# Подари мне облако

Сергей Валентинович Рыков

ПОДАРИ МНЕ ОБЛАКО


* * *


Ты заплачешь, платок теребя.


Почернела и высохла вишня,


Ты прости, что по-моему вышло


И не стало меня без тебя.


Ты прости и не стой у окна


Дожидаясь от вьюги поклона.


Топчет холмик седая ворона.


Но она почему-то одна.


В церкви тихо задует свечу


С губ холодных слетающий ветер.


Ты поймёшь, что я тоже не вечен


И уже ни за что не плачу.


Ты поймёшь, что теперь тишина


Не вскричит обездоленной птицей.


Знаешь, в жизни легко оступиться


И лишиться покоя и сна.


А весною закапает дождь


И, простыв, ты заваришь багульник.


Вспоминая, что я, богохульник,


Так любил нашу общую дочь.


* * *


Шёл дождь. И по привычке


Я глянул за окно.


Воскресной электричкой


Уеду.


Решено.


Уеду.


И не надо с цветами провожать.


Сотру со щёк помаду.


Мне хочется бежать.


А может, просто выйти


В открытое, окно?


Нет, лучше электричкой...


К тому же, — решено.


* * *


Третьи сутки нарывает палец.


Вроде бы такая ерунда.


Но и мысли светлые пропали —


Невкусна ни пища, ни вода.


Ни поесть нормально, ни умыться.


Наказаньем — завязать шнурки.


Я и раньше мог заматериться,


А теперь и вовсе мне с руки.


* * *


Не пишите на меня пародии.


Знаю сам, что юродивый.


Мне б покаяться пред всеми невезучими,


Да не выпало случая,


А житьё моё — разум бесится...


Чем обрадовать мне вас — в ночь повеситься?


А утешить — так предсмертными стонами...


Мне за всё держать ответ пред иконами...


* * *


Нет, ты не станешь осуждать,


А я не собираюсь плакать.


Пусть наступает благодать —


Я не один обутый в лапоть.


И всё. Пусть будет только так: —


Запомни в рост — запомни стоя...


И солнца скатится пятак —


На наше лето золотое.


* * *


Вот настоящая стена,


А остальное всё — простенок.


И за стеной стоит Она,


Хотя не переносит стенок.


И я не вижу горизонт —


Стена граничит с облаками...


Но и Она, расправив зонт,


К стене пододвигает камень.


И жизнь, не знаю почему,


Испытывает нас на прочность


И ищет в нас — и слабину,


И червоточную порочность.


И воздвигается стена,


И ржавчиной исходят двери.


И там, где был проём окна,


На землю опадают перья...


* * *


Не рви со мною сгоряча,


Давай сначала выпьем чаю.


Пусть еле теплится свеча —


Пусть еле теплится свеча


И наших слёз не замечает.


Не рви со мною сгоряча,


Давай присядем у камина...


И осмелевшая свеча —


И осмелевшая свеча


Засветит цветом мандарина.


Не рви со мною сгоряча.


Огонь ласкает наши руки...


А наша милая свеча —


А наша милая свеча —


Она не вынесет разлуки...


Не рви со мною сгоряча,


Давай сначала выпьем чаю...


Пусть еле теплится свеча —


Пусть еле теплится свеча


И наших слёз не замечает.


* * *


Мне припомнился запах слоёной листвы...


Средь потёртых вещей и ненужного хлама


Обнаружено чучело старой совы,


А чуть дальше заброшенная пилорама...


И всё было за так — в небо вжалась луна


И к лицу притянула ладони.


И, скрипя, повалилась на землю сосна


На каком-то далёком кордоне.


И, наверно, шутя, а скорее, — на спор


От того, что запачканы руки


Из двустволки харкнул узкоглазый Егор


И сбежались на выстрел обнаглевшие суки.


* * *


Крадётся ночь за край земли.


Она всесильна и богата,


В ней растворились журавли


И мачты старого фрегата.


И, вытворяя чудеса,


Живя в разладе с небесами,


Я слышу птичьи голоса


И ветра стон под парусами.


Я знаю, что сгорит дотла


Мечтой рождённая планета.


А пепел выметет метла,


И станет в мире меньше света.


