# Военная история Австралии и Новой Зеландии

В Бертенев

Как известно, в Австралии живут антиподы. Они стоят на голове и ходят вверх ногами. Ещё в Австралии есть кенгуру и медвежата - коалы. Да, ещё там была недавно Олимпиада. Сиднейская. А когда-то, кажется, была и Мельбурнская. Кстати, вроде бы их участники ходили как все, на ногах. То есть антиподов по телевизору не показывали. Кажется, и называются эти антиподы как то по - другому. Вроде, аборигены. Нет, они точно на головах не стоят. Это так раньше думали малограмотные люди. Типа Колумба там или Магеллана. Мы - то нынче образованные. Про Сидней и Мельбурн знаем. Про кенгуру. Что спрашиваете? Кто там живёт, кроме аборигенов? Ясно, австралийцы. И язык у них австралийский. Похож на какой? Ну ты спросил! Кто ж его знает!

Конечно, более продвинутые люди назовут ещё с десяток звёздных имён, хорошо известных у нас благодаря глобализации поп - культуры и кинематографа. Кайли Миноуг, Натали Имбрулья, Николь Кидман, Мэл Гибсон, Хит Леджер, Кейт Бланшетт, Хью Джекман, Хьюго Уивинг (если кто не помнит - Элронд из фильма "Властелин колец" и Агент Смит из "Матрицы"), Сэм Уортингтон (главный герой в "Аватаре" и последнем по счёту "Терминаторе"), Рассел Кроу, Сэм Нил ( впрочем, последние двое родились в соседней Новой Зеландии, Уортингтон - в Англии, а Уивинг - вообще в Нигерии) - всё это выходцы с зелёного континента, заполонившие "фабрики грёз".

Тем не менее, если Ваши познания об Австралии не слишком сильно выходят за рамки вышеозначенных, книга, которую Вы держите в руках, покажется излишне претенциозной. Действительно, какая военная история может быть у страны, по - настоящему открытой во второй половине XVIII века? Что она и с кем не поделила?

Голландцы Виллем Янсзон и Абель Тасман, первыми обнаружившие "Неведомую Южную землю" ("Аустралия терра инкогнита"), не очень ею заинтересовались. Действительно, совершенно дикое местное население не только не имело золота и серебра, но и вообще жило в каменном веке. Фауна была необычной и забавной, однако коммерчески неперспективной. Практичные голландцы посмотрели на местные красоты и убрались восвояси. Подбирать бесхозный континент пришлось англичанам спустя полтора века. Не то чтобы он им был необходим или особенно интересен. Просто как раз в это время взбунтовались североамериканские колонии, и у британской короны возникло сразу несколько неожиданных проблем. Во - первых, резко ограничились размеры "выгребной ямы" для ссылки многочисленных преступников. Во-вторых, похудела казна, и любой новый источник доходов, даже завалящий и сомнительный, становился ценным. Ну и престиж, конечно, диктовал необходимость какой - нибудь компенсации.

Так что австралийская нация возникла из английских, ирландских и шотландских каторжников благодаря американским борцам за свободу. Эта несколько странная и символическая межконтинентальная связь в последующие годы не раз проявлялась во внешней политике и её радикальном выражении - войне. Австралийская нация, вобравшая в себя крепкий генетический коктейль из самых буйных и пассионарных элементов британского народа, а потом усиленно пополнявшаяся отчаянными представителями многих других народов Европы, оказалась весьма склонной к боевым подвигам. В ХХ-м столетии они сходились на поле брани с бурами, немцами, турками, арабами, итальянцами, французами, японцами, китайцами, корейцами, индонезийцами, вьетнамцами, даже с нашими соотечественниками. И если в России крайне мало знают о военных достижениях бойцов страны, на чьём флаге изображено созвездие Южного Креста, то данная книга призвана заполнить некоторые досадные пробелы. Тем более, что точек пересечения в нашей военной истории оказалось гораздо больше, чем мы могли себе вообразить.

Вам интересно, что делали австралийские бойцы в 1919 году под Архангельском, а в 1942 - под Мурманском, как дрался за новую родину храбрый австралийский солдат Александр Карелин и как русские солдаты освобождали из плена героя Первой и Второй Мировых войн Артура Блэкберна? Как донские казаки принимали у себя делегацию австралийских моряков? Каким образом еврей из - под Белгорода Елеазар Марголин стал сначала австралийским подполковником, а затем комендантом Иерусалима? А известно ли Вам, сколько австралийских самолётов сбил майор Сутягин и как повлиял на парламентские выборы в Австралии советский разведчик Владимир Петров? Эта книга даст много поводов задуматься о странных превратностях судьбы так далёких и одновременно так близких государств.

Возможно, Вы не подозревали, что несколько раз австралийцам улыбался случай полностью изменить мировую историю. Кемаль Ататюрк, Адольф Гитлер, Манфред фон Рихтгофен, Моше Даян - эти люди отнюдь не по касательной, а прямо - таки лично и непосредственно пересекались с суровыми австралийскими парнями, и кое - кому из них в этой встрече очень не повезло. Что Вы скажете по поводу обороны Фермопил, в которой роль трёхсот спартанцев досталась парням из Мельбурна и Перта? Армагеддона в исполнении австралийских конных стрелков? Того факта, что австралийские войска в прошлом веке умудрились пройти триумфальным маршем едва ли не по всем ближневосточным столицам - Амману, Бейруту, Иерусалиму, Багдаду, Дамаску ( причём дважды - в 1918-м и 1941-м - именно австралийцы первыми врывались в столицу Сирии)? Или того, что австралийская субмарина была первым судном союзников, прорвавшимся в Мраморное море, а спустя три года корабли Австралии побывали - таки в поверженном Константинополе?

Очень немногим у нас известно имя Джона Монаша. Между тем, крупнейшие военные авторитеты считали его лучшим полководцем Западного фронта Первой Мировой войны, а сами австралийцы не без свойственного им нахальства поставили в один ряд с Наполеоном и Роммелем и окрестили "отцом блицкрига". Правда в этом же ряду четвёртым оказался Томаюки Ямасита, генерал яркий и интересный, но Наполеону безусловно не равновеликий. Здесь имел место вполне понятный австралоцентризм - ведь австралийцы испытали таланты Ямаситы на собственной шкуре. А если уж свой генерал получал комплимент от Ллойд Джорджа или, посмертно, от самого Монтгомери! Впрочем, Монаш действительно был блестящим новатором в тактике и оперативном искусстве, незаслуженно забытым в Европе и совершенно незнакомым в России. Хотя в Австралии тоже наверняка мало кто догадывается, что Конев или Василевский были великими полководцами...

Может быть, Вам просто интересна всякая военная экзотика? Её тут предостаточно - от описаний организационно - штатной структуры вооружённых сил Австралии в разные эпохи до тактико - технических характеристик кораблей, самолётов, танков, броневиков, многие из которых редко попадали в поле зрения наших историков.

Не исключено, что Вы споткнётесь на терминологии - военной или географической. В ней много англицизмов и специфических британских обозначений. Дело тут не только в трудностях перевода. Ряд топонимов, личных имён, терминов прочно зафиксирован в русскоязычной традиции, но многие - до сих пор в русских изданиях не встречались. Поэтому, например, не вполне корректные "Балларат" или "Аделаида" в тексте соседствуют с более - менее адекватными "Дирекшн Айленд" и "Бюлькур". Последний, впрочем, демонстрирует ещё одну проблему - неанглийских слов, встречающихся в англоязычных источниках. Подозреваем, что не всегда удалось приблизить их звучание к оригиналу, хотя есть надежда, что не допущено ляпов вроде "французского линкора "Хенри IV", попавшегося на глаза в одном энциклопедическом издании. В ряде случаев допущены и сознательные отступления от аутентичности. Например, употребить сочетание "Крейсер Новой Зеландии "Нью Зиленд" не повернулся язык, хотя у нас уже сложилась традиция "приближения к оригинальному звучанию" названий кораблей и иной техники, и формально оно являлось бы правильным (как и австралийский крейсер "Острэлия").

Ещё сложнее дело обстояло с воинскими званиями. Британская система чинов остаётся практически неизменной вот уже два века, российская за последние сто лет трижды полностью пересматривалась, и ещё несколько раз корректировалась, поэтому было бы странно переводить флотского лейтенант - коммандера сначала как старшего лейтенанта или капитан-лейтенанта, а потом как капитана 3-го ранга. Да и простой майор в Англии был, можно сказать, всегда на определённом месте, а в России периодически исчезал и вновь появлялся. Поэтому армейские офицерские чины воспроизводятся по традиционной схеме, в которой колонел и лейтенант-колонел переведены как полковник и подполковник, а лейтенанты, капитаны и майоры сохранены в неприкосновенности. Флотские и авиационные чины чаще всего остаются без перевода (за исключением включаемых в них слов "Флит" и "Эйр", чина рир-адмирала, имевшего прямой и общепонятный аналог - контр-адмирал, матроса вместо симэна), и для удобства мы приводим их соответствия армейским ( в период Второй Мировой войны).

Армия ВМС ВВС

Рядовой Симэн (матрос) Эйрмэн (лётчик)

Эбл симэн Лидинг эйркрафтсмэн

Лэнс - капрал

Капрал Лидинг симэн Капрал

Сержант Петти-офицер Сержант

Штаб-сержант

Чиф-петти-офицер Флайт-сержант

Уоррент-офицер 2кл

Уоррент-офицер 1кл Уоррент-офицер Уоррент-офицер

Второй лейтенант - Пайлот-офицер

Первый лейтенант Суб - лейтенант Флаинг-офицер

Капитан Лейтенант Флайт-лейтенант

Майор Лейтенант-коммандер Скводрэн-лидер

Подполковник Коммандер Уинг-коммандер

Полковник Кэптен (Коммодор 2кл) Групп-кэптен

Бригадир Коммодор 1кл Коммодор авиации

Генерал-майор Рир-адмирал Вице-маршал авиации

Генерал-лейтенант Вице-адмирал Маршал авиации

Генерал Адмирал Главный маршал авиации

Фельдмаршал Адмирал флота Маршал Королевских ВВС

Кроме того, имелись чины кадета (кандидата в офицеры), мидшипмена (кандидата в морские офицеры, проходящего практику). Ряд званий являлся просто отражением воинской специальности: аналогом рядового в артиллерии являлся "ганнер" ("пушкарь"), в кавалерии и танковых частях - "труппер", в специальных частях - "сапёр", "пионер", "связист" и так далее; капралу и лэнс - капралу в артиллерии соответствовали бомбардир и лэнс - бомбардир. Изменений в эту систему вносилось немного. Например, в 1921 году бригадный генерал переименован в бригадиры с перемещением этого чина в категорию штаб - офицерских, после Второй Мировой войны на флоте упразднён чин коммодора 2-го класса. Присваивался он кэптенам, занимавшим должность командира соединения кораблей, причём такой коммодор, возвращаясь на капитанский мостик корабля, вновь становился "кэптеном" (подобная метаморфоза в частности происходила с австралийцем Коллинзом). Сейчас в системе чинов остался только один "коммодор", в отличие от армейского бригадира отнесённый к "адмиральской" категории.

Должностные соответствия чинов возможно сблизить с российскими. В армии, например, капрал командовал секцией, сержант был заместителем командира взвода, штаб - сержант или ранее колор-сержант (его обычно переводят как "знамённого сержанта") - ротным квартирмейстером, уоррент-офицеры - ротными и полковыми старшинами ( "штаб-сержант-майорами"), заведующими складами, иногда - командирами взводов, и в этих качествах сближаются с "классическими" прапорщиками советского времени. Лейтенант командовал взводом, майор - ротой, батареей, эскадроном, подполковник - батальоном, танковым, кавалерийским, артиллерийским полками ( Regiment), полковник - возглавлял штабы соединений и временные тактические группы. На флоте лейтенант-коммандер имел под началом корабль 3-го ранга ( шлюп, канонерку, миноносец, подводную лодку, корвет и так далее), коммандер - эсминец, кэптен - корабль 1-го ранга (крейсер, линкор).

В авиации изначально чины являлись прямыми производными от названий организационных структур. Базовым административным и командным подразделением являлся "Fligt" ( 6 самолётов), аналогичный дореволюционному российскому "отряду". Правда, в отличие от последующих наших "отрядов" и "звеньев", насчитывавших то шесть, то четыре или даже три самолёта, у британцев всегда сохранялось консервативное отношение к фундаментальным структурам. Соответственно, чин флайт-лейтенанта означает командира "флайта". Несколько флайтов объединялись в "скводрон", то есть эскадрон, который мы, повинуясь сложившейся традиции, переименовали в эскадрилию. Во главе этой единицы стоял изначально скводрэн-лидер, затем чаще уинг-коммандер. Из этого наименования видно, что под началом такого офицера должно находиться крыло - объединение нескольких эскадрилий. А уж крылья могли объединяться в группы, возглавляемые групп-кэптенами ("кэптена" мы специально оставили для авиации и флота, дабы отличить его от армейского капитана).

Не всё просто и с воинскими подразделениями. По разному назывались в зависимости от рода войск взводы. В пехоте - Platoon, в кавалерии и у танкистов - Troop, но все они здесь носят имя взводов. Их составляющие части обычно именуются отделениями (хотя изредка используется и аналогичный термин секция). Есть и такие единицы, прямой аналог которым в отечественных военных структурах найти трудно. Таков, например, Unit - просто "единица", которая могла быть примерным эквивалентом эскадрилии или роты, могла быть существенно больше или меньше их. Поскольку наиболее близким по смыслу нам видится термин "отряд", то есть временное формирование для достижения определённых целей, мы и переводим Unit как "отряд". В то же время, дословно к "отряду" ближе всего стоит "detachment". Он имеет несколько разное значение в зависимости от рода войск и переводится соответственно. Скажем, в артиллерии это - расчёт орудия или миномёта, часть орудийной секции, и потому называется именно расчётом. Нередко сразу на "детачменты" делятся наземные эскадрилии ВВС, и тогда ближе всего по смыслу к нему будет отделение или взвод. В этом случае употребляется термин "отделение".

В тех случаях, когда британские военные термины не находят прямых соответствий с привычными нам, используются примерные переводы с пояснениями ( скажем, многие дивизионные службы назывались просто "Инженеры" или "Связисты", без объединения их в соответствующем батальонном звене). Специфические особенности прохождения службы в Британии ( кадровая, территориальная армия, подразделения йоменри, Королевский резерв и Королевский добровольческий резерв флота), надеемся, известны читателям. Тем более, что на эту тему есть довольно много работ на русском языке. Но даже если особого желания копаться в других источниках у Вас нет, из текста эта специфика станет понятной.

В-основном книга структурирована хронологически, и каждая глава посвящена той или иной войне, в некоторых случаях - серии военных конфликтов с ограниченным участием австралийцев и длительным межвоенным периодам. Внутри глав обычно выделяются описания штатных структур, униформы и вооружения, подготовительных и мобилизационных периодов, этапов войны и важных сражений. Поскольку чаще всего сухопутные, морские и воздушные силы Австралии действовали обособленно друг от друга, они и описываются как правило по раздельности. Отступление от этого правила сделано в связи с войной на Тихом океане 1941 - 45 годов - там, напротив, обычно наличествовало тесное взаимодействие в боевых операциях всех компонентов Вооружённых сил. Особенно это касается операций на первом этапе войны и в Новой Гвинее, когда авиация и флот действовали почти исключительно в интересах своих армейских группировок.

Ещё одна особенность - в тексте мало ссылок на источники. Они делаются только для прямых цитат, малоизвестных или спорных статистических данных и фактов, для охвата больших фрагментов. Эта книга - не научное исследование, она безусловно носит компилятивный характер и основывается главным образом на многотомных "Официальных историях" Первой и Второй Мировой войн, нескольких десятках современных исследований, до сих пор на русский язык не переведённых. В то же время, мы старались сделать её хоть немного легче для чтения, "беллетризированней", и многочисленные сноски восприятие бы утяжелили, особенно с учётом огромного количества содержащихся в тексте дат и номеров частей, имён и названий. Поэтому не всегда указываются и конкретные страницы в книгах - это значит, что вся она послужила основой для большого фрагмента текста, при возникновении же разночтений указывался альтернативный источник. Если желаете, найдите по списку эти источники, большинство из них есть в "Интернете". Возможно, обнаружите при этом ошибки и неточности - они наверняка тоже имеются. Если честно, автор не очень тщательно следил за перипетиями боевых биографий отдельных частей, да и с персоналиями зачастую ограничивался изучением кратких биографических справок. Соответственно, вполне допускает, что какая - нибудь эскадрилия, "приписанная" им к определённой базе, в некий период своей истории могла находиться и на другой. Простите, если это оскорбит чувства щепетильного историка, требующего во всём предельной точности.

А вот на "Официальные истории" посмотреть стоит "живьём"! 12 толстых томов, посвящённых участию Австралии в Первой Мировой войне и 22 - во Второй, производят сильное впечатление. Особенно на фоне наших "фундаментальных" трудов о Великой Отечественной, напичканных идеологической трескотнёй. Да что говорить, австралийцы посвятили отдельные книги едва ли не каждому своему батальону и эскадрилии, не говоря уже о каждом сражении, хоть немного того достойном. Не погрешим против истины, если скажем, что они выпустили о своей военной истории тысячи книг и скурпулёзно зафиксировали каждый день жизни своих вооружённых сил.

Они постарались сделать всё, чтобы ни одно солдатское имя не постигло забвение; чтобы все могилы павших тщательно сберегались и были окружены почтением. Есть у них, например, весьма популярный вид туризма - по местам былых сражений и массовых захоронений. Ежегодно тысячи австралийцев отправляются в дальние туры на Галлиполи и во Францию. Одно из ключевых для Австралии сражений Второй Мировой - "битва Кокода трек" целиком превращено в туристический маршрут, на котором скурпулёзно реконструирована обстановка главных боевых столкновений и подвигов. Военные мемориалы и музеи - одни из самых посещаемых в стране.

Подобному отношению к своим героям следовало бы поучиться. Ведь, отметив уже 65-летие победы в Великой Отечественной, мы до сих пор не решили задачу написания внятной и информативной официальной её истории. А она потянула бы томов на сто, и то в конспективном варианте. Может быть, открываемая "Воинами Южного Креста" серия книг по "экзотическим" вооружённым силам подтолкнёт наших историков от сенсационно - скандального компиляжа хотя бы к объективистскому. Да и о других войнах неплохо бы вспомнить. Особенно о Первой Мировой, оставившей в нашей истории менее кровавый, но весьма основательный след, и до столетнего юбилея которой - рукой подать.

Хорошо было бы издать подробные биографии всех Героев - Советского Союза, России, полных георгиевских кавалеров ( солдатского "Георгия"). Австралийцы давно сделали нечто подобное. Правда, для них это несложно - с некоторыми оговорками можно сопоставить с Героем Советского Союза только кавалеров Креста Виктории, а их всего около сотни. Зато среди них точно нет Героев, получивших свои звёзды за сомнительные подвиги на ниве "капиталистического строительства". Или генералов, заслуживших эту особую награду умелым руководством войсками без личного риска для жизни. Статут Креста Виктории предполагал только награждение за конкретный личный боевой подвиг. Даже выдающиеся лётчики - асы обычно его не имели - для них полагался за определённое число сбитых врагов или другие заметные успехи "Крест лётных заслуг" (ближе к оригиналу - "Выдающийся лётный Крест"), авиационный аналог Креста Выдающейся службы, а уж следующей степенью награждения становился Орден Выдающейся службы ( в более привычной нам версии перевода слово "служба", "Service", переводится как "заслуги", и мы в дальнейшем будем действовать в соответствии с этой традицией). Вторичный подвиг, заслуживающий такой же награды, отмечался специальной пристёжкой к прежнему кресту. За всю австралийскую историю лишь один человек удостоился такой пристёжки к Кресту Виктории - герой Первой Мировой Альберт Джека. Получатель Креста Виктории удостаивался и ещё одной необычной почести - при встрече ему должны были салютовать офицеры любого ранга, хоть маршальского. Кстати, в 2009 году было произведено первое награждение собственным австралийским Крестом Виктории - в 1975 году в стране появилась обособленная от британской система наград, но многие традиции её, в том числе название высшего знака воинской доблести, сохранились. Так вот рядовому Дональдсону первым отдал честь Главный Маршал авиации Ангус Хьюстон.

Трижды Кавалер Креста Виктории маршал Жуков в британской традиции непредставим; хотя высшей награды империи вроде Ордена Бани он, конечно, удостоился бы и находясь на британской службе. Тоже относится и к Кожедубу с Покрышкиным, хотя они, безусловно, много раз рисковали жизнью. Просто британцы и нации Содружества различали профессионализм и экстраординарную доблесть. Чтобы показать это на практике, мы дали краткое описание практически всех подвигов кавалеров Креста Виктории. А также описания подвигов асов и лихих морских волков, полководческих заслуг генералов и старших офицеров. Сравнивайте. Искренне надеемся, что Вам будет интересно.

И в качестве эпиграфа - замечательные стихи Александра Городницкого, навеянные посещением величественного и едва ли не уникального в своём роде Австралийского военного мемориала.

Солдат сутулится устало,

Надвинув каску до бровей.

Австралия не воевала

На территории своей.

Чужой туман, чужие топи.

В другой земле погребены,

По Азии и по Европе

Разбросаны её сыны.

В чужой песок, в чужую воду

Они навеки полегли,

Чтоб отстоять свою свободу

Вдали от собственной земли.

Чтобы могилы чужеземцев

За все минувшие года -

Японцев, русских или немцев -

Здесь не возникли никогда.

Солдат сутулится устало

В зелёном лиственном дыму.

И я стою у пьедестала

С невольной завистью к нему.


КОЛОНИАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЕННОЙ ИСТОРИИ.

Новый Южный Уэльс. Мятежи и стычки с аборигенами (1788 - 1836 гг).

Собственно, первая стычка европейцев с аборигенами на австралийской земле произошла еще 29 апреля 1770 года, когда моряки Джеймса Кука открыли огонь по группе аборигенов, продемонстрировавших к ним недружелюбие. Те в ответ кинули несколько дротиков, потерь обе стороны не понесли и расстались на долгие годы[1].

Вслед за основанием Порт-Джексона (впоследствии Сиднея) и колонии Новый Южный Уэльс (январь 1788 года) произошло несколько столкновений, уже не столь бескровных. В мае туземцы напали на занимавшихся рыбной ловлей осужденных и убили пятерых из них. В июне произошли новые нападения, в результате чего две сотни морских пехотинцев, прибывших на край земли для охраны нескольких сотен британских ссыльных, были вынуждены спасать их от коренного населения и организовывать военные экспедиции с целью его усмирения. Конфликты обострились по вполне естественной причине - первоначально полностью зависевшие от метрополии поселенцы со временем начали переходить на самообеспечение. А поскольку земля в прибрежной зоне оказалась не слишком плодородной, распахиваться начали участки в глубине континента, вплоть до предгорий Водораздельного хребта. Следующее десятилетие стало временем решительного натиска британцев на аборигенов, совершенно не понимавших, почему их вытесняют и истребляют, и зачем белым людям понадобилось вскапывать огромные пространства.

Морских пехотинцев вскоре сменил специально набранный в Британии контингент Нового Южного Уэльса. В 1795 году в долине рек Хауксберри и Парраматта началась настоящая война, жертвой которой пали десятки аборигенов [2]. Технологический перевес европейцев был слишком велик, чтобы у вооруженных бумерангами и копьями первобытных охотников были хоть какие - то шансы на успех. Конечно, даже в столь безысходной ситуации они пытались сопротивляться, используя возникающие для перезаряжания ружей паузы, чтобы сблизиться на расстояние броска копья или бумеранга. Они пытались нападать из засад, хотя условия местности редко давали им такую возможность. Они старались маневрировать на поле боя, обходя и атакуя неприятеля с тыла и флангов.[3] Но заметно повлиять на расширение масштабов британской экспансии это не могло. Тем более что страшнее пуль для аборигенов оказалась завезенная из Европы оспа. От нее в первый же год (1789-й) умерло не менее половины коренных обитателей окрестностей Порт - Джексона. В дальнейшем оспа действовала, как настоящее бактериологическое оружие, выкашивая в каждом племени по 40 - 60 % людей.

Все новые тысячи ссыльных ежегодно пополняли белое население южного континента, требуя новых земель. Среди них были отнюдь не только грабители, относительно безобидные воришки и мошенники. Значительный массив составляли разного рода политические, главным образом борцы за свободу Ирландии. Для своих охранников они представляли угрозу не меньшую, чем аборигены. В 1804 году 500 ирландских заключенных крепости Кастл Хилл подняли мятеж, стремясь полностью овладеть колонией и уничтожить британский гарнизон. Практически в полном составе контингент Нового Южного Уэльса выступил против них, и спустя неделю после начала мятеж был подавлен. В бою при Роуз Хилле 15 повстанцев погибли, а остальные сдались, благо ссылать дальше Австралии их было уже некуда, а казнить всех слишком уж бесчеловечно даже для привыкшей регулярно вешать своих граждан Британии [4]( напомним, что за период с 1775 по 1825 год в России не казнили ни одного человека, а среди австралийских первопоселенцев отсутствовали убийцы - их в Англии обычно приговаривали к смерти).

Впрочем, и храбрые защитники британской короны отнюдь не отличались непоколебимой лояльностью. Спустя четыре года после ирландского мятежа уже командир южноуэльсцев майор Джонстон попытался свергнуть губернатора, организовав так называемое "ромовое восстание". Губернатора, кстати, звали Уильям Блай, когда - то он он капитанствовал на "Баунти", и отношения с подчинёнными у него традиционно не залаживались. Ему взбрело в голову искоренять пьянство среди людей, для которых алкоголь оставался единственной радостью в жизни. Покусившись на "святое" - перегонный куб, используемый в том числе солдатами гарнизона, он явно перегнул палку, в результате чего оказался под арестом. Королевское правительство мятежи, конечно, не поощряло, но в данном случае выбрало компромисс и мягкое наказание. Губернатор был заменён. Корпус Нового Южного Уэльса сначала переименовали в армейский 102-й полк, а вскоре вернули на родину и расформировали[5].

Новый губернатор Л. Маккуори опирался на регулярный полк - 73-й шотландский "горцев Маклауда", к которому в 1810 году добавил первую собственно австралийскую воинскую часть. Ею стала легкая кавалерия губернатора численностью несколько менее полка. Основой для комплектования послужили бывшие осужденные, получившие свободу и оставшиеся в Австралии на правах вольных колонистов. Маккуори и не старался скрыть того факта, что причиной привлечения поселенцев к несению службы были не набеги аборигенов, а опасности мятежей регулярных войск. Так что солдаты в Австралии присматривали за "зеками", а вчерашние "зеки" - за солдатами. В дополнение к этим "противовесам" Маккуори создал и третью воинскую часть - корпус ветеранов Нового Южного Уэльса из числа бывших морских пехотинцев и солдат 102 полка, оставшихся в Австралии после истечения срока службы или уволенных по болезни. Низкая боеспособность ветеранского корпуса и его естественное старение ограничили срок его существования 12-ю годами. За это время и регулярные полки дважды менялись ( горцев сменили "красные перья" 46-го Южнодевонширского полка, а их в 1817 году - герои Пиринейской кампании из 48-го Нортгемптонширского) и в дальнейшем благодаря регулярной ротации очень многие знаменитые полки королевской армии отметились на австралийской земле [6]. Тенденция ко все более широкому вовлечению колонистов в контингенты самообороны продолжилась в 1817 году организацией местной милиции в рамках полномочий органов самоуправления (к тому моменту число свободных поселенцев уже составляло значительную долю из 25 - тысячного белого населения колонии).

Упорядочив внутренние дела колонии и освоив прибрежную зону на длину в несколько сотен километров, британцы устремили взгляды в сторону считавшихся непроходимыми Голубых гор. Конечно, для движимого любопытством и жаждой приключений английского джентльмена эта неприступность была весьма относительной, в результате чего на другой стороне гор в 1822 году появилось поселение Батерст. Его основание и прокладка дороги от Сиднея спровоцировали новый конфликт с аборигенами племени вираджури и ряд убийств поселенцев и аборигенов. Эскалация насилия вынудила губернатора Брисбена в августе 1824 года объявить военное положение. Прокламация Брисбена обоначала целью введения жесткого военного режима "прекращение убийств чернокожих женщин и детей и беззащитных белых поселенцев"[7] . Хотя на чернокожих мужчин милосердие Брисбена не распространилось, умиротворение их произошло "без кровопролития". Видимо, с вооруженными и по-военному организованными поселенцами аборигены воевать не рвались.

Милиционные контингенты Батерста вскоре превратились в "конную полицию Нового Южного Уэльса" (1825 год), боевое крещение которой состоялось уже в 1826-м в Хантер Вэлли, где аборигены племен камиларои и воннаруа опять не поделили землю с новыми поселенцами [8]. А в 1830-м ей вместе с армейскими частями пришлось подавлять очередное восстание осужденных в том же Батерсте. К началу 1830-х годов колония разрослась уже далеко за пределы Большого Водораздельного хребта на равнины, а поселенцы в больших масштабах освоили столь нужное для английской промышленности овцеводство. К несчастью для коренных австралийцев, этот вид сельскохозяйственного производства требовал очень больших площадей, а английское право еще с подачи Джеймса Кука рассматривало всю Австралию в качестве "ничейной земли". И английские ружья, неведомые прежде болезни и голод постепенно превращали ничейную землю в действительно свободную от прежних обитателей.

"Черная война" на земле Ван Димена.

Эксперимент с полной очисткой значительной территории от коренных жителей впервые был проведен на земле Ван Димена, впоследствии названной Тасманией. Если Новый Южный Уэльс появился на картах благодаря североамериканцам, ее освоение началось в результате усиления французской угрозы. В 1803 году губернатор Филипп Кинг по приказу правительства, опасавшегося возможности появления вражеских баз вблизи Австралии, направил экспедицию к острову и основал там новую колонию. Буквально сразу же произошел и первый инцидент - морские пехотинцы открыли огонь по группе привлеченных их прибытием туземцев. Находившиеся на корабле заключенные утверждали, что огонь не был спровоцирован, тем не менее от трех до пятидесяти тасманийцев пали его жертвами. Начало было многообещающим, и на земле Ван Димена возникла традиция разрешать любые споры с местными при помощи ружей.

Потенциальная опасность со стороны французов способствовала поддержанию относительно высокой боеспособности гарнизона. Губернатор Маккуори, недовольный плохим состоянием оборонительных сооружений административного центра острова - города Хобарт, распорядился построить там каменные казармы и укрепления. Вслед за этим были воздвигнуты даже береговые батареи. Колонисты несли постоянную службу наравне с солдатами регулярных полков, накладывая боевой дух на криминальную психологию.

Поскольку, как и на континенте, расширение земельных угодий и промыслов продуцировало нарастание напряженности в отношениях с аборигенами, в среде колонистов вскоре распространились крайне агрессивные настроения. Наибольшую жестокость по отношению к тасманийцам проявляли группы охотников на тюленей, обосновавшиеся на острове Кенгуру. Однажды четверо таких охотников из засады перебили сразу три десятка тасманийцев, загнав их к крутому обрыву. Похищения женщин для сексуальных утех стали обычным делом - сказывались очевидные диспропорции в половой структуре. Нельзя сказать, что аборигены безропотно сносили подобное обращение. При всяком удобном случае они нападали на тех из колонистов, кто выглядел легкой добычей, усиливая мнение о себе как о кровожадных и нецивилизуемых дикарях. В 1826 году местная газетка прямо требовала от правительства "удалить" туземцев. " А если нет - предупреждала редакция - они будут преследуемы как дикие звери и уничтожены"[9].

Угроза не была пустой. В 1828 году вслед за гибелью от рук тасманийцев нескольких белых последовали масштабные репрессии, вошедшие в историю под названием " Чёрной войны". Лейтенант - губернатор ( с 1825 года Тасмания выделилась в самостоятельную колонию, дочернюю по отношению к Новому Южному Уэльсу и управляемую лейтенант - губернатором) Джордж Артур повел эту войну по всем правилам охотничьего искусства. Сначала колонистам, солдатам и полицейским было разрешено пристреливать аборигенов при малейшем сопротивлении. Затем возникла практика государственных выплат за захватываемых в плен (пять фунтов за взрослого и два за ребенка). Конечно, официально господин Артур, как и положено английскому джентльмену, декларировал гуманность - полиции рекомендовалось применять оружие лишь в крайнем случае, а плата за "головы" производилась при захвате "явно сопротивлявшихся". На деле у колонистов руки развязывались для полного устранения имевшихся помех. Да и сам лейтенант - губернатор уже в 1830 году продемонстрировал цену своей гуманности. На десятки километров протянулась так называемая "чёрная линия" - грандиозная загонная цепь для людей, не признаваемых таковыми. Все мужское белое население (включая и отбывающих наказание) приняло участие в этой охоте, имевшей целью оттеснить аборигенов на Тасманийский полуостров, связанный с островом узким перешейком, и создать там что-то вроде резервации. Правда, разрывов в цепи избежать не удалось, благодаря чему уцелевшие тасманийцы "просочились" через неё, а "добыча" составила всего два человека[10]. Однако упорство и жестокость белых людей подорвали волю аборигенов к сопротивлению. В 1833 году оставшиеся в живых 220 человек сдались и были поселены в резервации на острове Флиндерс, где их ждало медленное вымирание. Спустя десятилетие число коренных тасманийцев определялсь в 47 человек, а в 1876 году умерла последняя представительница этого народа. Жертвами геноцида стало в общей сложности от двух до шести тысяч человек, причем в боевых столкновениях по официальным данным погибло всего 327 . Европейцы заплатили за "зачистку" 187-ю жизнями [11].

Борьба за равнины.

Освоение внутренних равнин Австралийского материка началось с нескольких направлений. В 1826 году на его западном берегу появилась колония Суан Ривер ( с 1832 - Западная Австралия), в 1835 - фермерский поселок на месте современного Мельбурна, в 1836 - колония Южная Австралия. Трижды предпринимались попытки обосноваться в северных районах, но форты на полуострове Кобург каждый раз приходилось эвакуировать из-за трудностей с обеспечением и систематических нападений аборигенов. Угроза со стороны последних все еще сохраняла актуальность для удаленных ферм и постов. И даже там, где отношения поначалу складывались хорошо, малейшие конфликты быстро приводили к настоящим побоищам.

Так, в октябре 1833 года произошла в Западной Австралии "битва при Пиньярре". Губернатор Стирлинг в отместку за убийство белого поселенца организовал экспедицию на стоянку аборигенов, в которой участвовали 25 солдат и конных полицейских. Ночная атака на лагерь вызвала панику, а бегущих к реке женщин и детей (мужчины пытались сопротивляться) встретили огнем из засады. Загнанных в реку аборигенов продолжали хладнокровно расстреливать, в общей сложности убив около тридцати человек. Пленных не брали, раненых добивали на месте. Причиной смерти единственного погибшего в бою британца - капитана Эллиса - было сотрясение мозга, то ли от удара копья, то ли от падения с лошади[12].

В Новом Южном Уэльсе на Ливерпульской равнине с 1832-го по 1838-й жертвами стычек стали 16 европейцев и около полутысячи туземцев. Кульминация кровопролития пришлась именно на 1838 год, запечатленный в истории бойнями в Ватерлоо Крик и Майл Крик. Январская резня в Ватерлоо Крик ( лагуна Снодграсс) стоила аборигенам от 100 до 300 жизней, и обстоятельства остались неизвестными официальным властям. Зато Майл - Крик получил невиданный резонанс, хотя и был связан с гораздо меньшим числом жертв. Видимо, причиной жесткой реакции властей было не столько само убийство, сколько личности людей, совершивших его. 11 из 12 поселенцев, участвовавших в нападении и убийстве 28 аборигенов, еще не отбыли сроки наказания. Английское правосудие постаралось доказать свою беспристрастность, приговорив семерых соотечественников к смертной казни, хотя общественное мнение в основном склонялось к их поддержке. Газета "Сидней монинг геральд" писала по поводу процесса: " Вся эта банда черных животных не стоит денег, которые колонистам придется платить за изготовление судебных документов"[13]. Первый случай судебного смертного приговора за убийство аборигенов, вынесенного белым, тем не менее ознаменовал начало поворота в отношении к коренному населению, попавшему в правовое поле колониальных властей.

Сопротивление аборигенов постепенно сходило на нет, и эксцессы, подобные нападению на Брокен Ривер, когда в отместку за систематические похищения женщин аборигены убили 14 колонистов, более не повторялись. В Мельбурнском регионе (получил права самоуправления в 1851 году как свободная территория Виктория) коренные жители развязали экономическую войну, тысячами убивая принадлежавших колонистам овец. На территории Нового Южного Уэльса в начале 1840-х годов оставшиеся аборигены предпочли служить новым господам, а большая их часть ушла на север, в результате чего "война фронтира" сместилась в будущую колонию Квинсленд.

С запада и юга аборигенов оттесняли все дальше в пустыню, и прибывающие новые тысячи поселенцев занимали освобождающиеся земли. Белое население Австралии каждое десятилетие увеличивалось в разы (в 1828 году - 58195 человек, в 1838 - 151868, в 1848 - 332328), а аборигенное почти так же быстро сокращалось. Накануне основания Порт - Джексона оно насчитывало ориентировочно до 750 тысяч, к середине XIX века вряд ли достигало двухсот, а к концу составляло 93 тысячи. Колоссальный импульс миграции дало открытие в Виктории богатых месторождений золота, и к завершению "золотой лихорадки" 50-х годов белое население зеленого континента превысило миллион человек, в пять - семь раз превосходя аборигенное. Причем бывшие осужденные и их потомки уже составляли незначительное меньшинство. Особенно после того, как парламент Нового Южного Уэльса в 1848 году принял акт о прекращении приема новых ссыльных из метрополии. Континент расставался с уголовным прошлым и строил новую цивилизацию - вооруженных и привыкших к оружию фермеров, авантюристов - золотоискателей, постоянно рискующих жизнью шахтеров. В-общем, очень похожую на цивилизацию американского Дикого Запада.

Создание колониальной армии.

Конечно, столь быстрый рост территории и населения создавал проблему обеспечения безопасности и поддержания порядка. Регулярные контингенты метрополии не могли наращиваться пропорционально, да и проблем у империи хватало. 50-е годы потребовали большой концентрации сил в связи с Крымской войной и сипайским восстанием в Индии. А положение в Австралии тоже считалось опасным, и с точки зрения обеспечения ее защиты от вражеских диверсий, и по внутренним причинам. Чего стоило одно только Эврикское восстание шахтеров - золотоискателей, требовавших гражданских прав и мягких налогов. Для его подавления правительство колонии Виктория выделило невиданный ранее контингент в 276 "штыков" из состава 12-го, 40-го полков регулярной пехоты и викторианской полиции. Между карателями и шахтерами произошел настоящий бой, стоивший правительственным войскам шести убитых, а повстанцам, оборонявшимся за палисадом - 22-х[14]. На фронтире же появление регулярных подразделений было неоправданной роскошью и редкостью, в результате чего колонисты самостоятельно разрешали свои проблемы с аборигенами, импровизируя неузаконенную добровольческую милицию.

В Новом Южном Уэльсе первые легальные постоянные милиционные формирования (краткосрочные импровизации губернаторов начала века не в счет) появились именно в связи с Крымской войной. Нам сейчас кажутся странными опасения англичан за далёкую колонию - с чего бы русским на неё покушаться? Однако в середине позапрошлого века флот Российской империи был совсем не таким маленьким "огрызком", как нынешний, и даже не таким, как в советскую эпоху. Русский андреевский флаг развевался в самых отдалённых уголках мирового океана, десятки островов носили имена русских героев, и сам Австралийский континент не раз видел корабли Его Величества Николая Первого. Поэтому возможность диверсии русского флота в южных водах представлялась реальной.

Для защиты от неё Сиднейской гавани был построен форт Денисон (назван в честь тогдашнего губернатора) с единственной в Австралии и последней из возведённых Британской империей "Башней Мартелло". Из бойниц башни на море глядели жерла трёх 200 -миллиметровых орудий, ещё два 254-мм и дюжина 32-фунтовых орудий располагались по периметру форта. Постройка форта завершилась, правда, уже после окончания войны, и он так никогда и не использовался по прямому назначению [15].

В 1854 году по решению правительства был сформирован волонтёрский стрелковый корпус в составе шести рот, конного отряда и артиллерийской батареи (численность на пике - 389 человек). Окончание Крымской войны прервало его историю [16]. В 1860 году после решения о выводе всех контингентов метрополии, появился новый Южноуэльский стрелковый полк в составе двадцати рот пехоты, роты конных стрелков и трех артиллерийских батарей (всего 1700 человек). В 1867 году был принят закон о регулярной волонтерской службе, согласно которому за пять лет пребывания в волонтерах полагалась субсидия на покупку земли ( вскоре заменена регулярными денежными выплатами). В 1877 году к пехоте, коннице и артиллерии добавились Корпуса инженеров и сигнальщиков (связистов), а затем комиссариатский и транспортный, заметно увеличился артиллерийский компонент, в том числе за счет организации береговых батарей [17].

В начале 80-х годов военные силы Нового Южного Уэльса, как и других колоний, состояли из двух компонентов - регулярного, то есть полностью оплачиваемого и несущего постоянную службу, и резервного, оплачиваемого частично. В 1885 году им представилась возможность впервые поучаствовать в имперском военном предприятии за пределами континента. Восстание Махди в Судане и гибель командующего египетским гарнизоном суданской столицы генерала Гордона потребовали вмешательства британских войск. Правительство Нового Южного Уэльса вызвалось помочь, направив в Африку контингент в составе пехотного батальона, артиллерийской батареи и группы обеспечения, всего 768 человек (212 артиллеристов и 556 пехотинцев), Сидней устроил отряду пышные проводы, однако большой славы в Судане австралийцам снискать не удалось. К моменту прибытия в конце марта активные боевые действия близились к завершению. Участием всего отряда заокеанских бойцов в марше 10-тысячного каре на Тамаи и небольшой их добровольческой группы в разведывательном рейде к Такдулу (6 мая) боевые подвиги австралийцев в Судане были исчерпаны. Британские газеты даже подвергли их насмешкам, назвав туристами, хотя такого отношения они безусловно не заслужили[18].

В 1885 году началась история полка "лансеров" (улан) Нового Южного Уэльса, прославившегося во многих военных кампаниях и существующего в австралийской армии до сих пор. Люди, поступающие в полк, занимались экипировкой сами, а также использовали собственных лошадей, но половину стоимости затрат компенсировало правительство [19]. В 90-е годы в импровизационном порядке создавались также не менее знаменитые полки "верховых стрелков" (Mounted Rifles) и легкой конницы (Light Horse).

В Тасмании после "удаления" аборигенов единственной серьезной задачей военного контингента являлась защита от возможных атак потенциальных врагов, стремящихся использовать Хобарт в качестве военно - морской базы. Поэтому вплоть до 70-х годов контингент войск метрополии был невелик и обслуживал несколько береговых батарей, а из волонтеров в качестве временных формировались артиллерийские роты так же для укомплектования батарейных расчетов и отдельные пехотные роты. В 1871 году в Тасмании случился переполох - к городку Дервент приблизился русский военный корабль - корвет "Боярин". Поскольку регулярные части в 1870 году были выведены, а волонтёрские роты, сформированные в годы Крымской войны (в том числе подразделение "Дервентских стрелков") - распущены, город оказался незащищенным. А отношения между Британией и Россией заставляли между тем предполагать и мрачный вариант развития событий. Но, к счастью для жителей Дервента, русские совершили лишь визит вежливости. Зато военная тревога заставила задуматься о создании собственных сил обороны, и в 1878 году, в разгар очередного англо - русского обострения появился 1-й стрелковый полк тасманийских волонтеров, численностью примерно в батальон, и предназначенный для действий в качестве "рейнджеров", то есть искусных стрелков, ведущих бой небольшими группами без строя. Усилилась и береговая оборона - взамен старых батарей появилась новая - Кенгуру Блафф - с мощными 14- дюймовыми нарезными пушками. В последующие годы стрелковый полк усилился до трех батальонов, возникли также подразделения конных стрелков [20]. В тот момент, когда русский отряд в составе корветов "Африка", "Пластун" и "Вестник" вновь навестил далёкий остров[21], его волонтёрский гарнизон насчитывал 634 человека. В 1885 году тасманийская "армия" достигла численности в 974 штыка[22].

Западная Австралия долго оставалась малонаселенной периферией, жители которой в довольно суровых условиях и постоянных стычках с аборигенами отвоевывали пространство для занятий фермерским хозяйством. Несмотря на то, что по времени создания она являлась третьей из австралийских колоний, собственные силы обороны там появились едва ли не позже всех. Только вывод британского гарнизона из Перта в 1861 году заставил местное правительство сформировать маленькие отряды добровольцев для защиты административного центра и нескольких городков. Отряды были чисто милиционными, платы за службу не получали, а уровень их дисциплины и организации далеко не соответствовал даже стандартам британских территориальных войск. С 1869 несколько ужесточившиеся требования к отбору и подготовке волонтеров постепенно улучшили качество контингента. В 70-е годы службу несли шесть отдельных рот " верховой пехоты", некоего аналога полурегулярных драгун, хотя и недостаточно обученных действиям в пешем строю. Ближе всего они стояли к американским "ковбоям" периода гражданской войны, что немудрено - совпадали их профессиональные мирные занятия. Несмотря на слабое владение европейскими тактическими приемами, они отличались исключительной храбростью и инициативностью, а так же прекрасно стреляли. Кроме них, отдельные пехотные добровольческие отряды разной численности существовали в городах - Фримантле, Олбани, Джералдтоне, Перте, Голдфилдсе.

С 1875 года для всех постоянных военнослужащих в колонии ввели обязательные квалификационные экзамены при занятии должностей, а так же общие лагерные сборы, что заметно повысило уровень подготовки. В городе Олбани была организована первая артиллерийская часть, обслуживающая береговую батарею, а в 1893 году ряд рот объединились в 1-й добровольческий пехотный полк [23]. Численность волонтёрских сил колонии в 1885 году составляла 578 человек [24].

Зато в Южной Австралии первые местные добровольческие войска появились раньше всех - Полк волонтеров Южной Австралии существовал с 1840 по 1845 годы. Первой колония приняла и закон о прохождении милиционной службы (1853 год), на основании которого в 1854 году состоялся набор в два батальона "Аделаидских стрелков". Добровольцы проходили 36- дневный курс боевой подготовки, после чего распускались по домам до возникновения военной угрозы. Завершение Крымской войны на время прервало жизнь новых батальонов, но в 1859 году милиция Южной Австралии возродилась, достигнув вскоре численности в 40 рот (2000 человек). В 1865 году новый местный закон о волонтерах впервые в Австралии установил разделение войск на активные и резервные, обозначил порядок их службы и оплаты, вследствие чего стал образцовым для других колоний.

Уже на основании него прошли ряд перерождений "Аделаидские стрелки", в 1877 году включавшие 21 полноценную роту [25]. Интересно, что, будучи пионером в деле правильной организации местных сил обороны, южноавстралийское правительство было и самым экономным в их отношении, немедленно распуская сформированные подразделения после исчезновения явной опасности. Поэтому ее полки и батальоны существовали с перерывами - во время франко - прусской, русско - турецкой, Суданской войн, и вплоть до англо - бурской не обрели стабильности и свойственной регулярным полкам преемственности традиций.

В Виктории практически сразу после создания местного правительства появилась добровольческая воинская часть - Мельбурнский стрелковый полк (1854 год). В подавлении шахтерского Эврикского восстания он не успел принять участия, да и конная полиция колонии в самом сражении составляла резерв, оставив сомнительную славу разгрома повстанцев регулярным частям. Однако, размещение именно в Мельбурне командования оборонительных сил Австралии и Новой Зеландии (1860 год) быстро предоставило массу возможностей для накопления боевого опыта местными добровольцами. В Новой Зеландии в это время развернулись широкомасштабные действия против коренных жителей - маори, причем последние оказали эффективное сопротивление. Для его слома понадобились военные силы, превышающие возможности местных колониальных властей. Поэтому, готовя самую крупную из военных экспедиций - вторжение на территорию племени Уайкато - новозеландское правительство обратилось за помощью к австралийцам. Викторианские добровольцы составили основу ( более половины из записавшихся 2500 волонтеров) сформированных для этой цели четырех "полков Уайкато" (конец 1863 года). 1-полк (822 человека) целиком был сформирован в Мельбурне, в 3-м полку из 295 штыков 119 дала Виктория, в 4-м - 230 из 379. Австралийцы были задействованы главным образом для коммуникационной и тыловой службы, но всё же приняли участие в многочисленных стычках с маорийскими партизанами и потеряли в них около тридцати человек (27 - в 1-м полку)[26]. Полки Уайкато просуществовали до 1867 года, и многие их ветераны предпочли после завершения активных боевых действий остаться в Новой Зеландии.

Добровольческая служба в Виктории была тем временем упорядочена сначала законом 1863 года, а затем поправками 1884-го, согласно которым колониальный контингент также делился на активный и резервный. Волонтеры стали регулярно проходить многодневные сборы, получая денежное вознаграждение за службу. В 1870 году появились первые артиллерийские подразделения, достигшие численности в 300 человек. В 1871 году вооружённые силы Виктории на фоне других колоний выглядели внушительно - 206 человек несли постоянную службу и ещё 4084 состояли в добровольческих милиционных формированиях[27]. В 1885 году из фермеров сформирован полк викторианских "верховых стрелков" (обязанных выходить на службу на собственных лошадях). В 1888 году на базе сельских стрелковых клубов создали подразделения, промежуточные между активными и резервными, - роты викторианских рейнджеров. Они призывались на сборы гораздо реже и оплачивались весьма скромно, хотя и обладали хорошими качествами для ведения партизанской войны. Одна из таких рот в 1892 году стала причиной первого и, к счастью, единственного межколониального инцидента в Австралии, когда по приглашению на военный праздник, поступившему от соседей из Нового Южного Уэльса, она перешла границу колонии в форме и с оружием. Колониальное законодательство рассматривало подобные действия как агрессию и во избежание дальнейших недоразумений пришлось его исправлять.

Виктория во второй половине века демонстрировала самые высокие среди всех австралийских территорий темпы роста экономики и населения, создавая горнодобывающую и обрабатывающую промышленность. Быстро росли и ее военные силы, в 90-е годы ставшие наиболее многочисленными на континенте. Среди них появился даже целый полк из шотландских эмигрантов[28], в то время как в соседней Южной Австралии также весьма многочисленные там шотландцы укомплектовали две роты.

Квинсленд выделился из Нового Южного Уэльса в качестве самостоятельной колонии в 1859 году. И уже в 1860 принял решение о создании добровольческой милиции, что мотивировалось в первую очередь постоянной угрозой со стороны аборигенов. Квинсленд оставался последней территорией, где коренные обитатели продолжали оказывать активное сопротивление. Местные поселенцы, осваивая земли к западу от Водораздельного хребта, не могли рассчитывать на поддержку войск метрополии, так как армейские гарнизоны защищали лишь базы на крайней северной оконечности материка - полуострове Кейп - Йорк, да и их вскоре очистили. Волонтеры рот квинслендских "верховых стрелков" согласно местному закону после пяти лет службы получали небольшой земельный надел (50 акров или 20000 кв. м.), а на самой службе снабжались оружием и припасами за государственный счет. Такая политика должна была привлечь на службу массы бедняков, в том числе и из других колоний, но она не достигла цели. В 1876 году в ротах числилось всего 412 бойцов, в то время как именно в 70-е годы начались наиболее активные и кровопролитные столкновения с аборигенами. Всю тяжесть этой борьбы фактически несли сами фермеры, тем более что совершенствование стрелкового оружия, появление револьверов и скорострельных винтовок сильно облегчало ее условия и позволяло даже небольшим и необученным армейской тактике отрядам справляться с противником. Квинслендские фермеры, как и западноавстралийские, с раннего детства обучались стрельбе и охотничьим приёмам. Но больших операций с ними организовать было невозможно. Поэтому правительство сначала приняло закон о добровольческой службе по образцу других колоний (1878 год), а затем в 1884 году обязало нести службу все мужское население колонии либо в активных частях и отрядах "бушрейнджеров", либо в резерве, то есть хотя бы изредка проходить военную подготовку. Численность воооружённого ополчения Квинсленда составила в результате 2600 бойцов, а к 1891 году выросла до 4575 человек[29].

Натиск этих подразделений на аборигенов привел к серии крупных столкновений. В сентябре 1884 произошло сражение в горах рядом с современным поселком Клонкарри, стоившее коренным жителям из племени калкадун нескольких десятков убитых. В том же районе, получившем название "Бэттл Маунтин", то есть "гора битвы", в дальнейшем еще не раз калкадуны пытались напасть на отряды колонистов, и массами гибли под их огнем. Как и в Виктории тремя десятилетиями раньше, аборигены вскоре перешли к методам экономической войны, убивая скот поселенцев, а расплачивались своими жизнями. Всего с начала 60-х годов и до практически полного изгнания аборигенов потери последних составили почти 4000 человек, но и среди поселенцев они были очень велики - 470 человек.

В эти же годы правительство Квинсленда предприняло и первую в австралийской истории внешнеполитическую акцию. Высадка германских колонистов на северный берег острова Новая Гвинея породила обоснованные опасения за безопасность судоходства в Торресовом проливе в случае, если весь остров оказался бы германской колонией. Британия пока не реагировала, и квинслендский премьер - министр Томас Макилрайт взял на себя ответственность за принятие чрезвычайно рискованного по возможным последствиям решения. В апреле 1883 года группа австралийских полицейских подняла британский флаг в бухте Порт - Морсби. Правительство метрополии было шокировано, долго отказываясь признать обоснованность действий Квинсленда. Но имперские резоны взяли верх, и в ноябре на картах появилась колония Папуа. Спустя две недели германский кайзер принял под свое покровительство северную часть Новой Гвинеи.

В целом к концу века Австралия могла считаться вполне защищенной территорией. Ее население в 1898 году достигло 3664715 человек (без коренных), проблема аборигенов фактически была разрешена путем их вытеснения в малопригодные для жизни пустыни. На крайней северной периферии время от времени еще вспыхивали мелкие стычки, но для их урегулирования хватало полиции. Колониальные волонтерские контингенты обладали ограниченным боевым опытом, зато отличались выносливостью, храбростью, даже лихостью, имели хорошую стрелковую подготовку, а значительная часть еще и прекрасно держалась в седлах своих неприхотливых коней. Активная внешняя политика Британии в конце XIX - начале XX века предоставила великолепные возможности для проявления этих качеств.

Колониальный флот

Находясь под защитой сильнейшего в мире флота, британские колонии не видели необходимости содержания собственных морских сил вплоть до середины 50-х годов. Однако уже в Крымскую войну обнаружилось, что даже британский флот не может одновременно прикрывать все многочисленные порты и гавани империи. Поэтому вслед за сухопутными волонтерскими контингентами колонии одна за другой начали заказывать для себя корабли и набирать добровольцев в части береговой охраны.

Самым первым австралийским боевым судном стал сторожевой катер "Спитфайр", построенный в Сиднее по заказу правительства Нового Южного Уэльса. Рейд Сиднея катер охранял пять лет, после чего был продан Квинсленду, а в морских силах Нового Южного Уэльса следующие десять лет числилась лишь "бригада" в 120 человек. В 1870 их дополнили два малых торпедных катера - "Авернус" и "Ахерон" ("Ахерон" вошёл в историю как первый настоящий боевой корабль собственно австралийской постройки - его сдала сиднейская компания "Атлас инжиниринг"), а в 1882 году винтовой корвет "Вулверин". Морская бригада выросла до 470 человек, но в целом Новый Южный Уэльс считал достаточным содержать кроме неё только волонтерскую группу морской артиллерии. Поскольку Сидней являлся главной базой королевского флота в Австралии, местное правительство резонно возлагало на метрополию задачи по его обороне. На момент образования Федерации (1901 год) в морских силах Южного Уэльса состояло 48 офицеров и 561 нижний чин, в том числе в штабе - 7 офицеров и 31 матрос, в морской бригаде - 24 офицера и 303 матроса, в береговой артиллерии - 17 офицеров и 226 нижних чинов [30].

Виктория, напротив, решила опираться на собственные силы, поскольку гавань Мельбурна флотом метрополии не оборонялась. Уже в 1856 году она заказала в Англии настоящий боевой корабль - шлюп, получивший название в честь колонии. Ему единственному из всех австралийских кораблей в XIX веке довелось участвовать в военных кампаниях - в 1861 году шлюп использовался для перевозки в Новую Зеландию, где началась так называемая "Война Таранаки", регулярных подразделений из состава 40-го пехотного полка. В дальнейшем "Виктория" обеспечивала коммуникации между городами Окленд и Нью - Плимут, оказывала артиллерийскую поддержку войскам в прибрежной зоне, содействовала эвакуации населения Нью - Плимута, подвергшегося массированному нападению маори. Операции "Виктории" в новозеландских водах создали определенную правовую коллизию - использование колониального корабля за пределами собственных территориальных вод ставило вопрос его правовой подчинённости. Вопрос разрешили в пользу метрополии и отныне колониальные суда, покинувшие родную территорию, считались частью королевского флота.

Удачный опыт прибавил благосклонности британского Адмиралтейства к молодым далеким партнерам. Сначала оно передало в безвозмездное пользование викторианским морским силам старый линкор "Нельсон", вступивший в строй еще в 1814 году, но затем модернизированный в парусно - паровой. В качестве учебного корабля этот ветеран нес службу еще более полувека. В 1868 году специально для Виктории был построен броненосный монитор "Керберус" - первый в серии судов береговой обороны, полностью лишенных парусного вооружения. "Керберус" охранял мельбурнский залив Порт - Филипп также на протяжении полувека, а в Мировую войну был переклассифицирован в судно обеспечения подводных лодок и в этой роли еще несколько лет служил Австралии. Сейчас его остов ржавеет в той же гавани, в которой он так долго нес вахту.

Береговой компонент викторианского флота насчитывал 300 человек. В 80-е - 90-е годы викторианское правительство пополнило флот пятью торпедными (в том числе 63- тонными "Чайлдерс", "Гордон", "Лонсдейл", "Нипин", 75-тонным "Графиня Хоптаун"), тремя сторожевыми катерами, канонерскими лодками "Альберт" и "Виктория" ( вторая), превратив его в самый сильный в Австралии.

Следующими по мощи могли считаться Морские силы обороны Квинсленда, хотя сформировались они довольно поздно. Только в 1883 году правительство заказало в Англии две канонерских лодки - "Пэлама" и "Гэйанда" (однотипные с "Альбертом") и торпедный катер "Москито" (водоизмещение 12,5 тонн, скорость 17 узлов, 2 торпеды) фирмы Торникрофта. За ними последовало переоборудование пяти речных барж местной постройки ("Бонито", "Брим", "Стингэри", "Памба", "Долфин", верфь Мэриборо) во вспомогательные канонерки. На 450-тонных баржах опустили ниже ватерлинии паровые котлы и установили 5- дюймовые пушки. В дальнейшем в состав флота вступили легкий деревянный торпедный катер "Мидж" (английской постройки, 1887 год), минный тральщик "Майнер" ( верфь Андерсона и Фелона в Брисбене, 1887 год), гидрографическое судно "Пэрл" и патрульное судно "Оттер" ( переоборудовано из буксира путем установки 5 -дюймовой пушки, водоизмещение 220 тонн, скорость 12 узлов), во всех портовых городах (Брисбен, Таунсвилл, Мэриборо, Рокхэмптон, Кэрнс) сформированы морские бригады, а в Брисбене основана военно - морская база Кенгуру Пойнт.

В остальных колониях морские силы были скорее символическими. Экономное правительство Южной Австралии ограничилось закупкой в Англии всего одного корабля, правда, самого совершенного в колониальных флотах - морской канонерской лодки "Протектор" (1884 год). Тасманийцы приобрели торпедный катер 2-го класса ТВ191 (типа "Москито") [31]. Западная же Австралия собственных кораблей совсем не имела, а морской компонент сил обороны был представлен так называемой "Морской артиллерией Фримантла" - батареей из двух пушек, прикрывавших вход в гавань этого городка.

Основные характеристики наиболее крупных кораблей колониальных сил:

Шлюп "Виктория"

Год спуска на воду 1855

Место постройки Лондон

Водоизмещение 580 тн.

Двигатель парусно - паровой

Вооружение 8 х 32-фт пушек, с 1877 года - 1 х 10-дм (256-мм), 2 х 13фт., 2 х 3фт

Корабль "Нельсон"

Год спуска на воду 1814

Место постройки Вулвич

Водоизмещение 2617 тн.

Двигатель парусно - паровой

Вооружение 120 орудий, в т.ч. 32 х 32фт., 34 х 24фт., 34 х 18фт.,

Торпедный катер "Ахерон" (однотипный - "Авернус")

Год спуска на воду 1879

Место постройки Атлас Инжиниринг, Сидней

Двигатель

Скорость хода 15 узл.

Вооружение 14-дм (360-мм) торпеда

Экипаж 9 человек

Монитор "Керберус"

Год спуска на воду 1868

Место постройки Палмерс и Айрон, Ярроу, Глазго

Водоизмещение 3340 тн.

Двигатель 2 Maudslay S & F 1370 л.с.

Скорость хода 12,4 узл.

Вооружение 4 х 10 дм. (256-мм.) нарезных пушек, 2 х 12-фт.гаубицы Норденфельда, 4 х 1-дм (25,6-мм)., 2 х 6-фт., 2 пулемёта Максима

Бронирование рубка 23 -28 см., бруствер 20 - 23см., борт 15 - 20 см., палуба 2,5 - 3,8 см.

Экипаж 96 человек, в т.ч. 12 офицеров

Канонерская лодка "Пэлама" (однотипные - "Гэйанда" и "Альберт")

Год спуска на воду 1884

Место постройки Армстронг, Митчел и К.

Водоизмещение 360 тн.

Двигатель паровой, 400 л.с.

Скорость хода 10 узл.

Вооружение 1 х 8-дм.(203-мм), 1 х 6-дм.(152-мм), 2 х 1,5-дм.(37-мм) пушек

Канонерская лодка "Протектор"

Год спуска на воду 1884

Место постройки Армстронг и К., Ньюкасл - апон - Тайн.

Водоизмещение 920 тн.

Двигатель 2 соединенных поверхностной конденсации

Скорость хода 14 узл.

Вооружение 1 х 8-дм.(203-мм.), 5 х 6-дм.(152-мм.), 4 х 3-фт., 5 картечниц Гатлинга

Экипаж 85 - 96 человек

Канонерская лодка "Виктория" (II)

Год спуска на воду 1884

Место постройки Армстронг, Митчелл и К

Водоизмещение 530 тн.

Двигатель паровой

Скорость хода 12 узл.

Вооружение 1 х 8-дм, 1 х 6-дм, 2 х 12-фт, 1 х 1-дм.

Торпедный катер "Чайлдерс"

Год спуска на воду 1884

Место постройки Торникрофт, Чесуик

Водоизмещение 63 тн.

Двигатель паровой

Скорость 20 узл.

Вооружение 2 х 1-фт пушки, 2 х 14-дм торпедных аппарата

Экипаж 12 человек


-- Broome, Richard (1988). "The Struggle for Australia : Aboriginal-European Warfare, 1770-1930". In McKernan, M. and Browne, M. Australia Two Centuries of War & Peace. Canberra: Australian War Memorial., p.92

-- Macintyre, Stuart (1999). A Concise History of Australia . Cambridge Consise Histories (First ed.). Cambridge: Cambridge University Press., p.38

-- Dennis, Peter; Grey, Jeffrey; Morris, Ewan; Prior, Robin; Connor, John (1995). The Oxford Companion to Australian Military History. Melbourne : Oxford University Press,  pp.12 - 13

-- The Battle of Vinegar Hill. - www.battleofvinegarhill.com.au. 2004.

-- Fitzgerald, Ross and Hearn, Mark, Bligh, Macarthur and the Rum Rebellion, Kenthurst: Kangaroo Press, 1988.

-- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia (3rd ed.). Port Melbourne, Victoria: Cambridge University Press., p.8

-- http://trove.nla.gov.au/ndp/del/article/2183147

-- Connor, John (2008). "Frontier Wars". In Dennis, Peter et al. The Oxford Companion to Australian Military History (Second ed.). Melbourne: Oxford University Press Australia & New Zealand., p.62

-- http://trove.nla.gov.au/ndp/del/article/2448994

-- Turnbull, Clive (1948). Black war: the extermination of the Tasmanian Aborigines. Melbourne : Cheshire

-- Stuart Macintyre. "Reviewing the History Wars". -http://www.historycooperative.org/journals/lab/85/macintyre.html

-- PINJARRA - http://www.wanowandthen.com/pinjarra.html

-- http://www.parliament.nsw.gov.au/prod/parlment/hansart.nsf/V3Key/LA20000608005

-- Bob O'Brien (1992). Massacre at Eureka, the Untold Story. p. 94-98. Australian Scholarly Publishing, Melbourne.

-- Whitelaw, John (2001). "Artillery and Australia". Sabretache (Military Historical Society of Australia) XLII (March): 3-16.

-- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia (Third ed.). pp.22 - 24

-- Dennis, Peter; et al (1995)., p. 163

-- Coulthard-Clark, Chris: The Encyclopedia of Australia's Battles, Allen & Unwin, Sydney, 2001, pp.53 - 54.

-- Odgers, George (1988). Army Australia: An Illustrated History. Frenchs Forest, New South Wales: Child & Associates., p.29

-- Wyatt, Douglas (1990). A Lion in the Colony. Hobart, Tasmania: The 6th Military District Museum, pp.18 - 26

-- Крупник В. Русские военные корабли в Австралии между Крымской и Первой Мировой войнами. - www.tuad.nsk.ru

-- Odgers, George (1988)., p.29

-- Wieck, George (1962). The Volunteer Movement in Western Australia, 1861-1903. Perth, Western Australia: Paterson Brokensha., p.25 - 76

-- Odgers, George (1988)., p.29

-- Kearney, Robert (2005). Silent Voices: The Story of the 10th Battalion, AIF, in Australia, Egypt, Gallipoli, France and Belgium During the Great War 1914-1918. Frenchs Forest, New South Wales: New Holland, p.8

-- http://users.netconnect.com.au/ianmac/waikato.html

-- Odgers, George (1988)., p.28

-- Ted Harris. "Victorian Scottish" . Digger History. - http://wayback.archive.org/web/jsp/Interstitial.jsp

-- "Military System in Australia Prior to Federation" . Year Book Australia, 1909. Australian Bureau of Statistics .- http://www.abs.gov.au/Ausstats/abs

-- http://www.navyhistory.org.au/new-south-wales-naval-forces-in-1901/

-- Gillett, Ross; Colin Graham (1977). Warships of Australia. Rigby Limited.


АВСТРАЛИЙЦЫ В АНГЛО - БУРСКОЙ ВОЙНЕ И В КИТАЙСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ. ОБРАЗОВАНИЕ СОЮЗНЫХ ВООРУЖЁННЫХ СИЛ (1899 -1902 ГОДЫ).

Империя зовёт.

В конце XIX века могущество и сила Британской империи ни у кого в мире не вызывали сомнений. Флот в соответствии с имперским стандартом превышал совокупную мощь двух следующих за ним национальных флотов (на тот момент - Франции и России) и не оставлял шансов врагам на десант в метрополии. Армия поэтому была немногочисленной, но зато высокопрофессиональной. Перманентные войны в колониях позволяли ей накапливать опыт и поддерживать хороший уровень боевой готовности, к тому же у нее имелся колоссальный источник людских ресурсов в лице населения колоний. Экономика была способна обеспечить многократное увеличение численности войск и длительные их действия в любой точке мира. Вряд ли в Европе осенью 1899 года нашлось бы много людей, способных предугадать, что конфликт на крайнем юге Африки с ничтожными и даже не имеющими регулярных вооруженных сил фермерскими республиками превратится для Британии в столь серьёзное испытание. По существу, империя впервые подверглась настоящей проверке на прочность и выиграла войну во многом благодаря помощи своих отдалённых колоний. Одним из самых значительных оказался вклад в победу волонтёров "зеленого континента".

Фермеры - "буры" неожиданно оказались не просто достойными соперниками. Автор первого и, наверное, самого художественного исследования об англо - бурской войне, военный врач имперской армии Артур Конан Дойл испытывал по отношению к ним чувство восхищения. "Если бы только эти люди желали быть нашими согражданами! Все золотые копи Южной Африки не стоят их самих"[1] - "отец" Шерлока Холмса написал это не ради красного словца. Стрелки от бога, почти каждая пуля которых находила цель, неприхотливые и упорные, абсолютно убежденные в правоте своего дела ( у многих эта убеждённость граничила с религиозным фанатизмом), знатоки южноафриканского вельда (степи), они были мечтой любого повстанческого вождя и кошмаром "регулярного" генерала. Первые же боевые столкновения обнаружили очевидный качественный перевес этих одетых в гражданскую одежду ополченцев над прославленными королевскими фузилёрами, стрелками и гвардейцами. Блокада Ледисмита, Кимберли и Мафекинга, десятки убитых при Данди и Эландслааге, угроза потери Наталя и даже всей Капской колонии вынудили британское правительство не только мобилизовать наличные силы, но и просить помощи у колоний.

Австралийцы откликнулись сразу. Парламенты всех шести колоний при минимальных дискуссиях почти единодушно приняли решение объявить набор добровольцев. Единственная имевшаяся на тот момент полностью боеготовая воинская часть - "Уланы Нового Южного Уэльса" (численностью примерно в эскадрон, 112 человек ) находилась в английском Олдершоте на соревнованиях, и была затребована британцами в первоочередном порядке. Оставшаяся на родине группа улан (58 человек) также сразу отбыла на соединение с нею. Кроме того, австралийцам было предложено компенсировать серьёзную нехватку конных стрелков в южноафриканских экспедиционных силах. Поголовно сидевшие на конях буры имели очевидные преимущества в маневренности, и даже квалифицированную разведку англичане обеспечить своими силами не могли. Поэтому первоначально каждая из колоний обязывалась снарядить команды из 125 всадников ( Новый Южный Уэльс и Виктория по две, остальные по одной). План набора был выполнен и перевыполнен за несколько дней, так как число добровольцев заметно превысило ожидания. 1-й эскадрон Новоюжноуэльских улан прибыл в Кейптаун 2 ноября, через три недели после начала войны. 26 ноября там выгрузились "верховые" (далее для удобства в более традиционном прочтении - конные) стрелки Южной Австралии и Виктории (1-й контингент), "верховая" ( далее - конная) пехота Западной Австралии и Тасмании[2].

Уланы сразу же включились в боевые операции под командованием генерала Метуэна, усилив английский 9 -й полк Королевы. Драматический марш Метуэна на помощь блокированному в Кимберли алмазному королю и великому авантюристу Сесилу Родсу не принёс австралийцам много славы. По крайней мере, свои обязанности разведчиков в рамках полученных приказов они выполнили, обнаружив буров сначала у Бельмонта, а потом у реки Моддер. И не их вина, что в самоубийственных фронтальных атаках на позиции противника погибло больше сотни британцев и свыше шестисот получили ранения.

Все пехотинцы вопреки первоначальному плану распределения их между английскими пехотными частями были сведены в Австралийский полк, который возглавил офицер викторианских сил обороны полковник Джон Ход. Полк состоял из 1-й и 2-й викторианских, западноавстралийской, южноавстралийской, тасманийской, Нового Южного Уэльса пехотных рот, 1-й роты конной пехоты Виктории. В нём числилось 716 бойцов при трёх пулемётах "Максим".

В декабре к экспедиционным силам присоединился Квинслендский контингент , за которым последовал ещё один новоюжноуэльский, получивший название "1-го австралийского конного" (Horse) из 143 всадников . Униформа последних существенно отличалась от остальных гусарским шитьём и тёмно - зелёным цветом, и отобраны в полк были лучшие наездники. Небольшая группа "гусар" высадилась в декабре и сразу влилась в дивизию Френча, остальные прибыли в конце января[3].

В середине месяца Ход повёл своих людей на помощь дивизии Метуэна, застрявшей на пути к Кимберли. К Магерсфонтейнскому сражению, практически обескровившему бригаду шотландских горцев и вынудившему Метуэна взять оперативную паузу, они не успели. Зато период отдыха для остальных частей предоставил отличный шанс солдатам Хода проявить свои исключительные качества в борьбе на коммуникациях.

Первый коренной австралиец, дослужившийся до генеральского чина, Джон Чарльз Ход родился 26 января 1856 года в городке Гулберн, Новый Южный Уэльс, затем переехал с родителями в Мельбурн и в 1884 году, оставив поначалу выбранную стезю школьного учителя, записался в викторианские конные стрелки. Образование и лидерские качества помогли ему быстро подняться до звания капитана, но ограничиваться этой, для милиционеров практически предельной ступенькой карьеры, Ход не собирался. Он продолжил военное образование в метрополии, изучая оружейно - техническое дело и связь, и в Виктории вскоре стал подполковником, первым местным уроженцем, занявшим должность помощника начальника колониального военного штаба. В Южной Африке он сначала состоял офицером штаба, а при сосредоточении сразу нескольких австралийских контингентов командование не увидело лучшей кандидатуры для руководства ними. Ход действительно идеально соответствовал должности, сочетая опыт командования частями конной пехоты с пройденной школой штабной службы. У подчинённых авторитет его был непререкаем, и солдаты Хода вскоре прославились на всю экспедиционную армию[4].

Между тем "Чёрная неделя" 10 - 15 декабря, связанная с тяжелыми поражениями британских войск на всех направлениях их действий (при Магерсфонтейне, Стромберге и Коленсо), заставило имперское командование внести срочные и радикальные коррективы в планы дальнейшего ведения войны. В Кейптаун прибыл новый главнокомандующий, прославленный лорд Робертс, начальником штаба которого был назначен довольно молодой (46 лет), но ярко проявивший себя в короткой Суданской кампании генерал Китченер. Со всех концов империи в Африку хлынули дополнительные контингенты, наращивая явно недостаточную ударную мощь. Австралия опять не осталась в стороне. Едва во второй половине декабря к армии присоединились запоздавшие отряды Нового Южного Уэльса ( эскадроны "А" конных стрелков и "Е" конной пехоты, медицинский корпус из 86 врачей, фельдшеров и санитаров), как правительство этой колонии, а также Виктории заявили о готовности выставить еще две группы конных стрелков и артиллерийскую батарею общей численностью более 850 человек. Новый набор начали и другие колонии, кроме конной пехоты формируя отряды "бушменов", то есть рейнджеров, не проходивших регулярного военного обучения, но вполне пригодных к контрпартизанским операциям в знакомых природно - климатических условиях. В марте 1900 года против буров сражалось уже около 2500 австралийцев, и ещё столько же готовилось к отплытию.

Конечно, считать всех этих добровольцев искренними патриотами, готовыми с радостью сложить голову за интересы империи, было бы наивно. Значительную долю среди них составляли безыдейные искатели приключений, люди, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, просто не нашедшие себе лучшего применения. Встречались фигуры колоритные и противоречивые, самой большой известности среди которых добился Гарри Морант по прозвищу "Брейкер". Его судьба и трагическая кончина (о ней позже) так увлекли современников и потомков, что за тысячами страниц написанных о нём книг и километрами отснятой киноплёнки перестали просматриваться многие подлинные факты его биографии. Да и сам Морант изрядно постарался для максимального их затуманивания. Например, мистифицировал место своего рождения и имена родителей. Даже близко знавшие его люди настолько поверили в историю об отвергнутом сыне английского адмирала Джорджа Дигби Моранта, что после смерти Гарри пытались передать "отцу" его вещи. Удивление адмирала было невозможно сыграть - в его семье прежде не слышали о "блудном сыне". Позже историкам удалось раскопать достоверную информацию о начальном этапе жизни героя. Гарри Морант родился 9 декабря 1864 года в маленьком английском городке Бриджуотер, и, рано потеряв отца, в поисках лучшей доли перебрался в Австралию (1883 год). Сомнения не вызывают основные вехи его жизненного пути ( работа погонщиком лошадей, торговцем лошадьми, бухгалтером, служба во 2-м Южноавстралийском контингенте конной пехоты и Бушвельдских карабинерах), часто возникавшие проблемы (дважды переезжал из колонии в колонию, спасаясь от долгов, не знал меры в употреблении спиртного, вообще часто оказывался в эпицентре скандалов), и бесспорные таланты (мастерство всадника, поэтический дар, позволивший ему войти в число самых популярных в Австралии стихотворцев). Причиной своего вступления в ряды волонтёров он назвал желание оправдаться перед семьёй и с честью вернуться в Англию. Ему поверил даже губернатор Южной Австралии, пригласивший храброго поэта к себе на приём. Истинные мотивы поступка Моранта в контексте его личности оставляют массу вариантов для предположений. Тем более что поначалу в бой он не рвался, а хорошо устроился связистом при штабе и лихо курсировал между госпиталями, очаровывая медсестёр. 35-летний красавец, умевший эффектно подать себя, исполнить балладу собственного сочинения, рассказать о себе трогательную историю в духе авантюрных романов, он всегда пользовался успехом у женщин. Ему удалось даже вырваться в отпуск в Англию и там закрутить очередной роман. А по возвращении бравый сержант опять сделал резкий поворот, записавшись в отряд для борьбы с бурскими партизанами и уже на этом поприще добавил самых ярких красок в свою легенду. Гарри Морант был из той необычной породы людей, которые стремятся превратить в легенду всю свою жизнь, не особенно задумываясь о цене славы. Даже смерть он обставил с максимальной картинностью, отказавшись от священника короткой фразой: "Я язычник!"[5].

Интересно, что не менее колоритного представителя Австралии судьба забросила в противоположный лагерь. Артур Альфред Линч (16 октября 1861 - 25 марта 1934) родился в семье ирландца, получившего широкую известность в качестве автора книги о Эврикском восстании, и шотландки. Он в отличие от Моранта получил хорошее образование (инженер - строитель с дипломом Мельбурнского университета, затем изучал физику, физиологию и психологию в Берлине), занялся журналистикой и писательством, пробовал себя в общественной деятельности. Будучи корреспондентом лондонской газеты "Дейли мэйл", завоевал популярность своими смелыми репортажами. Когда его направили в Южную Африку как военного корреспондента, ничто вроде бы не предвещало решительных изменений в гладкой биографии. Но встреча с трансваальским генералом Луисом Ботой пробудила в журналисте кельтскую бесшабашность и генетическую нелюбовь к Англии. Артур Линч примкнул к армии буров, благо иностранных добровольцев там было предостаточно. Почти сразу он возглавил так называемую "2-ю ирландскую бригаду". На самом деле в бригаде состояло 70 бойцов, но склонный к внешним эффектам Линч без особого стеснения принял звание полковника. "Романтический воин", как назвал его английский историк и писатель Уилкокс, вообще умел вести себя так, чтобы "льстить ирландцам и женщинам" [6]. Партизанские действия отряда Линча не слишком повлияли на ход войны и завершились уже к концу 1900 года. "Полковник" уехал в Соединённые Штаты, а ирландцы графства Голуэй тем временем избрали его в парламент. В надежде на политическую карьеру Линч прибыл в Англию и там с большим сожалением обнаружил, что на государственных преступников иммунитет не распространяется. Только успешное завершение войны позволило ему избежать практически неминуемого повешения. Зато и героем книг и фильмов, как Морант, он не стал. Правда, сам успел написать изрядное количество произведений и даже активно полемизировал с Эйнштейном по поводу теории относительности. А вот в Австралию больше никогда не возвращался.

Наступление Робертса.

Случай отличиться представился австралийцам, приписанным к войскам Метуэна, уже в первый день Нового года. Двести квинслендцев и медики Нового Южного Уэльса в составе сводного отряда полковника Пилчера участвовали в смелом набеге из Бельмонта на бурский укреплённый лагерь у Саннисайда. Атака обернулась первым бесспорным успехом британского оружия в войне, когда потери противника ощутимо превысили собственные (взято в плен 40 оборонявшихся, больше, чем во всех сражениях ноября - декабря.)

Пока главные силы Робертса сосредотачивались для решительного броска, на коммуникациях развернулась рейдовая война. Особенно значительные события происходили в районе города Колсберг, где занимал позиции сводный отряд генерала Френча. Колсберг располагался на дороге в Порт - Элизабет и связывал группу Метуэна с войсками провинции Наталь. В силу этих причин и буры, и англичане стремились к господству над районом и в январе активно оперировали там. Почти все австралийские контингенты, как наиболее свежие и приспособленные для маневренной войны, оказались в группе Френча ( в конце января его сменил генерал Клементс). Один отряд из состава "1-го австралийского конного", прикомандированный к драгунскому полку "серых шотландцев", ещё в конце декабря блокировал Колсберг, уланы Нового Южного Уэльса в начале января участвовали в операциях под Слингерсфонтейном, полк Хода собрался здесь к середине месяца. В одной из стычек несчастье ждало кавалеристов "1-го конного" и южноавстралийцев - из 16 человек их разъезда одиннадцать попали в плен к бурам и один погиб. Сержант - майору Джорджу Аллану Гриффину из "южноуэльских гусар" судьба определила стать этим первым погибшим на войне австралийцем. Через несколько дней к нему добавился его земляк капрал Киркпатрик, умерший от полученных в том же бою ран[7]. Во время наступления бурского генерала Деларея в похожую засаду попал разъезд тасманийцев и ирландцев Иннискиллингского полка (9 февраля).

Операции у Колсберга не изобиловали настоящими сражениями, чем - то напоминая сложное маневрирование Тюренна и Монтекукколи. Малые группы разведчиков, время от времени сходившиеся в схватках, редко попадали на страницы реляций. Их подвиги обычно оставались неизвестными, в отличие от неудач, связанных с потерями. Однако бой 12 февраля у Слингерсфонтейна заставил армию вновь обратить внимание на храбрых бойцов "зелёного континента". В ходе атаки превосходящих сил Деларея на позиции Уилтширского полка несколько английских рот попали в окружение, и неминуемо погибли бы, не прийди к ним на помощь 2-я рота викторианцев из полка Хода. Решительная атака горстки людей прорвала фронт окружения, позволив уилтширцам присоединиться к основным силам. За этот успех отряд заплатил жизнью своего командира майора Эдди и ещё восьмерых храбрецов, из строя выбыли почти все офицеры.

Впечатление англичан от боя прекрасно выразил их летописец Конан Дойл: "среди всех разбросанных по земному шару народов, происходящих от одного корня, нет никого, кто был бы более бесстрашен и имел бы такое же высокое чувство воинского долга, как люди с большого острова-континента. Беда историка, имеющего дело с этими контингентами, что они, как правило, в соответствии с их природой получали задания отдельными отрядами выполнять обязанности разведчиков и легкой кавалерии -- обязанности, которые оставляют следы в списках потерь, а не на страницах хроникера. Пусть, однако, наконец громко прозвучит, что вся Африканская армия глубоко восхищается отвагой и силой духа сынов Австралии и Новой Зеландии, прекрасных наездников и метких стрелков. В воинстве, в котором было много отважных солдат, отважнее их не было." [8]

К началу генерального наступления Робертса на Кимберли и Блумфонтейн (10 февраля) австралийские части его армии распределялись следующим образом:

В кавалерийской дивизии Френча - сводный полк Нового Южного Уэльса (уланы и "1 -й австралийский конный контингент"), подчинённый командиру 1-й бригады полковнику Портеру, военно - медицинский корпус;

Во 2-й бригаде конной пехоты (подполковника Ле Галле) -1-й полк конных стрелков Нового Южного Уэльса (дополненный эскадроном "А");

В 3-й бригаде конной пехоты (подполковника Мартира) - Квинслендский контингент

В группе генерала Клементса у Колсберга - Австралийский полк Хода (включил также эскадрон "Е" уэльских конных пехотинцев).

Двигались на соединение с главными силами 2-й викторианский контингент и артиллерийская батарея численностью в 177 человек при 6 х 15 - фунтовых пушках (с 17 февраля последняя вошла в состав отдельной группы Метуэна, назначенной прикрывать растянувшиеся коммуникации)[9].

В смелом рейде Френча, приведшем к деблокаде Кимберли и окружению главных сил армии Оранжевой республики под Паардебергом, австралийцы по прежнему подавали пример выносливости и ответственности. Под палящим солнцем (февраль - разгар южноафриканского лета) они совершили многодневный марш, и, хотя были сильно измотаны, в полной готовности к отражению атак заняли позиции в тылу главнокомандующего Оранжевой армии Питера Кронье. В капитуляции этого генерала вместе с четырьмя тысячами солдат - немалая заслуга австралийцев.

Разгром Кронье кардинально изменил обстановку на фронтах, благодаря чему Робертс получил возможность ещё более усилить свою ударную группировку за счёт войск с других направлений. Полк Хода, успевший ещё раз до этого побывать в бою у Ренсбурга (27 февраля, как раз в день капитуляции Кронье), также присоединился к ней, и в наступлении на Блумфонтейн приняли участие все австралийские части (кроме конноартиллерийской батареи). Очередной бросок завершился 13 марта сдачей столицы Оранжевой республики без боя; австралийские полки впервые в своей истории прошли маршем победителей по главному городу вражеской державы.

18 марта квинслендцы вместе с другими полками бригады Мартира выручали попавшего в тяжелейшее положение генерала Бродвуда при Саннас - Посте. А вскоре Робертс, стремившийся извлечь максимум пользы из вынужденного стояния в Блумфонтейне (необходимо было наладить снабжение по новым коммуникационным линиям и перегруппироваться для наступления в Трансвааль), в очередной раз реорганизовал свои силы. В результате большая часть австралийцев оказалась в бригаде Хаттона сводной дивизии конной пехоты генерала Яна Гамильтона - викторианцы (объединённые под началом полковника Прайса 1-й и 2-й контингенты), квинслендцы, южно - и западно - австралийцы, тасманийцы, конные стрелки Нового Южного Уэльса (вернувшие себе эскадрон "Е"). Третий день наступления на Преторию (5 мая) принёс славу 23- м западноавстралийским стрелкам, штурмом захватившим ключевую высоту бурской позиции у городка Брандфорд. 10 мая 1-й австралийский конный отбил контратаку буров на реке Занд. 16 мая отряд квинслендцев принял участие в деблокировании героического полковника Бадэн - Пауэлла в Мафекинге. 29 мая полки Гамильтона и Френча сбили буров с позиций у Йоханнесбурга, обеспечив спустя два дня бескровную капитуляцию центра золотодобычи в Южной Африке. 4 июня австралийцы уже штурмовали высоты, защищавшие Преторию, и ценой незначительных жертв овладели ими. 5 июня пала вторая бурская столица.

12 июня авангард Робертса, представленный опять - таки в основном частями Френча и Гамильтона, провёл удачное сражение при Дайамонд - Хилле с армией Луиса Боты, ставшего к тому моменту верховным главнокомандующим силами противника. На этом по существу завершился регулярный этап войны - с масштабными операциями, борьбой за крупные населённые пункты, фронтальными атаками силами целых дивизий. Однако сама война не просто была далека до завершения. Прежде всего, под контролем британцев реально находилась узкая полоса "на расстоянии винтовочного выстрела" от их главных коммуникационных линий, да крупные города. На остальной территории безраздельно господствовали сохранившие боеспособность бурские коммандо (милиционные части силой примерно в батальон). Для осуществления поставленной Робертсом очередной задачи - полной оккупации Оранжевой и Трансвааля - войска пришлось разделить на большое количество отдельных групп. Многие части были распределены по гарнизонам, в значительной мере нивелируя многократное численное превосходство британцев.

Положение Робертса осложнялось ещё и тем, что большая часть конского состава была потеряна им в изнурительных маршах к Блумфонтейну и Претории, буры же сохраняли высокую маневренность. Лето и осень 1900 года оказались в результате насыщенными напряжённой борьбой, в которой имперские войска далеко не всегда выступали нападающей стороной. В этот период буры обладали ещё значительными силами. Их основные группировки, возглавляемые прославленными генералами Луисом Ботой, Христианом Деветом, Якобом Делареем насчитывали по нескольку тысяч бойцов и были способны предпринимать крупные набеговые операции, зачастую угрожая захватом отдельных городов. Любые конные отряды британцев в сложившейся обстановке играли роль пожарных команд, бросаясь от одного подвергшегося атаке пункта к другому. В этой новой войне австралийские конные пехотинцы в полной мере раскрыли свои исключительные боевые качества.

Летом в Африке сосредоточились уже все волонтёры "зелёного континента". Прибыли новые отряды конной пехоты ( Вторые квинслендский, Южно - и Западноавстралийские общим числом более 360 человек), "бушменов", обычно каждой колонией разделённых на "имперских" и "гражданских" (почти 1300 в двух "полках" из Нового Южного Уэльса, более 1200 в трёх Квинслендских, 330 в двух Южноавстралийских, 170 в двух Тасманийских, 880 в Викторианских и 250 в Западноавстралийских), медсестёр (всего 30 человек из Виктории, Западной и Южной Австралии)[10].

7 июля пять сотен "гражданских бушменов" Нового Южного Уэльса под командованием подполковника Эйри выдвинулись на помощь гарнизону трансваальского городка Рюстенбург, с боем прорвались туда и несколько дней находились в перестрелках с противником. Вскоре гарнизон Рюстенбурга ещё усилился, командование им принял герой обороны Мафекинга Баден - Пауэлл, однако буры, видимо, решили овладеть городом во что бы то ни стало. 21 июля трёмстам бушменам Эйри пришлось выдержать тяжёлую схватку у перевала Магато - Пасс, стоившую им шести убитых и девятнадцати раненых (самые большие потери австралийцев в одном бою с начала войны), а также половины всех лошадей. Всё больше войск стекалось к Рюстенбургу с обеих сторон, так что локальные столкновения постепенно приобретали характер крупной операции. Ставкой в ней был уже не ничтожный населённый пункт, а судьба бурских корпусов Девета и Деларея. Попытка последнего прорваться к Рюстенбургу со стороны реки Эландс привела к самому знаменитому делу австралийцев в ходе войны.

4 августа трёхтысячный отряд Деларея окружил у посёлка Бракфонтейн на берегу Эландс - Ривер небольшой отряд полковника Гора, прикрывавший западные подходы к городу. В отряде числилось 105 солдат из контингента Эйри, 141 квинслендец из 3-го контингента конной пехоты (переименованные "гражданские бушмены"), 2 тасманийских, 42 викторианских и 9 западноавстралийских бушменов, а также 201 родезиец[11]. Деларей предложил почетную капитуляцию, обещая сдавшимся свободный пропуск к основным силам британцев. Полковник Гор ответил, что его австралийцы скорее перережут горло, чем согласятся на это. Поскольку буры располагали артиллерией, они решили не жертвовать своим жизнями, а, как ранее британцы при Паардеберге, сломить противника бомбардировкой. За несколько дней на позиции Гора обрушилось 2500 снарядов, но сооружённые укрепления заметно снижали эффект от них.

Осаждённые с успехом использовали бурские приёмы диверсионной борьбы, по ночам нападая на часовых и передовые посты, постоянно держа врага в напряжении. Ни потери от артиллерийского огня, ни отсутствие запасов воды, которые приходилось пополнять полумильными пробежками к реке под обстрелом, не подорвали их боевого духа. Спустя 11 дней, ничего не добившись, Деларей отступил от Эландс - Ривер. Ещё раз британские войска в почти безнадежной ситуации были спасены во многом благодаря крайнему нежеланию и неумению буров ходить в атаки. Один скоординированный решительный штурм - и обороняющиеся были бы раздавлены. Правда, при этом потери атакующих могли достичь абсолютно неприемлемых величин. Деларей дорожил своими солдатами, но мужеству и умениям противника воздал должное: "Впервые в войне мы боремся с людьми, которые использовали нашу собственную тактику против нас. Они были австралийскими добровольцами, и несмотря на их малочисленность, мы не смогли занять их позицию. Наши люди признали, что австралийцы были более грозными противниками и гораздо более опасными, чем любые другие британские войска". [12] За время осады в отряде Гора убыль составила 75 человек, в том числе 32 австралийца. Впрочем, убито из них было всего 12 (8 - австралийцы).

В летних боях первые бойцы австралийских контингентов заслужили высшую награду империи, вручаемую за конкретные боевые подвиги - Крест Виктории. Список кавалеров, как ни странно, был открыт врачом - лейтенантом медицинского корпуса Невиллом Реджинальдом Хаусом. Англичанин по рождению (26. 10. 1863, Стогэрси, графство Сомерсет), он переехал в Новый Южный Уэльс, уже будучи дипломированным врачом. С корпусом военных медиков прошёл весь маршрут до Претории. 24 июля у Вредефорта он бросился на помощь раненому солдату, рисковавшему попасть в плен к бурам. Пуля бурского стрелка лишила лейтенанта лошади, но он продолжил путь пешком, под огнём сделал перевязку и вынес товарища[13].

