# - vi -

Иван Борисович Попов

VI


Маше Полдолиной


* * *


Клинок отравленный разбужен,


Сверкает звонко на ветру -


А вечер холоден и скушен,


Он тяготит меня: умру.


Над головой мерцает пламя


Заката красных лепестков,


И всё, что было между нами


Проходит, словно стук шагов.


Ты вновь вошла - в великолепье


Прощальных слов, последних фраз -


И озарила сердце летней


Волной тоски, что плавит глаз.


И мы сидели, и пылала


Душа, бесплотная как миг -


И шёпот сердца сонно-вялый


Перерастал в отчайный крик.


И Ты ушла - а я остался,


Стуча по сердцу кулаком.


И вновь домой я возвращался,


Пронзён отравленным клинком...


* * *


Мы расстались нелепо, мы расстались, как ветер


Расстаётся с последним красно-жёлтым листом.


Уезжал я и думал, что день ясен и светел,


И сияла надежда - мы сойдёмся потом.


И сияла надежда, но в душе слиплись комом


Слёзы, боль и то чувство, что назвали - любовь.


Улыбался я лицам, мне досель незнакомым,


Улыбался и думал, что мы встретимся вновь.


За окном всё мелькали непонятные грёзы,


За окном проносились бесконечные дни.


Я лицом улыбался, но в душе были слёзы -


И мой мрак, словно солнце, освещали они.


* * *


Я один - Ты одна, а вокруг - тишина,


От которой так тягостно мне.


Мне нелепая доля судьбой суждена:


Я один - наяву и во сне.


Я стою на краю - вновь и вновь я пою


О любви, что сжигает дотла


И того, кто влюблён, и его светлый сон -


Афродиту, что с неба сошла.


Я стою на краю, но Тебе не слышна


Песня смерти - последний мой крик.


Я остался один, а вокруг - тишина:


Ты не взглянешь на умерший лик.


* * *


Тебе, любимая моя,


Готов простить я муки ада:


Ты издеваешься, а я -


Мне только этого и надо.


Тебе, любимая, готов


Простить огонь непониманья:


Ты говоришь, не надо слов -


Но ведь в словах моё призванье.


Тебе готов простить я всё:


Когда настанет час Расплаты,


Я знаю, Бог Тебя спасёт,


Отправит в райские палаты,


И Ты когда-нибудь в раю


Меня увидишь непременно -


Я о любви своей спою,


Встав пред Тобою на колено.


И Ты поймёшь, зачем нужны


Мои слова - слова поэта:


В пространстве полной тишины


Существовать не может света.


Тебе, любимая моя,


Готов простить я муки ада:


Ты издеваешься, а я -


Мне только этого и надо.


* * *


Любимая, ты видишь тот же сон,


Что вижу я? Вселенная застыла,


Замкнувшись для меня твоим кольцом -


Не думать о тебе уже не в силах.


Любимая, вокруг всё тот же бред,


Что день назад. Вселенная застыла,


И память мною вычерпанных лет


Сошла на нет. Любимая, помилуй!


Я вижу мир сквозь чёрное стекло -


Исхода нет. Вселенная застыла,


И труп любви печально замело,


И стала для меня Земля могилой.


Любимая, ты видишь этот сон,


Ты видишь мир разрушившую силу?


Я вновь один - я жалок и смешон,


Но я люблю. Любимая, помилуй!


* * *


Давным-давно, ещё до времени Расплаты


Мне снился сон: я снова встретился с тобой.


Играл рояль на плато Ленг, на мёртвом плато


И свежий воздух был бездушный и гнилой.


Вдруг подошёл трамвай; в него мы тут же сели


И долго ехали без цели, просто так.


Мотор трамвая клокотал, как свиристели


Над проводами кто-то горестно шептал.


И мне казалось - я сегодня победитель,


И мне казалось, что я выиграл в лотерею.


И я задумчиво листал путеводитель,


Колёса лязгали, как будто озверели.


Вдруг появился он: неведомый кондуктор,


Платить потребовал тот час же за проезд.


Я деньги вытащил; он радостно забулькал:


Здесь на один билет лишь сумма денег есть.


Давным-давно, ещё до времени Расплаты


Мне снился сон: я снова встретился с тобой.


Купил билет тебе, сошёл на мёртвом плато


Вдыхая воздух задымлённый и гнилой.


И мне казалось, что всё к лучшему, всё верно


И мне казалось - мы с тобою будем вместе.


Я пил вино и хохотал в пустой таверне,


И горько плакал о потерянной невесте.


* * *


Лиловая строка хромого небосвода


Калека или Бог - всегда одно из двух.


Я жду тебя, как ждёт сребреников Иуда,


И если не дождусь - из тела вырву дух.


Чернильная мигрень рассыпавшихся тучек


Похожа на золу погасшего костра.


Я жду Тебя, как ждёт наставник недоучек,


Как смерти ждёт старик у смертного одра.


На небесах горят ночные лабиринты,


И минотавра в них увидеть мне дано.


Я жду Тебя, как ждут Святую гиацинты,


Как блоковский герой, в томленьи пью вино.


О, если б был я мёртв иль жив наполовину!


О, если бы я мог не думать, не любить!


Я был бы счастлив так, как счастливы павлины,


Как счастливы часы, когда им надо бить!


* * *


Выстрою город среди пустыни


И заживу в нём совсем один.


Кровь от несчастной любви застынет,


Сердце вдруг станет одной из льдин,


Вечность по каплям уйдёт из тела,


Гордо покинув свою среду -


Мне до тебя никакого дела,


Я обещался и я уйду.


Так я устал от ненужной муки,


Что ухожу - не вернусь, поверь!


Только с любимой своей в разлуке


Воет на солнце несчастный зверь...


Сердце


Ветер стенал над осколками моей души.


Не продать ни Христа, ни Иуды - жалко!


На кладбище в сине-зелёной тиши


Оживает человеческих костей огромная свалка.


Я кричу: "Почему вы ничего не можете мне дать,


Жалкое, никому не нужное пушечное мясо?


Неужели так трудно просто выслушать и понять,


Учитывая, что за понимание заплачено авансом?"


А свалка молчит. Разбросаю


По всему миру эти чёртовы кости! -


И доберусь до своего сердца, заросшего волосами,


Много лет погребённого на этом погосте.