# Золотая рыбка

Ольга Владимировна Покровская

Журнал "Новый Мир", ╧1, 2022

Copyright Ольга Покровская 2022


Переводчице Тане секретарскую вакансию принесли как на блюдечке - тихая выпускница областного пединститута не претендовала на должность, которая требовала, с одной стороны, железной дисциплины, а с другой - куража. Таня инстинктивно опасалась директорской приемной с необъятным столом, деревянными панелями и причудливым, в несколько слоев, потолком со множеством лампочек и хитрых подсветок. Генерального директора Алексея Александровича, угрюмого господина с брезгливой складкой вялого рта, Таня тоже сторонилась и норовила, встречаясь с ним в лифте, держаться подальше. Ее пугал тягучий, как патока, взгляд, которым директор навязчиво исследовал подчиненную. Поэтому, услышав, что директорская секретарша Алина увольняется и переезжает в Швецию, Таня, не дружившая с гламурной Алиной, выбросила новость из головы - до момента, когда Алексей Александрович явился в отдел и, призвав руководителя, заявил скрипучим голосом:

- Заберу кого-нибудь. Надо работать с проверенными людьми - возьмешь кота в мешке, а потом расхлебывай. Кто самый грамотный? Самый аккуратный?..

Он бесцеремонно, как музейный посетитель, изучал взволнованных переводчиц, а потом, не дожидаясь ответа, обратился к Тане:

- Ты вчера письмо готовила? А устно балакаешь? Пойдем - свяжешь меня с Лондоном...

Таню препроводили к телефонному аппарату, который занимал полстола, и, когда она выдержала экзамен, вокруг завертелась суматоха, запущенная в канцелярских недрах нажатием невидимых рычагов и кнопок. Теперь она каждый день являлась в приемную и выслушивала наставления любезной, но замкнутой Алины, которая еле снисходила до преемницы. Усталая от нервной лихорадки Таня к ночи добиралась до съемной квартиры и, отгоняя фантом приторных Алининых духов, сваливалась спать. Карьера продвигалась без ее участия, и Таня не знала, как относиться к этому странному обстоятельству. Казалось, что в прыжке по служебной лестнице были одни плюсы: зарплата увеличивалась вдвое, и секретарю не требовалось горбатиться на сверхурочных, которые провинциалка навязывала себе, цепляясь за столичное место. Сумасшедший жизненный темп оставлял ей так мало радостей, что она уже спрашивала себя, стоит ли свеч подобная игра. Она не видела Москвы, никуда не ходила и практически ни с кем не общалась - безумный, механический, лишенный смысла режим препятствовал знакомствам и романтическим связям. Одуревавшая от одиночества Таня даже не могла завести какое-нибудь животное, которое взбесилось бы в четырех стенах, тоскуя по хозяйке днями напролет. Она лишь позволяла себе любоваться рыбками в аквариуме, унаследованном от прошлых жильцов, к которым благоволила квартирная хозяйка. Рыбок Таня созерцала по вечерам, лежа на диване, когда ни руки, ни ноги не двигались от усталости, - следила за подводными танцами дымчатых шлейфов, и тяжесть суматошного дня уходила, освобождая тело от воображаемых пудовых гирь. По утрам, прежде чем ринуться в схватку за общественный транспорт, Таня высыпала в аквариум щепотку мотыля и умильно следила, как жадные создания, трогательно увиваясь вокруг кормушки, шевелят игрушечными губками и дергают жабрами. А по ночам уличный свет, проникая в окно, преломлялся в аквариумном шаре, и застывшая потусторонняя жизнь с корягами, лапчатыми водорослями и спящими рыбками, которые висели над донными стеклышками, казалась таинственной и завораживающе красивой.