Безусловно, на фоне каждодневных похожих подвигов медсестёр, санитаров и врачей в Первую, а особенно Вторую Мировую войны, героический поступок доктора Хауса выглядит не столь ярко. Однако не забудем, что в XIX веке подобное поведение медперсонала не предписывалось уставами, а статут Креста Виктории предполагал в том числе и награждение за спасение раненого с риском для собственной жизни. Кстати, это не слишком хорошо характеризует британские военные традиции и морально - психологическое состояние армии в целом - к героическому подвигу приравнивалось деяние, считавшееся во многих других армиях само собой разумеющимся и даже обязательным ( вспомним суворовское "сам погибай, а товарища выручай"). Не "по- британски", а "по-русски" относились к взаимовыручке в бою "люди фронтира", каковыми были австралийцы. Все австралийские кавалеры Креста в англо - бурскую войну получили его именно за такой поступок. Например, 1 сентября лейтенант Уилли и рядовой Бейди, будучи в разведке в составе группы тасманийских имперских бушменов, попали в засаду. Из восьми человек их отряда шестеро сразу же получили ранения. Бейди спас офицера, а лейтенант Уилли, сам получив пулю, отдал своего коня более тяжело пострадавшему солдату и прикрывал отход отряда[14]. Судьба этих героев сложилась счастливо. Хаус продолжил военно - медицинскую карьеру и прошёл всю Первую Мировую со своими новыми земляками, дослужившись до генеральского чина и должности генерального хирурга австралийско - новозеландского корпуса. Бейди смог выбиться в офицеры и концу Первой Мировой был уже подполковником, а умер в возрасте 70 лет незадолго до начала Второй Мировой. Уилли стал блестящим штабным офицером в свите главнокомандующего Индийской армии, а затем - флигель-адъютантом короля Георга V.

К сожалению, многие австралийцы, не отмечаемые высокими наградами, продолжали гибнуть на африканской земле. Многие получили ранения или тяжело заболели и вынуждены были вернуться в Австралию. К их числу относился и полковник Ход, в последние месяцы после распределения его части по другим соединениям выполнявший привычную штабную работу в дивизии Гамильтона. В осенних "зачистках" последних узлов бурского сопротивления ещё несколько раз пришлось ходить в атаки и тем, кто состоял в бригаде конной пехоты Де Лизла (6 ноября под Ботавиллем, когда едва не завершилась полным успехом долгая охота на Девета), и бушменам Квинсленда, Тасмании и Южной Австралии, в составе группы генерала Педжета 29 ноября штурмовавших позиции буров у Реностеркопа. В октябре - декабре на родину в связи с истечениями сроков службы убыли некоторые контингенты (уланы, медики и часть конной пехоты Нового Южного Уэльса, все служившие с осени 1899 и с февраля 1900 года части других колоний).

На оставшихся (почти исключительно бушменов) легла непростая задача контрпартизанской борьбы, затянувшейся гораздо дольше, чем предполагали имперские стратеги. Хотя к декабрю и Оранжевая республика, и Трансвааль были не только официально аннексированы, но и полностью оккупированы (по крайней мере, это верно в отношении всех сколько - нибудь значительных населённых пунктов), буры совершенно не собирались складывать оружия. Они сохранили своих легитимных президентов, систему командования, и, несмотря на то, что британское правительство называло их бандитами, сами себя считали армией. Только правила ведения войны с такой армией сильно изменились. Можно сказать, что с конца 1900 года обе стороны мало придерживались в своих действиях общепринятых правил.

Австралийские моряки в Китае.

Пока в Южной Африке буры пытались отстоять право на вычерчивание своего общественного устройства по собственным, а не английским лекалам, подобную же попытку предприняли на другом конце света китайцы. Но начало XX века ничем не отличалось от начала нынешнего в отношении таких цивилизационных экспериментов. Державы, устанавливающие универсальные правила поведения для всего мира, не желали слышать о возможности политических и культурных альтернатив. Соответственно, страны и народы, выдвигающие такие альтернативы, подвергались суровому и быстрому наказанию. Но если война с бурами рассматривалась всё - таки в качестве дела "внутриевропейского" с цивилизационной точки зрения, и позиция Британии не разделялась её геополитическими соперниками, китайская альтернатива не устраивала никого из них. Восставшие "ихэтуани" стремились к изгнанию всего европейского, правительство Цинов шло у них на поводу в наивной надежде сохранить независимость страны. Ответ "мирового сообщества" вылился в первую в истории крупномасштабную интервенцию "международных сил", предвосхитившую на целый век "Бурю в пустыне". Усмирять китайских "боксёров" ( "ихэтуань" - "кулак во имя мира и справедливости", повстанцы самозабвенно занимались боевыми искусствами) отправили своих солдат США, Великобритания, Япония, Германия, Россия, Франция, Италия, Австро - Венгрия - все активные мировые игроки, невзирая на их взаимную нелюбовь.

На британский призыв о направлении карательных контингентов в Китай откликнулись три австралийских колонии. Из числа морских резервистов Виктория выставила 200 человек, Новый Южный Уэльс - 260. Южная Австралия послала единственный корабль, пригодный для дальних морских походов - канонерку "Протектор", капитаном которой был назначен комендант морских сил Квинсленда Уильям Кресуэлл.

Уильям Рук Кресуэлл, вошедший в историю как отец военно - морских сил Австралии, служил на "Протекторе" много лет, а квинслендским флотом командовал всего лишь с мая 1900 года, поэтому его возвращение на родной корабль, впервые выходящий в дальний боевой поход, выглядело вполне естественно. Этот уроженец Гибралтара, отдавший полтора десятилетия королевской морской службе, раненный в стычке с малайскими пиратами, охотившийся за работорговцами у Занзибара, обладал наибольшим опытом и искусством среди всех австралийских моряков. Во флот Южной Австралии он вступил в 1885 году, убедившись, что его скромная мечта о мирной жизни скотовода, отдыхающего на ранчо после дальних странствий и боёв, не очень - то осуществляется. На единственной канонерской лодке этого флота он преодолел ступеньки от лейтенант - коммандера до кэптена, кроме всего прочего активно занимаясь налаживанием горизонтальных связей между морскими компонентами оборонительных сил колоний и ратуя за создание единых морских сил. Его план начал воплощаться в жизнь вскоре по возвращению из Китая, а завершился в 1910 году, сделав автора контр - адмиралом и первым командующим Австралийским королевским флотом[15].

6 августа Аделаиду покинул "Протектор", а 8 августа в Китай отплыли отряды Виктории и Нового Южного Уэльса. "Протектор" не использовался непосредственно в боевых действиях, выполняя с сентября по ноябрь в Чжилийском (Печилийском) заливе функции посыльного судна. Солдатам береговой охраны также не довелось всерьёз повоевать с "боксёрами": они прибыли уже после того, как международные силы вступили в Тяньцзинь, и опоздали к штурму последнего оплота китайского правительства - крепости Пао - тин - Фу (Баодин). Поэтому им осталось лишь выполнять полицейские задачи - викторианцам в гарнизоне Тяньцзина, новоюжноуэльсцам - Пекина. Кроме охраны и патрулирования, они привлекались к тушению пожаров и обслуживанию железнодорожной линии. За период службы до марта 1901 года боевых потерь они не понесли, правда, шесть человек умерли от болезней и травм[16].


Создание Австралийского Союза и его Сил Обороны.

Тем временем на их родине произошло эпохальное событие - шесть колоний приняли решение объединиться в федерацию с общим правительством и едиными вооружёнными силами. 1 января 1901 года было торжественно провозглашено создание британского доминиона - Австралийского Союза. У него сразу появилось министерство обороны, и к 1 марта колониальные формирования вошли в состав Сил обороны Австралии. Перед слиянием они распределялись следующим образом.

Новый Южный Уэльс - 505 офицеров, 9295 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 130 офицеров и 8833 сержанта и солдата в добровольческом резерве, 26 медсестёр, 1906 членов стрелковых клубов.

Тасмания - 131 офицер , 2605 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 113 офицеров , 1911 сержантов и солдат в резерве.

Западная Австралия - 140 офицеров , 2553 сержанта и солдата в частях постоянной готовности, 135 офицеров, 2561 сержант и солдат в резерве.

Южная Австралия - 141 офицер, 2847 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 135 офицеров, 2797 сержантов и солдат в резерве.

Виктория - 394 офицера и 6050 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 301 офицер и 6034 сержанта и солдата в резерве.

Квинсленд - 310 офицеров и 5035 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 291 офицер, 3737 сержантов и солдат в резерве.

В объединённых силах 1 марта (официальная дата создания Австралийской армии ) насчитывалось 28923 человека, несущих регулярную службу ( в том числе находившихся в Южной Африке), из которых 1457 служили на полностью профессиональной основе. В их числе штабной персонал насчитывал 67 офицеров, 235 нижних чинов, гарнизонная и полевая артиллерия - 40 офицеров и 984 нижних чинов, инженерная служба - 8 офицеров и 104 нижних чина. 18603 человека значилось в оплачиваемой территориальной милиции, 8863 - в неоплачиваемых добровольцах[17]. Крупные колонии при этом сохранили в неприкосновенности свои полки, части же остальных подверглись реорганизации. Из имевшихся южноавстралийских были сформированы 10-й полк Аделаидских стрелков, Южноавстралийский пехотный и Шотландский "Маунт Гамбьер", в Западной Австралии - полк конной пехоты, пять пехотных батальонов, сведённых в бригаду (административно - в три полка, Голфилдский, Западноавстралийских стрелков и Пертский), две артиллерийских батареи и рота гарнизонной артиллерии, в Тасмании - 12-й легкоконный полк, а также три однобатальонных территориальных пехотных полка ( Деруэнтский, Лонсестонский и Тасманийских рейнджеров).

В декабре 1901 года Силы обороны Австралии в должности главнокомандующего возглавил один из знаменитых военначальников бурской войны генерал-майор Эдвард Хаттон. В его прежней биографии уже было несколько страниц, связанных с Австралией - в 1893 - 96 годах он командовал войсками Нового Южного Уэльса, а в 1900 -м в его бригаде австралийские контингенты составляли весомую часть. К тому же Хаттон имел опыт военного строительства на базе ополчения: до англо - бурской войны начальствовал над милицией Канады и провозгласил её "Канадской национальной армией". Ближайшим его сподвижником и помощником стал знакомый нам полковник Ход.

Процесс создания союзной армии растянулся на несколько лет, и вплоть до принятия в 1903 году закона об обороне сохранялось фактическое разделение на прежние колониальные контингенты. Продолжающаяся англо - бурская война способствовала некоторому ускорению объединительных тенденций. По предложению Хаттона зимой 1902 года новые направляемые в Африку полки формировались изначально как сводные из колониальных подразделений. Например, 1 -й конный полк Австралийского Содружества (Australian Commonwealth Horse) включал 3 эскадрона из солдат Нового Южного Уэльса, 1 - Квинсленда, тасманийский полуэскадрон; 2-й полк - 3 викторианских, 1 южноавстралийский, западноавстралийский полуэскадрон; 3-й - 3 Нового Южного Уэльса, по одному Квинслендскому и тасманийскому, 4-й - 3 викторианских, по одному из Западной и Южной Австралии. Следующие три, напротив, формировались соответственно только из жителей Нового Южного Уэльса ( 5-й ), Виктории ( 6-й ) и Квинсленда ( 7-й )[18]. Тем не менее, сами условия боевых действий предполагали постоянное перемешивание колониальных контингентов в сводных добровольческих отрядах. В боях с бурами британцы не особенно различали квинслендцев, викторианцев, тасманийцев. Для буров они тоже были одним народом, и высокую оценку заслуживал он весь. Постепенно и в самих колониальных полках совместная боевая служба стирала прежние условные границы, воспитывая сознание общности, в том числе и отличающей себя от других народов Британской империи. Африканский вельд стал для австралийцев местом, где они начали осознавать себя нацией.

Партизанская война в Южной Африке.

Начало нового года, ознаменованное образованием Австралийского союза, в Африке не принесло ощутимых перемен. Постоянные налёты буров на посты и обозы британцев наносили потерь не меньше, чем крупные сражения начального этапа войны. Усиливалось взаимное ожесточение, и пренебрежение правилами воинской чести становилось нормой. Буры, сражавшиеся в практически безнадёжных условиях, нередко использовали приёмы, в Европе считавшиеся недопустимыми. Их пленные, отпущенные домой под честное слово, вновь брали в руки оружие; бывало, что уже поднявшие руки вверх при удобном случае хватали брошенные винтовки и открывали огонь с тыла по англичанам ; солдаты переодевались в британскую форму и обеспечивали этим внезапность нападения (правда, обычно причиной маскарада становилась полная изношенность собственной одежды в многомесячных скитаниях по вельду). Британцы по своей всегдашней привычке давали на эти почти детские хитрости неадекватный ответ - использовали гражданских заложников для прикрытия воинских эшелонов от возможных диверсий, уничтожали фермы, семьи буров сгоняли в концентрационные лагеря, превратившиеся из-за антисанитарных условий в настоящие "лагеря смерти", могилы для почти пятнадцати тысяч детей и чуть меньшего количества взрослых. Китченер, принявший после отъезда Робертса командование над экспедиционными силами, отдал секретный приказ расстреливать пленных, одетых в британскую форму.

Каждая новая решительная акция буров вызывала ужесточение репрессий. Несмотря на это, генералы непокорного народа продолжали планировать и осуществлять такие акции, самой смелой и многообещающей из которых стало вторжение в Капскую колонию. В январе 1900 года от двух до трёх тысяч бойцов тремя отрядами под общим командованием Христиана Девета выступили в направлении Кейптауна, стремясь спровоцировать восстание соплемённых жителей колонии. Одним из соединений, спешно направленных на перехват опаснейшего противника, стала бригада Де Лизла, в которую входил 1-й полк конных стрелков Нового Южного Уэльса. Очередная охота на неуловимого партизанского генерала не изобиловала боями, зато потребовала от конников Де Лизла фантастической выносливости. Преследуя отряд комманданта Герцога, они сначала преодолели 50 миль труднопроходимой местности до занятого противником городка Кальвиния, а затем, обнаружив, что Герцог ушёл без боя, за 48 часов сделали ещё 72 мили. Поскольку характер местности продолжал оставаться крайне неудобным для движения конницы, этот бросок по общему мнению оценивался как исключительный. Тем не менее, Герцога догнать не удалось - его солдаты продемонстрировали ещё большую быстроту и выносливость.

Одновременно другой смешанный отряд - полковника Пламера - включавший 3 -й контингент квинслендской конной пехоты и квинслендских имперских бушменов - оперировал против самого Девета к западу от Оранжевой реки. 15 февраля аръергард Девета, стремясь обеспечить движение его стеснённых обозом главных сил, решил задержать Пламера на холмах у городка Хутнека, сразу за железнодорожным переездом. Бушмены с ходу храбро атаковали центральный холм и при огневой поддержке двух бронепоездов выбили противника. Под угрозой окружения Девет был вынужден бросить весь обоз с боеприпасами, и ещё неделю под сильными дождями шла бешеная гонка по вельду до разлившейся Оранжевой реки. 23 февраля Пламер опять догнал генерала, захватив две пушки и сотню пленных, но Девету в очередной раз удалось уйти. Более того, спустя несколько дней он соединился с Герцогом. Правда, о вторжении в Капскую колонию ему пришлось забыть - на всех путях рыскали британские отряды. Найдя на Оранжевой реке брод, Девет предпочёл возвращение в оккупированную, но непокорённую республику. Напоследок ему опять досадили австралийцы - пятнадцать викторианских бушменов во главе с капитаном Даллимором лишили его последней пушки.

На юго -западе Трансвааля в составе отряда генерала Метуэна имперские бушмены Нового Южного Уэльса приняли участие в бою у Хартбисфонтейна (19 февраля) против командантов Де Вильера и Либенберга, причём успешная атака была осуществлена британцами в условиях отсутствия численного превосходства. Они же чрезвычайно активно оперировали в группе генерала Бабингтона, захватив несколько пушек у Вельдфонтейна. В марте - апреле отличился 4-й контингент квинслендских имперских бушменов, принявший активное участие в операции по вытеснению буров из района Питерсбурга, когда быстрота и решительность привели к захвату нескольких орудий, значительных припасов и самого города Питерсбург при ничтожных потерях. Охота на бурские коммандо в этом районе сделала известным имя австралийца Рида, взявшего в плен 40 йоханнесбургских полицейских вместе с их командиром Шредером.

К апрелю у бушменов "первого призыва" закончились сроки службы, и в Африке произошла очередная смена действующих частей. Поскольку союзная армия в реальности только проектировалась, новые полки по - прежнему выставлялись колониями. Новый Южный Уэльс направил 2-й и 3-й контингенты (полки) конных стрелков, 3-й контингент имперских бушменов. Они были укомплектованы практически по штатам хорошего полка или очень сильного пехотного батальона (более чем по тысяче бойцов в каждом), а в первом из них имелась даже пулемётная секция. 5-й и 6-й контингенты имперских бушменов ( суммарно 933 человека) прибыли из Квинсленда, контингенты с такими же номерами (448 человек) - из Южной Австралии. Тасмания выставила 2-й контингент имперских бушменов (253 человека), Виктория - 5-й контингент конных стрелков (1018 бойцов), Западная Австралия - 5-й и 6-й конно - стрелковые (449 человек). В результате общее количество австралийцев в экспедиционной армии даже выросло, тем более что многие из бойцов отзываемых частей добровольно остались в Африке, передавая опыт своим товарищам - новичкам[19].

Китченер остро нуждался для контрпартизанских операций в свежей коннице, и нарастил к маю её численность до огромной для Британии цифры в пятьдесят тысяч человек, а доля австралийцев в ней превысила 15 %, так что теперь без них не обходилась ни одна крупная операция. Существенные изменения произошли в характере боевых действий. Все оккупированные районы покрылись сетью блокгаузов - каменных зданий с небольшими гарнизонами. Предтеча современных блокпостов, они обеспечивали постоянное присутствие британцев в вельде и наблюдение за всеми передвижениями. Всё шире применялась тактика выжженной земли, лишавшая партизан источников существования. Как важное боевое отличие стали рассматриваться захваты стад скота и обозов. Например, такие отличия значились в боевой летописи 3-го контингента конных стрелков Нового Южного Уэльса, в январе 1902 года отбившего у буров 26 тысяч голов скота, уэльского же 3-го бушменского контингента, 20 августа 1901-го захватившего более 100 возов с припасами. Война всё больше напоминала охоту, и отряды врага усыхали в непрерывных погонях. Были сформированы и специальные группы для борьбы с небольшими партизанскими отрядами.

В одной из таких групп - Бушвельдских карабинерах, - собранной под началом майора Лэнехэна из австралийских и английских добровольцев и завербованных военнопленных буров (из 320 человек австралийцы составляли не менее 70%), оказался и уже знакомый нам лейтенант Морант. Районом действия отряда были определены юго - восточные окрестности Питерсбурга, а основным методом - внезапные налёты на обнаруженные места нахождения партизан. Действия группы имели успех, к началу лета район был полностью очищен от противника, и Лэнехэн со своими людьми перебазировался на 90 миль к северу от Питерсбурга, в область Бандольер Коп. Нельзя сказать, что операции этого "спецназа" отличались какой - то особой жестокостью, но во многом результаты определялись и тем, что с сопротивляющимися бурами не церемонились. Англичанин капитан Тейлор, например, получил зулусское прозвище "булала", буквально означающее "убивать-убивать", и нередко собственноручно расстреливал тех пленных, которые подпадали под действие приказа Китченера о ношении британской формы. В принципе, пленных обе стороны предпочитали не брать, дабы не стеснять в походе себя ненужной обузой.

Лейтенант Морант не имел, в отличие от Тейлора, кровожадной репутации и отнюдь не относился к противникам воинской дисциплины. Более того, именно его борьба с нарушениями дисциплины создала ему немало врагов, сыгравших значительную роль в последующих трагических событиях. 5 августа произошло первое из них, ставшее спусковым крючком для остальных. Ближайший друг Моранта капитан Хант попал в засаду и погиб, причём у Моранта были основания предполагать вероломство со стороны буров. По словам очевидцев, узнав о смерти друга, он вёл себя как безумец, призывал отомстить за смерть капитана и никого не щадить, добавив, что пленных теперь брать не будет. Угрозу свою он воплотил, сначала расстреляв первого попавшегося бура, к тому же раненого. За ним последовали восемь человек, следовавшие по дороге под конвоем. Вскоре погиб бурский миссионер, знавший о последней расправе, и его убийство так же приписали Моранту. Спустя несколько дней ярость утихла, и Морант вновь стал действовать разумно. Во всяком случае, проведённая им блестящая операция по захвату фельдкорнета (бурский офицерский чин, примерно эквивалентный капитанскому или майорскому) Келли отнюдь не закончилась расстрелом последнего. Морант даже успел получить поощрения за успехи и убыл в очередной отпуск. Но вернувшись, он понял, что британское правосудие решило устроить показательную порку для "военных преступников", в число которых попал и он, и несколько его товарищей по отряду Лэнехэна во главе с самим майором.

Суд был скор, и, по мнению современников, не слишком справедлив. Недруги Моранта дружно дали против него показания, отвергнув версию о нахождении расстрелянных буров в британской форме; более того, несчастная восьмёрка, как оказалось, капитулировала, подняв белый флаг. Расправа в подобных обстоятельствах не имела оправданий, и Морант вместе с лейтенантом Хэндкоком был приговорён к смерти. Приговор привели в исполнение 27 февраля 1902 года, за пару месяцев до окончания войны. На австралийцев он произвёл крайне удручающее впечатление, тем более, что в большей степени запятнавший себя расправами Тейлор избежал сурового наказания. Австралиец лейтенант Уиттон, к которому британское правосудие тоже проявило мягкость, назвал себя и своих друзей "козлами отпущения империи", и был недалёк от истины. Имперское командование явно стремилось списать многочисленные эксцессы на произвол отдельных командиров, по возможности принадлежавших к нерегулярным колониальным частям, дабы не бросить тень на светлый образ английского джентльмена. Шум, поднятый вокруг процесса Моранта, заглушил стоны умирающих в концлагерях детей - жертв организованного высшим командованием массового террора.

История Моранта, при всей её трагичности, тем не менее не шла в сравнение с целым рядом трагедий, обрушившихся на австралийцев тогда, когда война казалась почти завершённой. Самая крупная неприятность настигла 350 стрелков из 5-й викторианского контингента в местечке Вилмансрюс. В ночь на 12 июня на них почти случайно наткнулась группа генерала Вильджоена - одного из самых неуловимых и опасных партизанских командиров. Австралийцев погубила удивительная беспечность, причиной которой можно считать и отсутствие опыта (контингент прибыл в Африку в марте), и обманчивое ощущение того, что сопротивление буров сошло на нет. Сторожевые посты находились слишком далеко друг от друга, охранение было слабым, а основная масса солдат спала, поставив винтовки в пирамиды. Внезапное нападение Вильджоена привело австралийцев в замешательство. В первые же минуты у них выбыл из строя 61 человек (19 убитыми и 42 ранеными), а большинство оставшихся даже не успели вооружиться. Деморализованные метким огнём врага, викторианцы сдались, хотя непосредственно участвовавшие в атаке буры заметно уступали им в численности (150 - 180 бойцов)[20]. Это спасло много жизней, но, несмотря на объективную обоснованность капитуляции, всё же легло тёмным пятном на замечательную репутацию австралийских войск.

Напротив, произошедший в сходных условиях бой у посёлка Рейц показал, что при хорошем командовании австралийцы по-прежнему являются лучшими бойцами экспедиционной армии. 6 июля небольшой смешанный отряд майора Слейдена ( из 100 человек половину составляли конные стрелки 2-го полка Нового Южного Уэльса и бушмены Южной Австралии) наткнулся на пятикратно превосходящие силы буров под командованием самих Девета и Деларея. Бойцы Слейдена, однако, не растерялись, быстро заняли оборону в зулусской деревеньке (краале) и ответили огнём на огонь противника. Напряжённый бой продолжался пять часов, больше половины оборонявшихся были убиты или ранены, но ожидаемой капитуляции не последовало. Когда положение выглядело совершенно безнадёжным, на помощь подоспела конница Де Лизла, вынудив буров к отступлению.

Последний период войны вообще оказался для австралийцев самым кровавым. 41 убитый с июня 1901 по май 1902 -го в контингентах Нового Южного Уэльса, 35 квинслендцев, 12 южно- и 16 западноавстралийцев, 36 викторианцев и 2 тасманийца - за всё предшествующее время погибло гораздо меньше людей[21]. Борьба казалась бесконечной - разбитые бурские коммандо возрождались вновь, блокгаузы подвергались постоянным налётам, в Капской колонии опять появились партизаны. Иногда бритацы получали более чем чувствительные удары. Например, 4 января 1902 года при Онвервахте в бурскую засаду попал отряд майора Валлентайна, включавший 110 человек из 5-го квинслендского контингента "имперских бушменов", роту Гемпширского полка и несколько "йоменов". Причём буры ввязались в этот бой с заведомо большим для себя риском - совсем рядом находились до 2000 британских солдат, а четыре объединившихся для диверсии коммандо суммарно имели около 500 бойцов. Однако, пока отряд Валлентайна дождался помощи, 17 квинслендцев лежали мёртвыми на склонах ущелья, избранного врагом для внезапного нападения, погиб и сам командир отряда.

Уже в четвёртый раз Австралия направила на смену исполнившим долг новые части. В марте прибыли восемь конных полков Союза вместе с медицинским корпусом, возглавленным храбрым майором Хаусом. К счастью, им не довелось пополнять списки убитых. Пусть медленно, стратегия Китченера приносила свои плоды. На каждого борющегося бура приходилось до трёх десятков солдат империи, сеть блокгаузов всё теснее сдавливала последние очаги сопротивления, партизаны были полностью лишены продовольственной базы. Никакое упрямство не могло противостоять имперской мощи, и в мае 1902 года буры наконец сдались.

Вклад Австралии в победу стал наиболее весомым среди всех колоний, за исключением непосредственно Капской. 16175 австралийских бойцов приняли участие в военных действиях. В процентах по отношению к численности населения это составило бы абсолютный имперский рекорд, если бы его не перебили соседи - новозеландцы. 251 человек погиб на полях сражений, 43 пропало без вести, 267 умерло от ран и болезней, ранения получили ещё 735[22].

Среди них практически не было профессиональных воинов, а значительная часть не имела базовой по европейским понятиям тактической подготовки. Впрочем, последнее скорее помогло конным стрелкам. В огневом состязании с бурами умение примеряться к обстановке и действовать индивидуально сохраняло жизнь и обеспечивало успех. Воюй австралийцы по британским уставам, жертв среди них было бы куда больше. При этом никто не мог упрекнуть их в излишней осторожности, и в плен они сдавались куда реже регулярных английских солдат. Все они, пойдя на войну , вне зависимости от мотивов , сделали добровольный выбор. Да и мотивом у многих было вполне осознаваемое единство с главным островом империи. Едва ли не половина добровольцев родились на нём, для остальных он в буквальном смысле был землёй отцов и матерей. Сочетание в генофонде авантюризма, энергии ,силы воли с упорством и самодисциплиной, без которых немыслимо выживание на неосвоенных и опасных землях, дало замечательный эффект. Скотоводы и шахтёры, потомки уголовников и искателей приключений, стали образцовыми бойцами. Среди них выдвинулись способные и смелые командиры, которым через полтора десятилетия предстояло вести в бой уже не маленькие конные отряды, а дивизии и корпуса. На африканской земле рука об руку с будущими английскими героями Великой войны - Китченером, Френчем, Алленби, Гамильтоном, Пламером - делали первые значительные шаги в карьере Бриджес, Легг, Холмс и один из лучших кавалерийских генералов последнего века кавалерии - Гарри Шовел.

В числе множества новаций, привнесённых бурской войной, опыт использования больших масс конной пехоты, и лучшей её части - австралийской - стал одним из самых поучительных. Немудрено, что именно австралийцы впоследствии блестяще применили его в Палестине. Они же на равных соперничали с бурами в разведывательно - диверсионной войне, показывали примеры снайперской стрельбы. Ими восхищались враги и друзья, а грустная и противоречивая история Моранта не бросила тень на бойцов "зелёного континента". Потому в 1915 году их и ждали в Европе с таким восторгом.

-- Конан - Дойл, Артур. Англо - бурская война (1899 - 1902). - М.: Эксмо, 2004., с.12

-- RL Wallace, Australians at the Boer War, AGPS, Canberra, 1976.

-- 1st Australian Horse, The official Australian War Memorial Web site. - http://www.awm.gov.au/units/unit_21538south_africa.asp

-- Warren Perry. Hoad, Sir John Charles (1856 - 1911) - Australian Dictionary of Biography, Volume 9, Melbourne University Press, 1983, pp. 311-312.

-- Ross, KG , Breaker Morant: A Play in Two Acts., Edward Arnold, (Melbourne), 1979., end - Witton, George(1982). Scapegoats of the Empire . Angus & Robertson.

-- Wilcox, Craig. Chapter 13, 'Interloper Arthur Lynch, Irish Australian Boer', - в кн. "Australia's Boer War: The War in South Africa, 1899-1902" Oxford, 2002, pp. 262-268

-- 1st Australian Horse, The official Australian War Memorial Web site. - http://www.awm.gov.au/units/unit_21538south_africa.asp

-- Конан - Дойл, Артур. Англо - бурская война (1899 - 1902). - М.: Эксмо, 2004., с. 201 -202.

-- Odgers, George (1994). 100 Years of Australians at War. Sydney: Lansdowne., p.30

-- South Africa, 1899-1902 (Boer War) units - The official Australian War Memorial Web site. - http://www.awm.gov.au/units

-- Coulthard-Clark, Chris (1998). Where Australians Fought: The Encyclopaedia of Australia's Battles (First ed.). St Leonards: Allen and Unwin., p.84

-- Wilcox, Craig (2002). Australia's Boer War. The War in South Africa 1899-1902. Oxford University Press.

-- Braga, Stuart (2000). ANZAC doctor: the life of Sir Neville Howse, Australia's first VC. Alexandria, NSW, Australia: Hale & Iremonger Pty Ltd.

-- LA Simpson. Bisdee, John Hutton (1869 - 1930) - Australian Dictionary of Biography , Volume 7, Melbourne University Press, 1979, pp. 298-299.

-- Robert Hyslop, 'Creswell, Sir William Rooke (1852 - 1933)', Australian Dictionary of Biography, Volume 8, MUP, 1981, pp 145-147.

-- Dennis, Peter; et al (1995). The Oxford Companion to Australian Military History ., p. 117

-- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia (Third ed.). Port Melbourne: Cambridge University Press. pp. 58 - 60

-- Dennis, Peter; et al (1995). The Oxford Companion to Australian Military History ., p. 65

-- Wilcox, Craig (2002). Australia's Boer War. The War in South Africa 1899-1902. Oxford University Press.

-- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia, p.62

-- Odgers, George (1994). 100 Years of Australians at War. Sydney: Lansdowne., p.48

-- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia, p.63 - 64

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.

Милиция превращается в армию.

Благополучное возвращение домой последних восьми волонтёрских полков в 1902 году позволило Хаттону и Ходу форсировать процесс создания полноценных вооружённых сил. В 1903 году стараниями Хаттона был принят Закон об обороне, определивший их структуру и принципы формирования и применения. Вместо прежнего правового разнобоя возникла система, в значительной степени унифицированная с общеимперской. Теперь австралийская армия состояла во - первых из небольшого регулярного компонента, представленного центральными штабами, постоянным составом некоторых учебных и технических подразделений, персоналом Австралийской Королевской крепостной артиллерии и Австралийских Королевских крепостных инженеров. Второй и главной частью Сил обороны стало ополчение - Гражданские воооружённые силы (Citizen Military Forces ), сведённые в полки лёгкой конницы (Light Horse), бригады и батальоны пехоты, подразделения специальных сил - Австралийского полка артиллерии (с 1901 года), Инженерного корпуса (с 1902 года, после 1907 - Австралийских инженеров), Австралийского корпуса сигнальщиков (связистов, с 1906 года), Австралийской военной разведки (с 1907 года). Согласно закону, применение этого компонента за пределами Австралии запрещалось, он служил лишь для обороны в случае вторжения и для боевой подготовки резервистов. Порядок прохождения службы в нём полностью копировался с английского образца для территориальных войск. Предполагалось, что при возникновении военной угрозы империи участие Австралии, как и в англо - бурскую войну, будет выражаться в направлении особых добровольческих частей. Правительство Союза не видело необходимости в содержании значительной постоянной армии по причине естественной защищённости континента, а опыт англо - бурской войны сформировал (и не только в Австралии) убеждение в высоких боевых качествах "свободных британских граждан", не нуждающихся в серьёзном регулярном военном обучении. Такая самоуспокоенность привела даже по британскому образцу к временному упразднению поста высшего военного руководителя (1906), заменённого коллегиальным органом.

В первые годы существования Содружества численность даже его милиционных вооружённых сил поддерживалась на смехотворно низком уровне. В 1908 году она составляла всего 22 631 человек - 5062 в коннице, 1216 в полевой и 2189 в крепостной артиллерии, 11568 в пехоте, 757 - в инженерах, 264 - в связистах, 618 - в медицинском корпусе, 288 - в подразделениях тылового обслуживания армии. В свежеобразованном Корпусе разведки значилось всего 11 сотрудников. Постоянную службу несли 1379 человек. 50 375 человек состояли в стрелковых клубах, но вряд ли их можно было считать боеготовым резервом. Фактически полноценного обученного резерва просто не существовало, и правительство считало это нормальным [1].

Однако ситуация в мире и накапливающийся опыт локальных войн свидетельствовали не в пользу этой позиции. Грядущая война всё отчётливее вырисовывалась как столкновение огромных хорошо вооружённых армий, управляемых большими квалифицированными штабами. Становилось ясно, что не храбрость и умения отдельных бойцов будут решать судьбу сражения, а слаженность действий многотысячных масс пехоты, десятков артиллерийских батарей, инженерных, связных, разведывательных, тыловых служб. Изучая русско - японскую, а затем Балканские войны, британские стратеги с грустью видели собственную неподготовленность к таким столкновениям. И задумывались - способен ли их великий флот гарантировать неприкосновенность всех раскинувшихся по миру владений? И достаточно ли будет в случае большой европейской войны сухопутных сил британских союзников для реализации имперских целей?

В 1909 году начальник Имперского Генерального штаба лорд Китченер в условиях быстро нараставшей германской угрозы предпринял усилия к повышению боевой готовности войск доминионов. Прежде всего он постарался интегрировать систему штабов и военного планирования, благодаря чему в Австралии тоже появился свой Генеральный штаб, начальник которого рассматривался в качестве старшего армейского офицера и фактического руководителя сухопутных сил. Первым (в январе) эту должность занял ветеран бурской войны полковник Уильям Бриджес, впрочем, очень ненадолго. Уже в мае 1909-го его сменил генерал Джон Ход, к тому моменту хорошо известный в Британии по результатам своей работы в Японии. Вместе с Хаттоном он состоял при японском военном командовании в период войны с Россией, поставляя британским штабистам наиболее свежую и достоверную информацию о ходе боевых действий. Хорошо поставленная Ходом штабная работа спустя несколько лет позволила Австралии быстрее и качественнее других доминионов подготовить экспедиционные силы к отправке на европейский театр.

Большую роль в подготовке к войне сыграла деятельность министра обороны ( занимавшего этот пост с небольшими перерывами в 1908 - 21 годах) Джорджа Пирса. Этот совершенно гражданский человек, плотник по профессии и лидер рабочего движения, оказался "добрым ангелом" Вооружённых сил, последовательным сторонником их усиления, технического совершенствования, создания кадрового офицерского корпуса. С 1 января 1911 года по настоянию Пирса и всего лейбористского правительства в Австралии было введено обязательное военное обучение молодых людей в возрастной группе от 12 до 26 лет. Таким образом, произошёл отказ от добровольного принципа комплектования милиции, и в преддверии большой войны страна резко увеличила число обученных азам военного дела граждан.

В 1911 году был сделан важный шаг в повышении профессионализма армии - в городке Дантрун на Австралийской столичной территории ( создана специально для размещения столицы Канберры) был открыт Военный колледж. По рекомендации Китченера его возглавил Бриджес, рассматривавший новое учебное заведение как главный источник офицерских кадров для армии. Образцом для него при этом служили не английские военные школы, а американский Вест Пойнт, схема обучения в котором больше подходила к австралийским реалиям - отсутствия аристократических военных традиций, необходимости готовить офицеров "широкого профиля" для любых родов войск, обеспечивая к тому же и приличное общее образование.

Уильям Фросби Бриджес (род. 18 февраля 1861 года в Гриноке, Шотландия) являлся, без сомнения, наиболее образованным среди всех австралийских офицеров[2]. Его военная биография началась в знаменитом Королевском морском училище Нью Кросс (Лондон), однако молодого земляка Джеймса Уатта не привлекала флотская карьера, и он продолжил обучение в Королевском военном колледже Канады. Семья тем временем отправилась на поиски лучшей доли в Австралию, в 1879 году Бриджес присоединился к ней, тем более что в колониальных войсках ощущалась острая нехватка подготовленных по английскому образцу командных кадров. Тяга к новым знаниям вскоре вернула Бриджеса в Англию, где он закончил Академию Вулвича и артиллерийскую школу. Таким образом, уже к началу англо - бурской войны майор Бриджес обладал всесторонней подготовкой по самым разным военным специальностям. К сожалению, южноафриканская природа не дала ему отличиться в боевых действиях - эпидемия тифа, свирепствовавшая летом 1900 года в британских частях, свалила его и вынудила эвакуироваться в Австралию. Там Бриджес активно включился в процесс строительства союзной армии, входя в число ближайших сотрудников Хаттона. В 1906 - 1909 году, в период коллегиального руководства армией, он был одним из её высших должностных лиц (начальником разведки и затем Генштаба), в 1909 - 11 годах представлял Австралию в Имперском Генеральном штабе, получил чин бригадного генерала. С началом войны у Бриджеса просто не было конкурентов в претензиях на пост руководителя экспедиционных сил, тем более что и новый начальник Генштаба Джеймс Легг не успел приступить к обязанностям ( он прибыл из Англии, когда война уже началась).

Совершенствовалось техническое обеспечение армии - начался выпуск стрелкового оружия и патронов на собственных арсеналах. В 1912 году оформлен новый род сил - авиация, первоначально из нескольких лёгких учебных самолётов. Австралия из скотоводческого и горнодобывающего захолустья превращалась во вполне индустриальную страну. Её население продолжало быстро расти, как вследствие большой рождаемости и улучшения условий жизни, так и по причине миграций. Во второй половине XIX века к потокам из метрополии добавились ручейки из других стран Европы, главным образом из Австро - Венгерской и Российской империй. В результате по переписи 1911 года в Австралии постоянно проживало уже 4 489 545 человек (не считая примерно 100 тысяч аборигенов).

Вооружение, униформа и организация подразделений австралийской армии.

Англо - бурская война оставила неизгладимый отпечаток на облике австралийского солдата. Из униформы вооружённых сил нового доминиона были изъяты все элементы парадности и излишества. Как территориальные, так и волонтёрские части теперь оснащались только полевым комплектом, почти полностью повторявшим полевую британскую форму - мундир с накладными карманами цвета хаки, галифе, кожаные ботинки с обмотками, ремень "Сэм Браун". Главным отличием была широкополая шляпа "Bush hat" с загнутым вверх левым полем, полюбившаяся благодаря приспособленности к климатическим условиям вельда и буша. Экипировка и форма легкоконных полков фактически не имела отличий от пехотной, за исключением так называемого "картуша", или бандольера - ремня - подсумка с кожаными патронташами на 50 патронов, надеваемого через левое плечо; характерной чертой их внешнего облика являлся ещё и пучок окрашенных в хаки птичьих перьев, прикрепляемых кокардой ("восходящее солнце") к шляпе. Полки Нового Южного Уэльса щеголяли с перьями чёрного петуха, Западной Австралии - чёрного лебедя, остальные - страуса эму (в штате Виктория - одно перо). Небольшая деталь выделяла бойцов 6-го волонтёрского легкоконного полка - полоса из меха кенгуру, надеваемая как кольцо на тулью головного убора ( в английских и индийских полках такая цветная матерчатая полоса называлась puggree, и обозначала тюрбан).

Офицеры отличались от солдат только знаками различий на погонах и вооружением. Основным оружием как в пехоте, так и в коннице являлась британская винтовка Ли - Энфилда MkIII. Уланская пика была снята с вооружения, когда старые уланские полки преобразовали в легкоконные. Вообще, по вооружению и способу ведения боя легкоконные полки, отправляющиеся на войну, не могли считаться кавалерией. Они создавались изначально в качестве ездящей пехоты и не обучались ведению боя в конном строю. Бурская война убедила в том, что сабли или иное холодное оружие, кроме пехотного штыка, для такого типа войск совершенно излишни; поэтому их на вооружении легкоконников не принимали. Офицеры и сержанты, часть пулемётчиков и артиллеристов, солдат специальных частей в качестве личного оружия имели револьверы фирмы Уэблей - Скот различных модификаций, иногда - американские Смит - Уэссоны[3].

Основным пулемётом был станковый "Максим", замена которого на штатные британские "Виккерсы" происходила уже в ходе боевых действий. В конных полках он перевозился на вьючных лошадях, в пехоте - на повозках или в разобранном виде самими расчётами. Артиллерия вооружалась главным образом стандартной британской 18 - фунтовой полевой пушкой калибра 83,8 мм. Имелось несколько 6-дюймовых гаубиц; в береговой артиллерии - небольшое количество пушек крупных калибров, пошедших в ходе войны на вооружение тяжёлых артиллерийских частей.

Основными организационными единицами территориальной армии являлись батальон в пехоте и полк в коннице. Милиционный батальон состоял из восьми малочисленных рот (3 офицера и 116 солдат), четыре батальона сводились в бригаду. Соединений более высокого уровня в армии не было. Милиционные пехотные полки, как и в армии метрополии, являлись чисто административно - территориальными единицами, и, как правило, выставляли "в поле" один батальон. Многие батальоны возникли в результате радикального увеличения численности армии в 1911 году без привязки к традиционным полкам, оставаясь "безымянными". В частности, семь полков Квинсленда выставляли семь батальонов, все с "именами" ( полков Кеннеди, Порт - Кертиса, Уайд - Бэя, Мортонского, Оксли, Логана и Альберта, Дарлинг - Даунса). На 15 полков Нового Южного Уэльса приходилось 29 батальонов, из них более половины номерных "безымянных" и не имевший номера батальон "Скаутов Сиднейского университета". В штате Виктория на 22 полка было 28 батальонов, в Южной Австралии на 7 полков - 8 батальонов, Западная Австралия и Тасмания имели по три полка и три батальона. Всего в СМF по штатам 1911 года насчитывалось, таким образом, 78 пехотных батальонов[4].

При организации экспедиционных сил из волонтёров сразу формировались удвоенные роты. В каждом батальоне по новому штату декабря 1914 года значилось четыре четырёхвзводных роты по 6 офицеров и 232 солдата, пулемётная секция из офицера и 17 солдат при двух пулемётах "Максим", управление из 4 офицеров и 21 солдата, всего 32 офицера и 991 нижний чин. Управление представляли командир, адъютант и квартирмейстер в чинах лейтенанта - капитана, военный врач, сержант - майор и 9 сержантов - специалистов ( квартирмейстер, барабанщик, повар, сапожник, связист и так далее), денщики, санитары, связисты. Как и в регулярных войсках, батальон возглавлял офицер в чине подполковника. В волонтёрскую бригаду входили четыре таких батальона, небольшой штаб, команда связистов ("сигнальщиков"), к ней приписывался полевой лазарет. В дальнейшем все медицинские и тыловые части были собраны на дивизионном уровне[5].

Лёгкая конница Гражданских Вооружённых сил была весьма многочисленной. Накануне войны она включала целых 23 полка. К их традициям всегда относились особенно трепетно, так что многие части современной австралийской армии ведут свою историю прямо от них. Это были в Квинсленде - 1-й ( Центрального Квинсленда), 2-й (Квинслендской конной пехоты), 3-й (Дарлинг Даунса), 27-й (Северного Квинсленда); в Новом Южном Уэльсе - 4-й (улан Северной реки), 5-й (лёгкой конницы Нью - Ингленда), 6-й (улан реки Хантер), 7-й (улан Нового Южного Уэльса), 9-й (конных стрелков Нового Южного Уэльса), 11-й (Австралийский конный), 28-й (Иллавары); в Виктории - 13-й (Джипслендский), 15-й (Викторианских конных стрелков), 16-й (Инди), 17-й (долины Кэмпасп), 19-й (Ярроуи), 20-й (Корангамита), 29-й (Порт - Филиппа); в Южной Австралии - 22-й (конных стрелков Южной Австралии), 23-й ( Бароссы), 24-й ( Флиндерса); в Западной Австралии и Тасмании - 25-й (конной пехоты Западной Австралии), 26-й (конной пехоты Тасмании) легкоконные полки. Хотя части "Имперских сил" формировались вне прямой связи с ними, в большинстве естественно сложилась преемственность, так как командный состав предпочитал группироваться с товарищами по милиционной службе.

Как милиционные, так и волонтёрские легкоконные полки содержались в трёхэскадронном составе. Эскадрон насчитывал 157 бойцов (из них 6 офицеров), разделённых на управление и четыре взвода ( в отличие от пехотных "platoons" они именовались "troops", а сами бойцы - "трупперами"), каждый из которых в свою очередь делился на управление из 4-х человек и 8 секций. В бою непосредственно участвовали три "труппера" секции, четвёртый исполнял обязанности коновода. В полку также имелись пять связистов (в т. ч. сержант), пулемётная секция с двумя "Максимами" (27 человек, в том числе офицер) и штаб (7 офицеров, 39 сержантов и солдат), численность его по штату составляла 549 человек, из них 26 офицеров. Командовал полком подполковник, он имел заместителя в чине майора. Конные полки экспедиционных сил обычно объединялись по три в бригады; рядовые команд связи передавались в бригадное звено. В легкоконной бригаде взвод связи, таким образом, состоял из 12 полковых связистов и усиления в 16 человек (всего 28)[6].

Артиллерия содержалась по британскому территориальному штату, то есть в каждой полевой батарее - 4 х 18-фунтовых пушки и до 157 военнослужащих, из них 5 офицеров (две секции по 2 пушки и 19 человек в расчётах, штаб-квартира из 3 офицеров и 116 нижних чинов). Командовал батареей офицер в чине майора или капитана. В мирное время батарея была высшим звеном организации артиллерии; для экспедиционных сил созданы бригады (командир - подполковник), включавшие штаб (30 человек), три батареи и бригадную парковую колонну (ammunition column) (150 человек, из них 4 офицера). Конной артиллерии в Гражданских Вооружённых силах сформировать не успели, осадная была немногочисленной[7].

Инженерные подразделения экспедиционных сил включали полевые и связные ("сигнальные") роты, также повторявшие структуру английских ( 217 человек в полевой и 162 в сигнальной ротах, в каждой по 5 офицеров, командир - майор или капитан). Сильной стороной британской армии, и, в том числе, соединений доминионов считалась многочисленная и квалифицированная медицинская служба. Бригадный полевой лазарет, состоявший штатно из трёх секций, мог насчитывать до 224 солдат и сержантов и 10 офицеров, начальником его был подполковник, кроме того врачи и фельдшеры по штату полагались конным полкам и артиллерийским бригадам. На дивизионном уровне из отдельных бригадных санитарных секций (26 человек) формировалась санитарная рота. Для сравнения, в пехотном полку русской армии, аналогичном британской бригаде, имелось 5 врачей и до 40 фельдшеров и служителей лазарета. Ветеринарные секции также были созданы в конных бригадах и пехотной дивизии. Основной организационной единицей тыловых служб была рота Корпуса Обслуживания (Army Service Corps), имевшая более 400 запряжённых в повозки лошадей[8].

При отправке на фронт каждая новообразованная волонтёрская часть выделяла из своего состава депо (обычно офицер, два сержанта и 25 - 40 солдат от батальона, конного полка и артбригады), с задачей подготовки пополнений. Поэтому каждый австралиец уже на родине знал, в каком батальоне ему придётся воевать, знакомился с историей части, кое - что слышал о её офицерах. Многие депо за время войны отправили в Европу более чем по двадцать пополнений. Даже после ранений солдаты и офицеры обычно продолжали службу в своих батальонах и полках, за короткий срок формируя дух и традиции, присущие старым европейским воинским частям.

Австралийские Имперские Силы идут на войну.

4 августа 1914 года Великобритания объявила войну Германии, в ответ на вторжение германских войск в Бельгию и выполняя союзнические обязательства перед Францией и Россией. Австралийское правительство сразу же объявило о своей безоговорочной поддержке метрополии. Единодушие продемонстрировали политические соперники - сменивший в результате сентябрьских выборов прежнего премьера Кука лейборист Фишер выступил ещё решительнее предшественника. По его словам, Австралия будет готова " встать за родину для оказания помощи и защиты её до последнего человека и последнего шиллинга". Подавляющее большинство австралийцев было с ним солидарно.

Поскольку Закон об обороне 1903 года ограничивал использование Гражданских военных сил, правительство объявило набор добровольцев в Австралийские имперские силы (AIF), предназначенные к операциям за пределами континента. По первоначальному плану, Австралия должна была выставить одну пехотную дивизию и одну легкоконную бригаду, всего 20 тысяч бойцов. Однако сразу стало ясно, что число добровольцев значительно превышает заявленную потребность. Отбор отличался предельной жёсткостью - в экспедиционный корпус зачислялись только соответствующие определённым внешним параметрам ( рост не менее 168 см., обхват груди не менее 86 см.), абсолютно здоровые ( не менее 30% добровольцев забраковано по медицинским показаниям), физически и интеллектуально развитые молодые люди, лучшие, каких могла дать страна, и всё равно их было намного больше, чем нужно. Генерал - инспектор Австралийских сил обороны (должность введена специально с началом войны), принявший начальство и над AIF, Уильям Бриджес, предложил дополнительно сформировать ещё одну пехотную бригаду, вместе с новозеландской бригадой составившую 2-ю пехотную дивизию Австралийско - новозеландского корпуса (АНЗАК), и две кавалерийских. Осенью 1914 года AIF включали следующие части и подразделения[9]:

1-я австралийская пехотная дивизия (генерал - майор У. Ф. Бриджес)/

Штаб: начальник - подполковник С.Б. Б. Уайт, оперативный отдел - майор Д. Дж. Глэсфёд, разведка - капитан Т.Блейми.

1-я пехотная бригада (полковник Генри Маклорен), полностью сформированная в Новом Южном Уэльсе и включавшая 1-й - 4-й батальоны.

2-я пехотная бригада (полковник Джеймс Уайтсайд Маккей), сформированная в Виктории в составе 5-го - 8-го батальонов.

3-я пехотная бригада (полковник Юэн Маклеген Синклер), включившая 9-й (Квинсленд), 10-й (Южная Австралия), 11-й (Западная Австралия), 12-й (половина волонтёров - Тасмания, остальные - Южная и Западная Австралия) батальоны.

1-я дивизионная артиллерия (полковник Толбот Хоббс), в которую вошли 1-я ( Новый Южный Уэльс), 2-я ( Виктория ), 3-я ( Квинсленд, Южная Австралия, Тасмания ) полевые артиллерийские бригады и тяжёлая артбатарея из 2-х 6-дюймовых (152,4-мм) гаубиц и 4,7-дюймовой (119,4-мм) морской пушки, дивизионная парковая колонна.

1-я дивизионная инженерная группа (подполковник Г. Эллиот, три полевых роты, пионерная рота и два взвода связистов)

Дивизионная медицинская группа (полковник Н. Хаус, 1-й - 3-й полевые лазареты ( Ambulance), санитарная рота.)

4-й легкоконный полк (сформирован в Виктории).

Дивизионный обоз (1-4 и 6 роты армейского Корпуса Обслуживания)

Отдельная 4-я пехотная бригада (полковник Джон Монаш) в составе 13-го (Новый Южный Уэльс), 14-го (Виктория), 15-го (три четверти численности - Квинсленд, четверть - Тасмания), 16-го (четверть - Южная и три четверти - Западная Австралия ) батальонов.

1-я легкоконная бригада (полковник Джордж Шовел) в составе 1-го (Новый Южный Уэльс), 2-го (Квинсленд и Северная территория), 3-го (Южная Австралия и Тасмания) легкоконных полков.

2-я легкоконная бригада (полковник Грэнвилл Райри) из 5-го (Квинсленд), 6-го и 7-го (оба - Новый Южный Уэльс) полков.

3-я легкоконная бригада (полковник Фредерик Годфри Хьюз) из 8-го ( Виктория ), 9-го (один эскадрон из Виктории и два из Южной Австралии), 10-го ( Западная Австралия) полков.

По сравнению с дивизиями противостоящих армий, австралийская заметно уступала германской в артиллерии (39 орудий против 72) и значительно превосходила турецкую (в той штатно состояло 10 батальонов при 16 орудиях и 12 пулемётах). Как и прогнозировалось, при укомплектовании возникли проблемы со старшим офицерским составом, так как профессионалами были только высшие управленцы - Бриджес, его начальник штаба Сирил Бреденелл Бингэм Уайт, начальник Генерального штаба Легг, и часть среднего комсостава. Всего шесть офицеров имели специальное штабное образование (майоры Фут, Харрисон, Рейнольдс и Уайт, капитаны Блейми и Лаварэк, трое последних, кстати, затем в разное время возглавляли австралийскую армию). В результате командирами бригад стали почти исключительно ополченческие офицеры с ограниченным опытом службы. Компенсировать недостаточную оперативную подготовку командиров - ополченцев были призваны помощники из числа кадровых офицеров, частью местных, частью - английских (командиром 3-й бригады также стал прикомандированный англичанин), англичане же заполняли многие вакансии в штабах соединений. Впрочем, начавшиеся боевые действия обнаружили, что "штатские" полковники обладают хорошим потенциалом, отличаются храбростью и самоотверженностью, быстро заполняют пробелы в военных познаниях.

Генри Норман Маклорен, самый молодой из комбригов (род. 31 октября 1878 года в Сиднее)[10], с полной уверенностью мог причислять себя к австралийской аристократии. Его отец, канцлер Сиднейского университета, обеспечил сыну великолепный карьерный старт. Бакалавр искусств, член адвокатского сообщества Нового Южного Уэльса, Генри Маклорен, тем не менее, испытывал явную страсть к военному делу, и посвящал ему гораздо больше времени, чем адвокатской практике. Благодаря этому в чинах он рос стремительно, и среди всех непрофессиональных военных, был, пожалуй, самым подготовленным. Путь от второго лейтенанта до майора он проскочил за девять лет, в 1913- м принял 26-й милиционный полк, получив звание полковника. В 1-й бригаде он оказался моложе всех подчинённых ему командиров батальонов, что создало определённые управленческие проблемы. Маклорену ещё долго пришлось доказывать свою компетентность, готовя бригаду к настоящей войне.

Комбриг - 2 Джордж Уайтсайд Маккей был почти на 12 лет старше, и, хотя совсем не имел боевого опыта, благодаря политической деятельности не раз занимал высокие военные посты[11]. Ольстерский шотландец из набожной семьи пресвитерианского пастора, он попал в Австралию в годовалом возрасте, так что мог считаться почти её уроженцем, и всё образование получал уже на новой родине. Лидерские качества продемонстрировал ещё в школе и колледже, где, кстати, сдружился с Джоном Монашем, впоследствии командиром 4-й бригады. Вскоре Маккея увлекла педагогическая и политическая деятельность, из-за которой он даже был вынужден прерывать учёбу в университете ( Диплом магистра права он получил в 1897 году, будучи членом викторианского парламента).

Молодой политик придерживался довольно радикальных по тем временам взглядов - активно сотрудничал с феминистским движением, отстаивая полное равноправие женщин в профессиональной и политической сфере, идеи совместного обучения девочек и мальчиков. Женившись на католичке, он пошёл на прямой разрыв с семьёй, категорически противившейся этому выбору. Пацифистскую позицию он занял в период англо - бурской войны, называя подобный способ разрешения противоречий анахронизмом. Но здесь Маккей явно "перегнул палку". Его активные выступления против посылки викторианских контингентов в Африку оттолкнули от него избирателей и едва не разрушили карьеру. Реванш ждал его в связи с борьбой за объединение Австралии, в которую Маккей включился со всем адвокатским пылом и искусством. Избиратели простили ему "измену" и сделали депутатом единого парламента, а вскоре успех либерально - националистической партии Свободной торговли принёс неожиданное место в правительстве - пост министра обороны (1904 год). Чем руководствовался премьер - министр Рид, назначая на этот пост известного противника войны, хотя и дослужившегося в территориальных частях благодаря политическим успехам до подполковничьего чина? Видимо, стремлением ослабить позиции "милитаристов" Хаттона и Хоуда и обеспечить максимальную дешевизну вооружённых сил. В значительной мере этот план осуществился. Маккей настоял на упразднении поста командующего силами обороны, заменив его Военным советом, паритетно составленным из гражданских чиновников и штабных офицеров. Хаттон и Хоуд отправились в Японию. Попытки Уильяма Кресуэлла пробить ассигнования для строительства кораблей решительно блокировались. Одним словом, в роли министра Маккей был просто бельмом на глазу у милитаристов. К их счастью, уже в 1905 году правительство Рида пало, а бывший министр обороны вернулся к адвокатской практике.

Новый поворот в его судьбе принёс Бриджес, разглядевший за время вынужденного сотрудничества в министре - пацифисте неплохие военные задатки. Покидая пост начальника разведки в 1907 году, он предложил на своё место именно Маккея. Благодаря новому руководителю и его ближайшему помощнику Монашу австралийская разведка внесла ощутимый вклад в подготовку к войне - были подробно картографированы прилегающие территории, особенно Новая Гвинея, хорошо изучен потенциал вероятных противников и их система обороны, внутренние ресурсы страны в части наличия подвижного железнодорожного состава, автотранспорта, путей сообщений. Да и сам Маккей заметно скорректировал свои позиции в отношении военного строительства. Выступая в 1911 году с лекцией об "истинных принципах обороны Австралии", он декларировал взгляды, противоположные тем, что отстаивал десятилетием раньше. Основной его посыл - мы не должны дожидаться вторжения в Австралию, а быть готовыми к борьбе за рубежом - знаменовал и коренной перелом в отношении к стратегическому планированию в сознании австралийских политиков.

Начальник артиллерии Джон Джозеф Толбот Хоббс (род. 24 августа 1864 года в Лондоне) и уже упомянутый командир 4-й бригады Джон Монаш ( род. 27 июня 1865 года в Мельбурне) также относились к числу "непрофессионалов". Первый был известнейшим архитектором, автором многих зданий в Перте и Фримантле (одно из них даже вошло в список национального достояния). Второй - предпринимателем и инженером - строителем, обязанным своей военной карьерой другу юности Маккею. Но именно они завоевали славу самых способных военачальников австралийской армии.

В течение августа - октября части AIF прошли период первичной подготовки и сколачивания, и всё это время продолжался приток добровольцев в экспедиционные силы. К концу года их число составило 52 561 человек, в то время как в боевых подразделениях пехотной дивизии и четырёх бригад значилось 30 000[12].

19 октября Австралию покинули транспорты с 1-ой легкоконной бригадой, 1 ноября убыла пехотная дивизия, за ней - 4-я пехотная бригада. От первоначальной идеи направления их непосредственно в метрополию британский штаб отказался, предпочтя в условиях угрозы со стороны немецких рейдеров промежуточную остановку в Египте. Остановка эта мотивировалась ещё и возникновением нового фронта - в войну на стороне Центральных держав вступила Османская империя. В декабре - январе австралийские бригады разместились в лагерях недалеко от Каира, и под тысячелетними пирамидами солдаты в широкополых шляпах в свободные минуты забавляли бедуинов играми с диковинными животными - кенгуру.

Королевский Австралийский флот к началу войны.

В объединённых силах Союза морской компонент поначалу был чрезвычайно слабым, представляя собой совокупность судов береговой охраны и обороны, введённых в строй ещё в 80- е годы XIX века. Более или менее боеспособными могли считаться только канонерка "Протектор" и монитор "Керберус", торпедные же и патрульные катера безнадежно устарели. Уильям Кресуэлл пытался убедить правительство в невозможности такими силами сорвать даже небольшую десантную операцию. Однако в союзном правительстве преобладали соображения экономии и надежды на могущество британского флота. Перелом, как и в отношении к сухопутным силам, наметился в 1909 году, когда новый премьер - министр Альфред Дикин принял сторону Кресуэлла в его стремлении создать настоящий флот, способный действовать в том числе в открытом море. На имперской конференции в Лондоне они высказали эту идею, предполагая функционирование морских сил Австралии как автономной части имперских NAVY. На этот раз воспротивилось Адмиралтейство - морские стратеги Британии опасались "автономизации" отдельных частей флота и утраты его единства. Кресуэлл и Дикин, тем не менее, продолжали гнуть свою линию, усиливая корабельный состав явочным порядком.

В 1910 году в Англии, несмотря на явное неудовольствие Адмиралтейства, были построены по австралийскому заказу два новых 700 -тонных эсминца типа "ривер" (имена - по названиям рек) - "Парраматта" и "Ярра". В 1911 году приобретено 2000-тонное учебное судно "Тингера", на котором быстрыми темпами развернулась подготовка моряков. Вскоре был найден разумный компромисс - 10 июля 1911 года Георг V официально признал право Австралии иметь собственной флот и именовать его суда как "Австралийские корабли Его Величества" (HMAS); в оперативном отношении в случае войны он подчинялся Адмиралтейству. Морской Закон об обороне 1912 года подчинял Австралийский королевский Флот генерал- губернатору, причём его плавсостав, пригодный для использования на открытых водах, в военное время переходил в распоряжение командования морских сил империи, а остальные компоненты (базы, береговые и учебные части) оставались под руководством собственного штаба. На них возлагалась обязанность снабжения и пополнения действующих сил.

Энергичный Кресуэлл немедленно взялся за усление флота, благодаря чему в первом морском параде 4 октября 1913 года на рейде Сиднея выстроилась целая эскадра - линейный крейсер "Австралия", лёгкие крейсеры "Сидней", "Мельбурн" и "Энкаунтер", эсминцы "Парраматта", "Ярра" и "Уоррего". К началу мировой войны этот список пополнился двумя однотипными подводными лодками - "АЕ-1" и "АЕ-2", на стапелях находились крейсер "Брисбен" и три эсминца. Все старые корабли были задействованы в качестве вспомогательных - "Протектор", например, стал плавбазой подводных лодок, "Пэлама" - патрульным судном береговой охраны. Личный состав насчитывал 3800 человек. Поскольку местных кадров, особенно командных, для укомплектования в короткие сроки такого большого количества новых судов, просто не было, Австралийское правительство попросило о помощи англичан. В результате не менее трети всех членов экипажей составили прикомандированные моряки Королевского Флота, и всеми крупными кораблями также командовали англичане. Но это точно не послужило во вред молодому флоту. Подготовка же собственных офицерских кадров развернулась в 1913 году в Королевском австралийском военно - морском колледже (Джилонг, пригород Мельбурна); туда принимались совсем юные (обычно тринадцати- и четырнадцатилетние ) курсанты. Подготовка была рассчитана на четыре года, по истечении их выпускники зачислялись во флот с чином "мидшипмена", примерно аналогичного русскому корабельному гардемарину, а через год - два дожидались производства в настоящие офицеры. Первый выпуск состоялся в 1917 году, так что гардемарины "австралийского разлива" сумели принять участие в завершающих операциях войны.

С началом боевых действий была проведена мобилизация гражданских судов, в результате чего к боевому составу добавились вспомогательный крейсер "Беррима" и несколько транспортов. Англичане кроме того передали Австралии часть судов своей военно - морской станции, старые крейсеры "Пайонир" и "Психея" типа "Пелорус", первый - сразу же, второй - в июле 1915-го[13].

Основные характеристики боевых кораблей RAN в 1914 году

Линейный крейсер "Австралия" ( однотипные корабли британского флота - "Индефатигебл", головной в серии, "Новая Зеландия")

Год вступления в строй 1913

Водоизмещение стандартное 18800 т.,

Полное 22490 т.,

Размеры 180 на 24 на 8,2 м

Двигатели 4 турбины Парсонса, 31 паровой котёл, 43 000 л.с.

Скорость 25 узл.,

Дальность 6690 миль при ходе в 10 узл.

Экипаж 800 человек,

Вооружение 4 х 2 (башни) х 305 мм орудий Mk X, 16 х 102 мм пушек Mk VII, 2 х 450мм т.а.

Бронирование пояс 102 - 152 мм., палуба 38 -64 мм., барбеты и башни 178 мм., боевая рубка 102 - 254 мм.

Лёгкий крейсер "Мельбурн" ( однотипные - "Сидней", "Брисбен", в британском флоте - класс "города" с головным "Бристоль" )

Год вступления в строй 1913

Водоизмещение стандартное 5400 т.,

Размеры 139,2 х 15,2 х 6 м.

Двигатели 4 турбины Парсонса , 25 000 л.с.

Скорость 23 узл.,

Экипаж 485 человек,

Вооружение 8 х 152 мм пушек Mk IХ, 4 х 3 фт., 1 х 12- фт., 3 пулемёта "Максим", 8 пулемётов "Льюис", 2 х 2 533 мм т.а.

Бронирование пояс 51 мм., палуба 38 мм., боевая рубка 102 мм.

Лёгкий крейсер "Энкаунтер" ( однотипный в британском флоте - "Челленджер" )

Год вступления в строй 1905

Водоизмещение стандартное 5880 т.,

Размеры 115 х 17 х 6,3 м.

Двигатели 2 турбины, 12500 л.с.

Скорость 21 узл.,

Экипаж человек,

Вооружение 11 х 152 мм пушек Mk VII, 8 х 3 фт., 9 х 12- фт., 2 х 450 мм т.а.

Бронирование палуба 76 мм., боевая рубка 152 мм.

Эскадренный миноносец "Парраматта" (однотипные - "Ярра" и "Уоррего", класс "ривер")

Год ввода в строй 1910

Водоизмещение стандартное 700 т.,

Размеры 75 х 7,4 х 2,6 м.

Двигатели 3 турбины Парсонса, 10000 л.с.

Скорость 26 узл.,

Дальность 2410 миль при ходе в 15 узл.,

Экипаж человек,

Вооружение 1 х 101,6 мм пушек Mk VIII, 3 х 12 фт., 3 х 457 мм т.а.

Подводная лодка "АЕ-1" ( однотипная "АЕ-2", британский класс "Е")

Год ввода в строй 1914

Водоизмещение 660т., подводное 800т.,

Размеры 55 х 6,9 х 3,8 м.,

Двигатели 2 х 8 цилиндровых дизеля, 1750 л.с., электродвигатель подводного хода 550л.с.,

Скорость 15 узл. на поверхности, 10 узл. под водой,

Дальность 3225 миль надводного хода ( 10 узл.), 25 миль подводного ( 5узл.)

Экипаж 35 человек.

Вооружение 4 х 457 мм. т.а.

Вспомогательный крейсер ( сначала транспорт ) "Беррима"

Год ввода в строй 1914,

Водоизмещение 11137 т. (брутто)

Размеры 150 х 19 х 12 м.,

Скорость 14 узл.,

Вооружение 4 х 102 мм орудия

Кампания 1914 года. Захват Новой Гвинеи.

Хотя главные силы австралийской армии снаряжались для операций в Европе, обстановка потребовала активных действий уже в августе 1914 года, в районах, непосредственно примыкавших к континенту. Речь шла о германской колонии Тихоокеанского региона - Новой Гвинее, включавшей острова Новая Померания (сейчас Новая Британия), Новый Мекленбург (сейчас Новая Ирландия), Бугенвиль, непосредственно северную треть острова Новая Гвинея с центром в Маданге (Земля Кайзера Вильгельма), Науру, Палау, Каролинские, Маршалловы и Марианские. Сами по себе эти территории, почти не имеющие европейского населения, с крайне слабой инфраструктурой и тяжелейшим (на большинстве из них) климатом, представляли незначительный интерес. Но на них располагались германские радиостанции, обеспечивающие работу кораблей - рейдеров, и это превращало забытые богом острова в стратегически важные объекты. От их быстрого захвата зависела безопасность судоходства, поэтому перед австралийским командованием была поставлена соответствующая задача[14].

Для её выполнения 6 августа началось формирование Австралийских морских и военных экспедиционных сил (AN&MEF) под общим командованием полковника Уильяма Холмса. Полковник Холмс ( род. 12 апреля 1862 года в Сиднее), как и почти все старшие офицеры, не имел систематического военного образования, а по основной профессии являлся муниципальным служащим, в течение многих лет - начальником сиднейского департамента водоснабжения и канализации. Правда, за плечами у него имелся богатый опыт бурской войны, в которую он вступил капитаном, командиром той роты, что преобразовалась в эскадрон "Е" конной пехоты Нового Южного Уэльса. Он участвовал в боях под Колесбергом, Преторией, а под Дайамонд - Хиллом получил ранение. Спустя полтора года уже в чине подполковника Холмс вновь вернулся на театр боевых действий, поучаствовав в завершающем акте африканской драмы. Несколько лет после этого он исполнял обязанности командира милиционного полка, а с 1912 го года - 6-ой бригады. С ситуацией на Новой Гвинее он был знаком лишь в самых общих чертах, и постарался обеспечить успех созданием подавляющего перевеса в силах.

В состав экспедиционных сил вошли отдельный пехотный батальон (1023 бойца), шесть отдельных рот морских резервистов, назначенных действовать в качестве пехоты (500 человек ), сводный батальон так называемого полка Кеннеди ( 500 человек ) - гарнизона островов Торресова пролива, сформированного из добровольцев Квинслендской милиции. Медицинской частью заведовал знакомый нам доктор Хаус, первый кавалер Креста Виктории. Морскую поддержку обеспечивали все крейсеры, эсминцы и подводные лодки Австралийского флота, чтобы наверняка гарантировать безопасность десанта от атак немецких рейдеров. Самую главную потенциальную угрозу представляла Kreuzergeschwader (крейсерская эскадра) графа Шпее, о чьём местонахождении Адмиралтейство не имело сведений, поэтому с ужасом ожидало её появления в любом месте Тихого океана. Пушки "Шарнхорста" и "Гнейзенау" в считанные минуты отправили бы на дно любой из лёгких кораблей австралийцев, и даже все их вместе, зато их единственный линейный крейсер являлся не просто реальным конкурентом рейдерам Шпее. Мощь его бортового залпа превышала всю совокупную мощь противника, так что опасения имперского морского командования следовало признать необоснованными.

Германская администрация Новой Гвинеи (губернатор Эдуард Хабер) располагала ничтожными силами. Остров Новая Померания с главным портом колонии - Рабаулом и губернаторской резиденцией - Хербертшёе - оборонял 61 немецкий военнослужащий и 240 меланезийских полицейских. И немецкие резервисты, большинство из которых последний раз одевало форму много лет назад, и туземная полиция по своим боевым качествам значительно уступали бойцам Холмса. На других территориях имелось всего несколько десятков "штыков", также преимущественно из числа местных жителей. У них не состояло на вооружении ни пушек , ни пулемётов , так что шансы на сколько - нибудь длительное сопротивление представлялись весьма призрачными. В добавок ко всему, Шпее и не думал идти в Рабаул - после кратковременной стоянки на Марианских островах он отправился на охоту в Южную Атлантику (14 августа). Теперь мощной австралийской эскадре под флагом английского контр-адмирала Джорджа Пати сражаться стало по существу не с кем, хотя ещё долго страх перед немецкими крейсерами сковывал действия англичан.

Губернатор Хабер тоже ничего не знал о местоположении Kreuzergeschwader, и не надеялся на её помощь. В его стеснённом положении попытка сохранить контроль над гаванью Рабаула стала бы быстрым самоубийством, а единственное, ради чего ещё стоило драться - радиостанция - располагалась в глубине острова, в посёлке Бита Пак ( 7 км. к югу от залива Кабакаул и в 40 км. от Рабаула ). Махнув рукой на порт и резиденцию, Хабер передислоцировал свой крошечный гарнизон поближе к радиостанции и подальше от берега. Одна его часть оборудовала оборонительные позиции в Бита Пак, другая - в посёлке Тома. Австралийские эсминцы, вошедшие в залив Кабакаул 12 августа с разведывательной целью, противника не обнаружили. Десантная группа моряков вывела из строя телефоны в почтовых отделениях Рабаула и Хербертшёе, но так и не определила местонахождение рации.

Дальнейшие операции Холмса разворачивались с чудовищной медлительностью. Из Сиднея его пехотный батальон и морские резервисты на лайнере "Беррима" отплыли 14 августа, а 19-го остановились на Палм - Айленде у Таунсвилла (Квинсленд), где решили дождаться эскадры Пати, занятой завоеванием немецкого Самоа. Ожидание растянулось до 30 августа, и только 7 сентября Холмс наконец вышел из Порт - Морсби в поход к Рабаулу. В Порт - Морсби экспедиционные силы были вынуждены оставить квинслендскую милицию по причине её явной непригодности к настоящей войне, и транспорт "Кэноун" - из-за забастовки кочегаров . 11 сентября "Беррима", прикрываемая "Австралией", "Сиднеем" и эсминцами, вошла в гавань Рабаула. "Мельбурн" тем временем захватил никем не обороняемый остров Науру - место расположения ещё одной радиостанции.

В Рабауле с момента последнего визита австралийцев ничего не изменилось. Хабер по прежнему прятался в джунглях, и для его поиска "Сидней" и эсминец "Уоррего" высадили в Хербертшёе небольшие группы морских резервистов. Утром 11 сентября группы суб-лейтенанта Уэббера и лейтенанта Боуэна начали разведку в направлении Бита Пак. В 9 часов бойцы Боуэна (2 офицера, 25 матросов, 15 медиков и связистов ) внезапно наткнулись на отряд противника из 20 меланезийцев и трёх немцев, в короткой стычке захватив в плен двух офицеров противника. На удачу, пленными оказались старший офицер гарнизона капитан Вухерт и его заместитель лейтенант Мейер. В их планшетах лежали карты местности, благодаря чему австралийцы наконец "обрели зрение". Но удача Боуэна так же легко могла и обернуться гибелью его отряда - снайперы врага открыли огонь, меланезийцы оправились от потери командира и контратаковали. От пули снайпера погиб матрос Билл Уильямс - первая жертва Австралии в войне, тяжёлое ранение получил и вскоре скончался капитан медицинской службы Покли. Боуэн запросил срочной помощи.

Вскоре к нему присоединилось 59 моряков под началом лейтенанта Хилла с эсминцев "Ярра" и "Уоррего", а затем полбатальона пехоты с "Берримы". В середине дня против сотни защитников Бита Пак собралось не меньше пятисот австралийцев, возглавленных пехотным лейтенантом Элвеллом. Вот только о соотношении сил противники имели смутное представление. Джунгли хорошо скрывали бойцов, длительная перестрелка практически не давала результата, и потери исчислялись единицами (правда, среди раненых оказался и герой дня Боуэн). Наконец, австралийцев ожидал неприятный сюрприз - немцы не зря месяц прятались в джунглях, вырыв траншеи на подступах к радиостанции. Огневой бой по образцам бурской войны в таких условиях не обещал скорой победы, особенно с учётом приближающейся непроглядной тропической ночи. Молодой командир десанта не стал следовать привычной тактике. Прозвучала команда - "Примкнуть штыки!", за которой последовала стремительная атака, первая штыковая атака в истории австралийской армии. К такому повороту резервисты и их туземные помощники явно не были готовы, заплатив тридцатью жизнями за четырёх убитых австралийцев. К сожалению, среди этих четырёх был и павший с обнажённой саблей в руке Элвелл. Возможно, гибель командира ожесточила атакующих, что дало повод для последующих обвинений в их расправе над пленными, так как все 30 меланезийцев погибли именно от штыковых ударов.

К 19 часам остатки германского гарнизона были блокированы. Напоследок немцы "отличились", обстреляв парламентёров, но бессмысленность дальнейшего сопротивления сделала эту перестрелку последней. Общие потери австралийцев в "битве при Бита Пак" составили 6 человек убитыми и 5 ранеными, противника - 31 убитыми (из них только один немец), 11 ранеными , 75 пленными ( в том числе 19 немцев), результатом стало уничтожение пресловутой радиостанции[15].

Последний немецкий отряд на Новой Померании под началом самого губернатора в это время находился в 31 километре от места боя, в посёлке Тома. Его судьба не оставляла сомнений ни у кого, но честь вынуждала Хабера хотя бы продемонстрировать готовность умереть за родину. Австралийцы ничего не имели против такого самопожертвования . 14 сентября двести пехотинцев с 12 -фунтовой морской пушкой окружили гарнизон Тома и подвергли его артиллерийскому обстрелу. Затем к ним присоединился крейсер "Энкаунтер", чьи 152 - миллиметровые пушки легко могли стереть в пыль всю жалкую армию Хабера. Нескольких снарядов, попавших в гору рядом с посёлком, вполне хватило для усмирения германской гордости, меланезийские же полицейские просто разбежались. Хабер, попросив о прекращении огня, выехал в лагерь Холмса, чтобы после нескольких дней препирательств, подогреваемых надеждами на помощь Шпее, 17 сентября подписать - таки капитуляцию. Холмс проявил редкостное добродушие, позволив губернатору отплыть на родину. Германские жители колонии при условии сохранения "нейтралитета" могли свободно жить на острове, но большой радости это им не доставило, так как австралийцы очень скоро занялись грабежами и мародёрством. Последующее интернирование немцев в такой обстановке можно было рассматривать как акт милосердия.

24 сентября в завоевании германских колоний была поставлена последняя точка - десант без боя овладел портом Маданг и объявил о присоединении к британской короне Земли Кайзера Вильгельма. Забавно, что маленький отряд местных полицейских во главе с капитаном Детцнером долгое время и понятия не имел о начале войны, занимаясь топографическими съёмками на границе с колонией Папуа. Узнав о смене власти, Детцнер предпочёл сдаче или партизанщине тихую жизнь в непроходимой глуши, зато после войны выпустил интересные и малоправдоподобные мемуары под названием "Четыре года среди каннибалов"[16]. Австралийцы, похоже, о его существовании всё это время не подозревали. При захвате Маданга в очередной раз продемонстрировал свою феноменальную вялость британский флот - прямо из - под носа у него ускользнул немецкий вспомогательный крейсер "Корморан", некоторое время приводивший себя в порядок в мадангской гавани.

Завоевание Новой Гвинеи стоило австралийцам не слишком дорого, если не считать трагического и нелепого случая с подводной лодкой "АЕ -1". 14 сентября с ней была утеряна связь, и дальнейшая её судьба осталась неизвестной. Весь экипаж - 35 человек - до сих пор считается пропавшим без вести. Впрочем, и результаты нельзя назвать грандиозными - после ухода эскадры Шпее смысл существования немецких радиостанций полностью терялся, колонии имели сомнительную ценность. Разве что австралийцы могли теперь похвастаться первой самостоятельно проведённой успешной военной операцией за пределами континента и первой собственной оккупированной территорией. На фоне катастрофических неудач союзников в Европе это выглядело вполне пристойно.

Кампания 1915 года. Галлиполи.

Спустя два месяца окрылённые первыми, пусть маленькими, победами солдаты AIF прибыли в Египет с уверенностью в том, что именно им судьба определила произвести перелом на Европейском театре. Однако пребывание в лагерях у пирамид неожиданно затянулось. У Антанты появился новый враг - Османская империя, - чьё молодое и безрассудное правительство очертя голову бросилось в последнюю для своей страны авантюру. Естественно, одной из самых очевидных целей османов был Суэцкий канал, защищаемый относительно небольшими британскими силами. В конце ноября 60 - тысячная турецкая "Армия освобождения Египта" выступила из Палестины к каналу и уже 10 -го декабря находилась на его восточном берегу. Британские войска приняли бой, а австралийцы образовали оперативный резерв, заодно восполняя недостатки боевой подготовки и сколоченности подразделений. Правда, гораздо больше времени они уделяли походам по каирским базарам. Шумная толпа рослых как на подбор красавцев в эффектных шляпах стала привычным зрелищем на улицах египетской столицы. За зиму египтяне научились многим "изысканным" австралийским речевым оборотам, а в ответ сделали редкостный лингвистический подарок. Готовясь к боям, парни с "зелёного континента" как - то заметили, что до сих пор не обзавелись собственным боевым кличем. Весь мир знал русское "Ура!" и японское "Банзай!", дикое очарование первого из них захватило уже многие европейские армии. Австралийцы искали что - то столь же дикое и непонятное и нашли его именно на каирских улицах. Одними из самых распространённых выкриков там были "Ялла!" ( "пошли!") и "Имши!" ("иди!" как его более грубая форма, в смысле "пшёл!"). Скоро австралийцы уже покрикивали так друг на друга, а однажды поднялись с возгласом " Имши Ялла!" в учебную атаку. Английские офицеры могли сколько угодно морщится, слыша этот "глупый", по выражению Алана Мурхэда, клич, но своеобразное чувство юмора простых, как три пенни, фермеров взяло верх. Поля Европы с тех пор много раз оглашались этим арабским призывом, ставшим такой же визитной карточкой австралийцев, как их широкополая шляпа с кокардой в виде восходящего солнца[17].

Многомесячный простой уже начал представлять определённую угрозу боеспособности молодых войск, когда Первый Лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль "продавил" смелую идею броска к Константинополю через Дарданеллы. Англо - французский флот соотносился с турецким как стадо слонов с кошачьим выводком, а присоединившийся к туркам германский "Гебен" тянул максимум на одинокого леопарда. Старые пушки дарданелльских береговых батарей в противоборстве с союзной армадой могли рассчитывать только на несколько героических часов перед неизбежной кончиной. Но, несмотря на полную убеждённость даже турецких вождей в скором появлении флагов Святого Георгия в Босфоре, первая попытка адмирала Де Робека с ходу пройти Дарданеллы завершилась полным фиаско. Флот запросил поддержки у армии, и лорд Китченер скрепя сердце начал собирать с миру по нитке экспедиционный корпус. В условиях, когда Западный фронт ежедневно требовал сотен тонн человеческого мяса, это было не простой задачей. Обратились даже к нейтральным грекам, вызвав решительный протест императора Николая, не желавшего делить с ними обещанный ему Константинополь. Тут и пригодились отдыхавшие в Египте австралийцы, тем более что натиск на Суэцкий канал к тому моменту ослабел, а катастрофа главной турецкой армии под Сарыкамышем вкупе с прямой угрозой столице отвлекли османское правительство от наступательных проектов.

Подготовка к самой крупной в новой истории десантной операции шла в дикой спешке - каждый день промедления позволял туркам вырыть новые траншеи и подтянуть дополнительные батальоны к угрожаемому участку. Командующий экспедиционными силами Ян Гамильтон отвёл на всё про всё месяц. Учитывая весьма поверхностное знание местности на участке высадки и то впечатление, которое произвели на своего нового начальника пренебрегающие дисциплиной и субординацией австралийские войска, этот срок следовало признать предельно коротким. Репутация хвастливых и беспардонных нахалов крепко привязалась к АНЗАКу, и чопорные английские джентльмены приходили в ужас, когда представляли, что им надо будет вести в бой людей, способных запросто послать командира куда подальше и обругать его самой нецензурной бранью.

Хорошо ещё, что Гамильтон во время бурской войны имел возможность не раз лично убедиться в том, что при всей грубости и невоспитанности австралийцы являются великолепными индивидуальными бойцами, но он совершенно не был уверен в их стойкости под пулемётно - артиллерийским огнём. Командиру свежеобразованного австралийско - новозеландского корпуса генералу Бёдвуду и его начштаба Уокеру была поставлена задача подготовить весёлую толпу к действиям в непривычных условиях современной войны, чем они и занялись, невзирая на неудовольствие волонтёров. Учения солдатами характеризовались как "чистый фарс и оскорбление нашего интеллекта"[18], тем не менее они добросовестно проделывали многомильные марши в пустыне.

К 20-м числам апреля АНЗАК (с тех пор это название стало легендарным, и самих военнослужащих повсеместно называли "анзаками" ) мог в какой - то степени считаться боеготовым. Кроме 1-й австралийской, в него вошла сводная дивизия из 4-й бригады Монаша и новозеландской пехотной; возглавил это слабое соединение новозеландец Годли. По плану Гамильтона, корпусу предстояло высадиться на северо - западном берегу Галлиполийского полуострова, немного южнее самого его узкого перешейка. Этот участок - Габа - Тепе - был известен хуже других, так как трёхлетней давности греческие карты не отображали многих особенностей рельефа, а авиаразведка с её несовершенным инструментарием мало помогла исправлению неточностей, разве что установила наличие у врага проволочных заграждений. А рельеф между тем не вселял оптимизма. Взморье длиной в шесть километров и глубиной в полтора переходило в горную цепь Сари - Баир с самой высокой точкой на хребте Чунук Баир - Коджачемен Тепе (на британских картах - высота 971 , 300 метров), местами почти отвесную и всю изрезанную оврагами и поросшую кустарником. Десант должен был в один бросок захватить господствующие высоты, или же погибнуть под огнём с них.

По плану Гамильтона, цель достигалась с помощью трёх последовательных волн десанта. Первая (по две роты 9-го, 10-го и 11 батальонов 3-ей бригады) овладевала взморьем и закреплялась на ближайшем гребне (180 -метровый холм по прозвищу "Бэттлшип", то есть "Линкор" ), вторая (12-й батальон и остальные роты 3-ей бригады) высаживалась чуть южнее и обеспечивала закрепление успеха и фланговое прикрытие, третья ( 2-я бригада ) выдвигалась дальше и захватывала высоту 971 , прочие бригады АНЗАК наращивали удар и формировали сплошную линию обороны в глубине полуострова. Корабельное прикрытие осуществляли три линкора, с них же на катерах отправлялись роты первой волны. 2-я волна десантировалась с семи эсминцев, главнее силы предполагалось высадить с транспортов уже на оборудованное побережье. Поскольку одновременно атаковались ещё четыре района, вражеский командующий Лиман фон Сандерс неизбежно дезориентировался относительно направления главного удара. А их было два - у Габа Тепе и на мысе Элле, где атаковала английская 29 -я дивизия. Таким образом Гамильтон рассчитывал выиграть день, а потом противник уже не имел шансов удержаться. План был хорош, но как всегда "овраги" (в том числе вполне натуральные) и нелепые случайности помешали его осуществлению[19].

День АНЗАК.

Ранним утром 25 апреля катера с десантом устремились к турецкому берегу. Для австралийцев и новозеландцев начинался великий день, который затем станет официальным и самым почитаемым армейским праздником - "Днём АНЗАК", примерным аналогом нашего 23 февраля. Правда, в отличие от нас, австралийцы всегда хорошо помнили, с чем именно связана их памятная дата. И им было что вспоминать.

Около 4.30 утра солдаты бригады Синклера попрыгали в воду на расстоянии полусотни метров от берега. Первыми солдатами, достигшими суши, стали капрал Джозеф Стратфорд и лейтенант Дункан Чэпмэн из 9-го батальона[20]. Слабый ружейный огонь турок почти не нанёс потерь (Чарльз Бин уверенно называет первого погибшего в тот день - капитана 11-го батальона Уильяма Эннайэра[21]), но только на берегу стали ясны причины отсутствия сопротивления врага. Вместо широкого пляжа перед десантниками возвышался горный хребет. Карабкаясь по отвесной скале и проклиная на чём свет стоит моряков и штабистов, анзаки начинали понимать, что произошла фатальная ошибка. Из-за неточностей в ориентирах их высадили на два с половиной километра севернее плановой точки, прямо на скалы мыса Ари - Бурну, невысокие, но вплотную здесь приближавшиеся к морю. Только солдаты второй волны, взявшие на два километра южнее, попали на небольшой участок пляжа и благодаря этому быстро догнали своих товарищей. Лиман фон Сандерс тоже никак не предполагал подобного сумасбродства - на всём пространстве охранение несла одна рота. Это давало десантникам небольшой шанс рывком выйти на вершины хребта. Самые ловкие из них действительно встретили рассвет на высоте 150 - 170 метров, а капрал Филипп Робин и рядовой Артур Блэкберн из 10 -го батальона первыми имели возможность наблюдать на востоке Дарданелльский пролив[22].

Победа буквально находилась на расстоянии вытянутой руки, когда перед одной из групп австралийцев вырос силуэт турецкого офицера, пытавшегося остановить бежавших соплеменников. Это мгновение было одним из редкостных идеальных "точек ветвления", столь любимых историками - "альтернативщиками". Один меткий выстрел - и вся мировая история действительно могла пойти по другому пути. Перед взором любителя помечтать на тему "что было бы, если..." представали британские и русские флаги над Святой Софией, согласованное наступление союзников через Балканы на Вену при очевидном нейтралитете Болгарии, капитуляция Германии не позднее 1916 года, сохранение монархии в России... И скромный парень из Брисбена или Аделаиды, сам того не понимая решивший судьбу человечества... Турецкий офицер скомандовал своим - "огонь!" и услышал в ответ - " у нас нет патронов". Тогда он приказал солдатам залечь и примкнуть штыки. Ах, не было в тот момент рядом лейтенанта Элвелла! Австралийцы тоже залегли и в этот самый миг проиграли сражение. Турецкого офицера звали Кемаль бей, нам он известен как Ататюрк, а в этот день судьба определила ему стать спасителем Стамбула[23].

Он увидел, что удержание гребня Сари Баир - задача, за которую необходимо заплатить любую цену. Нарушив приказы Лимана, он бросил в бой единственный резерв турок - свою 19-ю дивизию. Грандиозной и хаотичной свалкой на склонах хребта со стороны союзников в этот момент уже никто не управлял, да и невозможно было управлять боем в условиях, когда за двадцать метров из - за оврагов и скал ничего не было видно. Бой распался на десятки отдельных схваток, в которых всё решало упорство и безрассудная храбрость. Один за другим бросал свои полки в контратаки Кемаль бей, приказывая им не победить, а умереть, выигрывая время и хоть немного пространства. На плацдарме царил настоящий кошмар. Новые волны десанта перемешивались друг с другом, на крошечных пятачках не было места для раненых, разгружаемые припасы сваливались в огромные кучи, и всё это - в километре от мест рукопашных схваток, под огнём. Высадившийся вместе с группой врачей начальник медслужбы 1-й дивизии полковник Хаус (тот самый викторианский кавалер, не ставший засиживаться на Новой Гвинее) пытался организовать эвакуацию раненых, но увидел тщетность попыток и прямо в жуткой сутолоке начал оказывать им врачебную помощь. Потери были велики, трупы и умиравшие буквально заваливали склоны. Генералы Бриджес и Годли, прибывшие с частями 1-й и новозеландской бригад, оказались вместе с несколькими штабистами в овраге и не могли выбраться из него. Один за другим выбывали из строя офицеры, в их числе командир 12-го батальона подполковник Кларк. Поскольку никто понятия не имел о географии местности, на которой разворачивался бой, командиры подразделений действовали наобум и на глазок.

Впрочем, при свете дня обозначились ключевые точки позиции - высота "Беби 700" (180 м.) и плато 400, за овладение которыми и развернулись самые ожесточённые сражения. Фактическое руководство обороной этих районов осуществляли Синклер - Маклеген и высадившийся вместе с новозеландцами Уокер. В их распоряжении была мешанина из подразделений почти всех бригад корпуса, бросаемых в бой пачками, а турки атаковали слаженно и целенаправленно. Кемаль не имел даже численного преимущества на этом участке, но зато хорошо видел цель. " Беби ( "малыш") 700", получил своё название, когда обнаружилось, что цель первого броска десанта - "Линкор - холм" выше всего на три метра; последний стал в просторечии именоваться "Большой 700". Его австралийцы так и не достигли. Сбросив их с "Беби 700" , Кемаль получал возможность простреливать почти всё пространство боя, кроме узенького участка пляжа, где сейчас образовалась непроходимая пробка, мешавшая высадке основных сил новозеландцев и 4-й бригады. Около 16.00 57 -й турецкий полк при артиллерийской поддержке поднялся в свою последнюю атаку, захватил высоту и большей частью лёг в этой схватке. Плато 400 удерживалось каким - то чудом, 9-й батальон, попавший под перекрёстный артиллерийский огонь, потерял не менее трети состава. Управлять войсками там было не проще, чем на соседних голых скалах - всё плато покрывал густой кустарник, хорошо скрывающий солдат от снайперов, но и не позволявший понять, где свои и чужие. Поднять над кустами голову означало мгновенно получить пулю с более высокой точки, и солдаты зарылись так, что не видели ни соседей, ни командиров. Могучие пушки броненосцев "Куин", "Лондон" и "Принц Уэльский" молчали, не имея надёжных ориентиров и рискуя разгромить собственную пехоту. В половине пятого Бриджес бросил в бой на плато последний имевшийся у него батальон - 4-й. Всего одним (8-м) батальоном удерживался самый южный фланг позиции - "хребет Болтона" ( получил имя в честь командира батальона подполковника Уильяма Болтона; очень многим географическим названиям на Галлиполи в дальнейшем дали имена австралийские и новозеландские офицеры) [24].

