# О науке

Анатолий Владимирович Птушенко

А.В. Птушенко


НАУКА в современном мире


---------------------------------------------------------------


Знание основнеых принципов легко возмещает


незнание множества фактов


Гельвеций


На протяжении истории отношение к науке менялось. Эллины относились к ней с почтением, в глухое средневековье она не раз опускалась до уровня послушной прислужницы власть имущих. Сегодня она как бы оказалась вовсе ненужной властям предержащим. В определённых кругах стало модным обвинять науку во всех бедах человечества. Однако противники науки заблуждаются.


Концептуальная власть

Человек может получить всё, в чём он нуждается, только от Природы. Можно брать, не задумываясь о последствиях. "Мы не можем ждать милостей от природы, взять их - наша задача." К чему привёл такой подход, сегодня ясно всем. Кроме фанатиков и негодяев. Но если человечество не изменит своего поведения, жизнь на Земле может исчезнуть. Ничто кроме науки не в состоянии определить, как не перейти границ самовосстановления природы, если теми же темпами наращивать численность землян. И повсеместно стремиться "догнать и перегнать Америку".

Как справедливо подметил всё тот же Гельвеций, учёный всегда может при желании понять неучёного, ибо сам когда-то был таким; обратное же принципиально несправедливо. Только наука способна указать путь, как урезонить недобросовестного политика, предпринимателя, финансиста. Решение этой задачи требует непременного условия: над привычными тремя ветвями (судебной, законодательной, исполнительной) механизма управления обществом, привычно именуемого государством, должна стоять Концептуальная ветвь. Которой общество доверяет определять свои конечные цели и устанавливать оптимальные пути к ним. "Оптимальные" означает следующее: обеспечивающие минимальные потери в людях, невосполнимых ресурсах, международном престиже. А Концептуальная власть - симбиотическая взаимосвязь научных и массовых коммуникаций.

История учит: ни при какой общественной формации общество не может существовать без концептуальной власти. Если в составе "национального" механизма управления обществом Концептуальная власть не просматривается, это может означать одно: движение этого государства направляется извне, внешней концептуальной властью. Каждый из нас работает на себя в меру своего понимания; а в меру непонимания - на неизвестного "дядю". Дать нужное понимание обществу может только наука. И только она вправе формировать Концептуальную власть.


Производительная сила

История человечества -- это история развития его производительных сил. Пока человек не знал огня, на Земле царил каменный век, вся технология которого сводилась к привязыванию жилой камня к палке. В пламени костра родился век бронзовый. Но до изобретения плавильной печи не могло быть речи ни о стали, ни о стекле.

Феодализм же кончился в тот исторический момент, когда сравнительно дешёвое ружьё стало делать дырки в дорогом фамильно-наследственном панцире, -- именно тогда рыцарь-феодал слез с лошади и принялся закабалять своих бывших вассалов рыночно-экономическими методами. Надо ли напоминать, что и порох, и станок для расточки ствола - прямые детища науки...

Кто же осмелится оспорить концепцию, что история науки и есть подлинная история человечества?

Правда, в разные эпохи роль науки была различной -- только в общественном сознании, разумеется. Так, при Горбачёве у нас распространился давний коммунистический лозунг о превращении науки в непосредственную производительную силу. Однако наука была таковой практически со дня своего рождения. Как могли, к примеру, выжить в дельте Нила древние египтяне, не будь у них чётких (научных) представлений о периодичности разливов этой реки. На том, собственно, и держалась власть жрецов (по своей сути, концептуальная власть). А всякие фараоны-султаны-президенты вольны считать себя вершителями судеб -- ибо по скудоумию своему не осознают, что их всегда и назначали, и снимали эти самые жрецы. Ибо они монопольно владели не только знаниями, но кое-чем ещё более важным --методологией добывания новых знаний.

Однако справедливо, что сегодня наука действительно переходит в новое качество. Из просто непосредственной производительной силы она превращается в определяющую производительную силу. До начала НТР наука, как правило, решала чисто технологические задачи: как получить то, что необходимо людям. А что им необходимо -- это тогда они и сами знали без всякой науки. Но в эпоху НТР положение изменилось радикально: обнаружилась нехватка природных ресурсов, возникли ощутимые симптомы запорогового загрязнения окружающей человека среды; выяснилось, что люди достигли такого "могущества", когда их необдуманные поступки приведут к превращению Земли как минимум в безлюдную планету. Дать разумный ответ, как выйти из этой кризисной ситуации, не может никто. Кроме науки.

