# Рефлексируя Москву

Саша Сотник

А. Сотник


РЕФЛЕКСИРУЯ МОСКВУ


1


Я живу на проценты с таланта.

Прозаический мой ростовщик

презирает свободу ваганта,

уважает английский язык

и арабскую цифру лелеет,

воспевая цейтнот суеты.

Не умеющий много имеет

по причине своей нищеты.


2


"...Ассоциируясь с надменным государством, Москва мутирует с античным постоянством, но глянцево-газетное клише по типу "хачиков", блядей и нуворишей не актуально (упомянутые выше сродни властям). И думать о душе, как о субстанции, достойной нашей тени, не в храме принято, а в метрополитене. - Так мыслил я, паря поверх голов. - Кто не курил траву - предпочитает пиво, ведь мегаполис - точно смертник перед взрывом антидемографическим, готов принять с улыбкою кармические сводки: "зерна навалом - значит, будет море водки...", "умрет скотина - здравствуй, колбаса!..". Мы все лавируем, спасаясь от дефолта, нас, словно в "ящике", раскручивает "Роллтон", вальсирует фанерная попса под "ля минор", как на разборке вор в законе (А. Пугачева - тот же Брежнев в балахоне - освободите ей Колонный зал!..), под уморительное ржанье юморины (варяги любят запах жареной конины) рассудок очищает триклозан.

В момент соития родителей у спален витали Грозный, Чингисхан, товарищ Сталин, глумясь над не рожденными детьми; кто посмелее, умолял вмешаться духов, но злой Суворов и суровый маршал Жуков его послали вместе с лошадьми.

Народ - не масса. Но массив электората желает яркой сатисфакции, парада, - его же вводят в бешеный Содом, где не созревшие для дерзких махинаций имеют шанс пусть не купить, зато - продаться. С душой сочтемся как-нибудь потом..."

Так думал я, переходя на Третьяковку, толпу людей воспринимая как винтовку, неистово нацеленную в грудь; и эскалатор, разрешающий проблему подняться вверх, закрыл божественную тему.

С душой сочтемся. Позже. Как-нибудь...


3


Не рожденный в столице имеет особую прыть: пробираться к вершине, ее не равняя с успехом, презирая усталость, решив однозначно, что плыть -

перспективней, чем весело жить на мели.

Ради смеха покоренье судьбы - исключительно суетный дар (но Господь, дав единожды, склонен поддаться терпенью: ведь и поп - не святой, и не всякий литейщик - звонарь) - все равно, что поспорить на выпивку с собственной тенью.

Победителей судят, но только небесным судом, ибо там - журавли, на земле же - земные синицы.

Я стою на равнине, над еле заметным холмом, где покоится суетный прах не рожденных в столице.


4


Срывая маски с лиц,

отжившие как листья,

бреду из-за кулис

в безмолвье закулисья,

где не решен вопрос

сумы или тюряги,

где толпы мнимых звезд

роятся, как бродяги.

Здесь не услышать гром,

мессией не родиться,

здесь платят серебром -

сребреников тридцать;

здесь истина течет

припевом "шито - крыто";

здесь праведник - и тот

питомец иезуитов;

здесь утомлен игрой

однообразной маски

обманутый герой,

желающий развязки, -

чужой среди чужих

он рвется вон из кожи

от ереси святых,

от святости убожеств...

Он был научен, как,

в объятья заключая,

подкладывать мышьяк

в пирожное к чаю.

Не это ль я искал,

в слепом очарованьи

сквозь трещины зеркал

проникнув в зазеркалье? -

святой воды струю

брать полными горстями,

безумствовать в раю,

воздвигнутом чертями,

пока у райских врат

не вынут из-под спуда

молчание Пилат

и поцелуй - Иуда;

за все себя простить,

тепло с ладони сдунуть,

о будущем - забыть,

а прошлое - придумать!..

Но слов не отыскать,

чтоб не были жестоки,

и невозможно лгать,

когда молчат пророки...


5


Я из мира ушел

в свой тесный Рим.

Не зовите за стол -

усну под ним;

не стирайте мой круг -

я вновь замкнусь,

и молчите, где друг -

я с ним напьюсь...

Мне живые места -

пустырь, погост;

мне не прыгать с моста -

разрушен мост;

на гитаре не бант,

а красный бинт;

не исчезнет талант,

садясь на "винт".

С неба просится гром,

а нож - к ребру.

Не рисуйте мне дом -

я в нем умру,

как в тюрьме: потолок,

крючок, петля, -

в нем смотаю свой срок

забавы для.

Вот и кончился фильм

про тайны крыш.

Да какой это Рим,

когда - Париж!

Круг спасительный стерт,

да лень чертить,

и приятель уж год

как бросил пить.

А сомнений венок,

что сплел талант, -

пусть расщедрится Бог,

возьмет назад!

И про Рим да Ита-

лию -

что петь! -

все в Париже мечта-

ли у-

мереть...


6


"Что ж ты, провинция, смотришь презрительно, словно милиция у вытрезвителя? В скучной степенности ищешь влюбленности? - это от бедности, от обреченности. Сколько, - о, знала б ты! - вложено-вынуто! - стала бы грамотна, стала б продвинута..."

...И за границею в час испытания совесть - провинция в центре сознания...


7


Раб рефлексов, по сути - маньяк, пожирающий груды извилин, признающий: "Бесперспективняк жить знакомо..." Но в собственном стиле -

на изъяне изъян. Вертикаль, не познав существа горизонта, исповедует космос для понта, упраздняя законом букварь и библейские истины.

Пафос хрусталем нарекает слюду.

Трудно жить в неизвестном году с подозрением, сколько осталось...


8


И вода, как владычица мира,

не перечит теченью времен.

Я, возможно, тобою не избран,

но твоей красотой опьянен,

мостовыми в объятья закован,

куполами под небом отлит,

вознесен, обольщен, окольцован,

осужден, и навеки забыт.


Москва, май 2004 г.


4