Стремительное повышение, казалось, прекращало исступленную пахоту - вид ухоженной Алины красноречиво говорил, что у секретарши хватает времени и на осмысленную жизнь, и на безделье. Поэтому Таня, несмотря на инерцию медлительной натуры и на безотчетные, вызванные странной удачей, подозрения, охотно плыла по течению, которое направляла ее путеводная звезда. Она даже похвасталась успехами младшей сестре, которая прозябала в родном городе, но Кристина не восхитилась сестриными заслугами, а огорошила Таню сообщением:

- К тебе через пару дней Макс приедет - они бизнес замутили, автомастерскую открывают. Он хотел насчет запчастей узнать.

Таня ахнула. Она столько наслушалась о подвигах потенциального Кристининого жениха, которого сестра полгода не могла довести до ЗАГСа, что оценила будущий визит как стихийное бедствие.

- Ты что?.. - залепетала она в ужасе. - Ко мне?.. Куда?..

- Сама говорила, что на кухне диванчик, - отрезала Кристина.

Возмущенная Таня отговаривалась, что не знакома с Максом, что ей неприятны посторонние люди, что комната в квартире - крошечная, что ей, выходящей ночью на кухню, придется огибать диван с полуголым мужиком, что она практически не готовит и не собирается кормить гостя - но Кристина была непреклонна.

- Он по делам, ты его вообще не заметишь. Приедет и уедет. Может на полу... да хоть в коридоре положи, не растает.

Нежелательный земляк испугал Таню, и весь следующий день она, концентрируясь на Алининых наставлениях, постоянно отвлекалась к воображаемым сценам из мещанской драмы, в которую грозил превратить ее дом непутевый Максим. Надменная Алина, подергивая носиком, повторяла по пунктам секретарский устав, который педантичный Алексей Александрович предписывал выполнять в точности, и который сбитая с толку Таня отчаялась запомнить. Напарница и ученица казались одинаково рассеянными - Алина, отбывая последний рабочий день, в мыслях уже пробегала по средневековым улочкам, дышала сырым балтийским воздухом и провожала глазами огромные, усыпанные огнями морские паромы. Она оскорбила бухгалтерских кумушек, предвкушающих накрытый стол, и не отметила уход даже копеечной шоколадкой, а только раздала приятельницам сувенирный мусор, занимающий половину шкафа, и подарила Тане несколько полезных справочников.

Завтра Тане предстояло работать самой. Вечером, когда новоявленная секретарша, придя домой и позабыв о сестриных угрозах, сосредотачивалась перед ответственным стартом, раздался звонок. На пороге стоял высокий костлявый человек в сером и унылом лапсердаке.

- Здравствуйте... - протянул пришелец робко, поднимая на Таню жалобные глаза. - Вам Кристина про меня говорила?..

Видом, манерами, типажом и общим впечатлением, которое сложилось у Тани от Кристининых рассказов, гость так отличался от заочного образа, что принимающая сторона растерялась. Долговязый пришелец сжимал в худой ручище брезентовый чемоданчик, в каких электрики носят аппаратуру, и совершенно не напоминал шалопутного сангвиника, на которого лицемерно жаловалась сестра, втайне упивавшаяся беспутными подвигами любимого. Способности к чудовищной мимикрии усилили Танино беспокойство: она, гадая, каким обличьем обернется гость в следующую минуту, растерялась и с трудом вспомнила, что его надо пригласить в квартиру. Большой неуклюжий мужчина вошел, словно его вели на казнь. Еще не оправившись от изумления, Таня устроила безмолвное существо на диване, выдала ему постельное белье, провела в ванную. Максим дичился каждого ее жеста, и, только когда она, усадив его на кухне, сварила пачку магазинных пельменей и приготовила чай, будущий зять оттаял и начал отвечать на вопросы.

- Знаете, Таня, - говорил он, пожирая пельмени и вызывая у Тани, которая следила за его пляшущими скулами, брезгливое сострадание. - Начинать бизнес с нуля - очень рискованная вещь. У нас вообще специфика и минимум начальных вложений, потому что по кредитам проценты грабительские. Надо очень точно выбрать нишу, чтобы не ошибиться, чтобы в яблочко... а еще, знаете, получается запутанная логистика... - И он говорил про поставщиков, про условия поставки, про дилеров, и Таня вздрагивала, когда он именовал ее "вы", но ей не хотелось, чтобы этот зануда перешел на короткое общение.