Современная наука прежде всего должна определять, что именно (и в каких количествах) нужно людям. А что нужно решительно - законодательно - запретить. Например, пресловутый БВК - "микробный белок". Как и развитие наземной атомной энергетики. Именно в этом смысле наука сегодня становится определяющей силой человеческого сообщества. Её основная функция сегодня - определение оптимального облика производства, оптимальной структуры государства как наёмного механизма управления обществом.

Целью общественного механизма не может быть максимизация чьей-то частной прибыли. И даже не какой-то общей "интегральной" прибыли. Подлинная цель - удовлетворение трёх главных общественных потребностей -- материальной (строго говоря, вещественной -- ибо в мире нет ничего нематериального), духовной. экологической. Каждая из них должна удовлетворяться на научно обоснованном уровне; все они должны удовлетворяться одновременно -- не одна за счёт другой, а все вместе. Желательно к тому же, чтобы это происходило при наименьших общественных затратах.

Нет, без науки здесь не обойтись.


Что такое НТР ?

Она началась вместе с радикальным изменением роли науки в обществе. Именно этот феномен -- существенное возрастание роли науки, превращение её в определяющую производительную силу -- и составляет основу НТР. При этом происходит одновременное и взаимосвязанное взрывное развитие науки и техники. Между наукой и техникой устанавливаются синергические взаимосвязи. Если прежде между научным открытием и применением его следствий в технике проходили десятки и даже сотни лет, то сегодня эти сроки сократились до нескольких лет. Сегодня происходит технизация науки и онаучивание техники.

До недавнего времени шли горячие споры о сущности НТР. Не имея желания повторять их описание, остановимся на правильной, на наш взгляд, точке зрения. Существует три главных направления в науке и технике, три "кита", на которых стоит современный мир: ядерная энергия, кибернетика, космонавтика.

Немало профессионалов-ядерщиков и сегодня убеждены, что человечеству без ядерной энергетики никак не обойтись. (Так ли это на самом деле - вопрос неоднозначный). Безусловно справедливо одно: непрерывный рост энергопотребления -- непременное условие устойчивого существования человечества. Между тем привычные энергоисточники на нашей планете уже недалеки от полного истощения. Из этого, разумеется, непосредственно не вытекает, что нам когда-то придется опереться на "мирный атом": можно ведь поискать и другие нетрадиционные энергоисточники. Но остался и "немирный" атом. К сожалению, некоторые недобросовестные политики не прочь вновь пошантажировать мир ядерной угрозой.

Так что вряд ли кто-либо отважится отрицать, что ядерная энергия -- воистину один из китов современной НТР.

Второй кит -- кибернетика. Без неё не было бы ни ядерной энергетики, ни космонавтики. Не было бы и современной авиации, связи и даже высокотехнологичного производства. Ещё важнее роль кибернетики в качестве катализатора новых процессов в философии. В докибернетическую эру философы по- настоящему не задумывались над вопросами, может ли мыслить машина, и как мыслим мы сами. Тридцать лет назад шли горячие споры между ортодоксами и "машинистами". Если первые были непоколебимы в своей убеждённости, что мыслить способен только человек, то вторые совершенно справедливо указывали на неопределённость самих исходных понятий "мыслить" и "человек". "Машинисты" полагали, что нет никаких принципиальных ограничений в развитии машины, что самоорганизующаяся система в принципе способна превзойти своего создателя. Сегодня стало ясным: ответ следует искать в иной плоскости -- оптимального распределения функций в эргатической (человеко-машинной) системе: в определённых областях машина уступает человеку, зато в других значительно его превосходит.

Сегодня от кибернетики отпочковались новые ветви науки: информатика, информология, информономия. Появилась новая наука более высокого уровня обобщения - информациология. Но свою решающую роль сыграла ещё синкретичная (нерасчленённая) кибернетика: именно она впервые заставила людей задуматься о сути мышления, о природе информации, об отношении общества к своему государству.