На всех участках взаимное ожесточение достигло предела. Перед "хребтом Болтона", на участке Пайн - Ридж, группа в 300 солдат 6-го батальона, приведённая туда майором Беннетом, была отрезана скрытно пробравшимися в тыл турками и уничтожена до последнего человека - враги не брали пленных[25]. Сам Беннет выжил только благодаря полученному до этой атаки ранению - он пошёл в тыл на перевязку. Целые взводы и роты вот так пропадали в сутолоке боя, и об их судьбе ничего не было известно. К вечеру командиров охватило уныние - враг непрерывно атаковал, австралийцы и новозеландцы медленно, но верно откатывались назад, хотя и бились не менее храбро. Посоветовавшись с доступными подчинёнными, Бриджес и Годли направили Бёдвуду просьбу об эвакуации плацдарма. К ночи там смогло высадиться 15 тысяч человек, то есть половина корпуса, но сколько из них оставалось в строю, и какими силами ещё располагал противник, британское командование не знало. Между тем Кемаль оставил на склонах Сари - Баира половину своей дивизии, оставшиеся в живых были до крайности измотаны, а Лиман только ночью сориентировался в обстановке и отдал приказ о переброске всех сил к мысам Ари Бурну и Элле.

29-я дивизия в районе Элле имела тактические успехи. Бёдвуд был готов перебраться туда со своими австралийцами. Но Гамильтон решил иначе. "Окапываться, окапываться и окапываться" - его приказ не оставлял возможности для рассуждений. Австралийцы, пренебрегая усталостью, взялись за лопаты, ставшие их надёжным средством выживания на простреливаемых насквозь пятачках. Данное в эти часы прозвище "диггеры" с тех пор они носили как своё второе имя.

26 апреля - 3 мая. Позиционный тупик.

Минимум 620 австралийцев расстались с жизнью в день боевого крещения "анзаков". Больше полутора тысяч лежали в окровавленных повязках на берегу залива, дожидаясь очереди на эвакуацию. Сколько ещё истекало кровью во вражеском тылу и на узкой нейтральной полосе, оставалось неизвестным. Живые с остервенением вгрызались в каменистый грунт.

Все ждали утреннего штурма или массированной шрапнельной бомбардировки, но ничего этого не происходило. У Кемаля просто не было сил и средств для продолжения боя. Наконец - то появился шанс использовать артиллерию линкоров, и на холмы Сари - Баира обрушились тяжёлые снаряды. Под их прикрытием Бриджес и Годли привели в порядок войска и кое- как выстроили оборонительную линию. Длина её составляла примерно две мили, то есть чуть более 3,5 километров, ширина - менее полутора километров. На этом пятачке разместились с севера на юг новозеландская (до ближайшей к морю гряды, получившей впоследствии название Расселс Топ), 1-я ( поперёк этой гряды перед высотой "Беби 700"), 3-я ( на плато 400 ), 2-я ( на хребте Болтона ) бригады. Несмотря на потери, в них оставалось около 12 тысяч штыков. Причал, собранный инженерами накануне, начал функционировать в нормальном режиме, завалы припасов постепенно сортировались, а раненые эвакуировались. Толбот Хоббс с вечера активно занимался поиском хоть каких - то позиций для своих пушек и препирался по поводу их размещения с Бриджесом; для нескольких орудий приемлемые места всё же нашлись. Днём по фронту то тут, то там вспыхивали перестрелки, но единственный настоящий бой случился на южном склоне плато 400, получившем название "Лоун Пайн" ("Одинокая сосна"). В трагическую переделку попал самый свежий 4-й батальон австралийцев, направленный для выравнивания линии обороны. Используя изрезанную местность, турки расчленили его и нанесли тяжёлые потери, среди погибших оказался командир батальона подполковник Томпсон.

27 апреля Кемаль наконец получил возможность произвести штурм, используя подошедшие с севера два полка 5-й и 7-й дивизий. Но на этот раз его ждал организованный отпор. По атаковавшему на севере многострадальному 57-му полку произвёл артналёт линкор "Куин Элизабет". Шести его огромных (356 мм) снарядов хватило, чтобы разбросать турецкий полк в разные стороны. В центре 3-й батальон 72 -го полка попал под анфиладный огонь на так называемом Шахматном холме гряды Расселс Топ. 27-полк не смог сбить австралийцев с Лоун Пайн, а на хребте Болтона 77-й полк на себе испытал силу огня прямой наводкой 18-фунтовых пушек Хоббса. Австралийцы соревновались между собой в смелости, зачастую бравируя ею. "Никто не должен обращать внимания на стрельбу, даже поворачивать голову" - установленное ими правило, по словам официального историка АНЗАК Чарльза Бина, было "естественным выражением уважения человека к самому себе". Правда, скорее это была попытка любой ценой поддержать репутацию "бесстрашных парней", или, как писал в своём дневнике британский полковник Джонстон, вообще не жалующий "анзаков", "оправдать всё то хвастовство, которым они прославились" [26].

Иногда эта бравада приводила к ненужным жертвам. Производя разведку, помощник командира 1-й бригады английский капитан Ирвин во весь рост стоял под огнём и поплатился за это жизнью. Спустя десять минут туда же вышел и сам полковник Маклорен, чей молодой задор тем более не позволял кланяться пулям. Не исключено, что его сразил тот же снайпер, что и Ирвина. Самый юный и перспективный из австралийских комбригов успел повоевать всего три дня, а звание бригадного генерала получил уже посмертно. Вообще, демонстративное презрение к опасности захватило всех, включая и представителей тыловых служб (хотя какой тыл мог быть на пятачке в несколько квадратных километров!). Всеобщей любовью пользовался санитар Джон Симпсон, вытащившей на своём ослике из- под огня десятки раненых (молва вообще приписывала ему спасение трёхсот человек). После гибели в сражении 19 мая Симпсон и его осёл стали одной из легенд АНЗАКа, воплощённых в памятниках и литературных произведениях.

Возникшая вслед за неудачей Кемаля пауза позволила наконец и оценить размер потерь, понесённых АНЗАКом. 1-я дивизия лишилась трети своего первоначального состава - 4931 человека. Особенно ужасали потери пропавшими без вести - 1963 человека. Почти наверняка можно было добавить большинство из них к пятистам опознанным убитым, так как в плену у турок находился к тому моменту всего один австралиец. Сильнее прочих досталось 3-ей бригаде, "похудевшей" наполовину ( выбыло 1865 человек, из них 973 безвозвратно)[27].

Для обеих сторон передышка стала и средством накопления сил перед очередной схваткой. Бёдвуд выпросил у Гамильтона четыре батальона Королевской дивизии морской пехоты, поставил в первую линию свою до сего дня не воевавшую 4-ю бригаду. Лиман фон Сандерс усилил Кемаля пятью батальонами. 1 мая в центре позиции опять начался бой, основную тяжесть которого вынесли морские пехотинцы. 2-3 мая контратаки производили 13-й и 16-й батальоны бригады Монаша совместно с новозеландцами и моряками, поставив целью улучшить конфигурацию оборонительной линии путём охвата пресловутой "Беби 700". Незначительный успех стоил атакующим тысячи убитых и раненых, из которых больше трёхсот пришлось на 16-й батальон. Траншеи и пулемёты делали продолжение атак бесперспективным для обеих сторон. Позиционный тупик, превратившийся в кошмар Западного фронта, со всей отчётливостью обозначался перед командирами Галлиполийского десанта.

В Лондоне его увидели и Китченер, и Первый Морской Лорд Фишер, в раздражении подавший рапорт об отставке, которая повлекла за собой и изгнание Черчилля из Адмиралтейства. Но Гамильтон изображал оптимизм и не хотел признаваться себе в срыве плана внезапного нападения. Он ещё верил в возможность развития успеха на мысе Элле, где французы Д'Амада и англичане Хантер - Уэстона продвинулись достаточно глубоко. На усиление их с плацдарма Габа - Тепе была переброшена 2-я австралийская бригада, принявшая участие во втором сражении у Алчитепе (иначе - у Критии)( 6 - 8 мая ). Австралийцы, в апрельских боях лишившиеся трети своих товарищей, сначала состояли в резерве; приказ на введение их в бой поступил только вечером 8 мая. Зато от его получения до начала атаки Маккею предоставили всего 35 минут. Тщетно бывший политик и разведчик пытался возражать Гамильтону, прося хоть немного дополнительного времени до наступления сумерек - в темноте он рассчитывал на меньшие потери от огня противника. Гамильтон ждать не хотел. Почти бегом по склонам оврага преодолела бригада участок в 700 метров, отделявших её от переднего края, и без остановки рванулась на турецкие траншеи. Ещё 450 метров выигранного австралийцами пространства были оплачены более чем щедро - в строю после боя осталась ровно половина солдат. Такие потери считались запредельными даже для самых стойких регулярных частей, и Маккей получил в свой адрес весьма нелестные эпитеты, смягчённые отчасти благодаря его собственному ранению в ногу. Прорыва турецкой обороны опять не произошло, а Гамильтон сделал наконец мрачный вывод о переходе "партии" в пат[28].

У турок, впрочем, было иное мнение, транслятором которого выступил "стамбульский Наполеон" Энвер - паша. Этот горе - полководец, не имевший за душой ничего, кроме непомерных амбиций и такой же наглости, счёл возможным выйти из позиционного тупика, завалив противника трупами. На участке АНЗАКа по предложенному им плану сосредоточилось 42 тысячи бойцов. Линии окопов противников находились зачастую на расстоянии броска ручной гранаты друг от друга, поэтому у турок оставалась надежда в темноте стремительно преодолеть ничейную зону и в рукопашной схватке просто раздавить обороняющихся. Бёдвуд располагал всего 17000 штыков, да и то с учётом вовремя возвращённых 2-й и новозеландской бригад. Недели в окопах отнюдь не были для них временем отдыха. Систематические артналёты, жуткая теснота и постоянный риск получить пулю снайпера выматывали почти так же, как настоящий бой. Тем более что рядом, как и в бою, едва ли не ежеминутно умирали люди. 14 мая 1-я дивизия лишилась командира - генерал Бриджес разделил судьбу своего младшего товарища Маклорена. Беспрецедентный случай гибели высшего армейского начальника доминиона был беспрецедентно и отмечен. Первым из австралийцев Бриджес удостоился (посмертно) рыцарского звания. Первым же из погибших в бою он был похоронен в Австралии - в своём детище - колледже Дантрун. Кроме него, прах лишь одного неизвестного солдата, павшего во Франции, упокоился в родной земле...

В - общем, турки могли рассчитывать на свою внезапность и утомление противника. Однако авиаразведка и наблюдатели с кораблей зафиксировали сосредоточение их войск и довели эту информацию до Бёдвуда. Медлить тот не стал. За пять минут до турецкой атаки все его солдаты уже взяли ружья на изготовку, а артиллеристы зарядили орудия. 19 мая в половине четвёртого утра в полной тишине, без сигналов и команд турецкие цепи по всему фронту двинулись вперёд. Что там легендарная каппелевская психическая атака по сравнению с этим жутким валом безжалостных и диких азиатов, какими представлялись турки солдатам с далёкого континента! В австралийцах меж тем проснулся их знаменитый боевой азарт, благо противник на открытом пространстве представлял идеальную мишень. Линия окопов превратилась в сплошную стену огня, ряд за рядом выжигающего людей в касках - "кабалаках". Только там, где ничейная зона составляла несколько десятков метров, им удавалось сойтись с австралийцами врукопашную. В одной из таких стычек родилась очередная легенда АНЗАКа.

22 - летний Альберт Джэка записался в армию не столько из патриотического побуждения, сколько по причине хронической бедности. Будучи четвёртым из семи детей скромного викторианского фермера, он имел сомнительные шансы на успех в гражданской жизни. Но в армии обнаружил командирские задатки, быстро выдвинувшись из рядовых в капралы. Утром 19 мая он с четырьмя своими сослуживцами из 14-го батальона оказался отрезанным ворвавшимися в траншею турками. В коротком ожесточённом бою все товарищи Джэки были убиты или ранены. Тогда он в одиночку напал на врага, застрелил пятерых турок и заколол ещё двоих, фактически обеспечив возврат брошенной позиции. Первый в AIF Крест Виктории стал для молодого солдата лишь официальным подтверждением подвига; куда масштабнее была реакция прессы. Джэка мгновенно превратился в национального героя, благо и происхождение вполне соответствовало - простой парень из глубинки, спасающий цивилизацию от дикарей, стал этаким австралийским Геркулесом. Очередные звания посыпались как из рога изобилия, так что в ноябре Джэка был уже ротным старшиной (знамённым сержантом), а спустя всего год с момента высадки на Галлиполи - 2-м лейтенантом. Впрочем, он действительно оказался образцовым бойцом, и вполне заслужил свою славу[29].

А сражение 19 мая протекало ещё скоротечнее, чем предполагал Энвер, только отнюдь не по его сценарию. Хотя максимальная дистанция, отделявшая траншеи противников, вряд ли где - нибудь превышала 300 метров, и для её преодоления требовалась от силы минута, австралийцы успевали разрядить за эту минуту по винтовочному магазину. Про пулемётчиков не стоит и говорить. Турецкие офицеры видели, как стремительно растёт гора трупов по всей линии атаки, однако продолжали гнать волны пехоты на убой. Наступивший рассвет открыл всем картину жуткого побоища. На ничейной полосе лежало больше пяти тысяч человек, многие из них ещё были живы, но боялись криками привлечь внимание вражеских стрелков. Общие потери турок превысили 12 тысяч, в том числе около пяти тысяч убитыми. Урон обороняющихся был несопоставимым - 160 убитых и 468 раненых. В 5.00 командир атакующей армии Эссад - паша остановил кровопролитие. Поскольку санитарная ситуация в ничейной зоне грозила эпидемией обеим сторонам, они решились на экстаординарный шаг, объявив перемирие для захоронения погибших. Эта драматическая пауза, как и сам бой, сильно изменили отношение австралийцев к туркам - в них увидели обычных людей и честных бойцов; на плацдарме АНЗАКа взаимное ожесточение сменилось взаимным уважением. Турецкое же командование поняло, что попытки сбросить в море австралийцев обречены на провал. Более чем на два месяца здесь наступило относительное затишье, в то время как на плацдарме Элле ещё несколько раз вспыхивали напряжённые бои, давшие британцам ничтожный выигрыш территории и стоившие новых тысяч жертв[30].

Сражение за Сари- Баир.

В июле у Гамильтона созрел очередной гениальный план разгрома турок на полуострове. Военная мысль видела выход из позиционного тупика только в сосредоточении на узком участке прорыва подавляющего численного и огневого превосходства. На участке Хеллес это не срабатывало. Оставалось попробовать в бухте АНЗАКа. В летние месяцы британская группировка быстро насыщалась свежими дивизиями и пополнениями, насчитывая вместо первоначальных 75 тысяч ни много ни мало 150 тысяч бойцов (из Египта, оставив там своих коней, прибыли даже легкоконные бригады). Захват хребта Сари - Баир планировался двумя согласованными ударами - усиленным английской дивизией корпусом Бёдвуда с плацдарма и новым десантом в бухте Сувла несколько севернее него. Частью 1-й австралийской дивизии наносился отвлекающий удар через "Лоун Пайн". Уверенность Гамильтона в успехе опиралась на предполагаемую внезапность, численный и психологический перевес.

К сожалению, в части последнего всё было не так прекрасно, как хотелось. Три месяца при постоянном дефиците питьевой воды, жара, тучи мух, дизентерия, от которой не могли уберечься даже высшие офицеры - всё это отнюдь не способствовало оптимистическому настрою. Командиры как могли старались поддержать подчинённых личным примером. Бёдвуд, Уокер, Монаш и другие ежедневно демонстрировали бодрость духа и презрение к опасности, в полный рост прогуливаясь по переднему краю. Уокер сделался для австралийцев вполне своим парнем, и многие из них выражали крайнее неудовольствие, когда на место погибшего Бриджеса по настоянию властей доминиона был назначен не он, руководивший дивизией в сражении 19 мая, а почти неизвестный в войсках штабист Легг. Однако в июне Лигга свалила вездесущая дизентерия, он убыл на лечение в Египет, а Уокер наконец занял вожделенную должность.

Настоящей душой своей роты стал капитан Альфред Джон Шаут. Его удивительная военная карьера являла собой не меньший пример для подражания, чем история Альберта Джэки. Он определённо родился не для провинциального мирного времяпрепровождения. 17 летним юношей этот новозеландец отправился на бурскую войну, дважды был ранен, получил сержантские нашивки, но в гражданской жизни на родине найти себя не мог. Переехав в 1907 году в Австралию, он зарабатывал на пропитание столярным промыслом. Между тем главной страстью его оставалось военное дело, и всё свободное время он проводил в стрелковом тире. Немудрено, что, одним из первых записавшись в экспедиционные силы, он сразу был произведён во 2-е лейтенанты. "День АНЗАК" принёс ему Военный крест и очередное звание. К августу он уже командовал ротой "Е" 1-го пехотного батальона. Мастер повеселить других, даже в атаку он поднимал солдат с какой - нибудь шуткой или забавной тирадой. "Великолепный весельчак" не давал унывать никому, а, кроме того, регулярно показывал примеры бесстрашия и ловкости. Особенно отличался он в рискованной "забаве", родившейся на участках, где расстояние между австралийскими и турецкими траншеями сближалось до минимума. Турки бросали в окопы врага зажжённые ручные гранаты, а австралийцы выкидывали их обратно, пока фитиль ещё горел. Поскольку в корпусе Бёдвуда ощущался дефицит этого вида оружия, широкое распространение получили разного рода самоделки из консервных банок. Обращение с ними тоже было весьма опасным делом, и решались на него самые ловкие бойцы[31]. Кое - кто из них потом заслужил за это Крест Виктории.

Конфигурация линии обороны за время позиционной борьбы претерпела незначительные изменения. Северная грань " треугольника", который она напоминала, через узкую седловину "Нек" примыкала к "Беби 700". Оттуда открывался вид на Чунук Баир, который мог быть достигнут одним броском в обход "Холма - Линкора". К югу от "Беби 700" окопы шли через "долину Монаша", "Лоун Пайн" и хребет Болтона. Здесь несколько занятых турками последовательных хребтов ("Пайн Ридж", "Ган Ридж") практически лишали перспектив любое наступление. Зато удар прямо на Чунук Баир и Коджачимен ("высота 971") открывал возможность выхода из позиционного тупика, тем более по лощине "Нек" можно было незамеченными достаточно близко подойти к эти высотам. Десант в Сувле блокировал турецкие войска, перебрасываемые на участок прорыва от Булаирского перешейка.

Операция готовилась в обстановке максимальной секретности. Даже командиры дивизий за неделю до её начала имели лишь самое общее представление о своей задаче, а Гамильтон выговаривал Бёдвуду за то, что он обсуждал с Годли и Уокером её детали. Последующие события показали правоту Бёдвуда, а не Гамильтона. Австралийцы, накопившие опыт позиционной борьбы, вообще намного тщательнее подошли к подготовке операции. На Лоун Пайн были проложены подземные галереи почти до самых турецких окопов и параллельно им - солдаты по ним накануне атаки должны были вплотную подойти к противнику. Рукотворные пещеры покрыли весь плацдарм - в них скрытно сосредотачивались переправляемые по ночам свежие части. Все постепенно подтягивались в ожидании грядущего боя, и уныние сменялось нервным возбуждением.

Сражение у Лоун Пайн началось в половине шестого вечера 6 августа. Бойцы 1-й пехотной бригады, как и планировалось, заняли подземные галереи, по сигналу выскочили из них через замаскированные мешками отверстия и за считанные секунды преодолели расстояние в 35 метров, отделявшее от врага. Тот, однако, тоже принимал меры к усилению обороны - все траншеи оказались закрыты сосновыми брёвнами. Австралийцы принялись руками разбрасывать их, одновременно стреляя в прятавшихся турок. Бой был скоротечным, всё решили напор атакующих и неожиданность. Однако сражение на этом отнюдь не закончилось . На протяжении шести дней дивизия полковника Рюштю Сакарьи энергично контратаковала, Уокер вводил в бой части 2-й и 3-й бригад ( 2-ю целиком, от 3-ей только 12-й батальон) , траншеи несколько раз переходили из рук в руки, а в их лабиринтах штык и граната шли в дело куда чаще пуль. Сразу два командира батальонов 1-й бригады - Роберт Скуби (2-го) и Сэмуэл Браун (3-го) - сложили головы в рукопашной схватке. Мрачный рекорд поставила в связи с этим бригада - с начала операции в ней поменялся весь старший командный состав (во 2-м батальоне - дважды), и только в 1-м батальоне - не по причине гибели в бою.

Альфред Шаут участвовал в этих боях с первого часа. 9 августа напор турок был особенно силён, и в какой- то момент рядом с Шаутом остался только его приятель капитан Засс, а враги заполнили траншею. Два отважных капитана продемонстрировали, что стоят целой роты. Не меньше восьми турок погибло от гранат, брошенных Шаутом, 20 человек числил за собой Засс. Собрав ночью нескольких оставшихся в живых бойцов, они восстановили разрушенные брустверы траншеи, и утром 11 августа вновь встретили врага огнём. Шаут как всегда без устали сыпал остротами, выбрасывая за бруствер очередную гранату. Солдаты заметили, что в руках у него их находилось сразу по три штуки. Последнюю он бросить не успел. Взорвавшись у него в руках, она не оставила шансов на выживание. Говорят, что бравый капитан, лишённый руки и глаза, пытался шутить вплоть до того мига, когда его сердце остановилось.

Кроме него, ещё один гранатомётчик 1-го батальона заслужил в эти дни Крест Виктории, по счастью, не посмертно. Английский еврей Леонард Кейсор, всего лишь за три месяца до начала войны приехавший в Австралию, достойно вписал своё имя в список героев новой родины, отличившись именно "возвратом" турецких гранат хозяевам. В 3-м батальоне таким же отличием был отмечен гранатомётчик Джон Гамильтон. Сразу четыре кавалера Креста Виктории появилось в 7-м батальоне подполковника Эллиота по прозвищу "Помпей" - лейтенант Фредерик Табб, капралы Уильям Данстан и Александр Бертон смогли безо всякой поддержки отбить три турецких атаки на свой участок, каждый раз восстанавливая разрушенный бруствер, в том числе используя в качестве его элементов тела убитых врагов. Лейтенант Джон Уильям Саймон лично отбил участок захваченной траншеи и удерживал её до подхода подкреплений. Несмотря на массовый героизм и огромные потери, видимым результатом недели боёв стала всё та же первая линия турецких траншей, захваченная 6 августа. Правда, 1-я дивизия полностью выполнила поставленную перед ней задачу - ни один вражеский батальон с её участка не ушёл на направление главного удара[32].

Наступление на Чунук Баир и высоту 971 началось в ночь с 6-го на 7-е августа. 4-я бригада Монаша вместе с 29-й индийской (гуркхской) бригадой под общим началом её командира Герберта Кокса должна была по дну лощины "Нек" пройти расстояние в 6 километров до высоты 971 и утром атаковать её. Предполагалось, что силы турок незначительны, и штурм пройдёт легко. Однако ночной марш по плохо известной изрезанной местности спутал все карты. Проводники заблудились, выведя 4-ю бригаду совсем не туда, куда нужно. Весь день австралийцы блуждали по оврагам, время от времени вступая в стычки с турками, приняв за цель атаки совершенно другой холм и окончательно утратив элемент внезапности. Когда 8 августа они пошли на штурм высоты, враг ждал их и успел подготовиться. 765 австралийцев осталось лежать на склонах или отправились в лазареты. Хуже всех пришлось 15-му батальону, потерявшему почти половину состава. Вряд ли в неудаче можно было обвинять Монаша - план заведомо основывался на излишне рискованных допущениях и плохо учитывал свойства местности.

Та же лощина "Нек" стала могилой для австралийской лёгкой кавалерии. Генерал Годли, получивший в подчинение 3-ю спешенную бригаду, решил поддержать главный удар атакой прямо из лощины на пресловутую "Беби 700" . Для этой цели назначался узкий участок (всего 80 метров ), а полки выстраивались на нём в затылок поэскадронно, то есть в шесть волн по 150 человек плюс резерв из третьих эскадронов. Артиллерийскую поддержку обеспечивали моряки, а одновременно с бригадой полковника Хьюза в тыл турецкой позиции должны были ударить новозеландцы с вершины Чунук Баира. Всё пошло наперекосяк уже ночью. Новозеландцы не только не взяли Чунук Баир, но даже не вышли к нему. Моряки плохо синхронизировали время артподготовки с сухопутными штабистами, в результате чего пауза между её завершением и началом атаки оказалась слишком большой. Жалей Годли хоть немного своих солдат, он немедленно отменил бы атаку. Но у новозеландца давно сложилась репутация безжалостного начальника. Дальнейшее прекрасно показано в знаменитом фильме "Галлиполи" с молодым Мэлом Гибсоном (он демонстрировался и по российскому телевидению). Первая волна прожила под турецким огнём ровно 30 секунд, с ней на холме остался командир 8-го полка подполковник Уайт. Вторая волна двинулась следом и тоже целиком легла на самом подножии. Командир 10 полка подполковник Ноэль Мангал, чьи эскадроны назначались в третью и четвёртую волну, попытался остановить коллективное самоубийство и бросился на поиски какого - нибудь способного отменить приказ начальника. Начштаба бригады полковник Энтилл бросил ему - "Посмотрите наверх - наши флаги в турецких окопах!" и третья волна пошла вслед за сгинувшими первыми. Маркерные флажки, которыми снабжались кавалеристы для обозначения взятых рубежей, действительно мелькнули в окопах. Только солдаты, донесшие их, были уже мертвы. Энтилл понял это, когда 10-й полк почти разделил участь 8-го. За 8 минут боя (с 4.37 до 4.45 утра ) 3-я бригада из 1250 человек потеряла 372, в том числе 234 убитыми, среди которых два командира полков (8-го и 9-го). Известно, что турки в этой схватке лишились всего восьмерых[33].

В целом сражение за Сари - Баир завершилось для армии Гамильтона крупной неудачей. Назначенный командовать десантом у Сувлы вялый старичок Стопфорд проспал критический момент боя и своей удивительной "заботливостью" о полноценном солдатском отдыхе напрочь расстроил планы штаба экспедиционных сил. Частичный успех новозеландцев на Чунук Баире парировал Кемаль, своевременно назначенный руководить обороной всего сектора АНЗАКа. Храбрость австралийцев оказалась растраченной в отвлекающих атаках. По существу, судьба галлиполийской кампании решилась бесповоротно.

Эвакуация.

Последние недели августа союзное командование посвятило судорожным попыткам сделать хоть что - то полезное. О стратегическом успехе никто не думал, разменивая немалые силы на ничтожные пункты позиции. Одним из последних серьёзных столкновений стал бой за высоту 60, проведённый главным образом австралийцами. После неудачного штурма Коджачимена бригада Монаша расположилась в овраге у её подножия, и в целях создания сплошного фронта с британским корпусом в бухте Сувла понадобилось овладение небольшим холмом в гряде Чунук - Баира.

Первоначально 21 августа Монаш послал в атаку только 13-й и 14-й батальоны, а Годли не оказал ему артиллерийской поддержки. Турецкие пушки, напротив, сработали с убийственной эффективностью. Им удалось зажечь подлесок, через который двигались австралийцы, и десятки находившихся там раненых сгорели заживо. На помощь пришли гуркхи из 29-й бригады и новозеландские спешенные кавалеристы, благодаря чему атакующим удалось закрепиться хотя бы на подножии холма.

22 августа Годли направил Монашу единственную свою свежую часть - только что прибывшую из Египта 5-ю австралийскую бригаду. Необстрелянный её 18-й батальон пошёл в бой как на парад - примкнув штыки и в полный рост. 383 убитых и раненых стали жестокой платой молодого пополнения за понимание реалий современной войны.

В ночь на 27 августа в атаке принял участие 9-й полк несчастной 3-й легкоконной бригады; к её репутации он добавил ещё одно мрачное пятно. Командир полка подполковник Рейнелл с 80-ю бойцами заблудился в кустарнике, попал под перекрестный огонь пулемётчиков и погиб вместе с 27 солдатами своего отряда. Правда, в целом эту атаку можно было считать удачной, так как австралийцы вплотную приблизились к вершине холма. 28 и 29 августа здесь произошло ещё несколько стычек, принципиально не изменивших ситуацию - турки по прежнему держались за гребень и видели с него бухту Сувла. В одной из таких стычек получил тяжёлое ранение подполковник Мангал и совершил подвиг, удостоенный Креста Виктории, лейтенант 10 конного полка Хьюго Троссел. Он, кстати, стал единственным австралийским кавалеристом, получившим это отличие за период Первой Мировой.

Гамильтоном овладела апатия. Перед армией замаячила мрачная перспектива зимовки в пещерах, и связанных с этим повальных заболеваний. Ни отставки проваливших дело генералов, ни новые подкрепления, обещанные Китченером и французами, не прибавляли бодрости. Вступление 10 октября Болгарии в войну на стороне Центральных держав резко усложняло и без того непростую ситуацию в Дарданеллах. Окончательно факт провала экспедиции был признан, когда с ситуацией ознакомился заменивший Гамильтона генерал Монро.

Но и назревшее решение об эвакуации исполнить было чудовищно сложно. При выводе стотысячной армии с плацдармов под носом у противника прогнозировались потери в 35 - 40 % численности. Чтобы минимизировать их, пришлось проявить большую изобретательность и произвести серию дезинформационных мероприятий. На плацдарме АНЗАКа днём специальные группы демонстрировали выгрузку припасов и пополнений, а ночью реальная погрузка войск происходила в обратном направлении. Австралийцем Уильямом Скарри была разработана остроумная "автоматическая винтовка": к курку привязывались две ёмкости с водой, из одной в другую вода капала через дырку и, просочившись полностью, приводила к спуску курка. Винтовки таким образом стреляли без участия людей и один солдат мог долгое время работать за взвод, периодически переливая воду в банках. Пушки еженощно меняли позиции и изображали работу нескольких батарей. Все палатки оставались на местах, и дневная жизнь шла как ни в чём не бывало. Только солдат на плацдарме становилось всё меньше. 20 декабря последние подразделения покинули бухту. Как бы это ни выглядело фантастичным, турки ничего не заметили вплоть до рассвета.

Вскоре эвакуировались и войска с мыса Элле. Дарданелльская операция завершилась. Для австралийцев она стала ярчайшим событием в военной истории, первым серьёзным испытанием боевого потенциала молодой нации, местом зарождения многих традиций и легенд. Здесь родился знаменитый "дух АНЗАК", включавший такие качества, как выдержка, мужество, изобретательность, юмор, эгалитаризм. Значительную их часть объединила в себе идиома "мейтшип", означавшая что - то близкое к нашему понятию "боевого братства" - верную дружбу, предполагающую и самопожертвование, на основе полного равенства. Ещё одним характерным признаком "духа АНЗАК" считался так называемый "лэррикенизм" - типичное для австралийцев сочетание грубого юмора, самоиронии, насмешливого презрения к "начальству" и любому проявлению снобизма. Далеко не у всех английских офицеров получалось адаптироваться к подобному поведению, зато те, кто сумел разглядеть за беспардонностью и нахальством прекрасные качества австралийского солдата, не желали себе лучших подчинённых.

Через Галлиполи прошли все выдающиеся командиры не только Первой, но и Второй Мировой войны, да и просто многие знаменитости. С первого дня высадки, например, на плацдарме АНЗАК служил офицер разведки капитан Томас Блейми, будущий первый и пока единственный австралийский фельдмаршал. Практически все командиры бригад и некоторых дивизий Западного фронта начинали на Галлиполи майорами и подполковниками, а кое - кто (кроме Блейми, например, Раймонд Лин) даже капитанами. Нелицеприятное и яркое письмо - обращение малоизвестного журналиста, побывавшего в расположении своих земляков - австралийцев, стало началом карьеры основателя мировой медиа - империи Кейта Мэрдока. Он же вместе с Чарльзом Бином положил первые камни в фундамент "Легенды АНЗАК". Созданный ими эпический образ "бронзового гиганта", истинного австралийца, символизировавшего высший этап развития белой расы, конечно, в немалой мере относился к разряду мифов. Однако нуждающаяся в героях старушка - Европа с удовольствием приняла этот образ и даже добавила к нему красок.

К сожалению, для очень многих "осси" эта битва была первой и последней. Общие потери австралийских контингентов превысили 28 тысяч человек, или почти 20 % всего урона десантной армии. Навсегда остались в турецкой земле 8709 бойцов доминиона[34]. Они сражались достойно и заслужили уважение врагов. В 1934 году на памятнике в районе боёв АНЗАКа были высечены слова: "Те герои, которые пролили свою кровь и отдали свою жизнь, - вы сейчас лежите в земле дружественной страны... Вы , матери, которые посылали своих сыновей из далёких стран, вытрите слёзы... Потеряв свою жизнь на этой земле, они стали и нашими сыновьями тоже" [35]. Авторство эпитафии принадлежит Кемалю Ататюрку.

На Западном фронте без перемен. Год 1916 - й. Сомма.

Новая австралийская армия.

Пока продолжались бои на Галлиполийском полуострове, нескончаемым потоком шли в Египет транспорты с новыми подразделениями и частями из волонтёров. Уже в середине 1915 года появилась возможность сформировать 2-ю полноценную дивизию. В её составе были 5-я (17 - 20 батальоны, Новый Южный Уэльс, командир бригадный генерал Холмс), 6-я (21 - 24 батальоны, Виктория, бригадный генерал Геллибранд), 7-я ( 25 и 26 батальоны из Квинсленда, 27-й из Южной, 28-й из Западной Австралии, бригадный генерал Патон) пехотные бригады , 2-я дивизионная артиллерия ( 4 - 6 полевые артбригады, 2-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Джонстон ), полагающиеся по штату инженерные и медицинские части. Командиром сначала предполагалось назначить Маккея, однако ранение в битве при Алчитепе сделало его хромым и потребовало длительного лечения. В результате дивизию принял бригадный генерал Легг, оправившийся после дизентерии. Дивизия успела побывать на плацдарме АНЗАК, хотя в сражениях почти не принимала участия.

В феврале 1916 года из свежих и уже повоевавших частей были сформированы ещё три дивизии. 3-я включила 9-ю ( 33 - 36 батальоны, Новый Южный Уэльс, полковник Джобсон), 10-ю ( 37 - 39 батальоны из Виктории, 40 батальон из Тасмании, полковник Макниколл), 11-ю ( 41 и 42 батальоны из Квинсленда, 43 батальон Южной Австралии, 44 - Западной, полковник Рэнкин) пехотные бригады, 3-ю дивизионную артиллерию ( 7 - 9 полевые артбригады, 23 полевая гаубичная артбригада, 3-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Гримуэйд). Дивизию с июля 1916 года принял герой Галлиполи Джон Монаш.

В 4-ю дивизию вошли боевая 4-я (бригадный генерал Марк) и новые 12-я (45 батальон из Нового южного Уэльса, 46 из Виктории, 47 из Квинсленда и Тасмании, 48 из Южной Австралии и Тасмании, бригадный генерал Глэсфёд) и 13-я ( 49 батальон Квинсленда , 50 - Южной Австралии, 51 - Западной Австралии, 52 - Западной и Южной Австралии, Тасмании, бригадный генерал Глазго ) пехотные бригады, 4-я дивизионная артиллерия (10 - 12-я полевые артбригады, 24-я гаубичная артбригада, 4-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Розенталь). Командиром был назначен генерал - майор Герберт Воган Кокс, воевавший вместе с австралийцами на Чунук Баире во главе гуркхской бригады.

5-ю дивизию составили 8-я (29 батальон из Виктории, 30 из Нового Южного Уэльса, 31 из Квинсленда и Виктории, 32 из Южной и Западной Австралии, бригадный генерал Тайви), 14-я ( 53 - 56 батальоны, Новый Южный Уэльс, бригадный генерал Ирвинг), 15-я (57 батальон Нового Южного Уэльса, 58 - 60 батальоны Виктории, бригадный генерал Эллиот) пехотные бригады, 5-я дивизионная артиллерия (13 - 15 полевые артбригады, 25 гаубичная артбригада, 5-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Кристиан). Здесь дождался своей очереди возглавить дивизию и Маккей.

В течение марта - июля подразделения дивизий претерпели несколько реорганизаций и перед началом летних боёв имели следующую в значительной мере унифицированную с английскими войсками структуру.

Три пехотных бригады по четыре батальона (оснащённых теперь ручными пулемётами "Льюис" из расчёта 4 на роту, то есть по одному на взвод, и ружейными гранатомётами до 12 на роту, но лишившихся станковых пулемётов), пулемётной роте (16 станковых пулемётов "Виккерс"), батарее лёгких миномётов (8 х 3дм. (76,2-мм) миномётов Стокса). Формально батальон новой организации несколько вырос в численности (29 офицеров, 1007 рядовых), фактически после первых же боёв они стремительно сокращались и такого состава не достигали больше никогда.

Дивизионная артиллерия из четырёх полевых артиллерийских бригад, в том числе трёх смешанных ( три батареи 18-фт пушек и батарея 4,5 -дм гаубиц) и гаубичной (три батареи 4,5-дм гаубиц), миномётного дивизиона (батарея из 4 х 9,45-дм миномётов, три батареи по 4 х 2-дм миномётов), дивизионной колонны боеприпасов (собрана из бригадных колонн). Штатная численность артиллерийской бригады составила 20 офицеров и 579 нижних чинов (гаубичные двухорудийные секции насчитывали по 21 человеку).

Дивизионные инженеры (три полевых роты, одна рота связи), пионерный батальон. Последний представлял собой по сути пехотную часть из солдат, специализировавшихся на прорыве колючей проволоки, разминировании, зенитных пулемётчиков и др. Обычно он действовал в боевых порядках атакующих батальонов и обеспечивал их усиление, хотя мог привлекаться и к решению чисто сапёрных задач.

Тыл - дивизионная медицинская служба (три полевых лазарета, две санитарных секции), ремонтная секция, дивизионный обоз (из четырёх рот Корпуса Обслуживания), ветеринарная секция.

Всего в дивизии по штату насчитывалось 24 х 4,5-дм (114-мм) гаубицы, 36 х 18-фт (83,8-мм) пушек, 4 тяжёлых (248 -мм), 12 средних (51-мм) траншейных миномётов, 24 лёгких миномётов, 48 станковых пулемётов. Реально из - за нехватки гаубиц ни одна дивизия не имела такого состава артиллерии. 21-я и 22-я полевые артбригады, сформированные для усиления 1-й и 2-й дивизий, а также 9-я, 12-я и 15-я бригады не получили гаубичных батарей, так что в соединениях Уокера и Легга имелось по 12 гаубиц и 48 пушек, а в остальных - по 20 гаубиц и 36 пушек. В ходе крупных операций огневую поддержку осуществляла армейская артиллерия англичан, компенсируя относительная слабость австралийских дивизий.

Увеличение численности соединений потребовало дополнительного корпусного звена. В 1-й корпус АНЗАК ( командир - генерал - лейтенант Бёдвуд, начштаба бригадный генерал Уайт ) первоначально вошли 1-я , 2-я австралийские и новозеландская дивизии, 13-й легкоконный полк (набран в Виктории). С апреля 1916 года они занимали позиции в секторе Армантьера, севернее Лилля во Французской Фландрии, а в июле (без новозеландцев) были переброшены на участок главного удара в район Амьена. Во 2-й корпус АНЗАК (генерал - майор Годли) были включены 4-я и 5-я австралийские дивизии, сводный конный полк (из двух эскадронов 4-го легкоконного и новозеландского эскадрона Отаго). В сражениях 1916 года он как единое целое фактически не выступал. 5-я дивизия, прибыв на фронт, была временно присоединена к XI английскому корпусу у Фромелля ( 16 км. севернее Лилля ), и раньше всех своих земляков приняла участие в операциях на Сомме. 4-я же дивизия оказалась под Амьеном в составе 1-го корпуса АНЗАК . 3-я дивизия осталась в английских лагерях на равнине Солсбери, и прибыла в состав 2-го корпуса только в декабре 1916 года[36].

Кроме них, в качестве отдельной части действовала 36-я тяжёлая артиллерийская бригада (командир полковник Уолтер Адамс Коксен, занимавший должность начальника артиллерии австралийской армии), переименованная из 1-й осадной и включавшая две батареи 8-дм и 9,2-дм гаубиц ( по 4 орудия). Обычно её использовали в интересах армейского звена и только в феврале 1918 года присоединили к австралийскому корпусу[37]. Первоначально входившие в состав дивизий велосипедные роты в июле были собраны в два отдельных велосипедных батальона (1-й и 2-й), до конца войны выполнявшие задачи связи в интересах корпусного звена. Довольно много тыловых подразделений (госпиталей, частей связи, строительных, в том числе рот строительства подземных сооружений и железнодорожных, снабженческих) размещалось как во Франции, так и в Англии. Там же располагались учебные лагеря и части, например учебно - артиллерийская (резервная) бригада. Почти вся кавалерия, также реорганизованная в дивизии, и часть тыловых служб остались в Египте. Кавалеристам предстояла долгая борьба за Палестину, о которой будет рассказано отдельно.

Во Франции "анзаков" встречали как мифических героев, а рассказы об их подвигах в Галлиполи многократно тиражировались газетами. Молодые гиганты, прибывшие с самого края земли спасать от тевтонов страну Бодлера и Ренуара, пользовались всеобщей любовью и восхищением. Правда, вскоре у многих австралийцев пробудился скепсис по поводу своей роли в грядущем "решающем ударе". Особенно он стал заметен на фоне грандиозного наступления русского Юго - Западного фронта, известного нам под названием Брусиловского прорыва. Уроженец Варшавы, перебравшийся ещё в детстве в Англию, а оттуда в Австралию, и поступивший добровольцем во 2-ю дивизию, Франк Лесный (Лесни), писал матери: " Многие из нас испытывают неприязнь к подобным репортажам, таким как "Анзаки во Франции" - анзаки - это, анзаки - то... Похоже, они над нами просто смеются. Полная бессмыслица говорить об анзаках, когда русские взяли в плен 150 000 человек, что почти в три раза больше, чем число всех анзаков во Франции" [38].

Боевое крещение австралийцев состоялось в весенние месяцы - обе стороны периодически обменивались артиллерийскими ударами и прощупывали оборону рейдами. В одном из них 25 июня рядовой 17-го батальона Джон Уильям Джексон первым среди бойцов AIF во Франции заработал Крест Виктории. Получив ранение, он долгое время оставался в строю, помогая спасать таких же раненых товарищей. Это стоило ему руки, но зато в историю он вошёл как самый молодой (18 лет) кавалер высшей британской боевой награды[39].

Несмотря на артналёты и разведывательные рейды, первые месяцы окопной жизни на Западном фронте казались бойцам, прошедшим кошмар Галлиполи, вполне сносными. Тот же Лесни описывал свои ощущения так: "К счастью, жизнь в траншеях здесь лучше организована, чем в Галлиполи. Мы не живём здесь постоянно в траншеях, как было там, а после нескольких дней на передовой отходим на отдых к местам расквартирования. Конечно, что касается опасности, в траншеях быть безопаснее, чем в резерве..." [40]. Знали бы австралийцы, какая адская мясорубка ждёт их впереди, не раз вспомнили бы добрым словом тяжёлые, но имевшие ясную цель будни у гребня Сари Баир!

Фромелль. 19 июля 1916-го.

1 июля началось знаменитое сражение на Сомме. Корпус Бёдвуда в первые его дни снялся с насиженных мест у Армантьера и двинулся к городу Альбер, где 4-я английская Армия взламывала германскую оборону. В составе Резервной Армии генерала Юбера Гофа он предназначался для развития прорыва. Однако прорыва не получилось, вместо него на протяжении недель англичане пытались буквально по метру "откусывать" куски территории, проводя операцию за операцией. Вторая из них - битва за хребет Базантен - должна была сопровождаться вспомогательным ударом в старом секторе АНЗАКа - между Армантьером и Лиллем, у деревушки Фромелль.

Для исполнения этого удара назначался XI корпус 1-й Армии в составе 61-й английской и 5-й австралийской дивизий. Целью было обозначено спрямление дуги на линии фронта, позволяющей немцам с возвышенностей хорошо простреливать большой участок нейтральной зоны. По плану командира корпуса Ричарда Хокинга, пехота должна была атаковать днём после длительной артподготовки, бегом покрыть расстояние до первой линии окопов 6-й баварской резервной дивизии и затем преодолеть ещё 400 метров, чтобы закрепить успех. Хокинг считал, что хорошая обработка передового рубежа огнём не позволит баварцам быстро среагировать на прорыв, а уж отбиться на новом рубеже будет несравненно проще. Тем временем опять в планы внесла коррективы изменяющаяся обстановка на фронте. Битва при Базантене завершилась уже 17 июля, за два дня до удара у Фромелля, что в значительной мере лишало операцию смысла. К тому же, противник зафиксировал сосредоточение артиллерии на узком участке и подготовился к отражению атаки. Тем не менее, Хокинг не стал отменять потерявший актуальность приказ.

Ранним утром 19 июля заговорили британские орудия. Канонада продолжалась 11 часов, а в 18.00 поднялась пехота. Австралийцы атаковали на левом фасе дуги. 8-ой и 14-й бригадам сопутствовал успех - с относительно небольшим уроном они быстро преодолели нейтральную полосу и попрыгали в пустые вражеские окопы. Однако вместо второй линии на заданном рубеже они обнаружили канаву, заполненную дождевой водой и совершенно непригодную для занятия обороны. Ещё хуже обстояло дело на центральном участке 15-й бригады и соседней 184 бригады англичан, попавших под чрезвычайно плотный пулемётный огонь и не продвинувшихся ни на шаг.

В 21 час 58-й батальон ещё раз атаковал выступ дуги, но, не будучи поддержан англичанами, безо всякого смысла понёс тяжёлые потери. В результате 8 и 14 бригады оказались в фактической изоляции, чем немецкое командование немедленно воспользовалось. Ночью все возвышенности вокруг вклинившихся австралийцев были заняты пулемётчиками, открывшими перекрёстный огонь. Удержаться под ним по пояс в воде не представлялось возможным, но и отступление превратилось в показательный расстрел. Вторично Маккей видел гибель подчинённых ему войск и ничего не мог с этим поделать. На этот раз потери были ещё более ужасными - за сутки дивизия лишилась 5533 бойцов. Два батальона - 60-й и 32-й - считались полностью уничтоженными - они потеряли 780 и 718 человек соответственно, а в строю осталось по сотне с небольшим. Бригадир Эдвард "Помпей" Эллиот, за плечами которого были война в Южной Африке и Галлиполи, чей батальон поставил на Лоун Пайн рекорд по числу Кавалеров Виктории, плакал, встречая своих выходящих из боя солдат. " Худшие 24 часа за всю историю Австралии" [41] - так назвал битву при Фромелле Австралийский Военный Мемориал. Все три года бурской войны обошлись стране вчетверо дешевле, и даже драматичная первая неделя на "плацдарме АНЗАК" оказалась не столь кровавой. Погибших было так много, что немцы не стали утруждать себя индивидуальными захоронениями, а свалили большинство трупов в огромную братскую могилу. Местонахождение её обнаружилось лишь в 2007 году на окраине "Буа Фэзан" ("Фазаньего леса") рядом с Фромеллем. В 2010 году произведено перезахоронение останков после их генетической экспертизы и идентификации части найденных тел. Правительство и общественные организации не пожалели усилий для того, чтобы найти родственников каждого из погибших и сравнить их ДНК. А ведь прошло без малого столетие[42]!

Также спустя много лет стало известно, что здесь у австралийцев имелся ещё один исключительный шанс нечаянно изменить мировую историю - в рядах 6-й баварской дивизии в это время воевал молодой солдат по имени Адольф Гитлер[43].

Сражение у Позьера. 23 июля - 7 августа.

Атака Фромелля провалилась во многом из - за отхода от рекомендаций, разработанных союзным командованием в период подготовки операции на Сомме, особенно в части организации артиллерийской поддержки. На направлении главного удара всё должно было идти в соответствии с доктриной "методического наступления", в котором главную роль играла не пехота, а артиллерия. Она много часов ровняла передний край обороны, сопровождала движение стрелковых цепей огневым валом, "работала" в глубину, уничтожая вражеские резервы и батареи. Массировано применялась авиация, в том числе бомбардировочная. Пехота ни при каких обстоятельствах не должна была допускать возникновения разрывов между подразделениями и утраты связи, в соответствии с принципом "порядок важнее быстроты". С помощью подобной методичности шло постепенное "прогрызание" обороны. К сожалению, у тактики "медленно, но верно" имелся серьёзный изъян - она позволяла противнику подтягивать резервы в угрожаемый район и превращать поле боя в непрерывно работающую человеческую мясорубку.

Одним из этапов этой битвы на истощение стало сражение при Позьере. Городок Позьер лежит на ключевых высотах, контролирующих дорогу от Альбера (на территории, занимаемой союзниками) к Бапому (на оккупированной части Франции). Через них проходила вторая линия немецкой обороны, к которой прорвалась 4-я Армия генерала Роулинсона в сражении за хребет Базантен. Попытки Роулинсона овладеть Позьером и "свернуть" тем самым с юга всю немецкую вторую линию закончились неудачно, хотя окрестности городка в результате превратились в пустыню, а сам он - разрушен до основания. В такой обстановке британский командующий силами во Франции Хейг ввёл в бой Резервную Армию генерала Гофа с задачей довершить дело, начатое Роулинсоном.

1-й корпус в это время ещё не завершил сосредоточения. 18 июля подошла к линии фронта только 1-я дивизия, и её Гоф вознамерился бросить в бой сразу, без подготовки. Генерал Уокер, хорошо наученный опытом импровизаций на Галлиполи, категорически воспротивился, выговорив несколько дополнительных дней. В итоге начало операции было назначено на 23 июля, а артиллерия армии немедленно приступила к обработке немецких позиций, в том числе химическими снарядами, начинёнными фосгеном.

В 12.30 23 июля за огневым валом пошли вперёд 1-я и 3-я бригады. Поднял своих солдат и 23-летний лейтенант 10-го батальона Артур Блэкберн, тот самый, что ранним утром 25 апреля прошлого года первым из австралийцев обозревал воды Дарданелл с гребня Чунук - Баира. Он не только выжил в тех боях, но и продвинулся из рядовых в офицеры. Подобная карьера в армии доминиона не была редкостью; Блэкберн же, успевший получить диплом бакалавра права и поработать адвокатом, имел тем более предпочтительные шансы. Полгода в галлиполийском аду сделали из штатского юриста настоящего боевого командира, а события этого дня обеспечили место в пока не слишком длинном ряду кавалеров Креста Виктории. После лёгкого и почти беспрепятственного овладения вершиной холма целью взвода Блэкберна обозначался небольшой опорный пункт на окраине Позьера. Пройдя чуть более двухсот метров, солдаты наткнулись на неподавленную оборону немцев. Командир повёл за собой четыре группы гранатомётчиков и подавил немецкие огневые точки. Проверять результаты работы лейтенант опять таки отправился сам, живых во вражеских окопах не обнаружив. В результате взвод не только выполнил свою задачу, но и первым установил контакт с соседним батальоном, заняв позиции в ста метрах впереди предельного рубежа[44].

В этот день австралийцам улыбалась удача. Методичное продвижение к очередным линиям траншей при массированной артиллерийской и авиационной поддержке позволило с минимальными потерями захватить Позьер и оседлать дорогу Альбер - Бапом. Правда, в темноте продвижение замедлилось - бомбардировка превратила местность в подобие лунного ландшафта, на котором воронки от снарядов, ямы и окопы сливались в запутанный лабиринт. Немцы появлялись в самых неожиданных местах, и временами вспыхивали рукопашные схватки. Одна из них принесла Крест Виктории рядовому Джону Лику из 9-го батальона - забросав гранатами траншею и в одиночку захватив её, он несколько минут до подхода своих товарищей отбивал вражеские контратаки.

Утром стало ясно, что радость по поводу выполнения задачи предыдущего дня была несколько преждевременной. На правом фланге между Позьером и Жюллемоном английское наступление захлебнулось, а командующий 2-й германской армии Фриц фон Белов верно оценил опасность, связанную с потерей первого из этих пунктов. Против австралийцев сосредоточилась артиллерия целого корпуса (IV-го ), весь день расстреливая многострадальный городок и всех, кто в нём оказался. 26 июля Белов усилил артиллерийскую группировку ещё и орудиями IX корпуса. Гоф ответил сосредоточенным огнём гаубиц трёх британских корпусов, что окончательно убедило немцев в намерении противника развить первый успех. Вечером обстрел стал так силён, что Гоф и Бёдвуд всерьёз обеспокоились судьбой находившихся на позьерском холме солдат Уокера и решили заменить их свежей 2-й дивизией. Когда 27 июля 1-я дивизия вышла из - под обстрела в тыл, её бойцы, по словам сержанта Рулла, были "так измождены и так ошеломлены, что выглядели лунатиками с невидящими стеклянными глазами" [45]. А Чарльз Бин был вынужден признать, что один час сражения при Позьере подверг австралийцев большему стрессу, чем вся Галлиполийская кампания. Потери составили 5286 человек[46].

2-ю дивизию Гоф опять решил бросить в атаку немедленно, пользуясь возникшей во вражеских артобстрелах паузой. Легг не имел такого авторитета и силы воли, как Уокер, и поддался давлению. Недостаточно подготовленное наступление, к тому же начатое в условиях "слепоты" артиллеристов (тучи пыли, поднятые многодневной бомбардировкой, делали их прицельную стрельбу невозможной ), закончилось вполне ожидаемо. 7-я бригада застряла на неповреждённой колючей проволоке, 5-я даже не смогла поднять голову под огнём, а ничтожный успех 6-й в такой ситуации оборачивался только новыми жертвами. Сражение 29 июля стоило австралийцам 3500 человек, а наиболее пострадавшая 7-я бригада отошла в тыл на переформирование.

Следующую атаку Легг подготовил более основательно. К вражеской линии обороны подводились траншеи, для большей скрытности и минимизации потерь от артиллерийского огня рыли их в основном по ночам. Более точно определялись направления ударов и цели. Результатом стал выход 4 августа на господствующую точку хребта Позьер - высоту 160, с которой хорошо просматривалась (и простреливалась) местность на 7 - 8 км вглубь территории, занятой противником.

Ответ фон Белова не заставил себя ждать. "Взять высоту 160 любой ценой!" - этот приказ начал исполняться с немецкой последовательностью и педантичностью. В ночь с 5 на 6 августа 2-я и свежая 4-я дивизии попали под самую интенсивную с начала боёв бомбардировку. Утром 6 -го началась контратака пехоты, в отражении которой приняли участие и отзываемые в тыл бойцы 2-й дивизии. Встретив мощный отпор, немцы опять пустили в ход артиллерию. В результате 2-я дивизия передислоцировалась в более спокойный район с рекордными потерями - 6848 человек за 12 дней[47]. Франк Лесни писал по этому поводу: "Мы вышли из ада... Мы были в окопах девять дней и каждый день казался неделей и каждая ночь - месяцем... Последние четыре ночи группа из пятидесяти человек (и я был одним из этих счастливчиков) была отправлена в резерв 18 батальона. Фрицы бомбят резервы и части поддержки основательно каждую ночь, опасаясь нападения... Мы сидели в резерве, прижавшись к земле четыре ночи, ожидая, когда придёт наш черёд, то есть когда снаряд упадёт в траншею и мы отправимся в очень долгое путешествие." [48]

На долю солдат Герберта Кокса выпало отражение решающей контратаки 7 августа, в ходе которой большим группам немцев удалось прорваться на вершину холма и довести дело до рукопашной. В ней, слава богу, австралийцы смогли показать свою удаль. "Галлиполийский Геркулес" Альберт Джэка совершил ещё один подвиг, достойный Креста Виктории - с семью солдатами вышел в тыл прорвавшихся немцев, напал на них и отбил опорный пункт. Вдохновлённые его примером, по всей линии австралийцы бросились в штыковую, полностью разгромив врага и вернув утерянные позиции. Похоже, что цена всё- таки оказалась для Белова недопустимо высокой, и с этого момента он прекратили попытки взять Позьер.


Ферма Муке (10 августа - 3 сентября) и ноябрьские бои у Флер

К большому несчастью для австралийцев, Юбер Гоф относился к типу начальников, исповедующих принцип: "Что тут думать, прыгать надо". Закрепившись в Позьере, он решил немедленно развить успех и прежде всего изолировать расположенный восточнее вражеский укреплённый район Тьепваль. Сначала 4-ю, а потом не успевшие толком прийти в себя 1-ю и 2-ю дивизии поочерёдно бросали в атаки на никому прежде не известную ферму Муке, с тех пор ставшую таким же мрачным символом, как Фромелль.

Фронт наступления в полтора километра весь прекрасно простреливался немецкой артиллерией, и любой частный успех немедленно приводил к сосредоточению на нём огня сотен орудий. Несколько раз атакующим удавалось прорваться в сеть подземных укреплений под фермой, и неоднократно их выбивали оттуда с большими потерями. Рота 13-го батальона под командованием Генри Мюррея смогла обогнуть ферму и занять траншею в тылу немецкой обороны. Но немцы сами едва не отрезали зарвавшихся храбрецов (бой 13 августа). Рядовой Мартин О'Мира из 16-го батальона много раз под огнём выносил с поля боя раненых, во время обратных маршрутов подтаскивая товарищам боеприпасы. Его полное пренебрежение к смерти вызывало даже некоторую оторопь, но оборачивалось спасением десятков людей. Впрочем, безрассудной храбростью в этих боях вряд ли кого - то можно было удивить. Молодые солдаты 4-й дивизии стремились компенсировать ею недостаток опыта. К сожалению, героизм мало что менял в ходе сражения. Первые десять дней боёв стоили 4-й дивизии 4649 жертв, и её были вынуждены временно отвести в тыл.

Очередь биться головой о стену перешла к бывалой 1-й дивизии; только что значил её галлиполийский и позьерский опыт в этом тупом занятии! Когда 22 августа истощённые непрерывным боем солдаты Уокера перевели дух в окопах на окраине фермы, в 1-й дивизии недосчитались ещё 2650 человек. Наступать дальше она явно не могла. Последний, как надеялись, удар поручили нанести 6-й бригаде 2-й дивизии. Считать её полноценной не приходилось - вместо положенных 1023-х, её батальоны имели от 365 до 700 штыков. Но ничего лучшего под рукой не было. 6-я бригада атаковала и с честью исполнила свой долг. Ферма Муке наконец- то оказалась в руках австралийцев.

Только немцы тоже не дремали. На угрожаемом направлении сосредоточился знаменитый гвардейский резервный корпус. Сокрушительный удар прусской гвардии перечеркнул все успехи АНЗАКов. 26 августа 6-я бригада, потеряв 896 человек из 2500, откатилась на прежние позиции. Вновь в огонь бросили 4-ю дивизию, и ещё долго она заваливала своими телами колючую проволоку у злосчастной фермы. Почти четыре недели продолжалось безумное расточительство человеческих жизней, к концу которого 1-й АНЗАК потерял 10700 человек. Урон 4-й дивизии достиг 7158 человек[49]. После самого кровопролитного для неё штурма 3 сентября обескровленные части сменили войска другого британского доминиона - Канады. Итоги семинедельного сражения под Позьером в целом оказались очень печальными для АНЗАКа, несмотря на решение некоторых тактических задач. Он лишился почти 23 тысяч человек ( 1-я дивизия - 7654, 2-я дивизия - 8114), около трети из них убитыми[50]. "Хребет (у Позьера) более густо усеян австралийскими телами, чем любое другое место на земле" [51] - написал по этому поводу Чарльз Бин.

Обсуждение итогов в штабе Хейга вскрыло многие ошибки, каждая из которых дорого стоила корпусу. В ответ на упрёки главнокомандующего Сирилл Уайт весьма аргументировано доказал, что эти ошибки во всяком случае не на их с Бёдвудом совести. Плохое взаимодействие с армейской артиллерией, ставка на победу любой ценой, низкое качество разведки - по мнению Уайта, всё это нужно было срочно исправлять, а драгоценные человеческие жизни не тратить так бездарно. Выслушав доклад, Хейг положил руку на плечо 40-летнему генералу и грустно сказал: "Пожалуй, Вы правы, молодой человек" [52]. Оставалось надеяться, что простая констатация правоты Уайта будет не единственным полезным уроком Позьера...

До середины октября дивизии АНЗАК приходили в себя, восполняя потери за счёт очередных партий добровольцев. Но поток их начал иссякать. Приходящие из Франции письма и тысячи похоронок сбивали патриотический пыл эффективнее ледяного душа. Видя угрожающее сокращение численности вверенных частей, Бёдвуд обратился к правительству Австралии с предложением ввести по английскому примеру всеобщую воинскую обязанность. Однако прежнего авторитета у него уже не было. Уступив тупому напору Гофа и практически зазря положив лучших бойцов, он вызывал теперь в свой адрес всё больше критики.

С самого начала было ясно, что идея принудительного набора встретит серьёзное сопротивление. Значительная часть общества, прежде всего многочисленные католики, с самого начала относились к войне и участию в ней скептически. Кровавый посев Западного фронта дал мощные пацифистские всходы, и лагерь сомневающихся пополнился сотнями тысяч недавних "британофилов". В итоге избиратели путём референдума ответили на обращение Бёдвуда отказом (52% против 48-и). Из-за провала референдума произошёл раскол в лейбористской партии - наиболее последовательные сторонники премьера Уильяма Хьюза, выступавшего за введение воинской обязанности, создали новую партию, в 1917-м объединившуюся с либералами в Националистическую партию Австралии. Хьюз сохранил за собой пост премьера, и продолжал пользоваться популярностью, но народ фактически дал понять, что не во всём готов следовать за своими лидерами. Конечно, пока добровольцев хватало и для восполнения убыли, и даже для формирования новых частей. Однако летние бои показали, что по - настоящему серьёзные испытания у солдат доминиона только начинаются.

Последние для них в 1916 году октябрьские бои у Варленкура и ноябрьские у деревни Флер южнее Позьера проходили совсем без прежнего лихого азарта. Условия осенней распутицы, когда многократно перепаханная снарядами земля превращалась в грязевое поле, Чарльзом Бином были оценены как самые тяжёлые из всех ранее виденных. Собственно, все эти завершающие операции на Сомме проходили более вяло, войска просто не понимали смысла очередных атак по колено в грязи. 1-я, 4-я и 5-я дивизии атаковали оборонительные линии немцев у деревни Флер уже когда собственно сражение на Сомме считалось оконченным, и цели его - максимальное истощение врага - отчасти достигнутыми.

Понесённые ими потери никак не оправдывались малозначительными успехами; 4 ноября у Флер оборвалась жизнь самого молодого 26-летнего командира батальона Оуэна Хауэлла-Прайса, судя по его блестящей карьере в Галлиполи ( от лейтенанта до майора за четыре месяца), способного стать и самым молодым генералом. 5 и 14 ноября 7-я бригада 2-й дивизии неудачно атаковала сектор "Лабиринт" южнее Флера, а 15-го и 16-го отражала при поддержке других бригад немецкие контрудары. "Мы вступили в действия 29 октября и провели более трёх недель в грязи и дожде, не говоря уже о морозе и снеге" - писал своей сестре артиллерист Артур Смит - "Некоторые парни много страдали от опухших ног и простуды. Я начинаю думать в последнее время, что мы постепенно становимся как какие - то дикари..." [53]. Грязевые поля превратились в непроходимое болото, и за очередное безрассудство генералов 2-я дивизия расплатилась 1720-ю убитыми и ранеными. Очень слабо проявила себя 5-я дивизия Маккея, главным образом по причине отвратительного планирования операции. Отчаянная смелость австралийцев, ставшая, по мнению англичан, одной из существенных причин чрезмерных потерь, вынужденно уступала место расчётливой осторожности[54].

На Западном фронте без перемен. 1917 год. Бюлькур, Мессин, Пашендейль.

К линии Гинденбурга ( февраль - март)

Непривычная для австралийцев окопная зима 1916 - 17 годов была ещё одним испытанием на прочность. В заполненных водой траншеях стоял такой холод, что многие солдаты ( для которых время с температурой 12-15 градусов Цельсия дома считалось лютой зимой ) просто не могли в них находиться. Игнорируя опасности, они ночевали на бруствере, плотно закутавшись в одеяла. Изобретательность австралийцев и здесь находила себе новое применение. В 24-м батальоне 2-й дивизии впервые появилась, например, зимняя маскировочная униформа - закупленные в тылу белые рубашки одевались поверх обмундирования караульными и разведчиками и заменяли собой маскхалат.

Окопное сидение совсем не было спокойным. 13-й батальон 4-й дивизии, например, в ночь с 4 на 5 февраля произвёл поиск и захватил участок вражеской траншеи. Немцы, естественно, не захотели оставлять это без возмездия. Рота капитана Генри Уильяма Мюррея отразила три контратаки врага, а сам капитан лично не раз орудовал штыком. Четвёртый штурм привёл к вытеснению австралийцев, но Мюррей собрал вокруг себя двадцать гранатомётчиков и вернул позицию. Когда 16-й батальон пришёл сменять 13-й, в героической роте оставалось 48 штыков. Мюррей вообще считался человеком исключительной храбрости и доблести, абсолютным рекордсменом по скорости прохождения иерархической лестницы. Этот тасманийский фермер завербовался в армию рядовым ещё в сентябре 1914-го, на Галлиполи всю кампанию командовал пулемётным расчётом, во Франции стал офицером, отличился на Сомме. После ранения у фермы Муке он делил палату с легендарным Альбертом Джекой. Февральские бои принесли ему Крест Виктории и погоны майора, а закончил войну он в должности командира пулемётного батальона и звании подполковника. Такой карьеры в британских вооружённых силах мало кто мог похвастаться, и Мюррей по праву занимает своё место в списке легенд АНЗАКа[55].

Пока четыре из пяти дивизий мёрзли в сырых окопах у обильно политого австралийской кровью Позьера, 3-я дивизия в составе корпуса Годли базировалась севернее, у относительно спокойного Ипра. За зиму существенные изменения произошли в командовании соединений. Во 2-й дивизии заболевшего Легга сменил английский генерал Смит, в 4-й Кокс сдал дела завоевателю Новой Гвинеи Холмсу, 5-ю возглавил артиллерист Хоббс. Маккей, трижды подтвердивший репутацию самого неудачливого комдива и в боях у Флер показавший, что из катастрофы у Фромелля он не извлёк уроков, явно не мог оставаться в армии. Бёдвуд сплавил его вместе с Леггом под благовидным предолгом болезни. Оба вскоре заняли неплохие должности - Легг вернулся к руководству штабом Сил обороны, Маккей возглавил тыл AIF в Англии. Ни тот, ни другой на фронте до конца войны больше не появлялись. Массовые перемещения произошли в бригадном звене. Уокер сменил всех своих командиров бригад, Смит - двоих ( кроме Геллибранда). Новые назначенцы - бригадные генералы Лесли, Хейн, Беннет ( ему в момент назначения было всего 29 лет), Р. Смит, Уисдом смогли продержаться в своих должностях гораздо дольше, некоторые до самого конца войны, что свидетельствовало в пользу их несравненно лучшей квалификации; то же можно сказать и о начальниках артиллерии 1-й и 5-й дивизий Коксене и Бессел - Брауне. Уокер же заметил и толкового офицера Томаса Блейми, поставив его во главе своего штаба и ни разу впоследствии в нём не разочаровавшись.

Серьёзной реорганизации подверглась артиллерия. Все пушечные и гаубичные батареи перевели из четырёхорудийного в шестиорудийный состав, количество полевых артбригад в дивизии сократили до двух ( по 18 х 18-фунтовых и 6 х 4,5 -дюймовых орудий). Часть бригад ( 9-ю, 15-ю, 21 - 25-ю) расформировали, а 3-ю, 6-ю и 12-ю перевели в армейское подчинение, впоследствии используя на участках прорывов для наращивания огневой мощи. Выросла насыщенность пулемётами за счёт появления в каждой дивизии отдельной роты "Виккерсов" (16 единиц)

Германский Генштаб в это время занимался не менее продуктивным делом - спланировал и осуществил отход с линии обороны на Сомме к так называемой "линии Гинденбурга". Летне - осенние сражения, существенно ухудшившие для немцев конфигурацию фронта и нанесшие практически невосполнимый ущерб, всё- таки спустя месяцы дали результат. Новая линия обороны была существенно короче прежней за счёт спрямления, а, значит, требовала меньше остродефицитных теперь войск. Разом решались проблемы невыгодных позиций. А несколькими десятками разрушенных французских городков Гинденбург пренебрёг безо всякого сожаления. Хорошо изученный галлиполийский опыт позволил осуществить отход с минимальными издержками. Хотя союзники, конечно, не спали и постарались нанести отступающим войскам какой- то урон. 24 февраля Бёдвуд направил вслед за немцами 1-ю, 2-ю и 5-ю дивизии. Методичный Уокер без проблем рассеял немецкую завесу у Бапома, и в ночь на 26 февраля внезапной атакой овладел деревушками Ле Барк и Линьи - Тиллуа.

В Ле Барк первой ворвалась рота "А" 12-го батальона, в которой служили два не слишком обычных для волонтёрской армии персонажа. Командир роты капитан Джеймс Ньюленд и сержант Джон Уиттл в отличие от практически всех своих сослуживцев были профессиональными солдатами. У обоих за плечами имелся опыт англо - бурской войны, оба служили в межвоенный период в артиллерии. Правда, викторианец Ньюленд в 1910 году уже перешёл в пехоту и к августу 1914-го дослужился до одного из высших сержантских рангов - полкового сержанта - квартирмейстера. Тасманиец Уиттл попал в регулярную артиллерию из флота. В 12-м батальоне их свела война, и с тех пор едва ли не во всех донесениях о боевом пути части их имена встречаются рядом. Почти ровесники (Ньюленд родился в 1881-м, Уиттл в 1882-м), они безусловно поддерживали приятельские отношения. Разница в чинах (Ньюленд быстро продвинулся в офицеры, а Уиттл так и остался сержантом), в полном соответствии с "духом АНЗАК" не мешала подобной дружбе. В роте вряд ли имелись авторитеты большие, чем они, уже получившие ранения в боях ( первый - на Галлиполи, второй у фермы Муке) и обладавшие многолетним армейским опытом. 26 февраля началась цепь их совместных подвигов, закономерно приведшая к приглашению в Букингемский дворец, где Георг V торжественно вручал Кресты Виктории.

Для Ньюленда это начало было неудачным - наткнувшись на немецкий опорный пункт в Ле Барк, он получил второе своё ранение. Уиттл сразу бросился на помощь командиру и товарищу. В немцев одна за другой полетели гранаты, деревенька была очищена, а грудь храброго сержанта украсила медаль военных заслуг. Общие потери австралийцев в первых боях 1917 года оказались довольно небольшими, а результаты испугали немцев, так как могли сорвать им организованное сосредоточение на новом рубеже. 2 марта, стремясь задержать быстрое продвижение Уокера, они контратаковали Линьи. Тяжёлый бой закончился для них тактической неудачей, но оперативным успехом - 1-я дивизия из-за утомления и потерь отошла в тыл, а пока происходила её смена 4-й, главные силы немцев завершили свой "кутузовский" маневр.

2-й дивизии пришлось ещё хуже. 25 февраля она выдвинулась к так называемой линии "Лупар - Ле Транлуа", за которую в октябре долго и безуспешно бились английские соединения. Однако здесь немцы решили драться всерьёз, так как центр позиции - сам город Бапом - был некоторое время ещё необходим в качестве транспортного узла. 5-я и 6 -я бригады в результате продвинуться не смогли - их затормозили неповреждённая колючая проволока и сильный пулемётный огонь. Одним из жертв этих боёв был Франк Лесни, так красочно описывавший свои боевые будни. " Ваш сын погиб смело, как солдат" - таковы были слова последнего письма, полученного с фронта его матерью. 26 и 27 февраля попытки повторились с прежним нулевым эффектом, 28-го столь же неудачно атаковала 7-я бригада. Только после многодневной артиллерийской подготовки 2-го марта была наконец захвачена вся передовая траншея противника и 7-я бригада вышла к главной линии обороны. Её атака планировалась на 13 марта, но за сутки до этого разведка обнаружила, что Бапом больше никем не защищается. 17 марта немцы уже полностью отошли отсюда на заданные рубежи. Дивизия продолжила преследование и 20 марта предприняла штурм укреплённой деревни Норайль, уже непосредственно прикрывавшей линию Гинденбурга. 6-й бригаде эта не слишком хорошо подготовленная атака стоила 331 человека, а Смит убедился, что противник больше отходить не намерен. Тем не менее, 26 марта состоялась на этот раз успешная атака деревушки Ланьикур, и столь же успешное отражение немецкого ответного удара. Капитан 26-го батальона Перси Черри геройски погиб в этом бою, заслужив посмертно Крест Виктории.

В начале апреля 2-ю дивизию сменила резервная 4-я, передвинувшись с более спокойного фронта. 2-го числа её силами была захвачена деревня Норёй ( рядовой 50-го батальона Йорген Йенсен, уроженец Дании, получил в этом бою Крест Виктории за захват целого гарнизона с 45-ю солдатами), и взору австралийцев предстала во всю свою мощь главная линия немецкой обороны, возводившаяся с осени 1916 года.

Наступление 5-й дивизии шло без таких препятствий. Именно солдаты её 30 батальона обнаружили оставление немцами Бапома и сразу же заняли превращённый в груду руин город. В дальнейшем дивизия продвигалась так быстро, что утратила контакт с соседним соединением британской 4-й Армии и получила приказ остановиться. 2 апреля Хоббс одновременно с 4-й дивизией атаковал передовой рубеж линии Гинденбурга и занял деревни Дуаньи и Луверваль. За отражение контратаки на деревню Луверваль посмертно Креста Виктории удостоился капитан Поуп из 11-го батальона. Он погиб вместе со всем взводом в жестокой схватке; рядом с ним и его бойцами насчитали не менее 80-и вражеских трупов[56].

Бои за Бурсье ( 8 - 9 апреля) и Ланьикур ( 15 апреля). Первая битва при Бюлькуре ( 9 - 15 апреля).

В период подготовки к новым сражениям продолжались тщательные поиски выхода из позиционных тупиков. Тактическая мысль союзников работала в направлении совершенствования инженерных средств и методов, а также применения военно - технических новинок, особенно танков, авиации и тяжёлой дальнобойной артиллерии. Британский главнокомандующий Хейг , намечая удар по линии Гинденбурга у Арраса, постарался максимально учесть трагический опыт Соммы . Идея Бёдвуда и Уокера с подземными галереями, давшая неплохой эффект при Лоун Пайн, теперь воспроизводилась с грандиозным размахом. Тысячи сапёров строили у Арраса целый подземный город, имевший кухни, туалеты, даже железнодорожные пути и электрическое освещение. В нём могли разместиться до шести пехотных бригад и полевой госпиталь. На участках прорыва сосредотачивались десятки танков, авиация тщательно разведывала глубину вражеской обороны. Апробировались методы звуколокации в интересах контрбатарейной борьбы. Методика движения за огневым валом отрабатывалась до идеальной синхронности (вал должен был опережать пехоту всего на сто метров).

Наступление готовилось в сложной военно - политической обстановке. Февральская революция едва не разрушила русскую армию, французскую тоже била революционная горячка. Обнадёживало вступление США в войну на стороне Антанты (6 апреля), но до появления американских войск в Европе явно должен был пройти не один месяц. А французское правительство срочно нуждалось в победе, и самые боеспособные на тот момент британские корпуса предназначались для спасения союзника от кризиса. Командующий силами союзника генерал Нивель рассчитывал двумя мощными ударами - у Арраса и на реке Эна - взломать вражеский фронт и довести наконец дело до сокрушительного разгрома всей вражеской группировки на Западном фронте. Из прекрасной и старательно выпестованной идеи на практике родилось очередное массовое кровопролитие, вошедшее в историю как "бойня Нивеля"

По плану Хейга 1-й австралийской дивизии поручался отвлекающий удар по последним форпостам Линии Гинденбурга - деревням Бурси, Эрми и Демикур. Нанося его за сутки до дня "Зеро" ( то есть до 9 апреля, когда начиналось наступление главных сил у Арраса), дивизия дезориентировала противника в самый напряжённый момент. Задача была выполнена и перевыполнена. Очередной шаг к Крестам Виктории сделали Ньюленд и Уиттл, чей 12-й батальон брал Бурси. Первый, только что вернувшийся из госпиталя, опять шёл впереди своих солдат и лично забрасывал гранатами огневые точки немцев. Второй во главе взвода захватил мельницу на окраине деревни, служившую важным опорным пунктом и ориентиром. Когда немцы попытались вернуть мельницу, Уиттл не только отбился от них, но, собрав выживших бойцов, вышел в тыл вражескому отряду и рассеял его. Продолжающиеся контратаки немцев не смогли достичь цели, лишь часть деревни перешла к ним в руки, а 10 апреля была вновь отбита пришедшим на смену 12-му 11-м батальоном. Об интенсивности боёв говорит тот факт, что за повторный захват Бурсье 11- й батальон расплатился 240 бойцами, в том числе 70-ю убитыми, а вся дивизия потеряла в эти дни 649 человек. В её 2-м батальоне заработал Крест Виктории рядовой Кенни, гранатами уничтоживший пулемётные гнёзда в деревне Эрми.

14 апреля центром притяжения немецких атак на стыке 1-й и 2-й дивизий стала деревушка Ланьикур, занятая ещё 26 марта. Сюда только что прибыл 12-й батальон, и ему пришлось вынести тяжесть удара многократно превосходящих сил. Рота "А" попала в критическое положение после того, как соседняя рота "Д" отступила, оголив фланг. Ньюленд вынужден был сражаться почти окружённым, подвергаясь нападениям сразу с трёх сторон. Его солдаты были на волосок от гибели, когда противник вплотную приблизил к их позиции пулемёт. Благодаря исключительной решительности Уиттла, в одиночку уничтожившего его расчёт, остатки роты получили возможность спастись. Но спасение это само превратилось в эпический подвиг. Собрав 20 не имевших ранений солдат, Ньюленд сам атаковал противника. Тот был настолько ошеломлён фантастической дерзостью, что бежал почти без сопротивления, а 40 человек попали в плен к австралийцам. Рота потеряла 125 человек, из них 66 убитыми, но удержала деревню. Теперь - то своих Крестов Виктории наконец дождались двое неразлучных командиров почти погибшей роты.

На следующий день на Ланьикур шли уже 23 батальона нескольких дивизий против одной 5-й австралийской бригады, что превратило частный бой в большое сражение, и деревня была оставлена. Но Уокер и Смит сохраняли решительный настрой, тем более, что наутро немцы отвели от деревни основные силы, удовольствовавшись захватом нескольких пушек. 9-й и 20-й батальоны вернули потерянное. Среди солдат 9-го батальона, отличившихся в этом бою и представленных к Военной медали, был по своему уникальный молодой человек - бежавший в Австралию от преследований за революционную деятельность петербургский студент Александр Карелин. Пожалуй, из нескольких сотен российских уроженцев, ставших "анзаками", он более других походил на героя авантюрного романа. Кочегар на корабле, репортёр русскоязычной ( ! ) брисбенской газеты, доброволец на Галлиполи, Карелин прямо таки просился на перо писателя. К сожалению, до сих пор лишь узкий круг историков интересуется подобными забытыми героями.

Сражение меж тем благополучно завершилось. Уокер имел основание гордиться итогами - на 1010 австралийских убитых и раненых пришлось 2313 немцев[57]. Упорство австралийцев существенно помогло главным силам - восточнее Арраса в районе Скарп и на Вими Ридж длительная подготовка дала свои плоды - с приемлемым уроном были достигнуты все цели.

К сожалению, на направлении действий 4-й дивизии у Бюлькура всё прошло гораздо менее гладко. Наступление здесь планировалось при поддержке танков, однако многочисленные поломки не позволили технике своевременно выйти на рубеж атаки. Часть английской 62-й дивизии не получила предупреждения о переносе её сроков и пошла вперёд безо всякой поддержки. Естественно, англичан ждало фиаско, к тому же раскрывшее врагу замысел командования. 11 апреля всего лишь 11 танков смогли помочь атакующим, столкнувшимся с немецкой тактической новинкой - "упругой обороной". Суть её заключалась в быстром отходе с слабозащищенных передовых позиций, заманивании противника вглубь, к наиболее сильно укреплённым линиям и стремительных контратаках против уставших войск. Тактика немцев фактически сорвала наступление 4-й дивизии, а все танки в ходе боя просто сломались (два из них впоследствии попали в руки врага). По этой причине пехота, ушедшая далеко вперёд, оказалась у колючей проволоки без основного средства её прорыва. Тем не менее, она постаралась до конца исполнить свой долг, преодолела проволоку и выбила противника из первой траншеи. А затем стало ясно, что лихость анзаков опять идёт им во вред. Артиллерийский и пулемётный огонь расчленил застрявшие на проволоке батальоны, немцы контратаковали отрезанные группы, много солдат при этом попало в плен. Именно за счёт пленных (1170 человек) 11 апреля у Бюлькура австралийцы приблизились к суммарной дневной убыли, близкой к результату Фромелля (4200 человек)[58]. Ставка на несовершенную технику и плохая согласованность в который раз подвели британцев.

Вторая битва при Бюлькуре ( 3 - 17 мая).

Обескровленную дивизию Хоббса пришлось срочно отводить в тыл, а на её место выдвигать 1-ю и 2-ю. Хотя к середине апреля всем стало ясно, что план Нивеля трещит по швам и оборачивается повторением ужасов Соммы, особенно на его французском участке, упрямый генерал не собирался останавливаться. Поскольку англичанам, в отличие от французов, удалось достичь некоторого успеха, Хейг тоже пошёл навстречу настойчивым просьбам союзника. Это решение в условиях утраты внезапности и технических преимуществ не обещало ничего хорошего. Злосчастный городок Бюлькур уже не являлся военной целью. Как отметил австралийский историк Питер Педерсен, его взятие превращалось исключительно в вопрос престижа[59].

Рано утром 3 мая части 2-й дивизии вместе с 62-й английской начали второй штурм Бюлькура. Две линии траншей были захвачены одним решительным натиском. Особенно отличилась 6-я бригада, но ей пришлось заплатить высокую цену за свой напор и стойкость. После яростных контратак немцев, приведших к оставлению всей второй линии и части первой, в 24-м батальоне не досчитались около 80% состава, в 23-м - больше половины. Потребовалось срочно вводить в прорыв резерв - 7-ю бригаду, а затем и батальоны 1-й дивизии. 4 и 6 мая австралийцы атаковали вновь, в основном силами 1-й бригады, а 2-й дивизии опять пришлось отбиваться от натиска противника. В 1-м батальоне по итогам боёв появился третий по счёту кавалер Креста Виктории - капрал Хауэлл. Первая линия немецких окопов с большим трудом была возвращена, а 7 мая наконец пал и злополучный городок Бюлькур. На следующий день в 9-й батальон пришла Военная медаль, предназначавшаяся Александру Карелину. К сожалению, тот её не дождался, оставшись навсегда в бюлькурской земле.

Когда ночью с 8 на 9 мая истощённую 2-ю дивизию, отразившую в общей сложности шесть вражеских контратак, отправили на отдых, её потери определялись в 3898 человек. Сменившая её 5-я дивизия до 17 мая продолжала сдерживать немецкие попытки вернуть передовой рубеж, в том числе отразила ещё одну, седьмую по счёту "генеральную контратаку". Лейтенант 58-го батальона Руперт Вэнс Мун 12 мая продемонстрировал беспрецедентную волю и упорство, оставаясь в строю несмотря на три последовательных ранения, и оставил своих бойцов лишь после четвёртого. Все бойцы сражались на пределе сил. Но в целом Второе Бюлькурское сражение быстро шло на убыль. 7482 убитых, раненых и пленных австралийцев стали ценой генеральского упрямства. Чарльз Бин пытался в какой то мере оправдать его тем, что и немецкие потери были столь же велики (около 7 тысяч) [60]. Однако он не мог не признать того прискорбного факта, что Бюлькур, как никакое другое сражение, подорвал доверие австралийцев к качеству британского командования. Катастрофические итоги "бойни Нивеля" поставили вопрос о принципиальной нецелесообразности подобных операций. Союзное командование вернулось к прежней идее частных ударов с ограниченными задачами, призванных главным образом истощать противника, и так уже испытывавшего недостаток во всём - от людских ресурсов до продовольствия. Расчёт делался исходя из явного экономического преимущества Антанты и возможности не экономить на боеприпасах, ведь её собственные людские ресурсы тоже начали вызывать всё большие опасения. Австралийцы, например, отказались от доукомплектования новой 6-й дивизии, а её личный состав переправили во Францию для восстановления действующих соединений.

Сражение у Мессин ( 7 -14 июня 1917 ).

В мае развернулась подготовка к такой операции на приморском фланге союзников, занимаемом 2-й Армией Герберта Пламера. С конца 1916 года здесь базировался II -й корпус АНЗАК, включавший новозеландскую, 3-ю австралийскую и 25-ю английскую дивизии. В июне его усилила дивизия Уокера, а затем в качестве общего резерва к участку будущего удара выдвинулся со своими немного отдохнувшими бойцами Холмс. Местом удара был обозначен бельгийский городок Мессин на одноимённой гряде холмов.

Тактическая мысль Пламера вдохновлялась опытом минной войны прошлых веков. Как и у Арраса, старые идеи приспосабливались к новым масштабам путём их "гигантизации". Задумав начать штурм с грандиозного взрыва на передовых рубежах врага, Пламер приказал заложить на глубине 20 - 30 метров 21 мину общим весом 455 тонн аммонала. Перед этим неделю оборону утюжила тяжёлая артиллерия, в значительной мере подавившая батареи германской 4-й армии.

Вечером 6-го июня Пламер сказал своим офицерам: "Возможно, завтра мы не будем вершить историю, но наверняка изменим географию" [61]. Он хорошо представлял последствия затеи - на месте подрыва самой большой 41-тонной мины сейчас раскинулось живописное озеро, а хребет Мессин значительно потерял в высоте.

В 2 часа 50 минут 7-го июля артобстрел внезапно прекратился. Немцы, по привычке подозревая начало атаки, срочно заняли обе линии траншей. Более того, они начали одновременно смену частей, так что на заминированном участке находилось вдвое больше людей, чем обычно. В 3 часа грянул самый мощный взрыв за всю предшествующую историю человечества, превзойдённый лишь в Хиросиме. Грохот был слышен в Лондоне, ударная волна докатилась до Дублина, 10 тысяч солдат оказались погребёнными под землёй и развеянными в пыль. Город Мессин превратился даже не в развалины, а в огромную мусорную кучу. Сразу же возобновила работу британская артиллерия, создав на расстоянии полтораста метров впереди войск подвижный огневой вал из осколочных 18-фунтовых снарядов и в полукилометре - статичную завесу из 4,5 -дюймовых. 9 британских дивизий, встречая слабое сопротивление, заняли все обозначенные рубежи в течение трёх часов. Оставшиеся в живых германские солдаты, шокированные и контуженные, поголовно сдавались в плен.

Для подавляющего большинства австралийцев дивизии Монаша это был первый настоящий бой, и начало их воодушевило. Захватывая один за другим полуразрушенные укрепления немцев, они действовали совсем не хуже своих более опытных товарищей. Рядовой Джон Кэрролл, будучи по месту жительства западноавстралийцем, случайно попал в 33-й батальон Нового Южного Уэльса и теперь должен был нередко отстаивать честь родного штата, демонстрируя особенную храбрость и находчивость. Впрочем, ирландские гены его родителей тоже сыграли свою роль. В схватке за деревушку Сент Ив, впервые вблизи увидев немцев, он действовал штыком как заправский фехтовальщик. Четверо пали его жертвами за считанные секунды, затем он заколол ещё одного, угрожавшего товарищу. Наконец, эффектную точку он поставил, перебив команду пулемётчиков и захватив пулемёт.

Наследственность другого героя дня тоже звала на подвиги. Двоюродный дед капитана 37-го батальона Роберта Катберта Грива сержант Джон Грив получил Крест Виктории в Крымскую войну, и в семье всегда гордились им. Племянник поддержал честь фамилии, лично уничтожив два пулемётных расчёта, остановивших продвижение его роты. Тяжёлое ранение вывело капитана из строя, однако судьба сражения к этому моменту была решена. Штурм Мессин принёс австралийцам два Креста Виктории из четырёх, выданных на все девять атаковавших дивизий.

Пламер не мог не радоваться результатам прорыва, отдавшего ему в руки 50 квадратных километров позиции с семью тысячами пленных. Продолжая закреплять успех, к ночи он переместил вперёд лёгкую артиллерию и под её прикрытием ввёл в бой резервные дивизии. Пехоту сопровождали танки. 4-я дивизия поддержала австралийскую репутацию, выполнив к утру 8 июня все поставленные задачи. Немецкие контратаки были без труда отбиты. Британская тяжёлая артиллерия, обработав тыловую зону, сорвала ещё несколько попыток противника собрать силы для удара. Редкий случай - потери наступавшей стороны в итоге оказались меньше, чем потери оборонявшейся ( хотя у австралийцев убыль и составила 6800 человек, значительная часть из которых - отравленные при внезапном артналёте фосгеновыми снарядами накануне удара 7 июля)[62]. Британское командование воспряло духом и в таком состоянии решило развить наступление на участке у Ипра.

Третья битва у Ипра ( 31 июля - 6 ноября ).

Пожалуй, не было в британской военной истории более неэффективного расходования человеческих жизней, чем эта многомесячная борьба за маленькие клочки земли в приморской части Бельгии. Командование союзников не могло даже вразумительно сформулировать, чего оно собиралось добиться, непрерывно долбя оборону противника. Тактически речь шла об очередном улучшении конфигурации фронта и овладении несколькими важными точками. Стратегические цели вообще не просматривались, кроме разве что знакомой концепции измора. Выполнение союзнических обязательств перед Россией и Италией, терпящих бедствие у Луцка и Капоретто, тем более не было приоритетом английской стратегии. При смехотворных приобретениях затраты и потери превысили все мыслимые размеры, поэтому в историографии за "драмой Пашендейля" (другое наименование битвы, данное по одному из её ключевых пунктов) прочно закрепилась репутация " названия, окаймлённого траурной чертой в истории британской армии" [63]( Лиддел Гарт).

Австралийцы приняли участие в нескольких сражениях, на которые фактически распалась длительная операция во Фландрии. К моменту её начала здесь собрались все пять дивизий и оба корпусных штаба АНЗАКов. Внезапная и вынужденная замена командира произошла накануне боёв в 4-й дивизии. Большой любитель лично производить рекогносцировку переднего края генерал Холмс 2 июля попал под шальной снаряд и умер от полученных тяжёлых ранений. Заменил его Юэн Синклер - Маклеген, хорошо известный австралийцам по Галлиполи.

В первых боях июля - августа на гряде Пилкем и у Лангемарка приняли участие только артиллеристы, поддерживая огнём английские войска. Сражение на дороге Менин ( 20 сентября ) развернулось на фронте Второй Армии, и к атаке привлекли в полном составе 1-ю и 2-ю дивизии. Оно открыло ряд операций, объединённых концепцией "укусить и держать", адептом которой выступал генерал Пламер. Верный принципу максимизации технических средств, Пламер поставил рекорд сосредоточения артиллерийского огня - на каждые четыре метра пятикилометрового ударного участка приходилось по орудию, а общее их число достигло 1295 единиц. За время артподготовки они израсходовали 3,5 миллиона снарядов, так что Пламер мог быть уверен - на всю тактическую глубину перед ним простиралось поле с процентным содержанием железа большим, чем в доменной печи. Активно применялись химические боеприпасы. Пехоты британский генерал тоже не пожалел - 10 дивизий создавали концентрацию людской массы, перед которой бледнело 26 августа 1812-го у деревни Бородино.

