# История преображения героев романа "Война и мир"

Лариса Ильинична Седакова

Французское нашествие с его лишениями, страданиями, потерями и страхом перед будущим сломало привычную жизнь героев романа. Хаос, опустошение, неопределенность, остановка на проторенном жизненном пути предоставили героям шанс свернуть с наезженной дороги на новую и неизведанную. Кому-то из них хватило душевных сил на то, чтобы с честью пройти через полосу тех неизбежных и громадных перемен, которые принесло с собой военное время. Пройдя через тяжелейшие испытания, посланные войной, эти герои полностью преобразились. Они открыли для себя новые истины, поднялись на новую ступень в духовном развитии, по-новому расставили акценты, переосмыслили прежнюю систему ценностей и свое отношение к людям. Кто-то из героев, напротив, утратив привычный душевный и физический комфорт, не смог принять удары судьбы и сломался. Кого-то война не пощадила и отняла самое дорогое, жизнь. В романе война предстает неким моментом истины, перед лицом которого невозможно притвориться, предстать не таким, каков есть на самом деле, выдавая желаемое за действительное. После войны как в целом мире, так и для героев романа установилось новое равновесие и наступила полоса стабильной и устойчивой жизни. "Взволнованное историческое море Европы улеглось в свои берега". "Историческое море, не как прежде, направлялось порывами от одного берега к другому: оно бурлило в глубине". После войны каждый, кто выжил, получил то, чего стоил, занял то место, которое ему предназначалось судьбой и которое было оплачено мерой тех испытаний, через которые пришлось пройти, но при этом суметь выстоять и не потерять себя. Это новое положение героев было оплачено гибелью тех, кто не дожил до конца войны и ушел из жизни, своей кончиной заплатив за счастье тех, кто остался и продолжил жить.

"ВОЙНА И МИР". ИСТОРИЯ

ПРЕОБРАЖЕНИЯ ГЕРОЕВ


Война есть наитруднейшее подчинение свободы человека законам Бога.

Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни.

Л.Н. Толстой "Война и мир"


Французское нашествие с его лишениями, страданиями, потерями и страхом перед будущим сломало привычную жизнь героев романа. Хаос, опустошение, неопределенность, остановка на проторенном жизненном пути предоставили героям шанс свернуть с наезженной дороги на новую и неизведанную. Кому-то из них хватило душевных сил на то, чтобы с честью пройти через полосу тех неизбежных и громадных перемен, которые принесло с собой военное время. Пройдя через тяжелейшие испытания, посланные войной, эти герои полностью преобразились. Они открыли для себя новые истины, поднялись на новую ступень в духовном развитии, по-новому расставили акценты, переосмыслили прежнюю систему ценностей и свое отношение к людям. Кто-то из героев, напротив, утратив привычный душевный и физический комфорт, не смог принять удары судьбы и сломался. Кого-то война не пощадила и отняла самое дорогое, жизнь. В романе война предстает неким моментом истины, перед лицом которого невозможно притвориться, предстать не таким, каков есть на самом деле, выдавая желаемое за действительное.

После войны как в целом мире, так и для героев романа установилось новое равновесие и наступила полоса стабильной и устойчивой жизни. "Взволнованное историческое море Европы улеглось в свои берега". "Историческое море, не как прежде, направлялось порывами от одного берега к другому: оно бурлило в глубине". После войны каждый, кто выжил, получил то, чего стоил, занял то место, которое ему предназначалось судьбой и которое было оплачено мерой тех испытаний, через которые пришлось пройти, но при этом суметь выстоять и не потерять себя. Это новое положение героев было оплачено гибелью тех, кто не дожил до конца войны и ушел из жизни, своей кончиной заплатив за счастье тех, кто остался и продолжил жить.


Эстафета семейного счастья

У Толстого как в романе "Война и мир", так и в романе "Анна Каренина", те семьи, в которых царит любовь и согласие между родителями, становятся центром притяжения для тех героев романов, которые были лишены счастливого, беззаботного детства и любящих родителей, для тех, кто вырос в дефиците родительской любви. Осиротевшие герои, которые не смогли в детстве насытиться безоглядной и безусловной любовью, или вообще не могут вступить в брак, или входят в счастливые семьи, сочетаясь браком с теми, кто с детства был любим. Среди обойденных любовью нередки и такие, кто всю последующую жизнь пытается найти ее, а не найдя, ожесточается и становится несчастным, несмотря на изобильную жизнь и публичное признание. У счастливых с детства людей нет страха перед тем, чтобы раскрыться перед другим человеком, чтобы стереть границы, отдать себя другому до конца и при этом сохранить себя. Все это делает человека богоравным и устойчивым к тяготам жизни. Дети, выросшие в счастливых семьях, став взрослыми, способны осчастливить партнера и передать эстафету счастья своим потомкам.

В романе "Анна Каренина" практически все главные герои - круглые сироты. Это Левин и его единоутробный брат Сергей Иванович, это Каренин, Варенька, сама Анна и ее брат Стива Облонский. Вронский также не имел опыта семейной жизни, отца он не помнил, он вообще "не знал семьи" и воспитывался в Пажеском корпусе, куда отдала его, занятая светской жизнью, графиня Вронская. В этом романе союзы между сиротами оказываются несчастливыми, как случилось у Анны и с Вронским, и с Карениным. Союз между Варенькой и Сергеем Ивановичем вообще не смог состояться, хотя они, казалось, были созданы друг для друга и составляли идеальную пару. В "Анне Карениной" центром притяжения становится дружная семья князя и княгини Щербацких. Все три их дочери состоят в браке и даже такой, не созданный для семейной жизни человек, как Стива Облонский, несмотря на все свои многочисленные измены, все равно остается и мужем одной из сестер Щербацких, и отцом своих шестерых детей.