Чтобы понять роль космонавтики, целесообразно обсудить


Глобальные проблемы современности

Их название определяется тем фактом, что они касаются всего человечества. К их числу разные учёные относят разные проблемы. Но никто не оспорит, что главных проблем пять: демографический взрыв, протеиновый голод, энергокризис, экологический кризис, сохранение мира на Земле.

Все они взаимосвязаны и не решаются отдельно друг от друга. Ни одна из этих проблем не решается "мимо космоса".

Начнём с последнего по счёту, но первого по важности военного кризиса. Если мы его не преодолеем, все другие проблемы некому будет решать. Но ни одна из боевых систем сегодня не может функционировать без помощи космической связи, космической разведки, метеообеспечения, навигационного обеспечения. Сами же определяющие конечный итог военного конфликта системы будут развёртываться в космосе. В годы Второй мировой войны существовало понятие "господство в воздухе", сегодня настала пора прежде всего позаботиться о господстве в космосе.

Демографический взрыв, естественно, обостряет и усугубляет все остальные проблемы. В разных регионах темпы роста населения неодинаковы -- к сожалению, зависимость темпов роста от уровня жизни обратно-пропорциональна. Иными словами, сегодня резко падает интегральная производительность человечества. Некоторрые народы просто не в состоянии себя прокормить. В этом одна из причин протеинового голода. Другие причины -- снижение плодородия почвы, нарушение биологического равновесия, нехватка пресной воды, загрязнение среды обитания.

Увеличить плодородие наземных агросистем можно только через космос. Сегодня на огромных пространствах Сибири, Канады и т.п. с трудом получают один урожай в год. Если бы увеличить продолжительность лета в указанных областях, можно было бы там собирать по три урожая в год. Даже в тропиках можно увеличить производительность агросферы за счет ночной подсветки. Решение названных задач по плечу только космическим осветительным системам.

Суть энергокризиса иногда понимается превратно -- как истощение запасов природных горючих материалов. На деле суть энергокризиса значительно глубже. Каждый потреблённый нами киловатт-час приводит к выбросу в атмосферу более двух киловатт-часов тепловой энергии. Атмосфера способна переносить это лишь до определённого предела: если среднегодовая температура в средних широтах повысится на 5-6 градусов, уровень океана поднимется на десять (и более) метров. Сегодня мы недалеки от расчётного предела в развитии наземных энергосистем -- 20 киловатт мощности на каждого землянина. Но рост энергопотребления нельзя остановить. Следовательно, выход один -- вынести энергосистемы за пределы земной атмосферы.

Логично технологические системы развивать по-соседству с энергосистемами. Тем более, что в космосе реализуются новые технологические возможности, недоступные на земной поверхности, на дне воздушного океана.

Экологический кризис чаще всего воспринимается как загрязнение окружающей среды. Это не вполне корректно: к этому кризису принадлежит и исчезновение на Земле многих видов животных и растений, и нарушение биологического равновесия, разрушение многих земных биогеоценозов. Однако загрязнение всех сред -- действительно самый опасный компонент экологического кризиса. Решение напрашивается само собой: убрать с поверхности Земли в космос все основные загрязнители. Это тем более оправдано, если припомнить, что туда же убираются энергосистемы и основные производственные комплексы.

Нельзя не обсудить более подробно такой важнейший вопрос как


Перспективы энергетики

Не случайно в науке для определения уровня развития цивилизации давно используется "критерий Кардашева" -- интегральный объём энергопотребления. Строго говоря, взамен бумажных денег следовало бы ввести некий показатель энергоэквивалента. (А вместо пресловутого НДС платить налог на использованные невосполнимые ресурсы).

Традиционные энергоисточники на нашей планете -- природные горючие материалы. Главным образом, ископаемые: уголь, нефть, газ, торф, некоторые сланцы. Дровами следовало бы вообще не пользоваться: леса -- лёгкие планеты. Остальные энергоисточники -- невосполнимые. Миллиарды лет Земля накапливала эти материалы, а люди практически за несколько поколений сумели доскрестись до дна природных энергорезервуаров. Особенно не повезло нефти. Понять это нетрудно: чтобы добыть уголь, приходится закапываться глубоко в тело Земли, загонять туда массу людей и разнообразного оборудования; с нефтью много проще: сделал дырку в земле -- и она сама собой фонтанирует. При этом нефть легко делится на фракции, давая разнообразное моторное топливо. (Строго говоря, горючее).