В результате атакующие продвинулись на 1000 - 1400 метров, но ответный огонь германской артиллерии также нанёс им тяжёлые потери. В дивизии Уокера, выполнившей задачу - максимум, занявшей пункт Нонн Бошен и лес Гленкур и вышедшей к лесу Полигонь, убыло около 5 тысяч человек, у Смита, действовавшего левее - 2259. Рядовой Реджинальд Рой Инвуд из 10-го батальона заработал здесь свой Крест Виктории - 20 сентября он лично захватил немецкую опорную точку вместе с девятью немецкими солдатами, а на следующий день уничтожил пулемётное гнездо, пленив единственного оставшегося в живых члена расчёта. Рука об руку в 10 - м батальоне сражались трое братьев Инвудов. Роберт год назад погиб при Позьере, Гарольд вскоре (в ноябре 1917-го) отправился домой после тяжёлого ранения, Реджинальда судьба хранила - он вернулся в родную Аделаиду уже после войны с сержантскими нашивками и в ореоле героя. Такого же успеха, как Инвуд, добился 20 сентября лейтенант Фредерик Биркс из 6-го батальона. На следующий день, пытаясь выкопать из под завалов четверых своих товарищей, он сам стал жертвой бомбардировки, и Крест Виктории был присуждён ему посмертно.

Через несколько дней солдат Уокера и Смита сменили 4-я и 5-я дивизии, назначенные для наступления через лес Полигонь (26 сентября). Готовясь к нападению, австралийцы продолжали совершенствовать тактику и взаимодействие родов сил. Медицинская служба создала передовые посты с задачей оказания первичной помощи тяжелораненым и их быстрой эвакуации непосредственно во время боя, что значительно снижало смертность. К формированию огневого вала привлекались пулемётные роты, парирующие возможные немецкие контратаки. Разрабатывалась система сигналов для авиации, чтобы обеспечить своевременное поступление разведданных и постоянную воздушную поддержку. Германское командование тоже учло уроки Арраса и Мессин - "упругость" обороны повышалась путём расположения в промежутке между передовой и главной линиями многочисленных укреплённых пулемётных гнёзд, которые должны были нанести максимальный урон вражеской пехоте на короткой дистанции, избегая попадания под огневой вал. Эти "пайлл - боксы" (бетонные ДОТы) создали самую большую проблему для наступающих. Непосредственно в атаке участвовали девять дивизий, поддерживали их кроме собственных пушек и гаубиц 205 тяжёлых орудий армейского резерва. Наиболее напряжённый бой выдержала 5-я австралийская дивизия, подвергшаяся нескольким вражеским контратакам. Её потери составили 5471 человек ( включая 27 и 28 сентября), 4-й дивизии - 1717 человек, продвижение - до полутора километров[64].

В противоборстве с немецкими дотами многие австралийцы заслужили награды. Рядовой Патрик Багден ( 31-й батальон) был представлен к Кресту Виктории благодаря не только смелости, но и спортивной подготовке. В рукопашной схватке за "пайлл - бокс" он, выручая из плена товарища , дрался сразу с несколькими немцами и смог перебить их всех. Кроме этого подвига, на его счету был ещё один захваченный дот и пятеро спасённых из- под огня раненых. Правда, за спасение последнего ему пришлось заплатить своей жизнью. Сослуживец Багдена Уильям Сайндж получил свой Военный крест именно за Полигонь, хотя давно уже славился по всей армии как непревзойдённый снайпер. Счёт убитых им противников открылся ещё на Галлиполи, куда он попал в составе 5-го легкоконного полка. Там стало ясно, что его исключительная меткость куда полезнее в пехоте, чем в кавалерии. К концу войны Сайндж был признан лучшим снайпером AIF, с результатом более 150 уничтоженных противников. В сражении за Полигонь Крест Виктории заработал ещё один австралиец - Джон Дуайер из 4-й пулемётной роты.

Третье в этом ряду сражение при Брудсейнде ( 4 октября) было проведено с участием четырёх дивизий АНЗАКов - Бёдвуд направил в новый район (плато Желювельд, южный край так называемой "Ипрской дуги") 1-ю и 2-ю дивизии, Годли - 3-ю и новозеландскую. Их роль оказалось решающей, а действия - наиболее результативными, что вновь заставило говорить о феномене "анзака". Подготовка удара шла в ускоренном темпе - начавшиеся дожди грозили вообще сорвать его, и Пламер пренебрёг своей обычной гигантоманией. Вместо недельного непрерывного обстрела он ограничился короткой, но интенсивной артподготовкой. Немецкая артиллерия ответила, причём в 5.30 утра её удар пришёлся непосредственно на изготовившиеся к атаке австралийские подразделения. Не успев выйти из окопов, АНЗАК понёс тяжёлые потери. Тем не менее, приказ надо было исполнять.

В 6.00 пехота двинулась к хребту Брудсейнд. Впереди на расстоянии нескольких десятков метров висела сплошная серая пелена - недавние дожди привели к образованию слоя пыли, и артобстрел поднимал её в воздух. Несмотря на сильный ответный огонь противника, все атакующие дивизии к 7.20 овладели передовым рубежом и вышли на так называемую "красную линию" - 100 - 180 м за гребнем хребта. 29-летний тасманиец сержант Льюис Макги из 40-го батальона оказался там одним из первых. Но на пути к заветной линии его солдатам встретилось серьёзное препятствие - колючая проволока, прикрывавшая пулемётный "пайлл - бокс". Прижатые к земле, бойцы не могли идти дальше. Тогда Макги в одиночку пробрался к доту и из револьвера перестрелял его гарнизон. Вернувшись затем к солдатам, он поднял их в атаку и захватил ещё один дот.

Совсем рядом в это время совершал подобные подвиги капрал Уолтер Пилер. Его боевая биография до сих пор складывалась не слишком удачно. Во время обучения в пулемётной школе неосторожное обращение с оружием привело к ранению товарища, и Пилер был разжалован в рядовые. При Мессине он получил шанс реабилитироваться, но возвращение нашивок сопровождалось ранением. В свой 3-й пионерный батальон он вернулся из госпиталя незадолго до атаки на Брудсейнд и в числе других "инженеров - штурмовиков" был придан 37-му батальону. Со своим "Льюисом" он должен был осуществлять противовоздушное прикрытие. Однако на деле пулемёт гораздо лучше сработал по другому назначению. Подползая к немецким дотам, Пилер расстреливал их расчёты через амбразуры. К концу боя за ним числилось четыре захваченных опорных пункта и три десятка убитых немцев. В числе девятерых кавалеров Креста Виктории по итогам боя, разумеется, были и эти двое австралийцев[65].

К 9-и часам войска остановились на "голубой линии" примерно в 400 метрах за гребнем. Дальше всех оттеснила немцев дивизия Монаша - на 1700 метров, что расценивалось как ошеломляющий успех. Встретившая наиболее сильное сопротивление 1-я дивизия смогла вклиниться только на 900 метров, но и это являлось неплохим результатом. Как только солдаты достигли заданного второго рубежа, огонь на глубину вражеской обороны перенесла артиллерия, дав возможность пехоте спокойно окопаться и прийти в себя. Это тактическое новшество обеспечило лёгкое отражение последующей немецкой контратаки. Австралийские потери составили 6423 человека, половина из них - в 1-й дивизии, треть - во 2-й. 3-я же дивизия под руководством Монаша приобретала славу самого удачливого и эффективного соединения. Блестящий (сейчас сказали бы - креативный) ум инженера - строителя, ставшего военачальником вопреки английским традициям, и его кипучая энергия заставляли признать, что слава дивизии отнюдь не случайна. Профессиональным военным этот штатский мог сколько угодно не нравиться, но его работа при Мессине и Брудсейнде на фоне господствующей стратегии заваливания железом и трупами выделялась слишком сильно. В целом и атакующие, и обороняющиеся лишились примерно по 20 тысяч человек, и Пламер был так доволен собой, что назвал битву при Брудсейнде "самой крупной победой после Марны" [66]. Как уже бывало, головокружение от успеха обернулось очередным массовым кровопролитием. Решив, что вражеская оборона трещит по швам и вот - вот рухнет, Хейг настоял на продолжении атак до полной победы.

Недооценка противника привела сначала к крупной неудаче у Поэлькапеля ( 9 октября). Прежде всего, Людендорф скорректировал концепцию "упругой обороны", которую британцы научились прорывать. Теперь вновь увеличивалась группировка первой линии, о чём британское командование не имело представления. Из - за усилившихся дождей на новый участок прорыва (последний оставшийся у немцев кусок хребта Пашендейль на "Ипрской дуге" ) не смогли подтянуть достаточное количество орудий. 66-я английская дивизия по этой же причине застряла в грязи и оголила фланг успешно атаковавшей 2-й австралийской. Серия немецких контратак ночью с 9-го на 10-е привела к тому, что австралийцы потеряли 1253 человека и были отброшены на прежние позиции. Линия фронта утром 10-го в результате почти не отличалась от той, что была накануне. Оставалось лишь утешаться тем, что урон врага как минимум столь же значителен[67].

Затем провалилось и наступление, известное как Первая битва при Пашендейле (12 октября). К нему привлеклась наряду с армией Пламера и 5-я Армия Юбера Гофа. Непосредственно на деревню Пашендейль была направлена 3-я австралийская дивизия, 1-я и 4-я действовали на вспомогательном направлении. Согласно плану, первой ("красной") линией (1100 метров от окопов наступающих) войска Монаша должны были овладеть через три часа после начала атаки (к 8.25), второй, проходившей прямо через Пашендейль в 900 метрах от первой - к 10.25, третьей, ещё в 400 метрах вперёд - к 11.55. В реальности график был сорван с самого начала.

Дожди в сочетании с последствиями бомбардировок дали крайне неприятный эффект - разрушение водостоков на хребте превратило всю местность в болото. Продвижение шло медленно, немцы имели возможность парировать успешные действия отдельных частей. Тем не менее Монаш и другие командиры постарались выполнить приказ. Эта попытка стоила атакующим 13 тысяч убитых и раненых, при этом ни одна из поставленных задач выполнена не была. Очень много людей получили смертельные отравления горчичным газом. У австралийцев особенно тяжело пришлось 9-й бригаде. Она продвинулась дальше других, овладев своим участком "красной линии" и даже ворвавшись на окраины Пашендейля. Но левофланговую 10-ю бригаду прижал к земле сильнейший пулемётный огонь из немецких дотов, так что к Пашендейлю из её состава смогла выйти только небольшая передовая группа. Попавшая под перекрёстный огонь 9-я бригада потеряла 1392 человека и отступила на линию старта. Всего в дивизии Монаша убыль достигла 3199 человек, в 12-й бригаде 4-й дивизии, атаковавшей шпору Кайберг, недосчитались 1018 человек. В 34-м батальоне посмертно Креста Виктории удостоился юный 22- летний капитан Кларенс Джеффрис, уничтоживший лично несколько вражеских огневых точек и заменивший убитого командира батальона. В 40-м в числе погибших значился сержант Макги, который тоже не успел получить свой Крест. Их героизм не компенсировал недостаточную артиллерийскую поддержку и не помогал преодолеть грязевые поля. В сложившихся погодных условиях иного результата и не следовало ожидать[68].

Настоящая драма разыгралась спустя несколько дней в тех же местах. Вторая битва при Пашендейле ( 26 октября - 10 ноября) воскресила в памяти худшие эпизоды Соммы. К счастью для австралийцев, основная тяжесть боя на этот раз легла на их канадских партнёров. В ударе 26 октября ограниченное участие приняла только дивизия Уокера, в дальнейших боях - 7-я бригада 2-й дивизии. К 10 ноября стало очевидно, что немецкая оборона у Ипра не собирается разваливаться, а гибнущим итальянцам лучше помочь непосредственно в Италии. 1917 год завершался на довольно мрачной ноте. Решающая победа опять отодвигалась в отдалённую перспективу, утрата такого союзника как Россия ни в коей мере не возмещалась американскими необстрелянными и пока вообще гипотетическими дивизиями. Италия стояла на коленях и вот - вот могла упасть совсем. Германия же, с почти сверхчеловеческим напряжением сил и великолепным подарком в виде большевиков в Зимнем дворце, оказалась ближе к успешному завершению войны, чем год или два назад.

Боевой 18-й год. От Азебрука и Амьена - к границе.

Вторая окопная зима во Франции прошла несравненно легче первой в смысле физических неудобств - улучшилось снабжение, произошла адаптация к климату. Морально - психологическое состояние по сравнению с прошлой зимой, наоборот, заметно ухудшилось. Поток добровольцев почти иссяк, подавляющее большинство батальонов свои последние пополнения с родины получили в октябре - ноябре 1917 года. Очередная попытка ввести всеобщую воинскую обязанность была провалена на референдуме. На фронте появились даже совершенно непредставимые ранее случаи дезертирства, а среди российских уроженцев - антивоенные высказывания и действия (один русский был застрелен сослуживцами при попытке перехода к противнику). Австралийские батальоны заметно "похудели", так что многие из них, имея менее 700 штыков, считались комплектными.

Небольшие изменения произошли в структуре соединений. Осенью началась замена тяжёлых и средних миномётов на 6- дюймовые конструкции Ньютона. По штату в дивизионной артиллерии их имелось две батареи (12 единиц ). В марте все четыре пулемётных роты каждой из британских дивизий решили свести в батальоны с 64-ю пулемётами. Правда, командиры бригад постарались сохранить у себя хотя бы сверхштатные "Виккерсы", сведённые во взводы или даже роты, так что обычно в дивизии их насчитывалось гораздо более 64-х.

В ноябре 1917 года правительство доминиона добилось радикального организационного решения, призванного улучшить использование его войск. Был создан Австралийский корпус - крупнейшее по численности в истории доминиона оперативное объединение. В него вошли все пять пехотных дивизий, 13-й конный полк, артиллерийские и инженерные части корпусного и армейского подчинения, состоящие из австралийцев. Командование принял Бёдвуд, ближайшим помощником его остался Уайт, уже давно заработавший славу одного из лучших британских штабистов.

Обнадёживало сохраняющееся и даже растущее техническое и экономическое превосходство Антанты. Сотни тысяч прибывающих в Европу американцев, десятки миллионов накопленных снарядов, тысячи танков и самолётов как минимум гарантировали устойчивость Западного фронта. Союзники вообще не собирались больше растрачивать силы в прогрызании вражеской обороны. Вновь подняли голову сторонники периферийной стратегии, видевшие перспективу в сокрушении слабых германских союзников - Османской империи и ввергнутой в гражданскую войну Совдепии, с последующим удушением Германии в тисках голода. Война грозила затянуться при таком раскладе минимум года до 19-го. Только немцев этот расклад не устраивал, и они бросили все свободные силы и средства в последний и решительный бой.

На пути "Михаэля" и "Жоржетты".

21 марта внезапный и колоссальный по мощи и организованности артиллерийский удар обрушился на позиции союзников от Арраса до реки Уаза, начиная операцию под кодовым названием "Михаэль". Штурмовые группы и несколько волн пехоты под прикрытием огневого вала, зениток и авиации хлынули вперёд всего лишь после двухчасовой артподготовки. На 70 -километровом фронте оборона союзников рухнула. Между английскими и французскими армиями образовался разрыв, в который немедленно устремились массы германских войск. Командование союзников испытало сильный шок - Гинденбургу легко удалось то, что не получалось у них ни разу за три года. Реакцию их на первом этапе можно было считать скорее судорожной - к участку прорыва бросалось всё, что попадало под руку. Никакой согласованности и определённого плана не было и в помине, каждый спасался как мог. Все австралийские дивизии, снятые с насиженных мест у Ипра, побригадно и чуть ли не побатальонно употреблялись на затыкание дыр.

Первой померялась силами с "Михаэлем" 12-я бригада Геллибранда при Дернанкуре. 28 марта два её батальона насмерть стояли на амьенской дороге. Один из эпизодов с участием 47-го батальона попал в виде диорамы в Австралийский Военный Мемориал, а его главный герой сержант Стэнли Макдугалл получил Крест Виктории. Подвиг Макдугалла действительно был достоин эпических полотен - захватив немецкий пулемёт, он обратил его против бывших хозяев, после опустошения диска начал действовать штыком, затем взялся за "Льюис" и довёл личный счёт поверженных врагов минимум до трёх десятков. Несмотря на значительный перевес (против 47 и 48 батальонов была почти вся 50-я резервная дивизия), немцам так и не удалось одержать победу. 35 и 36 батальоны 9-й бригады подкрепили утомлённых товарищей именно в тот момент, когда катастрофа казалась неминуемой.

Значительную роль в отражении врага у Дернанкура сыграл контрудар частей 10-й (бригадный генерал Мак - Николл) и 11-й ( бригадный генерал Кеннан ) бригад, а также английских 61-й и 1-й кавалерийской дивизий чуть южнее, в направлении на занятый немцами Морланкур. В результате двух этих столкновений темп немецкого наступления был потерян, а у британцев появилось хоть немного времени для создания нормальной оборонительной полосы на амьенском направлении. Атака германских 31, 85 и 86 пехотных полков на 41 и 44 батальоны 30 марта закончилась незначительным продвижением к основной линии английской обороны.

30 марта началась первая битва при Виллер - Бретонне, юго - западнее Морланкура. Взятие этого городка немцами означало возможность обстрела Амьена из тяжёлых орудий, то есть практически предопределяло его падение. Поэтому обе стороны выкладывались по максимуму. Спешно переброшенная в поддержку отступающих англичан 9-я бригада под командованием бригадного генерала Розенталя уже в первый день приняла активное участие в контратаке у леса Ангар, отбросившей врага от города. 4 апреля один 35 батальон был вынужден отбиваться от 9-й баварской резервной дивизии и под её давлением отошёл на окраину Виллер - Бретонне, остановившись в четырёхстах метрах от города. Всего треть бойцов было в его строю к этому моменту, и от падения город отделяли минуты. Чудо совершил 36-й батальон подполковника Милна, чей удар во фланг наступавшим баварцам не только остановил их продвижение, но и отбросил. Вскоре на помощь пришли 33 и 34 батальоны, и совместными усилиями враг был остановлен окончательно.

3 - 5 апреля 13-я бригада генерала Глазго поддержала своих товарищей по 4-й дивизии у Дернанкура, отразив германский натиск, в который были вложены последние силы выдыхающегося противника. 4 апреля её 51 и 52 батальоны закрыли собой прорыв, а 5 апреля контратака 45, 47, 48 и 52 батальонов знаменовала окончание операции "Михаэль".

7 апреля 2-я дивизия сменила наиболее пострадавшие части 4-й в районе Дернанкур - Виллер - Бретонне. В частной операции у леса Ангар ещё один австралийский офицер продемонстрировал чудеса лихости - лейтенант Перси Сторки с одиннадцатью бойцами 19-го батальона проник в тыл опорного пункта противника и захватил в плен 50 человек, около тридцати при этом уничтожив. Всё чаще происходили подобные массовые капитуляции немецких солдат при незначительных угрозах; моральное их состояние настораживало, боевой дух далеко не соответствовал поставленным задачам. Гинденбургу оставалось только делать хорошую мину при плохой игре. Реальные результаты "Великой битвы в Пикардии" вряд ли могли его удовлетворить, так как вместо разгрома союзных армий он получил значительное удлинение линии фронта и образование опасного выступа у Амьена[69].

9 апреля на фронте армии Пламера, южнее мест осенних боёв 1917 года, он попытался реализовать вторую часть своего плана - операцию "Жоржетта". Согласно замыслу, осуществлялся прорыв на 23-километровом участке, корпуса 6-й Армии выходили к железнодорожному узлу Азебрук, закреплялись на высотах и в дальнейшем развивали успех в направлении моря. Реализация "Жоржетты" означала бы окружение английских армий в районе Дюнкерка, на 22 года раньше, чем это получилось у Гитлера.

Сначала всё шло в соответствии с замыслом. Глубина вклинивания достигла 18 километров, на холмах Кеммеля и Касселя разместилась германская артиллерия. 12 апреля победа была почти в руках немцев. До Азебрука оставалось восемь километров, когда 12-я бригада и 1-я австралийская дивизия заступили путь рвущимся вперёд войскам 19-го германского корпуса. 13-14 и 17 апреля немецкие атаки захлебнулись. Сначала всего две австралийские бригады ( 2-я и 3-я) отбили наскок зарвавшихся 12-й резервной и 35-й дивизий. Немцы отмечали, что столкнулись с хорошо организованным и умелым сопротивлением: хотя на подготовку настоящей позиционной обороны у австралийцев не было времени, они грамотно расположили многочисленные пулемётные гнёзда, взяв врага в огневые мешки. 17 апреля, перегруппировав свои силы, принц Рупрехт Баварский бросил на австралийецев 12-ю, 12-ю резервную, 48-ю резервную и 35-ю дивизии. Фактически на каждый австралийский батальон обрушился удар двух - трёх полков с артиллерией. Конечно, германские части к тому моменту тоже были изрядно потрёпаны, но это не умаляет стойкости и мастерства австралийских солдат и офицеров. Необходимая пауза для подтягивания подкреплений была ими выиграна. Последующие десять дней противник безнадёжно растрачивал силы вo фронтальных ударах и в конце концов тоже остановился[70].

24 апреля, стремясь поддержать наступление на Азебрук, Гинденбург бросил в атаку у Виллер - Бретонне свой самый ценный резерв - 13 танков А7V . Наступая под мощным артиллерийским прикрытием, они выбили с позиций 8-ю английскую дивизию и ворвались в город. В роли палочки - выручалочки опять пригодились сильно потрёпанные 13-я и 15-я бригады, а также группа из трёх танков Mk IV и семи "Уиппет". Второе сражение у Виллер - Бретонне ( 24 - 25 апреля ) стало по истине историческим - впервые на поле боя столкнулись танки противоборствующих сторон. Хоть и не без труда, но англичанам удалось подбить один танк противника, и он был брошен экипажем в лесу. Атака пехоты началась в 22 часа без артподготовки, чтобы обеспечить максимальную внезапность. Бригада Уильяма Глазго атаковала с юга , 15-я - "Помпея" Эллиота - с севера, беря немецкую группировку в клещи. Наиболее опытные и ловкие бойцы гранатами забрасывали огневые точки. Один из них - лейтенант 51-го батальона Клиффорд Сэдлер - несмотря на ранение, возглавил отряд гранатомётчиков, когда его рота попала в ночном лесу под пулемётный обстрел. Забросав гранатами два расчёта, третий он расстрелял из револьвера, что, конечно, не могло не принести Креста Виктории. Операция прошла на редкость успешно - под угрозой окружения немцы очистили Виллер - Бретонне. Потери австралийцев в этом сражении и нескольких последовавших за ним частных стычках составили 2473 человека, в том числе 15-й бригады - 1009, 14-й бригады - 338, 13-й бригады - 455 человек[71].

Грандиозное весеннее наступление рейхсвера захлебнулось. Антанта понесла большие потери в территории и войсках ( одними пленными 120 тысяч ), но отнюдь не собиралась сдаваться, а последние немецкие ресурсы быстро подходили к концу. И если украинский хлеб спас Германию от голода, то восполнить потери в живой силе и боеприпасах он не мог. Становилось всё более очевидным, что события приближаются к развязке.

Австралийский корпус при Хамеле и в "мирном проникновении".

Конечно, людские ресурсы Антанты тоже были небезграничны. Но если всеобщая воинская обязанность во Франции и Англии позволяла хотя бы частично возмещать убыль, то австралийские контингенты с марта 1918 года совершенно перестали получать свежее пополнение. Противодействие "Михаэлю" и "Жоржетте" стоило им так дорого, что средняя численность батальонов уменьшилась до 450 - 500 штыков. В сильнее других пострадавших 9-й, 12-й, 13-й бригадах для восстановления боеспособности пришлось расформировать соответственно 36, 47, 52 батальоны и распределить их личный состав по сохранившимся девяти. В мае - июне австралийцы воздерживались от масштабных операций. Едва ли не единственной стал поиск 2-й дивизии 19 мая на деревню Вилль - сюр - Анкр у Морланкура, стоивший 418 жертв, зато приведший к потере немцами деревни и 800 бойцов. Геройски действовал в этом бою сержант 24 батальона Уильям Ратвин, используя и штык, и револьвер, и захваченный у врага пулемёт. Группа солдат под его командованием взяла в плен 32 немца и удерживала их до подхода подкреплений.

Одновременно пошёл процесс "австрализации" частей - замены ещё остававшихся в них английских командиров собственными. Правительство доминиона считало, что армия более не нуждается в специалистах из метрополии. Даже Уокеру пришлось покинуть родную дивизию. Бёдвуда Хейг перевёл на должность командующего Пятой Армии вместо совершенно дискредитировавшего себя Гофа.

В отношении нового командира корпуса Австралийскому правительству было предоставлено право выбора, и оно остановилось на Джоне Монаше. Не всем нравилась эта кандидатура - уже знакомые нам Кейт Мэрдок и Чарльз Бин затеяли интригу, внушив премьер - министру Уильяму Хьюзу, что Монаш не пользуется авторитетом у старших офицеров и вообще не вписывается в образ настоящего австралийца. Последнее утверждение, конечно, было недалеко от истины. Родители генерала происходили из прусской части Польши и имели немецкие и еврейские корни (по крайней мере мать точно была еврейкой). Немецкий еврей, пусть даже и родившийся под Мельбурном (1865 год), во главе австралийских вооружённых сил на германском фронте - мысль эта казалась Бину и Мэрдоку кощунственной. Совсем не добавляла ему очков и давняя дружба с Маккеем, хотя на фронте образы их действий были диаметрально противоположны - один "прославился" чрезмерными жертвами, другой берёг своих солдат. К тому же в Монаше отсутствовали любимые Бином качества образцового австралийца - демонстративная грубость, лихость, нахальство. Скорее, он походил на скромного бюргера, и вёл себя так, как привык за время работы строительным подрядчиком ( совсем непохоже на нашего классического прораба, между прочим). Его скурпулёзность в вопросах обеспечения войск и стремление максимально облегчить жизнь бойца забавно сочетались с почти анекдотической прижимистостью в личных тратах. Англичанин Филипп Гиббс вспоминал: "Через несколько лет после войны я встретился с генералом Монашем на обеде в ратуше. Мы вышли вместе, и я шёл рядом с этим высоким горбоносым человеком, чей мундир был увешан орденами и медалями. "Должно ли за Вами подъехать такси, сэр?" - спросил я. "Нет, мой мальчик. Я пойду на лондонское метро. Я никогда не трачу деньги на такси - не могу ничего с собой поделать" [72].

К счастью, Хьюз не стал верить на слово доморощенным "акулам пера", а решил ознакомиться с картиной лично. Общение с командирами дивизий и бригад показало, как далеки от истины интриганы - сочинители. Все генералы высказались в пользу Монаша, и 31 мая он принял корпус[73]. Впрочем, другой кандидат, Сирилл Уайт, проигравший во многом из - за своей молодости, в накладе не остался - Бёдвуд с радостью взял его к себе на ту же должность начштаба.

Австралийский корпус к июлю представлял собой мощное соединение. В него вошла крупная артиллерийская группировка из трёх австралийских ( 3-й, 6-й, 12-й полевых) и двадцати трёх английских бригад ( в том числе двух конноартиллерийских, семи полевых и четырнадцати тяжёлой артиллерии), а также миномётной ( 6 х 9,45 - дм), трёх английских зенитных батарей ( 12 х 13-фт зениток). Всего в этой группе корпусного подчинения насчитывалось более 520 орудий, в том числе 46 х 4,5 - дюймовых, 136 х 6 -дюймовых, 30 х 8-дюймовых, 24 х 9,2 - дюймовых, 4 х 12 - дюймовых, 48 х 60 - фунтовых гаубиц, 174 х 18 - фунтовых и 42 х 13 - фунтовых пушек. Специальные и тыловые службы корпуса включили 3-ю австралийскую авиационную эскадрилию ( 12 разведчиков Re8), две английские воздухоплавательные группы (4 воздушных шара), инженеров ( 1-я армейская войсковая и две строительных австралийских роты, четыре инженерных, три строительных английских, четыре американских роты, понтонный английский парк), связистов (австралийские роты радиосвязи, две кабельных, две мотоциклетных, служебных собак), автомобильно - снабженческие (шесть австралийских рот) и прочие подразделения. В таком составе он обладал практически полной автономностью[74].

Короткая пауза, взятая немцами для перегруппировки, вскоре закончилась. Гинденбург начал свою "Битву за мир", призванную сокрушить французов и склонить их к заключению мира на сколько - нибудь приемлемых для Германии условиях. На участке у Амьена, занимаемом Австралийским корпусом, германское командование закрылось в глухую оборону, рассчитывая, что сильно потрёпанные весной британцы к активным действиям неспособны. Однако командующий Четвёртой Армией Роулинсон счёл возможным поддержать союзника серией частных операций, прощупывая заодно вражескую оборону. 10 июня недалеко от Морланкура 7-я бригада произвела внезапную ночную атаку вражеских позиций, с минимальными потерями уничтожила около 350 человек и пленила 325. Продвижение составило 640 метров, и выяснилось, что вражеская оборона имеет невысокую прочность. Вскоре Монашу был поручен гораздо более сильный удар у Хамеля, с тактической целью захвата господствующих высот и своеобразной "учебной" - тренировки в боевых условиях необстрелянной американской пехоты. Для этого назначалась 4-я дивизия, в каждую роту которой вливалось по американскому взводу. Так как эти взводы насчитывали по 60 солдат, а австралийские роты - по 100, даже с учётом оставления в тылу групп в 10 человек от взвода, атакующие части мгновенно усиливались в полтора раза.

К подготовке сражения при Хамеле ( 4 июля) Монаш подошёл с чрезвычайной основательностью, воплотив впервые на практике идею полного взаимодействия всех родов войск при отказе от предварительной артподготовки. Ночью накануне удара к переднему краю скрытно передислоцировались 60 танков 5-й английской бригады, а сапёры незаметно проделали для них проходы в проволочных заграждениях. В 3.00 утра вся артиллерия корпуса произвела короткий огневой налёт, сопровождаемый воздушной бомбардировкой с самолётов 101 австралийской эскадрилии. В общей сложности за три вылета лётчики сбросили на позиции немцев 350 бомб, серьёзно дезорганизовав ближний тыл. В 3.10 орудия начали постепенный перенос огневого вала в сторону собственных позиций. В 3.14 поднялась пехота, и под прикрытием сплошной стены разрывов и пылевого облака, а также дополнительной дымовой завесы двинулась, всё ускоряя шаг до бега. Американцам пришлось изрядно напрячься, чтобы не отстать от своих австралийских учителей. Огневой вал иногда так опасно сближался с атакующими цепями, что наносил им потери, но не снизил темпа продвижения. Одновременно со своих рубежей стартовали MkV и "Уиппеты". Для обеспечения скорости Монаш даже применил снабженческое ноу - хау - к передовой линии атакующих боеприпасы были доставлены на самолётах и сброшены при помощи парашютов. Это позволило без паузы штурмовать следующий рубеж. За 93 минуты боя в результате были достигнуты цели, на которые годом раньше уходили в самых лучших случаях дни, а обычно - недели и месяцы. Глубина проникновения составила два километра при фронте в 6,5 километров. Потери австралийцев - 1062 человека ( при рекордно высоком показателе убитыми - 800 человек), американцев - 176 человек; немцев не менее 2000 убитыми и 1600 пленными. Несмотря на скоротечность, в бою нашлось место подвигам. Лэнс - капрал Томас Аксфорд из 16 батальона, первым добежав до вражеских траншей, заколол штыком десятерых немцев и ещё шестерых пленил, после чего посредством захваченного пулемёта обеспечил поддержку атаки своих товарищей. Рядовой Генри Далзил (15 батальон) с одним револьвером в руках сумел взять в плен пулемётный расчёт, затем получил серьёзное ранение, остался в строю и под огнём противника доставлял на передний край боеприпасы и перезаряжал магазины.

Монаш определённо произвёл впечатление и на друзей, и на критиков. Изобретённая им схема комбинированной атаки вскоре была распространена на всю британскую армию, и в последних наступлениях войны союзники опирались не только на простой технический перевес, но и на его грамотное использование, сберегающее прежде всего человеческие жизни. Сам Монаш не скрывал того, что именно это последнее стремление всегда было основным мотивом его тактических изысков. "Истинная роль пехоты - не тратить себя на героические физические усилия, не умирать под беспощадным пулемётным огнём, не насаживать себя на вражеские штыки, но, напротив, продвигаться под максимально возможной защитой максимально возможных технических средств, как то пушек, танков, пулемётов, миномётов, самолётов, чтобы двигаться вперёд с минимально возможными препятствиями..." [75]. Для регулярных генералов такие мотивы в принципе не были приоритетными. Совсем нетривиальная истина - путь к победе лежит через максимально экономное и рациональное использование людских ресурсов - дошла до них только в конце войны. Ллойд Джордж в мемуарах позднее признал: "Трудно ожидать от профессиональных вояк радостного обнародования того факта, что, когда началась война, величайшим стратегом в армии был штатский и что их превзошел человек, лишенный их преимуществ в подготовке и учебе... Монаш был... самым сообразительным генералом во всей британской армии" [76]. А Бернард Монтгомери высказался с присущей ему безаппеляционностью: "Я бы назвал сэра Джона Монаша лучшим полководцем на Западном фронте в Европе" [77].

Ещё одно австралийское изобретение ( хотя приоритет его оспаривался канадцами ), весьма распространившееся летом 1918 года, тоже имело корни в идее достижения успеха малыми средствами и малой кровью ( причём не только своей, но и чужой). Тактика "мирного проникновения", оказывая разрушительное воздействие прежде всего на моральное состояние противника, меж тем существенно улучшила и конфигурацию фронта для британских войск. Суть её заключалась в разведывательно - диверсионных рейдах группами в несколько человек с захватом возможно большего числа пленных и отдельных форпостов. Иногда за ночь на участке одного батальона таких рейдов производилось до десятка и в руки австралийцев переходила целая полоса обороны. Например, 11 июля две группы 1 батальона силой в четыре человека каждая во главе с лейтенантами Морли и Гаскеллом захватили в общей сложности 68 немцев и 7 пулемётов, не потеряв ни одного человека. Командир батальона, увидев, что в руках у него находится целый гарнизон, направил в рейд значительные силы и полностью захватил противостоящую передовую линию.

В тот же день Хейг отдал приказ на атаку у Виллер - Бретонне, но его посланцы обнаружили, что вся намеченная к овладению территория уже занята австралийцами в результате такого же "мирного проникновения". Австралийцы в связи с этим опять запечатлелись в истории исключительным событием - первый захваченный в войне немецкий танк достался именно им, и сейчас этот A7V, экспонирующийся в брисбенском музее, является единственным в мире сохранившимся образцом германского танка Первой мировой войны[78]. Подбитый в бою с английским Mk V 24 апреля, этот монстр стоял в лесу Монумент, когда 14 июля солдаты 26-го батальона наткнулись на него. Поскольку защищать танк никто не собирался, он был отбуксирован в тыл и стал самым ценным трофеем австралийской армии. Отдельные части устроили между собой настоящее соревнование в количестве захваченных пленных. Трое австралийцев в ходе этих рейдов совершили подвиги, вознаграждённые Крестом Виктории (капрал 10 батальона Филипп Дэйви за бой 28 июня, капрал 20 батальона Вальтер Браун - за действия 6 июля у Виллер - Бретонне, лейтенант 26 батальона Альберт Борелла - за рейд 17 июля, приведший к уничтожению трёх десятков солдат противника и пленению ещё большего числа ).

На реке Лис такие действия получили наиболее широкое распространение. Результаты рейдовых операций 1-й дивизии с апреля по июль Герберт Пламер оценил так: " Нет ни одного соединения в моей армии, а, возможно, и во всей британской армии, которое бы сделало больше для морального уничтожения противника, чем 1-я австралийская дивизия." [79] Напрасно германское командование издавало циркуляры, предписывая своим подразделениям действовать по австралийской схеме или по крайней мере оказывать сопротивление вражеским рейдам. Австралийцы чувствовали приближение победы, а немцы - поражения, и никакие приказы не могли заставить сражаться тех, кто в душе уже капитулировал.

"Самый чёрный день германской армии"

Контрнаступление французов на Марне, начавшееся 18 июля, возвестило о полном истощении германской военной силы. По соглашению между союзниками, за ним должен был последовать мощный удар на фронте британской армии, в месте стыка с французами у Амьена. Для него назначалась Четвёртая Армия в составе III -го английского, Австралийского и Канадского корпусов, а также 1-го кавалерийского корпуса, крупных сил танков (532 единицы ) и авиации ( 1900 самолётов). Артиллерийская группировка только в корпусном звене насчитывала почти 1400 орудий (40 бригад ). Одну свою дивизию ( 33-ю ) выделил командующий американской армией Першинг (надо иметь в виду, что американская дивизия по силам приближалась к двум британским). На южном участке британцев поддерживала Первая французская Армия из 12- и дивизий. У союзников имелся значительный перевес в людях и подавляющий - в технике. Им непосредственно противостояли 8 дивизий Второй Армии генерала Марвица в первой линии и всего две в резерве. План Роулинсона в увеличенном масштабе воспроизводил замысел Монаша у Хамеля и опирался на полную секретность. Не предполагалось никакой артподготовки, даже пристрелка отменялась в надежде на достоверность данных, представленных разведывательной авиацией. Впервые на поле боя вышла техническая новинка - 48 невооружённых танков - транспортёров, которые везли за собой тележку с четырьмя пулемётными расчётами (2 станковых и 2 ручных пулемёта). Пройдя до уровня второй линии окопов, они высаживали "десант", обеспечивающий тактическое прикрытие утомлённой атакой пехоты.

Монаш построил свои войска в три эшелона. Начинали 2-я (генерал - майор Чарльз Розенталь) и 3-я ( генерал - майор Джон Геллибранд ) дивизии при поддержке четырёх танковых батальонов ( 144 MkV ). После овладения передовыми линиями в прорыв вводились 4-я (генерал - майор Синклер - Маклеген, уцелевший на посту несмотря на "австрализацию") и 5-я (генерал - майор Хоббс ) дивизии, а 1-я ( генерал - майор Уильям Глазго ) оставалась в резерве.

В 4.20 утра 8 августа началось одно из самых знаменитых сражений Первой Мировой - Амьенское - открывшее период непрерывного наступления союзников ("сто дней" ) вплоть до разгрома Германии. Несмотря на то, что немцы находились в состоянии повышенной боевой готовности (31 июля и 6 августа здесь произошли сначала австралийский, а потом ответный немецкий рейды, и обороняющиеся ждали возмездия австралийцев), тактической внезапности Монашу достичь удалось. Ошеломление противника было так велико, что огонь он открыл только спустя пять минут после начала австралийского продвижения. Сплошной огневой вал и воздушная бомбардировка надёжно прикрыли наступающих. Любой разрыв в проволочных заграждениях немедленно становился "дверью" для опытных бойцов. А дальше в дело шли штыки и револьверы, как в случае с лейтенантом 28-го батальона Альфредом Габи. Его взводом был уничтожен мощный опорный пункт, захвачено четыре пулемёта с 50-ю пленными.

К 7.10 глубина вклинивания составила 3700 метров, и в 8.20 через позиции 1-й и 2-й дивизий пошли 4-я и 5-я. Порыв австралийцев был таков, что на третьем этапе наступления они преодолели вражеское сопротивление даже без поддержки танков. Группа немецких офицеров была захвачена прямо во время завтрака - они никак не ожидали столь быстрого продвижения вглубь своей обороны. К 11-и часам австралийцы прошли почти 5 километров, к концу дня - 11 километров. Обогнали их только канадцы, преодолевшие 13 километров, в целом же наступающие установили рекорд с начала позиционной войны. Пять немецких дивизий были фактически уничтожены, потери составили 30 тысяч человек, в том числе 13000 пленными. Британские войска лишились 8800 человек, исключая танкистов и лётчиков. Тактическая схема Монаша опять блестяще реализовалась, и десятки тысяч британских матерей имели веские основания молиться за него.

Людендорф назвал 8 августа самым чёрным днём в истории германской армии, конечно, не из-за территориальных потерь или масштабов поражения. Этот день знаменовал слом морального духа немцев - массовые сдачи в плен теперь стали нормой, войска просто отказывались сражаться. Используя успех, британцы и французы 9 - 12 августа продолжали нажим. Монаш ввёл в дело все свои дивизии, время от времени подменяя одни другими и давая таким образом возможность отдыха. К сожалению, утрата внезапности почти сразу сказалась на темпе, а трудности с передислокацией артиллерии и выход из строя почти всех танков приводили к излишним жертвам. Иногда прославленная австралийская лихость помогала выбраться из сложных ситуаций. Героический подвиг совершил рядовой Роберт Байтэм из 8-го батальона у городка Розьер 9 августа - уничтожив несколько пулемётных расчётов противника, он фактически повёл за собой остановленную огнём роту и погиб во главе наступающих. 11 августа при похожих обстоятельствах был убит Альфред Габи, также ставший посмертным кавалером Креста Виктории. В бою 12 августа 40-й батальон, попав под артобстрел немцев, сумел выполнить поставленную задачу и занять деревню Пройяр, а следовавший рядом 37 батальон оказался прижатым к земле пулемётным огнём с нескольких точек. Положение спасла группа солдат 40-го батальона во главе с сержантом Перси Стэттоном. Нападая последовательно на огневые точки с тыла, она уничтожила их все и открыла дорогу товарищам. Подобными "скачками" за три дня австралийцы продвинулись ещё на 8 - 10 километров[80].

Однако прорыва в духе "Михеля" у британцев не получалось, в силу ограниченности целей амьенской операции. После 12 августа продвижение на этом участке было остановлено, а удары нанесены на других - оборона немцев методично дробилась в разных местах и постепенно разваливалась. Роль Джона Монаша в планировании и реализации победы король Георг оценил рыцарским титулом, вторым в австралийской истории.

Мон - сен - Кантен (29 августа - 2 сентября).

В конце августа севернее Соммы перешли в наступление войска Третьей английской Армии. Поддерживая их правый фланг, 1-я австралийская дивизия 23 августа нанесла удар вдоль южного берега реки на Эрлевилль. Сопротивление немцев оказалось неожиданно сильным, потребовав от многих командиров неординарных поступков. Лейтенант 8-го батальона Уильям Джойнт, принявший роту после гибели командира, поднял бойцов в стремительную штыковую атаку на баррикаду противника, когда стало ясно, что, лёжа под пулемётным огнём, они имеют меньшие шансы на выживание. Смелость в буквальном смысле стала спасительной, а немцы в рукопашной опять дали слабину. 80 пленных захватила рота Джойнта, и проложила дорогу всему батальону. Дивизия в этом бою лишилась тысячи человек, но врагу нанесла почти втрое большие потери, в плен взяв 2000 немцев. Трофеем стала также 14-дюймовая (356-мм ) корабельная пушка.

В действующей южнее 4-й дивизии поставил себя в один ряд с Альбертом Джекой лейтенант Доминик Маккарти. "Детдомовец", в тяжёлых условиях начавший пробивать себе жизненную дорогу, он блестяще реализовался на военном поприще. Галлиполийская кампания сделала его сержантом, бои у Муке - ротным старшиной, весной 1917 он примерил офицерские погоны. Под Вермандовийером 23 августа он с двумя солдатами по примеру Джеки пробрался в тыл врага, обстреливающего его батальон (8-й). Внезапное нападение трёх храбрых австралийцев стоило немцам 22-х убитых и пятидесяти пленных, а также пяти пулемётов.

В 41-м батальоне 3-й дивизии 26 августа Крестом Виктории был вознаграждён подвиг капрала Сиднея Гордона, сначала лично уничтожившего пулемётный расчёт, а затем с несколькими бойцами при зачистке окопов захватившего более пятидесяти немцев. Все эти удивительные подвиги ещё раз продемонстрировали - в новой обстановке решительный натиск быстро ломает волю противника к сопротивлению. Ежедневно сдавались в плен тысячи людей, что подвигло союзное командование перейти от дробящих ударов к общему наступлению. Приготовления к нему заключались в выдавливании немцев на старую линию Гинденбурга.

Монашу с его корпусом поручалось овладеть последней ключевой позицией на линии река Скарп - Нуайон - стометровым холмом Мон - сен - Кантен в полутора километрах к северу от города Перонн. Для этой цели непосредственно назначалась 2-я дивизия. 3-я дивизия поддерживала её с севера, 5-я - с юга. Первоначально предполагался лобовой удар, но уже 29 августа при выдвижении обнаружилось, что спереди холм защищён труднопроходимым болотом. Вечером 30 августа 5-я бригада генерала Ф. Мартина скрытно передислоцировалась за реку Сомма, и ранним утром 31-го под прикрытием огня 5-й полевой и 4-й тяжёлой артиллерийских бригад с запада атаковала Мон - сен - Кантен. Одновременно 3-я дивизия двинулась к городу Перонн. В бригаде Мартина было всего 1340 штыков, но внезапность и напор опять принесли быстрый успех. Части 21-й пехотной дивизии и один из лучших полков германской армии - гвардейский гренадерский императора Александра - были разгромлены, в плен сдалось 700 человек. Роулинсон оценил выполнение задачи как "действительно великолепное". На этом, впрочем, сражение не закончилось. Пять немецких контратак совершенно измотали бойцов Мартина, и к вечеру они были оттеснены на прежний рубеж.

Утром 1 сентября 5-я, 6-я (в ней было на тот момент 1334 штыка) и 14-я бригады вновь устремились к холму, обороняемому тремя немецкими пехотными полками. Массовый героизм австралийцев в этом штурме напоминал подвиги на Лоун Пайн. Три человека заслужили Крест Виктории. Рядовой Роберт Мактайер из 23-го батальона уничтожил три пулемётных расчёта и был убит в схватке с четвёртым. Лейтенант 7-й пулемётной роты Эдгар Тоунер, уже имевший Военный Крест за июньские бои, сутки со своими пулемётчиками метался от участка к участку, несмотря на ранение продолжал сражаться и не раз спасал пехоту в критических ситуациях. Сержант Лауэрсон ( 21-й батальон ) захватил с семью солдатами опорный пункт, обороняемый 50-ю немцами, и получил в качестве трофея семь пулемётов. К вечеру победа наконец-то досталась храбрым солдатам генерала Розенталя - 6-я бригада молодого полковника Ораса Робертсона, прямо 1 сентября принявшего командование над ней, закрепилась на вершине холма.

5-я дивизия в это время с юга ворвалась в Перонн. Бои за этот город принесли Кресты Виктории Эдварду Картрайту, рядовому 33-го батальона 3-й дивизии, капралам Александру Бакли и Артуру Холлу (оба - 54 батальон 5-й дивизии, Бакли - посмертно ), капралу Лоуренсу Уэзерсу ( 43-й батальон 3-й дивизии). 2 сентября Розенталь ввёл в бой 7-ю бригаду Эвана Уисдома, и поставил точку в сражении - оборона немцев рухнула повсеместно, они поспешно отступали к линии Гинденбурга. Австралийцам победа далась недёшево с учётом и так уже большого сокращения численности. Убыль во 2-й дивизии составила 1370 человек[81], что вынудило (как ранее в 3-й и 4-й дивизиях) упразднить по батальону в каждой бригаде. Но здесь произошло нечто неожиданное - солдаты 21 и 25 батальонов, намеченных к расформированию, взбунтовались. За годы войны они осознали себя одной семьёй, сплочённой и дружной. У них появились свои традиции, герои и легенды. Штабное отношение к части как арифметической величине вызывало у них возмущение. И хотя теперь в батальонах оставалось от силы по 300 штыков, они хотели вместе пройти оставшийся короткий путь. Командование отступило перед желанием солдат, и малочисленная 2-я дивизия участвовала в завершающих сражениях в своём прежнем облике.

Почти весь сентябрь корпус Монаша "отдыхал" на линии Гинденбурга. Из Австралии пришли скудные пополнения, из госпиталей подтянули вылечившихся, но всё равно батальоны оставались чрезвычайно слабыми, особенно на фоне бравых американских (каждый из них был лишь немногим меньше австралийской бригады). Передовые позиции охраняли 1-я и 4-я дивизии, и они 18 сентября провели операцию по овладению вражескими форпостами у городка Ле - Веркюи. Как обычно, части наступали без предварительной артподготовки, в сопровождении огневого вала. Этот бой был отмечен подвигами рядового Джеймса Парка (48-й батальон) и сержанта Мориса Бакли. Последнего все сослуживцы знали под именем Джеральд Секстон, и у Бакли имелись веские причины конспирироваться. Записавшись в армию одним из первых, в Египте он вёл столь весёлую жизнь, что при очередном медицинском обследовании удивил врачей целым букетом венерических заболеваний, и возвращён на родину. Там наскоро подлечился, сменил место жительство с Мельбурна на Сидней, взял псевдоним и опять стал волонтёром. Врачи на этот раз не были столь придирчивы, так как нужда в пушечном мясе возрастала. На Западном фронте "Секстон" - Бакли неоднократно отличался, получая нашивки и медали. Под Ле - Веркюи он с пулемётом "Льюис" постоянно шёл в первых рядах, подавляя огневые точки противника. Тридцать пленных числилось лично за ним. Форпосты вражеской позиции пали в течение дня. Теперь ничто не мешало союзникам нанести "coup de gras" агонизирующему рейхсверу.

Канал Сен - Кантен ( 29 сентября - 10 октября).

Долгожданное общее наступление началось в последние дни сентября. Ударная группировка Четвёртой Армии, включавшая Австралийский корпус, имела задачей прорыв главной позиции Линии Гинденбурга (позиция "Зигфрид"). Корпус Монаша предварительно усилился двумя американскими дивизиями (27 и 30 -й), 4 и 5-й танковыми бригадами ( 150 танков). Правда, в случае с американцами усиление могло считаться в значительной мере условным - в их ротах имелся большой недокомплект офицеров, а солдатский состав не имел никакого боевого опыта. Первое своё задание - занять несколько вражеских передовых опорных пунктов - они благополучно провалили, создав дополнительные сложности для артиллерии на начальном этапе. Британский генералитет не особенно верил в этих заокеанских "рейнджеров", и потому решил использовать их в первой волне, обречённой на наибольшие потери. 3-я и 5-я австралийские дивизии шли во втором эшелоне, 2-я составила такой же эшелон за британскими 46-й и 32-й. 1-я и 4-я дивизии в бою 18 сентября понесли такой урон, что воевать дальше не могли.

29 сентября американцы, как и ожидалось, не совершили чуда. Запутавшись во вражеских окопах, они застряли частью на форпостах, частью на первой линии "Зигфрида". Австралийские дивизии, намереваясь "перепрыгнуть" их, были вынуждены штурмовать немецкие укрепления вместе с ними. К счастью, американские солдаты не страдали излишней дисциплинированностью и снобизмом, так что они просто влились в австралийские батальоны. Майор Блэр Уорк, юный временный командир 32-го батальона (ему только два месяца назад исполнилось 24 года, но за плечами его были все битвы 5-й дивизии), таким образом "прибрал" с собой целый 117-й полк, не имевший руководства. Сводная группа Уорка при поддержке танков захватила последовательно две деревни, сам комбат с десятью бойцами нейтрализовал батарею 77-мм пушек и взял в плен полсотни немцев. С помощью 31-го батальона Уорк отбил вражескую контратаку, создав хороший задел на завтра. 30 сентября и 1-го октября австралийско - американские части, в числе которых продолжала действовать и группа Уорка (её поддерживал теперь 30-й батальон ) успешно продвигались вперёд, захватывая одну деревню за другой. Кроме Уорка, Крест Виктории получил в эти дни рядовой Джон Райян (55-й батальон).

К 3-му октября поставленные задачи можно было считать полностью выполненными. Цена успеха в-целом оказалась приемлемой - 3-я дивизия потеряла 1069 человек, 5-я - 1508 человек. Правда, некоторые батальоны (например, 31-й и 32-й), лишившись по 120 - 130 человек, уже приближались к тому рубежу, когда их можно было сводить в роты. Лишь горячая уверенность, что эти бои - завершают не только кампанию, но и всю войну, продолжали гнать редеющую армию вперёд. Две линии обороны пали, войска подошли к третьей - "Боревуар".

3 октября по линии "Боревуар" нанесла удар в числе других 2-я австралийская дивизия (5-я и 7-я бригады в первой волне, 6-я в резерве). Всего за 45 минут по всей шестикилометровой длине линия была прорвана, захвачены опорные пункты "Мотт фарм" и "Машрум кэрри", из 2500 атаковавших австралийцев выбыло 989 человек. Дивизия остановилась для перегруппировки в городке Боревуар, а 5 октября состоялся последний бой австралийцев на Западном фронте - за город Монбриан. Силами всего двух батальонов 6-й бригады была опрокинута германская дивизия, город захвачен с четырьмя сотнями пленных, собственные потери атакующих составили 408 человек. Последними австралийскими кавалерами Креста Виктории в войне стали лейтенант 18-го батальона Джон Максвелл (3 октября ) и лейтенант 24-го батальона Джордж Ингрэм (4 октября). Победоносные, но совершенно истерзанные австралийские части эффектно завершили свою войну. Дальнейшее добивание немцев происходило уже без них[82].

Австралийцы на Ближнем Востоке.

На фоне грандиозных побоищ Западного фронта, масштабных и драматичных перипетий Русского, и даже тупо - бесконечного перемалывания людей в фарш на горном пятачке Изонцо ближневосточная периферия выглядела малозначительной и какой - то игрушечной. Томас Эдвард Лоуренс Аравийский - персонаж, заслонивший своей фигурой остальные события этого театра, - создал картину войны в стиле романов Вальтера Скотта. Между тем Палестинский фронт выглядел немым укором остальным потому, что именно на нём относительно небольшими средствами решались стратегические задачи. Всё время на нём лежала печать недооценённости. Сначала турки не собрали достаточно сил для захвата Египта, и не смогли потому создать для англичан колоссальные транспортные проблемы. Затем уже англичане на протяжении без малого двух лет продвигались в Палестину черепашьими темпами. Условия пустыни ограничивали возможности маневра прежде всего для конницы, нуждающейся в больших количествах воды. Поэтому месяцами готовились тылы для каждой операции, а сами они отличались скоротечностью. По - настоящему реализовалось значение театра только в осеннем наступлении 1918 года, когда и так всё было ясно с исходом войны.

Австралийцы могли в полной мере гордиться своей ролью в палестинских событиях. Единственный театр Первой Мировой, давший шанс по настоящему прославиться кавалерии, уже практически списанной в архив, был в значительной мере "австралийским" театром. Начиная с зимы 1915 - 16 годов легкоконные полки и "верблюжьи батальоны" "зелёного континента" являлись основным оперативным средством британского командования. Благодаря им одерживались решающие победы и обеспечивалось развитие успехов. В то время как на других театрах посредством конницы практически никогда не решались стратегические задачи (кроме Персидской кампании Баратова), австралийцы в Палестине дали несколько подобных примеров. Наконец, никогда не обучавшаяся атакам в конном строю австралийская бригада произвела, пожалуй, самую результативную из таких атак Первой Мировой.

Впрочем, первое появление этих бригад в Египте совершенно не вдохновило английское командование. Оно просто не знало, что с ними делать, и не придумало иного применения, чем послать их в качестве пехоты на галлиполийские холмы. Среди всего безумного расточительства лучшего человеческого материала это могло считаться самым неэффективным. Для многих офицеров пребывание в Галлиполи стало большим разочарованием - новая война явно не демонстрировала потребности в коннице. Среди тех, кто снял по этой причине пучки перьев со своих шляп, был, к примеру, будущий генерал и комдив Томас Уильям Глазго. Боевой офицер, имевший за бурскую войну орден Боевых Заслуг, он командовал с августа 1915 -го 2-м легкоконным полком. Грустный опыт долины Нек и высоты 60 склонил его к переводу в пехоту, применяемую всё- таки значительно грамотнее[83].

Даже по возвращении в Египет кавалерии дело нашлось скорее благодаря активности турок, чем сообразительности английского командования. В ноябре 1915 -го турецкая агентура сумела осуществить одну из тех операций тайной войны, которые так любовно пестовались германским Генеральным Штабом. Арабский религиозный орден Сенусси, превратившийся в полугосударственное образование, объединял группы кочевников Ливийской пустыне, совсем недавно имевших турецкое подданство. После аннексии Ливии Италией (1912 год) он не смирился с оккупационным режимом и продолжал партизанскую войну. Поскольку с мая 1915 -го Италия стала союзником Антанты, непокорные арабы автоматически превращались в потенциальную угрозу для английского тыла. Шейх Саид Ахмед ас-Сенусси поддался на посулы турок, хорошо дополненные деньгами, и атаковал англо - египетские посты к западу от Нила.

Против мятежа Сенусси ( ноябрь 1915 - март 1917) был спешно собран отряд генерал - майора Александра Уоллеса. В него наряду с некоторыми английскими частями (главным образом полками йоменри) вошла 1-я легкоконная бригада Шовела. В декабре - января отряды Уоллеса в районе Мерса - Матрух провели бои с вторгшимися арабами при Вади Самба, Вади Маджид, Халазин. Всего несколько австралийцев погибли в них, потери сенусситов исчислялись сотнями. Это отбило у шейха охоту к масштабным вторжениям вдоль моря, но пространства пустыни позволяли совершать набеги на коммуникации и населённые пункты в оазисах, а также в Судане. В результате у британцев появилась проблема растягивания завесы на всю длину египетско - ливийской границы. Южнее группы Уоллеса эту завесу составили 2-я и 3-я легкоконные бригады[84]. Кроме того, англичане вспомнили неплохой опыт Суданской войны - импровизацию частей верблюжьей кавалерии.

В новый Имперский верблюжий корпус формально набирались добровольцы, как из конницы, так и из пехоты. На деле командиры многих частей приложили большие усилия к тому, чтобы "сплавить" в новый корпус своих самых недисциплинированных солдат. В результате у "верблюжатников" сложилась недобрая слава неуправляемых грубиянов, хотя в бою они показывали себя вполне достойно. Первые четыре роты были сформированы в январе 1916-го соответственно на основе 4-й и 8-й, 1-й и 2-й, 3-й и 7-й, вновь 4-й и 8-й пехотных бригад "анзаков". Еще шесть рот укомплектовали англичане, две - новозеландцы. Летом 1916 года верблюжий корпус пополнился четырьмя австралийскими ротами из состава легкоконных полков, и состоял в результате из трёх, а затем четырёх батальонов, то есть по численности равнялся полноценной пехотной бригаде. Верблюжья рота штатно насчитывала 130 человек и вооружалась только винтовками, с августа 1916 года - 184 человека, в том числе пулемётный взвод из 15 человек и 3-х ручных пулемётов "Льюис". В батальоне четырёхротного состава соответственно числилось 722 человека и 922 верблюда, 12 пулемётов. Поскольку верблюды оказались более спокойными и послушными животными, чем кони, вырос процент непосредственно участвующих в бою солдат, а в тылу следить за верблюдами оставалось лишь по одному из двенадцати человек.

Верблюжья бригада также получила полагающиеся тыловые части и усиление - горную батарею ( 6 орудий, 255 человек), взвод связи ( 30 человек), лазарет, обоз, колонну боеприпасов, пулемётную роту ( 8 "Виккерсов", 115 человек), штаб, ветеринаров. Штатно весной 1917 года в ней должно было состоять 4150 человек[85].

Кроме того, была временно сформирована в сентябре 1916 года и бригада верблюжьей кавалерии из новых прибывших с родины 11-го и 12-го легкоконных полков, в ноябре к 1-му и 2-му верблюжьим полкам добавились австралийские же 3-й и 4-й ( из 4-го конного и сводного конного полков). Все они активно участвовал в борьбе с сенусси в оазисах Бахари, Фарафра, Дахла и Харге с лета 1916 -го до весны 1917-го.

Именно для противодействия арабским вторжениям австралийцы сформировали свою первую бронечасть - 1-й дивизион (батарею) бронированных автомобилей. На вооружении части состояло три автомобиля различных марок - "Мерседес", "Даймлер", "Минерва", в механических мастерских Мельбурна защищённых броневыми листами и вооружённых пулемётами "Кольт". Самодельные броневики эксплуатировались довольно активно и скоро пришли в полную негодность из-за нехватки запчастей. Новая часть, переоснащённая в декабре 1916-го года на американские "Форды" в количестве шести единиц , получила название 1-й группы лёгких патрульных машин[86].

Бригады лёгкой конницы, напротив, ушли из Западной пустыни - верблюжья "верховая пехота" в её условиях была несравненно более эффективна. Сначала они несли службу на Суэцком канале, сменив 1-ю австралийскую пехотную дивизию. В марте 1916 года была создана Австралийско - новозеландская конная дивизия. Состав её на этот момент был таков:

1-я (бригадный генерал Чарльз Кокс), 2-я (бригадный генерал Грэнвилл Райри), 3-я ( бригадный генерал Джон Энтилл, с августа - генерал Джон Ройстон) австралийские бригады лёгкой конницы ( по три конных полка и взводу связистов). Сначала в каждом полку сохранялась секция пулемётчиков, в конце 1916 года вместо них сформирован пулемётный эскадрон бригадного подчинения с 12-ю пулемётами "Виккерс", в результате чего численность полка уменьшилась до 25 офицеров и 497 нижних чинов. Летом 1915 года в Египте несколько месяцев служила новая 4-й легкоконная бригада; затем её 4-й полк пошёл на укомплектование корпусной конницы во Франции, а за счёт 11-го и 12-го полков 1-й, 2-й, 5-й, 6-й, 7-й и 9-й полки получили по четвёртому эскадрону. Как уже сообщалось ранее , в сентябре 1916 года 4-я бригада из тех же полков была собрана в Австралии заново, а в Египте - пересажена на верблюдов.

Новозеландская бригада конных стрелков (Оклендский, Веллингтонский, Кентерберийский полки);

3-я и 4-я британские территориальные конно - артиллерийские бригады ( по две четырёхорудийных батареи 18-фт пушек, бригадная колонна боеприпасов - всего 16 орудий);

Конные дивизионные инженеры ( полевой и связи эскадроны);

Конная дивизионная медслужба (1-й и 2-й австралийские, новозеландский лазареты, санитарная секция); ветеринарная служба;

Конный обоз ( два австралийских и новозеландский взводы снабжения, депо) [87]

Командиром дивизии стал генерал Генри Джордж (Гарри ) Шовел. Один из немногих профессиональных офицеров армии, он имел "аристократическое" по австралийским меркам происхождение. Когда он появился на свет ( 16 апреля 1865 года, Табулам, Новый Южный Уэльс), его отец имел 12000 голов крупного рогатого скота и 39000 гектар земли. С таким богатством юный Гарри ( так его называли со школьных времён) мог не беспокоится о будущем. Однако жизни богатого скотовода или человека свободной профессии он предпочёл опасное военное поприще. Не обошлось без влияния отца - ещё в 80-е годы тот на свои средства оснастил милиционную роту, стал её капитаном, а сына произвёл в лейтенанты. После того, как сильная засуха нанесла большой ущерб отцовскому хозяйству и вынудила семью перебраться на более скромную ферму в Квинсленд, Шовел поступил на службу в местную милицию. Здесь его своеобразное боевое крещение состоялось во время подавления ( 1891 год ) забастовки сельскохозяйственных рабочих, занятых стрижкой овец; решительные действия лейтенанта по разгону толпы забастовщиков снискали ему авторитет в правительстве колонии. В 1896 году он перешёл в звании капитана на постоянную службу, возглавлял квинслендский контингент на торжествах по случаю бриллиантового юбилея царствования Виктории (1897 год), затем стал офицером штаба сил обороны Квинсленда. Естественно, англо - бурская война не могла пройти без участия амбициозного офицера. Уже 1 января 1900 года он во главе роты конной пехоты участвовал в операции при Саннисайде. В дивизии Френча, а затем в бригаде Хатттона Шовел прошёл весь путь через Оранжевую республику и Трансвааль. Сводный отряд "конной пехоты Шовела" не раз отличался в контрпартизанских действиях, а заслуги его командира были отмечены Орденом Михаила и Георгия. В 1902 году Шовел вновь ненадолго возвращался в Южную Африку, уже в качестве командира 7-го полка Содружества.

В объединённой армии он стал главным борцом за качество кавалерии; большие усилия приложил к её тренировкам и обеспечению высокой боеготовности, разрабатывал различные наставления и инструкции. После смерти своего недруга Хоуда, блокировавшего его карьерное продвижение, наконец получил соответствующий пост генерал - адьютанта Сил Содружества. Видя результаты его мирной деятельности, майор Сирил Брэнднелл Уайт, будущий начальник штаба Австралийского корпуса, предсказал: "Когда начнётся следующая война, он будет достоин Эшби или Джеба Стюарта, чтобы так же обессмертить своё имя" [88].

Битва при Романи ( 3 - 5 августа 1916 года ).

Обстановка в Египте к лету 1916 года вполне благоприятствовала переходу британцев к активным действиям. В распоряжении командующего Арчибальда Мюррея имелось более 200 тысяч человек; даже с учётом примерно 12 тысяч бойцов, сражающихся в Западной пустыне и очень большого тылового персонала, он легко мог создать многократное превосходство над турками. Тем не менее, именно турки ударили первыми. Джемаль - паша торопился - он видел, что у сенусси не получается прорыв к Нилу, английский контингент в Египте стремительно наращивается, а обстановка на других фронтах складывается пока ещё благоприятно. На август Энвер наметил отбить у русских Эрзурум, и Джемаль, конечно, не мог отстать от друга - соперника. Лиман фон Сандерс считал предприятие Джемаля глупостью, однако дисциплинированный командир ударной группы Четвёртой Армии майор Кресс фон Крессенштейн добросовестно постарался выполнить невыполнимый приказ.

После прошлогодней неудачи турок британская линия обороны была выдвинута на 35 - 40 км к востоку от Суэцкого канала. Ключевой точкой приморского фланга был лагерь Романи (37 км от канала) на песчаных холмах у знаменитого залива Пелузий. Взяв его, турки обеспечивали хорошие позиции для своей артиллерии и защиту от огня британских кораблей. Оборону на восточном краю холмов держала английская 52-я дивизия генерала Лоуренса, на западном - новозеландская и 5-я английская конные бригады; остальные бригады дивизии Шовела патрулировали оазисы восточнее Романи. Крессенштейн примерно с 18-ю тысячами человек ( три дивизии ) 18 июля в результате скрытного ночного марш - броска через пустыню оказался в оазисе Агратин вблизи Романи и приступил к окапыванию.

В ночь на 3 августа около 8000 турок начали обход с юга позиций у Романи, соблюдая полную тишину. Внезапность была сейчас единственным козырем Крессенштейна - заняв ночью гряду песчаных холмов, охватывающих английский оборонительный рубеж на юго - западе, он создавал смертельную угрозу и коммуникации ( свежепостроенной железнодорожной ветке ), и самой опорной точке. К счастью, у Шовела сработала патрульная служба. Марш противника через пустыни не укрылся от глаз разъездов 2-й бригады, а Шовел немедленно выдвинул на опасный участок бригаду Кокса. На линии Катиб-Гани - Ход-эль-Энна, в особенности на самом высоком песчаном холме - "горе Мередит" - спешенные конники встретили пятикратно превосходящего врага. Огневой бой продолжался несколько часов, в лучших традициях бурской войны австралийцы медленно отходили, нанося врагу значительный урон. Наступающие, однако, не были бурами: как только лунный свет позволил уверенно различать противника, они рванулись в штыковую и к 3-м часам 4 августа сбросили австралийцев с холма Мередит.

Но внезапность была полностью утеряна, 1-я бригада отошла на следующую гряду дюн - "хребет Веллингтона", а 2-я заняла оборону западнее - на "холмах Ройстона", лишая Крессенштейна возможности маневра. Героем дня стал генерал Ройстон - носясь верхом вдоль линии и подбадривая своих бойцов, он восемь раз менял убитых лошадей, сам получил ранение, и даже после него вернулся на позицию. Двухтысячный отряд турок, направленный к холмам его имени, попал под обстрел конной артиллерии; фактически экспедиция уже упёрлась в тупик. Давление главных сил на хребет Веллингтона принесло тактический успех, отодвинув 1-ю бригаду почти к самому лагерю Романи. Меж тем наступил рассвет, и он стал для турок губительным. Измождённые тяжёлым ночным переходом и боем, они ко всему прочему не имели запасов воды и под палящим синайским солнцем быстро теряли остатки боеспособности. Пушки 52-й и конной дивизий обрушили на них с высот Романи сотни снарядов.

Инициатива теперь перешла к генералу Лоуренсу. Свежие новозеландская и 5-я английская конные бригады, объединённые под командованием новозеландского генерала Чейтора, вышли во фланг и тыл противника. Эффект их появления превысил ожидания Лоуренса - турки начали массово сдаваться в плен, так как не имели физических сил для сопротивления и бегства. Утром 5 августа Веллингтонский и австралийские полки с двух сторон атаковали хребет Веллингтона, занятый самыми стойкими частями противника и одним ударом покончили с ними. Остатки корпуса Крессенштейна в буквальном смысле отползли к своему лагерю Катия, и заняли там оборону. К сожалению, Лоуренс, боявшийся уходить с высот Романи, не ввёл в дело всю 52-ю дивизию, а конники Шовела устали не намного меньше турок. Когда вечером 5 августа они попытались своими ничтожными силами выбить врага из Катии, то встретили отпор и вернулись на старые рубежи.

Турки ушли сами, не имея реальной возможности держаться в оазисе долгое время. Экспедиция закончилась крупным поражением; британцы похоронили 1250 турецких трупов, взяли в плен 3950 человек, число раненых оценивалось в 4000, то есть суммарно Крессенштейн лишился половины корпуса. У Лоуренса выбыло из строя 1130 человек, на австралийцев и новозеландцев пришлось из них 835 (австралийцев - 623, в том числе убитых и умерших от ран 136)[89][90]. Они сыграли главную роль в этом бою, продемонстрировав удивительную стойкость и выносливость. Хотя в адрес Шовела и были брошены упрёки в неполном использовании победы, думается, 59-часовой почти непрерывный бой, выдержанный его бойцами, сам по себе служит ответом на них. Австралийцы сражались великолепно; не стоило требовать от них невозможного. Закономерна поэтому реакция Шовела на вопиющую несправедливость командования. Видя, что почти все награды достались штабистам Мюррея и Лоуренса, как максимум издалека наблюдавшим за боем, а главные герои получили "жалкие остатки с барского стола", он попросту отказался от предложенного ему ордена. "Что ж" - решил Мюррей - "Была бы честь предложена" и ограничился в отношении строптивого "невежи" скромным упоминанием в приказе.

Крессенштейн же окончательно расстался с идеей покорения Египта и отодвинул свои поредевшие части за линию турецко - египетской границы. Мюррей с философским спокойствием в своём тихом каирском отеле перемещал флажки на карте, не собираясь мешать туркам. Железная дорога прокладывалась медленно, а без неё наступать английский главнокомандующий не считал возможным. Только 21 декабря конные разъезды британцев вышли к городу Эль - Ариш и обнаружили, что вражеского гарнизона там больше нет. Турки в Палестине активно строили оборонительную полосу по образцам Западного фронта, прикрывшись хорошо укреплёнными форпостами в Магдабе и Рафе на расстоянии от Эль Ариша соответственно 35 и 50 километров.

Штурм Магдабы (23 декабря 1916 года) и Рафы ( 9 января 1917-го).

Новый командующий британскими войсками на Синае Чарльз Доубелл в преддверии перехода к активным наступательным действиям сформировал крупное мобильное соединение - Пустынную колонну. В её состав вошли конная дивизия АНЗАК ( без 22-й английской бригады), 1-я бригада Имперского Верблюжьего Корпуса (1-й - 3-й батальоны, в которых четыре роты на тот момент были укомплектованы австралийцами), две конных и горная артиллерийская батареи. Командование группой принял генерал Четвуд. Именно её Доубелл и направил сразу после занятия Эль - Ариша к Магдабе.

Эта деревня с 1915 года являлся главной перевалочной базой снабжения турецкой армии на Синае. Вокруг неё турки воздвигли пять редутов; гарнизон под командованием Кадыр-бея насчитывал около 2000 человек, включая два пехотных батальона, конно - артиллерийскую батарею, пулемётную команду, отдельные роты и тыловые подразделения. Лучше всяких фортов Магдабу защищало её географическое положение - вблизи не было ни одного колодца и источника воды. По расчётам Шовела и Четвуда, у конницы было максимум полдня, чтобы взять крепость; если она не укладывалась вовремя, ей пришлось бы отступить. Поэтому ставку они сделали на стремительную атаку с марша при поддержке нового технического средства - авиации. 34 самолёта 5-го авиакрыла, входившие в 14-ю и 67-ю (австралийскую) эскадрилии сначала обеспечили разведку местности, сэкономив тем самым значительное время наземным частям. В 6.30 утра 11 самолётов нанесли бомбовый удар по редутам Магдабы, заодно вскрыв расположение пулемётов и траншей.

Непосредственно атакой руководил Шовел. По его плану в конном строю с двух сторон ( севера и востока ) крепость штурмовали верблюжья, 3-я легкоконная и новозеландская бригада. 1-я бригада оставалась в резерве, 2-я - на коммуникации, 10-й полк 3-й бригады направлялся для перекрытия пути возможного бегства противника. Сразу после ночного марша и воздушной бомбардировки войска пошли вперёд - разведка установила, что большая группа турок покинула крепость, и Шовел не рассчитывал встретить сопротивления. Его ошибка едва не привела к тяжёлым последствиям. Турки открыли огонь из пушек, Шовел дал команду перейти в галоп, чтобы быстро преодолеть расстояние до редутов, и в этот момент ударили пулемёты, не подавленные, как выяснилось, авиацией. Конники, спешившись, залегли в вади ( сухом русле реки). Шли часы, подняться не удавалось, и Шовел уже собрался просить у Четвуда разрешение на отход, когда перелом произошёл на участке редута N2. Используя русло, подходящее к нему на расстояние менее 100 метров, солдаты верблюжьей и 3-й бригады штыковой атакой захватили его. Затем ими таким же способом был захвачен редут N1 вместе с Кадыр-беем, 10-й и 2-й полки взяли редут N5 , а новозеландцы довершили дело. К 16.30 Магдаба пала, практически никому из её гарнизона, кроме покинувших позиции до начала боя, бежать не удалось ( 97 убитых, 300 раненых, 1282 пленных ). Шовел лишился 22 человек убитыми и 121 ранеными[91][92].

Следующей целью Пустынной колонны стал полицейский пограничный пост Рафа, также превращенный турками в крепость. На вершине высоты 255 в миле от поста они построили редут и ещё три редута возвели на его западной , восточной и южной сторонах. Четвуд на этот раз отправился в поход лично; с ним были 1-я и 3-я австралийские, новозеландская, 5-я английская бригады, бригада верблюжьего корпуса, автобронеотряд из шести английских "Фордов". Как и под Магдабой, британцы в качестве главного врага имели время - отсутствие воды лимитировало его несколькими дневными часами. Похоже развивался и штурм - несмотря на поддержку конной артиллерии, долгое время спешенной коннице не удавалось овладеть вражескими укреплениями, на этот раз уже Четвуд мучился сомнениями, не дать ли сигнал к общему отходу. В последний момент удача улыбнулась верблюжьей бригаде вместе с новозеландцами - они прорвались к главному редуту, а вскоре и австралийские конники овладели остальными. Непосредственно до штыковой дело уже не доходило - стоило атакующим приблизиться к редутам, как их гарнизоны капитулировали. Протекая с большим напряжением, бой при Рафе принёс и большие жертвы, чем Магдаба. У британцев выбыло 71 человек убитыми и 415 ранеными, у турок - 200 убитыми, 168 ранеными и 1434 пленными[93].

По итогам двух этих операций наконец - то Шовел дождался приличной награды - рыцарского звания. Оценивая его роль в их планировании и осуществлении, надо иметь в виду чрезвычайно сложные условия, в которые он был поставлен. Во-первых, до сих пор коннице ни разу не приходилось действовать в таком опасном удалении от источников воды. Во-вторых, ей пришлось самостоятельно овладевать укреплёнными пунктами, при минимальной огневой поддержке и не слишком надёжной разведке, к тому же сражаясь с храбрым и стойким противником. В-третьих, Шовел был ограничен в принятии решений наличием рядом непосредственного начальника - Четвуда, что, конечно, отражалось на их характере. Тем не менее, все участники событий сходятся во мнении, что именно энергии и упорству Шовела, никогда не терявшего спокойствия даже в самые жаркие моменты, и быстроте его реакции британцы обязаны значительной частью успеха.

Первая ( 26 марта 1917 года) и вторая (17 апреля) битвы при Газе.

К весне 1917 года у Мюррея не было больше причин для отсрочек вторжения в Палестину. Железную дорогу и трубопровод с питьевой водой проложили до Эль - Ариша, район Магдаба - Рафа стал передовой базой, войска получили хороший опыт и имели значительное превосходство в живой силе и вооружении. Переформированию подверглась кавалерия. После того, как часть подразделений с верблюдов вновь пересела на коней, она выглядела следующим образом:

Австралийско - новозеландская дивизия (Шовел) - 1-я, 2-я легкоконные, новозеландская, 22-я английская ( Линкольнширский, Стаффордширский, Восточный полки "йоменри" ) бригады, прежние части дивизионного подчинения плюс английский полковой лазарет;

Имперская конная дивизия (генерал - майор У. Ходжсон) - 3-я, 4-я легкоконные ( в неё вошли состоявшие до февраля в верблюжьей кавалерии полки 4-й, 11-й, из Квинсленда и Южной Австралии, 12-й, из Нового Южного Уэльса, командир - бригадный генерал Мередит ), 5-я английская ( Уорикширский "йоменри", Глостерский гусарский, Вустерширский конный полки ), 6-я английская ( Королевский Бекингемширский гусарский, Собственный королевы Дорсетширский "йоменри", Беркширский конный полки ) конные бригады, 19-я конно - артиллерийская бригада ( четыре батареи, 16 х 18- фт пушек), инженерные ( в их числе 3-й и 4-й австралийские полевые инженерные эскадроны) и прочие вспомогательные подразделения;

1-я бригада Имперского Верблюжьего Корпуса - 1-й - 4-й батальоны ( в 1-м - четыре австралийские роты, во 2-м - четыре английские, в 3-м и 4-м - по три австралийские и новозеландская ).

Турки под фактическим командованием полковника Крессенштейна занимали сильно укреплённую позицию от Газы до Беэр - Шебы, обойти которую из-за проблем с водоснабжением Мюррею не представлялось возможным. В их Четвёртой Армии числилось всего около 17 тысяч человек, непосредственно гарнизон Газы состоял из 4000, Беэр - Шебы - 2000. Общая длина оборонительной линии достигала 55 километров. Приморский её фланг был непроходим из-за зыбучих песков, непосредственно Газа, расположенная на холме, имела дополнительную естественную защиту в виде живых изгородей колючего кустарника, восточнее над местностью господствовал 300-метровый холм Аль - Мунтар. Далее до Беэр - Шебы пролегала безжизненная пустыня. Мюррей, ставя перед Доубеллом задачу овладения Газой, понимал, что лобовая атака будет единственным вариантом его действий, и реализуется только при создании подавляющего перевеса. Доубелл выступил в поход с 53-й и 54-й пехотными дивизиями, почти всей конницей ( Шовел имел в распоряжении только 2-ю и новозеландскую бригады ) и верблюжьей бригадой, насчитывавшими 22 тысячи бойцов.

Согласно плану, утром 26 марта 53-я дивизия генерала Далласа должна была захватить Аль - Мунтар, а конница совершить глубокий обходной маневр через пустыню и выйти к Газе с востока и севера, отрезая пути отхода. Предполагалось, что турки после этого обратятся в бегство, и коням не придётся слишком долго изнывать от жажды в ожидании прорыва к колодцам. Как это часто бывает, "человеческий фактор" в совокупности с природным спутал штабные карты.

Неприятности начались с тумана, всю ночь висевшего над пустыней и не рассеявшегося до 8-и утра. Коннице он не помешал, даже наоборот, скрыл её продвижение от вражеской разведки. Бригады Шовела появились в глубоком тылу турок столь внезапно, что прямо на аэродроме без боя захватили два немецких самолёта, а затем пленили начальника гарнизона Газы, командира турецкой 53-й дивизии, почти со всем штабом. Ходжсон и верблюжья бригада также без проблем заняли свой рубеж восточнее Газы, перекрывая связь с Беэр - Шебой. Но пехота и артиллерия в тумане заплутали, выйдя к Аль - Мунтару в 9 часов вместо 5-и, как планировалось. Ко всему прочему, Доубелл утратил связь с Далласом, и ещё два часа безрезультатно пытался её восстановить. Бездействие Далласа в эти часы не поддаётся никакому объяснению; туркам оно фактически раскрыло весь замысел штурма и расположение сил. Только в полдень цепям английской пехоты удалось продвинуться к подножию холма, с трудом преодолевая заросли кустарника.

Пытаясь как-то спасти ситуацию, Четвуд взял на себя инициативу и направил Шовела прямо на Газу. Определённо, в этот день для пехоты и конницы британцев одни и те же естественные преграды создавали противоположные эффекты. Под прикрытием "живых изгородей" австралийцы и новозеландцы незамеченными подошли к городу; решительная атака к 17-и часам практически отдала Газу в их руки. А затем произошло нечто, сильно напоминающее очаковское сидение Суворова на камешке и штурм Скобелевым Гривицкого редута. От Доубелла поступила команда на отход. Приказ звучал столь нелепо, и так очевидно не соответствовал обстановке, что командир 2-й бригады Райри затребовал его письменного подтверждения. Уже после боя стало понятно, что мотивы Доубелла основывались на абсолютно искажённой оценке ситуации; связь ли была тому виной, или разведка, теперь неважно. Коням совсем не грозила смерть от жажды, чего больше всего боялся Доубелл - австралийцам повезло найти колодцы. Фикцией являлись и турецкие подкрепления, легко отбитые на следующий день парой эскадронов. В - общем, первый штурм Газы обернулся какой - то серией несуразностей, венцом которых стал доклад Мюррея в Лондон о полном успехе.

Реальные результаты сообщать после этого решились бы немногие; 467 убитых , 500 пропавших без вести, 2900 раненых против 2447 общей убыли у турок - такое поражение любому генералу могло сломать карьеру. Поэтому Мюррею и Доубеллу не оставалось ничего иного, кроме попытки как можно скорее по настоящему овладеть Газой. Видимо, у них были основания надеяться, что Лондон не станет судить победителей[94].

Для этого штурма по принципам методизма, отработанным на Западе, Доубелл собрал все средства, какие мог. С моря турок обстреливали британские и французские корабли, артиллерия применяла химические снаряды, даже танки впервые проползли по земле Палестины. Но вторая битва при Газе ( 17 апреля ) обернулась самым катастрофическим поражением англичан. Крессенштейн хорошо подготовился к новому штурму, собрав все наличные силы и получив большие подкрепления, в результате чего британцы имели лишь небольшой количественный перевес. Длительная артподготовка позволила Крессенштейну сориентироваться в направлении ударов, и превратить в избиение лобовые атаки пехоты. Австралийские 1-й и 3-й батальоны Верблюжьей бригады сполна испили горечь бесплодных атак, лишившись в них 345 человек. Дивизией Ходжсона Доубелл распорядился безобразно, послав её в обход с нечёткими инструкциями - то ли демонстрировать, отвлекая внимание врага, то ли нажимать на турецкие позиции. В результате спешенные конники ввязались в бой без надлежащей артиллерийской поддержки. Их продвижение на 400 метров по хорошо простреливаемой местности стало максимальным успехом, недостаточным, к сожалению, для перехода в штыковую. Потери дивизии при этом составили 547 человек. Дивизия АНЗАК (кроме новозеландцев, участвовавших в дневном штурме) до вечера стояла в резерве и в самом конце боя была привлечена к отражению турецкой контратаки. У Шовела в результате выбыло 105 человек. Всего же британцы лишились 17 апреля 6000 бойцов, почти втрое больше, чем турки, и бесславно вернулись на прежний рубеж[95].

Этого в Лондоне уж точно простить не могли. Мюррей сначала уволил Доубелла, а вскоре сам уступил место командарму Западного фронта лихому кавалеристу Эдмунду Алленби. Войсками тот был встречен с радостью и надеждой. Многие австралийские командиры не только слышали о нём как о талантливом и бережливом к солдатам военачальнике; в Южной Африке они были боевыми товарищами. Комбриг 1-й бригады Кокс тогда даже служил под непосредственным началом Алленби в сводном отряде. Появление нового главкома означало, что в ближайшее время на Палестинском фронте грядут большие перемены.

Беэр - Шеба (31 октября).

От кавалериста следовало ожидать ставки на конницу, тем более что её имелось в избытке. Действительно, именно с ней были связаны основные реорганизационные мероприятия. Ещё с апреля начала быстро возрастать огневая мощь эскадронов - немногочисленные "Льюисы" передали в пехоту, зато теперь в каждом взводе имелся ручной пулемёт "Хотчкисс М1909", так что теперь штат бригады включал 12 станковых и 36 ручных пулемётов примерно на полторы тысячи бойцов. Конная артиллерия перевооружилась на 13- фунтовые пушки, числом по 6 в батарее и 18 в бригаде, что повысило её мобильность. Большую часть кавалерии Алленби свёл в Пустынный конный корпус, а командиром крупнейшего мобильного соединения назначил Гарри Шовела. Таким образом, тот стал первым австралийцем во главе корпуса и первым же из них, получившим воинское звание генерал - лейтенанта. Под его началом собрались:

Австралийско - новозеландская конная дивизия ( командир - генерал-майор Чейтор; 1-я, 2-я легкоконные, Новозеландская конная, 18-я английская конно-артиллерийская бригады, инженерный, связи эскадроны, два австралийских и новозеландский лазареты, обоз в пять рот, санитарная и ветеринарная секции);

Австралийская конная дивизия (в июне такому переименованию по просьбе правительства доминиона подверглась Имперская конная) ( командир - генерал-майор Ходжсон; 3-я, 4-я легкоконные, 5-я английская конная, 19-я английская конно-артиллерийская бригады и пр.);

Бригада Имперского верблюжьего корпуса; 7-я английская конная бригада.

В таком составе корпус приступил в конце сентября к выполнению плана Алленби по прорыву турецкой линии обороны в Беэр - Шебе. План этот базировался на трёх простых основаниях - быстроте, внезапности и подавляющем перевесе. Быстрота была необходима главным образом по причине, уже давно ставшей бичом пустынных операций - отсутствия воды для коней. Путь к колодцам лежал через турецкие окопы. На их захват отводился максимум день, иначе , как и Доубеллу под Газой, Алленби пришлось бы признать поражение и потерять авторитет. Для создания внезапности британцы провели ряд дезинформационных мероприятий, и, хотя турки догадались о месте будущего удара, его время оставалось неизвестным, а гарнизон не усиливался. Численный перевес был в результате вообще уникальным - против 4400 оборонявшихся при 60 пулемётах и 28 пушках (генерал Исмет-бей, 48-й, 67-й, 81-й пехотные полки, очень слабая 3-я кавалерийская дивизия) британцы вывели 40000 человек и 100 орудий ( Пустынный корпус, 60-я и 74-я пехотные дивизии XX корпуса генерала Четвуда ). Остальные силы армии демонстрировали против Газы в готовности к атаке, начинавшейся после овладения Беэр - Шебой и создания угрозы турецкому тылу. С опорой на Беэр - Шебу британцы свободно перерезали бы все маршруты снабжения армии в Газе.

Алленби предполагал атакой пехоты в лоб на сильно укреплённые позиции Беэр - Шебы сковать противника, привлекая на себя всё внимание. Шовел в это время должен был совершить глубокий обходный маневр через пустыню, выйти к городу с востока и севера и ударить в почти незащищённый тыл. В 5. 55 утра 31 октября артиллерийский огонь сотни пушек возвестил о начале штурма. В 12. 15 резво пошла пехота, потеснила врага с передовых линий и почти добилась успеха. Но тут Алленби скомандовал: "Стоп!". Он не любил отклонений от плана, а по плану город брала не пехота, а конница. Беда заключалась в том, что бросок ночью через пустыню здорово расстроил ряды корпуса Шовела. Под рукой у него были только 2-я и 4-я австралийские бригады, и они, ввязавшись в огневой бой с турецкой пехотой, быстро выполнить задачу не могли. Будучи хоть и австралийским, но всё - таки кавалеристом, Шовел решил атаковать в конном строю. Но для этого ему требовалась 7-я английская бригада, вооружённая саблями, а её ещё нужно было дождаться.

Исмет - бей оценил ситуацию верно - шансов на отражение удара практически нет, шанс для организованного отхода пока остаётся. Поэтому столь резок был ответ Алленби на просьбу Шовела подождать до утра. Да и сам командир Пустынного корпуса осознал опасность задержки - не столько в спасении от плена нескольких тысяч турок, сколько в том, что они почти наверняка взорвут при отступлении колодцы. Это перечёркивало весь смысл операции. И, видя, как уходят из Беэр - Шебы вражеские обозы, Шовел принял рискованное полководческое решение. "Бросьте Гранта прямо на него ( на город )" - командиру 4-й бригады Уильяму Гранту впервые в истории "ездящей пехоты" надо было атаковать укреплённую позицию верхом.

Непосредственно для этого назначались 4-й и 12-й полки подполковников Уильяма Берчера и Дональда Камерона; первый возглавил атаку, второму принадлежит её план. Полки строились в три линии поэскадронно, на расстоянии 450 метров друг от друга. Эскадроны "А" и "В" разворачивались по образцу казачьей лавы, с большими дистанциями между всадниками; эскадроны "С" (резервные) шли колонной. Отсутствие холодного оружия компенсировалось с австралийской изобретательностью - вместо сабель в руках солдат были штыки от "Ли- Энфильдов", а сами винтовки заброшены за спину.

В 16.30 началась самая знаменитая атака австралийской конницы, вошедшая во многие романы и фильмы - от "Колодцев Беэр - Шебы" до "Молодого Индианы Джонса". Турецкие пушки ударили шрапнелью, но разреженному строю она повредила мало. Пулемёты, не успев открыть огонь, были подавлены конной артиллерией 17-й бригады. Темп галопа австралийцев был таким, что турецкая пехота не успевала корректировать дальность на прицельных планках, существенно снижая эффективность стрельбы. Когда всадники перемахивали через окопы, моральный дух противника уже был сломлен этим совершенно неожиданным броском. Сопротивление закончилось почти сразу; пятеро вооружённых винтовками "аскеров" сдавались одному размахивающему штыком австралийцу, кто мог бежать - бежал, о колодцах уже никто не заботился. Берчеру принадлежит такая оценка боя : "Комментируя нападение, я считаю, что успех был обусловлен скоростью движения, с которой оно производилось... Атака в пешем порядке привела бы к гораздо большему числу жертв...", но, между тем, "этот метод атаки не был бы практически осуществлён, если бы не отсутствие колючей проволоки и заграждений" [96].

Риск более чем оправдал себя, так как 4-я бригада потеряла всего 31 человека убитыми и 32 ранеными [97]. В целом взятие Беэр - Шебы стоило британцам 171 убитого и около 1000 раненых, турецкие потери составили 500 убитыми и 1400 пленными. 1-го ноября умер от ран, полученных накануне, командир 8-го конного полка Лесли Мейгер, единственный в австралийском контингенте кавалер Креста Виктории, полученного им ещё на бурской войне.

Через Эль - Мугар к Иерусалиму (1 ноября - 11 декабря 1917 года)

К сожалению, ставка на захват колодцев Беэр - Шебы оправдала себя не в полной мере. Они гарантировали лишь примерно суточный радиус действия конницы; для уверенного перекрытия вражеских коммуникаций этого было недостаточно. Дни, затраченные на инженерное дооборудование колодцев, дали туркам время на принятие ответных мер, и тактический успех не приобрёл характера стратегического. Поиски воды в окрестностях дали незначительный эффект - её запасы оказались невелики, залегание - чрезвычайно глубоким. В результате Пустынному корпусу ещё несколько дней пришлось вести напряжённые бои за пункт Телль - эль - Хувейльф на перекрёстке дорог к побережью и к Хеврону. По информации разведки, тамошние источники воды отвечали всем пожеланиям.

Тем временем Алленби, возлагавший на Шовела большие надежды, передал в его подчинение ещё одну дивизию - Йоменскую (6-я, 8-я и 22-я конные бригады). Теперь австралиец возглавлял кавалерийскую группировку числом более чем в 10 тысяч сабель, по сути - целую конную армию. На штурм Тель - Хувейльфа он бросил 8-ю йоменскую бригаду и 8-й австралийский полк. Турки, однако, оказали упорное сопротивление, вынудив Шовелла 3 ноября бросить на высоты ещё бригаду Кокса. Её 1-й полк, атакуя в пешем строю, попал под такой мощный огонь, что за считанные секунды потерял 16 человек убитыми и 44 ранеными. В наступательных действиях возник опасный затор. О сосредоточении крупных сил на этом участке думать не приходилось - тот же недостаток воды ограничивал группировку и заставлял её работать по губительному принципу "карусели". Повоевав 10 - 12 часов, бригады должны были вернуться к источникам воды, их меняли другие, а турки получали возможность усиливаться за счёт резервов.

Ещё три дня Шовелл без особого успеха атаковал хорошую турецкую позицию, бросая в бой 2-ю и 3-ю австралийские бригады, предпринимая обход силами верблюжьего батальона. Но пункт был оставлен турками 8 ноября не столько под их давлением, сколько под влиянием событий в Газе - Алленби фронтальной атакой удалось добиться вытеснения противника с его главной линии обороны, а небольшой отряд верблюжьей кавалерии создал панику во вражеском тылу.