В романе "Война и мир" центром притяжения, как для женихов, так и для невест, становится счастливая семья старых графа и графини Ростовых. С семьей Ростовых, казалось, все хотели породниться. В ней выросли три сестры, две родные - Вера и Наташа и одна двоюродная - круглая сирота Соня, племянница графа, а также два брата - Николай и маленький Петя. Только старшей дочери Вере, которая уродилась не в родителей, "несмотря на то, что она несомненно была хороша и рассудительна, до сих пор никто никогда не сделал ей предложения". Ей пришлось выйти замуж не за ровню, а за сына "темного лифляндского дворянина" Адольфа Берга. Николай, Наташа и даже бесприданница Соня пользовались успехом у противоположного пола. В Соню был влюблен кузен Николай Ростов и Долохов, который сделал ей предложение. "Ежели я еще дорожу жизнью, то дорожу только потому, что надеюсь еще встретить такое небесное существо, которое бы возродило, очистило и возвысило меня". Такими словами Долохов раскрывал душу перед Николаем Ростовым. В Соне он нашел то, что тщетно искал в других женщинах, но Соня была влюблена в кузена Николая, который стал единственной и безответной любовью всей ее жизни. Она решительно отказала Долохову и предпочла безбрачие. В Наташу были влюблены и ее кузен Борис Друбецкой, и далеко не молодой уже Василий Денисов, и Андрей Болконский, и Анатоль Курагин, и Пьер Безухов. Николай очень нравился дамам, Жюли Карагина и Марья Болконская, эти самые богатые невесты были влюблены в него. В 1805 году Жюли с восторгом писала своей близкой подруге Марье Болконской, что в Николае "столько благородства", "так много откровенности и сердца. Он так чист и полон поэзии, что мои отношения к нему" "были одною из самых сладостных отрад моего сердца". Марья Болконская полюбила будущего мужа с первого взгляда.

Всех этих претендентов на брак с сестрами и братом Ростовыми притягивали не только сами молодые Ростовы с их несомненными достоинствами. Притягательной была сердечная семейная атмосфера, взаимопомощь, любовь между братьями и сестрами, а также между родителями и детьми, которая царила в доме графа и графини Ростовых. Тем более, что, кроме Денисова, про которого мы не знаем, из какой он семьи, вся остальные молодые герои романа выросли в неполных семьях. В романе нет ни слова о матерях Безухова и брата с сестрой Болконских и об отцах Долохова, Друбецкого и Карагиной. Что же касается Анатоля Курагина и его сестры Элен, которые выросли в полной семье, то князь Василий с женой не были любящими родителями. Князь прямо говорил, что "мои дети - обуза моего существования" и что "Лафатер сказал бы, что у меня нет шишки родительской любви", а княгиню постоянно "мучила зависть к счастию своей дочери".

Притягивало к семье Ростовых и то, что расчет и материальная сторона жизни не ставились в этом доме во главу угла. Душевное тепло, семейное счастье взаимопонимание и любовь, без которых не представляли жизни граф с графиней и Николай с Наташей, невозможно купить за деньги. Все это само по себе дарит душевный покой, внутренний комфорт и удовлетворенность жизнью и не требует для равновесия с миром людей ни сделок с совестью, ни подавления чужой воли, ни власти над людьми, без которых не мыслили свою жизнь те герои романа, которых любовь обошла стороной. Деньги, конечно же, никогда не помешают и жизнь в бедности тяжела, но в этой семье понимали, что жадность это одно из главных препятствий на пути как благосостояния, так и душевного комфорта. Ростовы постоянно помогали людям даже тогда, когда их не просили об этом. Они без выгоды для себя тратились на общественные нужды, сорили деньгами, чтобы порадовать других и сделать из жизни праздник. Графу Илье Ростову "было поручено от клуба устройство торжества для Багратиона, потому что редко кто умел так, на широкую руку, хлебосольно утроить пир, особенно потому, что редко кто умел и хотел приложить свои деньги, если они понадобятся на устройство пира". В имении Ростовых в Отрадном "огромный дом и флигель были полны народом, за стол все также садилось больше двадцати человек. Все это были свои, обжившиеся в доме люди, почти члены семейства, или такие, которые, казалось, необходимо должны были жить в доме графа", или "просто люди, которым лучше или выгоднее было жить у графа, чем дома". "Ростовы в Петербурге жили так же гостеприимно, как и в Москве". Ростовы не заботились о возвращении долгов и, более того, забывали о них. "Однажды графина позвала к себе сына, сообщила ему о том, что у нее есть вексель Анны Михайловны на две тысячи и спросила Николая, как он думает поступить с ним". "Вы мне сказали, что это от меня зависит, я не люблю Анну Михайловну и не люблю Бориса, но они были дружны с нами и бедны". "И он разорвал вексель, и этим поступком слезами радости заставил рыдать старую графию". Ростовы были из последних, кто покинул Москву перед тем, как ее заняли французы. "Тридцать подвод, пришедшие из деревень, было огромное богатство", за них "Ростовым предлагали огромные деньги", но они стали "отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые". Ростовы оставили французам имущества на сто тысяч, а сами остались ни с чем. Судьба наградила их за щедрость, дочь и сын получили солидное обеспечение, заключив счастливые браки с очень богатыми людьми.

Роман заканчивается идиллической картиной жизни счастливых семей брата и сестры Ростовых с их супругами и детьми. Все они обитают в гостеприимном, изобильном и с каждым годом все более богатеющем и процветающем имении Лысые Горы в доме графа Николая и графини Марьи Ростовых. Здесь обрела покойную жизнь старая графиня Ростова, потерявшая мужа и обожаемого сына Петю. Здесь подолгу гостит семья графа Безухова и его жены, в девичестве Наташи Ростовой, а также отставной генерал полковой друг Николая Василий Денисов. За стол каждый день садится не менее двадцати человек, а на дни рождения и именины хозяев на несколько дней съезжается человек по сто и более, точно так, как это было заведено в доме родителей Николая и Наташи Ростовых. Эта безмятежная жизнь двух любящих пар могла реализоваться только в одном случае, если один из супругов произошел из счастливой семьи любящих родителей. У Толстого люди, выросшие в дефиците любви, могут восполнить ее только в союзе с тем, в ком любовь была заложена еще в отчем доме. Можно даже сказать, что счастье именно этих двух супружеских пар было предопределено воззрениями Толстого на то, в какой семье надо родиться, чтобы получить право на обретение полноценной семейной жизни. Он последовательно вел этих четверых к такому финалу, решительно жертвуя на дорогах войны теми, кто был помехой на этом пути.