Однако прав был Менделеев, заявив, что топить нефтью не лучше, чем топить ассигнациями: нефть -- идеальное сырьё для множества видов химического синтеза; из нефти можно делать практически всё -- от взрывчатых веществ до губной помады.

Жаль, что политики и бизнесмены практически никогда не признают над собой верховенство учёных. Правда, и многие учёные сами не без греха -- особенно, когда "по совместительству" занимают некое важное чиновное кресло. Ведь разве не говорили академику Александрову, что его любимое детище, реактор РБМК -- принципиально неустойчив? Но -- пренебрёг... И разве нам до сих пор не показывают "фигу в кармане" физики-ядерщики, пытающиеся убедить нас, что всё дело в создании "абсолютно безопасного" ядерного реактора. На самом деле, настоящая проблема лежит в совсем иной плоскости: из любого реактора, в том числе и из "абсолютно надёжного", периодически необходимо убирать отходы. Радиоактивные отходы. Вопрос в том, куда их девать. Если их попытаться "застабилизировать" с помощью реактора же, энергетически это обойдётся дороже, чем вся та энергия, в результате производства которой эти отходы появились на свет. "Зашивать" отходы в бетон, закапывать в скалы, топить в океане -- всё это абсолютно недопустимо по многим причинам. В том числе, чисто экономическим. Единственная принципиально допустимая возможность -- выбрасывать эти радиоактивные отходы в космос. Однако при этом затраты опять-таки превысят стоимость энергии, произведённой АЭС.

Вывод: пора подумать о внеземных первичных энергоисточниках. Прежде всего, о Солнце. Здесь и проявится определяющая роль космонавтики.

К несчастью, космические энергосистемы легко переводятся в режим психотропного оружия (по недоразумению именуемого в отечественной "жёлтой прессе" п с и х о т р о н н ы м). Эта проблема заслуживает отдельного обсуждения.


Наука как общественное явление

Наука -- самое сложное из всех явлений в жизни человечества -- многогранна. С одной стороны, она есть система знаний, с другой -- форма общественного сознания, с третьей -- особая сфера деятельности, с четвёртой -- общественный институт, с пятой -- компонент Культуры. Рассмотрение каждой из этих ипостасей науки потребует не одной журнальной страницы. Отдельная важная тема -- НТР как культурная революция. (Некоторые авторы пишут: "НТР и культурная революция" -- это досадная ошибка). В самом деле, НТР предъявляет новые, повышенные требования к культурности человека -- и как производителя материальных (вещественных) ценностей, и как потребителя духовных ценностей. С другой стороны, сама же НТР обеспечивает человеку новые возможности для повышения уровня своей общей и профессиональной культуры. В итоге и происходит культурная революция, в ходе которой успехи науки и техники порождают взрывной рост уровня общественной культуры. Этот рост в свою очередь ускоряет НТР. Эти циклы могут повторяться неограниченно, представляя собой образец синергического взаимодействия между Культурой и НТР.

В эпоху НТР происходят два параллельных противоположно направленных процесса: дифференциация и интегрализация науки. Первый -- это подразделение древа науки на всё более мелкие ветви. Вследствие этого сегодня человеческой жизни хватает на освоение представлений только в весьма узкой области. Возникает неприятный феномен "персонального колодца". Однако кому-то следовало бы, не углубляясь в собственный персональный колодец, попытаться увидеть общий узор устьев этих персональных колодцев. К несчастью, сложилась практика оплаты труда учёного исключительно за рытьё персонального колодца. А за "отрыв от земли" ещё недавно даже наказывали.

Вследствие дифференциации науки возникает и "синдром слона" (надеюсь, все помнят известную притчу о пяти слепцах, изучавших индийского слона). Сегодня многие учёные для общения друг с другом нуждаются в "переводчике"-популяризаторе -- настолько языки частных наук несовместимы друг с другом.

Важная функция науки -- изучение Вселенной. На эту же роль претендуют религия и искусство. Религия, впрочем, стремится познать Мироздание не путём анализа, а исключительно на основе веры, избегая поползновений исследовать созданное Богом. И нет нужды детально сопоставлять науку и религию. Иное дело -- Искусство. Оно, как и наука, -- инструмент исследования мира. В этом случае сопоставление необходимо. (Литература полна таких сопоставлений). Многие авторы ищут основное различие в предмете исследования: Наука де изучает природу, а Искусство -- человека. Другие видят основное различие в методах исследования.