6 ноября Крессенштейн скомандовал отход со всех позиций, желая спасти армию от возможного окружения. Пустынному корпусу была поставлена ещё одна вполне кавалерийская задача - перехватить пути отступления. Дивизия АНЗАК рванулась вдоль берега, а Австралийская дивизия - через Телль - эль - Шерья, только что отбитый Лондонской дивизией. Правда, Алленби не предполагал, что Крессенштейн быстро раскроет этот замысел и примет соответствующие меры. Когда утром 7 ноября 7-й конный полк дивизии АНЗАК вышел к своей цели - пункту Хурбет - Джеммамех, он встретил сопротивление от 3000 до 5000 турецких пехотинцев. Естественно, для 500 всадников задача преодоления такого препятствия была непосильной. К тому же и другая ключевая точка во вражеском тылу - Ай - продержалась до вечера 7 ноября. Попытка 4-й бригады, уже испытавшей эйфорию конной атаки, повторить здесь Беэр - Шебу, не удалась по причине сильного орудийно - пулемётного огня и отсутствия собственной артиллерийской поддержки. Тогда счастья попытали йомены 5-й английской бригады; победа досталась им, хотя и чрезвычайно дорогой ценой. К тому же, турки успели частично проскочить через стягивающееся горлышко.

Крессенштейн спас больше половины армии; в плен попало 12000 человек. Конные массы британцев наконец-то вышли на оперативный простор, без опасений уморить коней жаждой. Утром 9 ноября дивизия АНЗАК (1-я и 2-я бригады впереди, 7-я конная бригада в резерве) двинулась по берегу моря, Австралийская дивизия - осталась обеспечивать правый фланг. Сопротивление врага резко ослабело. Спустя час по выдвижении 2-я бригада, лишь продемонстрировав атаку на пункт Эль - Улейкат, где ранее базировался штаб Крессенштейна, вызвала капитуляцию 600 его защитников. Около полудня 1-я бригада в 20 километрах севернее Газы взяла ещё 170 пленных, и, что немаловажно - хороший паровой насос, позволивший гораздо быстрее поить лошадей. Без боя был пройден в тот же день и древний Аскалон.

К ночи 10 ноября Пустынный корпус образовал практически сплошную линию от Нахр - Шукрейр на морском берегу (дивизия АНЗАК) до Арак - эль - Меншийе и Фалуджи (дивизия йоменри левее и Австралийская - правее). Пытаясь остановить продвижение врага, турки создали здесь новую оборонительную линию, за взятие которой разыгралось очередное нешуточное сражение (битва при Эль Мугаре). 12 ноября Австралийская конная дивизия у пункта Суммейль даже подверглась настойчивым вражеским контратакам.

13 ноября Алленби всей массой подошедших войск нанёс врагу сокрушительный удар и сбил его с позиции на хребте Эль - Мугар. 14 ноября конники Чейтора перерезали стратегическую магистраль, заняв пункты Рамлех и Лудд. 17 ноября пала Яффа[98]. За 18 дней наступления по сложной местности британские войска прошли более 80 километров, взяв 10 тысяч пленных и свыше 100 орудий.

Командование турок ещё надеялось удержать Алленби на подступах к Иерусалиму, в город для его спасения прибыл знаменитый генерал Фалькенхайн. Но усилия его были тщетны - раздробленные по частям войска бежали от британской конницы. 11 декабря "сбылась мечта Ричарда Львиное Сердце" ( так отреагировал на событие журнал "Панч"), и Алленби объявил Крестовые походы завершёнными [99] - англичане победным маршем прошли по улицам "священного города". Вряд ли в своих самых смелых мечтах австралийские фермеры могли представить себе это триумфальное шествие. Тем не менее в колоннах победителей маршировали и они.

Рейды к Эс - Сальт и бой при Абу - Теллул ( весна - лето 1918 года).

После отражения нескольких вражеских контрударов от Алленби нужно было ожидать развития успеха. Он действительно не собирался тратить слишком много времени на приведение своих войск в порядок. 21 февраля дивизия АНЗАК наскоком без боя взяла Иерихон, создав угрозу окружения его гарнизона. В марте она же вместе с 60-й дивизией и верблюжьей бригадой совершила рейд на плато Эс - Сальт, к Амману (21 - 31 марта), исполняя задачу глубокого обхода турецкого фронта. Правда, гарнизон Аммана продемонстрировал большую устойчивость , чем Иерихонский. Пока по размытым дождями дорогам британские войска медленно шли к переправе через Иордан и столь же медленно форсировали разлившуюся реку, турки атаковали и едва не сбросили в Иордан передовые пехотные батальоны. Заминка дала новому командующему германо - турецкими силами, герою Галлиполи Лиману фон Сандерсу, возможность для переброски подкреплений. Хотя значительный перевес сохранился у наступающей группировки, в боях за Амман победителями вышли турки. К тому же крайне негативную роль сыграла извечная ревность между частями британской армии - пехота и конница как будто вели отдельные войны, в решающие моменты "утрачивая связь" друг с другом.

В это время резкое изменение обстановки во Франции сорвало план Алленби - он сразу лишился трети своих сил. Противник, наоборот, наращивал группировку, направив в Палестину даже германский отряд из двух полков и семи артиллерийских батарей. Другому генералу этих проблем хватило бы для отказа от всякой активности до конца войны. У Алленби же многочисленная конница не могла простаивать в бездействии. А неудача первой амманской экспедиции отнюдь не перечеркнула основную идею выхода в глубокий оперативный тыл врага через Трансиорданию.

В последних числах апреля начался новый рейд, возглавленный Шовелом. В подчинение ему были переданы 5-я английская конная (13-я, 14-я и 15-я кавбригады, главным образом из индусов) и 60-я пехотная дивизии, наряду с собственными двумя конными дивизиями и верблюжьей бригадой. Пехота атаковала позиции турок в лоб у Шунет - Шимрин, конница совершала через Эс - Сальт обходное движение и должна была ударить на Шунет - Шимрин с тыла. 30 апреля начальная часть плана вроде бы успешно реализовалась - фронтально противник был скован, на Эс - Сальт замелькали фирменные австралийские шляпы. 1 мая для Шовела стало днём самой крупной его неудачи, причину которой надо искать в усиливающейся тенденции к "экономии" австралийской крови. Он держал в бездействии две лучшие дивизии в момент, когда пехота постепенно выдыхалась в атаках, а турки внезапно ударили в стык между ней и конницей. Ценой этой неторопливости явилась потеря целой конной батареи и прорыв турок к переправе у Джиср - эль - Дамие. Оборонявшая её бригада 5-й конной дивизии отступила, и вместо окружения врага Шовел сам оказался под угрозой потери коммуникаций. Возвращение за Иордан Алленби в такой ситуации счёл неизбежным, и даже привлёк к прикрытию арабских партизан Лоуренса. Хуже всех пришлось в этом возвратном движении верблюжьей бригаде - из-за отсутствия фуража начался массовый падёж верблюдов, много солдат попало в плен. 5-я дивизия лишилась ещё одной батареи, оставшись почти без артиллерии.

Надо сказать, что Алленби, слывший человеком резким и не терпящим чужой бездеятельности, довольно спокойно отнёсся к поведению Шовела. Видимо, не так уж далёк был от истины советский военный историк Севрюгов, когда писал, что характерная английская черта воевать чужими руками проникла и в тактику собственных войск; теперь это оборачивалось для англичан закономерной реакцией[100]. Австралийское правительство давно высказывало недовольство расточительностью британского командования в отношении войск доминиона; кроме того, плохое обеспечение фуражом лежало скорее на совести самого главнокомандующего. Так или иначе, отношения его с Шовелом не испортились, и австралийский генерал ещё не раз доказал, что он всё равно остаётся лучшим из кавалерийских командиров Алленби.

Наступательный пыл последнего к лету иссяк под воздействием страшной жары. Более четырёх месяцев противники провели в фактическом бездействии. Самой крупной и последней попыткой Сандерса подправить фронт можно считать удар у Абу - Теллула, недалеко от Иерихона ( 14 июля ), предпринятый силами 24-й пехотной дивизии при поддержке штурмовой группы из двух немецких батальонов. В этом бою отличилась 1-я австралийская бригада Кокса. Сдав аванпосты и дождавшись, когда вражеские части попадут под сосредоточенный обстрел хорошо замаскированных батарей, она в результате контратаки полностью вернула все утраченные с утра позиции. Потери её при этом составили 23 убитых и 46 раненых, в то время, как у немцев и турок выбыло 105 человек убитыми и 425 пленными[101].


Армагеддон в австралийском исполнении.

Летние месяцы были использованы Алленби для тщательной подготовки решающего наступления войны. Ставка в нём опять делалась на конницу. Австралийский контингент ждали ощутимые перемены. Прежде всего с учётом опыта Беэр - Шебы часть лёгких конников наконец получили сабли. Конечно, хорошо обучить рубке "ездящую пехоту" за пару месяцев было невозможно. Но и задача такая не ставилась - сабля имела скорее стимулирующую функцию, при необходимости понуждая к атаке в конном строю.

Верблюжий корпус в Палестине прекратил существование. Изменившиеся условия делали более предпочтительным использование лошадей, чем верблюдов, так как снабжение питьевой водой наладилось, в районе будущего наступления имелось много источников, а верблюды потребляли слишком много фуража. Кроме того, последняя операция на Эс - Сальте здорово проредила ряды корпуса, и из его состава удалось сформировать только два полка - 14-й и 15-й австралийские легкоконные. Вместе со смешанным полком французских левантийских егерей они вошли в новую 5-ю легкоконную бригаду во главе с полковником Джорджем Макартуром - Онслоу, бывшим командиром 7-го полка.

Корпус Шовела также изменил свой состав. Теперь в него входили Австралийская конная ( 3-я, 4-я, 5-я бригады, две английских конно - артиллерийских батареи), 4-я и 5-я англо - индийские конные дивизии - 85 сабельных, 9 пулемётных эскадронов, 7 артиллерийских батарей, 5 батарей бронеавтомобилей, среди которых значилась 1-я австралийская патрульная - всего свыше 10 тысяч сабель, 108 пулемётов, 42 орудия, 30 броневиков. Он предназначался для развития прорыва на главном направлении, через долину Ездраелона.

Дивизия АНЗАК вошла в сводную группу Чейтора, с задачей сначала демонстрировать на правом фланге, а затем поддерживать общее наступление. Группа оказалась, наверное, самой интернациональной благодаря четырём индийским, двум вест - индским ( с Карибских островов) и двум еврейским батальонам. Интересно, что одним из еврейских батальонов (38-м) командовал бывший офицер АНЗАК, подполковник Елеазар Марголин. Уроженец российского города Белгород ( 1875 год), тогда принадлежащего Курской губернии, в Австралию он перебрался ещё в юности. При создании экспедиционных сил записался туда лейтенантом в числе первых, в 16-м батальоне прошёл самые тяжёлые испытания от Галлиполи до Пашендейля, был ранен, заслуженно рос в званиях и к началу 1918-го уже возглавлял свой батальон. Когда британцы решили организовать в Палестине еврейские добровольческие части, Марголина не пришлось долго уговаривать. Алленби сразу назначил его комендантом Иерусалима, летом еврейский батальон был вполне готов к боевым действиям, и вместе со многими своими товарищами по Галлиполи Марголин принял участие сначала в рейде на Эс - Сальт, а потом и в завершающем акте ближневосточного противостояния.

Главные перипетии сражения под Мегиддо ( 19 сентября - 1 октября 1918 года), иначе - "Армагеддонского", достаточно хорошо изучены и описаны, в том числе в любом мало - мальски основательном учебнике по военному искусству. Поэтому остановимся в - основном на действиях австралийских конников, тем более что они заслуживают самой высокой оценки.

Утром 19 сентября 5-я бригада двинулась вслед за атакующим XXI-м корпусом, исполняя функцию мобильного резерва. Остальные бригады Австралийской дивизии шли в резерве "Пустынного корпуса". Уже в 12 часов конники 14-го полка приняли бой у городка Туль- Керам, стремясь обойти его с востока и отрезать пути отступления турецких войск к Наблусу. Вскоре к атаке присоединились 13-й и французский полки, однако турки отразили их наскок. Город пал к вечеру благодаря вступлению в битву авангардной бригады 60-й пехотной дивизии. Макартур - Онслоу ненадолго задержался в нём - его ждала следующая задача - подрыв железнодорожного моста у станции Аджис, с чем он блестяще справился уже к 7-и утра 20 сентября, пройдя 20 километров по горным тропам.

3-я бригада генерала Уильямса 20 сентября доказала, что не зря носят свои новенькие сабли. В 12 часов она вместе с конной батареей выступила к городу Дженин, имя задачу перерезать путь отступления турок уже от Наблуса. Спустя два часа передовой 10-й полк достиг цели и с марша в конном строю бросился на город. Если бы австралийцы знали о численности турецкого гарнизона, они, вероятно, не стали бы так рисковать. Но в этом случае блестяще подтвердилась русская поговорка "смелость города берёт". Двухтысячный гарнизон был так деморализован развалом фронта и внезапностью появления австралийцев, что сдался без выстрела. Рекордными оказались и трофеи - заполненные продовольственные и артиллерийские склады, казначейство с целой горой золота, даже вполне исправный самолёт вместе с авиационными мастерскими. Дальнейшие действия Уильямса могут служить образцом максимального использования открывшихся возможностей. Скрытно расположив батарею и эскадроны на подступах к Дженину, он стал ждать подхода бегущих из Наблуса турок. Каждая появляющаяся колонна или обоз получали порцию шрапнели, после чего один из эскадронов с саблями наголо выскакивал из укрытия и рубил растерявшихся беглецов. Собственно, и рубить практически не приходилось - турки обычно сразу просили пощады. Ночью для Уильямса создалась до тех пор беспрецедентная угроза - у его полутора тысяч бойцов просто не хватало сил для обеспечения охраны огромной массы из 8-и тысяч (!) пленных. К счастью, подоспевшая 4-я бригада обеспечила и охрану, и эвакуацию в тыл этой толпы.

21 сентября испытала остроту своих сабель и 5-я бригада. В качестве трофея ей достался как раз Наблус. Атакованный с тыла в конном строю, его гарнизон тоже предпочёл плен смерти. Во второй раз за войну австралийцы едва не пленили Мустафу Кемаля - командующего 7-й турецкой армией, чей штаб располагался в Наблусе. Судьба опять сохранила будущего "отца турок" - он уехал из города гораздо раньше, видя полную катастрофу и осознавая невозможность её остановить. В общей сложности за три дня наступления 5-я бригада могла похвастаться захватом 3500 пленных. С чувством выполненного долга Макартур повёл своих утомлённых стокилометровым маршем бойцов на соединение с дивизией в Дженин.

Отряд Чейтора начал движение 22-го сентября. Перед ним лежали вожделенные переправы через Иордан и укрепления Шунет - Шимрина, защищаемые слабыми соединениями 4-й турецкой армии. К обеду новозеландцы и 2-я бригада после коротких схваток у переправ были за Иорданом, а турки, узнав о разгроме 8-й и 7-й армии, показали им тыл. Впрочем, в отличие от панического бегства главных сил, отход из Трансиордании проводился организованно. Конной дивизии Чейтора пришлось выдержать при этом ряд тяжёлых столкновений с вражескими аръергардами. Самым напряжённым из них было сражение за Амман 25 сентября. Не сумев овладеть городом кавалерийским наскоком, новозеландская бригада вместе с подошедшей позже 2-й австралийской и двумя конными батареями вели целый день бой в пешем строю. К 16.30 Амман пал, однако и "анзакам" пришлось несладко - из-за значительных потерь они даже не смогли преследовать отступающего противника.

26 сентября бригада Кокса с боем овладела водоёмами Вади - эль - Хаввам на пути к городу Дерья. Это сыграло в дальнейших событиях роль большую, чем простое перерезание коммуникаций. Отступающий к Дерья II-й корпус 4-й армии, узнав, что полностью лишился воды и обречён на смерть от жажды, да ещё и получив угрозу воздушной бомбардировки, сдался в полном составе ( 4000 штыков). Эта капитуляция вывела конников Чейтора в лидеры негласного соревнования " кто больше пленит турок" - за время наступления им сдалось 11000 человек.

Впереди у победоносных войск замаячила ещё одна восточная жемчужина - Дамаск. Чейтор и Шовел бросились к ней по разным берегам Галилейского моря, спеша отрезать и уничтожить последние сохранившие боеспособность части 4-й армии. Туда же рвались со своими арабами Фейсал и Лоуренс, для которых делом принципа было взять Дамаск первыми. 30 сентября Австралийская конная дивизия обнаружила движение большой турецкой колонны северо -западнее Дамаска. Турки явно не собирались защищать город, стараясь спасти остатки своих сил. Заняв позиции на холмах ущелья Барада вдоль дороги, австралийцы обрушили на турок мощь огня трёх десятков станковых пулемётов. В считанные минуты всё закончилось - 4000 человек капитулировало, основная масса в панике бежала обратно в Дамаск.

Утром 1 октября патруль 4-го легкоконного полка во главе с сержантом Фрэнком стал первым британским подразделением, вступившим в этот город. Дамаск встретил австралийцев настороженно, но не враждебно. 13 тысяч находившихся в нём турецких солдат больше не сделали ни одного выстрела[102]. Фактически на этом и сражение при Армагеддоне, и сама война могли считаться законченными. Старый "друг" австралийцев Кемаль - паша ещё пытался как - то собрать жалкие остатки разгромленной армии, но маневренные группы арабов Фейсала и индийской кавалерии пресекли эти попытки в зародыше. Проделав за две недели без малого полтысячи километров по непростой горно - пустынной местности, австралийская конница продемонстрировала, как нужно использовать победу. Жаль, что ей раньше не представлялась такая возможность.

Австралийцы на других театрах войны.

Самой известной австралийской сухопутной воинской частью, служившей не в Европе и не на Египетско - Палестинском фронте, стал 1-й эскадрон беспроводной связи. Необходимость в его создании возникла в связи с операциями Англо - индийской армии в Месопотамии. У индийского правительства отсутствовали квалифицированные кадры радистов, и оно обратилось за помощью к Австралии. В феврале в Басру убыл первый взвод (50 человек), набранный в радиошколах Сиднея и Мельбурна, а также из персонала Корпуса Обслуживания. Уже в марте он был развёрнут до эскадрона из двух австралийских и новозеландского взводов, каждый из которых оснащался четырьмя мощными радиостанциями на повозках с упряжкой в шесть лошадей. Радисты выполняли функции поддержки постоянной связи с быстро перемещающейся кавалерией, а также радиоперехвата. Они участвовали во всех операциях генерала Мода и 11 марта 1917 года одними из первых вошли в оставленный турками Багдад. Здесь во второй половине дня ими была принята знаменитая радиограмма с поздравлениями Моду от имени английского короля. Эскадрон не понёс боевых потерь, но 20 его солдат умерло от болезней в тяжелейшем климате Месопотамии. Через него за время войны прошло 558 человек[103].

Один австралиец заслужил Крест Виктории на малоизвестном восточноафриканском театре. Уильям Дартнелл, родившийся в 1885 году в Мельбурне, с юности отличался страстью к приключениям. В 16-летнем возрасте он записался добровольцем на бурскую войну, и с тех пор Африка покорила его сердце. В 1912 году он с молодой женой переехал туда на жительство, а после начала войны сразу же убыл в Англию, чтобы быстрее поступить в армию. На Африке, однако, свет для него видимо сошёлся клином. В феврале 1915 года его 25-й отдельный батальон королевских стрелков был направлен в Момбасу, а оттуда - вглубь Восточной Африки, где разворачивались операции против "отца немецкого спецназа" Леттова - Форбека. 3 сентября 1915 года патруль во главе с лейтенантом Дартнеллом попал в засаду у кенийской деревушки Мактау. Получив ранение, Дартнелл увидел, как чернокожие германские наёмники добивают другого раненого и принял героическое решение прикрывать отход своих подчинённых. Он погиб, спасая жизнь товарищей[104].

20 австралийских офицеров, специально отобранных Бёдвудом, участвовали в операциях так называемых "Данстерфорс", сводной группы под командованием генерала Лайонелла Данстервилла. Эта группа осенью 1917 года была направлена в российский город Баку, чтобы не допустить захвата германо - турецкими войсками бакинских нефтяных промыслов. События, связанные с гибелью 26-и бакинских комиссаров, оборона Баку от турок в августе 1918 -го - скорее история русской гражданской, чем мировой войны. Но история одного из этих австралийцев - Стенли Сэвиджа, впоследствии генерала и героя Второй Мировой, оказалась тесно связанной с судьбой небольшого народа, едва не перемолотого жерновами войны. Усилиями этого офицера были спасены от турецкого геноцида тысячи ассирийцев. В июле - августе 1918 года он с несколькими товарищами и вооружёнными добровольцами обеспечил вывод колонн ассирийских беженцев на территорию, занятую британцами. Они много раз оказывались под угрозой уничтожения - разъярённые банды рыскали вблизи колонны, и численность их в десятки раз превышала жалкий отряд Сэвиджа. Тем не менее, мужественное поведение Сэвиджа позволило беженцам благополучно избежать гибели[105].

Известно, что несколько случайно оказавшихся в Дублине австралийских солдат стали свидетелями Пасхального восстания 1916 года и приняли участие в схватках с ирландскими мятежниками[106]. Одним словом, к едва ли не всем значимым событиям Мировой войны с британским участием приложили руку и австралийцы.

Австралийская авиация в Первой Мировой войне.

Когда в 1912 году министр обороны Джордж Пирс в рамках реализации планов, разработанных имперской конференцией по обороне 1911 года, создавал Австралийский Лётный Корпус ( Australian Flying Corps), за этим звучным названием стояли скорее воображаемые, нежели реальные силы. На континенте не было ни подготовленных пилотов, ни самолётов. В марте 1913 года по предложению начальника Генштаба Джозефа Гордона в городе Пойнт - Кук, штат Виктория, открылась Первая Лётная Школа, оснащённая английским учебным самолётом "Бристоль Бокскейт" и двумя французскими "Депердюссенами". На службу было принято двое пилотов, обучавшихся в Англии ( Генри Питри и Эрик Харрисон) и четверо механиков. Незадолго до войны парк пополнился двумя лёгкими разведчиками - бомбардировщиками BE2a и гидросамолётом Мориса Фармана, причём последний сначала был частной собственностью. Первые четверо кандидатов в лётчики (лейтенанты Мэнуэлл, Мерц, Уильямс и капитан Уайт) записались в школу 17 августа 1914 года, в ноябре состоялся их выпуск. Двоих из этой четвёрки ждало блестящее будущее - Уильямс стал первым маршалом австралийских ВВС, Уайт - федеральным министром и верховным комиссаром в Лондоне. А одному судьба уготовила скорбное первенство - открыть список погибших в бою австралийских лётчиков.

Как и в случае с Месопотамским эскадроном радиосвязи, появление первого австралийского воздушного формирования относилось к разряду вынужденных импровизаций. Опять - таки по просьбе командования в Месопотамии австралийское правительство отправило туда небольшую группу лётчиков и обслуживающего персонала (45 человек, в том числе 4 пилота, затем она пополнилась ещё несколькими добровольцами), а самолёты им предоставило правительство Индии. Это были допотопные и плохо приспособленные для действий в пустыне бипланы "Фарман Шортхорн" ( две единицы) и "Фарман Лонгхорн" с двигателем, расположенным сзади пилота. Их слабенький "толкач" обеспечивал скорость не более 80 км/ч, в то время как пустынный ветер "самаль" мог дуть со скоростью свыше 120 км/ч. Самолёт в таких условиях просто "сносило", а песок всё время засорял движки. Группа во главе с капитаном Генри Питри, получившая название "Месопотамский Half Fligt" ( по русской аналогии - "полуотряд", или по позднейшей версии "полузвено"), приступила к разведывательным полётам в конце мая 1915 года. Неприятности преследовали её постоянно - "Фарманы" часто ломались, да и полученные вскоре французские "Кодроны" проявляли себя не лучше. 30 июля из - за такой поломки "полуотряд" понёс первые потери - приземлившиеся на вражеской территории лейтенанты Мерц и Барн ( последний - новозеландец) были убиты местными жителями. Затем, уже после перебазирования в только что занятый армией Кут - эль - Амара, при сходных обстоятельствах пропали без вести ещё два экипажа (впоследствии выяснилось, что они находятся в турецком плену). К октябрю оставшиеся лётчики использовали новые "Фарманы", переоборудованные из гидросамолётов, однако судьба приготовила им очередную неприятность - вместе с армией несчастного Таунсенда они были окружены турками и сдались. Из отряда спасся лишь его командир - на единственном неповреждённом "Шортхорне" он совершил рискованный перелёт в Египет, где к тому моменту действовало полноценное австралийское авиационное формирование. Большинству его оставшихся в Куте товарищей уже не довелось вернуться на родину - турецкий плен пережили всего четверо[107].

Австралийские лётчики в Египте и Палестине.

В течение 1915 года школа в Пойнт - Куке активно работала над подготовкой новых пилотов. Поскольку война стимулировала совершенствование организационных форм, импровизационные отряды постепенно приходили к одному стандарту. Таковым стала авиационная эскадрилия, включавшая штатно 18 самолётов (три "отряда" или "звена" - "Fligts" по 6 самолётов), 19 офицеров и 138 нижних чинов. 6 января 1916 года была образована 1-я австралийская эскадрилия в составе 28 офицеров, 195 нижних чинов и 18 разведчиков ВЕ2с. В конце 1916 года она получила в качестве самолётов наведения одноместные дальние разведчики "Мартинсайд", сначала по одному на звено, потом ещё по одному; ВЕ2с постепенно заменялись более совершенными ВЕ2е. Местом службы её обозначался Египет, командиром стал подполковник Рейнольдс, не имевший, правда, большого лётного опыта, но старший по званию.

В апреле 1916 года эскадрилия, получившая в британских ВВС номер 67, приступила к патрулированию зоны Суэцкого канала. Будущий маршал авиации Ричард Уильямс, командовавший в ней звеном "С", невысоко оценивал потенциал своих самолётов. Отсутствие в них курсового пулемёта в случае столкновения с "Фоккерами" "означало скорый конец", а результаты бомбардировки "зависели в основном от удачи". Тем не менее пилоты мужественно исполняли свой долг. В битве при Романи они по несколько раз вылетали на бомбёжки и без страха ввязывались в воздушные схватки. Налёты на Магдабу впервые заставили говорить об авиации как эффективной замене артиллерии на больших дальностях; всего несколько самолётов могли заменить собой целую артбригаду. Недаром эскадрилия отметилась рекордным числом возведённых в рыцарское звание (семь человек ). В ней же служил и единственный австралийский лётчик - кавалер Креста Виктории.

Фрэнк Юбер Макнамара , 21 -летний школьный учитель из Мельбурна, поступил в Пойнт - Кук в июле 1915 года, до того момента занимаясь обучением пехотных новобранцев ( он носил погоны лейтенанта территориальной армии). В 1-й эскадрилии он таким образом оказался с самого момента её создания, попав вскоре под начало Ричарда Уильямса ( у того в подчинении вообще собралась весьма яркая группа, из которой он и формировал впоследствии руководящий состав ВВС Австралии). 20 марта, совершая вылет на "Мартинсайде", Макнамара участвовал в бомбардировке железнодорожного узла Газы. Дела для него с самого начала складывались не слишком удачно - при сбрасывании переделанного под бомбу 4,5- дюймового снаряда произошёл преждевременный взрыв, и осколками лётчику повредило ногу. Но его товарищу Дэвиду Резерфорду "повезло" ещё меньше - Макнамара увидел, как тот выбирается из стоящего на песке самолёта, а прямо к нему несётся отряд турецких кавалеристов. Дальнейшее вполне достойно голливудского боевика. Макнамара сел рядом с Резерфордом, взял его к себе на крыло, однако взлететь не смог - "Мартинсайд" задел дюну и разбился. Тогда оба лётчика подожгли его, отстреливаясь из револьверов, перебежали снова к ВЕ2 Резерфорда. Пока Макнамара вёл с турками бой, Резерфорд пытался запустить двигатель. Вероятно, герои не спаслись бы, не прийди к ним на помощь лейтенанты Рой Драммонд и Альфред Эллис, обстрелявшие противника с воздуха. Время было выиграно, и произошло маленькое чудо - ВЕ2 смог - таки взлететь. Макнамара в воздухе едва не лишился сознания из- за большой кровопотери, но до аэродрома дотянул.

Один из участников этого беспрецедентного эпизода - Питер Рой Драммонд, тоже стал легендой эскадрилии. Низкий (171 см.) рост помешал ему попасть в пехоту, и карьера молодого солдата началась в медицинских подразделениях. Ассистирование хирургам на госпитальном судне, когда товарищи гибли в галлиполийском аду, Драммонду явно не пришлось по душе. А поскольку требования для поступления в авиацию были помягче, он сменил вскоре медицинскую эмблему на лётную, и пройдя ускоренный курс, оказался в 67-й (1-й ) эскадрилии. Здесь обнаружились явные способности Драммонда к "воздушной охоте" - даже летая на тихоходном разведчике, он умудрялся вступать в поединки с самолётами противника и как минимум отгонять их. Например, в августе 1917 года он на пару с лейтенантом Коулом сорвал атаку шести вражеских бомбардировщиков на колонну австралийской конницы. Такому таланту нельзя было пропадать всуе, и осенью Драммонд пересел на истребитель - бомбардировщик "Бристоль Файтер" 111-й английской эскадрилии. За оставшееся до конца войны время его счёт составил восемь сбитых самолётов, причём в первом же своём настоящем воздушном бою он одержал три победы над "Альбатросами". В годы Второй Мировой войны имя Драммонда было известно любому британскому лётчику - он был заместителем командующего британскими ВВС на Ближнем Востоке Артура Теддера и в этом качестве сыграл огромную роль в Североафриканской кампании 1939 - 1942 годов. Ему удалось буквально воплотить мечту "наполеоновского солдата" - начать службу рядовым, а завершить маршалом (хотя, конечно, маршал авиации - эквивалент всего лишь генерал-лейтенанта пехоты).

Выдающимися персонажами 1-й эскадрилии были Хадсон Файш, Лоуренс Уэкетт, Джордж Джонс. Первый перешёл в авиацию из конницы, и немалую роль в этом сыграло "галлиполийское сидение". "Мы жили как крысы в норе" - оценил этот период юный капрал 3-го полка. В Египте он переквалифицировался в пулемётчики, выслужился в лейтенанты и в 1917-м наконец нашёл свою судьбу в авиации. Летая на ВЕ2е в должности стрелка - наблюдателя, Файш "специализировался" на пулемётной снайперской стрельбе по таким же разведчикам немцев. Умудриться сбить пять самолётов - для "второго номера" "небесного тихохода", да ещё и в условиях редко встречавшихся воздушных противников - это был удивительный результат. А после войны Файш стал живой легендой - на его счету первый в истории трансконтинентальный перелёт из Австралии в Англию, создание первой австралийской авиакомпании - знаменитой "Qantas", - многочисленные написанные им книги... Немудрено, что благодарные потомки включили его в число ста самых выдающихся австралийцев века. Уэкетт после войны прославился как создатель австралийской авиационной промышленности, запустивший в серию и первые самолёты австралийской разработки. Джонс, рабочий - автомеханик, начавший службу в эскадрилии тоже механиком, сумел выучиться на пилота, в боях над Францией (в 4-й эскадрилии) сбил 7 вражеских самолётов, а в конечном итоге дослужился до должности начальника штаба Австралийских ВВС и возглавлял их с 1942-го по 1952-й годы.

Да и сам командир звена, а потом и эскадрилии Ричард Уильямс для Австралии стал символом. Самый первый выпускник школы Пойнт - Кук, он получил в дальнейшем почётное прозвище "отца австралийских ВВС", пополнив ряд, в котором стояли Хаттон и Кресуэлл. Он открыл список маршалов - выходцев из 1-й эскадрилии (всего их оказалось трое - Уильямс, Драммонд и Джонс; ни одна австралийская воинская часть не дала столько военначальников высшего ранга за свою историю). Он планировал и осуществлял все известные воздушные операции Палестинского фронта, в том числе наиболее эффектную и результативную операцию британских ВВС в войне - налёт на Вади Фара.

К этому моменту австралийская эскадрилия "сменила профиль", перевооружившись на "Бристоли Файтеры", а Уильямс в чине подполковника уже руководил авиационным соединением - 40-м армейским крылом, включавшим также три английских эскадрилии. Утром 21 сентября 1918 года, в разгар битвы при Мегиддо, разведка обнаружила длинную колонну турецких войск, втягивающуюся в ущелье Вади Фара. Это отступала от Наблуса армия Кемаль- паши, и цель для бомбардировщиков она представляла исключительно удобную. Крыло было поднято в воздух в полном составе. На протяжении четырёх часов сотни бомб обрушивались на отходящих турок, практически не пытавшихся отстреливаться. 1-я эскадрилия сбросила три тонны бомб и расстреляла 24 тысячи патронов. По существу, всё решилось в первые 60 минут, затем происходившее напоминало избиение беззащитных, подлинный апофеоз Армагеддона. Потери турок превысили 7 тысяч человек, 87 орудий, 1000 транспортных средств - весь 20-й корпус и значительная часть 3-го; Седьмая армия перестала существовать, а мир содрогнулся перед могуществом воздушных сил. Более чем на десять километров протянулась картина побоища - трупы, перевёрнутые повозки, разбитые лафеты... Британцы потеряли всего четыре лётчика[108][109].

"Скауты" против "Красного барона".

В 1916 году продолжилось формирование новых подразделений AFC (Австралийский лётный корпус). Летом 1916 года в Египте на основе персонала 1-й эскадрилии и добровольцев из лёгкой конницы создана эскадрилия N2, в британских ВВС получившая 68-й номер. В январе 1917 года её перебазировали в Англию, а оттуда, после обучения и оснащения самолётами DH - 5 ( лёгкий разведчик - бомбардировщик ) - в район Ипра, где включили в 13-е авиакрыло. Первый бой её лётчики приняли 2 октября, а самые тяжёлые испытания им пришлось вынести в ноябре, на поле сражения у Камбре. 20 ноября, в день начала этой знаменитой операции, из 18 австралийских самолётов было сбито или тяжело повреждено семь - штурмовка немецких позиций ещё никогда не стоила так дорого.

В декабре эскадрилию переоснастили на гораздо более совершенные истребители - разведчики SE - 5, и сразу изменился её боевой счёт - лётчики стали решительно вступать в поединки с воздушным противником. Скоро появились и собственные асы, быстро наращивающие список поверженных врагов. Первым номером среди них считался Френсис Райян Смит, одержавший всего за пять месяцев 1918 года 16 побед, в том числе 13 - над "Фоккерами D - VII". Звёздный его час наступил в последние дни войны - 14 октября в двух воздушных боях он уничтожил четыре "Фоккера", причём во втором случае немцы имели значительный перевес - 12 против пяти. Смит проявил себя прекрасным тактиком - отвлекая внимание врага своей казалось бы самоубийственной атакой, он дал возможность незамеченными спикировать сверху двум высотным "Бристолям - Файтерам". Несколько немецких машин сразу же были сбиты, и вёрткие SE - 5 блестяще закрепили успех. Всего в этом бою немцы лишились семи машин, британцы - ни одной.

Майор Рой Сесил Филиппс отстал от Смита на одну победу, но получил несравненно большую известность благодаря нескольким обстоятельствам. Прежде всего, само его зачисление в авиацию можно назвать экстраординарным. В сражении на Сомме пехотный капитан Филиппс получил настолько тяжёлое ранение, что его ноги остались частично парализованными. О возвращении в родной батальон не могло быть и речи, но офицер попросил перевести его в авиацию, в любом возможном качестве. Начав новую службу адьютантом учебной эскадрилии, он с первого же вылета на месте наблюдателя "заболел" небом, скоро пересел в первое кресло и к августу 1917 года, несмотря на серьёзные проблемы с ногами, считался лучшим пилотом. Репутация эта была подтверждена в небе над Камбре, где он 22 ноября на своём " Де Хевиленде" смог принудить к посадке немецкий истребитель DFV C. На "скауте" SE - 5 едва ли не каждый вылет им наращивался счёт побед. 12 июня 1918 года за один патрульный рейд Филиппс последовательно уничтожил четыре самолёта, в том числе принадлежавший "эксперту", командиру 26-й немецкой истребительной эскадрилии Фрицу Лоэрзеру. 25 июля, сопровождая бомбардировщики недалеко от Лилля, он в одиночку кинулся на семь немецких истребителей, и, сбив один из них, принудил другие к отступлению.

Ещё одна австралийская часть - 3-я эскадрилия - не смогла так эффективно совмещать основную функцию разведчиков - бомбардировщиков с истребительной ( да и трудно этого было ожидать от самолётов, не предназначенных для поединков), зато с ней оказалось связанным одно из самых громких событий "воздушной войны" - гибель "красного барона" Манфреда фон Рихтгофена. Формирование её началось в сентябре 1916 года в Пойнт - Куке, обучение происходило в Линкольншире, а боевое крещение состоялось осенью 1916 года у Арраса. Оснащённая самолётами RE8, она в интересах канадского и XIII английского корпусов выполняла разные разведывательные задачи. В ноябре её передали Австралийскому корпусу, где до конца войны, вернув себе прежнюю нумерацию (вместо N69 - вновь N3), она была "глазами" Бёдвуда и Джона Монаша[110][111].

Эпизод, стоивший жизни лучшему асу Первой Мировой, имел место над позициями австралийских 53-й и 54-й полевых артиллерийских бригад. Поскольку сами немцы не знали, что случилось с Рихтгофеном, а британцы имели массу противоречивых показаний о воздушном бое недалеко от Хамеля, до сих пор нельзя с уверенностью сказать - на чьих именно руках кровь "красного барона". Как известно, он был смертельно ранен, смог посадить свой самолёт и умер спустя несколько секунд после этого уже на земле. Англичане, основываясь на донесении канадского истребителя капитана Брауна, приписывали победу ему, австралийцы изначально настаивали на "авторстве" командира 3-ей эскадрилии Дэвида Блейка или кого-то из его бойцов. Группа дежуривших в небе RE 8 действительно в этот день столкнулась с немецким "Альбатросом". О попаданиях в характерный триплан до момента его контакта с самолётом Брауна доложил лётчик - наблюдатель лейтенант Эдмунд Банки, пилотом его был лейтенант Симпсон.

В дальнейшем, после осмотра раны Рихтгофена, сам Блейк стал горячим сторонником отнесения победы на счёт австралийских пехотинцев или артиллеристов. Один из них - сержант Седрик Попкин из 24-й пулемётной роты, по многочисленным свидетельствам, наверняка попал из своего "Виккерса" в лётчика. Чарльз Бин, во всяком случае, не сомневался в том, что смертельная для Рихтгофена рана была нанесена именно Попкиным[112]. Относительно недавние изыскания готовы приписать этот выстрел также рядовому Роберту Бьюи из 53-й австралийской батареи, в числе других палившему с земли по необычному ярко - красному самолёту. Муниципалитет Сиднея даже установил по этому поводу мемориальную доску на доме Бьюи [113]. Так или иначе, вероятнее всего, Рихтгофен пал жертвой меткости австралийцев; 3-й же эскадрилии он обязан своим опознанием и последующим почётным погребением на кладбище деревни Бертанье.

На завершающих этапах войны лётчики Блейка выполнили и ряд не слишком обычных задач - под Хаммелем послужили "грузовиками", доставляя боеприпасы ушедшей далеко вперёд пехоте, под Амьеном ставили дымовые завесы и бомбили позиции немцев. В то время, как сухопутные силы Австралийского корпуса уже отправились на отдых, эскадрилия продолжала воевать вплоть до 10 ноября 1918 года.

Позже всех сформированная 4-я эскадрилия была специализированной истребительной частью, и о ней будет рассказано отдельно. Что же касается других авиационных подразделений AFC ( 5-й, 6-й, 7-й, 8-й эскадрилий), они решали только задачи обучения и базировались исключительно на территории Англии. Впрочем, нельзя сказать, что служба в них не несла опасностей. Суровая статистика свидетельствует, что в лётных происшествиях вне театра военных действий погибало немногим меньше, чем на фронте. 92 австралийца из трёх эскадрилий отдали свои жизни в боях над Францией, а разбился в учебных вылетах 51 человек. Общие потери австралийского лётного корпуса составили 175 человек убитыми, 111 ранеными, 6 отравленными газами и 40 пленными[114].

Австралийские асы - истребители.

Многие австралийцы, освоившие искусство пилотирования, сразу предпочли истребительную авиацию разведывательной, а поскольку вплоть до 1917 года соответствующих подразделений в AFC не было, им нашлись места в английских эскадрилиях. В результате два самых результативных истребителя - австралийца делали карьеру за пределами армии доминиона. Первым номером среди них официально считается Роберт Литтл, уроженец пригорода Мельбурна, в девятнадцатилетнем возрасте (1914 год ) решивший связать жизнь с военной авиацией. Попытка поступления в Пойнт - Кук окончилась для него неудачей из - за чудовищно большого конкурса, но желание летать привело в частную английскую школу, и уже осенью 1916 года молодой австралиец в чине уоррент - офицера Королевской Военно - морской авиационной службы совершил свои первые боевые вылеты. С октября он пересел за штурвал "Сопвич - папа" 8-й морской эскадрилии, 23 ноября сбил своего первого противника, а к весне 1917-го имел на счету уже пять побед. Весна и лето 1917-го вывели Литтла в число супер - асов - к августу число побед дошло до 38-и; один немецкий самолёт он сначала принудил к посадке, а затем, угрожая револьвером, пленил и его экипаж. Прозвище "Рикки" из сказки Киплинга о мангусте Рикки - тики - Тави очень точно характеризовало и его облик, и манеру ведения боя - невысокого роста, всегда серьёзный, с поджатыми губами, он в воздухе вёл себя крайне агрессивно. При этом никогда не проявляя себя в качестве лидера, и не являясь выдающимся пилотом, он компенсировал последний недостаток исключительно меткой стрельбой и храбростью, как типичный герой - одиночка. Используя по необходимости не только пулемёт, но и револьвер, Литтл, по словам сослуживца Роберта Комптсона, "казался воплощением смертоносности".

27 мая 1918 года Литтл совершил свой последний полёт. В бою с группой немецких тяжёлых бомбардировщиков "Гота" его "Сопвич Кэмэл" был сбит, и пилот истёк кровью от полученных ранений, прежде чем на него наткнулся французский жандарм. 47 вражеских самолётов числилось за ним к этому моменту.

Главному сопернику Литтла из числа земляков - Родерику Далласу - иногда приписывали даже несколько большее число побед - до 51, но официально их значилось 39. Любимым самолётом этого стакилограммового рослого квинслендца (товарищи удивлялись, как он помещается в маленькой кабинке) был "Сопвич Триплан". Не только рост отличал Далласа от Литтла - у него блестяще получались тактические изыски и групповое маневрирование. Например, 23 апреля 1917 года недалеко от Арраса ему вместе с ведомым Томасом Каллингом пришлось принять бой с 14-ю немецкими истребителями. Используя преимущество в высоте, пара вместо обычной в подобных случаях тактики "укусил - убежал" много раз совершала наскоки на них, отправив трёх противников к земле, а остальных так дезорганизовав, что дальнейшее выполнение маршрута стало невозможным. Поэтому вполне закономерно скорое назначение Далласа командиром 1-й морской истребительной эскадрилии ( июнь 1917 года). После объединения морской и армейской авиации в начале 1918 года он принял 40-ю эскадрилию, оснащённую "скаутами" SE - 5. По общему мнению, Даллас был великим лидером, и любой лётчик считал за честь служить под его командованием. А чего стоило его своеобразное, истинно австралийское чувство юмора! Во время налёта на базу Ла Брайель ( Фландрия) он сбросил вниз пакет с запиской ёрнического содержания, а когда немцы попытались удовлетворить любопытство, собравшись у пакета, "угостил" их с небольшой высоты парой бомб. Хейг, не склонный к шуткам, говорят, долго смеялся...

Карьера "юмориста" развивалась неплохо, в 1918 году ему присвоили звание подполковника и назначили командиром крыла, однако к обязанностям он приступить не успел - 1 июня 1918 года, через три дня после гибели Литтла, в районе Лёвена его жизнь оборвалась в схватке с "Фоккерами". Лётчик его эскадрилии написал в дневнике - "Мир - с ног на голову... Даллас убит... Он был слишком хорош для этого мира, я полагаю" [115].

Гораздо больше повезло третьему по результативности австралийскому асу - Артуру Генри Кобби. По лидерским качествам он, пожалуй, не уступал Далласу, и на родине стал настоящим национальным героем. Мельбурнец, как Литтл, и почти его ровесник (на полгода старше ), он почти так же начал свою лётную карьеру - с большими проблемами лейтенанту территориальных войск удалось уговорить принять его в авиацию. Зато он попал уже в австралийскую 4-ю эскадрилию, созданную в октябре 1916 года и прибывшую во Францию лишь в декабре 17-го. Поэтому, когда Литтл и Даллас уже были признанными и знаменитыми на весь фронт асами, боевая служба Кобби только начиналась. Но навёрстывал своё он с фантастической стремительностью. Первая подтверждённая победа состоялась 21 марта 1918 года, причём сразу над асом из "Воздушного цирка" Манфреда Рихтгофена. Всеми признавалась значительная роль тактического мастерства Кобби в том, что этот бой стоил немцам суммарно пяти самолётов. К концу июня его личный счёт вырос до 15 -и; теперь он, будучи командиром звена, зачастую выступал в боевых порядках и лидером эскадрилии, и даже крыла. Оригинальный "Сопвич -кемэл" с профилем Чарли Чаплина стал хорошо известен по обе стороны фронта. Официальное число его побед к концу войны достигло 29-и плюс 13 аэростатов, но не менее важным для образа Кобби как национального героя стала легендарная удачливость, распространявшаяся на всю ведомую им группу. Он с гордостью заявлял, что ни один из самолётов, вылетавших с ним на задание, не был потерян над территорией врага.

За год войны "Кемэлы" и "Снайпсы" 4-й эскадрилии уничтожили 199 немецких самолётов, потеряв убитыми 35 человек и ранеными 16. Самого крупного успеха она добилась 29 октября 1918 года - 15 "Снайпсов" вышли победителями из схватки с 60-ю "Фоккерами", сбив 10, а потеряв при этом всего один самолёт. Среди асов, воевавших в её рядах, можно отметить также Элвина Роя Кинга ( 26 побед), Эдгара Макклори (21 победа, причём все одержаны в последние несколько месяцев войны, так как Макклори попал в эскадрилию летом 1918-го). Хороших результатов в других истребительных частях британских ВВС добились Александр Пентланд, уроженец Нового Южного Уэльса, лётчик 19-й и 87-й эскадрилий ( на "СПАДе VII" и "Сопвиче дельфине" он сбил 23 самолёта ), его земляк Эндрю Коупер ( 24-я эскадрилия, самолёты DH - 5s и SE - 5, 19 побед), Ричард Минифи, самый молодой австралийский лётчик, отметивший двадцатилетие менее чем за год до конца войны ( 1-я морская эскадрилия, самолёты "Сопвич Триплан" и "Сопвич Кемэл", 21 победа), Эдгар Джонстон (24-я и 88-я эскадрилии, "Бристоль Файтер", 20 побед), Седрик Хауэлл (45-я эскадрилия, воевавшая в Италии, самолёт "Сопвич Кемэл", 19 побед). Фактически истребительной стала на завершающем этапе войны и 2-я эскадрилия, чьи лётчики довели суммарное число побед до 185. Хотя в её составе максимальный личный результат ограничился 16-ю машинами, довольно многие имели от 5-и до 10-и побед.

Австралийские асы заняли в ряду самых результативных бойцов войны вполне почётные места ( Литтл - пятнадцатый, Даллас - двадцать девятый)[116]. В числе 188 "лучших из лучших" ( тех, кто имел 20 и более побед) - восемь австралийцев, а, например, итальянцев - трое, американцев - двое, бельгийцев и русских - по одному.

Австралийский флот в Первой Мировой войне.

Операции Королевского австралийского флота начались в первые дни войны. Прежде всего они заключались в парировании возможного удара кораблей графа Шпее, встретившего войну на островах Марианского архипелага. Английский контр - адмирал Джордж Пати, поставленный во главе действующей эскадры RAN (высшим должностным лицом флота, "Первым членом Морской коллегии Содружества" и начальником Штаба, всё время войны оставался Кресуэлл), не имел серьёзных оснований опасаться "Шарнхорста" и "Гнейзенау" - их 16-и х 210-мм орудиям "Австралия" противопоставляла 8 х 305-мм, обладающих существенно большей дальнобойностью. Кроме того, линейный крейсер имел и заметное преимущество в скорости, то есть в случае столкновения просто расстрелял бы противника на дальних дистанциях. Лёгкие крейсера Пати - "Сидней", "Мельбурн", "Энкаунтер" и только что присоединённый к ним старый "Пайонир" (класса "Пелорус", 1900 год) вполне могли сыграть роль приманки, а затем связать боем такие же лёгкие крейсера Шпее. Тем не менее, образ действий британцев , как уже рассказывалось ранее, был сверхосторожным. Да и Австралийскому правительству больше грели душу мысли о захвате германской Новой Гвинеи, нежели о рискованной перспективе морского сражения. По сути, за Шпее в Тихом океане вообще никто не охотился - его променяли на уничтожение никому теперь не нужных радиостанций и обеспечение десантов на богом забытых островах.

Сначала Пати обеспечивал захват Самоа новозеландцами, затем конвоировал транспорты к Рабаулу. В этих походах выстрелы пришлось сделать лишь "Энкаунтеру" - по немецким позициям у Тома. Ему же принадлежала честь взятия одного из первых австралийских морских трофеев - парохода "Замбези" ( 12 августа 1914 года). "Пайонир" пленил целых два транспорта - "Ноймюнстер" и "Тюрингия" - в немалой степени потому, что их экипажи не имели понятия о начале войны и вынуждены были "благодарить" за новость одновременно со спуском своего флага. "Парраматта", "Уоррего" и "Ярра" непосредственно осуществляли высадку у Бита Пак, а в дальнейшем совершили рейд в устье реки Сепик, где предполагалось присутствие немецких судов. Каким - то неведомым образом австралийцы сумели проморгать рейдер "Корморан", переоборудованный из обычного лайнера, и позволили ему скрыться из Маданга всего за несколько дней до высадки на Новой Гвинее. "Мельбурн", посланный уничтожить немецкую радиостанцию на Науру, не обнаружил там 9 сентября никого, кроме тихих аборигенов и брошенного оборудования. Подлодка АЕ-2 (командир - лейтенант - коммандер Томас Безант) вообще бесследно исчезла вместе с экипажем[117]. Шпее тем временем спокойно прошёл через весь Тихий океан, отметился на Самоа, теперь уже не принадлежавшем Германии, затем - на Таити, и в октябре покинул зону действия австралийцев. Они, скорее всего, не расстраивались по этому поводу. Гораздо интереснее им было сейчас обеспечить спокойствие собственных вод для сбора транспортных флотилий, доставляющих в Европу тысячи добровольцев AIF.

Охота на "Эмден".

Поскольку с ноября безопасность войсковых конвоев стала для флота задачей N 1, основные его силы перебазировались в Индийский океан. Здесь промышлял на своём "Эмдене" фрегаттен - капитан Карл фон Мюллер, и его жатва была не в пример обильнее австралийской - с начала войны в списке побед крейсера числились 28 транспортов разного размера и два боевых корабля, в том числе, к нашему стыду, - российский "Жемчуг", отправленный на дно залива Пенанг вообще без сопротивления. "Эмден" превратился в значимую проблему, к решению которой подключилась даже Япония. Почти 60 кораблей нескольких флотов устроили масштабную охоту, но Мюллер всё время ускользал из сетей.

Ждать с отправкой войск было уже нельзя, и 1 ноября 1914 года несколько транспортов покинули порт Олбани. Сопровождение их в условиях неустранённой угрозы оказалось весьма приличным - "Сидней", "Мельбурн", английский "Минотаур", японский "Ибуки". В 6 утра 9 ноября радиостанция Дирекшн - Айленд - островка из группы Кокосовых на северо - востоке Индийского океана, передала два тревожных сообщения: "Странный корабль у входа" и "СОС, "Эмден" здесь". Мюллер хотел заглушить эту важную коммунткационную точку , мешавшую его рейдерству, но в результате нарвался на крупную неприятность. Конвой, охраняемый четырьмя крейсерами, любой из которых превосходил немца силой, поймал этот сигнал на расстоянии всего полсотни миль от острова.

Пока Мюллер неспешно высаживал десантную группу, пока она принимала "капитуляцию" от жалкой кучки гражданского персонала и взрывала радиовышку, командиры конвоя не медлили. После короткого совещания было решено выделить против "Эмдена" "Сидней" (хотя больше других рвался померяться с ним силами капитан мощного броненосного крейсера "Ибуки"). Решение принималось, исходя из соображений высокой скорости "австралийца" и имеющегося у него достаточного превосходства в калибре орудий. "Японец" же мог просто не угнаться за вёртким "Эмденом", что сводило на нет его минимум десятикратный артиллерийский перевес. В 7 часов кэптен Джон Глоссоп, офицер английских ВМС, прикомандированный к австралийским, вывел "Сидней" из конвойного ордера.

Когда Мюллер увидел на горизонте силуэт вражеского корабля, он не стал строить особых иллюзий относительно исхода возможного поединка. Против 8-и шестидюймовок он имел 10 х 105-мм пушек, по водоизмещению уступал более чем в полтора раза (3664 тонны), и по скорости даже без учёта износа котлов - тоже на два - три узла. Надежда оставалась лишь на меткость, мастерство в маневрировании и удачу. Не став даже забирать свою десантную партию, Мюллер рванул навстречу опасности и в 9 часов 40 минут приказал открыть огонь с дистанции в 10 километров. Поначалу казалось, что удача не вполне покинула немцев - первые выстрелы вывели из строя дальномер "Сиднея" и одно орудие. Но Глоссоп быстро сориентировался, вышел из - под огня и в дальнейшем маневрировал на дистанции, превышающей дальность действия пушек "Эмдена".

Через некоторое время австралийские комендоры пристрелялись, и с этого момента у Мюллера пропали все шансы уцелеть. К 10. 20 на "Эмдене" отказало рулевое управление, вышли из строя электрика и связь. Сыплющиеся на корабль снаряды буквально превратили его в решето, которому ни оставалось лучшего выхода, кроме выбрасывания на мель вблизи Северного острова. Стало понятно, что бой он продолжать не может, и в 11.15 Глоссоп обратился к его спутнику - шхуне "Бариск", когда - то захваченной немцами и теперь используемой в качестве угольного транспорта. "Бариск" был затоплен командой, как только возникла угроза его повторного захвата, после чего "Сидней" вновь вернулся к объятому пламенем "Эмдену". Глоссоп был уверен, что над противником уже развевается белый флаг, однако Мюллер оставался верен лучшим морским традициям. Его корабль, прочно сидя на мели, погибал, но не сдавался.

Английский капитан, по собственному признанию, "чувствовал себя убийцей", отдавая приказ на открытие огня по поверженному врагу. Несколько 152-миллиметровых снарядов окончательно доконали крейсер Мюллера, и когда на нём наконец взвился белый флаг, с жизнью успели расстаться 131 из 360-и членов команды (трое умерли от ран уже на борту австралийского крейсера). Учитывая, что 50 человек вынужденно следили за этим боем с берега, и ещё 69 были ранены, лишь треть немецких участников сражения вышли из него невредимыми. На "Сиднее" погибло 4 матроса и 16 получили ранения[118].

Интересно, что оставшиеся на берегу немцы благополучно избежали плена - захватив маленькую шхуну, они добрались на ней до Индонезийского архипелага, пересели там на германский транспорт и в конце концов оказались на родине. Победа "Сиднея" стала не только первой для австралийского флота, но и одной из крупнейших побед надводных кораблей в его истории. Конечно, с германским рейдерством в Индийском океане расправа над "Эмденом" сразу не покончила. Проблемы некоторое время создавал другой германский крейсер - "Кенигсберг", к охоте за которым привлекли "Пайонира". 6 июля он принял участие в завершающем акте этой погони - бою в дельте Руфиджи (Германская Восточная Африка). Уничтожение "Кенигсберга" многократно превосходящей его эскадрой очистило океан от крупных боевых кораблей противника. Австралийские конвои теперь безо всяких опасений могли следовать в Египет.

В Средиземном море.

Галлиполийская кампания, собравшая на востоке Средиземного моря едва ли не все свободные силы британского флота, конечно, не могла пройти мимо австралийских моряков. Особенно с учётом той большой роли, которая отводилась АНЗАКу. Прежде всего, в помощь ему из морских резервистов был собран специальный отряд инженерного обеспечения высадки - "Navy Bridging Train" ("Военно-морской мостовой поезд") - числом в 7 офицеров и 348 нижних чинов[119]. Непосредственно на плацдарм АНЗАК он попасть не успел, зато хорошо поработал летом на плацдарме у Сувлы. Австралийские резервисты обеспечили создание искусственных гаваней, их обслуживание и ремонт, приём и распределение припасов. После эвакуации с полуострова отряд направился в Египет, где до лета 1917 года выполнял сходные задачи в прибрежной зоне и на Суэцком канале, в частности, способствовал переброске войск по морю в Эль - Ариш.

Единственным австралийским боевым кораблём, привлечённым к Дарданелльской операции, стала подводная лодка АЕ - 2 (командир - лейтенант Генри Стокер, между прочим, двоюродный брат создателя "Дракулы" Брэма Стокера). Ещё зимой 1914 - 15 годов транспорт "Беррима" отбуксировал её в Египет, а с февраля в составе 2-й флотилии подводных лодок она приступила к патрулированию в северной части Эгейского моря. Самой главной мечтой любого из командиров этой флотилии было - прорваться в Мраморное море. Там, запертый будто в стекляной банке, сидел турецкий флот, и подводнику определённо не пришлось бы долго искать для себя мишени. Однако делом это оказалось нелёгким, и нескольким экипажам пришлось поплатиться за самонадеянность - мин в проливе Дарданеллы для них ещё хватало.

Стокер оказался первым из счастливчиков. Да ещё и в какой день! 25 апреля, за два часа до того, как австралийские солдаты начали десантироваться на "АНЗАК Коув", его лодка вошла в Дарданеллы. Мины благополучно остались позади, и около 4.30 Стокер скомандовал погружение ввиду турецких береговых батарей. В 6.00 он уже был в районе Чанака, самой узкой части пролива, где успешно торпедировал турецкий миноносец "Пейк - и - Шевкет". Правда, уклоняясь от столкновения с ним, АЕ - 2 чуть не выскочила на мель под огонь турецких пушек с берега. Стокеру не без труда удалось избежать катастрофы. Около 8. 30 перед ним открылись наконец просторы Мраморного моря.

На берегу известие о прорыве Стокера было встречено как знак небес. Гамильтон немедленно приказал широко оповестить зажатых на пятачке австралийцев, что именно их соотечественники первыми преодолели Дарданеллы. Удручённые первым кровавым днём десантники действительно воспряли духом при этом сообщении. Австралийцы уже идут к Стамбулу, идут впереди всех! - это заставляло солдат с удвоенной энергией готовиться к новому рывку.

Стокеру приказали активно маневрировать в море, создавая впечатление присутствия нескольких подлодок. Он изо всех сил старался исполнить приказ и атаковать противника при любом удобном случае. К несчастью, его одиссея в Мраморном море была недолгой. 30 апреля лодку обнаружил и атаковал миноносец "Султанхисар", и, стремясь уйти от него под воду, Стокер посадил свой корабль на мель. Спасти АЕ -2 в такой ситуации не представлялось возможным. Экипаж покинул судно, сдавшись в плен туркам. Великолепное предзнаменование обернулось мрачным. Правда, морякам АЕ- 2 повезло больше, чем многим их сухопутным землякам - в плену их умерло только трое, а остальные вернулись на родину[120][121]. Сам Стокер впоследствии стал известным актёром театра и кино, хотя и не догнал по популярности своего брата.

Следующее появление австралийских кораблей в Средиземном море относилось уже к весне 1917 года. Флотилия эсминцев, включившая кроме старых трёх "риверов" ещё и тройку новеньких, в мае 1917 года прибыла на Мальту, а оттуда перебазировалась в Бриндизи, для прикрытия так называемого "Отрантского барража". Новые эсминцы - "Хаон", "Суон" и "Торренс" - стали первыми крупными боевыми кораблями собственно австралийской постройки (Сиднейская верфь Кокату Айленд). "Хаон" вступил в строй ещё в декабре 1915-го, "Торренс" - в июле 1916-го, "Суан" - в августе, но до сих пор им не приходилось принимать участия в боевых операциях. Хотя дежурство у входа в Адриатическое море боевым можно было назвать со значительной натяжкой. Отрантский барраж создали для блокирования в Адриатике австрийского подводного флота, и представлял он собой длинную цепочку сетевых заградителей - дрифтеров. Время от времени австро - венгерские крейсера и эсминцы атаковали эту цепочку, иногда успешно, в результате позволяя одной - двум лодкам вырваться на оперативный простор. Британские эсминцы, естественно, шли на перехват. Но случалось это столь редко, что реальное боевое соприкосновение происходило далеко не каждый месяц.

"Парраматте", "Ярре" и "Уоррего" это пришлось испытать лишь однажды - 16 ноября 1917 года они, участвуя в буксировке повреждённого итальянского транспорта "Орион", подверглись атаке вражеской подлодки, к счастью, безуспешной. Вообще, по большей части они занимались спасательными операциями - "Торренс", например, 10 апреля 1918 года пытался в штормовую погоду спасти моряков тонущего итальянского эсминца "Бенедетто Кейроли", "Уоррего" в мае неудачно буксировал торпедированный эсминец "Феникс" ( тот всё равно затонул). 8 августа "Хаон" и "Ярра" были вынуждены спасаться друг от друга - они столкнулись и некоторое время чинили повреждения, оказавшиеся для них единственными в этой войне. 2 октября 1918 года "Уоррего" и "Суан" участвовали в бомбардировке Дурраццо, а в ноябре в составе 5-й английской флотилии все австралийские эсминцы вошли в Дарданеллы - принимать турецкую капитуляцию. Думается, несмотря на то, что именно эти корабли не понесли в войне боевых потерь, австралийский флаг над поверженным Константинополем развевался вполне заслуженно.

В Северном море и у родных берегов.

В целом, война здорово разбросала Австралийский флот - по существу, его операции как цельного соединения закончились зимой 1914 года. Флагман - "Австралия" понадобился в метрополии, где возглавил 2-ю эскадру линейных крейсеров Гранд - Флита. Правда, служба его как - то не залаживалась. Дважды он попадал под таран своих же кораблей - 22 апреля 1916 года "Новой Зеландии", в декабре 1917 года - "Рипалса". В первом случае повреждения не позволили ему участвовать в Ютландском бою; учитывая, что три британских линейных крейсера навсегда скрылись в волнах Скагеррака, а среди них был и корабль 2-й эскадры, морякам "Австралии", возможно, крупно повезло.

"Сидней" и "Мельбурн" судьбой были заброшены ещё дальше - с конца 1914-го до осени 1916-го они несли патрульную службу в Карибском море и у атлантического побережья Северной Америки. После перевода на Северное море они удачно вписали свои имена в историю воздушно - морского противоборства. 4 мая 1917 года "Сидней" подвергся одной из первых воздушных бомбардировок - германский дирижабль L43 сбросил на него от десяти до двенадцати бомб, ни одна из которых не достигла цели. Ответный зенитный огонь также не причинил видимого вреда, поскольку "Цеппелин" держался на слишком большой высоте, и стороны благополучно разошлись. Кстати, командовал "Сиднеем" в этом бою уроженец Австралии Джон Сомарез Дюмареск, участник Ютландского сражения и знаменитый к тому моменту изобретатель "калькулятора Дюмареска", одного из революционных приборов, упростивших управление огнём. Потомок первых свободных поселенцев, прибывших в Новый Южный Уэльс ещё в начале XIX века, он служил в королевском флоте с юности, а на австралийском корабле впервые очутился только в феврале 1917 года. В дальнейшем он достиг чинов коммодора и контр - адмирала (первым из австралийских уроженцев). Именно по его инициативе австралийские лёгкие крейсеры прошли в конце года "авиационную" модернизацию - на них были установлены катапульты с истребителями. "Сиднейский" "Сопвич Пап" 1 июня 1918 года одержал победу в воздушном бою над немецким разведчиком недалеко от Гельголандской бухты - опять же первую, принадлежащую палубному самолёту.

"Энкаунтер" патрулировал всё время в Тихом и Индийском океанах. 25 апреля 1915 года он пополнил список австралийских трофеев, захватив между Фиджи и Самоа немецкую парусную шхуну "Эльфрида". Самый старый из австралийских крейсеров - "Пайонир" - оказался самым "боевым", неоднократно пуская в ход свою артиллерию. После уничтожения "Кенигсберга" он довольно долго находился у побережья Восточной Африки и несколько раз поддерживал огнём британские войска. Его "сисершип" "Психея" отличился прямо противоположным образом - не успев перейти под австралийскую юрисдикцию, его команда из-за плохих условий жизни подняла мятеж. К счастью, его не пришлось подавлять военными средствами, но и условия после военных судов значительно лучше не стали, по каковой причине моряков в больших количествах косили болезни. Патрульная служба "Психеи" у берегов Бирмы, Малайи и Австралии другими происшествиями отмечена не была. Не удалось отличиться и новому крейсеру "городского" класса "Брисбен" ( верфь Кокаду Айленд, вступил в строй в декабре 1916 года), привлекавшемуся к патрульной службе и в Средиземном, и в Северном море, и у берегов Австралии.

Ряд вспомогательных и устаревших кораблей австралийского флота также несли патрульную службу. Переданный англичанами шлюп "Фантом" ( класса "Кадмус", 1901 год, 1070 тонн водоизмещения, вооружение 2 х 4-дм и 4 х 12-фт пушки, экипаж 130 человек) с сентября 1915 по сентябрь 1917 года дежурил в Бенгальском заливе и Южно - Китайском море, затем - на юге Тихого океана, где обеспечивал в октябре 1918 года карательную экспедицию на Новые Гебриды. Несколько походов успел совершить старенький "Протектор", а после середины 1915 года нашёл своё место в строю в качестве тендера и тральщика. Захваченный в Новой Гвинее немецкий катер "Комет" (переименован в шлюп "Уна"), старые канонерки и торпедные катера дежурили в прибрежных водах. Временами привлекались к несению службы и милиционные подразделения, обеспечивающие функционирование береговых батарей.

В 1918 году Королевский австралийский флот представлял внушительную силу - 37 кораблей и 5000 человек персонала. Но в целом роль его в войне оказалась довольно скромной, относительно невелики и потери - 171 погибший (108 австралийцев и 63 прикомандированных), причём менее трети из них в результате прямых или косвенных действий противника, а большинство - от несчастных случаев и болезней[122].

Потери и приобретения Австралии.

Чтобы понять значение Первой Мировой войны для австралийского общества, необходимо для начала сопоставить вклад доминиона в общую победу Антанты с вкладом других стран и территорий, а также сравнить эту войну с другими, участником которых становилась Австралия.

В вооружённые силы было зачислено 421809 человек, за пределами континента службу несли из них 331781 человек[123], что составляет соответственно 8,5 % и 6,7 % всего населения ( по переписи 1916 года - 4 943 173 жителя). Подчеркнём - все они поступили на службу добровольно, всеобщая воинская обязанность так и не была введена. Остальные страны комплектовали армии по призыву, и вот каковы их результаты. Российская империя мобилизовала 11,2 % населения, к лету 1917 года её ресурсы при этом считались практически исчерпанными. Конечно, значительные категории её жителей были освобождены от призыва ( Азиатские области, Кавказ ), так что коренное славянское население направило на фронт почти 14% . Военное напряжение главного врага Антанты - Германии - было запредельным - мобилизацией охвачено 17,2 % жителей. Франция продемонстрировала аналогичный германскому уровень - призывом охвачено 17,2 % (без колоний), на территориии Соединённого королевства по добровольному набору и призыву в общей сложности в вооружённые силы зачислено 10,7% населения. Британские доминионы показали следующие результаты: Канада - 7,8 % ( с 1917 года здесь действовала воинская повинность), Новая Зеландия - 10,5 %. Таким образом, безо всякого принуждения австралийцы дали своей метрополии бойцов в пересчёте на душу населения лишь немногим меньше, чем сами англичане.

Из числа лиц, отправленных за границу, 95 процентов входили в боевые подразделения. По родам сил они распределялись следующим образом. Пехота - 210 981 человек ( 62,3%), пулемётные части - 4 476 человек (1,3%), туннельные части - 3970 (1,2%), артиллерия - 23 387 (7%), миномётные части - 1 218 (0,4%), лёгкая конница - 30 365 (9,1%), авиация - 2 275 (0,7%), Медицинский корпус - 12 945 (3,9%), инженерные войска - 9 950 (2,9%), Корпус обслуживания - 9 735 (2,9%), служба медсестёр - 2 054 (0,6%)[124].

Участвуя в самых кровопролитных сражениях войны и везде демонстрируя высокую самоотверженность, австралийцы понесли и соответствующие потери. Погибло в боях и умерло от полученных в них ранений 53993 человека, небоевые безвозвратные потери составили 7727 человек, ещё 109 умерло в плену. Общий итог австралийского "вклада кровью" - 61829 погибших и 153509 раненых и отравленных газами[125]. Процент безвозвратных потерь по отношению к численности населения - 1,25. Германия лишилась в войне 3,2 % жителей ( включая потери среди мирного населения), Франция - 3,6 %, Россия - 1,9 %, Соединённое королевство - 1,53 %. Из доминионов по этому показателю Австралию обошла лишь её соседка Новая Зеландия - 1,7 %. Конечно, можно сравнить эти цифры с катастрофическими потерями сербов ( 10 % всего населения, то есть для них по ущербу война стала почти тем же, что Великая Отечественная для нас), но всё таки в отличие от большинства европейских стран Австралия за четыре года не слышала ни одного выстрела противника, и видела его солдат разве что на газетных страницах и в кадрах кинохроники.

Зато из всех направленных на фронты домой не вернулся каждый пятый (от общего числа военнослужащих - 15 %), а половина имела ранения. Это значительно больше, чем показатель метрополии, и вообще - самый высокий процент в Вооружённых силах Британской империи. То есть австралийские контингенты по итогам оказались самыми пострадавшими, или, иначе говоря, наиболее интенсивно задействованными в боях. Даже в российской армии процент суммарных безвозвратных кровавых потерь был меньше, а опередили австралийцев по этому параметру в лагере союзников Франция, Сербия, Румыния и Черногория. Австралийцы крайне редко сдавались в плен - всего 3647 человек, или менее одного процента военнослужащих. Безусловно, в этом отношении им везло - ни разу ни пришлось испытать крупных поражений, не было случаев окружения противником. Но на фоне пленённых полумиллиона французов ( 7,4 % ), 170 тысяч бойцов метрополии ( 3,4 %), каких-то совсем чудовищных цифр у армий Российской империи ( более трёх миллионов человек, или пятая часть всех мобилизованных ) и Австро - Венгрии показатель австралийцев впечатляет.

Самые тяжёлые потери, естественно, понесли пехотные батальоны. Многие из них за время боевых действий сменили несколько составов, каждый третий понёс потери убитыми, превышающие штатную численность. "Рекордсменами" стали 3-й и 4-й батальоны 1-й бригады - они потеряли убитыми соответственно 1312 и 1203 человека, ранеными - 2286 и 2282. Самыми тяжёлыми месяцами для австралийцев на Западном фронте были июль 1916-го (сражение при Позьере, 4725 погибших) и октябрь 1917 года (Пашендейль, 5672 погибших)[126]. В целом на полях Франции и Бельгии остались могилы 44764 австралийцев. Потери в других родах войск и на других театрах (кроме Галлиполи) были относительно невелики. Например, 4-я полевая артиллерийская бригада лишилась 104 человек убитыми и 583 ранеными. Наиболее пострадавший конный полк - 8-й (тот, что погиб в лощине Нек) - потерял 302 убитыми и 675 ранеными, в остальных погибло за время боёв по 100 - 200 человек.

Финансовые потери страны, конечно, не шли в сравнение с её физическими жертвами. 188 400 тысяч фунтов военных расходов - относительно небольшая сумма, к тому же местная промышленность за годы войны скорее прибавила в весе - появились большие судоверфи, заложены основы для создания в последующем авиастроительной и автомобилестроительной отраслей. Несмотря на торговое эмбарго по отношению к Германии, рост экспорта пшеницы, шерсти и других продуктов составил 45 % , количество людей, занятых в обрабатывающей промышленности увеличилось на 11 %. К числу самых больших проблем военной экономики можно было отнести непривычно быстро растущую инфляцию - именно она стала причиной ряда забастовок и производственных конфликтов. Но не забастовки и протесты против угрозы введения всеоющей воинской обязанности определяли лицо Австралии - в целом для общества был характерен чрезвычайный подъём национального духа и самосознания, по существу завоевавшего право более широкой автономии для доминиона. Фактически Австралия выступала по итогам самостоятельной политической величиной и в этом качестве была допущена к дележу германского наследства. Версальский договор отдал ей в подмандатное управление оккупированные колонии - Германскую Новую Гвинею и Науру. Большого смысла в колониальной эксплуатации этих земель пока не обнаруживалось (фосфаты на Науру и золото в Новой Гвинее ещё не открыли), но самолюбие правительства и народа было вполне удовлетворено.

Психологические последствия войны имели огромное значение для истории доминиона. Во всём мире укрепилось убеждение в особенных боевых качествах австралийцев, наряду с новозеландцами и гуркхами - лучших солдат империи. 63 Креста Виктории из 628, выданных за время войны, заслужили австралийцы, составлявшие не более 4,5 % вооружённых сил Великобритании. В самых горячих местах, на наиболее опасных направлениях они были опорой британского фронта. Газеты пропагандировали "Дух АНЗАК" как ярчайшее проявление национального австралийского характера, и именно в нём надо искать истоки последующей военной активности Австралии вплоть до сегодняшнего дня, совершенно особенного австралийского мессианства. Мы - лучшие, потому что мы свободны, равны, смелы и искренни, презираем условности и связаны неразрывными узами боевого братства - так можно сформулировать кредо анзаковцев, может быть, не вполне обоснованно распространяемое на всю молодую нацию. "Не на словах, не подобострастным почтением к начальству, не рабским соблюдением формы и обычая... австралийская армия является доказательством того, что индивидуализм является лучшим, а не худшим фундаментом, на котором создаётся коллективная дисциплина" (Джон Монаш) [127]

Австралийские войска задали профессиональным военным непростую задачку - как могла столь хорошо показать себя армия, почти не имевшая подготовленного кадрового персонала? Из штатских вышли лучшие командиры дивизий и бригад, вчерашние учителя и инженеры, предприниматели и фермеры проявили себя прекрасными штаб - офицерами. Не скованные армейской традицией и не привыкшие к строгой субординации, они на поверку оказывались инициативнее, самостоятельнее, решительнее своих кадровых коллег из британских и французских частей. В то же время, аналогичная ополченческая армия США пришла в относительно боеспособное состояние только к концу войны, а весной - летом 1918 года производила довольно удручающее впечатление.

Вообще, самолюбию молодых наций Британской империи эта война польстила больше, чем какая - либо другая. Они, в основном формировавшие милиционные армии, продемонстрировали прекрасный потенциал и высокий боевой дух. Во - многом это объяснялось как раз отсутствием заметных границ между солдатами, сержантами и офицерами. Чинопроизводство фактически не имело ограничений по социальному происхождению и образованию; последнее объяснялось общим высоким образовательным уровнем. Как известно, франко - прусскую войну выиграл немецкий учитель. Можно смело сказать, что британский учитель в Первую Мировую тоже не подкачал. Более того, страны с самыми зыбкими сословными границами или вообще без таковых, обладавшие вдобавок к этому наиболее образованным и энергичным населением, но опиравшиеся (в отличие от США) на традиционную европейскую систему ценностей, показали более высокую среднюю боеспособность, чем прочие.

Первая Мировая была тяжелейшим испытанием, потери в ней превысили суммарные потери Австралии во всех остальных её войнах, включая и Вторую Мировую. Но потому и след, оставленный ею, оказался самым заметным. И что бы ни говорили потом об этой войне, называя её самой бессмысленной в истории человечества, пример сотен тысяч австралийских добровольцев, так храбро и самоотверженно сражавшихся вдали от родины, вынуждает задуматься о справедливости подобного отношения. Герои, поднимавшиеся в атаки у Лоун Пайн и Брудсейнда, насмерть стоявшие у Дернанкура и Виллер - Бретонне, совершенно точно не были "святой серой скотинкой" (так называл русских солдат Драгомиров). Они были свободными и вполне образованными гражданами, читали газеты, имели определённые политические взгляды и привыкли делать осознанный выбор. Трудно представить у таких людей массовую бессмысленную храбрость и бесцельную жертвенность.

Вообще, рассуждая о целях любой войны, нужно помнить, что их сугубо прагматическая составляющая крайне редко доминирует в сознании масс. Народ не будет переполняться энтузиазмом при мысли о жертвах во имя расширения торговли, приобретения новой колонии или водворения флага даже на таком заманчивом месте, как купол Святой Софии (крест на этом куполе - вещь из другой оперы, но и совсем из другого века). Народу нужна Идея, ради которой стоит умирать. Причём здесь под "народом" совсем не обязательно понимать всех жителей страны - речь идёт, конечно, о той части, чьё поведение формирует лицо нации, хорошее или плохое. О той, чьи моральные и поведенческие императивы составляют каркас и суть общественной морали.

Думается, что из всех участников Великой войны яснее других свою Идею осознавали именно британцы (сербы, пожалуй, тоже - они на карту поставили само право на существование страны), поэтому и их боевые качества весь период борьбы оставались столь высокими. Война прежде всего была борьбой за путь развития цивилизации, определяющей, чья парадигма - континентальной милитаристской Германии или "талассократической" либеральной Британии - окажется доминирующий. Британцы знали, что они воюют за своё будущее, не только как империи, но и как нации. В этой борьбе они выложились практически до конца, превратив победу в пиррову, а с точки зрения будущности британской империи - вообще потерпели поражение. Однако это не отменяет высшего смысла войны, осознаваемого народом. Конечно, для многих участников Первая Мировая действительно была бессмысленной, и это очень чётко проявлялось в поведении армии и народа. Корреляция между наличием по - настоящему высокой цели и её осознанием, с одной стороны, и боеспособностью вооружённых сил, не видна только слепому. Какая цель была у Италии? У Австро - Венгрии? У Румынии вплоть до момента, когда военные поражения поставили страну на грань гибели? Наконец, у России? Последний случай особенно трагичен, потому что в сознании образованной части общества истинный смысл войны всё время подменялся химерами, то славянофильскими, то торгово - экспансионистскими, то совсем уж бредовыми либеральными. Эта путаница транслировалась на менее образованную часть, порождая кризис народного доверия к власти и "интеллигенции", открывая дорогу демагогам и проходимцам. А когда наконец стало понятным, что в войне решается вопрос - быть или не быть России, вконец задёрганный и запутанный народ решил - "Не быть".

Австралийцы имели настоящую цель. Их нация только зарождалась, и война давала ей исключительный шанс доказать своё право на жизнь. Нации вообще рождаются в войнах, а не в мирном созидании. На войне появляется их эпос, их герои, их легенды. Для Австралии Первая Мировая была тем же, чем для Британии - времена короля Артура и раннего средневековья; для Германии - Нибелунгов, для России - Ильи Муромца и Добрыни Никитича. Австралийцы шли на войну, чтобы мир узнал о них и восхитился ими. Надо сказать, что этого они добились. Рационалисты этого не поймут; засорённые вульгарным марксизмом мозги российских историков в основной своей массе не способны выйти за высмеянную Довлатовым неразрывную дихотомию "советский - антисоветский", в адаптированном варианте "рыночный" - "нерыночный". Только факты говорят - если уж искать в этой жестокой бойне победителей, то ими наряду с хитрыми североамериканцами следует бесспорно признать граждан британских доминионов. И в первую очередь среди них - австралийцев.

-- MILITARY SYSTEM IN AUSTRALIA PRIOR TO FEDERATION - http://www.abs.gov.au/Ausstats/abs

-- Coulthard-Clark, CD. A heritage of spirit : a biography of Major-General Sir William Throsby Bridges KCB, CMG , Carlton, Vic.: Melbourne University Press, 1979

-- Uniform and Equipment - http://www.agwa.org.au/index.php; http://www.grantsmilitaria.com/militariaphotos/gallery_default.

-- Infantry Regiments after 1911 reorganisation of the Army - www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/other/inf-units-1911.html

-- Infantry Battalions - http://www.aif.adfa.edu.au

-- Light Horse Militia in Australia from 1903-14 - http://alh-research.tripod.com/militia.htm

-- What was an artillery brigade? - http://www.1914-1918.net/whatartbrig.htm; Horner, David (1991). The Gunners: A History of Australian Artillery . St Leonards, New South Wales : Allen and Unwin

-- What was a Field or Signals Company of the Royal Engineers? & The RAMC Field Ambulances of 1914-1918. - http://www.1914-1918.net

-- http://www.aif.adfa.edu.au

-- Brigadier General Henry MacLaurin -http://www.aif.adfa.edu.au

-- Wray, Christopher (2002), Sir James Whiteside McCay: A Turbulent Life , South Melbourne, Victoria : Oxford University Press ,

-- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр. 38-63. - Official History of Australia in the War of 1914-1918.Volume I (11th ed.). Canberra: Australian War Memorial.

-- Jose, Arthur (1941). The Royal Australian Navy, 1914-1918., рр. 1-4 - Official History of Australia in the War of 1914-1918, Volume IX. (9th ed.). Canberra: Australian War Memorial.

-- MacKenzie, Seaforth (1941). The Australians at Rabaul: The Capture and Administration of the German Possessions in the South Pacific, рр.1-104 - Official History of Australia in the War of 1914-1918, Volume IX. (9th ed.). Canberra: Australian War Memorial.

-- Coulthard-Clark, Chris (1998). Where Australians Fought: The Encyclopaedia of Australia's Battles. St Leonards: Allen and Unwin., pp.96-97

-- Detzner, Hermann (auth.), Gisela Batt, (trans.), Four Years Among the Cannibals , Pacific Press, Gold Coast, Australia, 2008. (Retranslation and Reprint)

-- Мурхед А. Борьба за Дарданеллы. - М.: Центрполиграф, 2004.

-- Robertson J. Anzac and Empire: The Tragedy & Glory of Gallipoli. - Hamlyn Australia 1990, p.44

-- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр. 219-244. - Official History of Australia in the War of 1914-1918.Volume I (11th ed.). Canberra: Australian War Memorial.

-- Denis Winter. 25 April 1915 - The Inevitable Tragedy. - University of Queensland Press, 1994. - http://www.anzacsite.gov.au/1landing/bgrnd.html

-- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр. 259

-- 10th Battalion - http://www.awm.gov.au/units/unit_11197.asp

-- Мурхед А. Указ. соч., стр.

-- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр.282-405

-- Ibid., pp. 415-421

-- Брендон, Пирс. Упадок и разрушение Британской империи. - М: АСТ. 2010., с. 356

-- Dolan, Hugh (2008). 36 Days:The Untold Story Behind the Gallipoli Landings.

-- Bean, Charles (1926). The Story of ANZAC from 4 May 1915, to the Evacuation of the Gallipoli Peninsula. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume II (11th ed.), pp. 1-43 - Canberra: Australian War Memorial.

-- Kevin J. Fewster (1983). "Jacka, Albert (1893-1932)" . Australian Dictionary of Biography - Melbourne University Press. С. 442-453

-- Bean, Charles (1926). The Story of ANZAC from 4 May 1915, to the Evacuation of the Gallipoli Peninsula. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume II (11th ed.), pp. 132-168

-- Captain Alfred Shout. As brave as ever wore the uniform of the King - http://www.anzacsite.gov.au/5environment/vc/shout.html

-- Bean, Charles (1926). The Story of ANZAC from 4 May 1915, to the Evacuation of the Gallipoli Peninsula. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume II (11th ed.), pp. 497-566

-- Peter Burness (1996). The Nek: The Tragic Charge of the Light Horse at Gallipoli .

"Comprehensive list of Australian, British and Turkish Nek Killed in Action" . Australian Light Horse Studies Centre . - http://alh-research.tripod.com/Light_Horse/index.blog/1813985/nek-killed-in-action

-- Dennis, Peter; Grey, Jeffrey; Morris, Ewan; and Robin Prior (1995). The Oxford Companion to Australian Military History (First ed.)- Melbourne: Oxford University Press., p.261

-- Military History Tours Australia About Gallipoli - http://www.militaryhistorytours.com.au/site/About_Gallipoli.asp

-- www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww1/0-ww1-cat-index.html

-- Horner, David (1991). The Gunners: A History of Australian Artillery . St Leonards, New South Wales : Allen and Unwin, p.82

-- Говор Елена. Русские Анзаки.- http://www.russiananzacs.narod.ru/Russian8.htm

-- Harry Willey. Private John William Alexander Jackson - Australia's Youngest VC. - http://www.firstworldwar.com/features/jacksonvc.htm

-- Ross McMullin. "Disaster at Fromelles" Wartime 36 (2006) - www.awm.gov.au/

-- Blenkin, Max (17 March 2010). "More Fromelles soldiers identified" . - The Sydney Morning - http://news.smh.com.au/breaking-news-national/more-fromelles-soldiers-identified-20100317-qff1.html

-- Фест И. Адольф Гитлер. Т.1, Пермь, Алетейя, 1993, стр.

-- RA Blackburn, 'Blackburn, Arthur Seaforth (1892-1960)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 7, Melbourne University Press, 1979, pp 307-308.

-- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume III (12th ed.). Canberra: Australian War Memorial, p.599

-- Grey, Jeffrey (1999). A Military History of Australia (Second ed.). Port Melbourne: Cambridge University Press., p.103

-- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916., p.724

-- BATTLE OF MOUQUET FARM. FRANCE 5 AUGUST- 5 SEPTEMBER 1916 - http.//www.defence.gov.au/Army/HISTORY/Battles/Mouquet_Farm.htm.

-- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916., p.863

-- Charles Bean, Anzac to Amiens, Canberra, 1983, p.284

-- Geffrey Grey, 'White, Sir Cyril Brudenell Bingham (1876 - 1940)', Australian Dictionary of Biography , Volume 12, Melbourne University Press , 1990, pp 461.

-- http://percysmith.blogspot.com

-- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916., pp. 894-944

-- Franki, George; Slatyer, Clyde (2003). Mad Harry: Australia's Most Decorated Soldier. - Sydney, New South Wales, Australia: Kangaroo Press.

-- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume IV (11th ed.). Canberra: Australian War Memorial., pp.112-231

-- Ibid., pp.231 -251 & 355-403

-- Odgers, George (1994). Diggers: The Australian Army, Navy and Air Force in Eleven Wars: From 1860 to 1994 . Sydney: Landsdowne Publishing., p.95

-- Second battle of Bullecourt remembered - http://www.abc.net.au/lateline/content/2007/s1906622.htm

-- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917., рр. 542 - 545

-- http://www.firstworldwar.com/battles/messines.htm

-- Coulthard-Clark, Chris (1998). Where Australians Fought: The Encyclopaedia of Australia's Battles (First ed.). St Leonards: Allen and Unwin., pp. 129 -130

-- Лиддел Гарт Б. Правда о Первой Мировой. - М.: Эксмо, 2009, с. 280 (проверить страницу)

-- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917., рр. 795

-- Snelling, Stephen (2000). Passchendaele 1917 . VCs of the First World War.- Great Britain: Sutton Publishing., pp.167-171

-- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917., рр. 877

-- Ibid, p.900

-- Ibid, p.928

-- Bean, Charles (1937). The AIF in France during the Main German Offensive, 1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume V (8th ed.). Canberra: Australian War Memorial., pp. 193-418

-- Ibid, pp.474-488

-- Ibid, p.637

-- http://www.spartacus.schoolnet.co.uk/FWWmonash.htm

-- Perry, Roland (2004), Monash: The Outsider who Won A War , Random House , pp.346-349

-- Australian Corps - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/Australian_Corps.html

-- http://www.awm.gov.au/1918/people/genmonash.asp

-- Мурхед А. Борьба за Дарданеллы. - М.: Центрполиграф, 2004., с. 262.

-- Petersen, PA (1985), Monash as military commander , Melbourne University Press , p.294.

-- Mephisto - http://www.qm.qld.gov.au/Find+out+about/Histories+of+Queensland/Conflict/Mephisto

-- Bean, Charles (1942). The Australian Imperial Force in France during the Allied Offensive, 1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume VI (1st ed.). Canberra: Australian War Memorial., p. 440

-- Ibid, pp.526-616

-- Ibid, pp.781-870

-- Ibid, pp.945-1044

-- Ralph Harry. Glasgow, Sir Thomas William (1876-1955) - http://adb.anu.edu.au/biography/glasgow-sir-thomas-william-6397

-- Bean Charles, Anzac to Amiens, Canberra, 1983, p.188

-- Imperial Camel Corps organisation - http://www.nzhistory.net.nz/war/camel-corps/organisation

-- Armoured Cars - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/Armoured_cars.html

-- Australian and New Zealand Mounted Division - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/Anzac_Mounted_Division.html

-- Hill, Alec (1979). "'Chauvel, Sir Henry George (Harry) (1865-1945)'" . Australian Dictionary of Biography . Canberra: Australian National University, p.42

-- Bruce, Anthony (2002). The Last Crusade: The Palestine Campaign in the First World War . London: John Murray Ltd., p.47

-- Downes, RM; AG Butler (1938). The Campaign in Sinai and Palestine . Official History of the Australian Army Medical Services, 1914-1918 Part II in Volume 1 Gallipoli, Palestine and New Guinea. Canberra: Australian War Memorial., p.581

-- Coulthard-Clark, Chris (1998)., p.122

-- Gullett, Henry (1941). The Australian Imperial Force in Sinai and Palestine, 1914-1918, Volume VII. Official History of Australia in the War of 1914-1918 (10th ed.). Canberra., pp.214-228

-- Dennis, Peter; et al (1995). The Oxford Companion to Australian Military History . Melbourne: Oxford University Press., p.405

-- Falls, Cyril; G. MacMunn (1930). Military Operations Egypt & Palestine from the outbreak of war with Germany to June 1917 . Official History of the Great War Based on Official Documents by Direction of the Historical Section of the Committee of Imperial Defence. 1 . London: HM Stationary Office.pp.315-322

-- Coulthard-Clark, Chris (1998)., pp.125-126

-- Bou, Jean (2006). "Cavalry, Firepower, and Swords: The Australian Light Horse and the Tactical Lessons of Cavalry Operations in Palestine, 1916-1918" (PDF). The Journal of Military History 71, p. 120

-- Perry, Roland (2009). The Australian Light Horse. Sydney: Hachette Australia., p.326

-- Gullett, Henry (1941)., pp.408-485

-- http://gnosis474.angelfire.com/crucesignati.html

-- Севрюгов С. Н. Конный корпус на горно - пустынном театре. - М.: Воениздат, 1941., стр.

-- Gullett, Henry (1941)., pp.660-676

-- Ibid., 692-775

-- Chris Coulthard-Clark, "ANZACs in Iraq" Wartime 14 (2001) - www.awm.gov.au/

-- Merrilyn Lincoln, (1981). 'Dartnell, William Thomas (1885 - 1915)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 8, Melbourne University Press, p.213

-- Bean, Charles (1937). The AIF in France during the Main German Offensive, 1918., pp. 728-762

-- Kildea, Jeff "Called to arms: Australians in the Irish Easter Rising, 1916" Journal of the Australian War Memorial 39 (2003) - www.awm.gov.au/

-- Cutlack, F.M. (1941). The Australian Flying Corps in the Western and Eastern Theatres of War, 1914-1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918. VIII. Melbourne: Australian War Memorial., pp.1-28

-- Sutherland, LW.  Aces and Kings, No 1 Squadron. 2001

-- Cutlack, F.M. (1941)., pp.29-171

-- Australian Flying Corps - http://www.theaerodrome.com/services/australi/index.php

-- Australian Flying Corps History - http://www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww1/afc/afc-history.htm

-- Bean, Charles (1937). The AIF in France during the Main German Offensive, 1918., pp.693-702

--  "Who Killed the Red Baron? Explore Competing Theories."Pbs.org , (Public Broadcasting Service) NOVA, 2003. Retrieved: 13 June 2009.