Война и браки

Нашествие, ускорившее течение времени, укорачивало жизнь людей, создавая новые возможности для тех, кто остался в живых. После изгнания французов, оплакав потери в разоренной врагом стране, герои романа влюбляются, женятся и начинают новую жизнь. Весной 1813 года женятся Пьер и Наташа, а осенью 1814 года - Николай и княжна Марья. Все, кто был помехой счастливым бракам брата и сестры Ростовых, сходят со сцены и виновата в этом война. Погибают отец и сын Болконские. Князь Андрей и Наташа встречаются после его ранения, их любовь вспыхивает с новой силой, они боятся строить планы, но надеются на его выздоровление и благополучный исход. Если бы так и случилось, то тогда Пьер не мог бы стать мужем Наташи, а княжна Марья - женой Николая. В случает брака князя Андрея с Наташей княжна Марья стала бы ее ближайшей родственницей и уже не имела бы права выйти замуж за Николая. При здравствующем старом князе Болконском княжна Марья вообще не могла бы выйти замуж, отец был не в состоянии отпустить ее от себя, брак дочери был для него равносилен смерти. Война вмешалась в судьбы героев, и гибель одних, хотя и была невосполнимой утратой, невольно приводила к счастью других. Князь Андрей уходит из жизни из-за раны, полученной в Бородино, его отец умирает будучи не в силах вынести нашествия Наполеона. И, наконец, сирота Соня, это последнее препятствие на пути счастливого брака Николая, пожертвовав своим счастьем, освобождает Николая от данного слова.

Необходимым условием счастья брата и сестры Ростовых был еще и уход из жизни Элен Безуховой, которая формально не имела к войне с Наполеоном и страшной битве за Москву никакого отношения. Однако, между тем, что переживал во время этого сражения ее муж и ее предсмертными ужасными муками, совпавшими по времени с Бородинской битвой, существовала внутренняя глубинная связь. Элен жила в Петербурге в доме мужа и на его средства, но отдельно от него и вела себя в обществе не так, как положено вести себя женщинам, связанным узами брака. К тому же она была хозяйкой светского салона, имевшего профранцузскую ориентацию. Она имела тесные отношения сразу с двумя обожателями и не могла решить, за кого из двоих ей при живом муже выйти замужвыйти замуж. "В начале августа дело Элен совершенно определилось, и она написала своему мужу", "что просит его исполнить все те необходимые для развода формальности, о которых передаст ему податель сего письма". "Это письмо было привезено в дом Пьера в то время, когда он находился на Бородинском поле". Когда Пьер вернулся в Москву, он находился в шоковом состоянии от всего, что пережил и перечувствовал за последние дни. Он видел десятки тысяч убитых и раненых, слышал "стоны, крики, шлепанье снарядов" и "чувство ужаса, страха смерти" "охватило его". "Пьер узнал про смерть своего шурина", ему сказали, что и его лучший друг князь Андрей также был убит. На фоне оставления Москвы, смерти лучшего друга, той неизвестности, перед лицом которой оказалась Россия, Пьер был просто не в состоянии думать и вспоминать о жене. Для Элен это обозначало полное отсутствие внутренней связи между ею и мужем.

Элен унаследовала от отца дар внушения собственной воли другим людям. Будучи одной "из самых глупых женщин в мире", она "представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются". Без внутренней связи с мужем дар этот как-то незаметно переродился в другую семейную черту - идиотизм ее брата Ипполита. "который поражал своим необыкновенным сходством с сестрою-красавицею", но был дурен, а "лицо его было отуманено идиотизмом". Брат был склонен к спонтанным, идущим вразрез и вне связи с тем, что происходит вокруг, не вполне понятным и неожиданным словам и поступкам. Элен стала вести себя подобно брату и, совершенно запутавшись в своих любовных интригах, не могла, как прежде, скрывать свою непроходимую глупость. Она заболела и вместо петербургских докторов, обычно лечивших ее, почему-то доверилась шарлатану с неизвестной репутацией и "умерла в мучениях".

Герои романа шли к счастью, передвигаясь по дорогам войны и не зная, где они окажутся назавтра. Если бы не война, Николай и Марья никогда бы не встретились, им просто негде было бы встретиться. Она из-за каприза властного отца никуда не выезжала, а поводов заехать в дом старого князя Болконского у Николая Ростова не было. Да если бы они даже каким-то чудом и смогли встретиться в мирной жизни, то не обратили бы друг на друга никакого внимания. Их знакомство состоялось на другой день после кончины ее отца, когда княжна Марья оказалась в западне крестьянского бунта, а Николай спас ее и от мужиков, и от подступающих французов. Эта критическая и даже опасная для княжны Марьи ситуация сразу же расставила все по своим местам: она очень богатая, но одинокая, слабая и беспомощная, он бедный, но сильный и мужественный герой. Они созданы друг для друга, они нашли друг друга, судьба свела их вместе и соединила в критический момент тотального отступления русских.

Потери близких на войне стали движущей силой еще одного брака, случившегося накануне нашествия. Дела Бориса Друбецкого, представителя "одной из лучших фамилий России были очень плохи, а поправить их могла только женитьба на богатой невесте". Он остановил свой выбор на уже далеко не первой молодости Жюли Карагиной, которая "после смерти своих братьев" на турецкой войне "стала очень богатой невестой". "Она была теперь совершенно некрасива" и, "глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой", "на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас перейти к неестественному восторгу супружеского счастья", князь Борис Друбецкой "не мог произнести решительного слова. Весь месяц отпуска он обхаживал ее, но какое-то тайное чувство отвращения", "чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса". "Я всегда могу устроиться так, чтобы редко видеть ее", "дело начато и должно быть сделано!", - подумал Борис и сделал предложение. Жюли "заставила Бориса сказать ей", "что он любит ее и никогда никакую женщину не любил более ее. Она знала, что за пензенские имения и нижегородские леса она могла требовать этого".


Взгляд сквозь призму войны

"Я не знаю, почему происходит такое-то явление; думаю, что не могу знать; потому не хочу знать и говорю случай". Эти слова Толстого относятся к историческим событиям. В приватной жизни героев романа многое также выглядит, как счастливое или несчастливое стечение обстоятельств. Выглядит как случай. Далеко не всё подвластно разуму и может быть объяснено с его позиции. "Если допустить, что жизнь человеческая может управляться разумом, - то уничтожится возможность жизни" - пишет Толстой. Последовательность событий, составляющая историю семей, стоящих в центре романа, позволяет внести хоть какую-то доступную человеческому уму ясность в то, что лежало в основе, что предопределило взлеты и падения, счастье и несчастье героев. Здесь на первом месте стоит семейная предрасположенность к тому или иному стилю жизни, привычкам, предпочтениям, а также принятое в семье отношение к людям, деньгам, власти, карьере, семейной жизни, детям и так далее. Вызванные войной лишения, страдания, полнейшая неопределенность и погружение в сумятицу становятся в романе мощным инструментом для выхода из родовых программ и предопределений и служит толчком к глубинной перестройке личности. Война притупила взгляд людей на смерть и боль, ужас и неотвратимость потерь поставили людей на грань между жизнью и смертью. Оказавшись уже почти за чертой и заглянув в никуда, ощутив безнадежность и богооставленность, герои романа вдруг, неожиданно, по чьей-то нездешней воле возвращаются на этот свет преобразившимися и готовыми к новой жизни. Одновременно с мнимой, несостоявшейся смертью происходит отмирание какой-то части сущности. Тот мир забирает то, что ему принадлежит, нечто тяжелое и угнетающее, беспросветное и мрачное. Уходит то, что ограничивает жизнь героев рамками тоски и бессилия, рамками порочных пристрастий, ненависти, презрения к людям и неверия. Опустошение и отрешенность от старого заполняется тем, что принадлежит жизни, заполняется божественным и человечным, заполняется любовью к людям и к жизни, потребностью разделить жизнь с близким человеком. В душе остается лучшее и светлое, жизнеутверждающее и созидательное.