Наливая Максиму чаю, Таня еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться: получалось, что ее мучимая комплексами сестра, хвастаясь лихим гулякой, беззастенчиво врала. Представив колкие насмешки, которыми она забросает двуличную ханжу, Таня помыла посуду и прервала проникновенный монолог, заявив, что пора спать. Максим, шаркая гостевыми тапками, повлекся к спальному месту, расстегнул брезентовый чемоданчик и вынул несвежие тренировочные брюки и маленький ноутбук.

- У вас, Таня, есть интернет? - спросил он с заунывным вздохом. -

Может, я посижу... договоры почитаю? Знаете, в договорах могут быть ловушки. Нужно хорошо разбираться в терминологии...

Таня, раздраженная, что чужой мужчина бодрствует, пока она спит, нехотя согласилась. Она не допытывала Максима о доме, о Кристине, о маме - представив, в какую кислую муть выльется его повесть, она избежала расспросов. Когда она проснулась ночью и, накинув халат, отправилась в ванную, на кухне еще горел свет, и Максим горбился над компьютерным экраном. Окошко ванной комнаты выходило в кухню, и Таня недоверчиво косилась под потолок, опасаясь увидеть за стеклом его широкое лицо. Но тихий Максим не подглядывал за нею, а утром, когда Таня разбудила полуночника и объявила, что он обязан уйти из квартиры раньше хозяйки, он юркнул в ванную, переоделся, поспешно засунул в чемоданчик тренировочные штаны и, не побрившись, убрался.

Первый самостоятельный Танин день прошел спокойно. Алексей Александрович отсутствовал, и Таня знала от его водителя, что начальник сперва ездил в больницу к единственному врачу, которому доверял здоровье, а потом провожал Алину на самолетный рейс. Бухгалтерские дамы просветили Таню, что Алексей Александрович с чрезвычайным пиететом относился к людям, добивавшимся личных или профессиональных успехов, поэтому одобрил Алинину стезю и, вникнув в положение, ничуть не обиделся на то, что секретарша его покидает. Конечно, выйди Алина замуж за нищего прохвоста или переметнись она за грошовой прибавкой к конкуренту, разочарованный Алексей Александрович счел бы Алину тупицей, не стоящей внимания. Но секретарша, в понимании Алексея Александровича, своим отъездом в цивилизованную страну поднималась на более высокую ступеньку в социальной иерархии, поэтому он хвалил Алину и даже, в виде поощрения, счел возможным проводить ее в аэропорт. Пока начальника не было, Таня осваивала огромное рабочее место, перекладывала канцелярские принадлежности, запускала кофейную машину, пила вкуснейший кофе и даже, разыгравшись, съела половину коробки дорогого печенья, которое закупалось персонально для Алексея Александровича. Изредка звонили партнеры, и Таня добросовестно записывала информацию для начальника в блокнот с глянцевыми листами. Она была довольна собой и вернулась домой в радостном настроении, которое не испортил даже флегматичный Максим, явившийся после своих многочисленных дел. Таня скормила будущему зятю еще пачку пельменей, и тот засобирался домой.

- Знаете, Таня, - проговорил он. - Я смотрю, вы рыбок любите, я вам хорошую рыбку купил. Не знал, что вам преподнести, а смотрю - рыбки...

Растроганная Таня заметила, что на окне стоит банка с крупной золотистой рыбкой. Принимая забавный подарок, она решила, что зять не так безнадежен, как ей показалось. Ее лишь позабавило, что рыбка выглядела такой же длинной, неповоротливой и унылой, как Максим, выбравший в зоомагазине собственное подобие. Новая рыбка, которую осторожно пересадили в аквариум, затаилась на дне и едва шевелила хвостом. Максим распрощался и уехал, Таня вздохнула. Она, узнав комичные стороны сестриной биографии, не хотела огорчать Кристину, комментируя странного жениха, - и поэтому, не связываясь с далеким домом, швырнула грязное, пропахшее неухоженным Максимом белье в корзину и легла спать.