На наш взгляд, следует подойти к проблеме с позиций системоанализа. Проблему надо рассматривать в трёх аспектах: предмет, метод, способ представления результатов.

Начнём с предмета. Здесь, с одной стороны, различаются между собой даже частные науки. Различаются между собой и частные области искусства. Но в данной постановке проблемы нас эти частные различия не должны интересовать. Ведь мы хотим осознать разницу между наукой и искусством на системно-философском уровне -- как между двумя равнозначными инструментами исследования мира. Мы ведём речь об Искусстве в целом и о Науке в целом. Тогда, естественно, у Науки по предмету нет никаких ограничений: её предмет -- всё: человек во Вселенной, сама Вселенная, общество, мораль, право... Однако и у Искусства здесь не может быть никаких ограничений: её предмет -- также всё. Следовательно, по предмету Наука и Искусство неразличимы.

Можно ли их развести по методу? Вряд ли. И Наука, и Искусство включают в себя все известные человечеству методы. Скажем, может ли Искусство игнорировать установленные Наукой общие законы построения перспективы, анатомии и физиологии человека, законы смешения цветов и красок (это совсем не одно и то же), законы семантики, синтактики и прагматики. В свою очередь в Науке интуиция играет не меньшую роль, чем в Искусстве. Недаром Давид Гилберт на вопрос, что сталось с одним из его учеников, подававшим большие надежды в математике, ответствовал в том смысле, что упомянутый молодой человек стал поэтом -- ибо для математики у него не хватало воображения. И недаром же Эйнштейн играл на скрипке, Бородин был химиком, а Лем -- медиком. И не случайно лучшие сатирики сегодняшней России -- поголовно выпускники технических вузов, а многие лучшие вокалисты окончили Архитектурный институт. Или напомнить вам о великом Леонардо?

Единственное (зато важнейшее) различие между Искусством и Наукой -- это способ представления результата. В процессе его поиска учёный переживает ничуть не меньше художника, и точно так же зависит от озарения, от внезапного воздействия на его сознание "музыки сфер". Но когда учёный оформляет полученный им результат, он отключает все эмоции, отжимает всё личное, оставляя только объективный, межличностно проверяемый "сухой остаток". Результат признаётся научным, если он воспроизводим, достоверно повторяем, безличностен. Никого не интересует, что именно чувствовал Эйнштейн, открывая законы Мироздания. Полученная им формула говорит сама за себя: энергия равна произведению массы на квадрат скорости света. В этой формуле нет абсолютно ничего от личности автора.

В Искусстве диаметрально противоположная ситуация: это познание мира через Личность. Нет личности -- нет и искусства. Результат Искусства принципиально неповторим -- самая совершенная копия никогда не будет цениться на уровне оригинала. (Откровенно говоря, в этом плане сильно смущает столь лёгкая воспроизводимость "квадрата Малевича").

Не менее важно сформировать чёткие критерии собственно научности. Истинность какого-либо суждения критерием быть не может: истинность сама проверяется практикой; вполне истинное суждение может не иметь никакого отношения к науке.

С другой стороны, и наука вовсе не состоит из одних истин. В неё входят и гипотезы, предположения и теории (которые в будущем могут оказаться неверными).

Системный подход к данной проблеме позволяет сформулировать следующее заключение: критерием научности следует признать конъюнкцию (логическое произведение) пяти частных критериев: предметности, проблемности, проверяемости, обоснованности, системности. Первый локальный критерий вытекает из того, что любая частная наука всегда имеет свой собственный чётко очерченный предмет -- без этого не бывает науки. Всякая наука исследует не произвольный бессистемный набор невзаимосвязанных вопросов -- наука всегда формулирует определённые проблемы, то есть описанные в явном виде противоречия, требующие разрешения. В этом -- корень такого критерия как проблемность.

О роли межличностной проверяемости в науке всё необходимое сказано выше. Критерий обоснованности следует понимать не только в однозначно-линейном смысле -- как исключение неправомерных суждений; необходимо, прежде всего, методы доказательства обосновать независимо от доказываемого тезиса.