В плену у французов, на пути к расстрельной яме Пьер находился "в состоянии совершенного бессмыслия и отупения". Чудом оставшись в живых, он, едва начав снова сознавать себя, ощутил, что "прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе". Наташа, когда начала ухаживать за раненым князем Андреем, стала жить за двоих, за себя и за любимого. Ее любовь продлила жизнь князя Андрея на месяц, он успел проститься с сыном и с сестрой, благословив ее на брак с Николаем Ростовым. Похоронив князя Андрея, Наташа потеряла связь с миром людей и "та сторона жизни" "теперь была ей ближе и роднее, понятнее, чем эта сторона жизни". Князь Андрей, чудом выживший после первого тяжелейшего ранения, говорит про себя Пьеру, что "ты сам останавливаешься перед этой пропастью и заглядываешь туда. И я заглянул...". Едва очнувшись после второго и на этот раз уже смертельного ранения он подумал, что "сострадание, любовь к братьям, любовь к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам" "вот одно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив".


Преображение Пьера Безухова

Неимущий и безродный Пьер Безухов в самом начале повествования в 1805 году был законченным пацифистом. Он говорил, что "по-моему вечный мир возможен" и что "было бы прекрасно", "если бы войны не было". Он считал тогда, что "война против Наполеона", "против величайшего человека в мире...это нехорошо". Унаследовав от отца богатство и знатность, он наследует и особенности его натуры. Как и покойный отец, сын не может противостоять и припадкам бешенства, и разгульной вольной жизни. Как и его отец, Пьер был внутренне одиноким человеком, хотя оба они вели светскую жизнь. Как и отец, Пьер оказался не только ценителем женской красоты, но и страстным, чувственным человеком. Глядя на красавицу Элен, "он видел не ее мраморную красоту", "он видел и чувствовал всю прелесть ее тела, которое было закрыто только одеждой". И он женился на ней, но вскоре понял, что она любит только свое тело, что она презирает его и изменяет ему. На обеде в честь Багратиона он оказался за столом напротив ее любовника Долохова. "Что-то страшное и безобразное, мутившее его во время обеда, поднялось и овладело им", он вызвал обидчика на дуэль и едва не убил его. "Порода отца сказалась в нем" и "с неизвестной еще ему силой" он едва не убил жену, когда она пришла к нему объясняться после дуэли.

Пьер нередко впадал в меланхолию и всеми доступными ему способами старался "отогнать приближение злого духа", который вызывал в нем "мрачное настроение" и припадки ипохондрии. Справиться с этим духом было не в его силах, он мог только на время выйти из-под его власти, откупиться от него, принося ему в жертву какую-то часть самого себя. На потребу и в угоду этому духу, он тратил себя, разрушал свое здоровье обжорством, пьянством и женщинами. "Несмотря на то, что доктора говорили ему, что с его корпуленцией вино для него опасно, он очень много пил". "Только выпив бутылку и две вина, он смутно сознавал, что тот запутанный страшный узел жизни, который ужасал его прежде, не так страшен, как ему казалось". Он прожигал жизнь, проматывая деньги, "он бы все роздал", "ежели бы не два друга его", "взявшие его под свою опеку". Он ничем не занимался, жил праздной жизнью, он уходил от действительности в мир книг, читая "все, что попадалось под руку". "После холостого ужина", "сдаваясь на просьбы веселой компании", он ехал с ними проводить ночь с дамами.

Началось нашествие и "силы двунадесяти языков Европы ворвались в Россию". Происходит фантастическое перераспределение энергии и перемещение людских потоков. Французы уже подошли к Москве, и Пьер решает, "что не может долее оставаться в Москве и едет нынче же в армию". В своем зеленом фраке и белой шляпе он проводит страшный день Бородинской битвы на батарее Раевского, которую "французы считали наиважнейшим пунктом позиции". Под ним была ранена лошадь, что было "крещение огнем", он едва не задушил французского офицера, "сильная рука Пьера, движимая невольным страхом, все крепче и крепче сжимала его горло".

Он не мог уложить в голове все ужасы этого дня и был не в состоянии вернуться к обычной жизни людей своего круга. Он просто-напросто сбежал из своего дома, и "с тех пор и до конца московского разорения никто из домашних Безуховых, несмотря на все поиски, не видел больше Пьера и не знал, где он находится". Благодетель его масон Баздеев не раз спасал Пьера, когда на того находило, как нашло и сейчас, "чувство спутанности и безнадежности". Баздеев уже умер, но Пьер по привычке поехал в его дом, "он искал тихого убежища и действительно нашел его в кабинете Иосифа Алексеевича". Пьер сел за его стол и "несколько раз пытался, но не мог остановить своего внимания на масонских рукописях". Он находился "в состоянии, близком к сумасшествию. Всем существом его овладела неотвязная мысль". "Он должен был, скрывая свое имя, остаться в Москве, встретить Наполеона и убить его с тем, чтобы или погибнуть, или прекратить несчастие всей Европы".

Третьего сентября Москва, оставленная большинством населения, уже горела. Пьер, "в том восторге бешенства, в котором он ничего не помнил и в котором силы его удесятерялись", напал на мародера, который "рвал с шеи армянки ожерелье". Пьера забрали, обвинили в поджигательстве, он предстал перед всесильным маршалом Даву. "Пьер чувствовал себя ничтожной щепкой, попавшей в колеса неизвестной ему, но правильно действующей машины". "Даву приподнял голову от своего списка, где людские дела и жизнь назывались нумерами, Пьер был только обстоятельство". Всеми силами души Пьер силился достучаться до маршала, он вспомнил, "что Даву был герцог" и стал обращаться к нему "ваше высочество", стал говорить "умоляющим тоном". "Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга и этот взгляд спас Пьера". "Оба они в эту минуту почувствовали, что они оба дети человеческие, что они братья". "Даву застрелил бы его; но теперь он уже видел нем человека". Пьер был последним из шести приговоренных к казни пленных, их привязывали к столбам и расстреливали по двое, а пятый оказался в одиночестве, Пьера помиловали. "Те страшные минуты, которые он пережил во время казни, как будто смыли навсегда из его воображения и воспоминания, и тревожные мысли и чувства, прежде казавшиеся ему важными".