* * *


Старик плюгавый выстроил избу.


Собрал детей и умер в сенцах...


И утопала улица в снегу.


Когда несли его на белых полотенцах.


А новый дом, — он вовсе внёс разлад.


И старший сын, на гроб взирая,


Казалось, был необычайно рад,


Ключом своим ворота запирая.


Шептала дочь, что видимо пора,


И, ноздри прислоняя к рукавице,


Смотрела как изнанкой топора


Вбивались гвозди...


— Вот и всё, сестрица... —


Промолвил брат.


— Ну что, начнём с утра?


Разделим, продадим, и приумножим...


— Смотри, а в том ведре — дыра.


— А знаешь, да и дом неважно сложен.


Стук в дверь. Движенье на крыльце.


— А, председатель.


— Дома не сидится?


— Что за печаль на праведном лице?


— Наверное, зашёл опохмелиться?


Но председатель брёл не наугад...


Он развернул казённую бумагу:


— «Всё в детский дом...» — вам никаких наград...


А прочим дед оставил спирта флягу.


* * *


Прошёл октябрь. Лес опустошён.


Где был пикник — окурки, сор, бумага.


Но вскоре лес набросит капюшон


По волшебству седеющего мага.


Ну, а сейчас утихли голоса


И отъедаются втихую птицы.


Вот еле дышит старая оса.


Уходит прочь понурая лисица.


А завтра будет тихо и светло,


Заржет в конюшне, озираясь, кляча.


И я тихонько гляну за стекло,


Чтоб не спугнуть погоду и удачу.


* * *


В ногах улёгся жирный кот...


А там, на улице, бродяга


Жует, похоже, бутерброд —


С бачка у стен универмага...


И он не молод и не стар,


Хотя бредёт по миру вечность.


Потомок русских и татар,


А на лице его — беспечность,


Он после обнажил загар.


Шапчонку бросил: то — для денег.


И пресловутый перегар


Повеял нам, что он бездельник.


В ногах улёгся жирный кот...


Бомж вяло постелил бумагу.


Он доедал свой бутерброд


И верен был универмагу.


* * *


Она — не хуже остальных.


И он — совсем не доходяга.


Она в почёте у родных.


Он — князь без родины и флага.


Она привычно занята.


Он — выжидающая птица.


Она наивна и чиста.


Он — может месяц попоститься.


* * *


И вот засуетилась вьюга,


А я хотел на выходных


Проведать удалого друга,


Лежащего среди иных...


Нет ни сомнения, ни злости,


Ведь собираюсь я к нему.


И что с того, что на погосте


Мне пить придется одному...


* * *


Наверное, живущие пред нами


Были по-своему умны


И называли вещи — Именами,


Которые мы выучить должны.


Наверное, живущие пред нами


Исследовали тысячи дорог...


Они и ныне управляют нами,


Не смея перейти через порог.


* * *


Рождение не предвещает счастье,


А смерть — внезапна и причинна.


И разрываема на части


Мною зажженная лучина...


Она овеяна ветрами,


Теплом и мудростью Востока,


Своими светлыми тонами


Являя целостность потока.


* * *


Дорога дальняя — сугубо личная.


Звезда печальная — звезда двуличная.


Ладонь широкая — ладонь открытая.


Живу пред богом я, но дверь — закрытая.


И я всё шаркаю пробор ступенек,


Зажав в ладонях терновый веник.


* * *


Бывает некуда идти,


И нет причины оставаться,


И параллельные пути


Сложнее, чем когда нам двадцать.


Бывает, что совсем не то


Стремление к былой свободе,


И даже новое пальто


Пугает птиц на огороде.


Бывает, что совсем не так


Всё то, что было изначально,


И даже солнечный пятак


Светит уныло и печально.


* * *


Расплывчат смысл бытия,


И мир загадочен и тесен.


Потеряна любовь моя,


Я для неё — неинтересен.


Я попросился на постой


И занял чуждое пространство,


Не зная истины простой:


Нет в этом мире постоянства.


* * *


Чего не будет на земле, —


Не стоит ожидать на небе.


Вот птица мечется в петле,


Мечтавшая о чёрством хлебе.