-- Beaumont, Joan, (2001). Australian Defence: Sources and Statistics South Melbourne. Oxford University Press, p.214

-- Hart, Peter (2007). Aces Falling: War Above the Trenches, 1918 . London: Weidenfeld & Nicolson., p. 182

-- Newton, Dennis (1996). Australian Air Aces . Fyshwyck, Australian Capital Territory: Aerospace Publications., pp.60-61

-- Jose, Arthur (1941). The Royal Australian Navy, 1914-1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918, Volume IX. (9th ed.). Canberra: Australian War Memorial., pp.47-149

-- Ibid., pp. 179 - 203

-- RANBT Nominal Roll at Embarkation Australian War Memorial - www.awm.gov.au

-- Stevens, David (2001). "World War I". In Stevens, David. The Royal Australian Navy The Australian Centenary History of Defence (vol III) South Melbourne, VIC. Oxford University Press, pp.44-46

--  "HMAS AE2" . Sea Power Centre -  Australia . http://www.navy.gov.au/hmas-ae2 .

-- Odgers, George (1994). Diggers: The Australian Army, Navy and Air Force in Eleven Wars: From 1860 to 1994 . Sydney: Landsdowne Publishing. I, pp.131-136

-- Grey, Jeffrey (1999). A Military History of Australia (Second ed.). Port Melbourne: Cambridge University Press., p.120

-- Makeup & organisation of the first AIF - http://www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww1/1aif/organisation.htm

-- Grey, Jeffrey (1999). p.120

-- AIF Casualties on the Western Front 1916-1918 - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/index.html

-- http://www.convictcreations.com/history/monash.html


МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ. МИРНОЕ ДВАДЦАТИЛЕТИЕ 1919 - 1939 ГОДОВ.

Австралийцы в борьбе за "белое дело".

В Европе и Азии вовсю полыхала "империалистическая" война, когда русские большевики поспешили трансформировать её в войну гражданскую. Зимой 1917- 18 годов их план начал потихоньку исполняться, а поскольку к нему приложили значительные силы и средства в германском Генеральном штабе, командование Антанты обоснованно расценило Октябрьский переворот как одну из диверсионных акций противника. Переговоры в Брест- Литовске всё больше убеждали их в правоте этого предположения, и интервенция в Россию стала делом решённым. Первоначально она носила ограниченный характер - и из-за занятости войск на фронтах, и по причине не слишком серьёзного отношения к большевикам, и, что греха таить, из сугубо эгоистических соображений. Длительный бардак в России был на руку прежде всего Великобритании, отстраняющей таким образом важного геополитического игрока от будущего передела мира. Поэтому весной 1918 года британское руководство больше заботилось о частных интересах, чем о разгроме Совдепии. "Данстерфорс", как говорилось ранее, имели целью сохранение под союзным контролем нефтепромыслов Баку. Похожие цели преследовала и "Северная экспедиция", направленная в Мурманск и Архангельск (июнь 1918 года).

570 британских солдат и офицеров, вошедших в состав "Северного русского экспедиционного корпуса" генерал - майора Эдмунда Айронсайда ( впоследствии фельдмаршала), выполняли задачу подготовки антибольшевистских русских формирований, охраны больших военных запасов, поступавших на вооружение русской армии через северные порты и вообще обеспечения связи с Россией по северному пути. Отбор в них происходил по той же схеме, что и в "Данстерфорс", то есть делегированием наиболее подготовленных сержантов и офицеров. Австралийцев в корпусе было немного - всего девять. В основном они выполняли функции тренеров и советников, зачастую рискуя при этом жизнью. Капитану Алану Брауну при этом особенно не повезло - 20 июля 1919 года он погиб от рук взбунтовавшихся солдат 5-го Северного стрелкового полка недалеко от Онеги[1].

Завершение операций в Европе переформатировало участие Антанты в русской гражданской войне, и создало предпосылки для усиления вмешательства. Практически сразу на Север отправились несколько регулярных полков и бригад интернациональных войск - от американских до сербских. Весной 1919 года в Англии были сформированы так называемые "Силы помощи Северной России" (NRRF) - две полноценных пехотных бригады, предназначенные для совместных действий с белогвардейцами на Петрозаводском и Архангельском участках фронта. 2-я бригада генерала Сейдлер - Джексона создавалась из добровольцев, как английских, так и представителей доминионов. Две роты нового 45-го батальона Королевского фузилерного полка полностью укомплектовали австралийцами, довольно много их было и в 201-м пулемётном батальоне, несколько человек - в 46-м фузилёрном. По мнению австралийских исследователей, вряд ли кто -то из добровольцев руководствовался политическими мотивами - русская междоусобица оставалась для них бесконечно далёкой и непонятной. Одна часть записалась в NRRF потому, что не видела войны ( молодёжь из последних пополнений, прибывших во Францию осенью 1918 года); другая - потому что видела её слишком много - примерно так оценил мотивацию автор "Военной истории Австралии" Джеффри Грей [2].

Бригада высадилась в Архангельске 5 - 6 июня 1919 года, когда оборона войск Миллера и Айронсайда под Шенкурском трещала и разваливалась, а американская экспедиционная группа уже начала эвакуацию. 2-я и прибывшая ранее 1-я бригады были спешно переброшены на угрожаемые участки, чтобы вскоре уяснить неприятную вещь - их целью в создавшихся условиях является не военная победа, а обеспечение максимально безболезненной эвакуации разбитой союзной армии[3]. Противостоящая им 6-я Красная Армия, чьи командные кадры почти полностью были составлены из офицеров российского Генерального штаба ( командарм - бывший генерал Самойло, начштаба - бывший полковник Петин, командир ударной 18-й дивизии - небезызвестный Иероним Уборевич.), действовала грамотно и последовательно, хотя и не имела превосходства в силах.

Айронсайд принял решение нанести контрудар по красным частям, двигающимся от Шенкурска к Архангельску, чтобы после него спокойно отвести войска опять в Архангельск, а оттуда в Англию. 23 июля австралийские роты приняли свой первый бой на русском фронте недалеко от села Обозёрского, продемонстрировав отличную сноровку в штыковой атаке. 10 августа началось наступление на Сельцо и деревеньки у Северной Двины. Бойцы в невиданных ранее на Севере шляпах опять имели возможность отличиться. Думается, большевики, привыкшие к довольно слабому сопротивлению иностранных частей, не были готовы к такому порыву противника. Храбрый бросок 45-го батальона, завершившийся штыковой на улицах Сельца, отдал в руки Айронсайда почти тысячу пленных и 19 орудий. Один из австралийских взводов в ходе боя попал в тяжёлую ситуацию - отрезанный от остальных, он был вынужден пробираться к ним через болотистую местность под огнём красных. Капрал Артур Салливан, один из тех, кто не успел увидеть войны в Европе, четырежды возвращался к болоту, чтобы спасать из него тонущих товарищей, хотя красные стрелки вели по нему огонь с расстояния менее чем сто метров. Мужество его было отмечено Крестом Виктории - первым после окончания Мировой войны. Забавно, что храбрость в бою сочеталась у Салливана с редкой застенчивостью - он не пошёл в дальнейшем по этой причине на церемонию награждения в королевский дворец, и получал свой Крест на родине из рук принца Эдуарда. Вручая награду, наследник престола спросил Салливана - "Вы случайно не тот, кто убежал от отца?" [4].

29 августа австралийцы ещё раз испытали свои штыки на большевиках - в бою за село Емца они поддерживали 2-ю Северную стрелковую бригаду русских войск. Сержант Сэмуэл Пирс в этом бою показал, как действуют настоящие профессионалы - ведь за его плечами были и Галлиполи, и Франция. Сначала он проложил путь пехоте через колючую проволоку, затем в одиночку захватил блокпост, уничтожив оборонявших его пулемётчиков и гранатомётчиков. В результате австралийская и русская пехота прорвали позиции красных, отбросив 155-й полк Уборевича. Пирса в этот момент нашла - таки пуля, которой он так долго избегал в боях Мировой войны, и Крест Виктории ему был присуждён посмертно.

На этом самый дальний в австралийской истории поход её солдат можно было считать завершившимся. Уборевич, верно оценив смысл августовских контрударов, открыл интервентам золотой мост, и 27 сентября британский корпус отплыл из Архангельска.

Ещё один эпизод австралийского участия в русской гражданской войне был связан совсем с другим - южным фронтом. И задействованы в нём были эсминцы, принимавшие турецкую капитуляцию в Константинополе. Первым в декабре 1918 года вошёл в Черное море "Суан" ( коммандер Артур Бонд), выполняя разведывательную миссию по оценке потенциала белого движения на Дону. Казаки встретили австралийцев с истинно русским радушием, ничего не скрывая и прозрачно намекая на то, что видят в гостях товарищей по оружию, а не дипломатов и разведчиков. Бонд, тем не менее, не вышел за рамки предписанной задачи и лишь в Севастополе продемонстрировал готовность поддержать оборону города в случае большевистской угрозы. "Ярра", "Торренс" и "Парраматта" тоже успели отметиться в черноморском бассейне - первые два появлялись в портах Новороссийска и Батуми, третий курсировал между Севастополем и Стамбулом. Их миссии завершились уже в январе 1919 года, подведя черту под австралийским морским присутствием в российских водах.

Несколько австралийских советников служили в армиях Колчака и Деникина, но значение их присутствия вряд ли можно назвать существенным. В целом, участие бойцов AIF в гражданской войне почти никак не повлияло на её ход. Правительство доминиона категорически отказалось выделять свои контингенты для этой цели, поэтому воевали в России лишь несколько сотен добровольцев. Потери среди них составили всего десять человек погибшими и 40 ранеными, причём половина смертей пришлась на "Данстерфорс", а причиной их стали болезни.

Основная часть Австралийских имперских сил все же предпочла возвращение на родину. В течение 1919 - 20 годов медленно шли их разоружение и транспортировка, однажды на Ближнем Востоке Шовелу даже довелось задействовать часть сил для подавления арабского восстания в Египте. 1 апреля 1921 года AIF официально прекратили существование, завершив свою героическую эпопею и вернув австралийские вооружённые силы к их привычному полувиртуальному состоянию.

Военное строительство в мирный период.

Это время для Австралии, да и для основной части "цивилизованного" мира было эйфорическим. Подведена черта под войной, "победившей все войны", солдаты вернулись к мирным занятиям, последствия жуткой бойни уже потихоньку начали рассасываться. Доминирующим настроением в отношении внешних угроз становилась самоуспокоенность. Конечно, страна, доказавшая эффективность своей системы комплектования вооружённых сил, теперь тем более не нуждалась в значительных реформациях. Поэтому австралийская армия 1921 года усохла до размеров и структуры 1913 года - маленький регулярный кадр в крепостных войсках (Постоянные вооружённые силы, PMF) и милиционные Гражданские вооружённые силы. С 1916 года оба эти компонента, а также Имперские силы, объединялись в Австралийские вооружённые силы (AMF). Первые реорганизационные мероприятия 1920 - 1921 годов были призваны оптимизировать их с точки зрения численности и качества боевой подготовки, на основе максимальной дешевизны.

Состояние армии в 20-е - 30-е годы.

В отношении структуры Гражданских вооружённых сил предлагалось взять за основу дивизионно - окружной принцип. Страна делилась на семь (затем восемь) округов, то есть шесть округов совпадали со штатами, один дислоцировался в Северной территории, один - в Новой Гвинее. Главным оперативным соединением становилась дивизия, каковых планировалось иметь семь - пять пехотных и две конных. В память о частях AIF правительство решило сохранить их нумерацию для CMF, таким образом "воскресли" только что расформированные 1 - 5 пехотные дивизии и возникли на базе пяти экспедиционных бригад 1-я и 2-я конные дивизии. Как правило, номера боевых частей присваивались тем территориальным, на основе которых они изначально формировались. Так возникала преемственность регалий и военной истории, сыгравшая большую роль в поддержании боевого духа милиции. Поскольку не всегда было возможно сохранить на отдельных территориях в полном объёме прежние части, некоторые батальоны и полки, как у англичан, получили двойную нумерацию. Например, старый Лонсестонский территориальный полк превратился в 12-й/50-й батальон ("Лонсестонский полк - Тасманийские рейнджеры"), знаменитая Квинслендская конная пехота дала начало одному из самых прославленных полков - 2-у/14-у легкоконному и так далее.

"Урезание" армии началось почти сразу после её создания. Первоначальная численность ополчения оценивалась в 180 тысяч человек, но уже к концу 1922 года реально в CMF состояло не более 31 тысячи. Подобное отношение было характерно и для регулярного компонента. Боевые генералы Первой Мировой, прежде всего генерал - инспектор армии, а после упразднения этой должности - начальник Генерального штаба (1923 - 30 годы) Гарри Шовел, начальник Генштаба Сирилл Уайт (1920 -23 годы) и 2-й шеф ( заместитель начальника) Генерального штаба Томас Блейми пытались учесть её уроки в смысле более серьёзного внимания к военной подготовке новобранцев и поддержания порядка в милиционных частях. С этой целью в структуре Постоянных Сил создавались два новых корпуса - Боевого персонала и Инструкторский. В первый зачислялись офицеры штабов, весь высший командный и административный персонал. Они не включались в состав частей и соединений ополчения и имели свою вертикальную структуру - от Генерального штаба - к окружным.

Второй включил сержантов (в должности штабного сержант - майора) и уоррент - офицеров, отвечающих за сохранность военного имущества, обслуживание оружия и техники, а также базовое обучение милиционеров, подготовку из их числа новых сержантов. Соответственно, они представляли постоянный кадр ополченческих батальонов, полков, бригад и дивизий. Поскольку интендантские уоррент - офицеры как правило в годы войны носили офицерские погоны, они кроме основного звания (уоррент - офицер 1-го и 2-го класса), имели ещё и почётное - от лейтенанта до майора. В реальности это ставило регулярных техников и интендантов на одну ступеньку с ополченческими командирами рот и батальонов, что повышало статус первых и отражало их возросшую роль в управлении частями. Вскоре вообще все сержанты получили звания уоррент - офицеров, а интенданты (квартирмейстеры) считались особым классом чинов. Военнослужащие Инструкторского корпуса отличались от остальных несколькими деталями униформы. Их погоны украшали по две полудюймовой ширины алые полосы, на правом рукаве знаки различия заключались в овальный венок, кокарда "восходящее солнце" была золотого цвета и украшена короной. С 1930 года кокарда по итогам национального конкурса заменялась знаком солнца красной эмали на синем фоне со словами "австралийский инструкторский корпус".

Общая численность этих новых корпусов поддерживалась на самом скромном уровне. В Инструкторском корпусе в 1921 году по штату полагалось всего 48 квартирмейстеров и 552 сержанта, в Боевом персонале - 100 офицеров. Всего же в Постоянных Силах после демобилизации служили 1600 человек, почти половина из которых представляла Королевскую артиллерию. По штатам 1922 года в Инструкторском корпусе числилось 559 человек, в том числе 41 квартирмейстер, 185 уоррент - офицеров 1-го и 374 - 2-го класса. В этом же году были проведены два последовательных сокращения, в результате которых уволено из рядов Учебного корпуса более ста сотрудников; фактически планы Шовела по развитию современной системы военной подготовки рухнули[5].

Великая депрессия крайне негативно отразилась на судьбах армии. В 1928 году экономные министры уволили ещё 230 регулярных служащих, в 1929 - 247, сильнее всех пострадали офицеры - сразу на 65 человек, и уоррент - офицеры - на 123 человека; кадровая часть армии уменьшилась до неприличных величин. Мало того, оставшихся на восемь недель отправили в неоплачиваемые отпуска, поставив кадровый корпус на грань физического выживания. А для многих возникли и прямые смертельные угрозы - правительство сократило объёмы бесплатной медицинской помощи, платные же операции даже самым заслуженным уоррент - офицерам были не по карману. А между тем едва ли не все они ещё несколько лет назад превозносились как герои войны, имевшие банты боевых наград. Среди трёх сотен уоррентов в 1928 году семеро имели Военные Кресты, двое - Ордена выдающихся заслуг, многие - медали военных заслуг. Даже кавалеру Креста Виктории почётному капитану Ньюленду пришлось буквально выпрашивать себе достойное вознаграждение, и по нему принималось специальное решение. Генерал Легг, после войны (с 1920-го года) начальник Дантрунского колледжа, попав под сокращение в 1922 году, был лишён права на пенсию (из-за недостаточной выслуги). Небольшого выплаченного ему разового вспомоществования хватило, правда, на покупку фермы под Канберрой, где он с увлечением занялся овцеводством и картофелеводством. С регулярной службы убрали вскоре и Уайта, и Блейми. Первый тоже коротал дни на ферме, последний пытался найти себя в полицейской деятельности ( возглавлял полицию Виктории), но влип в два довольно неприятных скандала ( первый раз его же подчинённые "застукали" его в публичном доме, второй был связан с сокрытием убийства полицейского) и в 1938-м году оставил её. Зато перейдя в правительственную комиссию по вопросам рабочей силы и рекрутинга, он смог немало сделать для мобилизационной подготовки страны[6].

Немногочисленные кадровые офицеры всячески принижались в сравнении с ополченческими - закончив войну майорами и подполковниками, они продолжали службу в званиях, соответствующих должностям - то есть обычно лейтенантских или в лучшем случае капитанских, а свой прежний чин сохраняли только в качестве почётного. Например, выпускник Дантруна 1913 года артиллерист Алан Вэси, в 1918 году командовавший полком, по материальным соображениям был вынужден уволиться, а после восстановления стал всего лишь капитаном, в то время как погоны майора примерил ещё в 1917 году. Подполковника ему присвоили в 1937-м, так что в майорах (включая почётного) он проходил ни много ни мало двадцать лет[7]. Его сверстники - ополченцы, время от времени упражняясь в военных игрищах, за этот период успевали проскочить четыре - пять ступенек и дослуживались до генералов.

На фоне бедствующих регулярных военнослужащих жизнь тех, кто после расформирования AIF предпочёл мирную стезю, выглядела в целом пристойнее, хотя Великая депрессия ударила по всем. Джон Джексон, самый юный из австралийских кавалеров Креста Виктории, в эти годы вынужденно поменял несколько работ, то торгуя зеленью, то служа клерком. Почти год не мог найти себе работу герой августовских боёв 1918 года, "второй Джека", Доминик Маккарти. Правительство вообще не слишком заботилось о ветеранах, и они в целом не отличались по своему положению от остальных граждан. Многие так и не смогли адаптироваться к мирной жизни. Герой фермы Муке Мартин О'Мира закончил свои дни в психиатрической клинике, так и не вылечившись от жестокой паранойи. Ещё один кавалер Креста Виктории, Гуго Троссел, покончил с собой в 1933-м году в состоянии глубокой депрессии, вызванной долговым тупиком и общим разочарованием в своих перспективах ( вернувшись с войны, он увлёкся радикально - левыми идеями, растерял из-за этого друзей и лишился работы; его жена, известная писательница и коммунистка Кэтрин Притчард, в это время восторгалась сталинскими колхозами, разъезжая по России)[8]. Настоящим шоком для многих стало самоубийство генерала Гарольда "Помпея" Эллиота в 1931 году. Друзья открытым текстом говорили, что этот импульсивный и прямой человек впал в серьёзное нервное расстройство именно потому, что чувствовал себя вытесненным на обочину и лишённым возможности остановить уничтожение армии.

По большей части выживали они благодаря взаимовыручке, опираясь на созданные ассоциации и ресурсы добившихся заметных карьерных успехов товарищей, особенно старших офицеров. При жизни этим активно занимался Эллиот. Генерал - майор Геллибранд создал своеобразный ветеранский клуб, поставивший задачу содействия своим членам в открытии бизнеса. Джон Монаш стал одним из главных организаторов ежегодно отмечаемого Дня Ветерана, инициатором и строителем Храма Памяти в Мельбурне, трудоустраивал множество нуждающихся. К сожалению, преждевременная смерть в 1931 году выбила его из сплочённых ветеранских рядов. Похороны Монаша стали настоящей демонстрацией общей признательности генералу - 250 тысяч человек пришли проститься с ним, поставив абсолютный рекорд числа участников массовых мероприятий. Никто из австралийцев до сих пор не удостаивался и таких почестей - именем Монаша названы город, университет, шоссе, медицинский центр; на самой крупной купюре в 100 долларов размещён его портрет. Зато на могильной плите умирающий завещал написать по суворовски просто - "Джон Монаш".

Весь межвоенный период австралийское правительство не жаловало армию. Отмена обязательного военного обучения в 1929 году ещё раз была призвана подчеркнуть отказ от прежнего "милитаристского" курса. Единственным актом "агрессии" в австралийской внешней политике стало скорее курьёзное заявление претензий на добрую треть Антарктиды в 1934 году. Подвиги считались делом прошлым, будущее виделось мирным и безоблачным, а главные угрозы - исключительно в сфере экономики. Вся концепция обороны по существу сводилась к так называемой "Сингапурской стратегии", ключевым элементом которой являлось создание неприступного оборонительного рубежа на линии Сингапура. Предполагалось ограниченное участие Австралии в защите Сингапура путём направления туда морских и частично воздушных сил. Возможная агрессия Японии, таким образом, силами Британии сдерживалась на дальних подступах, а у самой Австралии оставалось достаточно времени для строительства новых защитных систем "на крайний случай". "Сингапурская стратегия" настолько понравилась австралийскому правительству, что всякая её критика стала расцениваться как кощунство. Штабной офицер полковник Генри Уинтер, опубликовавший в 1927-м году аргументированную критическую статью на эту тему в профессиональном военном журнале, подвергся жёсткой обструкции и понижен в должности. События 1942-го года продемонстрировали, что высказанные Уинтером опасения относительно слабой защищённости Сингапура именно от атак с суши и воздуха полностью оправдались. Но тогда его голос не был услышан.

Естественно, и насыщение армии новыми образцами оружия в такой ситуации выглядело ненужной роскошью. По существу, лишь несколько технических новинок появились на континенте, и то потому, что слишком заметным стало отставание Австралии даже от территориальных войск метрополии. В первую очередь в экспериментальном порядке началось создание собственных танковых частей. В 1930-м году четыре закупленных в Англии средних "Виккерса" Mk -II Special (боевая масса 13,7 тонн, экипаж 5 человек, броня 8 мм., двигатель Армстронг - Сиддли, карбюраторный, 90 л. с., скорость по шоссе 28 км/ч, запас хода по шоссе 190 км., вооружение 47-мм пушка и 7,7-мм пулемёт) составили 1-ю австралийскую танковую секцию (базирование - Рэндвик, Новый Южный Уэльс), с которой ведёт свою историю Австралийский танковый корпус. Но только в 1937-м, после закупки первой партии танков Виккерс Mk VIA, её развернули в 1-ю легкотанковую роту из 11-и единиц бронетехники. 1-й бронеавтомобильный полк на базе 19-го конного появился в Хоршеме, Виктория, в 1933-м году. На его вооружении стояли броневики LP - 1, а затем -2, -3, -4 (собственной сборки). Бронированный кузов шотландского производства первоначально ставился на стандартное двухосное шасси автомобиля Форда (модель 2 - на "Шевроле"), затем - на полноприводное шасси грузовика "Форд". Первые модели оснащались 50-сильным двигателем, последние - 85-сильным. Вооружалась машина 7,62-мм пулемётом. Всего было построено 18 автомобилей. Вплоть до 1939 года этим исчерпывался список бронесил Австралии; очень немного было в мире более слабых танковых войск[9][10].

Достаточно медленно шла моторизация армии. Многочисленная лёгкая кавалерия Гражданских вооружённых сил вплоть до 1937 года вся гарцевала на своих лошадях; только в этом году было принято решение пересадить часть её на грузовые автомобили. Так появились первые четыре пулемётных полка, по сути отдельных мотопехотных батальона, переименованных из легкоконных полков (1-го Королевских улан Нового Южного Уэльса, 17-го (Принца Уэльского), 25-го, 26-го (Араратского)).

Несмотря на очевидную целесообразность, слабо развивался даже такой актуальный в современной войне компонент, как силы противовоздушной обороны. До конца 30-х на вооружение поступили несколько десятков зенитных орудий, укомплектовавшие пять зенитных батарей; ещё четыре батареи созданы как прожекторные. По существу, кое - какую ПВО имели только Сидней, Мельбурн и Перт, планировалось ещё защитить Дарвин.

Артиллерия использовала те же системы, что и в Первую Мировую - 18-фунтовые пушки и 4,5-дюймовые гаубицы, противотанковые 25-мм пушки закуплены буквально в единичных экземплярах. К 1935-у году боеспособность вооружённых сил собственными штабами оценивалась как крайне низкая, не позволяющая адекватно реагировать на внешние угрозы. Очень существенно, что и преобладающим общественным настроением стала самоуспокоенность; кадровые военнослужащие считались скорее анахронизмом. Настоящие герои, по распространённому мнению, после спасения мира должны возвращаться к прежним скромным занятиям. А между тем мир совсем не был безоблачным - Япония, Германия и Италия уже ясно заявили о своих агрессивных намерениях; первыми их жертвами стали Китай и Эфиопия. Проба сил "демократического" и "тоталитарного" направлений мировой политики уже шла в Испании.

Только с конца 1934 года правительство поворачивается лицом к нуждам обороны, увеличивая ассигнования на отдельные её компоненты. Генеральный Штаб (в 1935 году его возглавил артиллерийский офицер Джон Лаварэк, имевший большой командный и штабной опыт) прежде всего возвращается к планированию отражения вероятных ударов по северу континента, то есть в районе Дарвина. В начале 1939 года там развёртываются отдельные зенитная и прожекторная батарея, и в марте заступает на службу первая в армии пехотная часть постоянной готовности - "Мобильные силы Дарвина". Поскольку Законом 1903 года об обороне Постоянные Силы ограничивались в праве создания отдельных пехотных подразделений, эта часть официально считалась принадлежащей к Корпусу Королевской артиллерии. Она включила управление, взвод 18-фунтовых полевых пушек, группу разведки, пулемётную секцию (станковых пулемётов), секцию обеспечения и стрелковую роту - всего 12 офицеров и 233 солдата. Набранная из добровольцев со всей территории страны, она стала ещё и первой, не имеющей определённой территориальной привязки, кроме самого места службы. Срок службы волонтёров ограничивался пятью годами, из них два года девять месяцев - в Дарвине. Командиром назначен майор Алекс Макдональд, сразу по прибытии к новому месту расквартирования активно развернувший боевую подготовку части. Несмотря на то, что ей не пришлось участвовать в боевых действиях, она безусловно сыграла большую роль в постепенном переходе к нормальной организации армии[11].

В марте 1939 года в дополнение к 1-й была сформирована 2-я танковая рота. Общее количество танков "Виккерс" Мк VIА в них составило 35 штук. Список подразделений Королевского танкового корпуса пополнил в 1938-м году 2-й бронеавтомобильный полк, оснащённый, как и 1-й, машинами местного производства.

Испанская война, в которой приняло участие некоторое количество австралийских добровольцев, причём с обеих сторон (справедливости ради надо отметить, что в интербригады Австралия поставила большее число своих граждан, нежели в армию Франко, а среди последних преобладали лица испанского происхождения), показала в том числе и значимость современной техники и регулярной организации. Вообще, войной к 1939-му году в мире пахло уже основательно, и пацифистские иллюзии с каждым днём растворялись в очередных порциях порохового дыма. Как бы ни была Австралия далека от горячих точек, нервозное настроение в метрополии передавалось и ей. Странное заявление Чемберлена после Мюнхена ("Я принёс мир нашему поколению") воодушевило только идиотов. Реалистично настроенные политики и военные пытались как - то улучшить состояние дел в системе обороны. Однако численность армии говорила сама за себя - в 1938 году 2795 человек состояло в Постоянных силах и 42895 - в милиции. С 1932 года, пика падения, она выросла чуть более чем в полтора раза[12].

Рождение Австралийских королевских воздушных сил.

31 марта 1921 года благодаря настойчивости Ричарда Уильямса и поддержке его сослуживца по Ближнему Востоку Гарри Шовела воздушный компонент вооружённых сил получил права особого рода войск, выйдя из подчинения армии. Образцом служила, естественно, метрополия, но и собственные резоны сыграли роль - в качестве отдельной самостоятельной структуры у авиации повышались шансы на выживание при жёсткой экономии средств. Потенциалом она располагала приличным - англичане подарили все самолёты, находившиеся на вооружении австралийских эскадрилий. Таким образом, Королевские австралийские воздушные силы, в английской аббревиатуре - RAAF ("Королевскими" они стали с 13 августа 1921 года) в год образования насчитывали 21 офицера, 128 человек другого постоянного персонала, 153 самолёта. В них устанавливалась английская система лётных званий, в результате чего вместо майоров и подполковников появились скводрон-лидеры и уинг-коммандеры, и вводилась по образцам английской особая униформа, что ещё заметнее обособило авиацию от армии.

Первая авиабаза была основана в Лэвертоне, Виктория, в 1923 году её дополнила база Ричмонд, Новый Южный Уэльс. Хотя все прославленные эскадрилии по прибытию на родину подверглись расформированию, уже в 1925 году возникла необходимость иметь хотя бы три полноценных воздушных части постоянной готовности. Сначала новая 1-я эскадрилия базировалась в Пойнт - Куке (начальником авиашколы, кстати, в послевоенное время был викторианский кавалер Фрэнк Макнамара), в 1928-м переместилась в Лэвертон. В её эксплуатации находились старые SE-5a,DH-9 и DH-9a, в конце 1920-х на замену "Де Хевилендам" получены новые разведчики - бомбардировщики "Уопити" фирмы "Уэстланд" и истребители "Бристоль - Бульдог". 2-я эскадрилия перевооружилась с SE-5a на "Бульдоги" в 1930-м году. 3-я эскадрилия, базировавшаяся с 1928-го года в Ричмонде, оснащалась, как и 1-я, разведчиками "Уопити" ( всего австралийская авиация приобрела их 44 штуки, часть использовалась как учебные в школе Пойнт - Кука.) Кроме того, в составе звеньев поддержки морских сил служили поплавковые разведывательные бипланы Фейри IIID (101-е морское звено, 1921-й - 1926-й годы, шесть единиц), летающие лодки Супермарин "Сигалл" (с 1926-го года, девять единиц) и "Саутгемптон" (с 1928 года, две единицы, патрульное морское звено). Для учебных целей с середины 20-х годов поставлялись "Де Хевиленды" DH-60, для связи -DH-50А.

Гражданским чиновникам Воздушные Силы, в отличие от армии, могли презентовать себя в качестве чего - то, приносящего пользу и в мирное время. 20-е годы стали временем активной исследовательской деятельности, немыслимой без воздушной разведки. В 1924 году уинг -коммандер Гобл и флаинг-офицер Макинтайр на биплане Фейри совершили облёт континента; многие лётчики на "Сигаллах" и "Уопити" изучали Большой Барьерный риф, джунгли Новой Гвинеи, Новой Британии, Соломоновых островов. В 1929 и 1930 -м годах самолёты RAAF приняли участие в австралийских антарктических экспедициях. Во многом именно эта активность благоприятствовала решению финансовых вопросов, и Уильямс, вставший во главе ВВС, использовал её для сохранения кадров и приобретения новой техники.

Общее позитивное изменение военной политики правительства в первую очередь отразилось на авиации. Уже в 1934 -м году основана военная база в Западной Австралии (Пирс). С конца 1936-го поступили на оснащение 1-й, 3-й и 4-й эскадрилий (образована в мае 1937 года на базе Ричмонд) сразу 48 универсальных дальних разведчиков ( могли использоваться и как транспортные самолёты) Авро "Энсон". Созданная в апреле 1936 года 5-я эскадрилия собрала в своём составе амфибии фирмы Супермарин (на замену старым "Сигалл II" начали поступать модернизированные "Валрусы" или "Сигалл V", объём заказа составил 24 единицы). Истребительный парк получил лёгкий истребитель - бомбардировщик Хаукер "Деймон" (версия разведчика-бомбардировщика "Харт"), сначала 10 учебных, затем 64 боевых, постепенно заменяющих "Бульдоги". В учебные подразделения направлялись "Кадеты" фирмы Авро, специально спроектированные для целей тренировки будущих пилотов (закуплено 34). В 1936 - 1937 годах в рамках Гражданских Вооружённых сил было решено создать милиционные эскадрилии, служащие резервом RAAF и решающие учебные задачи. Им присвоили номера 21, 22, 23 и 25.

Настоящий качественный прорыв знаменовала деятельность уже знакомого нам пилота Первой Мировой Лоренса Уэкетта. В 1934-м он собрал свои первые экспериментальные пассажирские самолёты "Туган Ганнет", а в 1936-м по решению правительства возглавил Авиастроительную корпорацию Содружества (САС). Правительство посчитало, что полная зависимость от поставок авиатехники из - за рубежа экономически не оправданна и стратегически опасна, поэтому государственная компания была призвана обеспечить самодостаточность хотя бы в части основных образцов. Уэкетт после тщательного изучения предложил пустить в серию усовершенствованную версию американского учебного истребителя - бомбардировщика NA-33. В марте 1939-го в воздух поднялся прототип первого крупносерийного самолёта местного производства - моноплана "Уиррауэй", предназначенного главным образом для обучения пилотов и патрульной службы. Цельнометаллический двухместный "Уиррауэй" оснащался 9-цилиндровым радиальным двигателем "Пратт - Уитни" мощностью 600 л.с., развивал скорость 354 км/ч при практическом потолке в 7000 м.

В 1939 году основаны сразу три военных базы - Дарвин, Арчерфилд (Квинсленд) и Ратмайнс (Новый Южный Уэльс). В строй ВВС встали три новых эскадрилии постоянной готовности - 10-я (Пойнт - Кук, с июля), оснащённая "Сигаллами", "Саутгемптонами" и поплавковыми "Де Хевиленд - 60", 12-я (Лэвертон, с февраля), на вооружении которой были "Энсоны" и "Деймоны" (последних уже в сентябре заменили новенькие монопланы "Уиррауэй"), 14-я (Пирс, с февраля), также использовавшая "Энсоны". Две эскадрилиии - 4-я и 5-я подверглись переименованию (соответственно в 6-ю и 9-ю) с сохранением прежних составов и функций ( 9-я обслуживала потребности флота, все её амфибии приписывались к крейсерам).

Тем не менее, качественная слабость военно - воздушных сил продолжала бросаться в глаза. Концепция авиационного строительства предполагала только активную воздушную оборону австралийского побережья, поддержку действий флота в прибрежной зоне, разведку в интересах флота. Истребительная авиация была оснащена устаревшими образцами или самолётами двойного и тройного назначения, вряд ли способными на равных противостоять новейшим образцам истребителей потенциального противника. Такой подход формально оправдывался значительной удалённостью ближайших вражеских баз. Считалось, что бомбардировщики без истребительного прикрытия окажутся вполне по зубам австралийским тихоходным бипланам и даже патрульным "Энсонам". Отсутствие же специализированной бомбардировочной авиации стало данью общему миролюбивому настроению. Вряд ли ВВС образца 1939 года можно считать сбалансированными; скорее, они были плодом политики предельной экономии, попыток малыми средствами решить минимально необходимые задачи обороны.

Не иначе как странным можно назвать и решение правительства об отставке в начале 1939 года вице-маршала Ричарда Уильямса, начальника Главного штаба ВВС большую часть межвоенного периода. Поводом послужила публикация весьма критичного доклада английского маршала Элингтона о состоянии воздушного флота Австралии. Помимо этого, видимо, чиновников категорически не устраивала его самостоятельность, настойчивость в отстаивании интересов авиации и неуступчивость. Конечно, сменивший его вечный конкурент ( они трижды чередовались в должности) коммодор Гобл тоже был хорошим профессионалом, но явно уступал Уильямсу в авторитете и стратегическом кругозоре[13].

Королевские австралийские морские силы.

В мае 1919 года в Австралию прибыл Джон Джеллико, бывший командующий Гранд Флитом, а теперь Первый Морской Лорд. В результате трёхмесячных дискуссий и консультаций родился интереснейший документ - "Доклад о военно-морской миссии в Содружестве" - который обозначил стратегические задачи империи в Дальневосточном регионе. Главным противником признавалась Япония, для сдерживания её предлагалось поддерживать мощный флот с главной базой в Сингапуре. 75% этого флота формировала Британия, 20% Австралия, 5% Новая Зеландия. Австралийский флот по плану Джеллико должен был включать два линейных, восемь лёгких крейсеров, авианосец, лидер, 12 эсминцев, 8 подводных лодок, суда базирования. Так как до сего момента англо - японский союз являлся краеугольным камнем политики империи, столь резкий поворот вызвал оторопь в правящих кругах и метрополии, и доминионов.

Новой гонке морских вооружений предпочли договор об их ограничении. В 1922-м году в Вашингтоне был подписан исторический пакт, призванный отвести угрозу войны между недавними союзниками. Япония признавала ведущую роль Великобритании и США на океанских просторах, ограничивала количество тяжёлых судов. Необходимость реализовывать грандиозный план Джеллико отпала, к вящей радости австралийского правительства, больше склонного к реанимации старого англо - японского договора 1902 года. Теперь флоту согласно букве Вашингтонского договора предстояло сокращение. Да и отстаивать его интересы было некому - Кресуэлла благополучно ещё в 1919-м году сплавили на пенсию, а сменившие его английские офицеры, пребывая в должности по одному - два года, не слишком проникались региональными проблемами.

Первой жертвой Вашингтона пала "Австралия", списанная и затопленная после разоружения в 1924-м году. В резерв выведены, чтобы впоследствии подвергнутся разрезанию на металл или затоплению в качестве мишеней, старые крейсера и эсминцы. Затем ликвидация ждала все крейсера типа "Мельбурн". Правда, в 1922-м году флот пополнился долгожданным четвёртым кораблём этого типа, отличающимся по своей принадлежности к подтипу "Бирмингем" тремя трубами вместо четырёх, - крейсером "Аделаида". Он остался в строю и после списания "систершипов". В качестве замены им первоначально заказаны классические крейсера "вашингтонского" типа "Канберра" и "Австралия", а также транспорт гидросамолётов "Альбатрос". Буквально пару лет прослужили в Австралии шесть переданных Англией подводных лодок типа J - в резерв их вывели уже в 1922-м, и в море им больше выйти не довелось. Из кораблей других классов флот за послевоенное десятилетие пополнился только шлюпом "Морсби" и плавбазой подлодок "Плэтипас". В начале 1929 года из Англии прибыли две новых подлодки - "Отуэй" и "Оксли", срок службы которых в австралийских ВМС оказался чрезвычайно коротким. В 1931-м они вернулись на родину, и с тех пор вплоть до 60-х годов Австралия обходилась без подводного флота.

Численность личного состава ВМС тоже заметно сократилась - до 3117 человек собственно на флоте и 131 - в морской вспомогательной службе (1930 год). Резервистов в 1932 году имелось 5446 человек. Несмотря на стеснённость в средствах, флот достаточно активно эксплуатировался, участвуя как в совместных с британцами учебных походах, так и в разного рода гуманитарных и полицейских операциях. Собственно, уже в ноябре - декабре 1918 году "Энкаунтер" выполнил спасательную миссию на островах Фиджи, Самоа и Тонга, охваченных эпидемией гриппа. Можно сказать, что лишь благодаря своевременной помощи австралийских моряков, доставивших врачей и медикаменты, смогло выжить население этих островов.

"Аделаида" в 1924 - 1925 годах совершила кругосветный круиз, первым из кораблей RAN пройдя Панамский канал, а в октябре - ноябре 1927 года осуществляла карательную операцию на Соломоновых островах. Там туземцы устроили резню белого населения, и по просьбе местного Верховного комиссара австралийское правительство послало крейсер для их усмирения. "Аделаидой" был высажен десант, и в течение месяца корабль пребывал в водах Малаиты, дожидаясь восстановления порядка. Несколько дальних плаваний значилось в активе "Австралии" ( в частности, она вместе с новеньким "Сиднеем" выполняла задачи по блокаде Италии в период итало - эфиопской войны), флагман же морских сил - "Канберра" главным образом курсировала в Тихоокеанском бассейне.

С 1933 года начинает реализовываться программа усиления флота, подстёгнутая возрастанием активности Японии, и, в частности, японскими кораблестроительными программами. Новый (с 1931-го года) начальник Штаба ВМС адмирал Джордж Хайд энергично взялся за восстановление их боеспособности. В Англии были заказаны три лёгких крейсера типа "Линдер" - "Сидней", "Перт" и "Хобарт", а также куплены не слишком новые, но вполне пригодные к службе лидер "Стюарт" и эсминцы "Вампир", "Вендетта" (подтип V), "Вояджер", "Уотерхен" ( подтип W), получившие впоследствии от Йозефа Геббельса нелестное прозвище "флотилии металлолома". На верфях Кокату в Сиднее в 1935 году закладываются шлюпы типа "Гримсби" - 1000-тонные боевые корабли, по классу сближаемые с советскими СКР или немецкими миноносцами. Они получают имена списанных эсминцев Первой Мировой - "Суан", "Ярра", "Уоррего", "Парраматта" ( последний заложен позже других - уже в 1939 году). В начале 1939 года сдаётся в эксплуатацию сетевой заградитель "Кукабарра".

Однако, несмотря на активизацию закупочной политики, к 1939-му году австралийский флот недалеко ушёл от себя же периода 1914-го. Он не имел потенциала для самостоятельных эскадренных операций, и в случае войны с Японией как максимум был способен нести патрульную службу вблизи побережья. Основное его предназначение - усиливать Сингапурскую станцию англичан - так и осталось нереализованным[14].

Основные характеристики кораблей RAN в 1939 году.

Тяжёлый крейсер "Канберра" (типа "Каунти", однотипный в австралийском флоте - "Австралия")

Ввод в строй 1928, 9 июля ("Австралия" - 24 апреля)

Строитель Джон Браун и Ко, Клайдбанк

Водоизмещение 9850 тонн

Энергетич. установка 8 котлов Ярроу, 4-вальная турбина Браун - Кертисс, 80 000 л. с.

Скорость 31,5 узл.

Дальность плавания 13200 миль (при экономическом ходе в 12 узл.)

Экипаж 690 человек, в качестве флагмана 710 человек, в военное время 751 человек (61 офицер, 690 матросов)

Вооружение 8 х 8-дм. (203 мм), 4 х 4-дм. универсальных (101,6 мм), 2 четырёхствольных 2-фт(40-мм) зенитки, 4 х 3-фт. (47-мм) салютных пушки, 2 четырёхтрубных 530 мм торпедных аппарата, самолёт - амфибия "Сигалл V", с 1939 года добавлены 16 (затем 4 сняты) х 7,7-мм зенитных пулемётов (4 "Виккерс", остальные "Льюис")

Бронирование рубка 25 - 100 мм, палуба 34,9 мм, башни и переборки 25 мм, пояс 110 мм

Лёгкий крейсер "Сидней" (типа "Линдер", модифицированный, однотипные в австралийском флоте - "Перт" и "Хобарт")

Ввод в строй 1935, 24 сентября ("Хобарт" - 1936, 13 января, в британском флоте - "Аполлон", Австралии передан 28 сентября 1938-го, "Перт" - 1936, 15 июня, под именем "Амфион", Австралии передан 29 июня 1939-го)

Строитель Хантер и Ричардсон, Уолсенд - он - Тайн ("Хобарт"- Докъярд Девенпорт, "Перт" - военная верфь Портсмута)

Водоизмещение 7198 тонн ("Хобарт" - 7105 тонн, "Перт" - 6830 тонн)

Энергетич. установка 4 паровые турбины Парсонса, 4 котла, 4 вала, 72 000 л. с.

Скорость 32,5 узл.

Дальность плавания 7000 миль (при экономическом ходе в 16 узл.), ("Перт" - 7400 миль).

Экипаж 590 человек, в военное время 645 человек (41 офицер, 594 матроса, 6 служащих RAAF, 4 гражданских) ("Перт"- 646 человек, из них 35 офицеров)

Вооружение 8 х 6-дм. (152 мм), 8 х 4-дм. универсальных (101,6 мм), 4 х 3-фт. пушки, 2 четырёхтрубных 530 мм торпедных аппарата, самолёт - амфибия "Сигалл V", 12 х 12,7 мм (3 х 4 установки) , 9 х 7,7 мм пулемётов("Перт" - 12 х 12,7-мм , 10 х 7,7-мм пулемётов)

Бронирование обшивка корпуса 25 мм, машинное отделение 76 мм, склады боеприпасов 51 мм.

Лёгкий крейсер "Аделаида" (типа "города")

Ввод в строй 1922, 5августа

Строитель Какаду докъярд, Сидней

Водоизмещение 5560 тонн

Энергетич. установка 2-вальные турбины Парсонса, 25 000 л. с.

Скорость 25 узл.

Экипаж 470 человек

Вооружение 9 х 6-дм. (152-мм), 1 х 3-дм. зенитная ( 76,2-мм), 4 х 3-фт. пушки, 1 х 12-фт., 2 х 530 мм подводных торпедных аппарата.

Бронирование 76 мм по ватерлинии.

Эскадренный миноносец "Вампир" (однотипные в австралийском флоте -"Вояджер", "Вендетта", "Уотерхен")

Ввод в строй 1917, 22 сентября, Австралии передан в октябре 1933-го вместе с другими однотипными ("Вендетта" - 1917, 17 октября, "Вояджер" - 1918, 24 июня, "Уотерхен" - 1918, 17 апреля)

Строитель С. Уайт, Коув (остальные - на разных верфях Англии)

Водоизмещение 1188 тонн (максимальное среди судов этого типа - 1279 тонн)

Энергетич. установка 3 котла Уайта, 2 турбины Браун - Кертисс, 27 000 л. с.

Скорость 34 узл.

Дальность плавания 3500 миль (при экономическом ходе в 15 узл.)

Экипаж 119 человек( 6 офицеров, 113 матросов) ("Вояджер" - 130 человек)

Вооружение 4 х 4-дм. (101,6 мм) пушки, 1 х 2-фт(40-мм) зенитка, 9 х 7,7-мм пулемётов "Льюис" ( в том числе 4 спаренных), 2 х 3 530 мм торпедных аппаратов, 2 бомбомёта, 50 глубинных бомб. ("Вояджер" - 2 х 2-фт. и 2 х 20-мм зениток, 3 х 3 торпедных аппарата, "Уотерхен" - 2 х 2-фт. и 1 х 76-мм пушки)

Гидроавиатранспорт "Альбатрос"

Ввод в строй 1929, 23 января

Строитель Какаду докъярд, Сидней

Водоизмещение 4800 тонн

Энерг. установка 12 000 л. с.

Скорость 20 узл.

Экипаж 450 человек (в том числе 30 - персонал авиации)

Вооружение 4 х 4,7-дм.пушки, 2 х 2-фт. зенитки, 6 амфибий "Сигалл"

Эскадренный миноносец (первоначально лидер) "Стюарт" (типа "Скотт")

Ввод в строй 1918, 21 декабря, Австралии передан в октябре 1933-го

Строитель Хоуторн, Лесли и Ко, Хебберн - он - Тайн

Водоизмещение 1530 тонн

Энергетич. установка Турбины Браун - Кертисс, 40 000 л. с.

Скорость 36,5 узл.

Дальность плавания 3500 миль

Экипаж ("Вояджер" - 130 человек)

Вооружение 5 х 4,7-дм. (119-мм) пушки, 1 х 3-дм., 2 х 2-фт(40-мм) зенитки, 9 х 7,7-мм пулемётов "Льюис" ( в том числе 4 спаренных), 2 х 3 530 мм торпедных аппаратов.

Шлюп "Суан" (однотипные в австралийском флоте -"Уоррего", "Парраматта", "Ярра")

Ввод в строй 1937, 21 января

Строитель Верфь Какаду, Сидней

Водоизмещение 1060 тонн

Энергетич. установка Турбины Парсонса, 20 000 л. с.

Скорость 16,5 узл.

Вооружение 3 х 4-дм. (101,6 мм), 4 х 3-фт.(47-мм) пушки

Шлюп "Морсби" (типа "Сарвей", в английском флоте - "Сильвио")

Ввод в строй 1918, 12 апреля, Австралии передан в июне 1925-го

Строитель Барклай - Керл, Глазго

Водоизмещение 1320 тонн

Скорость 14 узл.

Вооружение 1 х 4-дм. (101,6 мм), 1 х 12-фт. пушки, 2 х 20-мм зенитки.

Сетевой заградитель "Кукабарра"

Ввод в строй 1939, 28 февраля

Строитель Верфь Какаду, Сидней

Водоизмещение 533 тонны

Скорость 9,5 узл.

Экипаж 32 человека

Вооружение 1 х 3-дм. пушка, 2 х 7,7-мм пулемёта


ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.

Австралийские Вооружённые Силы на родине. 1939 - 1941-й годы.

3 сентября 1939 года подкралось к Австралии ещё более незаметно, чем август 1914-го. Опасались всё-таки в-основном Японии; общеевропейская война казалась маловероятной, и большинство людей искренне верили, что Гитлер предпочтёт ломать себе зубы в коммунистической России. Советско - германский пакт и вторжение вермахта в Польшу стали хорошим ледяным душем для пребывающих в благостной эйфории. У Австралии, как и других доминионов, к тому же на этот раз был выбор - присоединяться к метрополии, или отсидеться на своих задворках. Но представить себе австралийцев, игнорирующих призыв империи о помощи, было невозможно.

Конечно, Австралия объявила Германии войну, хотя население доминиона и не видело в ней большого смысла. Гитлер вообще вызывал симпатии в тех англосаксонских странах, что имели склонность к проведению расистской политики ( Австралия со своими явно сегрегационными действиями в отношении аборигенов и направленными против переселенцев из Азии и Африки миграционными законами, относилась к их числу). Только трактовка Второй Мировой войны в качестве прямого продолжения Первой мотивировала британцев к антигерманской линии поведения. Но и в Британии, и в доминионах первые месяцы войны отнюдь не были временем того энтузиазма и массового милитаристского порыва, как август 1914-го. Набор добровольцев во 2-е Имперские Силы проходил заметно медленнее. К концу 1914-го из 4,5 миллионов австралийцев волонтёрами в армию записались около 60-и тысяч; сейчас при населении в 7 миллионов их набралось менее 30-и. Правда, примерно такое же число людей изъявило желание служить в авиации. У Британии потребности в укреплении воздушного компонента превалировали, а служба в нём связывалась с меньшими рисками и считалась при этом почётной.

Гражданские вооружённые и Постоянные силы Австралии.

В сентябре 1939 года сухопутный компонент Вооружённых сил Австралии выглядел следующим образом.

1-й Военный округ (Квинсленд, штаб в Брисбене):

8-я, 21-я и 22-я тяжёлые артиллерийские батареи Постоянных сил, 108-я, 121-я и 122-я тяжёлые батареи милиции; 1-я (Постоянных сил), 32-я и 37-я (милиционные) инженерные крепостные роты; 5-я (штаб в Келвин Гроув, 13-я, 14-я, 105-я батареи), 11-я (Келвин Гроув, 42-я, 43-я, 111-я батареи) полевые артиллерийские бригады, 11-я полевая инженерная рота; 1-я кавалерийская бригада (штаб в Брисбене, 2-й/14-й Мортонский и Западномортонский Квинслендской конной пехоты, 5-й Бернеттский, 11-й Дарлинг - Даунса легкоконные полки); 7-я пехотная бригада ( штаб в Брисбене, батальоны 9-й/49-й полков Мортона и Стэнли, 15-й полка Оксли, 25-й полка Дарлинг - Даунса, 47-й полка Широкого Залива, 61-й полка Квинслендских Камеронских горцев); 11-я пехотная бригада ( штаб в Таунсвилле, батальоны 31-й полка Кеннеди, 26-й полка Логана и Альберта, 42-й полка Каприкорния, 51-й полка Крайнего Севера Квинсленда).

2-й Военный округ (Новый Южный Уэльс, штаб в Сиднее):

Батарея "А" полевой артиллерии (Постоянные силы), 1-я тяжёлая артиллерийская бригада ( Джордж Хед, 1-я, 2-я, 3-я батареи ПС, 101-я, 102-я, 103-я батареи милиции, 2-я крепостная инженерная рота), 5-я тяжёлая артиллерийская бригада ( Саут Хед, 13-я, 14-я, 15-я, 16-я батареи ПС, 113-я, 114-я, 115-я, 116-я батареи милиции), 1-я зенитно - артиллерийская бригада ( Сидней, 1-я, 2-я, 3-я зенитные батареи), 1-я (Постоянных сил), 51-я, 52-я (милиции) зенитно-прожекторные роты, 33-я, 39-я крепостные инженерные роты; 1-я легкотанковая рота (Рэндвик);

1-я кавалерийская дивизия: 21-я полевая артбригада (Парраматта, 28-я, 35-я, 36-я батареи); 1-й полевой инженерный эскадрон; 2-й бронеавтомобильный полк (Брайнджели); 2-я конная бригада (Армидейл, 12-й Новой Англии, 24-й Гуайдерский, 15-й улан реки Северная, 16-й улан реки Хантер легкоконные полки); 4-я конная бригада ( Паддингтон, 1-й Королевский уланский Нового Южного Уэльса, 6-й конных стрелков Нового Южного Уэльса, 7-й Австралийский конный, 21-й Риверинский легкоконный полки);

1-я пехотная дивизия: 1-я (Хамильтон, 1-я, 2-я, 101-я батареи), 7-я (Уиллогби, 25-я, 27-я, 107-я батареи) полевые артбригады, 1-я средняя артбригада (Рэндвич, 1-я, 2-я, 3-я батареи), 1-я артиллерийская рота наблюдения; 8-я полевая инженерная рота; 1-я пехотная бригада ( Ньюкасл, батальоны 2-й/35-й города Ньюкасл и собственного Ньюкаслского полков, 13-й Мейтландского полка, 33-й полка Новой Англии, 41-й Байронского полка); 8-я пехотная бригада (Крау, батальоны 18-й Каринг - Гайского полка, 30-й шотландского полка Нового Южного Уэльса, 36-й английского стрелкового Святого Георгия полка);

2-я пехотная дивизия: 9-я (Паддингтон, 20-я, 21-я, 109-я батареи), 14-я (Мэрриквилл, 53-я, 54-я, 114-я батареи), 18-я (Паддингтон, 60-я, 61-я, 117-я батареи), 5-я, 9-я, 14-я полевые инженерные роты; 5-я пехотная бригада (Парраматта, батальоны 4-й Австралийских стрелков, 20-й/19-й полков Голубых гор и Южного Сиднейского, 54-й полка Лаклан - Маккуори, 56-й Риверинского полка); 9-я пехотная бригада (Паддингтон, батальоны 1-й полка Сиднея, 17-й Северного Сиднейского полка, 45-й Георгиевского полка, полка Сиднейского университета); 14-я пехотная бригада (Мэрриквилл, батальоны 3-й полка Уэррива, 34-й полка Иллавара, 55-й/53-й полков стрелкового Нового Южного Уэльса и Западного Сиднея).

3-й Военный округ (Виктория, штаб в Мельбурне):

2-я тяжёлая артбригада (Куинсклифф, 4-я и 5-я постоянные, 104-я и 105-я милиционные батареи), 6-я тяжёлая артбригада ( Уильямстаун, 18-я и 19-я постоянные, 118-я и 119-я милиционные батареи), 4-я зенитная, 2-я зенитно-прожекторная батареи, 34-я инженерная крепостная рота, 2-я легкотанковая рота (Колфилд);

2-я кавалерийская дивизия: 22-я полевая артбригада (Ричмонд, 40-я, 44-я батареи); 1-й бронеавтомобильный полк Уиммера (Хоршем), 17-й легкоконный Принца Уэльского (пулемётный) полк (Бендиго); 3-я конная бригада ( Мельбурн, 4-й/19-й Корангамита и Ярроуи, 8-й Инди, 13-й Джипслендский, 20-й Викторианских конных стрелков, 26-й Араратский (пулемётный) легкоконные полки);

3-я пехотная дивизия: 2-я (Сент Ист Килда, 4-я, 5-я, 102-я батареи), 4-я (Сент Ист Килда, 10-я, 11-я, 104-я батареи), 8-я (Норт Чарльтон, 29-я, 30-я, 108-я батареи) полевые артбригады, 4-я, 10-я, 15-я полевые инженерные роты, 4-я пехотная бригада (Мельбурн, батальоны 22-й полка Южного Джипсленда, 29-й полка Восточного Мельбурна, 46-й Брайтонских стрелков), 10-я пехотная бригада (Колфилд Ист, батальоны 24-й/39-й полков Койонга и Хотторн - Кью, 37-й полка Восточного Джипсленда, 52-й полка Джипсленда); 15-я пехотная бригада (Брансуик, батальоны 57-й/60-й полков Мерра и Хайдельберга, 58-й полка Эсседон - Кобурга - Брансуика, 59-й полка Юма);

4-я пехотная дивизия: 10-я (Ист Мельбурн, 37-я, 38-я, 110-я батареи), 15-я (Ист Мельбурн, 22-я, 24-я, 112-я батареи) полевые, 2-я средняя артбригада (Сент Килда, 5-я, 6-я, 7-я батареи), 2-я рота артиллерийских наблюдателей, 1-я, 2-я, 3-я инженерные, 4-я связи роты; 2-я пехотная бригада (Мельбурн, батальоны 5-й Викторианского шотландского полка, 6-й Королевского Мельбурнского полка, 14-й Праранского полка, 32-й Футскрейского полка, Мельбурнского университета стрелковый); 6-я пехотная бригада (Мельбурн, батальоны 7-й Северного Пограничного Мюррейского полка, 8-й полка Балларата, 23-й/21-й полка Джилонга и Викторианских рейнджеров, 38-й полка Бендиго);

4-й Военный округ (Южная Австралия, Аделаида):

10-я и 20-я тяжёлые Постоянных сил, 110-я и 120-я тяжёлые милиционные батареи, 13-я полевая артбригада ( Аделаида, 48-я, 49-я, 50-я, 113-я батареи), взвод 2-го полевого инженерного эскадрона, 3-я полевая инженерная рота, 6-я конная бригада ( Кесуик, 3-й Конных стрелков Южной Австралии, 9-й/23-й Флиндерса и Бароссы, 18-й Аделаидских улан легкоконные полки), 3-я пехотная бригада ( Кесуик, батальоны 10-й стрелков Аделаиды, 27-й Южноавстралийского шотландского полка, 43-й полка Хиндмарша, 48-й полка Торренса);

5-й Военный округ (Западная Австралия, Перт):

3-я тяжёлая артбригада ( Фримантл, 6-я Постоянных сил и 106-я милиционная батареи, 5-я инженерная крепостная рота), 7-я тяжёлая артбригада ( Фримантл, 23-я, 24-я и 25-я Постоянных сил, 123-я, 124-я, 125-я милиционные батареи), 5 зенитная батарея ( Фримантл); 3-я полевая артбригада (Каракатта, 7-я, 8-я, 103-я батареи); 10-й легкоконный ( Западноавстралийских конных стрелков), 25-й легкоконный пулемётный полки (Виктория Парк); 13-я пехотная бригада ( Перт, батальоны 11-й полка города Перт, 16-й Камеронских горцев Западной Австралии, 28-й Суанского полка, 44-й полка Западноавстралийских стрелков);

6-й Военный округ ( Тасмания, Хобарт):

7-я и 17-я тяжёлые Постоянных сил, 107-я и 115-я милиционные батареи, 6-я и 36-я крепостная инженерная рота; 6-я полевая артбригада ( Хобарт, 16-я и 106-я батареи), 12-я полевая инженерная рота; 12-я пехотная бригада ( 12-й/50-й Лонсестонского полка и Тасманийских рейнджеров, 40-й Деруэнтского полка батальоны); 22-й легкоконный полк ( Тасманийской конной пехоты);

7-й Военный округ ( Северная территория, Дарвин):

Мобильные силы Дарвина, 9-я тяжёлая Постоянных сил и 109-я тяжёлая милиционная батареи; 2-я зенитная батарея, 7-я крепостная инженерная рота; [15]

8-й Военный округ ( Новая Гвинея, Рабаул):

В сентябре 1939 года не имел воинских частей. Он располагался на территории двух самостоятельных административных единиц - Папуа, британской колонии под австралийским управлением, и подмандатной Австралии бывшей германской колонии Новая Гвинея. Хотя законодательство не воспрещало использование частей Гражданских вооружённых сил для обороны этих территорий, правительство не торопилось направлять их в эти дикие места. Австралийские власти там опирались только на немногочисленные полицейские формирования, частично из местного папуасского и меланезийского населения. Никаких оборонительных сооружений, военных аэродромов и подготовленных артиллерийских позиций на островах не имелось.

Подобная беззащитность перед практически любым нападением, естественно, вызвала у командующего округом генерал - майора Бэзила Морриса и побывавшего в августе с инспекционной поездкой в Рабауле полковника Уэлстэба желание немедленно подправить ситуацию хотя бы в минимальной степени. Прежде всего в Рабауле был объявлен набор в "Новогвинейские добровольные стрелки" - пехотный батальон слабого состава, к июню 1940 года насчитывавший 23 офицера и 482 рядовых. Поскольку этнический состав населения подмандатной территории был весьма пёстрым, среди волонтёров встречались люди с довольно экзотическими для Австралии фамилиями - Кавальери, Тройаоло, Ким Чен Тай, Чоу Лай, Хонг Шуй и так далее. По этой причине батальон получил неофициальное имя "Иностранный легион". Для обучения волонтёров прибыли двое уоррент-офицеров Учебного корпуса, быстро подтянувшие бойцов до весьма приличного уровня, особенно в искусстве стрельбы. На вооружение поступили штатные армейские "Ли-Энфилды", "Виккерсы" и "Льюисы", обмундирование отличалось от общепринятого только латунным значком "NGVR" на плече. Хотя штаб - квартиру батальона разместили на Новой Британии, все его роты базировались на Новой Гвинее - в Вау, Саламауа, Лаэ и Маданге. Командиром стал бывший директор общественных работ Рабаульской администрации подполковник Росс Филд[16].

Весной 1941 года в Рабаул прибыли войска с континента - так называемая Ларк - группа в составе 2/22 пехотного батальона регулярных добровольческих сил ("2-х Имперских") и частей усиления, местные же волонтёры почти в полном составе сосредоточились на Новой Гвинее. К этому моменту батальон заметно поредел, так как многие его солдаты предпочли записаться в войска, отправляемые в Северную Африку, и насчитывал осенью 1941-го года 12 офицеров и 284 рядовых (командир - майор Эдвардс).

На территории Папуа к созданию войсковых частей не приступали ещё долго, рассматривая её как тыловой район. В июне 1940 начался набор в "Папуасский батальон", основу которого составили Королевские констебли Папуа, однако до японского вторжения он не достиг штатной численности, был плохо вооружён и обучен. Довольно много местных жителей записались во вспомогательные силы, исполняющие обязанности гидов и носильщиков. Регулярных войск в Порт - Морсби не перебрасывалось, кроме авиационных подразделений.

Не слишком серьёзно правительство отнеслось и к укреплению обороны континентальной части. Основные усилия нацеливались на оснащение экспедиционного корпуса, милиция же существенно отставала от европейских стандартов и по вооружению, и по уровню подготовки. В сентябре Гражданские вооружённые силы насчитывали 80 тысяч человек, Постоянные силы - 2800 человек; с 1938 года оба этих компонента выросли более чем вдвое. Поскольку с 1940-го было восстановлено обязательное военное обучение молодёжи возраста до 21 года, CMF перестали испытывать недостаток в людях. Количественно наращивать их далее считалось нецелесообразным, основной акцент сместился в качественную сторону. Прежде всего, время учебных сборов продлили с одного месяца до двух, а затем до трёх. В 1940 году все милиционеры, прошедшие трёхмесячные сборы, были ещё на три месяца направлены в учебные лагеря, в 1941-м - фактическое время пребывания в полевых лагерях у многих вдвое превысило эти сроки, так как им поручалось ещё и обучать свежих рекрутов.

Проблема недостатка современных вооружений решалась усилением собственного военно - промышленного комплекса. Учитывая тот факт, что в 1939 году армия была вооружена практически так же, как в 1914-м, освоение новых технологий и строительство новых заводов становилось срочной задачей. Пулемёты "Виккерс" производилось в Австралии с 1929 года; они ещё считались приемлемым средством поддержки пехоты. "Льюисы", напротив, давно устарели, в английской армии они заменялись "Бренами". С 1940-го австралийцы тоже начали производить у себя "Брены" и направлять их в пехотные батальоны CMF . Самой отсталой выглядела артиллерия - полевые и тяжёлые батареи по - прежнему оснащались 4,5 - дюймовыми гаубицами и 18-фунтовыми пушками - ветеранами Первой Мировой. Короткоствольная 25-фунтовая пушка начала производиться и поступать на вооружение только в 1941-м году, как и пистолет-пулемёт англо-австралийской разработки "Оуэн". 3-дюймовые миномёты Стокса, приходящие на смену старым 2-дюймовым, также были запущены в серию в 1941-м.

Противотанковая оборона пехотных подразделений совершенно не соответствовала стандартной организации английских частей. 2-фунтовая (40-мм.) пушка до начала войны с Японией оставалась средством дивизионного подчинения; на уровне батальона имелось ограниченное число ружей "Бойс". Зенитная артиллерия, вооружённая неплохой средней пушкой фирмы Эйнти калибра 3,7 дюйма (96,2-мм), с 1940 года получила возможность пополняться ею за счёт местного производства, но количество стволов малого калибра (40-мм шведских "Бофорс") оставалось незначительным. Генеральный Штаб считал необходимым наращивание потенциала танковых частей, и с этой целью добился запуска в производство крейсерского танка "Сентинел" местной разработки ( 28 т., экипаж 5 человек, броня до 50 мм., вооружение 2-фунтовая пушка, 2 пулемёта "Виккерс", скорость по шоссе 48 км/ч, запас хода по шоссе 320 км.). Для механизации многочисленной кавалерии предназначались бронетранспортёры "Юниверсал Керриер", на австралийских заводах выпускавшиеся под названием "Керриер MG", и бронеавтомобильные полки постепенно переходили на штаты британских разведывательных (по 28 лёгких танков и 44 БТР на полк). Уже в 1939 году армия мобилизовала в гражданском секторе более 3500 автомобилей, но будучи использованными главным образом в интересах экспедиционных сил, они почти не повысили уровень моторизации милиции.

Организационные изменения были незначительны. Частая смена начальников Генерального штаба в первые годы войны явно не шла на пользу совершенствованию организационных форм. Джон Лаварэк оставил пост ещё в октябре 1939-го, перейдя в структуры экспедиционных сил. Сменивший его английский генерал Эрнст Скуайерс вообще больше заботился об австралийском участии в обороне империи, не слишком увлекаясь задачами местной обороны. Весной 1940 правительство после смерти Скуайерса вернуло в строй 63-летнего Уайта, присвоив ему впервые в австралийской истории звание полного генерала. "Чувствую себя Цинциннатом, и могу сказать, что предпочитаю быть Цинциннатом за плугом" [17] - так отреагировал на это сам генерал. Пользующийся всеобщей любовью и уважением, с ореолом одного из лучших военачальников Первой Мировой, Уайт, несмотря на свои сомнения, решительно взялся за дело, которое заботило всех его предшественников с 20-х годов. Значительно усовершенствовалась ПВО Дарвина, на Новой Гвинее начали создаваться передовые форпосты, милиция приобретала всё больший воинский вид и дух. К сожалению, пребывание Уайта на посту главы армии тоже оказалось недолгим - 13 августа 1940 года его самолёт потерпел катастрофу, погибли все, находившиеся на борту, включая нескольких федеральных министров и самого начальника Генштаба. Между тем именно он, по общему мнению, лучше других отвечал стоящим перед командованием вооружённых сил задачам и, безусловно, не случись трагедия, вполне заслуженно стал бы первым австралийским фельдмаршалом. Сменивший его инженерный офицер Вернон Стэрди руководил Генеральным штабом в самый тяжёлый для страны период (до весны 1942 года).

Главной структурной перестройкой, затеянной ещё Скуайерсом, стало объединение шести континентальных военных округов в четыре командования - Восточное, Западное, Северное и Юго - Западное, 7-й и 8-й округа сохранили самостоятельность. В пехотных дивизиях были сформированы противотанковые полки и полевые парковые инженерные роты. Некоторые "сдвоенные" полки и батальоны разделились. Например, 2/35 пехотный батальон образовал два новых, а на базе полка Квинслендской конной пехоты возникли 2-й легкоконный и 14-й легкоконный пулемётный. Многие боевые офицеры и сержанты вернулись к службе. В 26-м батальоне оказалось сразу два кавалера Креста Виктории - его командир Гарри Мюррей и майор Эдгар Тоунер. В 1-й батальон зачислили одного из последних получателей Креста Виктории майора Уорка.

Потенциал ветеранов Первой Мировой, кроме того, был использован путём создания сначала добровольческих ветеранских батальонов (в 1940-м году их было 8, в 1942-м - 28, числом примерно по 400 человек), а затем Корпуса добровольцев обороны, возглавил который уже совсем пожилой, но ещё бодрый Гарри Шовел. Этот Корпус напоминал английскую "Хоум гуард", Местную оборону - ополчение, лишь частично обмундированное и вооружённое, целью которого была прежде всего гарнизонная и тыловая патрульная служба. В Австралии обращение к ветеранам за помощью было встречено с большим энтузиазмом, так что к началу войны с Японией под командованием Шовела числилось 44 000 "штыков", в том числе тех, кто никогда не состоял в "анзаках", и по возрасту и физическим параметрам не проходил в милицию. Правда, большая часть этих немолодых бойцов носила гражданскую одежду, а штыки их крепились на деревянных муляжах винтовок.

В остальном сухопутные силы Австралии на родине почти не изменились с 1939 года. Подтянувшись в смысле своей боеготовности и получив некоторое количество более - менее современного вооружения, они по - прежнему слабо отвечали требованиям современной войны и не обеспечивали надёжной защиты континента от возможного вторжения; передовая же линия обороны на Тихоокеанских островах фактически отсутствовала.

Вторые Австралийские имперские силы.

15 сентября 1939 года премьер-министр Роберт Мензис объявил о формировании 2-х Австралийских имперских сил, продолжающих традицию героических "анзаков". План предполагал набор одной дивизии (со вспомогательными подразделениями - 20 тысяч человек), то есть был скромнее, чем четверть века назад. К ноябрю добровольцами смогли укомплектовать дивизию, получившую 6-й номер. Командование соединением принял Томас Блейми, явно "перемаринованный" на гражданской службе и рвущийся в бой. В апреле 1940-го он получил повышение, став во главе всех Австралийских Имперских сил, а дивизию передал генерал-майору Айвену Маккею.

Возрастные рамки (от 20 до 35 лет) и жёсткий отбор по физическим данным дали хороший человеческий материал. К сожалению, уровень его военной подготовки стоял преимущественно на нулевой отметке - только 5000 пришли из Гражданских вооружённых сил, то есть имели некоторые навыки, остальные три четверти волонтёров впервые примерили форму. Это заметно отразилось на сроках сколачивания подразделений, потребовав не менее чем полугодового периода обучения. Поэтому отправка дивизии на традиционную перевалочную базу - Ближний Восток - состоялась весной 1940-го года. Первоначально она дислоцировалась в Палестине, откуда командование планировало её переброску в Европу.

Из уважения к заслуженным батальонам 1-го AIF нумерация батальонов вновь начиналась с единицы, но для отличия сопровождалась дробным указанием на принадлежность ко второму AIF - 2/1, 2/2, 2/3 и так далее, бригады нумеровались с 16-й. Структуру и состав пехотных батальонов, конечно, постарались унифицировать и подтянуть к стандартам британской регулярной армии, так как в Гражданских силах они скорее соответствовали периоду Первой Мировой. В идеале она должна была выглядеть следующим образом.

Штаб ( 4 офицера, 43 солдата и сержанта). Штабная рота ( в управлении 7 человек, включая офицера - командира роты) из шести взводов - связи (34 человека), миномётного (17 человек, 2х 3-дм миномёта, противотанковое ружьё, 2 грузовика), бронетранспортёров (30 человек, 10 БТР с пулемётами "Виккерс" или "Брен"), пионерного (21 человек), зенитного (17 человек, 4 грузовика - транспортёра с зенитными пулемётами "Брен" и противотанковыми ружьями Бойса), транспортно - административного ( 97 человек, в том числе 3 офицера) ( всего в роте 6 офицеров, 215 сержантов и солдат). 4 стрелковых роты по 3 взвода ( каждый из трёх секций - всего во взводе 36 человек, 3 ручных пулемёта "Брен", 2-дюймовый взводный миномёт, противотанковое ружьё), управление (12 человек, в том числе 2 офицера) ( всего в роте 120 человек, из них 5 офицеров). Численность такого в основном соответствующего британскому стандарту батальона составляла 750 человек, в том числе 33 офицера ( в отличие от англичан, практически все австралийские взводы возглавлялись офицерами). На практике батальоны имели большую численность, обычно 800 - 900 человек, иногда и до тысячи, как за счёт стрелковых, так и тыловых подразделений. К моменту вступления в первые бои они формально несколько усилились в оснащении миномётами (до четырёх - шести единиц в миномётных взводах) и бронетранспортёрами, их штатная численность достигла 792 человек. Впрочем, далеко не все они имели взводы БТР, многие испытывали недостаток в миномётах, как 3-х, так и 2-дюймовых.

Артиллерию ждала существенная реорганизация - вместо трёх-батарейных бригад по английскому образцу создавались полки из двух очень сильных батарей (по нашим меркам - фактически дивизионов). Предполагалось, что каждую батарею оснастят новыми 25-фунтовыми (87-мм.) пушками, однако перевооружение на эти системы началось уже в ходе боёв в Северной Африке. На войну 6-я дивизия выступила с артполками, батареи которых включали 8 х 18-фунтовых пушек и 4 х 4,5 дюймовых гаубицы. К декабрю 1940-го на 25-фунтовые пушки перевооружили один полк, второй имел по 12 х 18-фунтовых и 4,5-дюймовых орудий, третий проходил обучение на новых системах. В Египте же один из артполков дивизии перепрофилировали в противотанковый, вооружив его 2-фунтовыми (40-мм) ПТО (четыре батареи по 12 орудий в каждой). Кроме того, там же вскоре произошло перераспределение орудий внутри полков из расчёта создания более гибкой структуры - три батареи по 8 орудий. Его штатная численность ( с 25-фунтовыми пушками) составила 42 офицера и 385 нижних чинов, расчёт пушки - 6 человек, состав четырёхорудийного взвода - 28 человек.

Кавалерийский полк дивизии (457 бойцов, из них 37 офицеров) предполагалось сделать механизированным, с 28-ю лёгкими танками и 44-ю БТР "Юниверсал Керриер". Полк включал штаб (4 танка, 2 БТР), административный эскадрон, 3 боевых эскадрона. Боевой эскадрон делился на управление (2 танка, 2 БТР), 2 легкотанковых взвода (по 13 человек, 3 танка) и 3 взвода транспортёров (по 11 человек, 3 БТР) (всего в эскадроне 8 танков, 11 БТР). В Африке из египетских арсеналов полк получил танки Mk IIВ и "Керриеры", но вскоре по причине очевидной беспомощности морально устаревших средних "Виккерсов" перед противотанковыми средствами противника ему оставили только вооружённые пулемётами и "Бойсами" приземистые транспортёры. Автотранспортный парк дивизии насчитывал 3163 единицы, что делал её высокомобильным соединением.

Австралийские соединения от английских отличало присутствие в них пулемётных батальонов, вооружённых станковыми "Виккерсами" (64 штуки в 4-х ротах). Особенностью всех британских дивизий было и сохранение так называемых пионерных батальонов, представлявших собой сапёров, способных выступать в качестве пехоты. Другие части дивизии в - основном повторяли организацию Первой Мировой. Инженерная служба включала три полевых и парковую роты, медицинская - три полевых лазарета, санитарную ( полевой гигиены) секцию, имелись группы Корпусов Обслуживания, Финансового ( полевая касса), Боепитания ( Ordnance), роты военной полиции ( Provost) и связи[18][19].

При отбытии из Австралии 6-я дивизия включала три четырёхбатальонные бригады, в отличие от английских трёхбатальонных. На Ближнем Востоке 18-я бригада была изъята из неё, чтобы стать основой 9-й дивизии AIF, и отправлена в Англию, а два батальона 16-й и 17-й бригад переданы во вновь образованную 19-ю. Таким образом, к началу своего боевого пути 6-я дивизия состояла из следующих частей и подразделений[20]:

16-я пехотная бригада ( бригадир Артур Аллен) ( сформирована из волонтёров Нового Южного Уэльса, 2/1, 2/2, 2/3 пехотные батальоны); 17-я пехотная бригада ( бригадир Стэнли Сэвидж) (Виктория, 2/5, 2/6, 2/7 пехотные батальоны), 19-я пехотная бригада (бригадир Орас Робертсон) (2/4, Новый Южный Уэльс, 2/8, Виктория, 2/11, Западная Австралия, пехотные батальоны); 2/1 ( Новый Южный Уэльс), 2/2 (Виктория), 2/3 ( Новый Южный Уэльс, Северная территория, Западная и Южная Австралия) полевые артиллерийские полки, 2/1 противотанковый артиллерийский полк (Квинсленд и Тасмания); 2/1 пулемётный полк; 6-й дивизионный кавалерийский полк; 2/1 пионерный батальон, Королевские инженеры (2/1, 2/2, 2/3 полевые инженерные роты, 2/1 полевая парковая рота); отдельные подразделения связи, тылового и медицинского обеспечения.

Вскоре началось формирование 7-й пехотной дивизии (февраль 1940-го). Поначалу приток волонтёров был слабым, но резкое ухудшение обстановки в Европе в мае 1940-го стимулировало имперский патриотизм австралийцев. В течение лета, когда над Англией нависла прямая угроза германского вторжения, Италия нанесла удар в спину, а Франция позорно капитулировала, на помощь метрополии вызвались пойти более 50-и тысяч новых австралийских добровольцев. К осени общее число волонтёров достигло 130 тысяч. Смягчение требований привело к тому, что в новых частях оказались ветераны минувшей войны, даже совсем пожилые. В 15-й артполк поступил, например, викторианский кавалер 54-летний Уолтер Браун. Правда, ему пришлось для этого скрыть свой возраст и настоящее имя, но вскоре подлинная информация всплыла, и командование, конечно, не решилось уволить столь заслуженного человека.

В более тяжёлом положении, чем летом 1940-го, империя никогда не находилась - без союзников на континенте, подвергшаяся нападениям одновременно в разных уязвимых точках, защищаемая на главном острове плохо обученными ополченцами и остатками разбитой регулярной армии, Британия могла надеяться сейчас только на стойкость своего народа и верность доминионов. Именно эта страшная угроза изменила отношение к войне австралийского общества. В сентябре 1940-го года волонтёров хватило уже на четыре полнокровных дивизии, не считая большого числа новых формирований ВВС.

7-я дивизия ( командир генерал-майор Джон Лаварэк) включила в конечном итоге 18-ю (2/9 батальон из Квинсленда, 2/10 - из Южной Австралии, 2/12 - Квинсленда и Тасмании), 21-ю (2/14 батальон из Виктории, 2/16 - из Западной, 2/27 - Южной Австралии), 25-ю (2/25 и 2/31 батальоны из Квинсленда, 2/33 из Нового Южного Уэльса) пехотные бригады; 2/4-й, 2/5-й, 2/6-й полевые артиллерийские, 2/2-й противотанковый, 2/2-й пулемётный полки, 7-йдивизионный кавалерийский полк, 2/2-й пионерный батальон, Королевских инженеров ( 2/4, 2/5, 2/6 полевые инженерные роты, 2/2 полевая парковая рота) и другие части.18-я пехотная бригада Лесли Морсхеда фактически вместе с дивизией не действовала. Она прибыла в Англию, когда весной 1940-го готовилась переброска новых сил на Западный фронт. Летом 1940-го бригада Морсхеда стала одной из немногих регулярных частей, прикрывающих Англию от возможной высадки немецкого десанта, пока остальные войска оправлялись после Дюнкерка. Затем она стала основой для 9-й дивизии и в начале 1941-года вместе с ней оказалась в Киренаике[21].

8-я дивизия ( генерал-майор Вернон Стэрди, с сентября 1940-го - Гордон Беннет) состояла к концу 1940-го года из 22-й (Новый Южный Уэльс, 2/18, 2/19, 2/20 батальоны), 23-й (2/21, 2/22, оба из Виктории, 2/40, Тасмания, батальоны) пехотных бригад, 2/9-го, 2/10-го, 2/11-го, 2/14-го, 2/15-го полевых артиллерийских, 2/3-го, 2/4-го противотанковых, 2/4 пулемётного полков, 2/3 пионерного батальона, инженерных ( 2/10, 2/11, 2/12 полевые роты, 2/4 парковая рота) и прочих подразделений. 24-я пехотная бригада была сразу же передана в 9-ю дивизию, а новую 27-ю бригаду (2/26 батальон из Квинсленда, 2/29 из Виктории, 2/30 из Нового Южного Уэльса) сформировали только весной 1941-го. На усиление 7-й дивизии были направлены 2/9 и 2/11 артполки, 9-й дивизии - 2/3 противотанковый, в 1941-м состоялся и обмен кавалерийскими полками с 9-й дивизией. 8-я пехотная дивизия в Европу или Африку так и не отправилась, усилив британские гарнизоны на Тихом океане[22].

9-я дивизия ( генерал - майор Генри Уинтер, с февраля 1941-го - Лесли Морсхед) собиралась с миру по нитке, частью из находящихся на обучении волонтёров, частью из тех войск, что были переброшены в Англию (18-я бригада, затем подчинённая 7-й дивизии), не раз полностью меняла состав и включила к моменту прибытия в Ливию (февраль 1941-го) 20-ю (2/13 батальон из Нового Южного Уэльса, 2/15 - Квинсленда, 2/17 - Нового Южного Уэльса), 24-ю ( 2/28 батальон из Западной Австралии, 2/32 из Виктории, 2/43 из Южной Австралии), 26-ю (2/23и 2/24 батальоны из Виктории, 2/48 из Южной Австралии) пехотные бригады; 2/7-й, 2/8-й, 2/12-й полевые артиллерийские, 2/3-й противотанковый (из 8-й дивизии) , 2/3-й пулемётный, 9-й (первоначально 8-й) кавалерийский полки, 2/4 пионерный батальон, инженерные подразделения (2/13, 2/7 полевые инженерные, 2/4 парковая роты)[23].

Кроме этих соединений, в Австралии были сформированы различные специальные части. В качестве корпусных для Ближнего Востока использовались три зенитных полка, сведённых в 1-ю бригаду ПВО (1-й зенитный, 2-й тяжёлый зенитный, 3-й лёгкий зенитный), несколько железнодорожных и лесозаготовительных рот, полевые артиллерийские полки номер 9, 11, 13. Общая численность австралийского контингента на Ближнем Востоке весной 1941-го года достигла 108 тысяч человек, в том числе 65 тысяч - непосредственно в Австралийском корпусе, объединившем 6-ю, 7-ю и 9-ю дивизию и упомянутые выше части усиления.

На родине в 1941 году под влиянием накопленного военного опыта начали тренировать несколько так называемых "независимых рот" - по существу, подразделений специального назначения. Они должны были использоваться как отдельные в условиях непривычной сложной местности (горы, джунгли). Штатная численность рот сильно отличалась от стандартной - 17 офицеров и 256 прочих чинов, тяжёлого оружия не имелось, а персонал подбирался из наиболее выносливых и инициативных солдат[24].

В ноябре 1940-го Генеральный Штаб, впечатлённый опытом использования маневренных соединений в Европе, принял решение о создании 1-й бронетанковой дивизии. С апреля 1941-го началось официальне существование Австралийского танкового корпуса. 1-го июля 1941-го года дивизия получила командира - генерал - майора Джона Норткотта, то есть с этого момента считалась существующей. Правда, скорее на бумаге, чем в реальности - на её вооружении практически не было танков (кроме старых "Виккерсов") , а экипажи не имели никакой подготовки. Тем не менее, формально она состояла из двух танковых бригад ( шесть полков, с 2/5-го по 2/10-й), группы поддержки (17-й моторизованный, 108-й противотанковый, 16-й артиллерийский полки) и частей дивизионного подчинения (2/11-й бронеавтомобильный полк, два инженерных, парковый эскадроны и другие)[25].

Если солдатский и младший офицерский состав AIF почти поголовно "не нюхал пороха", генералитет и старшее офицерство ещё помнило Первую Мировую и, как правило, имело за неё многочисленные отличия. Айвен Гиффард Маккей (родился 7 апреля 1882 года в Новом Южном Уэльсе), например, сражался и при Лоун Пайн, и при Позьере, Бюлькуре, Брудсейнде. Войну он начал капитаном, неоднократно проявленное мужество и ранения быстро продвинули его до подполковника. Его 4-й батальон был одним из самых боевых и заслуженных, а командир несколько раз исполнял обязанности комбрига как наиболее способный офицер. Летом 1918-го он принял 1-ю бригаду, поведя её в сражение под Амьеном. Как и многие милиционные генералы, вернулся в 1919-м к мирным занятиям, даже некоторое время у Резерфорда в Кембридже совершенствовал своё образование (до войны выпускник Сиднейского университета Маккей преподавал там физику ). Вернувшись к преподавательской деятельности, боевой бригадир в 1933 году стал директором одной из сиднейских школ, параллельно исполняя командные обязанности в милиции. В 1937 году ему доверили командование 2-й пехотной дивизией и повысили до генерал-майора. Интересно, что Маккей при этом имел не очень большую публичную известность и вообще чурался внимания к своей персоне.

Неожиданную популярность ему принесло совпадение фамилии с генералом Джеймсом Маккеем. В 1935-м тот умер, и одна из газет опубликовала ошибочно некролог на Айвена Маккея, озаглавив его "спортсмен, солдат и директор школы". В результате последующих разбирательств вся Австралия познакомилась со скромным героем. Забавно, что поступление его в AIF тоже стало следствием курьёзных событий - школьный совет, неудовлетворённый деятельностью Маккея на директорском посту, снял его с должности. Безработный генерал с радостью принял предложение Сирилла Уайта возглавить одну из новых дивизий (по старшинству он на тот момент занимал седьмую позицию в армии), а повышение Блейми открыло ему вакансию в самой первой из них. Несмотря на отнюдь немолодой возраст, Маккей полностью оправдал своё назначение. Не все были в восторге от его профессорского педантизма ( Джордж Вэси говорил: "этот кровавый учитель хочет расставить все точки над "джей" и все перекладины над "т" [26].). Но все безусловно признавали его компетентность и исключительную храбрость.

Генри Гордон Беннет (16 апреля 1887 года, Виктория) имел сходную боевую биографию. Галлиполи дважды бросало его в ситуации, когда шансы на выживание были ничтожными. В первый же день высадки он чудом уцелел на Пайн Ридж, где пропало без вести три сотни солдат его 6-го батальона. При Алчитепе он принял командование батальоном, поскольку из всех офицеров только он один остался в строю. У Позьера в дом, где располагалась штаб-квартира Беннета, попало шесть немецких снарядов, и молодой комбат остался жив благодаря засыпавшим его кучам мусора. Немудрено, что его считали самым везучим офицером в армии; в декабре 1916-го он стал ещё и самым молодым комбригом (в 29 лет), возглавляя 3-ю бригаду вплоть до победы в войне. Возвращение на родину вряд ли могло быть для Беннета обнадёживающим - до войны он не успел сделать карьеры, и теперь ему пришлось начинать почти с нуля.

Организовав в Сиднее небольшой бизнес по пошиву одежды, он, однако, благодаря военной славе и активной жизненной позиции постоянно избирался лидером предпринимательского сообщества Нового Южного Уэльса, и продолжал службу в милиции, вновь опередив Маккея по времени присвоения очередного чина. Сотрудники Постоянных сил его недолюбливали за резкость и бескомпромиссность критики, с которой он выступал в их адрес, в том числе в прессе. Он вообще считался человеком неуживчивым и конфликтным - начало войны, несмотря на явное преимущество в чине, не привело к новому назначению. Особенно препятствовал его зачислению в Имперские силы Сирилл Уайт, и только после памятной августовской катастрофы Блейми настоял на передаче ему командования 8-й дивизией[27].

Негладко складывалась гражданская жизнь Лесли Морсхеда - одного из героических командиров батальонов Первого AIF и прославленного генерала Второй Мировой, соперника Монаша в посмертной претензии на титул величайшего из австралийских военных. Сын шахтёра - золотодобытчика (родился в Балларате в 1889 году), он начал мирную карьеру как школьный учитель. В "день АНЗАК" взвод Морсхеда в составе 2-го батальона выдержал тяжелейший бой за "Беби 700", потом были Лоун Пайн, Мессин, Пашендейл, Виллер- Бретонне, Амьен. С 1916 года и до конца войны Морсхед командовал 33-м батальоном. В начале 1920-х на родине Морсхеда преследовали неудачи. Сначала не пошли дела на ферме, купленной по программе поддержки демобилизованных. Долго Морсхеду пришлось перебиваться случайными заработками, пока в 1924 году он не устроился рядовым клерком в банк. Здесь его ждал пусть скромный, но всё же успех - к началу новой войны он стоял во главе Мельбурнского отделения.

Морсхед относился к довольно большой группе офицеров с крайне правыми взглядами и даже состоял в подпольной военизированной организации "Новая Гвардия". Толерантность и расовая терпимость вообще не была характерными чертами австралийских военных - показательна в этом отношении фраза Блейми о японцах - "они - среднее между людьми и обезьянами". Недаром вокруг Блейми и сложилось такое правое сообщество, куда наряду с Беннетом входил и Морсхед[28]. Практически сразу он получил место командира 18-й бригады. В первых боях в Африке ему участвовать не пришлось, зато потом, в Тобруке и Эль - Аламейне настал час его славы.

Бухгалтером трудился в предвоенные годы Артур Аллен (родился в 1894 году в Новом Южном Уэльсе), за плечами которого была служба в 45-м батальоне, в том числе временное командование им при Дернанкуре, и умелые действия во главе 13-го батальона в последних боях 1918-го года. Незадолго до победы он стал одним из самых молодых подполковников армии ( в 24 года), и в любой сколько - нибудь милитаризованной стране сделал бы блестящую военную карьеру. Но самореализации он дождался только спустя 20 лет, когда Блейми пригласил его возглавить первую из новых бригад AIF[29].

Военными профессионалами среди высших офицеров были Джон Лаварэк, Генри Уинтер ( тот самый критик "Сингапурской стратегии"), Вернон Стэрди. Но так получилось, что именно им и не довелось особенно отличиться в боях на Ближнем Востоке. Стэрди вернулся на штабную работу, Уинтер отправлен домой из Палестины по медицинским показаниям, Лаварэк, назначенный командовать Австралийским корпусом на Ближнем Востоке, уступил место комдива Аллену как раз накануне решающих боёв в Ливане. Они в дальнейшем занимали исключительно должности в штабах, оставив славу побед в полевых операциях, как и двадцать лет назад, учителям и бухгалтерам.

Униформа экспедиционных сил претерпела незначительные изменения с 1918 -го года. Из употребления вышли обмотки, заменённые брезентовыми гетрами, плотно облегающими щиколотку. Эти гетры в новой войне стали таким же отличительным внешним признаком австралийцев, каким всегда была их широкополая шляпа. На кителе рукава снабжались наглухо застёгивающимися манжетами. В 1937-м году вслед за Британией было принято новое брезентовое снаряжение (вещевая сумка, противогаз, патронташ). Танкисты доминионов, по примеру метрополии, тогда же одели комбинезоны и чёрные береты. По-прежнему отличало австралийские соединения отсутствие эмблем родов войск и частей. Их заменили цветные нашивки, форма которых обозначала принадлежность к штабам, дивизиям, бригадам или службам, а цвет - к роду войск.

Австралийская форма шилась из лёгкой ткани, удобной как в её климате, так и в условиях ближневосточной пустыни. Однако там бойцов вскоре переодели в менее практичное типовое британское обмундирование из тика и саржи (первая - для жаркого климата); они постарались сохранить лишь свои необычные гетры и (для ношения вне поля боя) шляпы с "Восходящим солнцем". Так, вооружённые в значительной степени английским оружием и одетые в английские мундиры, австралийские волонтёры и провоевали до конца своего пребывания на Ближнем Востоке.

ВВС Австралии и "эскадрилии 15-й статьи".

В сентябре 1939 года австралийские ВВС насчитывали 310 офицеров и 3179 военнослужащих прочих чинов, а так же 194 человека в авиационном резерве Гражданских вооружённых сил. Оснащены они были 246-ю самолётами. Начало войны со всей остротой поставило перед премьер - министром Мензисом вопрос о главе военно - воздушных сил. Уильямс, фактически изгнанный в Англию ( там он служил в Береговом командовании), по мнению большинства специалистов считался лучшим кандидатом. Однако Мензис и слышать о нём не хотел, а поскольку среди австралийских офицеров никто не мог сравниться с ним опытом и квалификацией, начали искать среди англичан. Нашли главного маршала авиации Чарльза Барнетта, имевшего, конечно, достаточный командный опыт, но плохо знакомого с обстановкой в Австралии. Современники восприняли выбор с недоумением, историки впоследствии заметили, что вклад Барнетта вряд ли превысил потенциал Уильямса.