Пьера поместили в дощатый балаган вместе с другими пленными. "В разоренной и сожженной Москве Пьер испытал почти крайние пределы лишений, которые может переносить человек". "Он переносил не только легко, но и радостно свое положение. И именно в это-то самое время он получил то спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде". "Он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования, в романтической любви к Наташе, он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки обманули его". "Пьер почувствовал новое, не испытанное им чувство радости крепости жизни". И оно "возрастало в нем по мере того, как увеличивались трудности его положения".

Находясь в плену, он исчез из прежнего мира, никто из близких не знал, где он и что с ним. Он назвался другим именем, оделся в мужицкую одежду, скрыл свое звание, он стал никем, он, как бы сейчас сказали, обнулился. Он стал безликой частичкой того нечеловеческого порядка, "который убивал его". Он понял, что протестовать и бороться с этим порядком бесполезно, "надо было ждать и терпеть". И он смирился и покорился, но не этому порядку, а той высшей воле, которая вела его по жизни и послала эти испытания. Это растительное бездумное состояние длилось для Пьера почти два месяца. За это время тот злой дух, который сводил его с ума, погружал в уныние и делал несчастным, окончательно покинул его. Дух этот существовал за счет Пьера, а теперь, когда Пьер был уже почти за гранью жизни, злому духу уже нечем было поживиться.

Пьер настолько исчерпал уже весь запас сил, что после освобождения долго не мог возвратиться к жизни. "После своего освобождения из плена", он пролежал "больным в Орле три месяца" и, "проснувшись от своей болезни", стал другим человеком. "Прежде он казался, хотя и добрым человеком, но несчастным". "Теперь улыбка радости жизни постоянно играла около его рта, и в глазах светилось участие". "И людям приятно было в его присутствии". "Просьбы о деньгах, которым он" "подвергался очень часто", прежде "приводили его в безвыходные волнения и недоумения". Теперь в нем "появился судья, по каким-то неизвестным ему законам решающий, что было нужно и чего не нужно делать". Он решил, что "ему надо ехать в Петербург покончить дела жены и строиться в Москве. Зачем было это надо, он не знал; но он знал несомненно, что это надо. Доходы его вследствие этого решения уменьшались на три четверти. Но это надо было, он это чувствовал". Только теперь он начал просто жить, "он испытал чувство человека, нашедшего искомое у себя под ногами, тогда как он напрягал зрение, глядя далеко от себя. Он всю жизнь свою смотрел туда куда-то, поверх голов окружающих людей, а надо было не напрягать глаз, а только смотреть перед собой".

В финале романа в 1820 году Пьер вполне овладел опытом семейной жизни, которого никогда ранее не имел. Он был уже семь лет женат, стал отцом четверых детей, а о своих порочных пристрастиях совершенно забыл. С первых дней брака его жена "Наташа заявила свои требования", согласно которым "он не смел не только ухаживать, но не смел с улыбкой говорить с другой женщиной, не смел ездить в клубы, на обеды так, для того, чтобы провести время, не смел расходовать денег на прихоти". Наташа убедила мужа, что "каждая минута его жизни принадлежит ей и семье; Пьер удивился требованиям своей жены, но был польщен ими и подчинился им". Жить для любящих его и любить их, не принадлежать исключительно себе, а приносить радость близким и разделять ее с ними - все это было совершенно новым для бессемейного Пьера. Он не умел жить большим ломом и вначале не понимал, как это, возвратиться из поездки с подарками для всех. Но за семь лет брака с Наташей он перенял уклад дома Ростовых, в котором было приято делать приятное всем домочадцам. "Он теперь находил неожиданное для самого себя детское удовольствие в этих покупках подарков для всего дома и ничего не забывал". "После семи лет супружества Пьер чувствовал радостное, твердое сознание того, что он не дурной человек".

"Да ежели бы сейчас, сию минуту мне сказали: хочешь оставаться, чем ты был до плена, или сначала пережить все это? Ради Бога, еще раз плен и лошадиное мясо. Мы думаем, как нас выкинет из привычной дорожки, что все пропало; а тут только начинается новое, хорошее".


Становление Наташи Ростовой

Наташа была моложе Пьера на семь, а князя Андрея - на пятнадцать лет. В отличие от них у нее было счастливое безмятежное детство, она была всеобщей любимицей. Читатель знакомится с Наташей на праздновании ее именин двадцать шестого августа 1805 года. Это была "живая девочка", "порох", которая не боялась даже Марью Дмитриеву Ахросимову, при появлении которой в обществе, "все барышни и даже дамы, исключая самых старых" вставали. Все гости в доме Ростовых поражались "непостижимой смелости и ловкости этой девочки, умевшей и смевшей так обращаться с Марьей Дмитриевной". "Знаю, что зелье девка, а люблю", "казак мой", так называла эта важная дама свою крестницу, "подходившую к ее руке без страха и весело". Наташа излучала такую радость и жизненную силу, что когда ее взгляд случайно останавливался на в то время никому еще не известном и нищем Пьере, то "ему под взглядом этой смешной, оживленной девочки хотелось смеяться самому, не зная чему". На этом празднике Наташа, "смеясь глазами и краснея" пригласила Пьера танцевать, "и он подал свою толстую руку, низко опуская ее, тоненькой девочке".

Наташа и ее кузен Борис Друбецкой были влюблены друг в друга и утром в день праздника она сама, первая "поцеловала его в самые губы". Наташа не могла перенести, если кому-то рядом с ней становилось плохо. Чужое горе она воспринимала как свое и, "отыскав кузину Соню", убежавшую куда-то с празднования именин, Наташа "заревела как ребенок, не зная причин и только от того, что Соня плакала". "Она понимала всю важность горя своего друга". Наташа "обняла и, улыбаясь свозь слезы, стала ее успокоивать", "она целовала ее в голову", заговаривала подругу и вскоре "они обе засмеялись".