На другой день она готовилась продемонстрировать Алексею Александровичу безукоризненную работу, но тот опять не появился. После обеда по фирме поползли злорадные слухи, которые от водительской, где подробности начальственной жизни знали из первых рук, через курилки распространялись по комнатам. Говорили, что в аэропорту произошел грандиозный, унизительный для Алексея Александровича скандал. Тот в порыве благодушия пригласил в компанию приятеля Илью Викторовича, который встречал с самолета кого-то из домашних. Алексею Александровичу хотелось погордиться, что удачливая секретарша под его крылом достигла мировых стандартов, но эпизод, который произошел у зеленого коридора, опрокинул самодовольные планы провожающих. Улыбчивая Алина сначала ластилась к мужчинам и охотно принимала советы, но потом, переступив за ограждение нейтральной зоны, обернулась и сосредоточилась, как перед прыжком. Ее лицо исказилось, и она, истерически кривя напомаженные губы, внятно и отчетливо, ненавидяще глядя в глаза Алексея Александровича, выкрикнула во всеуслышание:

- Наконец-то... чтоб вы сдохли, мрази!..

После чего картинно развернулась и скрылась за переборкой паспортного контроля, оставив шокированных мерзкой выходкой покровителей с открытыми ртами. Ошеломленный Алексей Александрович всю дорогу до дома промолчал, как сыч, и, расставаясь, не напутствовал водителя планом на завтра. Услышав пикантные новости, подчиненные Алексея Александровича забросили служебные дела и зафонтанировали гипотезами, а новоиспеченная секретарша затряслась, представляя, в каком скверном настроении явится ее работодатель и какую неприязнь он, возможно, распространит с бывшей подручной на новую. Страдая от недобрых предчувствий, Таня переступила порог квартиры, ахнула и застыла от ужаса. Ей захотелось выскочить на лестничную клетку и бежать прочь: в аквариуме, чей вид всегда ласкал глаза, вместо рыбок плавали жуткие ошметки, а среди мутного киселя из клочков плоти и чешуи равнодушно сучила плавниками победительница - Максимова рыбина. Под тягучим взглядом ее безразличных глаз у Тани подкосились ноги. Ее до слез поразила не потеря рыбок, к которым она относилась как к живым игрушкам, а страшная агрессия, отразившаяся от погубленных питомцев на Таню. Потом она кое-как успокоилась, отыскала на книжной полке сачок и, отворачиваясь и закрывая глаза, выловила из воды лохмотья, которые остались от маленьких любимцев. Рыбина следила за Таней невозмутимо и уходила от сачка с ленцой. Танино сердце бешено колотилось; злясь на придурочного Максима, она не знала, что подумать: то ли он умышленно сделал ей гадость, то ли его нелепое расположение обернулось так злополучно. Она едва сдержалась - хотела позвонить Кристине и обрушить на горе-бизнесмена отборные жалобы и проклятия с предписанием, чтобы ноги его не было в ее квартире. Выбросив растерзанные тушки в мусоропровод, Таня долго смотрела на аквариум и на рыбу. Она понимала, что злодейке верная дорога следом за жертвами, но у нее не поднималась рука на создание, которое не сводило с сердобольной мямли укоризненных глаз. Рыбина выглядела жутковато: кошмарным казалось вытянутое тельце, кошмарной - остроносая морда; бессердечная тварь размеренно и жутко колыхалась в мутной воде, и даже ее чешуя золотилась как-то тускло - свинцовым и безразличным блеском. Таню особенно страшил бессмысленный тягучий взгляд; она немедленно вынесла бы хищницу в пруд, но ей живо представилось, как мерзкое чудовище размножается и заполоняет московские водоемы. Содрогаясь, она заметалась по комнате, а рыбина, суча плавниками, следила за хозяйкой, и Таня поняла, что не заснет в комнате, где за ней будет следить страшный выродок. Она спряталась в кухне, заперла дверь на крючок и в отчаянии промучилась всю ночь без сна. Она не знала, что делать, и даже порывалась затребовать Максима обратно, чтобы он сам разбирался со зверюгой как угодно, но только забрал бы ее из Таниной квартиры навсегда.