Так или иначе, RAAF обрели нового лидера. Уильямс же получил пост по принципу "с глаз долой" - начальника австралийских авиационных подразделений за рубежом. Учитывая, что реальное оперативное руководство этими подразделениями в любом случае оставалось за английским командованием, должность носила исключительно административный характер. Надо отдать должное Уильямсу - не вмешиваясь в вопросы использования австралийских эскадрилий, он пытался сохранить их максимальную административную самостоятельность и поддерживать "аутентичность" состава. Последнее получалось с трудом - большинство лётчиков - австралийцев служили, как и в Первую Мировую, в английских частях, а эскадрилии RAAF сразу превратились в смешанные, и доля граждан доминиона всё время сокращалась.

Главной проблемой была, безусловно, подготовка огромного числа пилотов и техников для удовлетворения быстро растущих запросов метрополии. По соглашению, подписанному Австралией, она обязывалась ежегодно поставлять в имперские ВВС 10 тысяч членов экипажей самолётов. Если вспомнить, что в довоенный период годовой выпуск пилотов составлял 50 человек, масштабы развёртывания новой системы подготовки специалистов впечатляли. Большее число волонтёров на первых порах направлялись в английские учебные заведения, они же пополняли и английские эскадрилии. К марту 1940-го годовой план был перевыполнен - в военно - воздушные силы записалось 68 тысяч добровольцев, в том числе в лётный состав - 11500.

Одновременно развернулась сеть новых военно - учебных заведений на родине, к началу 1941 года включавшая 28 училищ и школ разного уровня и профиля, главным образом ориентированных на ускоренную ( в течение месяца ) подготовку. Ежемесячный выпуск лётчиков достиг 800 человек, хотя их квалификация оставляла желать лучшего. Так или иначе, задачу количественного роста Барнетт решил блестяще, а качества предполагалось добиться уже в полевых условиях.

Первой австралийской авиационной частью, направленной на европейский театр, стала 10-я эскадрилия. Прибыв в Англию для обучения полётам на амфибиях "Сандерленд" за месяц до войны, она по предложению австралийского правительства осталась там, и в результате, единственная из вооружённых сил доминиона, прослужила "на передовой" с первого до последнего дня. 3-я эскадрилия в конце августа 1940-го была переброшена в Египет, получив на вооружение разведчики Уэстланд "Лизандер" и истребители Глостер "Гладиатор" и "Гантлет". Стандартной структуры эскадрилии как таковой не было. Обычно она включала от двух до четырёх звеньев (Fligt), в каждом из которых было по шесть самолётов ( в звеньях "летающих лодок" - по три ). 3-я эскадрилия, например, первоначально состояла из двух звеньев "Гладиаторов" и "Гантлетов" и одного "Лизандеров", а затем из трёх и даже четырёх истребительных звеньев, личного состава в ней насчитывалось в момент развёртывания в Египте 300 человек. Численность персонала бомбардировочных эскадрилий достигала 380 - 400 человек.

В начале 1941 года доминионы приступили к формированию так называемых "эскадрилий 15-й статьи", получивших название от соответствующего пункта договора об образовании Британского содружества. Эти эскадрилии официально относились к вооружённым силам доминионов, но пополнялись при общем участии и подчинялись командованию имперских ВВС. Их нумерация увязывалась также с общеимперской, поэтому австралийские эскадрилии получили номера с 450-го. В течении 1941-го года всего было образовано 10 таких эскадрилий ( 450-я - 458-я и 460-я), из которых сохранились девять (454-я подверглась расформированию и вновь создана уже в 1942-м в Палестине). На Ближний Восток из них отправились 450-я и 451-я, оснащённые "Харрикейнами". Оставшиеся в Англии получили на вооружение истребители Супермарин "Спитфайр" (452-я и 457-я), ночные истребители Болтон Пол "Дефайент" (456-я), бомбардировщики Хэндли - Пейдж "Хемпден" (455-я), Виккерс "Веллингтон" (458-я и 460-я).

На континенте до лета 1940-го года почти не предпринималось мер по усилению ВВС. Опыт боёв в Европе лишь ещё раз обозначил техническую отсталость авиационного компонента Вооружённых сил и подвиг на закупку некоторого количества новых образцов. Вместо "Энсонов" предполагалось закупить в США средний бомбардировщик "Гудзон" фирмы Локхид, разработанный на базе транспортного самолёта и пригодный к решению задач патрулирования ( дальность полёта 2500 км). До японского нападения этих самолётов поступило 52 штуки. В начале 1941-го в Австралии наконец - то появились первые относительно современные истребители - американские же "Буффало" фирмы Брюстер. Поскольку сохранялась большая потребность в самолётах - амфибиях, из США начали поступать "Каталины" производства компании Консолидейтед. Росло производство собственных самолётов "Уиррауэй", на базе последнего разрабатывался истребитель "Бумеранг", а кроме него заводы осваивали английский торпедоносец "Бофорт".

В рамках реализации "Сингапурской стратегии" некоторые австралийские эскадрилии перебазировались в Малайю и на Тихоокеанские острова. В Сингапуре через год после своего создания ( образована в сентябре 1939-го в Фэйрбарне) разместилась 8-я эскадрилия ( на вооружении - бомбардировщики "Гудзон"). В июне 1941-го сюда прибыла оснащённая "Гудзонами" 1-я эскадрилия, вскоре занявшая аэродром в малайском город Кота - Бару. С этого же времени бывшая резервная эскадрилия N21 и новая 453-я из списка "15-й статьи", получив американские истребители Брюстер "Буффало", осуществляли воздушную оборону крепости. Все четыре австралийских эскадрилии в августе были административно объединены под командованием групп - кэптена Джона Макколи. В Порт - Морсби с конца 1939-го базировалась новая 11-я эскадрилия ( сначала амфибии "Валрус" и Шорт "Эмпайр", с 1941-го американские "Каталины"). В августе 1941-го к ней добавилась 20-я ("Каталины").

Задачи обороны Дарвина после создания там базы ВВС сводились всё к тому же прибрежному патрулированию. Их решала 12-я эскадрилия ("Уиррауэй" и "Энсоны"), затем прибыла 13-я ("Энсоны" и "Гудзоны"), но вплоть до японской агрессии австралийское командование не считало нужным держать там истребители.

14-я (с мая 1940-го переоснащена на "Гудзоны") и переведённая в боевую линию 25-я (бывшая 23-я, самолёты "Уиррауэй") эскадрилии с базы Пирс (Западная Австралия) патрулировали Индийский океан и обеспечивали противолодочное прикрытие транспортов, отправлявшихся на Ближний Восток.

База Арчерфилд в Квинсленде служила с лета 1940-го для размещения новой 23-й эскадрилии ( "Уиррауэй" и "Гудзон"), соседний Таунсвилл - для 24-й (те же "Уиррауэй" и "Гудзон"). В Лэйвертоне размещались и обеспечивали охрану восточного побережья 7-я (создана в августе 1940-го, самолёты "Гудзон") и 5-я эскадрилии (с января 1941-го, "Уиррауэй"), Из Ричмонда патрулирование осуществляли 6-я ("Энсон", затем "Гудзон") и 9-я эскадрилии (её амфибии в основном располагались на крейсерах ВМС и никогда не собирались вместе). "Энсоны" 6-й эскадрилии первыми из австралийских самолётов получили в августе 1939-го боевое задание - участвовали в поиске немецкого транспорта "Ленер", внезапно покинувшего сиднейскую гавань за четыре дня до объявления войны. Там же находилась резервная 22-я эскадрилия, а вновь образованная в Столичной территории 4-я с "Уиррауэями" на вооружении выполняла главным образом функции учебной.

К декабрю 1941-го года в RAAF имелось уже 29 эскадрилий и около полутысячи самолётов. Но при этом воздушная оборона Австралии по прежнему оставалась слабой и почти исчерпывалась патрульными подразделениями. Единственным ощутимым изменением стал быстрый рост числа подготовленных пилотов, позволивших впоследствии за очень короткий период многократно увеличить боевой потенциал ВВС на родине[30].

Усиление флота.

3 сентября 1939 года в регулярном флоте Австралии ( начальник Штаба ВМС - британский адмирал Рагнар Колвин, с марта 1941-го и до 28 июня 1945-го - адмирал Гай Ройл) служило 5440 человек, больше, чем в регулярной армии или ВВС. В "Сингапурской стратегии" именно флот являлся ключевым звеном, поэтому его состояние оказалось лучшим, нежели других компонентов оборонной триады. Война, между тем, началась вовсе не на Тихом океане, что внесло радикальные коррективы в планирование операций и дальнейшие кораблестроительные программы. После призыва резервистов личный состав RAN достиг 10259 человек; корабельный включал 2 тяжёлых ("Канберра" и "Австралия"), 4 лёгких ( "Сидней", "Хобарт", "Перт", "Аделаида") крейсера, 5 эсминцев ("Стюарт", "Вампир", "Вояджер", "Вендетта", "Уотерхен"), 2 шлюпа ("Суан" и "Ярра"), сетевой заградитель ("Кукабарра"). На верфях находились ещё два шлюпа ("Парраматта" и "Уоррего"), они вошли в строй в 1940 году.

Сразу после начала войны флот пополнился несколькими мобилизованными судами - вспомогательными крейсерами "Мэнура", "Кэнимбла", "Уэстралия" ( последняя в отличие от первых двух была насколько легче - 8108 тонн полного водоизмещения - но имела такое же вооружение), тральщиками ( бывшими рыболовецкими траулерами и пароходами) "Бирил", "Бонторп", "Колбэр" (479-тонный пароход), "Ганбэр" (480-тонный), "Тирка" (420- тонный). На верфях Сиднея, Брисбена, Мэриборо, Мельбурна заложили первые суда из большой серии тральщиков типа "Батерст", по сути универсальных малых кораблей, классифицированных как корветы. За годы войны их спущено на воду 60 единиц, 20 из них первоначально заказывались британским адмиралтейством, однако впоследствии переданы Австралии, 4 - построены для ВМС Индии. Корабли этого типа заметно различались по водоизмещению и по вооружению, в зависимости от возлагаемых задач. По большей части им пришлось выступать в роли кораблей охранения и противолодочных. Кроме них начаты постройкой сетевые заградители "Каранги", "Кенгуру" и "Коал". В Англии заказаны 5 новых эсминцев типа "Нейпир" ( класс "Н" ), а уже после первых столкновений с мощными немецкими и итальянскими эсминцами на верфи Кокаду заложены австралийские корабли серии "Племена" - "Аранта", "Уоррамунга", "Батаан" (последний корабль получил своё название в 1945 году по месту морского десанта американцев). С 1942-го года начали поступать на вооружение эсминцы типа "К" британской постройки.

Акцент на строительство противоминных судов и сетевых заградителей логично следовал из опыта Первой Мировой, поскольку других серьёзных угроз от итальянского и немецкого флотов для Австралии не предвиделось. Значительные силы ВМС почти сразу были затребованы империей в Средиземное море (туда убыли флотилия эсминцев и крейсер "Сидней", а за ними крейсера "Хобарт" и "Австралия"). Поэтому на остальные суда возлагались исключительно задачи патрулирования и, если повезёт, охоты на неприятельские транспорты. Повезло из всех одной "Мэнуре", захватившей 12 июня 1940 года возле Науру итальянский транспорт "Ромоло" (9780 тонн)[31].

Основные характеристики некоторых кораблей ВМС Австралии (вошедших в боевой состав после 3 сентября 1939 года).

Эсминец "Аранта" ( тип "Племена", в австралийском флоте - "Уоррамунга" и "Батаан")

Дата вступления в строй 30 марта 1942 года ( "Уоррамунга" - 23. 11. 1942, "Батаан" - 25. 05. 1945)

Строитель Кокаду докъярд, Сидней

Водоизмещение 1990 тн (стандарт), 2700 тн (полное).

Двигатели Турбины Парсонса, 44 000 л.с.

Скорость 36,5 узл.

Вооружение 6 х 120-мм ( 3 башни), 2 х 100-мм (башня), 6 х 20-мм "Эрликон", 1 х 4 х 2-фт "пом-пом", 1 х 4 х 530-мм т.а., 2 бомбомёта "Сквид", радары.

Экипаж 190 человек ( 12 офицеров)

Тральщик "Бирил"

Даты постройки и передачи флоту - 1914 год и 9 октября 1939-го.

Водоизмещение 248 тн

Скорость 9 узл.

Экипаж 18 человек (2 офицера)

Вооружение 1 х 12-фунтовая пушка, 1 х 20-мм зенитка "Эрликон", пулемёты.

Тральщик "Ганбэр"

Постройка, передача флоту - 1911,18 декабря 1940-го

Водоизмещение 480 тн

Скорость 10 узл.

Экипаж 27 человек (4 офицера)

Вооружение 1 х 12-фунтовая пушка, 1 х 4 х 13,1-мм "Виккерс"

Тральщик "Батерст" (построено 60 единиц) ( в ВМС Австралии - "Арарат" (06. 1943), "Армидейл" (06. 1942), "Беналла" ((04. 1943), "Бендиго" (05. 1941), "Боуэн" (11. 1942), "Банбери" (01. 1943), "Бандаберг" (09. 1942), "Каслмейн" (06. 1942), "Кулэк" (01. 1942), "Кутамандра" (04. 1943), "Коура" (10. 1943), "Делорейн" (11. 1941), "Даббо" (07. 1942), "Эчука" (09. 1942), "Фримантл" (03. 1943), "Джилонг" (01. 1942), "Гладстон" (03. 1943), "Гленэлг" (11. 1942), "Джимпи" (11. 1942), "Хоршем" (11. 1942), "Инверел" (09. 1942), "Джуни" (04. 1944), "Капунда" (10. 1942), "Катумба" (12. 1941), "Киама" (01. 1944), "Латроб" (11. 1942), "Литгоу" (06. 1941), "Милдьюра" (07. 1941), "Паркс" (05. 1944), "Рокгемптон" (01. 1942), "Шеппартон" (02. 1943), "Стауэлл" (08. 1943), "Стран" (03. 1944), "Таунсвилл" (12. 1941), "Уогга" (12. 1942), "Уоллару" (07. 1942), "Уорнамбул" (09. 1941), "Балларат" (08. 1941), "Берни" (04. 1941), "Брум" (07. 1942), "Кэрнс" (05. 1942), "Кэсснок" (01. 1942), "Голер" (08. 1942), "Джералдтон" (04. 1942), "Гулберн" (02. 1941),"Ипсуич" (06. 1942), "Калгурли" (04. 1942), "Лонсестон" (04. 1942), "Лисмор" (01. 1941), "Мэриборо" (06. 1941), "Пири" (10. 1942), "Тэмуэрт" (08. 1942), "Тувумба" (10. 1941), "Уайалла" (01. 1942), "Уоллонгонг" (10. 1941)).

Ввод в строй 6 декабря 1940 года.

Строитель Какату докъярд, Сидней,

Водоизмещение 733 тн., полное - 1025 тн.

Двигатель тройного расширения, 2000 л с.

Скорость 15 узл.

Экипаж 85 человек

Вооружение 1 х 12-фт., 1 х 40-мм., 2 х 20-мм.

Вспомогательный крейсер "Кэнимбла"

Ввод в строй 6 октября 1939 года (построен в 1936-м).

Строитель Харланд энд Вольф, Белфаст

Водоизмещение 10 985 тн.

Двигатель дизели, 10 000 л с.

Скорость 19 узл.

Экипаж 345 человек

Вооружение 7 х 6-дм. пушек,2 х 3-дм. зенитки, 2 пулемёта "Льюис".

Вспомогательный крейсер "Мэнура"

Ввод в строй 12 декабря 1939 года (построен в 1936-м).

Строитель Алекс Стэфен и сын

Водоизмещение 10 856 тн.

Двигатель дизели, 8000 л с.

Скорость 15,7 узл.

Экипаж 345 человек

Вооружение 7 х 6-дм. пушек,2 х 3-дм. зенитки, 2 пулемёта "Льюис", самолёт "Валрус".

Боно - сетевой заградитель "Каранги" (однотипные "Кенгуру" и "Коал")

Ввод в строй 23 декабря 1941года

Строитель Кокату докъярд

Водоизмещение 768 тн.

Двигатель тройного расширения л с.

Скорость 11,5 узл.

Экипаж 32 человека

Вооружение 1 х 12-фт. пушек,2 х 20-мм. зенитки, 2 пулемёта "Виккерс" 7,7 мм.

Эсминец "Нейпир" (однотипные в австралийском флоте "Низам", 12. 1940, "Нестор", 02. 1941, "Норман", 09. 1941, "Непал", 05. 1942)

Ввод в строй 28 ноября 1940 года

Строитель Фэйрфилд Шипбилдинг энд Инжиниринг, Шотландия

Водоизмещение 1760 тн (стандартное), 2520 тн (полное).

Двигатель турбины Парсонса, 40 000 л с.

Скорость 36 узл.

Дальность 5500 миль (на 15 узл.), 1500 миль (на 32 узл.)

Экипаж 226 человек

Вооружение 6 х 120-мм. пушек,2 х 4 х 2-фт.,1 х 40-мм., 3 х 20-мм. зениток., 2 х 13-мм, 2 х 7,7-мм пулемётов, 2 х 5 х 530-мм торпедных аппарата.

Эсминец "Киберон" (однотипные в австралийском флоте "Квикматч", 09.1942, "Квэлити", 09.1942, "Квадрант", 11. 1942, "Квинборо", 10.1945).

Ввод в строй 31 января 1942 года

Строитель Сэмуэль Уайт энд Ко, о. Уайт

Водоизмещение 1705тн (стандарт), 2020 (полное).

Двигатель турбины Парсонса, 40 000 л с.

Скорость 31 узл.

Дальность

Экипаж 220 человек

Вооружение 4 х 120-мм. пушек, 4 х 2-фт.,2 х 40-мм.,8 х 530-мм торпедных аппаратов.

Армия в Ближневосточной кампании и в Греции. 1940- 1942 годы.

Катастрофическое развитие событий во Франции и вступление в войну на стороне Гитлера Италии резко изменили все планы британского командования на использование австралийских соединений. Они пригодились именно там, где находились в этот момент - Морсхед со своей бригадой остался защищать Англию, а 6-я дивизия явно оказалась не лишней в Египте. Итальянский маршал Грациани вдоль берега двинулся к Нилу, стремясь отобрать у Британской империи одну из главных её жемчужин - формально независимое, но фактически полностью подвластное Британии королевство Египет. С большим трудом генералу Уэйвеллу удалось сдержать натиск превосходящих сил врага, и только зимой с прибытием свежих соединений он смог перейти в наступление и отбросить итальянцев на линию границы. В декабре дивизия Маккея, экипированная и обученная, наконец смогла присоединиться к наступающим войскам. Её кавалерийский полк уже 11 -12 декабря принял участие в атаке фортов Маддалена и Гарн, и вскоре остальные части дивизии сменили 4-ю дивизию индийцев в корпусе О'Коннора, на котором лежала основная тяжесть борьбы с итальянским вторжением.

Бардия. 3 - 5 января 1941 года.

Перед австралийцами лежала крепость Бардия, главный опорный пункт итальянцев на египетской границе. Неудача с первым походом к Нилу и общее состояние итальянских дел на фронтах ( греки в Албании тоже как следует врезали заносчивым, но крайне неудачливым наследникам Древнего Рима) вызвали у Муссолини серию тирад и истерических призывов, среди которых было и письмо командиру 23-го корпуса Аннибале Бергонцоли с требованиями "быть верным до конца" и "держаться до конца". Бергонцоли обречённо заверил вождя: "Мы в Бардия и здесь останемся"[32]. Всё, что мог для защиты города, он сделал - по 29-километровому периметру Бардию окружал противотанковый ров с колючей проволокой, в два ряда на расстоянии примерно 800 метров друг от друга располагались опорные пункты с 47-мм противотанковыми пушками и тремя - четырьмя пулемётами. Гарнизон состоял из потрёпанных в предыдущих боях четырёх дивизий - 1-й ("23 марта") и 2-й ("28 октября") чернорубашечников, 62-й ("Мармарика") и 63-й ("Кирена") пехотных, а также нескольких тысяч пограничников и солдат отдельных частей. Общая его численность достигала 45-и тысяч человек, артиллерия насчитывала свыше 500 орудий, в том числе 111 противотанковых М35 и "Золотурн", 147 х 75 и 77-мм, 76 х 100 и 105-мм орудий, 27 х 120 и 147-мм гаубиц[33]. Большой проблемой являлось разнообразие калибров артиллерии и пулемётов, высокий процент устаревших образцов, из-за чего уже в ходе боя у итальянцев возникли непреодолимые трудности в обеспечении боеприпасами. Формально сильным был танковый компонент защиты - 13 средних M11/39 и М13/40 и 115 танкеток L3/35. Фактически танкетки уже показали свою непригодность в современной войне, поскольку на значительных дистанциях легко поражались противотанковыми ружьями и всеми видами артиллерии. Средние танки заметно уступали "Матильдам" 7-й танковой дивизии О' Коннора, и не смогли бы поэтому осуществить эффективную контратаку.

Самой же существенной слабостью итальянцев был их чрезвычайно низкий боевой дух. Первые сражения обнаружили, что итальянская пехота впадает в апатию или панику при трудностях и неудачах, легко переносимых британцами и немцами. Солдаты плохо слушаются своих офицеров, склонны к лёгкой сдаче в плен, не слишком серьёзно относятся к понятию воинской чести. Многие откровенно радовались тому, что плен спас их от дальнейшего участия в войне. Недостаток продовольствия в Бардии и плохое медицинское обеспечение делали войска Бергонцоли ещё менее устойчивыми.

В противоположность итальянцам, австралийские солдаты буквально рвались в бой. 6-ю дивизию укомплектовали самые первые добровольцы, романтически настроенные, восторгавшиеся подвигами своих отцов, из их рассказов впитавшие уникальный "дух АНЗАК", физически наиболее крепкие и выносливые. Можно уверенно утверждать, что один австралийский солдат в сложившейся ситуации стоил трёх - четырёх итальянских, и это подвигло О'Коннора и Маккея к решению о штурме крепости. Овладение ею в специфических условиях Западной пустыни - коммуникационная линия могла быть протянута только вдоль берега - открывало дорогу вглубь Киренаики, где кроме Тобрука не имелось серьёзных укреплённых пунктов.

6-я дивизия сосредоточилась у Бардии не в полном составе - в Англию отозвали пулемётный батальон, 3-й артполк не закончил обучения, противотанковый полк также находился в тылу. Правда, по английскому образцу в пехотных бригадах началось формирование 9-орудийных противотанковых рот, но реально в них успело поступить всего 11 х 2-фунтовых пушек вместо 27-и. Из кавалерийского полка в распоряжении Маккея имелся только один эскадрон на "Юниверсал керриерах", остальные несли патрульную службу на флангах. Понимая, что столь слабая артиллерия (59 орудий против 500!) не способна обеспечить прорыв вражеской обороны, О' Коннор усилил её 104-м конно-артиллерийским (16 х 25-фунтовых), 51-м полевым (24 х 25-фт), 7-м средним артполками (2 х 60-фунтовые, 8 х 6-дм пушек, 8 х 6-дм гаубиц), конной батареей ( 12 х 25-фт пушек), 3-м и 106-м противотанковыми полками (2-фт и 37-мм "Бофорс"). Из 7-й танковой дивизии австралийцам был придан 7-й полк (23 танка "Матильда"). На него возлагались большие надежды, так как декабрьские бои обнаружили практически полную неуязвимость этих медлительных, но чрезвычайно "толстокожих" машин для вражеской противотанковой артиллерии.

Несмотря на оптимистический настрой O' Коннора, уверенного в лёгкой победе над деморализованным противником, Маккей настоял на тщательной подготовке штурма. План, разработанный его начальником штаба, кадровым полковником Фрэнком Берриманом (одним из первых выпускников Дантрунского колледжа), опирался прежде всего на опыт прорыва линии Гинденбурга в 1918-м году. На участке прорыва шириной 730 метров должен был сосредоточиться огонь почти всей полевой артиллерии. Сам участок, выбранный на стыке оборонительных секторов Джерфа и Понтичелли, представлял удобную местность для действий танков и облегчал задачу атакующим в первые минуты - неповоротливое итальянское командование в это время определяло бы, силами какого именно сектора надо отражать нападение.

Максимум возможного делалось для обеспечения наступления. Через пустыню своим, а также реквизированным и захваченным транспортом к месту атаки в кратчайшие сроки было доставлено значительное количество боеприпасов (по 125 на орудие, в соответствии с нормами Первой Мировой), необходимый запас воды, тёплые кожаные жилеты, сотни ножниц и перчаток для разрезания колючей проволоки. Жилеты выполняли двойную роль - прежде всего, ночи в пустыне отличались холодами, и итальянцы жестоко страдали от них; кроме того, толстая кожа жилетов являлась дополнительной защитой от острых проволочных шипов. На ближайшей тыловой базе в Эс - Саллуме запас воды превысил 3000 тонн, снарядов - до 500 на орудие. Тщательно организованная звуковая разведка позволила выявить практически все позиции вражеской артиллерии, воздушная обеспечила детальное картографирование местности. Правда, в части оценки вражеских сил авиация дала сильно заниженные данные, определив их в 20- 23 тысячи человек со 100 орудиями и семью десятками танков. Но здесь был как раз тот случай, когда недооценка численности противника сыграла благотворную роль. Знай Маккей, что против его 16-и тысяч держат оборону не 20, а 45 тысяч, возможно, ещё долго не решился бы на штурм, теряя темп и давая итальянцем время соорудить новые рубежи.

Воздушная бомбардировка Бардии начались ещё в декабре. С 31-го декабря её интенсивность резко возросла и достигла кульминации в ночь на 3 января одновременным ударом двух эскадрилий тяжёлых бомбардировщиков "Веллингтон" и "Бомбей", обрушивших на головы итальянцев не менее 30-и тонн своего груза. Утром враг получил гигантскую порцию "чемоданов" с моря - в обстреле приняли участие сильнейшие корабли сэра Эндрю Каннингхэма - линкоры "Уорспайт", "Вэлиант", "Бархэм". 244 х 380-мм и 270 х 152-мм снарядов основательно перепахали обронительную линию, и, что не менее важно, ещё сильнее поколебали моральный дух противника. Уже в ходе атаки эстафету огневой поддержки приняли монитор "Террор" и 3 канонерки, которых прикрывали с воздуха истребители авианосца "Илластриес". Так что взаимодействие всех родов сил было налажено великолепно.

В 4 часа 16 минут солдаты ударной 16-й бригады, приняв по стаканчику рома, начали выдвижение на рубеж атаки. В 5.30 полевая артиллерия приступила к созданию огневого вала. Итальянцам рослые бойцы в лучах восходящего солнца представлялись "бронзовыми гигантами", и всё наполняла символика "легенды АНЗАК". Небольшая заминка возникла на участке 2/1-го батальона - меткий огонь итальянских пушек прижал его к земле, а случайный подрыв так называемой "торпеды Бангалор" ( шестовой мины, предназначенной для преодоления заграждений) едва не сорвал атаку. Тем не менее подполковник Етер быстро сориентировался, приказав применить остальные торпеды. Проволочные заграждения были взорваны, и вскоре после некоторого сопротивления пали все итальянские опорные пункты на участке атаки батальона. Противник начал массами сдаваться в плен - "улов" двух передовых рот в эти первые часы составил 400 человек.

На участке 2/2-го батальона появилась возможность ввести в бой танки, а в порядках 2/3-го батальона действовали "Керриеры" эскадрона А 2/6-го кавалерийского полка (командир - сын знаменитого кавалериста майор Дензил Макартур - Онслоу). К 9.20 утра вся итальянская оборона на участке прорыва рухнула, "Матильды" вместе с БТРами рванулись в направлении города Бардия. Слабая попытка шести итальянских танков М13/40 задержать австралийцев была парирована взводом противотанковых пушек на легковых автомобилях. Капрал Пикетт из своей двухфунтовки подбил четыре танка, пока не был ранен, а его машина повреждена. Однако расчёт смог вновь ввести пушку в действие, подбив пятый танк. Спустя минуты горели уже все шесть вражеских машин.

2/2-й и 2/3-й батальоны, заходя вправо, вышли в тыл оборонявшимся, отрезая весь центр позиции от связи с городом. Опорные пункты капитулировали один за другим, связь между северными и южными секторами обороны утрачивалась. К полудню 16-я бригада захватила уже 6000 пленных, и как некогда при Армагеддоне, возникла проблема нехватки бойцов для их охраны. Впрочем, итальянцы вовсе не собирались бежать - в плену они явно чувствовали себя лучше, чем в окопах.

Южнее участка прорыва 16-й в 11.30 начала наступление 17-я бригада. 2/5-й и 2/7-й её батальоны должны были "свернуть" итальянскую полосу опорных пунктов фланговым и тыловым охватом, 6-й выполнял демонстративную задачу на крайнем южном фасе. К сожалению, такого успеха, как Аллену, Сэвиджу достичь не удалось. Отчасти причиной послужила остановка британских танков, у которых кончилось горючее, отчасти - из-за не всегда удовлетворительного командования. Например, командир 2/6-го батальона Годфри, нарушив данные ему инструкции, вместо демонстративных действий послал солдат в настоящую атаку, естественно, сорванную из-за неподготовленности.

Рота "Д" 2/5-го батальона, продвигаясь по пересохшему руслу, попала под столь точный прицельный огонь, что в считанные минуты лишилась почти всех офицеров и унтер-офицеров. Положение спас капитан роты "С" Гриффит, при помощи 3-дюймового миномёта и пулемётного взвода Нортумберлендских фузилеров сначала подавивший огневые точки, а затем решительной атакой овладевший всем руслом. Здесь храброй усиленной роте сдалось сразу 3000 итальянцев - возможно абсолютный рекорд соотношения пленённых к пленившим (более чем десять к одному). Наконец заправились и "Матильды", благодаря чему к вечеру бригада решила часть поставленных задач. После рекогносцировки Сэвидж отдал приказ о ночной атаке, в которой австралийцы действовали только при поддержке лёгких миномётов, но благодаря храбрости и мастерству относительно легко захватили несколько ключевых опорных пунктов.

Например, рота Д капитана Холидея (2/7-й батальон) применила для штурма простую, но эффективную тактику - пока один взвод отвлекал внимание демонстрацией, остальные просачивались в тыл и брали врага врасплох. В результате два поста были захвачены ценой одного убитого и семи раненых, в плен при этом взято 137 человек. Третий дался тяжелее - за 103 пленённых итальянца рота заплатила двумя убитыми и девятью ранеными. Продвижение роты было остановлено главным образом по причине отвлечения половины её состава для охраны сдавшихся итальянцев. Столь же успешно действовал и только что принявший командование ротой В 2/7-го батальона лейтенант Макферлейн. К утру южный сектор итальянской обороны оказался полностью блокированным.

Маккей наметил 4 января разрезать пополам войска противника путём прорыва в Бардию с одновременным сковыванием ещё сопротивлявшихся частей северного сектора. Главный удар наносили батальоны 16-й бригады при поддержке всех танков и БТР. Завершить уничтожение группировки южного сектора по предложению Берримана должны были свежие подразделения 19-й бригады. Потом Берриману поставят в упрёк, что он решил отдать лавры своему однокашнику Робертсону, для чего и изменил первоначальный план, согласно которому 19-я бригада вообще оставалась в резерве. Однако неуверенные действия 17-й бригады в первом бою могли служить весомым аргументом в пользу такого решения. Сэвидж не показал себя хорошим командиром, а кадровый офицер Робертсон - не вызывал сомнений.

В 9.00 сражение возобновилось. На северном участке всё было решено после взятия сильнейшего пункта N54 2/1-м батальоном, поддержанным пушками 3-го конно - артиллерийского полка. Вслед за этим ещё над семью постами поднялись белые флаги. Продолжали держаться 14, но, будучи полностью изолированными, шансов на долгое сопротивление они не имели. 2/3-й батальон подполковника Ингленда, с танками и "Керриерами" двигаясь прямо на Бардию, в Вади Джерфан натолкнулся на огромную толпу итальянских солдат из тыловых и технических подразделений. Уровень боеспособности последних характеризовался следующим результатом этого столкновения: посланный в разведку с семью бойцами капрал Сквайрс вернулся в расположение батальона, ведя за собой 500 пленных. "Больше увести не мог, но там их ещё много"- примерно так выглядел доклад разведчика. Посланной по его следам роте сдалось 2000 человек, в том числе 60 офицеров.

Эскадрон Макартура - Онслоу вышел на господствующую над городом с севера высоту Хебс - Харрам, и оттуда ринулся прямо к цели, невзирая на встречный артиллерийский огонь. В 16. 00 Бардия пала, а с ней были захвачены очистные сооружения и все запасы воды, парализовав у итальянцев остатки воли к сопротивлению. В 16.45 три танка и рота 2/2-го батальона без боя взяли сильный итальянский форт Вади - Скеммас. После этого капитуляция приняла какой-то совсем фантастический характер. Два БТР--а 2/5-го батальона, патрулируя побережье, взяли 1500 пленных. Передовой артиллерийский наблюдатель капитан Викери фактически в одиночку захватил 1000 человек. Бергонцоли со своим штабом, наплевав на высокопарные обещания, бежал из города.

Утром 5-го января происходило добивание отдельных сопротивлявшихся частей. В секторе Мерейга 2/11-й батальон бригады Робертсона атаковал вместе с ещё сохранившими боеспособность шестью "Матильдами" (остальные вышли из строя) вслед за огневым валом. Сопротивление итальянцев было слабым - стоило танкам и пехоте приблизиться к опорному пункту, как он выбрасывал белый флаг. В числе прочих сдались командиры 62-й и 63-й дивизий Руджиеро Траччья и Алессандро да Гиди. Из всех вражеских пунктов лишь пост N 11 сражался достойно и капитулировал только при совместной концентрической атаке 2/6-го батальона с танками и транспортёрами. Как выяснилось, командир поста за Первую Мировую имел британский Военный крест.

Общая продолжительность битвы составила 55 часов, потери итальянцев включали 1000 убитых, 3000 раненых и 36 000 пленных. В числе трофеев оказалась практически вся артиллерия и танки, после ремонта принятые на вооружение 6-м кавалерийским полком и украшенные дивизионной эмблемой - белым кенгуру. Британцы основательно пополнили транспортный парк за счёт более чем семисот грузовиков, попавших в их руки. В сравнении с этим потери австралийцев выглядят ничтожными - 130 убитых и 326 раненых. Первое для них крупное сражение обернулось великолепным триумфом, воскресившим в памяти самые яркие из анзаковских мифов. О' Коннор назвал его замечательным примером преобладания духа над материей; австралийский исследователь Крейг Стокинг, посвятивший ему целую книгу, исполнил множество дифирамбов в адрес "бронзовых гигантов", чья "врождённая доблесть" явилась залогом победы. Безусловно, австралийцы показали себя молодцами, достойными героев Первой Мировой. Очень хорошо была спланирована атака, удачно взаимодействовали пехота с артиллерией и танками, не возникало серьёзных заминок в обеспечении припасами. В то же время собственно роль английских танков австралийцами несколько затушёвывалась, хотя без их маневренных действий развитие успеха было очень сомнительным. Интересно, что итальянцы даже не пытались применить свои лёгкие танки, в то время как эквивалентные им по силе "Керриеры" сыграли в наступательных операциях австралийцев большую роль и не понесли безвозвратных потерь.

Всё - таки если и можно здесь говорить о превосходстве духа над материей, нельзя не видеть - уж слишком слабый дух этой противостоящей материей управлял. Бардия стала приговором итальянской армии - самой никудышной из европейских армий Второй Мировой войны. Армии, которая самостоятельно не могла выиграть ни одной значительной битвы, даже против многократно слабейшего врага, которая не хотела воевать настолько, что при малейшем поводе стремилась сдаться в плен. В общем, австралийцам очень повезло, что они встретили такого первого противника. Для роста уверенности в себе лучшего пожелать было нельзя.

Тобрук, Дерна, Бенгази. 21 января - 7 февраля.

О' Коннор не зря торопил со взятием Бардии - в гораздо более крупном городе Тобрук итальянцы спешно возводили новую линию обороны. Если Бардия представляла ценность только в качестве перевалочной базы и источника водоснабжения, Тобрук являлся значительным морским портом. Защищавший его 22-й корпус генерала Манелла состоял примерно из 25 000 человек при двухстах орудиях, 25-и средних танках и 62-х танкетках (61-я пехотная дивизия "Сирт", крепостные части). Оборонительная линия длиной 30 км практически копировала полосу Бардии.

7-я танковая дивизия и 19-я австралийская бригада на грузовиках выступили к Тобруку уже 6 января. 9 января город был полностью блокирован. На подготовку штурма О' Коннору потребовалось меньше двух недель, и утром 21 января до наступления рассвета британские войска пошли в бой. Ему вновь предшествовала основательная авиационная бомбардировка, а атаку сопровождал огневой вал. У австралийцев в первой линии атаковали 16-я и 19-я бригады, поддержанные 16-ю "Матильдами" 7-го танкового полка.

Все роты с небольшими трудностями смогли преодолеть вражескую оборону - не помогли итальянцам ни мины - ловушки, ни достаточно сильный ответный артиллерийский огонь. Самым напряжённым моментом боя стала контратака против роты капитана Кемпбэлла из 2/1-го батальона. На неё итальянцы бросили батальон пехоты с 9-ю танками. Почти все бойцы роты в этой неравной схватке были убиты или ранены, и лишь своевременное появление двух "Матильд" спасло их от полного уничтожения. К ночи у итальянцев держались лишь несколько опорных пунктов, из штаба 19-й бригады в гости к генералу Манелла отправился парламентёр с предложением капитуляции. Вмешательство Муссолини, по телефону категорически потребовавшего от Манеллы держаться во что бы то ни стало, отложило вопрос до утра, но не изменило ситуации. Более того, обещанная им авиационная поддержка скорее ещё более уронила боевой дух итальянцев - "Савойя - Маркетти" отбомбились прямо по лагерю своих военнопленных соотечественников, убив и ранив сотни из них. До оборонявшихся доносились стоны и проклятия в адрес дуче, и это не прибавляло у них энтузиазма.

Спустя 12 часов Манелла принял предложение о капитуляции, отдав саблю генералу Робертсону. Поскольку отдельные части гарнизона ещё продолжали сражаться, утром 22-го английские танкисты и стрелки нанесли ряд завершающих ударов, и вскоре после полудня всякое сопротивление прекратилось. В плен сдалось ещё 17 тысяч итальянцев с 236-ю орудиями, 23-я средними танками и 200 единиц транспортных средств. Австралийская дивизия лишилась 49 человек убитыми и 306 ранеными[34].

Наступление британцев развивалось в бешеном темпе. Практически не дав передышки, О' Коннор бросил 19-ю бригаду вслед за 4-й танковой бригадой к городу Дерна, в то время как 7-я танковая дивизия напрямик через пустыню рванулась к Мекилли. Муссолини попытался на этом этапе сдержать их с помощью особого воинского формирования - "Специальной танковой бригады" генерала Бамбини, оснащённой лучшими на тот момент итальянскими танками М13/40 и укомплектованной наиболее стойкими солдатами. 25 и 27 января 2/11-й австралийский батальон выдержал упорные бои с пехотными подразделениями бригады и 60-й дивизии "Сабрата". 6-й кавалерийский полк 27-го числа отличился, устроив засаду на итальянскую колонну и уничтожив её. Город Дерна пал уже 26-го, 28-го "Специальная бригада" отступила под угрозой окружения. Потери австралийцев убитыми в этих схватках составили около 15-и человек.

В дальнейшем части 6-й дивизии продвигались вдоль берега. Паника итальянцев достигла такого размаха, что для захвата городов австралийцам иногда хватало нескольких орудийных залпов. Так случилось 5 февраля с гарнизоном города Барка, капитулировавшим после короткой бомбардировки силами 2/1-го артполка. Маневренные бригады корпуса O' Коннора через пустыню достигли Бенгази и 5 же февраля завязали бой с остатками защищавших город войск 10-й итальянской армии. 6 -7 февраля подошедшие к ним на помощь австралийцы поставили точку в судьбе 10-й армии. Её командующий генерал Теллера пал в сражении, среди пленных наконец оказался бежавший от Бардии Бергонцоли и командир специальной бригады Бамбини. Ключи от Бенгази мэр города опять поднёс австралийцу Робертсону.

Удивительное по своим результатам английское контрнаступление в Ливии завершилось у Эль - Агейлы. Начав операцию с 65-ю тысячами бойцов против 200 тысяч, O' Коннор к её исходу имел в плену 130 тысяч человек, в трофеях - более 1200 орудий, сотни единиц бронетехники, тысячи грузовых и легковых автомобилей. При этом собственный урон британцев не достигал и пяти сотен человек убитыми. Австралийское участие, безусловно, было эффективным и успешным. Неопытность их солдат с лихвой компенсировалась смелостью и отличной физической подготовкой. Квалификация командного состава вполне соответствовала предъявляемым требованиям. К сожалению, для развития успеха у англичан сил уже не было. Стремясь поддержать Грецию, они направили 6-ю дивизию на Балканы, и в результате проиграли и там, и в Африке.

Виви, Фермопилы и Крит. Апрель - май 1941-го.

Итальянцы с октября 1940-го вели войну с Грецией, разумеется, столь же бездарно и неудачливо. В то время как Гитлер взял курс на реализацию плана "Барбаросса", Муссолини своим стремлением превратить Средиземноморье в "Маре нострум" постоянно спутывал карты германскому "брату". Зимой стало ясно, что, будучи предоставленной себе, итальянская армия ни сегодня - завтра развалится, а британцы с их нечаянными греческими союзниками установят контроль над всем Восточным Средиземноморьем. Гитлер пришёл на помощь.

В Ливию отправились германские части, а против Греции началось сколачивание коалиции с участием Югославии и Болгарии. Обстановка для Британии продолжала оставаться сложной, и разбрасывая по разным фронтам совсем немногочисленные сухопутные силы, она шла на значительный риск. Но Черчилль считал риск оправданным. Премьера Австралии Мензиса ему удалось убедить в том, что набравшаяся боевого опыта 6-я дивизия нужнее в Греции, чем в Африке, особенно с учётом прибытия на Ближний Восток дивизий Лаварека и Морсхеда. В марте пехотные бригады выгрузились на древней земле Эллады и направились на север, откуда ожидали германского вторжения. "Новый АНЗАК" - корпус, составленный из 6-й австралийской (без кавалерийского полка), 2-й новозеландской дивизий (генерала Фрейберга) и английской танковой бригады, должен был прикрыть Северную Грецию со стороны болгарской границы. Тем более, что из Югославии пришли радостные вести - революция смела прогерманское правительство, а новая власть откровенно симпатизировала Великобритании.

Но командование вермахта не зря считалось самым талантливым и энергичным в мире, а Гитлер - вождём, способным мгновенно и смело реагировать на возникающие угрозы. "Барбаросса" была отложена на месяц; несколько свежих корпусов переброшены на Балканы, и ещё до момента сосредоточения британских войск и по Югославии, и по Греции был нанесён смертельный удар. Пока австралийско - новозеландские солдаты пробирались пешим порядком по горам Средней Греции, механизированные германские части в считанные дни раздробили оборону в Македонии, взяли Салоники, вышли в тыл ещё сражавшимся против итальянцев в Албании греческим войскам.

Утром 10 апреля знаменитый "Лейбшандарт Адольф Гитлер" занял городок Виви, к которому с юга шли британцы. Спешно сколоченная из тех подразделений, что оказались под рукой, "группа Маккея", остановилась на горном перевале Клиди с заданием насколько возможно сдержать противника. Маккей располагал 2/4-м (без одной роты) и 2/8-м австралийскими батальонами, 9-м батальоном английских Королевских стрелков, частью 27-го новозеландского пулемётного батальона, 2/1-го австралийского противотанкового и 2-го английского конно - артиллерийского полков (суммарно несколько более 2000 бойцов). Вступившая 11 апреля с ним в соприкосновение боевая группа штурмбанфюрера Фрица Витта состояла из пехотного батальона, взводов - двух сапёрных, трёх противотанковых, по одному лёгких и тяжёлых пехотных орудий, лёгких полевых гаубиц, 88-мм зениток, роты штурмовых орудий (всего около 1500 бойцов). Попытка Витта боем прощупать оборону "англосаксов" потерпела неудачу - те крепко засели на высоте до 500 метров, перекрывая единственную дорогу.

В ночь с 11 на 12 апреля погода на перевале была отвратительной - холодный ветер с дождём, переходившим в мокрый снег, выматывал теплолюбивых южан. Безлесные склоны перевала не оставляли ни малейшей возможности укрыться, и мало кто из австралийцев смог спокойно поспать. К утру некоторые из них уже получили обморожения, и в 30-сантиметровом снегу это количество обещало стремительно расти. Тем не менее, атака хорошо выспавшихся на равнине немцев встретила достойный отпор. Австралийцы даже переходили в контратаки и стойко держались на позициях. К сожалению, немцам удалось вынудить к самовольному отступлению сначала английский батальон, а затем далеко на фланге оставили свои позиции греки, что позволило Витту поставить 2/8-й батальон подполковника Митчелла под перекрёстный огонь с высот. Сразу несколько противотанковых пушек 2/1-го полка попало в руки врага, лишив обороняющихся серьёзной поддержки. Новый командир 19-й бригады Джордж Вэси скомандовал общий отход, стремясь вывести бригаду из-под угрозы окружения. Но немцы нажимали. В 17.30 их "штурмгешютцы" каким-то чудом по скалам сумели подняться на перевал.

Огонь 75- миллиметровых пушек с пистолетной дистанции сломал австралийцев. Впервые в своей истории они большими группами начали сдаваться в плен. К вечеру в руках у Витта вместе с перевалом находилось 480 солдат Содружества. Нельзя сказать, что победа досталась ему дёшево - 37 убитых, 95 раненых и двое пленных в одном столкновении - по меркам германских потерь в предыдущих кампаниях было немаленькой цифрой[35]. Австралийцы потеряли убитыми всего 27 человек, но моральный удар был силён. Уступающие им числом немцы потратили на взятие перевала чуть больше суток. Четверть обороняющихся при этом оказалась в плену, 2/8-й батальон вообще можно было списать со счетов - в нём оставалось около 250-и человек. После феерических побед в Африке Греция в прямом и переносном смысле встретила австралийцев ледяным душем.

Положение на фронте стремительно ухудшалось. От главных сил греческой армии дивизии Содружества теперь были отрезаны. Командующий экспедиционными силами генерал Уилсон ещё надеялся удержать проходы в ущельях Средней Греции и дождаться там передислокации на юг из Албании 14-и дивизий генерала Цолакоглу. После нескольких аръергардных стычек (наиболее напряжённая - бой 16-й бригады у горы Олимп 18-го апреля) части Маккея и Фрейберга заняли одну из самых знаменитых оборонительных позиций в мировой истории - Фермопильский проход. Австралийские батальоны ( 2/4-й, 2/8-й, затем 2/1-й, 2/5-й и 2/11-й) под общим командованием Вэси защищали деревню Браллос, новозеландцы расположились на правом фланге вплоть до берега моря. Однако ни трёхсот спартанцев, ни кого - то другого из греков с ними сейчас не было, и дождаться их не удалось. Цолакоглу замешкался, позволив немцам взять свою армию во фланг и тыл, и 20 апреля подписал акт о капитуляции.

С этого момента экспедиционному корпусу надо было думать уже о собственном спасении. Задача Вэси и Фрейберга заключалась лишь в том, чтобы несколько дней сдерживать немцев, позволяя флоту начать очередной "Дюнкерк", по части которых британское командование могло считаться экспертом. Вэси не питал оптимизма в отношении грядущего столкновения. Держимся, сколько можем, а там будь что будет - это решение его штаба ещё раз напоминало о Леониде и его соотечественниках. 24 апреля произошло второе Фермопильское сражение, не столь красочное и героическое как первое, но вполне заслуживающее того, чтобы о нём помнили. Немецкое наступление было задержано ещё на один драгоценный день, 15 танков осталось дымиться у входа в ущелье, а австралийцы и новозеландцы, хоть и не стяжали славу трёхсот героев, честно выполнили свой долг. Скупая оценка участника боёв, штабного офицера 2-й германской армии Фридриха Меллентина звучала им высшей похвалой: "Английские арьергарды в районе Олимпа и позднее на Фермопильской позиции действовали с большим искусством"[36].

Продолжая отход, они неоднократно вступали в противоборство с моторизованными группами немцев. К 1 мая, когда последние британские корабли вывезли из Афин остатки контингента, потери 6-й дивизии составили 320 человек убитыми и 2030 пленными[37] (Джонстон называет более скромные цифры в отношении военнопленных - 1500 человек, очевидно, выводя за скобки тех, кто попал в плен, будучи ранеными)[38]. Сводной 19-й бригадной группе ( 2/4-й, 2/7-й и 2/8-й батальоны, отдельные артиллерийские и инженерные подразделения, тыловые службы - всего около 7100 человек) предстояло меж тем испить ещё более горькую чашу - её эвакуировали не в Палестину, как других австралийцев, а на Крит.

Битва за этот греческий остров, продолжавшаяся с 20 по 31 мая, принесла войскам Содружества тяжелейшее разочарование. Противник, не обладая численным и техническим превосходством, не имевший господства на море, хоть и очень дорогой ценой, но осуществил уникальную воздушно - десантную операцию и разгромил одни из лучших британских соединений. Австралийцы вроде бы не имели оснований стыдиться - 2/4-й батальон мужественно дрался под Иераклионом, 2/7-й и 2/8-й батальоны в жарком рукопашном бою сдержали 101-й немецкий горноегерский полк на дороге Суда - Ханья (27 мая). Спустя два дня в обстановке полного развала обороны и поспешной эвакуации 2/7-й батальон героически защищал деревню Стилос, прикрывая отход товарищей к портам. Стойкость обернулась трагедией - половина контингента, в том числе и весь 2/7-й батальон, эвакуироваться просто не успели. В боях на Крите из состава 6-й дивизии погибло 274 человека, 507 было ранено, 3102 оказалось в плену[39]. Соединение надолго утратило боеспособность, а в плен по итогам несчастной балканской кампании попало в полтора раза больше людей, чем за всю Первую Мировую войну. Пришло грустное осознание превосходства главного врага в тех факторах, которые традиционно считались анзаковским коньком - лихости, слаженности действий, индивидуальной подготовке бойцов, их инициативности и самостоятельности. А великолепный профессиональный командный состав вермахта давал сто очков вперёд имперским резервистам! С Великой войны изменилось многое; греческая эпопея чётко продемонстрировала это тем генералам и офицерам, кто не успел побывать на полях Франции.

Крысы Тобрука.

Свежей дивизии Морсхеда в Киренаике с "учителем" повезло ещё больше - в марте 1941-го здесь взялся за дело Эрвин Роммель. Британцы жестоко поплатились за отправку опытных войск в Грецию - необстрелянные части 2-й бронетанковой дивизии были разбиты в считанные дни, маневренные группы немцев дезорганизовали связь и управление (в плен случайно попал в том числе генерал О' Коннор). Даже итальянцы рядом с немцами стали действовать вполне прилично. Операция "Зонненблюме" началась 3-го апреля, 8-го в Мекилли капитулировал штаб 2-й бронетанковой, а на следующий день немцы уже увидели на горизонте Тобрук, куда спешно стягивал свои разбросанные по Киренаике бригады Лесли Морсхед. 20-я бригада Джона Мюррея успела в эти дни нюхнуть пороху, и не испытала от этого удовольствия - 2/15-й батальон лишился командира и значительной части бойцов пленными, 2/13-й некоторое время держал оборону в проходе Эр Регима, но под угрозой охвата вынужден был отступить на соединение с главными силами. В конечном итоге Морсхед собрал в Тобруке свою пехоту, оснастил итальянскими пушками противотанковые роты, занял оставшиеся в наследство опорные пункты. Теперь ему предстояло сражаться в отрыве от остальных войск армии, и именно от его стойкости зависело, сумеет ли Роммель развить достигнутый первый успех. Тобрук представлял собой слишком большую занозу в немецком тылу. Роммелю не оставалось иного выхода, кроме как вырвать её во что бы то ни стало.

Генерал Генрих Притвиц унд Гаффрон, командир 15-й танковой дивизии, располагал на деле тремя батальонами - разведывательным, пулемётным и противотанковым; из бронетехники он имел лишь несколько лёгких БТР и БРМ. Тем не менее, во исполнение приказа Роммеля, он решил взять Тобрук с наскока. Эта попытка стоила ему жизни - меткий выстрел из трофейной итальянской пушки прямо в штабную машину сорвал атаку; взорвав мост через вади, австралийцы выиграли несколько часов. Морсхед с толком распорядился ими. Как некогда на Галлиполи, австралийцы вновь стали настоящими диггерами, и к утру 11-го крепость окружали линии колючей проволоки с минными заграждениями.

Западный сектор 50-километрового периметра заняла 26-я бригада, южный - 20-я, восточный - 24-я (бригадир Эрик Плэнт). Кроме них, в распоряжении Морсхеда были собственные дивизионные части, без кавалерийского полка, 18-я пехотная бригада 7-й дивизии, четыре полка английской Королевской артиллерии, 3-я английская танковая бригада и 18-й индийский кавалерийский полк. Численность гарнизона достигала 26 тысяч человек, из них 14 тысяч австралийцев, на их вооружении находилось 60 танков, около 200 орудий разных калибров, почти совсем отсутствовали бронетранспортёры, ощущался дефицит противотанковых средств и миномётов.

После полудня 11 -го апреля Роммель направил на 20-ю бригаду, прикрывавшую дорогу у Эль - Адем, свою 5-ю лёгкую дивизию. Успевшие уже привыкнуть к лёгким победам немцы неожиданно для себя натолкнулись на организованное и умелое сопротивление. Бойцы 2/13-го батальона за несколько минут уничтожили пять вражеских танков и при поддержке артиллерии сорвали атаку пехоты. На помощь 2/17-му батальону вовремя пришли четыре "Матильды", чья стрельба прижала к земле атакующий батальон врага. Ночью патрули австралийцев сорвали несколько немецких попыток засыпать взрывами противотанковый ров.

Ночью с 13-го на 14-е 8-й немецкий пулемётный батальон при поддержке 5-го танкового полка упорно пытался пробить брешь в обороне 2/17-го батальона. Одна из героических австралийских контратак была отмечена подвигом капрала Джона Эдмондсона, молодого сельского рабочего из Уогга - Уогги. Всего шесть бойцов в полной темноте бросились, примкнув штыки, на прорвавшихся в окопы немцев. Эдмондсон получил два пулевых ранения - в живот и шею, но, захваченный горячкой боя, продолжал сражаться. Превозмогая боль, он добежал до окопа, заколол штыком двоих немцев и спас при этом жизнь офицера. Но при таких ранениях сил надолго не могло хватить даже у сверхчеловека. Эдмондсон истёк кровью, когда вернулся к своим товарищам. Первый австралийский Крест Виктории в новой войне стал посмертной наградой капрала.

В этом ночном бою прекрасно показали себя англичане из 1-го полка Королевской конной артиллерии, мужественно действовали танкисты на своих "Крусейдерах" и "Матильдах". 8-й пулемётный батальон в результате потерял три четверти своего состава, из 38-и атаковавших немецких танков уничтожены 13, а Роммель отдал приказ на прекращение атак на участке Эль - Адем.

Попытать счастья он решил у Рас - эль - Мадаур, используя не слишком качественные, но зато многочисленные войска итальянцев - бронетанковую дивизию "Ариете" и 62-й полк пехотной дивизии "Тренто". 15 - 16 апреля 2/24-й, 2/48-й и 2/43-й батальоны австралийцев вместе с 51-м английским артполком отразили несколько атак итальянской пехоты, поддержанной танками. Впрочем, именно плохое взаимодействие с танками в очередной раз привело к разгрому пехоты итальянских дивизий. Согласно британскому коммюнике, оно стоило врагу более чем двухсот человек убитыми и около 800 пленными. Гарнизон за период 13 - 16 апреля лишился убитыми около 150 человек, так что Морсхед вполне мог праздновать победу. Роммель, меж тем, не относился к числу генералов, теряющих присутствие духа при срыве их планов. Не получилось взять Тобрук с ходу - подготовимся к масштабному штурму - решил он, подтянув к городу новые итальянские части.

На глазах у прибывшего вскоре инспектора - заместителя начальника Генерального штаба вермахта Фридриха Паулюса - Роммель 30 апреля послал вперёд свои лучшие силы - 15-ю и 5-ю дивизии, итальянцы дивизий "Ариете" и "Брешиа" должны были развить успех. В 20.00 на участке 26-й австралийской бригады танковые роты 5-й дивизии, посадив на броню солдат сапёрного и 2-го пулемётного батальонов, рванулись через колючую проволоку прямо на опорные пункты. Особенно несладко пришлось 2/24-му батальону, но даже немцы были поражены, с какой отчаянной смелостью дерутся ребята из далёкого штата Виктория. Ни один из опорных пунктов не сдавался без рукопашной схватки, врукопашную дрались даже артиллеристы противотанковых пушек. "Не понимаю я вас, австралийцев" - сказал австралийцам пленённый в бою немецкий солдат - " В Польше, Франции, Бельгии, после того как танки прошли через пехоту, считалось, что та разбита. Но вы как демоны. Танки прорываются - и ваша пехота продолжает бороться"[40]. Это нежелание австралийцев следовать примеру европейских армий вырвало победу из рук Роммеля - итальянская пехота, не рассчитывавшая встретить сопротивления, умылась кровью. Немецкие танки были остановлены сосредоточенным артиллерийским огнём. Итальянские лёгкие танки дивизии "Ариете" были сметены группой из семи "Крусейдеров" и пяти "Матильд". К утру стало очевидно, что захват нескольких австралийских постов совершенно не привёл к прорыву, а атакующие понесли недопустимо тяжёлые потери. И хотя австралийцы тоже были измотаны (2/24-й батальон поредел не менее чем вполовину), успех в конечном итоге оставался за ними.

Дальнейшие жертвы среди элитных германских частей для Роммеля были критичными, и он перешёл к планомерной осаде города, постепенно превращаемого в крепость. Австралийцы, спасаясь от постоянных налётов вражеской штурмовой авиации, зарылись в землю; многочисленные подземные ходы связали их оборонительные участки. Именно в это время родилось их прозвище - "Крысы Тобрука". Его автор, "Лорд Хэу- Хэу" (эта кличка в свою очередь появилась от не всегда внятной артикуляции - "бормотания" и может быть переведена как "господин Хм - Хм"), он же Уильям Джойс, англичанин, работавший на пропагандистскую машину Геббельса, подразумевал не только подземную жизнь австралийцев, но и их стремление унести с поля боя максимум трофеев и припасов, и вкладывал в прозвище уничижительный смысл. Австралийцы, вспомнившие свой традиционный "лэррикенизм", смогли превратить оскорбительное имя в почётное. С тех пор в их устах "Крысы Тобрука" означало принадлежность к касте храбрецов, сумевших остановить самого Роммеля. Чем агрессивнее было пропагандистское воздействие, тем веселее демонстрировали австралийцы своё презрение к врагу. Завоевали популярность, например, матчи в крикет между отдельными частями, проводимые в обязательном присутствии наблюдателей ПВО и медиков на случай налёта. А из куска фюзеляжа сбитого немецкого самолёта были отчеканены неофициальные медали с изображением зубастой крысы. Все, кому досталась такая медаль, носили её с особой гордостью[41].

Поскольку германские подразделения требовались на египетском направлении, осадные работы остались на итальянцах. Пять их дивизий - "Ариете", "Триест" (20-й моторизованный корпус), "Брешиа", "Павия", "Болонья" (21-й армейский корпус) - образовали сплошное кольцо, не позволяя гарнизону угрожать тылам Роммеля. Только блокады у них получиться не могло - гарнизон всё время хорошо снабжался по морю. Австралийцы вели себя чрезвычайно активно - 3 - 4 мая 18-я бригада пыталась отбить утраченные в сражении 30 апреля бункеры; вскоре нашёл применение опыт "мирного проникновения" 18-го года, в новых условиях выглядевший как "агрессивное патрулирование". Итальянцы временами тоже проявляли храбрость и решительность - 16 мая их сапёры вернули некоторые потерянные опорные пункты.

Лето прошло в непрерывных стычках и артиллерийских дуэлях. Созданная Морсхедом система обороны из двух линий ("голубой" и "красной") и маневренных резервных групп делала Тобрук чрезвычайно крепким орешком. Осаждающие не помышляли о штурме. Гарнизон планировал отсиживаться в окопах до полной победы над фашизмом. Последняя неудачная попытка 2/43-го и 2/28-го батальонов (2 августа) подправить конфигурацию оборонительного периметра привела к значительным потерям и продемонстрировала попадание в позиционный тупик, такой же, как в Великой войне. Общие потери австралийского контингента за период оборонительных операций в районе Тобрука (с 1 марта по 15 декабря 1941 года) убитыми и умершими от ран достигли 832 человек, ранеными -2177, пленными - 941, в том числе непосредственно во время осады (8 апреля - 25 октября) - 823 человека погибшими и 703 пленными (цифры существенно расходятся по разным источникам, но как правило это объясняется разными временными рамками). Командование решило сменить его польскими, чешскими и английскими войсками[42]. В течение месяца 9-я дивизия и 18-я бригада снялись с насиженных мест, оставив там только небольшие группы штабистов, 2/15-й и часть 2/13-го батальонов. Защита Тобрука - одна из самых героических страниц австралийской военной истории - завершилась для австралийцев с честью.

Австралийцы против французов - захват Ливана (8 июня - 14 июля 1941-го года).

Одной из больших проблем для Британии после установления во Франции вишистского режима была французская группировка в Сирии и Ливане. Эти страны, в соответствии с Версальскими соглашениями, находились под французским мандатом так же, как Палестина - под британским. Официально правительство Виши не было в состоянии войны с Великобританией, но фактически Черчилль рассматривал маршала Петэна в качестве союзника Гитлера и вёл себя по отношению к нему соответственно. Переворот Рашида Али в Ираке форсировал события - вишистское командование в Сирии предоставило люфтваффе свои аэродромы для дозаправки самолётов, перевозящих оружие прогерманскому иракскому правительству. Англичане ответили десантом в Басре и быстрым разгромом иракской армии, выйдя к сирийской границе ещё и с востока. В условиях наступления Роммеля на Египет Черчилль и ближневосточный главнокомандующий Уэйвелл стремились скорее покончить с потенциальной угрозой тылам. В мае было принято решение о захвате Сирии и Ливана.

Для этой цели под общим командованием Генри Уилсона в Палестине сосредоточились 7-я австралийская дивизия (без 18-й бригады), 1-я дивизия "Свободной Франции" (две слабых бригады), 16-я и 23-я английские, 5-я индийская пехотная бригада, 11-й отряд коммандос, подразделения еврейской военной организации "Пальмах", исполнявшие функции гидов. Из Ирака должны были наступать ещё до двух дивизий, включая "Арабский легион". Общая численность участников операции "Экспортер" с британской стороны составила 34 тысячи человек, со стороны противника - 45 тысяч человек при 90 танках. В соответствии с планом Уилсона, вторжение производилось одновременно по четырём направлениям - на Бейрут и Дамаск из Палестины, на Триполи и Пальмиру из Ирака.

Дивизии Лаварэка в качестве цели определялся Бейрут. 21-я бригада Стивенса при поддержке 6-го кавалерийского полка (австралийская кавалерия к этому времени получила штатное количество танков МkVIB и бронетранспортёров нескольких типов) наступала вдоль побережья от Хайфы. 25-я бригада Бакстер - Кокса вместе с 9-м кавалерийским полком должны была обеспечить овладение городом Джеззин юго - восточнее Бейрута и установление контакта с группой, наступавшей на Дамаск. Дивизия располагала сильной артиллерией (начальник - бригадир Фрэнк Берриман) - кроме своих четырёх полков ещё и 57-м лёгким зенитным, весьма полезным в условиях превосходства французской авиации, и 3-м пулемётным батальоном. Вместо 18-й ожидался подход 17-й бригады ( бригадир Стэнли Сэвидж, 2/3-й, 2/5-й пехотные, 2/2-й пионерный батальоны ), предназначенной для развития успеха.

Противник располагал на этом участке группировкой так называемого "Сектора Южного Ливана" - 22-м и двумя батальонами 29-го полков алжирских тиральеров, по одному батальону 6-го полка африканских егерей ( механизированная часть, оснащённая лёгкими танками ), ливанских егерей, 6-го полка Иностранного легиона, 24-го смешанного колониального полка, тремя артиллерийскими дивизионами ( из них одним противотанковым ), эскадроном алжирских спаги, то есть обладал некоторым перевесом в пехоте и танках, заметно уступая в артиллерии.

8 июня части 7-й дивизии перешли ливанскую границу, сбив передовые заслоны вишистских войск. Последним на помощь пришли два эсминца - "Гепард" и "Вальми", но австралийские артиллеристы сумели отогнать их. Существенную роль в быстром преодолении сложного горного участка до реки Литани сыграли гиды из "Пальмаха". Один из них получил пулю снайпера, когда рассматривал в бинокль французские позиции, и лишился глаза, но в результате приобрёл неотразимый шарм - лицо человека в чёрной "пиратской" повязке в шестидесятые годы стало всемирно известным. Будущий крупнейший израильский полководец Моше Даян начинал свою военную карьеру именно в качестве переводчика и командира разведывательно - диверсионного отряда при австралийской дивизии, и за службу в ней получил первую боевую награду - Военный Крест [43] ( Наш соотечественник Веллер изрядно нафантазировал о нём, в том числе "выбил глаз" Даяну под Дюнкерком. Факт ранения Даяна 8 июня 1941-го года бесспорен, воевать же на других фронтах он не мог, поскольку с 1939 по февраль 1941-го находился в английской тюрьме). Кстати, рядом в одном из подразделений "Пальмаха" служил в эти дни и Ицхак Рабин.

Бой на реке Литани (9 июня) оказался скоротечным - достаточно было двум взводам пересечь реку на брезентовых лодках, как французы поспешно отступили. Правда, до этого от них здорово досталось отряду шотландских коммандос, поддерживавшему операцию десантом с моря. Быстро продвигаясь вдоль берега, 2/16-й батальон 14 июня вступил в Сидон, попутно был парирован удар французских танков. 25-я бригада, напротив, вскоре столкнулась с серьёзным сопротивлением при Джеззине (13 июня). Здесь Крест Виктории заслужил второй с начала войны австралиец. Рота капрала Джеймса Гордона попала под меткий пулемётный огонь и вынуждена была залечь. Гордон по собственной инициативе пополз вперёд, скрытно приблизившись вплотную к врагу, штыком заколол четырёх человек, захватил пулемёт и открыл тем самым дорогу товарищам. Здесь же трофеем 9-го кавалерийского полка стал французский танк "Рено R35", по причине своего хорошего бронирования завоевавший вскоре популярность у австралийских танкистов. Первые столкновения показали, что вишисты настроены драться всерьёз, и австралийцы, несколько дней щеголявшие в своих шляпах, сменили их на каски - куда более надёжную защиту от пуль снайперов.

Выход австралийцев к Джеззину, а группы генерала Лежентильома, объединявшей части "Свободной Франции" и англо - индийские - к Дамаску, создал для командующего вишистскими "Силами Леванта" Анри Денца угрозу окружения. Сосредоточив на стыке наступающих группировок свои лучшие войска - полк Иностранного легиона, сенегальских и марокканских стрелков, механизированных "африканских егерей", он контратаковал англо - индийцев с фланга. В районе Мирджейюна и Кунейтра австралийские 2/5-й, 2/33-й, пионерный, пулемётный батальоны, эскадрон кавалерийского полка, артиллеристы и противотанковые батареи тоже вступили в бой, поддерживая братьев по оружию .

19 июня сражение при Мирджейюне - самое тяжёлое для 7-й дивизии в операции "Экспортер" - вступило в решительную фазу. Командовал соединением уже Артур Аллен, поскольку с 18 июня Лаварэк принял весь австралийский корпус (6-я, 7-я, 9-я дивизии), а Блейми сохранил управление экспедиционными силами как более высокой командной инстанцией. Полк Иностранного легиона, усиленный танками, любой ценой старался отбить город - ключевую точку связи между британскими группировками. Под его натиском отдельные подразделения австралийцев начали отход. Положение было исправлено во многом благодаря смелым и профессиональным действиям офицера - корректировщика из 2/5-го артполка Артура Родена Катлера. 25-летний лейтенант и до войны отличался исключительной храбростью - в юности он спас сёрфера от нападения акулы, сам при этом рискуя жизнью. В Мирджейюне, заняв дом, удобно расположенный для целей корректировки, он под огнём провёл туда телефонную линию и точно направил огонь артиллерии своего полка. Когда легионеры попытались выбить его с позиции, Катлер организовал оборону, и при помощи противотанковых ружей сорвал наступление французской бронетехники.

Заняв в дальнейшем новый пост на окраине города, с которого хорошо просматривалась дорога с движущимися в Мирджейюн подкреплениями, он до ночи обеспечивал свою артиллерию необходимыми данными, а затем пробрался из окружения по вражеским траншеям. Тем не менее, этот бой окончился для австралийцев неудачей, особенно обидной потому, что противнику удалось взять в плен до 80-и человек. Одновременно в тяжёлом положении оказались индийцы, штурмовавшие Дамаск, и для их поддержки был направлен 2/3-й батальон 17-й бригады. Командовал им один из героев Первой Мировой, знаменитый Артур Блэкберн, первым поднявшийся на высоты Галлиполи в день АНЗАК и заслуживший Крест Виктории при Позьере. Австралийцы пытались пробиться к окружённым в районе Мецце частям 5-й индийской бригады. К сожалению, свою задачу они не смогли выполнить до того, как совершенно отрезанные от воды индийцы капитулировали после двух суток сопротивления. Впрочем, это уже не спасло Дамаск. 21 июня город выбросил белый флаг, и принял его капитуляцию в качестве старшего офицера союзных войск именно Артур Блэкберн.

В ночь на 24 июня началась новая атака австралийцами Мирджейюна, на этот раз завершившаяся полным успехом. В нём опять была значительная заслуга лейтенанта Катлера, с батареей 25-фунтовых пушек обеспечившего уничтожение французской противотанковой артиллерии, и открывшего дорогу собственной бронетехнике. 24 июня тиральеры, егеря и легионеры оставили город, а 6-й кавалерийский полк смог пополниться тремя целёхонькими "Рено".

После короткого отдыха войска Артура Аллена продолжили движение к Бейруту, и 5 июля вышли к сильной вражеской позиции у города Дамур, административного центра подмандатного Ливана. До Бейрута отсюда оставалось 30 километров, вишистские войска возглавлялись самим Анри Денцем, и обеими сторонами битва рассматривалась как решающая. Аллен стремился покончить с основными силами противника путём их окружения. Основные силы 21-й бригады должны были прорвать оборону на правом флаге, в прорыв затем выдвигались части 17-й бригады и производили глубокий охват через горы.

Ночью с 5-го на 6-е июля австралийцы скрытно переправились через реку Дамур и утром атаковали вражеские позиции в Эль - Атика (2/16-й батальон) и Эль - Бум (2/27-й батальон). Вишисты ещё держались стойко, нанося атакующим большие потери. Отчаянная храбрость лейтенанта Катлера в этом бою стоила ему ноги, ампутированной вследствие начавшейся гангрены. За действия при Мирджейюне и Дамуре он удостоился Креста Виктории, единственного в истории Королевской австралийской артиллерии. В приказе прямо сообщалось, что победой в Мирджейюне британцы в значительной степени обязаны ему. Интересна послевоенная судьба Катлера. Поступив на дипломатическую службу, он долгое время представлял Австралию в Египте, других восточных странах, в Генеральной Ассамблее ООН, а венцом его карьеры стала должность губернатора родного Нового Южного Уэльса, исполняемая им на протяжении пятнадцати лет. Персона Катлера заинтересовала крупнейшую австралийскую писательницу Колин Маккалоу ( "Поющие в терновнике", цикл исторических романов о Древнем Риме), выступившую в качестве автора его прижизненной литературной биографии[44].

Мощная артиллерийская и авиационная поддержка наступления сломила вишистов. После овладения к вечеру вражескими позициями утром 7-го июля через Эль - Бум начали движение на север 2/3-й и 2/5-й батальоны, а также две роты 2/14-го батальона. Последние нанесли удар на Дамур с востока, а части 17-й бригады - с севера, перерезая дорогу на Бейрут. 8 июля практически все поставленные задачи были выполнены, а фронтально противника сковали солдаты пионерного батальона и 6-го кавалерийского полка. Но Денц не стал ждать полного окружения, предпочтя бегство. К 9-у июля его войска бросили Дамур, занятый вскоре без боя танковым патрулём.

Концентрическое наступление группировок Уилсона и Слима (из Ирака) к этому моменту не оставило вишистам шансов на успех. Уже 8 июля Денц направил британцам просьбу о перемирии, 12 июля было объявлено о прекращении огня. В тот же день батальоны 7-й дивизии триумфально вошли в Бейрут, пополнивший список покорённых австралийцами ближневосточных столиц. Учитывая, что его, а также Амман и Дамаск в 1918-м году австралийцы взяли практически самостоятельно, а Иерусалим пал при их большом участии, теперь можно было смело назвать их "главной грозой" древних столиц Сирийско - Палестинского региона в XX веке. Короткая и малоизвестная война (британские цензоры всячески стремились скрыть правду о её подробностях из политических соображений - французы всё таки считались потенциальными союзниками) стоила австралийцам убитыми 416 человек и ранеными 1136 (объединённые под британским командованием войска суммарно лишились убитыми и ранеными 4052 человек). Из числа потерь вишистских войск в 6000 человек (в том числе более 1000 убитыми и 3000 пленными), на борьбу с австралийцами пришлась примерно половина[45].


Интермедия. Австралийцы на Кипре

С 5 мая 1941-го 7-й кавалерийский полк нёс службу на Кипре. Она не была отмечена боевыми столкновениями, но достойна упоминания по причине заметной роли, сыгранной австралийцами в укреплении обороны последнего форпоста Британии на островах Восточного Средиземноморья и показательной атмосфере, сложившейся в ожидании их прибытия. Киприоты меряли нынешних австралийцев мерками АНЗАКа, и ждали от них эпических подвигов. Направляя австралийцев на остров, генерал Уэйвелл (а он относился с лёгким презрением ко всем уроженцам доминионов) написал губернатору Бэттерсхиллу: "Извините, посылаю Вам австралийский полк". Ответ губернатора был остроумно - джентльменским, но достаточно хлёстким: "Я женат на австралийке 25 лет. Что такое полк?"[46]. Местное население было гораздо смелее в выражении своих эмоций. Первая же ночь в Фамагусте едва не лишила полк боеспособности - греки просто споили своей "Камандарией" всех встреченных австралийцев.

С трудом офицерам удалось привести своих подчинённых в воинский вид, чтобы 10 мая продефилировать по улицам Фамагусты. Это шествие напоминало триумфальные проходы освободителей по улицам городов, избавленных от жестокого врага. Женщины засыпали солдат цветами и забрасывали расшитыми платками, старики на ходу угощали вином и крепкой водкой - узо. Транспортёры еле вмещали корзины с фруктами. Апофеоз наступил возле собора - греческий архиепископ дал австралийцам своё благословение и окропил святой водой их танки.

После такого выражения чувств бойцы 7-го полка преисполнились высоким сознанием своей миссии - ведь кроме них, батальона шервудских лесников и персонала аэродромов, защищать Кипр было некому. На возражения Мензиса относительно незначительности кипрского гарнизона Черчилль ответил просто - когда немцы высадятся, гарнизон уйдёт в горы и будет там вести партизанскую войну. Состав австралийского полка, назначенного для реализации этих грандиозных планов, заслуживает перечисления - 15 "как бы танков" MkVIA и B, 14 транспортёров "Юниверсал", 65 грузовиков от 1,5 до 3-х тонн грузоподъёмностью, 26 мотоциклов и 4 х 2-фунтовых пушки.

Компенсируя эту слабость, австралийцы непрестанным маневрированием по острову создавали у вражеской авиаразведки впечатление наличия значительных сил. Неизвестно, насколько им это удалось, но десантная операция так никогда и не была организована. А все потери контингента ограничились несколькими ранеными при воздушных налётах вишистских "Глен Мартинов" из Сирии. В августе 7-й полк убыл для несения гарнизонной службы в Левант, показав, что и без вступления в бой можно выполнить боевую задачу.

Первый Эль - Аламейн (10 - 27 июля 1942 года)

Вторая половина 1941-го года стала для AIF временем отдыха и восстановления сил. С сентября они не принимали участия ни в одной крупной операции. Тем временем в Восточной Африке завершился разгром итальянцев, восстановила независимость даже Эфиопия, Гитлер напал на Советский Союз, в Ливии дважды накатывались и откатывались волны британских и немецких наступлений. Декабрь 1941 года кардинально изменил расстановку сил в войне - нападение Японии на Пирл - Харбор и Сингапур сделало США участником антигитлеровской коалиции, а для Австралии обозначило проблему защиты собственных рубежей от весьма вероятного вторжения.

Почти все сухопутные соединения были отозваны на родину. В Африке осталась только дивизия Морсхеда, пополненная и перевооружённая после Тобрука. Ей предстояло ещё сыграть свою роль в решающем сражении североафриканской кампании - битве при Эль - Аламейне. Дивизия в декабре - январе перешла на новые штаты. Пехотные батальоны были значительно усилены миномётами и другими техническими средствами.

Батальон штата декабря 1941-го включал штаб ( 6 офицеров, 52 солдата и унтер-офицера, в том числе врач, 2 сержанта медслужбы и даже мастер по педикюру), штабную роту ( 9 офицеров, 277 прочих чинов, в том числе взвод связи из 34 человек; зенитный взвод из 17 человек на шести грузовиках, четыре из которых вооружались спаренными зенитными пулемётами и ПТР "Бойс"; миномётный взвод из 42 человек, 6 х 3-дм миномётов, 7 транспортёров "Юниверсал"; взвод транспортёров из 62 человек, в том числе 2 офицеров, 13 "Юниверсал Керриеров", 4 х 2-дм миномёта, 4 ПТР "Бойс", по одному в каждой из четырёх секций, 12 мотоциклов в мотоциклетной секции; пионерный взвод из 22 человек; административный взвод из 94 человек, в том числе 2 офицера), 4 стрелковых роты (5 офицеров, 124 прочих чинов, в том числе управление из 12 человек, включая 2 офицеров; три взвода по 39 человек, вооружённых одним 2-дм миномётом, одним ПТР, тремя пулемётами "Брен", тремя пистолетами - пулемётами Томпсона или Оуэна). Штатная численность такого батальона достигла 860 человек, в том числе 35 офицеров, количество бронетранспортеров возросло до двадцати, миномётов - до 22-х.[47]

Кавалерийский полк дивизии был переоснащён на современные "Крусейдеры" вместо пулемётных MkVIB, артиллерия полностью перешла на 25-фунтовые полевые и 2-фунтовые противотанковые пушки. В каждой бригаде по штату развернулись противотанковые роты из 9-и пушек. В таком виде 9-я дивизия и приняла участие в летних оборонительных боях 1942-го года, когда Роммель в последний раз пытался переломить ход войны в Африке.

21 июня танки Роммеля ворвались в Тобрук, рассеяв и пленив защищавшие город английские, южноафриканские и индийские части (последние австралийцы к тому моменту город давно покинули). В тот же день простимулированный генерал - фельдмаршальскими регалиями "лис пустыни" отдал приказ на вторжение в Египет. 26 - 27 июня у Мерса - Матрух передовая оборонительная линия 8-й британской армии генерала Окинлека развалилась под яростным напором германо - итальянских дивизий. Индуктивное воздействие немцев, кстати, на итальянцах сказалось очень благотворно. Они подтянулись и в сражении более не представляли собой беспомощную толпу, хотя британским солдатам по-прежнему заметно уступали. Не дав своим измученным бойцам окунуться в воды Средиземного моря, новоиспечённый генерал - фельдмаршал бросил их к Нилу. 1 июля началась битва при Эль - Аламейне, в первые дни которой наступательный порыв Танковой Армии "Африка" иссяк, обходный маневр через горный кряж Рувейсат был сорван стойким сопротивлением южноафриканцев, а 9-го июля в дело наконец вступила свежая 9-я дивизия Морсхеда.

Австралийцы заняли крайний прибрежный участок прямо перед Эль - Аламейном. Пока немецкие танки догорали южнее, на Рувейсате, Окинлек решил ударить вдоль берега, на пункт Тель - эль -Эйса. Оборонявшая его итальянская 60-я дивизия "Сабрата" при виде уже знакомых "бронзовых гигантов" резко пала духом. Подготовиться как следует к отражению атаки итальянцы просто не успели. Огнём тяжёлой артиллерии их разметало, и к вечеру 10-го в руках у австралийцев находилось уже 1500 пленных. 26-я бригада, продолжая преследование, неожиданно для самой себя вышла прямо к штабу армии "Африка". Никого из высших офицеров там не было - по своему обыкновению, Роммель с ближайшими помощниками мотался по передовой. На этот раз роль героя - спасителя выпала подполковнику Меллентину, с писарями, связистами и зенитчиками остановившему порыв австралийцев на окраинах Тель - эль - Эйсы.

Вечером на помощь храбрым германским штабистам (а в отличие от многих других, они действительно были храбрыми - рота радиоперехвата, например, в бою 10 июля погибла практически целиком) подошли полк 164-й немецкой и подразделения итальянской дивизии "Триест", вскоре появился и сам вездесущий Роммель. На прибрежном шоссе ожесточённая схватка не раз доходила до рукопашной. 11 июля 24-й австралийский батальон при поддержке танков 44-го английского полка штурмом взял ключевую возвышенность (высота 24), а отрезанный в результате батальон дивизии "Триест" почти весь сдался в плен. Контратака немцев 12 июля стоила им шестисот убитых и раненых, итальянские части теряли остатки боевого духа. Положение итало - германских войск оценивалось как критическое; Роммель во что бы то ни стало решил отвлечь внимание Окинлека от Тель - эль - Эйсы, нанеся удар через кряж Митейрия на Эль - Аламейн, в тыл прорвавшейся 26-й бригаде.

Этот удар был отражён благодаря стойкости южнофриканцев. 14-го 21-я танковая дивизия немцев опять пошла на закрепившихся у Тель - эль - Эйсы солдат 26-й бригады и переброшенной из резерва 24-й. Высота 24 ценой больших жертв была возвращена, а Меллентин вновь со свойственной ему конкретностью отметил: "Австралийская пехота показала, что является тем же грозным противником, с которым мы встретились во время первой осады Тобрука"[48]. Попытка австралийцев вернуть утраченное ночью с 16-го на 17-е июля ( атаковала 24-я бригада Артура Годфри вместе с эскадроном капитана Файфа из кавалерийского полка дивизии и "Валентайнами" 44-го полка) не привела к успеху, хотя итальянские дивизии "Тренто" и "Триест" еле держались. Наконец, решающий удар Роммель нанёс 17-го - 9-я дивизия сдала ряд рубежей, оставив врагу несколько сотен пленных. Тем не менее, разгромить её немцам не удалось, и опасный выступ у Тель - эль - Эйсы продолжал нависать над германским флангом. За семь дней кровопролитных боёв австралийцы уничтожили около двух тысяч врагов и пленили 3700.

22 июля Морсхед пошёл в очередную атаку - 26-я бригада наступала на юг от Тель - эль - Эйсы, 24-я - восточнее у Тель - эль - Макхад. Усиливал австралийцев 50-й танковый полк. Ставилась цель прорваться к действующим вдоль кряжа Рувейсат 161-й индийской и 2-й новозеландской бригадам. Успех означал окружение лучших сил Роммеля, к тому моменту уже оставшихся без танков. Пустыня вновь стала ареной рукопашных схваток, на пределе человеческих сил и ярости. Короткий пока список обладателей Креста Виктории пополнился ещё одним именем. Рядовой 2/48-го батальона Артур Стэнли Герни, обнаружив, что в его роте не осталось боеспособных офицеров и некому принять командование, с группой солдат бросился на вражеских пулемётчиков, штыком последовательно уничтожил два расчёта, и погиб в бою с третьим. Когда товарищи нашли его тело, то обнаружили, что и этот бой он успел выиграть. Более ста человек выбыло из 2/48-го батальона в этот день. Повторяя оценку Роммеля, данную им после боёв 10- 17 июля, можно было утверждать - "Реки крови вылиты на жалкие полоски земли"[49]. Из-за катастрофической неудачи индийцев наступление не получило, однако, развития, и продвижение австралийцев остановилось к вечеру.

Последняя их атака в сражении у Эль - Аламейна завершилась тяжёлым поражением. В ночь на 27-е июля 24-я бригада атаковала пункт Саньет - эль - Митейрия на полпути между Тель - эль - Эйса и Эль - Аламейном. Восточнее её должны были поддержать южноафриканская, 1-я английская бронетанковая дивизии и 69-я английская пехотная бригада. Однако когда 2/28-й батальон выполнил поставленную задачу и занял селение, а 69-я бригада тоже глубоко вклинилась во вражескую оборону, обнаружилось, что командир английской танковой дивизии отказался атаковать по причине узости проложенных проходов в минных полях. Роммель быстро воспользовался заминкой. Сводная группа его танковых дивизий нанесла контрудар, разгромила англичан и блокировала 2/28-й батальон. Австралийцы в безнадежной ситуации держались недолго. Убитыми и ранеными батальон потерял 65 человек, 93 человека смогли выйти из окружения, но остальные оказались в немецком плену. На этом драматическом эпизоде Первая битва при Эль - Аламейне завершилась. Роммелю удалось уцелеть и остановить катастрофу. 9-я дивизия потеряла в общей сложности 2552 человека из примерно 8000, реально участвовавших в сражении[50].

Второй Эль - Аламейн

В первые дни осени 1942-го года рухнули последние надежды Роммеля на благополучный исход дел в Африке. Сражение у Алам - эль - Хальфы (29 августа - 4 сентября), как заметил Меллентин, подчеркнуло правоту Наполеона - "Бог на той стороне, где больше войск". Как ни искусен был "Лис пустыни", как ни великолепно дрались его войска, преимущество нового британского командующего Бернарда Монтгомери в силах и средствах, помноженное на осторожность и мужество, определяло исход битвы. У австралийцев в активных действиях участвовал только 2/15-й батальон, его атака 1 сентября стоила ему 39 человек убитыми, 109 ранеными и 25 пропавшими без вести; в плен взято 140 немцев[51]. Главные события развернулись восточнее, и они поставили точку в африканских наступательных акциях стран Оси. Окружить британцев не удалось, их силы росли с каждым днём, и в октябре Монтгомери удалось обеспечить настолько значительное превосходство, что смертельный удар парировать не сумел бы даже фантастически везучий военный гений. Ко всему прочему, в день начала британского наступления Роммель находился на излечении очень далеко от линии фронта.

23 октября дивизия Морсхеда находилась "на острие главного удара", тесня приморский фланг врага. Используя полное господство в воздухе и огромную мощь артиллерийского огня, австралийцы проломили фронт 164-й пехотной дивизии вермахта. Ночью, дав время инженерам для снятия вражеских противотанковых мин, за пехотой двинулась бронетехника. 24 октября усилиями войск 30-го британского корпуса вражеские дивизии "Тренто" и 164-я были поставлены на грань разгрома. Нельзя сказать, что эта победа была легкой - жизнью за него заплатили многие, cумевшие уцелеть в самых крутых переделках. Капитан Уильям Кобб из 2/15-го батальона накануне поделился с друзьями своим предчувствием смерти; им странно было слышать подобное от человека, прослывшего редким смельчаком и дважды награждённого Военным Крестом. Однако он погиб одним из первых, за ним последовал и командир батальона Кейт Мэгно. Современная война, не признававшая тыла и не замечавшая знаков Красного Креста, перемалывала и тех, кто ещё в Первую Мировую считался мало подверженным опасности. Спасая раненого, погиб санитар 2/48-го батальона Мур. Майора медицинской службы Сеймура вражеский снаряд нашёл, когда он пытался укрыть раненого товарища в песчаной яме.

25 октября 26-я австралийская бригада овладела ключевой точкой немецкой обороны - песчаным холмом 29, с которого на большую дальность просматривалось поле боя. 40 - летний рядовой 2/48-го батальона Перси Грэтвик в этом бою лично уничтожил две пулемётные и миномётную огневые точки противника вместе с расчётами, используя и пулю, и штык. Однако буквально через минуту вражеский пулемётчик достал его, и Крест Виктории оказался уже посмертной наградой.

Возвращённый из санатория Роммель судорожно пытался склеить трещавшую по всем швам оборону, бросая в контратаки свои слабые, но казавшиеся неистребимыми танковые дивизии. Песчаная дюна N29 превратилась в подобие местности у форта Дуомон ( австралийский связист написал: "В худшем месте я нигде не был на этой войне" [52]). Британцы остановились. В какой - то момент казалось, что наступление Монтгомери сорвано, а Черчилль в сердцах бросил: "Неужели нельзя найти генерала, который может выиграть сражение?"[53]

В ночь на 29 октября 20-я ( бригадир Уильям Уиндейер) и 26-я бригады, поддержанные 40-м и 46- м танковыми полками, атаковали части немецкого 115-го мотострелкового и итальянского 7-го полка берсальеров на железной дороге в районе так называемого "поста Томпсона". К удивлению всех, итальянские берсальеры на этот раз дрались так хорошо, что вызвали похвалу Роммеля ( "Немецкий солдат поразил мир. Однако итальянский берсальер произвёл впечатление на немецкого солдата" [54]). В темноте танки и пехота британцев утратили связь между собой, возникла неразбериха. Атака сорвалась, стоив австралийцам двухсот человек.

30 -31 октября сражение за "пост Томпсона" продолжилось, а Роммель бросил на австралийцев маневренную группу 15-ю танковой дивизии. Геройски пал в одной из схваток сержант 2/48-го батальона Уильям Кибби, отличавшийся уже несколько раз за прошедшую неделю. Ему приходилось и брать на себя командование взводом, и возглавлять штыковые атаки, на личном счету его было несколько заколотых немцев. 31 октября Кибби, стремясь расчистить дорогу роте, вдавленной в песок пулемётным огнём, в одиночку рванулся вперёд, забросал гранатами немецкие огневые точки, но при этом погиб и сам. В 9-й дивизии его Крест Виктории стал четвёртым по счёту ( в 2/48-м батальоне - третьим ), и, как предыдущие, посмертным. Напряжённость боёв характеризуют потери батальона - с 23 октября по 2 ноября он лишился 98 человек убитыми и умершими от ран и 243 - ранеными, то есть фактически половины состава.

Морсхед израсходовал все резервы, даже 2/3-й пионерный батальон впервые в своей истории принял участие в атаке. Среди жертв появились старшие начальники - вражеский снаряд угодил в штабной блиндаж Артура Годфри, смертельно ранив бригадира и убив нескольких офицеров. Несмотря на то, что ценой отчаянных усилий немцам удалось восстановить связь с отрезанным 115-м полком, отбросить австралийцев на прежние рубежи они не смогли, и растратили в борьбе с ними свои последние ресурсы топлива. Потери в живой силе и технике также были высоки. Поэтому, когда на широком фронте, в том числе через порядки 9-й дивизии, 2 ноября Монтгомери бросил свои многочисленные танки, упорство солдат Роммеля сразу иссякло. Немецко - итальянская армия, обескровленная и истощённая, сначала подалась назад, а вскоре уже поспешно отступала, пытаясь сохранить остатки боеспособных людей, танков и артиллерии. Эль - Аламейн для Британии стал чем - то вроде Сталинграда, хотя и несравненно меньшим по масштабам. А роль австралийцев в нём лучше всех оценил не слишком щедрый на похвалы своим войскам Монтгомери: "Мы не смогли бы выиграть сражение в 12 дней без великолепной 9-й австралийской дивизии"[55]. Своей крови она не пожалела - всего за четыре месяца боёв окрестности Эль - Аламейна стали могилой для 1225 её бойцов; 3648 человек поступили в госпитали, а 946 оказались в плену[56].

На этом африканская эпопея "Крыс Тобрука" закончилась. Австралийцев ждала родина, и новые тяжёлые испытания в джунглях тихоокеанских островов. Главные события завершающего периода Второй Мировой в Европе происходили уже без них. Между тем, начальник штаба Монтгомери генерал Гинганд в день "Д" (6 июня 1944 года) с горечью бросил: "Боже мой, да если бы 9-я австралийская дивизия была с нами сегодня утром..."[57].