"Наташа из всего семейства более всех одаренная способностью чувствовать оттенки интонаций, взглядов и выражений лиц", обладала безошибочной интуицией. Долохов, которого Николай ввел в семью, "понравился всем в доме, исключая Наташи. За Долохова она чуть не поссорилась с братом. Она настаивала на том, что он злой человек, что в дуэли с Безуховым Пьер был прав, а Долохов виноват, что он неприятен и неестествен", что он "злой и без чувств", что "у него все назначено, а я этого не люблю". Брат Николай настаивал: "надо понимать, какая душа у этого Долохова", "это такое сердце!". Но он не видел сути этого страшного человека, обладавшего поистине дьявольской интуицией. Долохов, конечно же, отметил неприязнь Наташи и жестоко отомстил и ей. Он организовал и финансировал похищение Наташи Анатолем Курагиным, которое не удалось только благодаря вмешательству Сони. Но этого было достаточно, чтобы о Наташе судачили в свете и показывали на нее пальцем.

Наташа была очень влюбчива, она "верила, что это могло быть, но не понимала", "что была такая любовь", "во всю жизнь". В четырнадцать лет она уже была влюблена в кузена Бориса, "была влюблена в этого толстого с очками", в Пьера, "теперь влюблена в певца этого", в итальянца, учителя музыки. Чтобы научиться танцевать, не хуже "знаменитого Дюпора, танцовщика", Наташа была влюблена и в него и решила, что я "никогда ни за кого не пойду замуж, а пойду в танцовщицы".

В это же время Денисов, эскадронный командир Николая, который остановился в отпуске в московском доме Ростовых, без памяти влюбился в нее. Она "в первый раз была в длинном платье, на настоящем бале" и "сделалась влюбленной с самой той минуты, как она вошла на бал. Она не была влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех. В того, на кого она смотрела в ту минуту, как она смотрела, в того она и была влюблена". Она, "робея одна пробежала через залу к углу, где сидел Денисов" и пригласила его на мазурку. После мазурки Денисов "подсел к Наташе и весь вечер не отходил от нее". Через несколько дней "Денисов сделал предложение" "этой крохотной девочке Наташе, которая еще недавно играла в куклы и теперь еще брала уроки". Видно было, что "он не хотел сказать, да уж нечаянно вышло". "Я так боготворю вашу дочь и все ваше семейство, что две жизни отдам...", - говорил Денисов "прерывающимся голосом" матери Наташи. Он так и не женился вплоть до 1820 года, когда действие романа закончилось.

Когда Наташе было шестнадцать, произошла ее новая встреча с Друбецким, с которым она рассталась четыре года назад еще подростком. "Когда вошла совсем другая Наташа, он смутился и лицо его выразило восторженное удивление". "Женитьба на девушке почти без состояния - была бы гибелью его карьеры" и "Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей", но "стал ездить часто и целые дня проводить у Ростовых". Она "совсем вскружила ему голову", и старая графиня журила дочь, говоря, что "ты и сама не любишь его", "что это ничем не кончится", что "это напрасно мучает его". Наташа не унималась: "не выйду замуж, так пускай ездит так, коли ему весело и мне весело". "Ты и с ним (с Безуховым) кокетничаешь, - смеясь, сказала графиня". "На другой день графиня, пригласив к себе Бориса, переговорила с ним, и с этого дня он перестал бывать у Ростовых".

Встреча Наташи с князем Андреем на бале в канун 1810 года стала тем настоящим, чего с ней "никогда не бывало". Когда он сделал ей предложение, то она, согласившись, "нагнулась ближе к нему, подумала секунду, как будто спрашивая себя, можно ли это, и поцеловала его". Он "женихом стал ездить к Ростовым", "но не как жених обращался с Наташей; он говорил ей вы и целовал только ее руку". Тот поцелуй стал для них первым и последним. Не желая противоречить отцу, князь Андрей отложил свадьбу на год и уехал лечиться за границу. Наташа провела этот год в деревне, но "ей оскорбительно было думать, что тогда, как она живет только мыслью о нем, он живет настоящей жизнью, видит новые места, новых людей". Ей казалось, что она не доживет до встречи. Наташа, обладая развитой интуицией, ощущала, что за этой вынужденной разлукой стоит что-то тяжелое и страшное, и она не ошибалась. Для брака с ней князь Андрей должен был пойти на разрыв с отцом, что могло убить старого князя и тем навсегда омрачить счастье князя Андрея в браке с Наташей.

Уже совсем накануне его возвращения Наташа столкнулась с тем, что в семье жениха ее не только не любят, но откровенно презирают. Наташа привыкла быть любимой, "восхищение других была та мазь колес которая была необходима для того, чтоб ее машина совершенно свободно двигалась". Чтобы выжить после того приема, который оказали ей Болконские, Наташе надо было немедленно почувствовать себя любимой. И она влюбилась без памяти в повесу Анатоля Курагина, который был уже женат. Она готова была уже тайно бежать с ним, но похищение сорвалось. Узнав правду о семейном положении Анатоля, Наташа пыталась отравиться а потом тяжело заболела и "была, как давали чувствовать доктора, в опасности". Выздоровев, Наташа осталась прежней, она "была весела потому, что она слишком долго была грустна, и теперь ничто не напоминало ей причину ее грусти, и она была здорова. И еще был человек, который ею восхищался", ее младший брат "Петя восхищался ею".

Этот тяжелый эпизод из жизни Наташи сильно повлиял на нее, но глубинная перестройка ее личности произошла за то время, как она больше месяца ухаживала за умирающим князем Андреем и в особенности после его смерти. Расставшись перед назначенной его отцом годичной отсрочкой бракосочетания, они встретились вновь только в самом начале сентября 1812 года. В одну из первых ночевок после того, как Ростовы покинули Москву, Наташа, узнав, что князь Андрей едет вместе с ними, пришла в ту комнату, где он лежал в горячке и бреду. "Он теперь в первый раз понял всю жестокость своего отказа, видел всю жестокость своего разрыва с нею". "Ежели бы мне было возможно только еще один раз увидеть ее", - подумал он и тут случилось чудо. Наташа "стояла перед ним на коленях", он "улыбнулся и протянул руку". "Худое и бледное лицо Наташи с распухшими губами было более чем некрасиво, оно было страшно. Но князь Андрей не видел этого лица, он видел сияющие глаза, которые были прекрасны". "С этого дня во все время дальнейшего путешествия Ростовых, на всех отдыхах и ночлегах, Наташа не отходила от раненого Болконского и доктор должен был признать, что он не ожидал от девицы ни такой твердости, ни такого искусства ходить за ранеными". "В Троицкой лавре Ростовы сделали первую дневку в своем путешествии". "Раненому было в этот день гораздо лучше". "Бледное лицо его было покойно, глаза закрыты, и видно было, как он ровно дышал". Наташа твердо верила, что князь Андрей не может умереть, но доктор, сопровождавший его, "по опыту своему был убежден, что жить князь Андрей не может и что ежели он не умрет теперь, то только большими страданиями умрет несколько времени после". "Князь Андрей был жив более месяца после Бородинского сражения" и все это время "с тех пор, как она стала ходить за ним, он всегда испытывал это физическое ощущение ее близости".