Системность означает следующее: каждое новое научное построение обязано органично включаться в уже сложившуюся систему знаний, взглядов и понятий науки -- так же легко, как кирпич легко укладывается в пустое гнездо готовой кладки. Из этого принципа возможно единственное исключение: когда новая теория как колпаком накрывает всё старое здание науки. Превращая всё это старое здание в свой собственный частный случай. На памяти человечества был единственный подобный случай: с общей теорией относительности Альберта Эйнштейна. Второй случай наметился, но пока ещё не состоялся: речь о так называемой "несимметричной механике" Козырева.

Важной проблемой следует признать оптимизацию организационной структуры науки. В бывшем СССР сложилась иерархически централизованная предметно-специализированная "отраслевая" структура. (Она была самой удобной для "партийного руководства" наукой). Однако общественные потребности всё чаще выдвигают такие задачи, решение которых требует выхода за рамки отдельных узко специализированных научных организаций. Возрастает необходимость в проблемной и комплексной организации исследований, в разработке специфического концептуального аппарата, способного сыграть роль инструмента сведения различных частных моделей объекта в единую целостную модель. На эту роль сегодня претендуют такие междисциплинарные науки как информатика, кибернетика, семиотика, информациология и системоанализ. Определённая часть российских учёных сегодня самоорганизуется в многоуровневые комплексные структуры. (Наглядный пример - Международная Академия Информатизации). В последние годы появилась тенденция к развитию распределённых структур в организации отечественной науки и образовательных систем.

В связи с последним возникает проблема аттестации научных кадров. В бывшем СССР утвердилась государственная монополия на это важное действие. Хотя практически нигде в мире этого нет. Любой университет (абсолютно частный, негосударственный) выдаёт дипломы докторов наук. Научное сообщество само решает, кто чего стоит: существует (прямо как в шахматах или в теннисе) система рейтингов. Как говорится, если уж рынок -- так рынок во всём: наниматель сам определит, что ему лучше -- нанять за 300000 долларов выпускника докторантуры Стенфордского университета, или за 30000 -- "государственного" доктора из госуниверситета штата Юта.

У нас же такой чудной рынок, что совершенно непонятна роль государства. Оно и сегодня норовить использовать всё самое худшее из "проклятого коммунистического наследия". Невзирая на ту очевидную истину, что монополизация государством квалификации учёных по совершенно ясным причинам ни к чему кроме тормоза развитию науки не ведёт.

Оно конечно, нельзя и давать волю всем и каждому организовывать собственные "академии" -- вроде телевидения или коммунального хозяйства. Но ведь это как раз решается просто: не регистрируй. И нечего ссылаться, что последнего - де не допускает закон. Меняй плохой закон! Но не надо под шумок позволять государству всё подминать под себя. Ибо история учит: ни к чему хорошему это не ведёт. Подсистема управления, поощряющая исключительно положительные обратные связи и давящая отрицательные, -- такая система неизбежно "идёт вразнос".

Экологизация современной науки

Многообразное воздействие человеческой техносферы на природную среду -- одна из важнейших проблем современности. К сожалению, в современной научной литературе термин "экология" используется довольно неоднозначно. Некоторые авторы понимают под словом "экология" любые природоохранные мероприятия. Другие синкретично смешивают сферы функционирования экологии и биологии. Третьи договариваются до вычурных словосочетаний типа "экология культуры".

Однако наука не может функционировать без единого основного языка -- системы взаимосвязанных основных понятий. Без этого невозможен обмен идеями и опытом исследований; невозможна продуктивная дискуссия. И прежде всего необходимо принять некое общее определение понятия экология.

Начнём с того, что экология -- вовсе не "охрана природы", не "чистота окружающей среды" и вообще не какая-либо "система мер". Экология -- это наука. Её объект -- жизнь, но в отличие от биологии, изучающей жизнь от субмолекулярного уровня до уровня организма, предмет экологии -- надорганизменные системы. К ним относятся популяция, биоценоз, биогеоценоз, биота, биосфера. В принципе сказанное относится к общей экологии. На частном уровне допустимо говорить о экологии отдельного вида, например, кролика. Или -- Homo Sapiens. Можно счесть допустимыми термины "экология человечества" или "социальная экология". Но от неоправданно широкого, размытого употребления слова "экология" следует решительно отказаться.