К утру ее ненависть к Максиму достигла такого накала, что она решилась на изысканную месть: в ранний час позвонила Кристине и, с натугой изображая веселость, игриво поинтересовалась у сестры.

- Где же твой Максим? Я жду, а его нет.

Это был сознательный удар под дых. Таня ехидно воображала, какие адовы казни ждут мученика сестриной ревности, но Кристина бросила беззаботно:

- Да ну, тормоз! Три дня прособирался... только выехали с Николаем - к вечеру будут.

У огорошенной Тани отнялся язык, и она даже не спросила, кто такой Николай, - но Кристина пояснила:

- А кто ему в одиночку позволит? Пусти козла в огород... Я пастилы отправила, сушеных яблок и кабачковой икры - проследи, чтобы отдал в целости.

Разговор закончился, Таня побежала на работу. Давясь в набитом автобусе, переводя дыхание в душном вагоне метро, она чувствовала, как скачет сердце от непонятного страха. У нее не было причин не верить Кристине, но тогда получалось, что она впустила в дом чужого человека, который зачем-то прикинулся родственником. Сбитая с толку Таня задавалась одним вопросом: что ему было нужно? Неужели он обокрал провинциальную девчонку, которая мыкалась в столице и едва сводила концы с концами? Но крупные вещи были на виду, и Таня не заметила пропажи. На что он покушался? На итальянские, попорченные противоледным реагентом сапоги, которые Таня носила третий сезон подряд? На шарф из вязаного кролика? На надтреснутую статуэтку "Мишка олимпийский"? На посуду из поликарбоната? А вдруг унылый пришелец - хозяйский недруг, который напакостил в квартире, чтобы аренда упала в цене? Например, налил ртути под шкаф? Или напустил под буфет тараканов? А вдруг зловредная рыбка была биологической диверсией - смертельной лотереей, в которой Таня, сама не подозревая, вытянула несчастливый билет? Таня представляла, как ненасытное существо надувается, словно воздушный шар, как разбивает хрупкий аквариум и как набрасывается на беззащитную жертву. От бредовых видений ее спасла только необходимость занять рабочее место, взять себя в руки и сделать спокойное лицо. Она успела прийти в норму - ей помогло, что Алексей Александрович задержался почти на час, а потом, с насупленным видом пройдя через приемную, даже не посмотрел на новую секретаршу. Один его глаз был отмечен алым кровоизлиянием. Через пять минут он позвал ее в кабинет, и Таня, открыв по очереди две тяжелые двери, боязливо переступила через порог. Алексей Александрович наклонялся над столом, сжимая в руке лекарственный пузырек.

- Умеешь капать в глаз? - спросил он капризно.

Таня отчего-то испугалась и проблеяла:

- Нееет...

Ей глупо представилось, как она проливает капли на шелковый галстук Алексея Александровича. Начальник, не ожидавший отказа, впился в Таню кровавым взглядом.

- Берешь вас... ничего не умеете, - проворчал он и коротким взмахом отпустил нерадивую секретаршу.

В обед приехала жена Алексея Александровича, Екатерина Кимовна. Ее идеальная, измученная многочисленными тренировками и фитнессами фигура вихрем пронеслась через приемную, и дверь в кабинет затворилась наглухо. Полчаса спустя законная супруга вышла и распорядилась естественно, будто знала секретаршу сто лет:

- Таня, подбери Алексею Александровичу курорт. Кардио, нервы... физиотерапия. Европа - только Швейцарию не надо. Нельзя так со здоровьем - это преступление... дождется инсульта, не дай бог.