Если бы случилось еще одно чудо и он выздоровел бы, то с раздробленными костями бедра он бы навсегда остался калекой. Наташа не отдавала себе в этом ясного отчета, она вообще не думала об этом. После его кончины, без конца перебирая в памяти все, что было говорено между ними в последний месяц его жизни, она не могла простить себе невольную жестокость, которой больно уколола его. "Одно ужасно, - сказал он, - это связать себя навеки с страдающим человеком. Это вечное мученье!". И он испытующим взглядом "посмотрел на нее". "Она сказала: "Это не может так продолжаться, этого не будет, вы будете здоровы - совсем". Он посмотрел на нее и "продолжительный, грустный, строгий взгляд его при этих словах" выражал упрек и отчаяние. "Он тогда еще хотел жить - боялся смерти. И я так грубо, глупо сказала ему". "И теперь никогда, никогда нельзя поправить этого".

Похоронив его, она так и оставалась жить рядом с ним, "сладкое горе охватывало ее", "она вглядывалась туда, где он был", и "враждебно смотрела" на живых людей, в особенности на близких с их пустыми заботами и хлопотами о сегодняшнем дне. "Она смотрела туда, куда он ушел, на ту сторону жизни. И та сторона жизни" "теперь была ей ближе роднее, понятнее, чем эта сторона жизни, в которой все было или пустота и разрушение, или страдание и оскорбление". Из этого состояния ступора ее вывело известие о гибели ее младшего брата совсем еще мальчика Пети. "Она почувствовала страшную боль, ей показалось, что" "она умирает". "Но вслед за болью она почувствовала освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней". Наташа "думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни - любовь - еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь".

После похорон князя Андрея между Наташей и княжной Марьей "установилось чувство, сильнейшее, чем дружба, это было исключительное чувство возможности жизни только в присутствии друг друга". Наташа "поняла и полюбила в другой эту прежде непонятную ей добродетель" и "непонятную ей прежде сторону жизни", поняла в княжне Марье ее "покорность и самоотвержение". Наташа очень боялась, что возвращение к жизни и к посторонним, находящимся вне семейного круга людям, снова приведет ее к тому прежнему состоянию взбудораженности, неукротимой веселости и потребности всех любить и, вызывая в людях любовь, быть всеми любимой. Она очень боялась снова стать на порочный путь и говорила своей подруге: "Маша, ты не думай, что я дурная". Она не умела управлять своими чувствами, это чувства правили ею. Она помнила, как потеряла контроль над собой и незаметно для самой себя отдала сердце негодяю и непорядочному человеку и, не желая этого и не думая об этом, причинила такую ужасную боль так горячо и истинно любившему ее князю Андрею. Тогда она говорила Соне: "Как ты смеешь говорить, что он (Курагин) неблагороден? Ты разве не знаешь, что я его люблю?". Тогда она была уверена, что ее любовь к человеку это гарантия его порядочности и благородства. Тогда мир для нее был населен исключительно хорошими добрыми и благородными людьми, которых она любила и которые в ответ также любили ее. Оказалось, что с любовью к Курагину в ее жизнь вошло и утвердилось в ней зло. Теперь она всеми силами души стремилась искупить то зло, которое она причинила, чтобы отречься от причинения зла впредь. Она стала жить, ограничивая общение рамками семьи, этих родных и любящих людей, а себе не позволяла ни малейшей вольности ни во внешности, ни в поведении, ни даже в помыслах. Ее взрывной темперамент, тот "порох" внутри нее, с которым она не могла совладать, мог снова разрушить и ее саму, и всех вокруг.

Наташа всеми силами души желала не искать более всеобщей любви и обожания, а любить одного человека и служить ему до конца своих дней. Она заслужила это и в конце романа в 1820 году мы видим Наташу, графиню Безухову совершенно изменившейся. "В ее лице не было, как прежде, этого непрестанно горевшего огня оживления, составлявшего ее прелесть". Выйдя замуж, она "бросила сразу все свои очарованья, из которых у ней было одно необычайно сильное - пение". "Предмет, в который погрузилась вполне Наташа, была семья". "Наташа до такой степени опустилась, что ее костюмы, ее прическа, ее невпопад сказанные слова, ее ревность" "были обычным предметом шуток ее близких". Наташа стала "примерной женой и матерью", хотя вряд ли можно согласиться с тем, что постоянная неряшливость и неопрятность в одежде и в прическе матери может стать хорошим примером для ее детей. Дети стремятся подражать родителям и умение всегда хорошо выглядеть необходимо прививать с раннего детства, причем, проще и лучше всего это можно сделать на личном примере. "В обществе молодую графин Безухову видели мало, и те, которые видели, оставались ею недовольны. Она не была ни мила, ни любезна". Избегая света, не занимаясь своей внешностью, утратив прежнее очарование, Наташа искоренила все, что могло бы вызвать у посторонних интерес к ней. Тем самым она исключила саму возможность проявления той части своей сущности, которая была причиной разрыва с князем Андреем, а после его смерти погрузила ее во мрак существования почти за границей жизни.


