголоса пробормотал Илья, которого удивили Валины выводы. - Это совершенно нормальный.


- Что-что?


- Я говорю, я тоже люблю женские ноги разглядывать. Я же не маньяк.


- А он маньяк! Сейчас повсюду маньяки, - пожаловалась Валя. - Так устаешь. Раньше не было... Телевизор смотришь целый день - везде маньяки. Выключишь - все равно маньяки...


- Не думай о маньяках, - посоветовал Илья. - О себе думай... о том, как жить с удовольствием.


- Учить меня будешь. Я знаю, о чем думать!


Захрустели горящие полешки, закипела вода в котелке, вкусно запахла рыба, а Валя продолжала и продолжала рассказывать о том, какие гадкие люди окружают со всех сторон, и Илье стало подозрительно - не рассказывает ли она о них с братьями какие-нибудь небылицы. Ему хотелось задать вопрос, но он не решался, не зная, будет ли уместно. Потом все-таки решился.


- А как у Лены дела? - спросил он.


Валя не ответила, часто заморгала, и подбородок у нее некрасиво задрожал. Илье сделалось неловко.


- Ну извини, - проговорил он. - Перестань...


Он подсел и погладил ее по руке.


- Илюша, - пробормотала Валя умоляюще. - Не бросай меня в озеро.


- Что-что? - нахмурился Илья.


- Не бросай меня в озеро... не убивай... не надо.


- Ты что? - поразился Илья. - С ума сошла? Что говоришь?


- А зачем ты привез... так всегда бывает.


Илья всерьез испугался, но ему было бесконечно жаль сестру.


- Фильмы дурацкие смотри поменьше, - рассердился он. - Про маньяков. Мы же семья! Совсем рехнулась... Сейчас уху будем есть.


Валя поджала губы, но Илья заметил, что она успокоилась и повеселела.


- Сейчас... - проговорил он. - Может, это от голода? Рехнулась, мать, совсем рехнулась...


Он боролся с желанием уехать, обругать последними словами братьев, навязавших ему благотворительную акцию, и никогда не видаться с сестрой, которая воспринимала реальность в искаженном виде и легко могла наговорить на него бог весть что.


- Уха хорошая, - сказал он, потянув носом аромат из котелка.


- Рыба какая? - спросила Валя придирчиво.


- Рыба славная... судак... свежий...


- Что ты меня судаком, - сказала Валя с обидой. - Денег, что ли, на хорошую рыбу жалеешь? Судак! Сам ешь судака. Нет бы сестре рыбки красненькой... импортной... дорогой.


- Ее на гормонах выращивают! - возмутился Илья. - Сто раз разморозят и переморозят, пока везут. Травиться... У нас никто из мужиков не ест. А этот свежий... чешуя вон - серебро... сладкий...


- Конечно, конечно, вы богатые... причуды-то можно позволить. А я красной рыбы лет пять не нюхала. Я на пенсию живу. Я вон газировки, которую везде рекламируют, купить себе не могу. - Она скривилась, едва не плача.


- Какой газировки, зачем? - не понимал опешивший Илья. - Где мясо растворяется? Ею чайники чистят от накипи... я девчонкам пить запрещаю вообще. Что ты на старости лет - газировка...


- А что же мне, на старости лет жить не хочется? - Она все-таки заплакала. - Я тоже жить хочу, как человек...


- Куплю я тебе газировки! Хочешь - упаковку куплю!


- Не надо мне одолжений. - Валя всхлипнула и вытерла глаза.


- Как хочешь, - сказал Илья сердито. - Давай есть. Увидишь, вкусная.


Он достал из багажника стальные котелки, которые они с рыбаками использовали в качестве тарелок. Валя, по-своему оценив металлическую посуду, вздернула нос:


- Не хочу... не буду.


Илья опустился на траву.


- Не будешь? Зачем тогда варили?


- Не знаю зачем. Не буду, не хочу. У меня дома каша есть. Подумаешь, одолжение...


Илья посидел и подождал - может, передумает. Но Валя отвернулась. Тогда он пожал плечами, снял котелок и вылил уху в воду.


- Сам-то жрать не хочешь, - прокомментировала Валя ядовито, с сожалением проводив глазами содержимое котелка. - Катьке-то своей небось не повез. Небось она не ест.


- Как везти, - возразил Илья сухо. - В руке? Не надо - значит, не надо.


И он зачерпнул из озера воды, чтобы залить костер.


Обратно ехали молча, и Илья безнадежно думал, как исправить положение, и не видел выхода. Он понимал, что их долг - окружить ее заботой, вниманием... помогать... отвлекать от дурных мыслей... но все это было некогда, и он был уверен, что забота ни к чему не приведет, а будут постоянные придирки и гадости за глаза. Ему было неприятно, и он решил, что расскажет братьям и передаст им эстафету - пускай потрудятся... может, у них получится. Еще он чувствовал себя усталым, точно он много работал, и ему, как никогда, хотелось домой.

Они подъехали к подъезду, и Илья повел Валю в квартиру. Когда поднялись на этаж, Валя коротко взвизгнула, а Илья замер: под потолком, выкрашенным масляной краской, выглядывая из-за трубы, сидел небольшой черт: он был величиной с большого кота, только не пушистый, а плешивый, сквозь редкую клокастую щетину просвечивала бледная кожа в черных разводах, а посреди розовой морды, как прыщ, красовался черный подвижный пятачок. Илья попятился, а черт ударил копытцем о трубу, беспокойно дернулся, пополз куда-то и исчез.