Она усталый эмигрант —


Борец за мнимую свободу —


Но пресекается талант,


Цветущий миру не в угоду.


* * *


Есть время вопреки всему


Склониться пред святым распятьем


И не кому-то, а Ему


Покорно целовать запястье.


Есть время вопреки всему,


Свершая таинство обряда,


Принять из рук Его суму


И ощутить величье взгляда.


Есть время вопреки всему


На жизнь взглянуть немного проще


И, если надобно Ему,


Оставить след на тленной почве.


* * *


Позволь мне прикоснуться к Слову,


Увидеть Истины зачатье,


Переосмыслить заголовок,


В единое слагая части.


Позволь нарушить тишину,


И насладиться данным Словом,


И послужить ещё Ему


На этом поприще суровом.


* * *


Мужик, привыкший горевать,


Не сможет дослужить до чина...


В России проще воровать —


Тем доказав, что ты — мужчина.


На радость или на беду


Жене оставить долю вдовью.


Она приучена к труду


И терпелива к сквернословью.


* * *


Останется связующая нить,


Когда однажды распахнётся небо,


И каждому, кто в силах уяснить,


Откроется Всевышнего потреба.


Когда-нибудь печаль в моих устах


Окажется несносной и настолько,


Что звёзды залопочут на постах,


И жизнь моя начнётся ещё только...


* * *


Кто эта женщина, шагающая в ночь?


В её ладонях просветлело небо,


И стороной её обходит дождь.


Она не требует внимания и хлеба.


Кто эта женщина, шагающая в ночь —


Богиня иль усопшая царица?


И почему она уходит прочь —


Не замечая, что земля искрится.


* * *


Мне казалось, что я бесстрашен,


Что там холод суровых зим.


Улыбался — земля ведь наша,


И иду я по ней один.


Мне казалось, что всё от Бога,


И чего там не выбирай,


Всё равно приведёт дорога


По ухабам, но всё-таки в рай.


Но случилось, что мир стал тесен.


Оказалась холодной луна.


И восторг от вина и песен


Заслонила собой Она...


А потом закружила вьюга.


Ну и далее, после родин...


Я боюсь: без дитя с супругой, —


Я останусь совсем один.


* * *


Остывший чай и ломоть хлеба.


Отсутствие какой-либо мечты,


И тяжесть осуждающего неба


В котором утонула ты.


То не пустяк —


хоть камень в меня бросьте...


Я знаю, что разрушены мосты.


Мне было бы спокойней на погосте,


Но этого не понимаешь ты.


* * *


Всё изменилось. Вечер постарел


И неуместны радужные краски.


Кому-то напророчили — расстрел.


Но это так, скорее, для острастки.


* * *


От меня останется немного...


Я уйду, не предвещая бед.


И упрётся пыльная дорога


В камень, на котором мой портрет.


Я уйду с холодными ветрами.


Затеряюсь облаком в горах.


Но согласно вековой программе


На земле останется мой прах.


* * *


День прожит. И, наверное, не зря:


Питаясь хлебом, согревались птицы,


И зарождалась новая заря,


С которой мы смогли договориться,


День прожит. Мальчик озорной


Сегодня избежал бойкота...


Но почему-то в этот выходной


Напала на меня икота.


* * *


Всего лишь дождь.


Всего лишь грусть.


Пыль придавила подоконник.


Ты невзначай поправишь грудь,


Листая сокровенный сонник.


Сегодня в доме тишина.


И проникает внутривенно


В сознанье полная луна,


Пленяя разум откровенно.


* * *


Ты мне подаришь облако


Суровое, лохматое.


Такое же бедовое...


И всё-таки крылатое.


К нему привяжем ленточку,


И пусть оно не бесится.


Наверное, романтика —


На облаке повеситься.


* * *


А ничего и не было —


Не стоило знакомиться.


Я чёрствый ломоть хлеба,


Хотя и мною кормятся.


И близок призрак вечности...


Сойдут с креста распятые,


И самолёты встречные


Покажутся им пятнами.


* * *


Дом, в котором выглядишь нелепо


В окруженье собственных вещей.


На двери замок, и вроде крепок...


Только выветрился запах щей.