Она, легко вышагивая десятисантиметровыми каблуками по мягкому ковру, приблизилась к окну, отвалила фрамугу и закурила, выдыхая дым в узкую щель. В приемной запахло ароматическими сигаретами. Выкатился Алексей Александрович, повел носом и буркнул:

- В чем дело? Кто курил?

- Это я виновата, - весело сказала Екатерина Кимовна и фамильярно подмигнула Тане.

Алексей Александрович покачал головой.

- Пресекай, - скомандовал он секретарше, не обращая внимания на жену.

Он снова закрылся в кабинете. Екатерина Кимовна уехала, а Таня связалась с десятком туристических фирм. Ей было интересно: разбирая письма и предложения, она узнавала о европейских странах любопытные вещи. Алексею Александровичу постоянно звонили, присылали сообщения, и занятая выше головы Таня отвлеклась от необъяснимого, происходившего в ее жизни. К концу дня звонки прекратились, в приемной стало тихо, но Таня подчинилась Алининым наказам и ждала, когда начальник отпустит ее. Наконец он позвонил:

- Зайди.

Таня робко вошла в кабинет. Алексей Александрович стоял у огромного панорамного окна спиной к двери. Не повернув головы, он ткнул в переливающуюся вечерними огнями бездну.

- Грязное... надо помыть.

Танино сердце ушло в пятки - она представила, что ей придется всю ночь искать промышленных альпинистов и потом, обеспечив их нестройную явку, надзирать за работой, служа громоотводом для раскаленной до белого каления ярости, в которую обязательно впали бы потревоженные спецы. Она пролепетала:

- Они же не полезут... темно, опасно.

Алексей Александрович нервно пожал плечами.

- Хоть изнутри. Позвони коменданту - у него кто-нибудь дежурит... Помолчав, он добавил:

- И можешь идти.

Таня радостно кивнула, бросив последний взгляд на световую симфонию, которая бурлила за окном. Она не понимала, как Алексею Александровичу не режет глаза этот блескучий мираж. Роскошный вид из кабинетного окна сверкал и искрился тысячами огней - на здании напротив вспыхивала неоновая реклама, по многоэтажным дорожным развязкам и перекресткам пролетали автомобильные фары, по железной дороге ползла гирлянда поезда. Таня, растревоженная буйством ослепительного зрелища, поежилась и ушла добывать коменданта здания.

Рабочая суета успокоила ее. По дороге домой она накупила пельменей и, наскоро перекусив, устроилась в кресле - ждать очередных гостей. Она силком отводила глаза от рыбки, но все-таки ей было неловко: время от времени она физически чувствовала на затылке пристальный взгляд и, когда раздался звонок в дверь, побежала открывать с облегчением, что теперь ктото разделит ее компанию с мерзкой фауной.

За дверью маячили два хмыря, от которых на Таню повеяло приветом с родины. В одном из пришельцев она сразу, с первых секунд узнала Максима. Это мог быть только он - бодрый, коренастый крепыш с румяным лицом и блудливыми глазками.

- Здравствуй, сестрица! - гаркнул он, выпячивая грудь под легкомысленным плащиком.

Его тихий спутник настороженно смотрел из-под надвинутой кепки, и его напружиненная поза говорила, что он готов к самому непредсказуемому исходу событий. К бедру он прижимал автомобильную покрышку, и у ахнувшей Тани вырвалось:

- Колесо-то... зачем?

- Это запаска - замок у багажника сломался. Тащи на балкон, Колян.