Наиболее правильным представляется толкование экологии как специфического общенаучного подхода к изучению различных объектов природы и общества. Экологический подход находится на столь же высоком уровне научного обобщения, что и системный или информациологический подход. Главная цель экологического подхода -- выявление связей между объектом (детально изучаемым какой-либо частной наукой) и окружающей его средой.

Особую актуальность экологический подход приобретает в эпоху НТР. Этот термин можно толковать как "экологический путь познания", как экологическое (если угодно, экологичное) научное мышление. Такое понимание вносит системность в толкование процесса экологизации современных наук. И позволяет говорить о правомерности экологических исследований не только в биологии, но и в технике, экономике, социологии и праве.

В последнее время чётко определилась потребность в создании новой междисциплинарной науки эконологии -- на пересечении экологии, экономики и права. Она необходима прежде всего для решения таких проблем как обоснование правомерного статуса невосполнимых природных ресурсов. Пора, наконец, разобраться, что кому может легитимно принадлежать.

Из сказанного вытекает требование пересмотра основ экономической теории и теории права (и государства): корни и того, и другого должны произрастать из выводов теории рационального природопользования.


Будет ли у науки конец

Некоторые учёные убеждены, что в будущем мы узнаем все законы природы, то есть будем знать достаточно, чтобы делать выводы, всегда полностью согласующиеся с экспериментом. Очевидно, при таком положении дел в науке её непрерывное продвижение вперёд закончится.

Однако невозможно отрешиться от мысли, что число проблем, порождаемых практикой, имеет неоспоримое свойство неограниченно возрастать. Это отражает количественную неисчерпаемость мира. Но значительно важнее его качественная неисчерпаемость.

Тем не менее, нас может остановить другое ограничение -- если темп роста материальных возможностей общества будет отставать от затрат, потребных для поиска качественно новых законов природы. Есть и ещё одна опасность: неограниченное нарастание объёмов знаний приведёт к непереносимо высокой информационной нагрузке на каждого учёного.

Однако существуют и способы предохранения науки от конечного застоя. Во-первых "свёртывание" информации и универсализация методов исследования. Возможно, выход из информационного тупика лежит в изменении самого подхода к исследованию явлений, в переосмыслении понятий "объяснить" и "понять". До сих пор идеалом объяснения было установление непрерывной аналитической цепочки от исследуемого явления к уже известным нам элементарным закономерностям. Но сегодня понять явление часто оказывается равнозначным умению построить достаточно точную модель объекта, обеспечивающую возможность предсказать изменения этого объекта в зависимости от изменения окружающей обстановки. При этом не обязательно знать все детали модели; отдельные её блоки могут выбираться на основании опыта и представлять собой "чёрные ящики", знание структуры которых несущественно для моделирования данного конкретного явления. Образы и понятия будут выражаться непосредственно через такие эмпирические узловые блоки, внутри которых окажутся свёрнутыми огромные объёмы информации.

Нет оснований полагать, что такой модельно-имитационный подход полностью исключит математические методы. Все разделы нашего знания в принципе доступны строгому математическому анализу. Хотя вместо привычных "классических" подходов, найдут широкое применение вероятностные математические модели.


Самая важная роль науки -- в решении проблемы выживания человечества на Земле. Ведь не только война может стать причиной катастрофической перестройки биосферы: ничто живое не способно существовать в среде, созданной из собственных экскрементов. Возникает необходимость изучения биосферы и общества как единой развивающейся системы. Стихийное, неконтролируемое развитие производительных сил может привести к катастрофе. Понимание людьми этого факта означает, что общество вступает в эпоху ноосферы, когда человеческий интеллект должен взять на себя ответственность за судьбу планеты.

А для этого необходимы новые знания.

Следовательно, всегда будут полезны новые методы добывания знаний.

Если же человечеству доведётся когда-нибудь встретиться с внеземным разумом, что кроме науки окажется способным понять, с чем именно мы столкнулись и как себя вести?

Общество, лишённое науки, обречено на деградацию.

И ещё. У Фарадея было немало "работодателей". Только кто их сегодня помнит!


АВП


Птушенко Анатолий Владимирович


ДЮН, ДЭН, профессор


4653786


agynch@m.astelit.ru


http://agynch.narod.ru


1


1