Просветление князей Болконских

Старый князь Болконский был потомственным военным, а его сын князь Андрей Болконский был военным уже в третьем поколении. Кто знает, через сколько смертоносных сражений прошли его дед и отец, сколько смертей они видели и к скольким оказались волею судеб причастными. Все это тяжким грузом легло на семью князей Болконских и повлияло на их отношение к людям. Старый князь Болконский, казалось, пребывал во власти злого духа, который истребил в нем человеческое и душевное, а взамен наполнил душу князя властолюбием и потребностью унижать, уничтожать, презирать, подминать под себя всех, кто был рядом. Это злой дух заставлял его ставить дочь ниже приживалки француженки, которую он подобрал на улице Парижа, заставлял унижать дочь и невесту сына Наташу и издеваться над ними, убивать презрением беременную невестку, выгонять из дома любящего сына, бить верных слуг. Князь создал в своем доме особый мир, живущий по заведенному лично им порядку, который оставался неизменным на протяжении десятилетий. Он был уверен, что, поддерживая этот порядок, он поддерживает и продлевает свою жизнь. Нашествие перевернуло все с ног на голову и убило старого князя. "Он строил в Лысых Горах и думал, что это его место", "а пришел Наполеон и, не зная об его существовании, как щепку с дороги, столкнул его, и развалились его Лысые Горы и вся его жизнь". Когда старый князь понял, что "французы в Витебске, через четыре перехода они могут быть у Смоленска", от которого рукой подать до его имения в Лысых Горах, он решил действовать. Он "в мундире и всех орденах вышел из дома и пошел в сад сделать смотр вооруженным мужикам и дворовым". И тут его хватил "удар правой стороны". "Прежнее строгое и решительное выражение заменилось выражением робости и покорности". "Надежды на исцеление не было". "Все в том же положении, не хуже и не лучше, разбитый параличом, старый князь лежал", "страдал и чувствовал потребность выразить что-то". В канун смерти "ему получше" стало и речь возвратилась к нему. Перед смертью князь перестал быть тем генералом, по приказу которого люди шли на смерть в военное время и по воле которого люди делались несчастными и опустошенными во время мирной жизни. Он стал обычным страдающим человеком и любящим отцом. Перед смертью он одухотворился. "Он зарыдал и слезы потекли у него из глаз". "И что-то детски-робкое и недоверчивое выразилось в его лице". Он успел сказать дочери "нежное, ласкающее слово, которое он никогда не говорил" ей во всю свою жизнь. Он благодарил дочь, просил у нее прощения, он говорил, что "погиба Россия", просил дочь надеть "твое белое платье". Потом он "опять заговорил о сыне, о войне, о государстве, задергал сердито бровями, стал возвышать хриплый голос, и с ним сделался второй и последний удар" и вскоре его не стало.

Успешный, молодой, богатый и красивый внук и сын военных людей, князь Андрей Болконский в двадцать семь лет уже говорит, что "я конченный человек". Он теми или иными словами возвращается к этой мысли на протяжении всего романа за исключением года с небольшим, когда он поступил на службу в Петербурге, а вскоре полюбил Наташу и был любим ею. Но этим двоим не дано было соединиться, и к концу повествования князь Андрей начинает искать смерть. "Он опять ощетинивался; делался злобен, насмешлив и презрителен", "тоска жизни охватила его с прежней силой". В канун Бородинской битвы, навсегда прощаясь со своим единственным другом Пьером, князь Андрей говорит ему: "Последнее время мне стало тяжело жить", "ну, да не надолго!" - прибавил он".

Злой дух презрения к людям ослаблял свою смертельную хватку только, когда князь Андрей находился на пороге жизни и смерти, а душа его пребывала в подвешенном, промежуточном положении. За это новое благодатное чувство ему пришлось расплачиваться слишком дорогой ценой. Новое видение мира озаряло князя после каждого из двух его тяжелейших ранений. Тогда его вдруг начинало переполнять чувство любви и сопричастности ко всему и всем. После первого ранения он чудом выжил, а второе - унесло его навсегда. После тяжелейшего ранения под Аустерлицем, едва очнувшись, из забытья, он вдруг ощутил "ничтожество всего того, что мне понятно, и величие чего-то непонятного, но наиважнейшего". Он увидел, "как ползут облака по этому высокому бесконечному небу" и ощутил, что "ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!...". Он снова очнулся уже вечером и "вдруг почувствовал себя живым и страдающим от жгучей и разрывающей что-то боли в голове". "Я ничего, ничего не знал до сих пор", "как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: господи, помилуй меня! Но кому я скажу это?" - думал он, когда был не в бреду. Наполеон, объезжая со свитой поле сражения, остановился над ним. "В эту минуту Наполеон казался ему столь маленьким, ничтожным человеком в сравнении с этим высоким, бесконечным небом", "он желал только, чтобы эти люди помогли ему и возвратили бы его к жизни, которая казалась ему столь прекрасною, потому что он так иначе понимал ее теперь".

После ранения под Бородино, "когда разбитые кости бедра были вынуты, клоки мяса отрезаны, и рана перевязана", "после перенесенного страдания князь Андрей чувствовал блаженство, давно не испытанное им". "Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями". "Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам - да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле", "вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это!".

За день до того, как русские войска оставили Москву, тяжело раненый князь Андрей остановился в доме Ростовых. Они уезжали уже в самый "последний день Москвы". "На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами", а тридцать подвод, уже нагруженных имуществом семьи, по приказу графа разгрузили и отдали под раненых. Широкий жест Ростовых был слишком неосмотрительным, поскольку они были на грани полного разорения. Движущей силой такого неслыханного по щедрости и самоотдаче поступка была Наташа. Она "с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату" родителей со словами: "Маменька, ну что нам-то, что мы увезем", "посмотрите, они остаются", раненые остаются. "Мы все-таки возьмем все самое нужное...- говорила Наташа". То ли из-за задержки в городе, то ли из-за несказанной доброты Наташи и ее родителей, судьба преподнесла им ответный подарок и распорядилась снова свести Наташу с ее бывшим женихом. Их встреча произошла второго сентября через две недели после смерти старого князя, которая случилась пятнадцатого августа. Коляска князя и четыре экипажа Ростовых составляли один обоз, и по дороге до Ярославля все они уже ехали вместе.

В Ярославле Наташа и князь Андрей не расставались до его кончины и весь этот отпущенный им судьбой месяц он любил ее по-новому, не так, как во время сватовства. "Он живо представил себе Наташу не так, как он представлял себе ее прежде, с одною ее прелестью, радостной для себя; но в первый раз представил себе ее душу. И он понял ее чувство, ее страданья, ее стыд, раскаянье". Тогда, после разрыва с Наташей он стал смотреть на нее глазами отца, он тогда даже манерами стал походить на старого князя. Теперь же, после смерти отца он освободился от его взгляда на мир и смог взглянуть на любимую женщину по-новому. Теперь он любил ее душу и мог сопереживать ей и прощать. Если бы он был таким тогда, то не бросил бы любимую, уехав на целый год. Он не подчинился бы воле отца и не стал бы, как он, жить в озлоблении и презрении к людям. Он сумел бы поставить свою любовь к ней, свое будущее впереди прошлого, впереди своей любви к отцу и покорности перед его волей. Простив Наташу и полюбив ее новой любовью, он умер с миром в душе, а она искупила свою вину перед ним и освободилась и от нее, и от душевных мук, вызванных этою виной.