Гости с места в карьер поперли в квартиру. Через десять минут Максим освоился и заполнил собой все пространство; Таня дивилась тому, как точны оказались Кристинины рассказы. Утомленные гости навалились на пельмени, а заодно смели подчистую консервы, которые Таня запасла в холодильнике на черный день. Играя сдобными глазами, Максим пел соловьем и рассказывал байки и анекдоты, в которых не было ни малейшего смысла. Он автоматически пускал в ход обаяние, завоевывая симпатию вероятной свояченицы. Таня, пожалев терпеливую Кристину, почувствовала, что у нее устали уши и зазвенело в голове. Она постаралась вклиниться в Максов разговор и хоть что-то уточнить:

- Что у вас за бизнес? Почему в Москве?

Но Максим отмахнулся, бросив лаконичное объяснение:

- Есть тут один жучила... надо перетереть.

На этом конкретизация деловых планов закончилась. Максимов молчаливый компаньон, напротив, изо всех сил сливался с обстановкой. Он рассматривал стены, занавески, старую советскую мебель и только раз негромко спросил:

- Таня... давно у тебя эта рыбка?

Таня даже вздрогнула от фразы, попавшей по больному месту.

- Нет... - пробормотала она. - А что?

Николай кивнул.

- Я так и понял. Тебя обманули. Она больная - видишь, язвы на боку застарелые? Сдохнет... лучше выкинуть, чтобы не воняла.

Обнадеженная Таня встрепенулась навстречу благодетелю, который вызвался избавить ее от нечисти.

- Сачок дать?.. - спросила она, но Николай только засучил рукав, засунул худую, широкую, как клешня, лапу в аквариум и захватил длинными пальцами рыбу. Потом удалился в санузел и спустил воду.

- Все равно бы сдохла, - виновато проговорил он, вернувшись в комнату. - Я тебе завтра хороших привезу, я разбираюсь - на продажу разводил когда-то. Где рынок у вас?..

Ошеломляющая по своей стремительности спасательная операция привела подавленную Таню в восторг. Она счастливо засмеялась и, почувствовав себя под опекой надежных мужчин как за каменной стеной, окунулась в веселую болтовню. Гости выпили три чайника чаю, уничтожили хваленую Кристинину пастилу и протараторили добрых полночи, поэтому в полшестого утра сонная Таня насилу разлепила глаза, когда рядом с ее подушкой зазвякал мобильный телефон.

- Танечка, - прорыдала в трубку их офис-менеджер - монументальная дама, которая рука об руку прошла с Алексеем Александровичем карьерный путь, начиная с общего комсомольского прошлого. - Собирайся, Валера за тобой поехал...

Таня подскочила на диване, как ужаленная, и заметалась по квартире, собирая одежду и спотыкаясь о храпящих бизнесменов. Она все еще ничего не понимала. Кое-как она оделась и, дав гостям наставления, выбежала на улицу, где у подъезда ее подобрал осунувшийся за ночь Валера. Только полулежа в кожаном кресле автомобиля, который вез ее на работу, Таня узнала, как Алексей Александрович провел вчерашний вечер. Сначала он дождался ночных дежурных, которых комендант пинками выгнал с насиженного места - из теплой каморки, где те мирно играли в домино - и они, тихо матерясь на неслыханный труд, свалившийся на их головы, коекак, спустя рукава, протерли изнутри панорамное стекло. Когда безобразная халтура была завершена, Алексей Александрович выгнал бракоделов из кабинета и долго стоял в одиночестве у окна, глядя на световую круговерть. В таком состоянии его застал Валера, который соскучился дожидаться, когда начальство скомандует ехать домой, и нахально прокрался в кабинет, чтобы явочным порядком напомнить шефу о позднем времени. Алексей

Александрович выставил наглого Валеру вон и запер за ним дубовую дверь. Валера еще битый час тоскливо кружил по приемной, но Алексей

Александрович не появлялся. Обеспокоенный водитель припомнил, как Екатерина Кимовна волновалась, что ее мужу грозит инсульт, и кинулся будить ночного администратора, который хранил дубликаты всех ключей. Открыв дверь, вошедшие увидели, что Алексей Александрович, не сходя с наблюдательного поста у великолепного окна, застрелился из пистолета, который с давних времен застрял у него сейфе как воспоминание о диких девяностых.