Примечание. О роли одного австралийца в операции "Оверлорд".

Несмотря на эти сетования Гинганда, некий Мейрик Клифтон Джеймс, уроженец австралийского Перта, сыграл весьма заметную роль в успехе "Оверлорда". Как известно, в преддверии высадки в Нормандии союзные разведывательные органы провели ряд масштабных дезинформационных операций, стремясь запутать врага относительно места и времени высадки. Что стоила одна "ударная армия Паттона", якобы предназначавшаяся к броску через Па - Де - Кале!

С чего бы в этих операциях засветиться Мейрику Джеймсу, скромному служащему финансового корпуса британской армии и в довоенной жизни - малоизвестному актёру? А с того, что он имел поразительное внешнее сходство с самим Монтгомери, чем британская разведка не преминула воспользоваться. И вот незадолго до дня "Д" лже - Монтгомери с большой помпой прибыл в Гибралтар, долго общался с губернатором, объезжал крепость. А приглашённый на приём по этому поводу испанский офицер, являвшийся одновременно агентом германской разведки, немедленно "слил" в Берлин сенсационную информацию - Монтгомери явно готовит десант на южном побережье Франции, иначе зачем бы ему в такой момент навещать Гибралтар! Кстати, к этой акции приложил руку и Ким Филби, тогда резидент Ми - 5 в Испании[58].

Австралийские авиаторы в войне против Германии и Италии.

Первый австралиец, который принял непосредственное участие в боевых действиях Второй Мировой войны, как и следовало ожидать, принадлежал к лётному персоналу ВВС. 4 сентября в составе экипажа бомбардировщика лейтенант Бро вылетал в неудачный рейд к Вильгельмсхафену, стоивший англичанам семи машин из 29-и[59]. К концу 1939-го года Англию защищали уже 450 австралийских пилотов, больше, чем их оставалось в собственных регулярных ВВС. Основная масса, в силу ограниченной практики, пошла на доукомплектование экипажей бомбардировщиков, хотя немало добровольцев записались и в истребительные эскадрилии, вскоре один на один сошедшиеся с асами люфтваффе в грандиозной "Битве за Англию". Заметную роль удалось сыграть австралийским лётчикам - истребителям в сражениях на Ближневосточном театре, где ими были укомплектованы три "национальных" эскадрилии, и ещё в четырёх английских они составляли весомый процент.

Жаркое небо над пустыней. Австралийские истребители в Средиземноморье (1940 - 1945 годы).

Воздушные схватки в африканском небе шли с не меньшей интенсивностью, чем на земле. Только итальянские пилоты оказались несравненно боеспособнее и искуснее своих сухопутных товарищей. К тому же имперская авиация на этом второстепенном театре и оснащалась по "второму сорту" - основным истребителем оставался биплан "Гладиатор"; его соперник - такой же биплан "Фиат" CR 42 - обладал небольшим преимуществом в скорости и лучшим вооружением (2 х 12,7-мм пулемёта против 4 х 7,7-мм). Сильные пустынные ветры, несущие тучи песка, сами условия жизни в пустыне, когда, по воспоминаниям офицера 3-й эскадрилии Джона Джексона, "мы теперь с песком внутри и снаружи, и скрежеща зубами, всегда чувствуешь гравий и песок", делали службу вдвойне тяжёлой. Затруднялась подготовка лётчиков, не служивших ранее в кадровом персонале. Тот же Джексон, пытаясь опробовать свой "Гладиатор", из -за бури взлетел только на второй день, а потом опять "выдерживал паузу". "Ну вот теперь я настоящий пилот" - писал он с сарказмом - "20 минут полёта и обстрелянный куст - большая подготовка"[60].

Тем не менее, первые победы на счету австралийцев появились уже в осенних боях 1940-го года. Например, 9 октября открыл свой список один из лучших в будущем асов - "Эйп" Каллен, служивший в 80-й английской эскадрилии. В ноябре на угрожаемый участок фронта прибыла наконец и 3-я эскадрилия RAAF (командир до весны 1942-го - Йен Мак Лахлен). 19 ноября состоялось её довольно успешное боевое крещение в сложной ситуации - четвёрка флайт-лейтенанта Блейка Пелли выдержала столкновение с 18-ю "Фиатами", потеряв один самолёт и сообщив об уничтожении как минимум одного. Армейские патрули зафиксировали падение трёх вражеских машин, так что счёт Пелли и его уцелевших товарищей Роулинсона и Бойда возрос[61](интересно, что в исследовании М.Зефирова, основанном на английских и итальянских источниках, этот бой вообще не нашёл лотражения). 12 и 13 декабря эскадрилия дважды вступала в ожесточённые групповые схватки. Первая обошлась без потерь, троим офицерам (Бойду, Артуру и Гатварду) засчитали победы (правда, на самом деле был сбит всего один "Фиат"). Зато во второй из шести "Гладиаторов" уцелело только два. Будущий герой и ас, а тогда юный начинающий пилот Уилфред Артур выжил практически чудом - ранец его парашюта зацепился за крыло и смог раскрыться только на высоте 300 метров. Сказалась тактическая неподготовленность австралийцев - напав на пятёрку бомбардировщиков "Спарвиеро", они проглядели группу прикрытия из восьми CR. 42. Единственный пилот, чьи действия можно было назвать безупречными - кадровый флаинг - офицер Алан Хилл Бойд смог в неравном бою одолеть двух противников и спасти сбитого товарища - Алана Гатварда. Совершив вынужденную посадку, Бойд отремонтировал свой самолёт, посадил на колени Гатварда, чья машина получила значительные повреждения, и вернулся на аэродром[62].

Бойд и Каллен, кстати, вошли в число наиболее результативных пилотов "Гладиаторов", сбив на них по шесть машин противника (весь победный счёт 3-й эскадрилии в период действий на этих бипланах составил 16 единиц). К сожалению, особенно развернуться их талантам не удалось - первый уже в конце 1940-го убыл на родину, второй погиб 4 марта 1941-го года, успев за пять месяцев одержать пятнадцать личных побед (9 - на "Харрикейне")[63].

Благодаря перевооружению на "Харрикейны" британцы в первые месяцы 1941-го года получили преимущество над противником; в напряжённых боях января - апреля, когда дважды решалась судьба Киренаики, 3-я эскадрилия сбила ещё 34 самолёта, среди которых появились и германские "Юнкерсы" и "Мессершмиты". Главнокомандующий ВВС Ближнего Востока главный маршал авиации Артур Лонгмор назвал работу эскадрилии в этот период "превосходной", особенно отметив её "высокий моральный дух и приспосабливаемость к условиям пустыни"[64].

В июне - июле лётчики эскадрилии столкнулись с новым противником - вполне современными французскими "Девуатинами" - в небе над Ливаном. К этому моменту вместо "Харрикейнов" они освоили американские Р - 40 "Томахаук", самолёты, поначалу сильно раздражавшие своими ненадёжными двигателями, но зато обладавшие хорошей скоростью, маневренностью и более мощным вооружением; они были вполне достойными противниками новым итальянским монопланам "Фреччья" и "Саетта", хотя и уступали "Мессершмитам" последних модификаций. Правда, в боях с авиацией Виши потенциал этих самолётов не всегда был полностью востребован - по большей части противник уничтожался на аэродромах, так как почти не имел надёжной системы наблюдения и оповещения, а также современных зенитных средств. В первые дни лучшая часть авиации Анри Денца сгорела на земле, лишь изредка вступая в бои с британцами.

Перебрасывая в Сирию и Ливан новые группы самолётов, французы обрекали их на аналогичную судьбу. Например, 26 июня австралийские "Томахауки" внезапно атаковали аэродром Хомс, уничтожив пять "Девуатинов" и повредив ещё шесть. Ни один из французских лётчиков в воздух не поднялся. 29 июня первый боевой вылет новой 450-й эскадрилии, в мае прибывшей в Египет и направленной набираться опыта у своих земляков в Ливан, на аэродром Баальбек, тоже завершился плачевно для французов. Слабые их попытки противодействовать давлению британцев обычно заканчивались тяжёлыми поражениями. Например, 10 июля, атаковав группу бомбардировщиков "Бленхейм", пять "Девуатинов" подставились под удар семи истребителей сопровождения из 3-й эскадрилии. В результате они потеряли четыре машины, а австралийцы - ни одной.

Всего за эту кампанию боевой счёт 3-й эскадрилии пополнился 24-мя победами; среди отличившихся значились будущие асы Питер Тернбулл и Роберт "Бобби" Гиббс ( первая победа - 11 июня - над "Девуатином"). Ни один австралийский лётчик не погиб, и командование вполне могло бы ими гордиться, если бы не произошедший "под занавес" неприятный инцидент. Анри Денц, прибыв на переговоры о капитуляции, неосмотрительно поставил свой самолёт рядом с местом расположения 3-й эскадрилии. По возвращении он недосчитался многих ценных вещей - компасов, часов, парашютов. Джексон, зачинщик грабежа, интеллигентно названного "сувенирингом", указал, что один из бойцов умыкнул даже стульчак, а свои действия прокомментировал так: "Хотите сохранить свои вещи - ставьте достаточно охранников". Военный суд не был слишком суровым, тем более что страсть австралийцев к подобному "сувенирингу" стала уже притчей во языцех. Эскадрилия даже успела получить знакомое любителям русского блатного жаргона прозвище "клифти", в приблизительном переводе означающее тех, кто "поднимает всё, что плохо лежит". Прибыв в Ливан с 28-ю грузовиками, она убывала оттуда на 67-и машинах, в основном уведённых из встреченных на пути деревень и оперативно перекрашенных в нужный камуфляж. Командир Питер Джеффри восседал на первоклассном "седане" "Линкольн V8", не предусмотренном никаким штатным расписанием[65].

Осенью 1941-го три австралийских эскадрилии уже вновь воевали в небе Ливийской пустыни. 3-я и 450-я объединились в 239-е истребительное авиакрыло ( в него же вошла английская 112-я эскадрилия, в которой служило несколько австралийских пилотов). В январе крыло начали перевооружать на усовершенствованную модель Р - 40 -"Киттихаук", а возглавил его австралийский ас, отличившийся в боях над Ла Маншем - Говард Мейерс. 451-я, на вооружении которой продолжали сохраняться "Харрикейны" и "Лизандеры", с июля 1941-го по январь 1942-го выполняла миссии непосредственной поддержки войск 13-го британского корпуса; два самолёта несли дежурство в осаждённом Тобруке. Затем до начала 1943-го года она дислоцировалась в Сирии.

Самую большую известность на этом этапе войны получил Клайв Колдуэлл, носивший характерное прозвище "Киллер". Весь довоенный лётный опыт банковского клерка ограничивался занятиями в аэроклубе, да и для зачисления в истребители ему пришлось немного омолодить себя, так как его реальные 29 лет являлись запредельным возрастом. Поступив в 250-ю английскую эскадрилию, первого бесспорного успеха он добился только 26 июня 1941-го года. Зато в следующие полгода он стал настоящей грозой "Мессершмитов" и "Юнкерсов". Бесстрашно вступая в бой с любым встреченным противником, Колдуэлл сумел записать на свой счёт двух знаменитых асов, командира 2-й группы 27-й истребительной эскадры Вольфганга Липперта ( тот одержал до встречи с "Киллером" 29 побед, а бой 23 ноября стал для него последним) и Эрбо фон Кагенека (67 побед, 24 декабря, как ранее Липперт, умер от полученных ранений). 5 декабря 1941 года австралиец поставил рекорд - в одиночку за 18 секунд "завалил" пять "Юнкерсов - 87". Только одному английскому асу удалось превысить это достижение, а среди австралийцев Колдуэлл остался непревзойдённым. "Киллером" его, впрочем, прозвали не столько за это, сколько за то, что однажды он расстрелял прыгнувшего с парашютом немецкого лётчика. Подобное поведение в Африке считалось крайне неджентльменским, но объяснялось тем, что накануне вражеский пилот поступил так же с другом Колдуэлла Дональдом Мунро. Кроме того, сам "Киллер" прокомментировал этот случай так: "Я не желал, чтобы он ещё раз попытал счастья против нас. Я никогда не стрелял в тех, кто после приземления мог быть взят в плен", а в дневнике записал - "Это или Ваша жизнь, или чужая. Это война"[66].

В январе он возглавил 112-ю эскадрилию, и в её составе довёл счёт побед до 22-х (с учётом неподтверждённых - до 25-и, из них 10 Bf - 109), в том числе 24 февраля 1942 года сбил третьего своего эксперта - Ганса - Арнольда Штальшмидта (59 побед). Тем самым было поставлено сразу несколько рекордов - кроме первого места среди австралийцев, также лучшего результата, достигнутого на Р - 40, и лучшего среди всех союзных пилотов в североафриканской кампании. Характерным приёмом уклонения от внезапно зашедшего в хвост противника у Колдуэлла было сваливание самолёта в свободное падение ("Толкай всё в угол, даже если больно" - так описал этот приём сам автор). Через несколько секунд на пределе человеческих возможностей пилот вновь брал управление и оказывался выше преследователя, не решающегося повторить опасный маневр. Впоследствии именно это приём не раз спасал жизнь эксперту N1 Второй Мировой войны - Эриху Хартманну.

Воздушные сражения в Северной Африке были насыщены масштабными схватками - иногда в одном бою сходились до полусотни самолётов. Например, 14 марта 1942 года вся 3-я эскадрилия (24 "Томахаука"), прикрывая 12 бомбардировщиков "Бостон", вышла к германскому аэродрому Мартуба. Навстречу им поднялись два десятка германских Bf - 109 и итальянских C.202 "Фольгоре". Соперники разменяли по четыре машины - из австралийских пилотов один погиб, один парашютировался, двое на повреждённых самолётах всё-таки смогли дотянуть до аэродрома.

Везде - над Эль - Аламейном, в Тунисе, в итальянском небе австралийские лётчики не давали оснований для упрёков в непрофессионализме и недостаточной храбрости. Хотя максимальное число воздушных побед приходилось на североафриканскую кампанию, а с 1943-го года противодействие немцев становилось всё слабее, австралийцы осваивали с успехом и штурмовую, и разведывательную специализацию. 3-я эскадрилия к концу войны ( а она сражалась в Европе до 2 мая 1945 года) стала самым результативным воздушным подразделением британских ВВС на Средиземноморском театре. Общий счёт её достиг 217 сбитых самолётов врага, кроме того, 29 самолётов были уничтожены на земле; жертвами австралийских штурмовок стали 709 автомобилей, 28 морских судов, 12 поездов[67]. Через эскадрилию прошло не так много асов ( Тернбулл с 11-ю победами, Гиббс, с 10-ю, Эндрю "Никки" Барр, все 11 побед одержавший в её составе и возглавлявший её с мая до 26 июня 1942-го года, когда он был сбит и пленён), но лётчиков всегда отличала образцовая взаимовыручка, замечательный товарищеский дух, самопожертвование. Гиббс, дольше всех возглавлявший эскадрилию (с февраля 1942-го по май и затем с 26 июня по апрель 1943-го), например, однажды повторил подвиг Фрэнка Макнамары. Он сел в пустыне, чтобы захватить с собой сбитого товарища, поломал при этом стойки шасси и выбросил свой парашют, освобождая место в тесной кабине, но на аэродром вернулся вместе со спасённым. Гиббсу же три недели спустя пришлось совершить вынужденную посадку и 80 километров идти по пустыне к своим войскам[68].

90 человек потеряла эта часть погибшими (из них австралийцев - 84), несколько раз полностью переменив свой лётный персонал. Последними самолётами, поступившими на её вооружение, были американские "Мустанги", и в Италии их рулевое оперение украсилось рисунком созвездия Южного Креста. Этот гордый символ национальной принадлежности украшает машины эскадрилии и сейчас.

Результаты 450-й эскадрилии были значительно скромнее - командование чаще привлекало её к решению штурмовых задач и сопровождению бомбардировщиков. Тем не менее, молодые пилоты в период наиболее тяжёлых воздушных боёв с февраля по май 1942 года добились 49 побед ценой 28 своих самолётов. Штурмуя вражеские позиции в сражении при Эль - Аламейне, они значительно облегчили задачу своей пехоте.

В последующих боевых действиях в Италии приняли участие все три австралийские эскадрилии. Пожалуй, самым неприятным днём в этой кампании для истребителей стало 11 августа 1943 года, когда в результате налёта "Юнкерсов - 88" на земле аэродрома у Агосты сгорело сразу 18 "Киттихауков" (7 - 3-й эскадрилии и 11 - 450-й). К счастью, при этом почти не пострадали люди - ещё Питер Джеффри в Ливии установил правило не располагать палатки экипажей слишком близко к самолётам, что спасло много жизней и помогало легче переносить вражеские бомбардировки. В Италии основные усилия лётчиков приходились на барражирование над полем боя, в ожидании всё менее вероятных немецких контратак, и штурмовки оборонительных рубежей. Случались и масштабные бомбардировочные налёты - 21 марта 3-я и 450-я эскадрилии участвовали в атаке Венецианской гавани (операция "Боулер"), потопив там несколько судов и разрушив портовые сооружения. Итогом боевых действий 450-й эскадрилии стали 63 погибших, в том числе 49 австралийцев; 451-й - 28 погибших, из них 18 австралийцев[69].

Нельзя не упомянуть и тех уроженцев Австралии, кто на Средиземноморском театре воевал в английских частях, тем более, что именно из них вышло большинство самых результативных пилотов. Здесь началась карьера австралийского аса N2 - Адриана Филиппа "Тима" Гольдсмита. Записавшись в авиацию в возрасте 19 лет ( 1940-й год), карьеру он начал со скромного сержантского чина. Главные свои подвиги молодой истребитель совершил над Мальтой - первую победу одержал 26 марта 1942 года, в первую неделю мая поставил рекорд, сбив за семь дней шесть самолётов, а к моменту завершения "тура" ( июль) имел 12 бесспорных побед.

В 250-й, 260-й и 4-й южноафриканской эскадрилиях учился воевать Джон Уэдди, второй по результативности австралийский ас Германо-итальянского фронта и третий - по общему итогу войны. Его близким другом, наставником и крёстным отцом дочери был Колдуэлл, и первый свой полёт Уэдди совершил в качестве его ведомого. 12 мая 1942 года Уэдди вплотную приблизился к тому, чтобы достичь одного из рекордов учителя - в одном бою сбил два "Юнкерса" и два сопровождавших их "Мессершмита". К ноябрю 1942 года за Уэдди числилось 15 лично уничтоженных врагов, и на тихоокеанский театр он отбыл уже признанным авторитетом, почти столь же известным, как его учитель. Ещё одним асом 250-й эскадрилии стал австралиец Роберт Уиттл, сбивший в Африке 8 самолётов противника. В небе Мальты все свои 10 побед с 17 марта по 2 июля 1942 года одержал Пол Бреннан.

Прославленный пилот Первой Мировой, Питер Рой Драммонд, как указывалось ранее, стал одним из высших военачальников на Ближнем Востоке. Войну он встретил в должности старшего офицера штаба британских ВВС, в 1941-м был назначен заместителем главнокомандующего ВВС Ближнего Востока, быстро продвинувшись в звании от коммодора до маршала авиации и заслужив одну из высших имперских наград - орден Бани. Роль Драммонда в административном управлении авиацией была столь значительна, что его непосредственный начальник Теддер и командование имперских воздушных сил категорически не захотело удовлетворять запроса австралийского правительства о его переводе на родину. В Австралию Драммонд больше не вернулся - 27 марта 1945 года "Либерейтор", на котором он летел в Канаду, бесследно пропал недалеко от Азорских островов[70].

Стоит вспомнить и некоторых других павших героев. 20 июля 1942 года попал в плен и погиб там командир 239-го крыла Говард Мейерс, сбивший 11 вражеских машин. Трагически закончился плен для командира 450-й эскадрилии Джона Эдвина Эшли Уильямса и его сослуживца Реджинальда Кирата. В марте 1944 года они участвовали в "Великом побеге" из лагеря "Шталаг люфт N3", к сожалению, неудачно, и были в числе 50-и других военнопленных убиты гестаповцами[71].

Истребительное командование. Западная Европа (1940 - 1945 годы)

Лишь единицы из австралийцев приняли участие в первых воздушных боях войны во французском небе, но одному из них удалось попасть в список лучших истребителей британских ВВС уже весной 1940-го. Уроженец Южной Австралии Лесли Редфорд Клисби был профессиональным лётчиком, закончившим Пойнт - Кук в 1937 году и сразу направленным для прохождения службы в Англию. Большой патриот Австралии, Клисби всё время службы носил родной тёмно-синий мундир, заметно выделяясь на фоне английских товарищей. В сентябре 1939-го его 1-я эскадрилия перебазировалась в Гавр. "Странная война" долго не давала поводов отличиться, зато немецкое наступление на Францию в первую же неделю привело к воздушным боям исключительной интенсивности. За пять дней с 10 по 14 мая Клисби по данным штаба эскадрилии, сбил 14 самолётов врага. В одном из случаев экстравагантная выходка аса произвела фурор - Клисби сел у подбитого им немецкого бомбардировщика и, угрожая пистолетом, пленил его экипаж. Конечно, дело происходило на дружественной французской земле и на глазах множества свидетелей. Товарищи шутили потом, что Клисби сел с целью взятия автографов. К несчастью, боевая биография первого австралийского аса новой войны оказалась чрезвычайно короткой - в ночь на 15-е мая он погиб недалеко от Реймса[72].

Большим испытанием австралийских пилотов - истребителей стала "Битва за Англию" летом - осенью 1940-го года. В ней участвовало не так много представителей континента (30), однако некоторые из них в схватках над Ла - Маншем тоже сумели в короткие сроки заслужить титул аса. Лучшим среди них был Патерсон Кларенс Хьюз, летавший на "Спитфайре" в составе 234-й эскадрилии. Его счёт открылся 7 июля "Юнкерсом - 88", и за два месяца он достиг 14-и машин. Трижды Хьюзу удавалось сбить по два самолёта в одном бою, причём исключительно истребителей Bf - 109 и 110. Но и эта блестяще начатая карьера быстро завершилась. 7 сентября 234-я эскадрилия сошлась в неравной схватке сразу с 60-ю вражескими самолётами - бомбардировщиками "Дорнье" и истребителями "Мессершмит - 109"; "Спитфайр" Хьюза упал недалеко от кентской деревни Бесселс Грин, а парашют выпрыгнувшего из него пилота не раскрылся. Жители деревни, наблюдавшие за боем, утверждали, что причиной гибели истребителя стал сознательно произведённый им таран тяжёлого "Дорнье". Супруга Хьюза, англичанка Кэтлин Бродерик, стала вдовой спустя всего месяц после свадьбы[73].

Джон Кок начал воевать ещё раньше, и первого успеха добился в небе Франции 10 апреля 1940-го года. В его активе - первая ночная победа английских лётчиков в войне; 26 июля на "Харрикейне" он сбил над Портисхедом "Хейнкель - 111". Ночной бой стал специализацией эскадрилии, но без радиолокационного обеспечения она могла расссчитывать в основном на счастливую случайность. К 10 октября счёт Кока вырос только до десяти машин, и на этом остановился - пилоту, несмотря на длительную службу, такое счастье больше не улыбалось. Над Ла - Маншем летом 1940-го (8 августа) открылся список побед упомянутого ранее Говарда Мейерса.

Весной 1941-го в боевой строй защитников английского неба встали три австралийских эскадрилии - 452-я и 457-я на "Спитфайрах" и 456-я на "Дефайентах". Наиболее активно в 1941- 42-м годах действовала 452-я; в ней служил, а позднее и возглавлял самый знаменитый австралийский ас западноевропейского ТВД Кейт "Блуи" Траскотт. До прихода в авиацию Траскотт был довольно известным спортсменом, неоднократно выступавшим в континентальном первенстве по футболу. В истребительном командовании меткий форвард (забил в играх чемпионата 31 гол) столь же метко поражал неприятеля. Несмотря на то, что интенсивность боёв летом 1941-го заметно снизилась, а главной задачей эскадрилии стало прикрытие групп бомбардировщиков на первом этапе маршрута, до осени 1942-го Траскотт сбил по одним данным 14 (Майкл Спик), а по другим (австралийские авторы) 16 самолётов[74]. Кроме того, эскадрилия приняла участие в нескольких знаменитых операциях английских ВВС. 11 - 13 февраля 1942 года она прикрывала налёты англичан на эскадру в составе "Шарнхорста", "Гнейзенау" и "Принца Ойгена", осуществлявшую переход из Бреста в Киль. В весеннем наступлении 1942-го года на аэродромы Северной Франции её пилоты нередко производили штурмовые действия. Весной 1942-го европейская эпопея Траскотта и его товарищей завершилась - новым местом дислокации эскадрилии стала родная Австралия.

456-я и 457-я эскадрилии имели гораздо меньше возможностей отличиться. Тихоходные и неповоротливые "Дефайенты" первой из них считались ночными истребителями скорее от бедности. Как только представилась возможность пересесть на куда более адекватные условиям войны в ночном небе "Бофайтеры" с бортовыми РЛС, лётчики это с радостью сделали, и сразу же в ноябре 1941 года одержали первую победу. Ещё через год эскадрилия поменяла специализацию - на универсальных самолётах "Москито" она выступала до конца войны в роли бомбардировщиков и штурмовиков. 457-я эскадрилия первоначально обеспечивала воздушное прикрытие морских перевозок в Ирландском море, а в марте 1942-го вошла вместе с 452-й в 11-ю авиагруппу на базе Редхилл в Суррее. Участвуя в рейдах на территорию Франции, её пилоты столкнулись с грозным противником - "Фокке - Вульфами - 190", и только в пяти случаях добились бесспорных побед; ещё четыре заявленных остались без подтверждения. В конце мая 1942-го развитие японского наступления на Тихом океане вынудило начать переброску истребительных подразделений в Австралию; начали именно с 457-й эскадрилии.

Зато взамен "воскресла" погибшая в Сингапуре 453-я. С новым персоналом и новыми "Спитфайрами" она приняла самое активное участие в операциях 1943- 1945 годов, сначала сопровождая бомбардировщики, затем выслеживая стартовые позиции ракет Фау-2. Последней миссией эскадрилии было сопровождение возвращающейся на освобождённую родину голландской королевы Вильгельмины.

Несмотря на отзыв австралийских эскадрилий, большинство пилотов - австралийцев, сражавшихся в составе английских, остались в Европе. Ночная истребительная авиация выдвинула ещё нескольких асов. Лучшими среди "ночников" стали Чарльз Шерф (418-я канадская эскадрилия, "Москито") и Мервин Шипард (68-я и 89-я эскадрилии, "Бофайтер"), сбившие по 13 вражеских самолётов. 12 побед на счету пилота "Спитфайра" Джеймса Ярры, погибшего 10 декабря 1942 года над Голландией. В период активных наступательных операций во Франции серьёзных успехов добился "Тони" Гейз. Хотя общий его результат не слишком впечатлял (начиная с 26 июня 1941-го - 11 безусловных личных побед и 4 неподтверждённых), он на "Спитфайре" умудрился "завалить" целых два реактивных самолёта - "Мессершмит - 262" и "Арадо - 234".

Безусловно, на фоне сотен побед немецких экспертов, эти цифры действительно выглядят чрезвычайно скромно. Что до результатов Хартмана и его товарищей, их, по мнению непредвзятых историков, смело можно делить надвое, а то и натрое - иначе суммарное количество побед одних только экспертов существенно превысит общие потери союзной авиации (особенно это характерно для советско - германского фронта). Зачёт по показаниям фотопулемётов и сообщениям ведущего и ведомого, без фиксации падения; приписывание побед целых эскадрилий лучшим лётчикам, нередкие прямые фальсификации - всё это существенно искажало картину. Конечно, и у британцев, особенно в Африке, далеко не каждая защитанная победа означала уничтожение вражеского самолёта, весьма часто "сбитые" машины спокойно долетали до своих аэродромов. Но, по крайней мере, имперские авиаторы вели особый учёт по самолётам, сбитым в группе, и по неподтверждённым, и даже по повреждённым. Если суммировать их все, то на счету Хьюза может оказаться 19 побед вместо 14, Траскотта и Ярры - по 20, Мейерса -22, а Колдуэлла (включая японскую кампанию) - вообще 51. К тому же, после 1941 года, когда воздушные налёты немцев на Британию фактически прекратились, а основные усилия германских истребителей сосредоточились на борьбе с тяжёлыми бомбардировщиками союзников, у британских истребителей в небе оставалось всё меньше целей. После операции "Оверлорд" даже простой контакт с германскими самолётами мог расцениваться как большая редкость; в воздушные бои немцы ввязывались либо в безвыходной ситуации, либо, напротив, при абсолютной уверенности в победе. Поэтому скромные успехи австралийских асов вполне адекватны сложившейся ситуации, и ни в коей мере не означают их малой роли в воздушной войне. Тем более, что на счету "абсолютного имперского чемпиона" южноафриканца Пэттла 50 личных побед, далеко не все из которых имеют подтверждения, а английский ас N1 Джонни Джонсон имеет 34 бесспорные личные победы и ещё 25 - по графам "в группе", "повредил" и "неподтверждённые".

Бомбардировочное командование. "Смертники" и "убийцы".

Флайт - сержант Джордж Хосс в начале 1941-го года писал своим родным в Кутамандру: "Я хотел бы дать старой Куте что - то волнующее - провести один из этих "Уимпи" по главной улице на высоте 100 футов и дать им посмотреть, что такое настоящий самолёт"[75]. Для австралийского пилота, не видевшего аппарата больше, чем "Энсон", даже относительно скромный "Веллингтон" ( "Уимпи" - шутливое прозвище самолёта, данное ему по имени мультперсонажа из сериала о "морячке Попае", некоего Веллингтона Уимпи) выглядел гигантом. Когда тот же Хосс освоил "Ланкастер", он написал: "если кто- то сказал бы мне два года назад, что я буду летать на таких бомбардировщиках, я решил бы, что он сошёл с ума". Восхищение австралийцев тяжёлыми английскими бомбовозами можно понять - на их континент ни разу не залетали подобные машины, и, получив возможность управлять ими, они сразу поднимались в собственных глазах на недосягаемые землякам высоты. На практике работа экипажей бомбардировочной авиации была делом чрезвычайно тяжёлым, опасным и не слишком благодарным. Варварские налёты на германские города, приводившие к огромным потерям среди мирного населения, даже в Англии считались выходящими за рамки допустимого, и в книге почёта Вестминстерского аббатства так и не появилось ни одного имени лётчика Бомбардировочного командования.

В первые годы войны соискателям буквально приходилось выстаивать длинные очереди для попадания в ВВС. Большинство, конечно, видело себя истребителями на "Спитфайрах", рыцарями неба. Однако, с 1941-го года резко возросли потребности именно в экипажах бомбардировщиков - радистах, стрелках, механиках, и мечтателям пришлось довольствоваться этим. Первой австралийской бомбардировочной частью стала 455-я эскадрилия, оснащённая средними "Хэмпдонами". Впрочем, её государственная принадлежность не слишком соответствовала национальным характеристикам личного состава. Поначалу в ней вообще не было австралийцев, а затем до двух третей составляли канадцы, англичане, новозеландцы и родезийцы, по каковой причине эскадрилия получила прозвище "Лиги наций". Сформированная к июню 1941 -го года, она 29 августа вылетела на свою первую боевую миссию - бомбардировку Франкфурта - на - Майне. В дальнейшем принимала участие в неудачной охоте за "Шарнхорстом" и " Гнейзенау" зимой 1942-го, затем была передана в Береговое командование с главной задачей - в качестве торпедоносцев охотится за немецкими транспортами.

Бомбардировочное командование пополнилось 458-й эскадрилией на "Веллингтонах и 460-й последовательно на "Веллингтонах" и "Ланкастерах". Второй было суждено стать самой знаменитой частью австралийских ВВС наравне с 3-й эскадрилией. Правда, знаменитость эта была связана прежде всего с мрачным рекордом - наибольшим числом погибших. 12 марта 1942-го года эскадрилия произвела свой первый налёт на город Эмден, 30 - 31 мая её 18 "Веллингтонов" участвовали в крупнейшей операции Бомбардировочного командования - ударе 1000 самолётов по Кёльну, и впоследствии она интенсивно работала везде, где бывали армады Бомбардировочного командования - в Руре, Восточной Германии, Нормандии. Последняя её операция состоялась в юбилейный день АНЗАК 1945-го года, целью был город Берхтесгаден. В общей сложности на города и позиции противника из её бомболюков высыпалось 24856 тонн груза - так что разрушительный эффект работы одной только части сопоставим с последствиями атомного удара по Хиросиме.

Австралийский историк Хэнк Нэльсон прекрасно обрисовал "рутинную" работу экипажей бомбардировщиков. Люди, поступающие в них, имели безусловные преимущества в комфорте перед пехотинцами и даже своими товарищами - пилотами североафриканских эскадрилий. Они спали в тёплых комнатах, хорошо питались, имели возможность выхода в город, даже посещали Лондон с его гигантским числом соблазнов. Каждое возвращение из рейда обещало им 48- часовую увольнительную, и многие с радостью окунались в почти мирную жизнь, где рестораны, доступные женщины и прочие развлечения отключали от кошмаров войны. В Австралию шли благостные письма, успокаивающие родичей, и добровольцы, конечно, предпочитали столь весёлую службу жуткой судьбе пехотинца, заброшенного в пустыню или джунгли, неделями не видевшего тёплой ванны и спокойного сна. Но за это им приходилось платить многочасовым стрессом полёта над вражеской территорией, в тесноте и жаре, с очень высоким риском гибели.

Средний процент потерь в каждом рейде составлял от 3-х до 7-и - вроде бы небольшая цифра, если не учитывать того, что рейды производились с частотой раз в одну - две недели. Соответственно, срок жизни экипажа статистически исчислялся пятнадцатью - тридцатью рейдами, и в 1942 - 1943 годах именно тяжелобомбардировочная авиация несла самые большие относительные потери из всех формирований западных союзников. Отдельные члены экипажа, например, бортовые стрелки задней полусферы, переживали в среднем один - два вылета. Почти любое столкновение с вражескими истребителями становилось для них фатальным. Парашют редко спасал жизнь экипажу - во многих случаях вражеские пилоты просто расстреливали его, ставя тех, кто уничтожал мирных жителей, вне законов войны. Поэтому в большинстве случаев потеря самолёта означала и гибель лётчиков. Дополнительной психологической нагрузки добавляла сама возможность на основании поступающих сведений о силе ПВО в заданном районе, погодных и иных условиях просчитать вероятные потери. Отправляясь на задание, пилоты знали - сегодня не вернётся каждый двадцатый, тридцатый или при самых кошмарных раскладах - десятый.

Только с декабря 1943-го по март 1944-го, за три месяца, 460-я эскадрилия, например, потеряла 20 самолётов - то есть полностью сменила свой средний состав. За всё время войны погибло в ходе выполнения боевых заданий 1018 членов экипажей (в том числе 589 австралийцев), что означает потерю семи боевых составов. Не вернулся на аэродромы 181 самолёт (девять средних составов)[76]. Две сотни сбитых, но уцелевших лётчиков (среди них был и один из командиров эскадрилии - уинг - коммандер Роберт Норман) могли считаться счастливчиками, хотя всем им пришлось пережить не слишком комфортные условия немецких лагерей. Не только во Второй, но и в Первой Мировой войнах не было австралийской воинской части, пострадавшей столь жестоко. Пехотные батальоны самых активных дивизий - 6-й и 9-й - имели гораздо меньшие проценты потерь. Лётчик бомбардировщика мог считаться смертником при такой статистике. Тем не менее, поток желающих попасть в этот род сил не иссякал. Вплоть до конца войны сохранялась очередь для зачисления, и многие кандидаты вынуждены были долгое время волноваться в ожидании - примут их или нет в столь желанные ряды.

Они знали о рисках, но знали и о героях, выживших и делающих блестящую карьеру. Одним из удивительных образцов подобных карьер стала жизнь потомка валлийских эмигрантов Хьюи Эдвардса. 14-летним мальчиком ( родился в 1914 году) он был вынужден бросить школу, чтобы помочь своей семье выжить в условиях начинающейся Великой Депрессии. "Застенчивый, недостаточно уверенный в себе, вдумчивый и творческий парень" - так описывали его в тот период. Видимо, с такими качествами в кризисные годы даже клерком удерживаться стало затруднительно. Но Эдвардс, выброшенный на улицу, не гнушался никакой работы. Несколько лет он трудился на ипподроме, ухаживая за лошадьми, в 1933 году вытащил "счастливый билет" - завербовался рядовым в вооружённые силы, а спустя два года смог пройти непростой отбор в авиацию.

В 1937 году лейтенант Эдвардс уже пилотировал "Бленхейм" на шотландской границе - перевод в английские ВВС для желающих и способных труда не представлял. В августе 1938 года жизнь молодого офицера висела на волоске - авария самолёта и неудачное парашютирование привели к многочисленным травмам и переломам, так что в строй он вернулся лишь через полтора года. Вернувшись, Эдвардс сразу произвёл впечатление своим мастерством и отвагой. В мае 1941-го он уже командовал 105-й эскадрилией "Бленхеймов", и 15 июня заслужил первый орден - "Крест лётных заслуг". Под его руководством звено самолётов утопило 4000 - тонный немецкий транспорт вблизи Гааги. 14 июля он вывел 12 "Бленхеймов" в дневной рейд к одному из самых защищённых портов Германии - Бремену. Атака происходила в "чкаловском" стиле - бомбардировщики шли на высоте 45 метров, срывая телефонные провода, в опасной близости от высоковольтных линий, но именно поэтому благополучно проскочили линию аэростатов заграждения и избежали снарядов крупнокалиберных зениток. Только в самом порту артиллерия мелких калибров нарушила строй - четыре самолёта упали в море, остальные получили многочисленные повреждения. "Бленхейм" Эдвардса имел 50 пробоин. Однако командир не уклонился от выполнения задачи. Весь груз был сброшен на цель, и эскадрилия вернулась домой, не потеряв больше ни одной машины. Уинг-коммандер Эдвардс заслужил за этот рейд Крест Виктории.

В дальнейшем Эдвардс командовал эскадрилией на Мальте, бомбардировочным крылом, авиабазой, в 28 лет надел погоны групп-капитана ( полковника). Он стал первым в истории британской авиации лётчиком, собравшим полный бант высших боевых наград - Крест Виктории, Крест лётных заслуг и Орден выдающихся заслуг ( последнюю - за героизм при налёте на Эйндховен 6 декабря 1942 года), а уже после войны, продолжая службу в самых горячих точках, получил Орден Британской Империи, Орден Бани, звание коммодора авиации. Такого наградного списка до сего дня нет больше ни у одного австралийца. Уволившись из RAF, офицер, увешанный наградами и достаточно молодой ( 45 лет) для продолжения активной жизни, быстро сделал на родине политическую карьеру. Венцом её стало назначение губернатором Западной Австралии ( 1974 год), на каковом посту он и пребывал до скоропостижной смерти в 1982-м году[77].

К сожалению, подобные истории для Бомбардировочного командования являлись скорее исключением. А вожделенный Крест Виктории чаще становился посмертной наградой. Так было в случае с Роудоном Мидлтоном, уроженцем Сиднея, двумя годами младшим в сравнении с Эдвардсом. Гражданский человек из богатой семьи, он поступил добровольцем в авиацию только осенью 1940 года. В феврале 1942-го после обучения был определён вторым пилотом бомбардировщика "Стирлинг" в 149-ю английскую эскадрилию, а в июле, даже не имея офицерского звания, стал командиром самолёта. 28 ноября 1942 года Мидлтон отправился в свой 29-й вылет. По существовавшему положению, после 30-и вылетов происходила обязательная ротация - обоснованно считалось, что лётчик исчерпывал лимит удачливости, и должен был на какое-то время уступить место в строю более "молодым" товарищам. Так что Мидлтону оставалось до "отпуска" совсем немного.

Целью его "Стирлинга" на этот раз были заводы "Фиат" в Турине. Опасный перелёт через Альпы, маневры над городом для идентификации цели прошли без особых проблем, зато прямо над заводами самолёт встретил чрезвычайно плотный зенитный огонь. "Стирлинг" изрешетили снаряды и пули. Командир получил около десятка ранений - у него была раздроблена челюсть, выбит глаз, осколками иссечены руки и ноги. На несколько секунд он лишился сознания, когда же пришёл в себя, с огромным трудом прошептал в переговорное устройство: "Я отвезу вас домой".

Попробуйте представить себе сверхчеловеческую силу воли пилота, теряющего сознание от боли и кровопотери, полуслепого и почти лишённого возможности говорить, но продолжающего управлять своим самолётом. Не для личного спасения - его шансы были почти нулевыми; для сохранения жизни верящих в своего командира офицеров и сержантов. Ещё несколько раз они слышали его голос: " Я доведу самолёт до английского побережья. Я отвезу вас домой."[78]

Четыре часа продолжался этот беспримерный полёт. Несколько раз над Францией "Стирлинг" обстреливали зенитки. Когда до английского берега оставались считанные минуты, к концу подошло топливо. Мидлтон приказал экипажу парашютироваться в расчёте на то, что его подберут английские моряки. Пять человек выполнили приказ, двое - наводчик пулемёта и бортинженер - остались, уговаривая командира попытаться совершить вынужденную посадку на побережье. Однако Мидлтон отказался - в густонаселённых районах без ориентиров и в полной темноте он рисковал погубить мирных жителей при такой посадке. В итоге все трое покинули самолёт с парашютами. Но командир не перенёс приводнения в холодный Английский канал. 1 февраля его тело прибило к берегу; весь экипаж спасся днём раньше.

Наградной лист Креста Виктории лейтенанта Мидлтона (звание присвоено посмертно) гласил: "Его преданность долгу является непревзойдённой в истории Королевских военно - воздушных сил". Таким образом, два австралийских пилота бомбардировщиков, удостоенных Креста Виктории, поставили своеобразные рекорды британских ВВС - исключительно удачной карьеры и исключительной силы духа и воли. Впрочем, будни большинства лётчиков Бомбардировочного командования были куда прозаичнее. Гибель их редко становилась предметом упоминаний в приказах командования; фамилии чаще появлялись в скорбных списках, чем в галереях награждённых. Но они продолжали исполнять долг - в английских ли, в австралийских ли эскадрилиях.

458-я эскадрилия воевала в составе Бомбардировочного командования лишь три месяца, хотя для неё эти месяцы тоже оказались очень тяжёлыми - бомбардировки Кёльна, Бреста, Булони, Дюссельдорфа в условиях сильного противодействия немецкой авиации не могли считаться лёгкой прогулкой. Вслед за этим значительно обновившуюся из-за потерь эскадрилию отправили на Ближний Восток и нацелили на вражеский флот, поэтому дальнейшая её судьба ( как и 455-й) будет рассмотрена в соответствующей главе.

Первоначально задачи борьбы с итало - германским судоходством на Средиземном море решала и 462-я эскадрилия, сформированная в Египте осенью 1942-го и вооружённая "Галифаксами". Кроме того, она работала и в основном своём качестве, нанося удары по портам и городам противника в Сицилии, континентальной Италии, Греции. В марте 1944-го она временно прекратила своё существование, чтобы возродиться летом уже в Англии. После нескольких месяцев обычной деятельности в составе Бомбардировочного командования, в декабре она получила необычную специализацию - вошла в особую 100-ю группу, занимающуюся радиоэлектронной борьбой. Последние месяцы войны её экипажи выставляли помехи для вражеской системы ПВО, скрывая реальные маршруты бомбардировщиков. Погибшими эскадрилия на обоих театрах потеряла 38 австралийцев и ещё 93 представителя других наций.

С 1 сентября 1942-го отсчитывала свою историю 464-я эскадрилия. На лёгких бомбардировщиках Локхид "Венчур" она выполняла сложные миссии в ближней зоне - Нидерландах и Северной Франции. Её цели носили точечный характер, как, например, в первый же вылет 6 декабря 1942-го - объектом был относительно небольшой по размерам радиозавод Филиппс в Эйндховене. Первая половина 1943-го прошла в тяжёлых боях с вражескими истребителями, как при атаках аэродромов (операция "Рэмрод"), так и в рамках "Воздушного цирка" - операции по выманиванию немецких истребителей под удар "Спитфайров" сопровождения. В июле 1943-го не слишком удачные "Венчуры" поменяли на великолепные универсалы Де Хевиленда "Москито". Резко расширился и спектр задач - от борьбы против ночных истребителей в ходе совместных рейдов с тяжёлыми бомбардировщиками до патрулирования и бомбардировок стартовых позиций "Фау - 1". После дня "Д" основным направлением боевой работы стали рейды по уничтожению инфраструктуры в прифронтовой зоне, а также специальные задания вроде ударов по казармам СС в Боней - Монтур или по штаб - квартире гестапо в Дании. Погибло за время войны 102 лётчика эскадрилии, в том числе 33 австралийца.

В октябре 1942-го в Бомбардировочном командовании появилась следующая австралийская часть - 466-я эскадрилия, летавшая сначала на "Веллингтонах", а с августа 1943-го на "Галифаксах". 14 февраля 1943-го года отличился один из её экипажей (в нём, правда, не было австралийцев) - он вышел победителем из тяжёлого боя с немецкими ночными истребителями, уничтожив "Юнкерс -88". Почти все члены экипажа получили ранения разной степени тяжести, но смогли довести самолёт до аэродрома. Целями эскадрилии были промышленные объекты, стартовые позиции Фау-1 и -2, оборонительные рубежи во Франции. Кроме того, она неоднократно привлекалась к минированию прибрежной зоны Германии. До завершения боёв она сбросила 8804 тонны бомб и 442 морских мины, лишившись при этом 81 самолёта. Из служивших в ней австралийцев погибло 184 человека.

Очень активной была боевая работа 467-й эскадрилии, созданной в ноябре 1942 года на английской базе Скемптон. Её "Ланкастеры" соревновались в количестве вылетов с 460-й эскадрилией, и несли столь же тяжёлые потери. Кроме традиционных маршрутов ударов по Рурскому и Берлинскому районам, они в июне 1943-го участвовали в так называемом "трансфере". Поднявшись с английского аэродрома, они отбомбились по порту Фридрихсхафен, приземлились в Северной Африке, там заправились и восстановили боезапас, после чего нанесли на обратном пути удар по итальянскому порту Специя. На завершающем этапе войны среди целей эскадрилии значился знаменитый комплекс Пенемюнде, нефтеперерабатывающий завод в Норвегии, рейнский рубеж германской обороны. На голову противника она высыпала 17578 тонн бомб, заплатив за нанесённый ущерб 118-ю "Ланкастерами" и 760-ю жизнями, из которых 284 - австралийские. Четыре командира эскадрилии погибли в бою - тоже своеобразный рекорд среди авиационных частей. Несмотря на такую чудовищную статистику, именно в ней нёс службу второй по удачливости самолёт имперской авиации - R5868, совершивший целых 137 вылетов и доживший до окончания войны. Сейчас этот бомбардировщик экспонируется в Лондонском музее Королевских ВВС.

С ноября 1943-го воевала 463-я эскадрилия тяжёлых бомбардировщиков "Ланкастер", "отпочковавшаяся" от 467-й (основу составили экипажи звена С). Появившись позже всех, она стала одной из самых "австрализированных", австралийцами же являлись и почти все её командиры. В отличие от обычных трёхзвенных эскадрилий, она прошла войну всего лишь с двумя Fligtами, то есть насчитывала штатно 12 самолётов. Тем показательнее её результаты - за 17 месяцев сброшено 11430 тонн бомб, уничтожено 6 немецких истребителей, в ВВС у неё сложилась репутация снайперской в бомбометании, собственные потери составили 78 самолётов и 546 членов экипажей (225 австралийцев). Одними из самых известных операций с участием эскадрилии были атака пляжа "Омаха" 6 июня 1944-го года, удар по линкору "Тирпиц" 15 сентября, дневной налёт на Гамбург 9 апреля 1945-го. В ней же летали три специально модифицированных "Ланкастера" с киноаппаратурой, записывающие ход бомбардировок[79].

Вклад австралийцев в деятельность имперской бомбардировочной авиации оказался самым значительным среди доминионов. Около 13 тысяч австралийцев прошло через неё за время войны. Но погибло из них 3486 человек - немногим менее трети всех служивших, почти 10 % австралийских потерь в войне и более 6 % убыли бомбардировочной авиации Королевских ВВС. Объясняется это относительно высоким процентом численности австралийцев именно в экипажах, а не наземном персонале. Несколько их эскадрилий сбросили 6 % от общего веса бомб, израсходованных союзной авиацией[80]. И какой бы лёгкой и комфортной не казалась служба пилотов или стрелков бомбардировщиков, эти цифры свидетельствуют - для её исполнения требовались большое мужество и жертвенность.

Бомбардировщики "широкого профиля".

В сентябре 1942-го ботинки австралийских солдат спустя более чем двадцать лет вновь потоптали мёрзлую землю русского Севера - 455-я эскадрилия целый месяц базировалась на аэродроме Ваенга под Мурманском, помогая советской авиации прикрывать арктический конвой PQ - 18 от вероятных атак вражеских надводных кораблей. Правда, вылет в этой кампании был произведён всего один, безрезультатный, после чего, передав свои "Хэмпдены" русским братьям по оружию, лётчики и техники морем вернулись в Англию, где продолжили патрулирование северных просторов.

30 апреля 1943 года "Хэмпден" сержанта Фрита к северу от Шетландских островов добился значительной победы - двумя точными попаданиями глубинных бомб покончил с субмариной U - 227[81]. Спустя год наконец произошло перевооружение на более современные "Бофайтеры" и до конца войны эскадрилия успешно топила немецкие суда у голландских и норвежских берегов. Её боевой счёт составил 10 транспортов, подводную лодку, четыре тральщика и три эскортных корабля, все небольшого водоизмещения. Эти успехи дались дорогой ценой - потери погибшими только среди австралийцев достигли 91 человека, что объясняется в значительной мере смертельной опасностью работы вдали от родного берега над холодным Северным морем.

458-я эскадрилия в январе 1942-го вслед за 455-й сменила подчинённость - от Бомбардировочного командования перешла в ВВС Ближнего Востока с противокорабельной специализацией. При этом до сентября она фактически не существовала как самостоятельная единица - её экипажи и наземный персонал были раздёрганы по другим частям и занимались абсолютно всем - от обороны Мальты до бомбардировок Италии. Затем на протяжении почти двух лет она охотилась на вражеские конвои от итальянского до палестинского берега. В августе 1944-го её "Веллингтоны" поддерживали десант в Южной Франции, и вплоть до конца войны с аэродрома в Гибралтаре эскадрилия патрулировала Атлантику, сопровождая конвои и выслеживая крайне редкие теперь немецкие подлодки. На этом поприще её достижения были незначительными, а общие потери ( основная их часть пришлась на 1941-й год) исчислялись цифрой в 141 человек, из них 65 австралийцев.

459-я эскадрилия, оснащённая различными лёгкими и средними бомбардировщиками, практически всё время войны решала задачи в интересах Военно - морских сил, хотя часто привлекалась и к поддержке сухопутных. Сформировали её в Египте ещё в феврале 1942-го как морскую разведывательную; сначала на двух "Гудзонах" и четырёх "Бленхеймах", а затем только на девяти "Гудзонах" она весь год патрулировала в Средиземном море у побережья Египта и Ливии. В ходе этих вылетов не раз приходилось атаковать вражеские суда, создающие угрозу британским конвоям, а также препятствовать вражескому судоходству. Главным образом, в период ожесточённых боёв под Эль - Аламейном, эскадрилия вела борьбу с немецкими F - ботами, 300-тонными моторными баржами, вооружёнными 75-мм и 20-мм пушками. По отчётам пилотов, за три недели с 28 июля по 17 августа они утопили 17 таких барж, потеряв пять своих машин. В дальнейшем поддержка прибрежного фланга британской 8-й армии стала основной задачей - все силы были брошены на противодействие германским морским перевозкам, усиливающим Роммеля. 24 сентября флайт - лейтенант Битон отчитался об уничтожении вражеского эсминца. Некоторые австралийские источники уверенно заявляют об этом как о бесспорном факте, однако ни в немецком, ни в итальянском флотах в сентябре не было столь значимых потерь[82]. В декабре эскадрилия перебазировалась в ливийский город Гамбута, продолжая чрезвычайно напряжённую работу вблизи берегов. Крупную бесспорную победу самолёт эскадрилии одержал 16 июня 1943-го, метким попаданием утопив субмарину U - 97 недалеко от Хайфы. Осенью 1943-го "Гудзоны" привлекались к операциям у греческого побережья, поддерживая очередную политическую авантюру Черчилля по вторжению на острова Эгейского моря. Перевооружившись сначала на "Венчуры" Локхида, а затем на "Балтиморы" американской же фирмы "Мартин", эскадрилия большую часть 1944-го года бомбила город и порт Родос и "дежурила" по Восточному Средиземноморью (места базирования - Палестина, потом вновь Ливия). Как сказал один из лётчиков, эта работа "была тупой и не давала возможности отличиться", поэтому до завершения боевых действий ничего значительного в боевой летописи части не обнаруживается. Всего в 459-й эскадрилии погибло за годы войны 53 австралийца.

Неоднократно меняла специализацию эскадрилия N454. Повторно сформированная осенью 1942-го, она сначала должна была расположиться на территории Ирана, оккупированной советскими войсками, но советское командование воспротивилось этому, и местом базирования стал Северный Ирак. Потом, поменяв свои "Бленхеймы" на "Балтиморы" и перебазировавшись в Ливию, эскадрилия почти год выполняла патрульно - противолодочные задачи в Средиземноморье. В ряде случаев ей приходилось вступать в схватки с истребителями противника - например, 18 июля 1943 года экипаж флайт - лейтенанта Дейва Льюиса сумел сбить один "Мессершмит" и ещё один повредить. Зато спустя пять дней эскадрилию постигла настоящая катастрофа - немецкие зенитчики сбили сразу шесть из восьми "Балтиморов", участвовавших в рейде к острову Крит. 1 - 2 июня 1944 года эскадрилия одержала крупнейшую в своей истории победу, полностью разгромив крупный конвой недалеко от Кандии. На дно пошли 13 кораблей, в основном эскортных, сбито было два истребителя сопровождения. Итальянская кампания для 454-й эскадрилии была очень напряжённой - тактические бомбардировки, особенно в ночное время, требовали больших усилий и оборачивались значительными потерями. Один "Балтимор" в январе 1945 года вернулся из рейда со 150-ю пробоинами в корпусе, все члены экипажа имели ранения[83]. Суммарно, хотя период активных действий эскадрилии был значительно меньшим, чем у других, она лишилась 60-и австралийцев погибшими.

Летающие лодки против подводных.

17 июня 1940-го года прибывший в Лондон генерал Де Голль обратился к английскому правительству с просьбой - вывезти из Бретани свою жену и детей; у него были основания опасаться за их судьбу под немецкой оккупацией. Спасательная операция была поручена франкоговорящему офицеру разведки и экипажу летающей лодки "Валрус" из звена связи 15-й группы Берегового командования. В ночь на 18-е самолёт покинул базу недалеко от Плимута и на рассвете достиг бретонского берега в 20-и километрах от Карантека, где скрывалась семья будущего лидера Сопротивления и Президента Франции. В этот момент связь с ним оборвалась, а спустя некоторое время стало известно - огнём с земли самолёт был сбит, взорвался при падении, и все четверо находившихся на борту погибли. К счастью для Де Голля, его жена и дети успели покинули Карантек на обычной лодке. Они так и не узнали, что во имя их спасения отдали жизни двое австралийских парней - флайт - лейтенант Джон Белл и сержант Чарльз Харрис, первые из персонала 10-й эскадрилии RAAF, поставившей рекорд длительности непосредственного участия в Мировой войне - с сентября 1939-го по май 1945-го[84].

Две австралийских эскадрилии (регулярная 10-я и созданная в рамках программы "15-й статьи" 461-я, насчитывавшие каждая в разное время от 9-и до 12-и самолётов в трёх либо четырёх звеньях) главным образом выполняли специфическую задачу - охотились за подводными лодками противника. Оснащённые амфибиями "Сандерленд", они обладали возможностью много часов дежурить в море, ожидая момента, когда над водой покажется перископ и нуждающаяся в подзарядке аккумуляторов субмарина станет беззащитной перед атакой с воздуха. В целом таких эскадрилий в британских ВВС было немного - вплоть до 1942-го всего семь, но роль их оставалась исключительно большой, а в спектр задач, кроме противолодочных, входили и разведывательные, и спасательные, и транспортные.

10-я эскадрилия открыла счёт 1-го июля 1940-го года. Экипаж флайт - лейтенанта Билла Гибсона , сопровождавший конвой недалеко от острова Скайли, своевременно засёк подлодку U - 26, которая получила повреждения от корвета "Гладиолус" при атаке конвоя и пыталась всплыть для их устранения. Две глубинных бомбы прервали одиссею Гейнца Фишера и его людей, успевших к тому моменту отправить на дно без малого 50 тысяч тонн британского тоннажа. Немцы предпочли плен геройской гибели. Далеко не всегда, впрочем, победы давались амфибиям так легко, а зачастую и само их достижение оказывалось невозможным. Например, 5 июня 1942-го года самолёт флайт - лейтенанта Вуда в Бискайском заливе сумел выгнать на поверхность субмарину U - 71, лишь истратив на это бомбовый запас; тогда "Сандерленд" открыл по врагу пулемётный огонь, добился попаданий, но потопить лодку не смог. Помешал ему немецкий патрульный "Кондор" FW200, и два немаленьких по размерам самолёта вступили в удивительный воздушный бой, закончившийся для обоих удачно, в том смысле, что оба уцелели, расстреляв патроны. В эти же дни (7 июня) итальянская подлодка "Луиджи Торелли" оказала сопротивление атакующим её двум австралийским амфибиям, повредила их зенитным огнём и практически чудом смогла спастись.

После долгого перерыва счёт побед продолжился в 1943-м - 7 (8) мая его пополнила U - 663, затонувшая со всем экипажем недалеко от Бреста. 1 августа драматически завершилось столкновение "Сандерленда" флайт - лейтенанта Фрая с лодкой U - 454 - субмарина раскололась пополам от прямого попадания бомбы, но и самолёт разбился от удара о воду. Спаслось 14 немецких моряков и шесть из 12-и лётчиков. 8 января 1944 в Бискайском заливе экипаж флаинг - офицера Робертса заметил субмарину U - 426, идущую в надводном положении. Несмотря на сильный зенитный огонь из 30-мм и 20-мм установок, которыми вооружались немецкие подлодки, Робертс решительно атаковал противника. Расчёты зенитчиков были сметены с палубы пулемётами "Сандерленда", после чего глубинная бомба отправила лодку на дно. Немецкие моряки пытались спастись, но в бурных ледяных водах залива никто из них не выжил. Свою пятую и последнюю победу лётчики эскадрилии одержали 8 июля 1944 года, уничтожив лодку U - 243 в 130-и милях от Бреста. В дальнейшем они продолжали выполнять задачи по патрулированию, неоднократно привлекались к спасательным операциям. За семь лет войны потери эскадрилии составили 19 самолётов и 150 членов экипажей.

461-я эскадрилия, несмотря на заметную "разницу в возрасте" (сформирована в апреле 1942-го) оказалась даже результативнее 10-й. На её счету - шесть субмарин врага. 2 мая 1943 года первой жертвой её стала U - 465, а 30 июля его величество случай свёл в бою с "одноимённой" лодкой N 461. Утром этого дня патрульный английский "Либерейтор" засёк группу из трёх "дойных коров" (субмарин - танкеров). Немедленно к нему присоединились несколько бомбардировщиков Берегового командования и "Сандерленд" флайт - лейтенанта Дадли Мэрроуза. "Галифаксы" и "Либерейторы" атаковали неудачно, некоторые получили серьёзные повреждения от зенитного огня. Но они отвлекли на себя внимание врага, чем позволили Мэрроузу, летевшему на предельно малой высоте, приблизиться к нему вплотную. "461-я" лодка получила бомбу прямо в рубку, мгновенно пойдя ко дну. Австралийцы на этом не остановились, атаковав лодку N504 и вынудив её к срочному погружению. Вскоре лодка была добита уже надводными кораблями, а U - 462 уничтожена одним из "Галифаксов". Интересно, что разгорячённый успехом Мэрроуз на обратном пути едва не потопил ещё одну субмарину противника, прекратив преследование лишь из-за собственных повреждений и истощения боезапаса. Спустя два месяца этот "Сандерленд" выдержал исключительно тяжёлый бой с шестью немецкими ночными истребителями "Юнкерс - 88", закончившийся его приводнением и гибелью; однако, храбрым лётчикам удалось спастись на надувном плоту.

Прочими жертвами 461-й эскадрилии стали лодки U - 106 ( 2 августа 1943 года), U - 571 ( 28 января 1944 года, кстати, не имеющая никакого отношения к одноимённой "кинематографической" лодке из американского фильма ), U - 385 (10 августа 1944 года), U- 270 ( 13 августа 1944 года). Последние успехи были одержаны уже с использованием новых технологий - поступившие в начале 1944-го на вооружение 10-й и 461-й эскадрилий амфибии "Сандерленд" модификации Мk III оснащались радиолокатором для ночного поиска. Впрочем, с лета 1944-го активность вражеских подводных сил быстро пошла на убыль и вскоре у австралийских амфибий практически исчезли вероятные цели. 461-я лишилась в общей сложности 20-и самолётов и 86-и членов экипажей погибшими ( из них 64 австралийца)[85][86].

В то время, как сухопутные части австралийцев после осени 1942-го отбыли на родину, практически все авиационные подразделения и добровольцы в английских эскадрилиях остались на европейском театре военных действий, обеспечивая участие Австралии в решающих событиях Второй Мировой. В конце 1943-го года, например, в различных подразделениях RAF числилось 15 тысяч австралийцев, а всего через них прошло более 28 тысяч. По сравнению с Первой Мировой, и потери их выросли многократно. В боевых действиях на Среднем Востоке погибло 1135 лётчиков и обслуживающего персонала RAAF (из них всего 9 от болезней, а остальные - в бою и в результате несчастных случаев), в Европе - 5397 человек (26 от болезней). Как видно, на Бомбардировочное командование пришлась львиная доля урона; в Береговом командовании погибло 408, в Истребительном - 191 человек. По прежнему сохранялся высокий уровень смертности в учебных частях - 724 человека. Естественно, невелика была убыль в результате ранений - 947 человек в Европе и 413 на Среднем Востоке. 1476 человек прошли через германские и итальянские лагеря военнопленных, 25 из них не вернулись домой, став жертвами репрессий или "дружественных" авианалётов. Тот факт, что почти шестая часть всех погибших во Второй Мировой войне австралийцев пришлась на лётчиков, воевавших в Европе и на Среднем Востоке, как нельзя лучше свидетельствует о значительном вкладе этой категории военнослужащих в победу над Германией.

Австралийский флот вдали от родины.

Первой серьёзной задачей Австралийского королевского флота после начала войны стал поиск в Индийском океане "карманного линкора" "Адмирал граф Шпее", в котором приняли участие "Канберра", "Австралия" и "Сидней". Четырёхдневный поход 28 ноября - 1 декабря 1939 года не привёл к положительному результату - "Шпее" к тому моменту уже был в Южной Атлантике. Там, практически в тех же местах, где погиб давший ему имя адмирал, он и разделил его судьбу. Следующим делом австралийцев было сопровождение конвоев с войсками через Индийский океан, также обошедшееся без столкновений с врагом. Реальное участие RAN в войне первоначально выразилось в направлении на Средиземноморский театр флотилии из пяти эсминцев, возглавленной "Стюартом". Она прибыла на Мальту в середине декабря 1939 года, а спустя полгода к ней присоединился "Сидней".

Стремительное развитие событий в июне 1940 года - вступление в войну Италии и капитуляция Франции - столь радикально изменили обстановку в акватории Средиземного моря, что вынудили британское правительство собрать на ключевых станциях все доступные корабли. В результате на опасных участках собрались "Австралия", "Пёрт" и "Хобарт", два шлюпа типа "Ярра", а сам "зелёный континент" остался почти без морского компонента обороны. Устаревшая "Аделаида", чьи "сёстры" давно были разрезаны на металл, оказалась самым сильным кораблём в Тихоокеанской акватории. И не напрасно - уже в сентябре 1940-го она исполнила значимую внешнеполитическую акцию - помогла голлистам в установлении власти "Свободной Франции" на острове Новая Каледония. На борту крейсера был доставлен на остров губернатор-голлист, а пушки стали весомым аргументом в пользу "народного волеизъявления" каледонцев, сменившего ничем не защищённую власть. Этим, однако, участие "Аделаиды" в войне фактически ограничилось.

На Средиземном же море австралийские корабли попали в подчинение к Эндрю Каннингхему, а этот адмирал не давал никому возможности расслабиться. Его экипажи ждали тяжёлые испытания и большая слава.

Триумфы "Сиднея".

Каннингхем определил "Сидней" в седьмую крейсерскую эскадру вице-адмирала Тови. Пожалуй, не было в британском флоте в 1940 году соединения крупных кораблей, столь много времени проводившего в боевых походах, и самым активным и результативным в нём вскоре стал австралийский крейсер. В Александрию он прибыл 10 июня, а 11-го уже вышел в первый патрульный рейд. 21 июня вместе с двумя английскими крейсерами и французским линкором "Лотарингия" он бомбардировал Бардию, а всего через три дня уже наводил свои орудия на вчерашнего союзника в Александрии. После капитуляции в Компьене французский флот ждала незавидная и трагическая участь - часть его погибла в сражении с британцами при Мерс - эль - Кебире, часть разоружилась под давлением немцев. Благодаря мудрости Каннингхема и французского командующего в Александрии адмирала Годфруа австралийским морякам не довелось в этот раз пролить французскую кровь - "Лотарингия" и ещё несколько кораблей сдались без боя.

27 июня командир "Сиднея" кэптен Джон Коллинз вывел крейсер в новый поход - к ливийскому берегу. Несмотря на довольно молодой возраст ( в январе ему исполнился 41 год) Коллинз имел за плечами приличный послужной список. Четырнадцатилетним юношей он, уроженец Тасмании, поступил в морской колледж и в 1917 году получил чин "мидшипмена" (гардемарина). С тех пор на протяжении более чем двадцати лет он чередовал службу на кораблях со штабной, накопив изрядный опыт. Перед войной он занимал пост начальника разведки флота, в силу специфики деятельности хорошо ознакомившись с состоянием дел у вероятных противников. Эти знания в дальнейшем сыграли определённую роль в победах "Сиднея" над итальянцами.

28 июня недалеко от мыса Матапан седьмая эскадра обнаружила три вражеских эсминца, следовавших в Тобрук. Один из них, "Эсперо", был отрезан от других и обречён на капитуляцию, однако его командир принял решение геройски погибнуть и сделал два выстрела в сторону "Сиднея". Коллинз с дистанции в 5,5 километров ответил четырьмя залпами, накрывшими "Эсперо". Дальнейшее поведение Коллинза можно считать образцом джентльменства - на протяжении двух часов его корабль оставался на месте гибели эсминца, подбирая итальянских моряков и сам рискуя при этом получить торпеду от вражеских субмарин.

Прошло всего несколько дней, и "Сидней" вновь участвовал в бою - на этот раз Каннингхем мерялся силами с итальянским адмиралом Кампиони. Сражение у мыса Стило ( 9 июля) показало, что итальянский флот сильно изменился к лучшему с времён Первой Мировой - его эсминцы атаковали даже превосходящего противника, линкоры не уклонялись от боя, авиация действовала слаженно и храбро. Зенитчики "Сиднея" расстреляли весь боезапас, отражая её налёты. Комендоры крейсера во время торпедной атаки врага добились попаданий в эсминец, ставивший дымовую завесу, и вывели его из строя.

19 июля вошло в историю как самый славный день для австралийского флота. Утром четыре английских эсминца у северного побережья Крита, в районе мыса Спада, наткнулись на два итальянских крейсера. Превосходство противника в огневой мощи вынудило англичан к бегству, итальянцы бросились за ними. Лейтенант - коммандер Николсон, командовавший дивизионом эсминцев, сделал абсолютно правильный шаг - установил радиосвязь с ближайшим британским крейсером и вывел итальянцев прямо на него. Этим крейсером был "Сидней" в сопровождении эсминца "Хэвок". Коллинз идентифицировал врага - "Джиованни делле Банде Нере" и однотипный с ним "Бартоломео Коллеони" вместе вдвое превосходили австралийца в вооружении (на каждом - по восемь 150-мм и шесть 100-мм универсальных орудий), хотя заметно уступали в водоизмещении ( каждый - по 7000 тонн). Пять эсминцев отчасти уравнивали шансы, но только при сближении на дистанцию их стрельбы. Коллинз решил иначе - он открыл огонь сразу, с расстояния в 17 километров, положившись на внезапность и мастерство комендоров. Они не подвели.

В 8. 25 был установлен визуальный контакт, в 8.29 Коллинз приказал открыть огонь, и уже третий залп нанёс головному "Джиованни делле Банде Нере" такие повреждения, что тот свернул с курса и бежал, прикрывшись дымовой завесой. Ответная стрельба итальянцев была неэффективной, хотя некоторые снаряды ложились совсем близко. В 8.48 австралийцы перенесли огонь на "Коллеони", эсминцы развернулись для торпедной атаки. В 9.26 второй вражеский крейсер остановился - стало видно, что он потерял ход и имеет другие значительные повреждения. Оставив его на расправу эсминцам, Коллинз погнался за "Банде Нере". Итальянец, к своему счастью, явно имел преимущество в скорости, к тому же у австралийцев заканчивались снаряды главного калибра. В 10. 37 погоня завершилась, а эсминцы к тому моменту закончили спасение моряков с пошедшего ко дну "Коллеони". На обратном пути в Александрию британские корабли подверглись массированным атакам итальянских бомбардировщиков, но моряков "Сиднея" судьба хранила - за весь период боя всего один неприятельский снаряд попал в него, ранив матроса. В Александрии отряд встречали как настоящих триумфаторов, ведь именно он открыл счёт потопленным крупным итальянским кораблям, да ещё и не имея в бою очевидного превосходства. Коллинз первым из австралийских моряков удостоился ордена Бани и обеспечил себе дальнейшую блестящую карьеру, достигнув впоследствии чина вице-адмирала.

Даже простое перечисление дальнейших походов "Сиднея" займёт немало места. В конце июля вместе с крейсером "Нептун" он патрулирует в Эгейском море, отражая попутно авианалёты врага. В августе он бомбардирует Бардию и сопровождает мальтийский конвой. В ночь на 4 сентября при поддержке эсминца "Айлекс" "Сидней" производит налёт на итальянскую прибрежную авиабазу в Скарпанто, используя маскировку, делавшую его похожим на крейсера типа "Кондотьери". Затем вновь охраняет конвои, патрулирует у Кипра, доставляет солдат и технику на Крит... Во время знаменитого рейда на Таранто 11 - 12 ноября в кампании крейсеров "Орион" и "Аякс" крейсер Коллинза успешно атаковал итальянский конвой, тяжело повредив эсминец сопровождения. Вплоть до своего убытия на родину в январе 1941 года крейсер практически не знал отдыха, пережив лишь несколько краткосрочных ремонтов. При этом он слыл удивительным везунчиком - только один член экипажа погиб в ходе всех этих операций, и то в результате болезни[87].

Крейсера "Хобарт", "Австралия" и "Перт" в периферийных операциях.

Крейсер "Хобарт" осенью 1939 года сопровождал конвои в Аравийском море, в том числе и самый первый из конвоев, доставивших контингенты AIF в Африку. 10 июня 1940-го застало его в Адене, а через два дня итальянские бомбардировщики уже испытали на прочность его противовоздушную оборону. В ответ "Валрус" с борта крейсера разбомбил итальянскую радиостанцию на острове Пик.

Самым горячим месяцем для крейсера, как, наверное, для всех британских сил в Восточной Африке, выдался август. Эвакуация гарнизона Британского Сомали под давлением многократно превосходящей армии врага проходила в тяжёлых условиях. Экипаж "Хобарта" был задействован в самых различных работах - сооружал понтоны в порту Бербера, нёс караульную службу, прикрывал посадку на транспорты. Его самолёт опять выполнял несвойственную функцию бомбардировщика, причём довольно успешно - подавил пулемётную точку и нанёс потери автоколонне. Три добровольца с трёхфунтовкой Гочкиса (её предполагалось использовать как противотанковое орудие) остались на берегу, обеспечивая спасение солдат гарнизона. Они пропали без вести в сутолоке последнего боя; лишь с освобождением Восточной Африки их обнаружили в итальянском лагере военнопленных. 19 октября крейсер бомбардировал теперь уже потерянную Берберу, после чего ещё в течении двух месяцев нёс патрульную службу, вернувшись во Фримантл в октябре.

В июле 1941 года правительство направило его в обратный путь, оказавшийся весьма нелёгким - 13 июля в Суэцком канале "Хобарт" попал под удар немецких пикировщиков, загорелся и столкнулся с транспортом, выдавив его на берег. Только на следующий день команде удалось исправить повреждения и помочь пострадавшим по их вине товарищам. Несколько месяцев службы на Средиземном море были заполнены рейдами, налётами на прибрежные фланги неприятеля, обороной собственного побережья.

Одна из самых известных операций, к которой оказались причастны корабли RAN, происходила на другом конце Африки. Тяжёлый крейсер "Австралия" (кэптен Роберт Стюарт) с июля 1940 года охранял атлантические конвои на участке от Кейптауна до Фритауна, а в сентябре вошёл в состав группы, назначенной для овладения Дакаром. Этот крупный порт и административный центр Французской Западной Африки контролировался вишистским правительством, и для Де Голля имел огромное значение. Британцы пошли навстречу пожеланиям своего "партнёра", к тому же убедившего их в том, что сопротивление при атаке будет символическим. На самом деле прогноз очень отличался от реального хода событий.

23 сентября британцы предприняли первую атаку Дакара. Вместо ожидаемых белых флагов их встретили выстрелы береговых батарей, а находившиеся в порту эсминцы проявили явное намерение торпедировать нападавших. "Австралии" потребовалось восемь залпов и шестнадцать минут, чтобы уничтожить один из эсминцев - "Л' Аудасье". Снаряды с берега её тоже не достали, но в целом атака была сорвана. На следующий день британский отряд бомбардировал батареи и корабли противника с дальних дистанций, подвергнувшись при этом удару французских самолётов. 25 сентября начался "генеральный штурм", в котором эскадре британцев пришлось иметь дело с линкором "Ришелье", крейсерами "Монкальм" и "Жорж Леги", тремя эсминцами, а также береговой артиллерией и авиацией французов. "Австралия" получила несколько попаданий, одним из снарядов был уничтожен корабельный гидросамолёт. Пятнадцать залпов, сделанных крейсером за тринадцать минут боя, не произвели сильного впечатления на врага. Поскольку батареи остались неподавленными, и сдаваться французы отказывались, Дакарская экспедиция на этом была бесславно завершена. "Австралия" продолжила своё дежурство в Атлантике, а в ноябре 1940-го, находясь на ремонте в Ливерпуле, умудрилась попасть под немецкую бомбардировку и серьёзно пострадать.

Необъявленная война Британии против правительства Петэна тем временем продолжалась, и в ней успел принять участие ещё один австралийский крейсер - "Перт". Под командованием кэптена Филлипа - Смита он служил во флоте Каннингхема с декабря 1940-го. Весной 1941-го он много раз принимал участие в операциях у греческих берегов. 29 апреля немецкие зенитчики сбили его самолёт; 30 мая в результате вражеского налёта крейсер получил повреждения и понёс потери в личном составе (четверо убитых). В следующий раз в море после ремонта ему довелось выйти только 25 июня, и Каннингхем послал его поддерживать наступающих в Ливане соплеменников. Обстреливая береговые позиции и выслеживая французские суда, "Перт" оказал австралийской 7-й дивизии заметную помощь. В июле боевая служба крейсера в водах Средиземного моря завершилась, его здесь ненадолго сменил "Хобарт".

"Ярра" атакует Иран. Австралийские шлюпы как элемент "Большой стратегии".

Осенью в Красное море пришли шлюпы "Парраматта" и "Ярра". 20 октября "Ярра" приняла участие в потоплении итальянского миноносца "Франческо Налло" у Массауа, но этим огневые контакты с надводными вражескими силами были исчерпаны. Несколько месяцев однообразной конвойной службы весной следующего года сменились потрясающей активностью этих небольших кораблей, причём "Ярра" сыграла заметную роль в преодолении опасного ближневосточного кризиса.

В первые три недели мая она воевала в Ираке, обеспечивая огневую поддержку наступающих на Рашида Али британских войск. Хотя эта малоизвестная кампания была скоротечной и не особенно кровопролитной, "Ярра" израсходовала без малого полсотни своих четырёхдюймовых снарядов, прикрывая операции в устье Шат - эль - Араб.

В конце августа её капитан - Уильям Хейстингс Харрингтон получил задание исключительной важности. Британское командование совместно с советским приняло решение о превентивном ударе по Ирану, демонстрировавшему явные симпатии к Гитлеру. Одним из главных элементов плана был захват иранской военно - морской базы Хорремшехр, где находились главные силы шахского флота во главе с адмиралом Баяндуром - шлюп (по сути, мореходная канонерка) "Бабр" (вооружённый двумя 120-мм и двумя 76-мм орудиями), две канонерских лодки, буксир, а также около тысячи штыков береговой охраны. Неподалёку, в порту Абадан, стоял ещё один корабль типа "Бабр" - "Паланг", две канонерки базировались в Бендер - Шапуре (ныне Бендер - Хомейни). Британцы располагали, кроме "Ярры" австралийским же вспомогательным крейсером "Кэнимбла", английскими шлюпами "Фалмут" и "Шорхем", сторожевым катером ( вооружённым буксиром) и канонеркой ВМС Индии, двумя яхтами, двумя пароходами, тральщиком.

Британцы не имели количественного преимущества; Черчилль ставил на внезапность и не собирался заранее предупреждать шаха о начале войны. Поэтому было принято решение атаковать все базы иранцев одновременно, с рассветом 25 августа, по обкатанной ещё на русских кораблях в Порт - Артуре методике. Накануне несколько переодетых арабами моряков произвели разведку. Ночью в полной тишине британские корабли вошли в устье Шат - эль - Араб ( "каждый звук казался ударом грома", по словам очевидца). Коммандер Харрингтон настолько опасался раскрыть себя, что не стал оказывать помощь севшему на мель "Фалмуту" с десантом, рассчитывая, что тот сможет догнать его после начала боя. Решительно осуждающий британское вероломство американский военный писатель Стюарт красочно описал этот бой в своей книге "Рассвет в Абадане"[88]. "С первым проблеском зари, осветившим туманный горизонт утром 25 августа 1941 года, HMS "Шорхэм" двинулся вперёд, наводя орудия на иранский военный корабль "Паланг", который был пришвартован к мирной пристани Абадана. Через мгновение снаряд врезался в "Паланг"...". Практически одновременно с началом канонады у Абадана в 4.08 "Ярра" обрушила свои снаряды на такой же полусонный и ничего не подозревающий "Бабр". 10 безответных залпов превратили "Бабр" в пылающие руины.

В устье Каруна абордажные партии с "Ярры" без особого труда захватили канонерки "Шарукх" и "Симург". Иранские моряки едва успели понять, что против их страны началась война, и сделали лишь несколько ружейных выстрелов. Пулемёты и скорострельные пушки австралийского корабля мгновенно охладили их боевой пыл. Вскоре замолчали под обстрелом с реки и огневые точки в казармах, последний из иранских кораблей - буксир "Нейру" был захвачен индийским буксиром "Сурья". В 5.30 прибыл "Фалмут" с индийской пехотой, и в порту Хорремшехр развернулись уже сухопутные схватки. Длилось иранское сопротивление, впрочем, недолго. Гибель адмирала Баяндура поставила в нём точку. В других базах события развивались столь же успешно для британцев. "Шорхэм" расправился с "Палангом", "Кэнимбла" ( кэптен Адамс) захватила Бендер - Шапур вместе с находившимися в нём семью транспортами общим водоизмещением 50 тысяч тонн, оставшиеся два иранских корабля - "Шахбаз" и "Каркасс" стали трофеями абордажников с индийской канонерки "Лоуренс".

Уже на обратном пути "Ярра" пополнила в Ормузском проливе список своих трофеев итальянским транспортом "Хильда", правда, тот из-за повреждений до порта не дошёл. Иран, полностью деморализованный нападением могущественных соседей, протянул немногим дольше. Уже 2 сентября его правительство капитулировало, через две недели шах отрёкся в пользу сына, и угроза немецкого прорыва к нефти Персидского залива исчезла. "Ярра" ещё несколько месяцев дежурила в Красном море, выходила ненадолго в Средиземное, а после нападения Японии убыла в Австралию[89]. Её командир, столь эффективно выполнивший поставленную задачу, был не только отмечен наградами. Как и Колллинз, он заложил своими действиями основы хорошей карьеры, также дослужившись впоследствии до рыцарского звания, вице-адмиральского чина и должности высшего военно - морского начальника Австралии.

"Парраматта" в апреле 1941-го активно участвовала в действиях против итальянского Сомали, а в мае присоединилась к силам Каннингхема, обеспечивающим поддержку Тобрука. Проводка конвоев в этом районе была одним из самых опасных дел: вражеская авиация постоянно висела над морем, подводные лодки тоже не давали расслабиться. Знаменитым днём 22 июня "Парраматта" угодила в первую свою серьёзную переделку. В 17 .30 48 бомбардировщиков обрушили свой удар на несколько кораблей, следовавших из Тобрука. Английский шлюп "Окленд" пошёл ко дну. "Парраматта" сражалась образцово - сбила три самолёта, несмотря на продолжающиеся атаки спасала тонущих. К счастью для неё, ранние тропические сумерки помешали немцам добить расстроенный конвой.

Но удача в такой войне редко сопутствует кораблю на протяжении длительного времени. Около полуночи 26 ноября немецкая подлодка U - 559 обнаружила британский конвой на пути в только что вновь захваченную Бардию. Три торпеды прошли мимо целей, и раздосадованный командир собирался уже уходить, но решил напоследок израсходовать свою последнюю торпеду в конвойный корабль. Раздались два взрыва - "Парраматта" получила удар в середину корпуса, сдетонировал запас глубинных бомб. Шанс спастись имели только те, кто находился на верхней палубе, а лейтенант - коммандер Уолкер успел дать команду "покинуть корабль" за секунды до того, как её выполнение стало невозможным. Из воды был подобран 21 выживший, трое смогли добраться до Ливийского берега, а 138, включая капитана и всех офицеров, погибли[90]. С учётом катастрофы, произошедшей всего за неделю до этого в Индийском океане ( о ней рассказ впереди), ноябрь 1941 года стал самым трагическим месяцем для австралийского флота.


"Флотилия металлолома" и эсминцы типа "N".

В момент вступления Италии в войну австралийский (19-й) дивизион включал без малого четверть всех эсминцев, которыми располагала Британия на Средиземном море. В сравнении с остальными они считались уже не просто ветеранами, а пенсионерами, значительно уступая большинству аналогичных кораблей противника по всем параметрам. Особенно слабым было зенитное вооружение. Тем не менее, австралийские "старички" добросовестно служили везде, куда посылал их энергичный сэр Эндрю Каннингхем. 27 мая их объединили с 20-м дивизионом в 10-ю флотилию эсминцев, возглавил которую капитан "Стюарта" коммандер ( с сентября - кэптен) Уоллер, офицер RAN.

Уже 27 июня отличился "Вояджер", совместно с четырьмя английскими эсминцами вынудивший недалеко от острова Крит капитулировать итальянскую субмарину "Консоле - генерале Лиуцци" ( повреждения её были значительны, и вскоре она затонула). 29 июня та же группа эсминцев потопила подлодку "Уэби Сцебелли". В битве при Стило участвовала почти вся 10-я флотилия ( в том числе "Стюарт", "Вампир" и "Вояджер"), а с выстрелов "Стюарта" и началось сражение. Не понеся потерь в его ходе, флотилия пострадала позже, от налётов итальянских бомбардировщиков. Первый австралийский моряк, расставшийся с жизнью в этой войне, - наводчик орудия И. Эндикотт, - умер 12 июля от ран, причинённых осколками бомбы во время атаки эсминца "Вампир".

В ночь на 30 сентября "Стюарт" "пополнил копилку" уничтоженных субмарин: совместно с амфибией "Сандерленд" и тральщиком англичан отправил на дно итальянскую лодку "Гондэр", практически весь её экипаж при этом спасся и попал в плен. Октябрь и ноябрь корабли провели в конвойных операциях к Мальте и греческим портам. В зимнюю кампанию они активно поддерживали огнём сухопутные войска Уэйвелла в Ливии, в том числе бомбардировали Бардию ("Вендетта" и "Вояджер") и Тобрук. Попутно им удалось собрать и несколько трофеев, особенно ценным из которых мог считаться транспорт с английскими военнопленными, взятый 29 октября "Вояджером".

Весна 1941 года прошла для 10-й флотилии вблизи греческих берегов - сначала туда доставлялись войска из Египта, затем эвакуировались обратно. 28 марта "Стюарт", "Вояджер", "Вендетта" и "Уотерхен" в составе эскадры вице - адмирала Придэм - Уиппела приняли некоторое участие в битве у мыса Матапан, окончательно установившей господство надводного британского флота в Средиземном море. К сожалению, после германского вторжения в Грецию на суше дела шли куда хуже. Эвакуацию британский флот осуществлял в условиях сильного воздействия авиации противника. "Вендетта", например, при возвращении из бухты Суда 26 апреля трижды подвергалась налётам - в первом и втором участвовали 12 пикировщиков, в третьем - три "Юнкерса-88". Хотя британский флот понёс тяжёлые потери во время этой операции ( в том числе два эсминца потеряла и 10-я флотилия), австралийцам пока везло. Даже при драматической эвакуации с Крита, стоившей Каннингхему четырёх крейсеров и шести эсминцев, все они уцелели.

В июне эсминцы Уоллера получили задачу обеспечивать снабжение гарнизона Тобрука. Именно тогда Йозеф Геббельс и присвоил им титул "Флотилия металлолома", стремясь высмеять шансы защитников Тобрука на долгое сопротивление. Однако и "крысы", и "металлолом" оказались куда прочнее, чем хотелось представить германскому министру пропаганды. Снабжение гарнизона осуществлялось бесперебойно, хотя немецкие самолёты наносили конвоям заметный ущерб. Вечером 29 июня получил пробоину "Уотерхен". Английский эсминец "Дефендер" взял его на буксир, но скоро стало ясно, что до порта корабль не дойдёт. Через час после полуночи "Уотерхен" затонул, открыв длинный список кораблей австралийского флота, погибших в войне. Правда, в данном случае ( единственном ) обошлось без людских потерь.

По маршруту, получившему звучное название "Бомбовой аллеи", австралийцы из "флотилии металлолома" сделали 138 рейсов. Частые рейды в Тобрук, проходившие на высоких скоростях, добили двигатели старых кораблей. К осени 1941 года все они нуждались в серьёзном ремонте. Наскоро починившись в египетских портах, эсминцы вернулись в Австралию как раз к моменту японского нападения и, несмотря на изношенность, ещё долго служили родине на новом театре[91].

С начала 1941 года боевой состав RAN пополнялся новейшими эсминцами серии "N". Первоначально австралийцы укомплектовали лишь часть их экипажей, командный состав обычно делегировался английским флотом. Впоследствии процент австралийского персонала возрастал, по мере подготовки кадров заменялись и офицеры. Сами эсминцы вполне отвечали требованиям и по вооружению (приличный набор из четырёхствольного "пом - пома", трёх "Эрликонов" и "Бофорса" обеспечивал надёжную ПВО), и по скоростным характеристикам. Два из них - "Нейпир" и "Низам" успели прибыть на Крит в разгар спасательных операций и сразу включились в них. 30 мая в 9 часов 12 немецких бомбардировщиком атаковали "Нейпир", до отказа забитый австралийскими солдатами (705 человек). Одна бомба ударила в левый борт, другая - рядом с кормой. Повреждённые машины обеспечивали после этого скорость всего в 20 узлов, но зенитчики эсминца доблестно отражали последующие атаки. Один "Юнкерс" был сбит, три повреждены, и "Нейпир" сумел-таки добраться до Александрии. Это кажется невероятным, но никто из членов экипажа или пассажиров не погиб за время похода.

"Низам" вскоре оказался у ливанских берегов, где в компании с четырьмя английскими эсминцами сковывал действия кораблей Виши. 23 июня в бухте Бейрута они вступили в бой с двумя французскими эсминцами, завершившийся бегством последних. Осенью "Нейпир" и "Низам" выходили на "Бомбовую аллею", сопровождали транспорты на Мальту, бомбардировали Бардию и Эс - Саллум.

"Нестор", первый из эсминцев этой серии, получивший австралийского командира (коммандер Джордж Стюарт), попал на Средиземное море в июле 1941-го, хотя в строй вступил ещё в феврале. В начале года он нёс службу в Северной Атлантике и даже поучаствовал в нашумевшей охоте на "Бисмарка". После охраны мальтийских конвоев следующей его задачей стало дежурство в Южной, а затем Центральной Атлантике. Здесь (у мыса Сен - Винсент) 15 декабря "Нестор" настиг немецкую подлодку U - 127. С дистанции в 7 километров был открыт огонь, заставившей корветтен-капитана Бруно Хансмана скомандовать срочное погружение. Оно не помогло - глубинные бомбы покончили с кораблём, кстати, не имевшим в послужном списке ни одной победы.

С января по июнь 1942 года все три эсминца, а также присоединившийся к ним новенький "Норман" служили в составе Восточного флота Британии и базировались на цейлонский порт Тринкомали. Здесь их главной задачей стало сопровождение конвоев через Индийский океан. В июне они вновь потребовались Каннингхему - жестокие сражения за Мальту требовали большого количества эскортных кораблей, а обстановка вокруг Цейлона оставалась довольно спокойной. Но если "Нейпир", "Низам" и "Норман" это короткое пребывание на опасных маршрутах перенесли без особых неприятностей, для "Нестора" возвращение закончилось трагически.

15 июня он (вместе с "Низамом" и "Норманом") участвовал в операции "Энергичный" - проводке большого конвоя к Мальте, встретившего сильное противодействие итальянского флота и авиации стран Оси. В течение четырёх часов после полудня вражеская авиация непрерывно штурмовала конвой, а итальянские надводные корабли, отразив налёт британских бомбардировщиков, пошли на перехват. Во время этих налётов около 18 часов "Нестор" и получил повреждение, ставшее роковым. Взятый на буксир, он постепенно зарывался в воду, а к утру 16-го почти полностью потерял возможность двигаться. Команда перешла на буксир "Джавелин", а эсминец был затоплен. Сама операция "Энергичный" сорвалась - угроза со стороны итальянских линкоров вынудила конвой повернуть в Александрию.

В сентябре австралийские эсминцы полностью завершили своё участие в войне на Средиземном море. Вместе с последним из вступивших в строй "Непалом" они вновь отправились в Индийский океан. И практически сразу оказались задействованы в крупнейшей операции Восточного флота - захвате острова Мадагаскар. 10 сентября они обеспечивали десант в Морандаве (с "Нейпира" десантировался отряд английских коммандос) и Майюнге ( "Низам" и "Норман" прикрывали высадку). 18-го - решающую победу в Туамасине, главном порту Мадагаскара ( единственными кораблями, сделавшими результативные выстрелы по вишистам в этом двухчасовом и совершенно бескровном для британцев сражении, были линкор "Уорспайт" и эсминец "Норман"). "Низам" отличился захватом французского транспорта "Маршал Галлиени"; ещё один храбрый французский торговец сдаваться ему не пожелал и открыл кингстоны.

1943 год для эсминцев типа "Н" был заполнен конвойными операциями от Дурбана до родного побережья. Все они смогли побывать и в Австралии, где проходили текущий ремонт[92]. Весной 1944-го Восточный флот переориентировался на более актуальное стратегическое направление - японское, и командам эсминцев в связи с этим предстояло наконец непосредственное участие в борьбе, которую с декабря 1941-го вела их родина.

Гибель "Сиднея".

В мае 1941-го Коллинза на посту командира "Сиднея" сменил Джозеф Бернетт. Ровесник прежнего капитана и один из первых курсантов и выпускников Джилонгского колледжа, он прошёл практически все ступеньки морской карьеры непосредственно на кораблях. В Первую Мировую войну служил на линейном крейсере "Австралия", затем - на английских судах, с 1924 был артиллерийским офицером на "Аделаиде" и "Канберре", старпомом "Канберры". 1939 год он встретил уже кэптеном, успев завершить обучение в Имперском колледже обороны (примерный аналог академии Генштаба). Назначенный в сентябре помощником начальника штаба ВМС Австралии, он принимал активное участие в управлении флотом на начальном этапе войны. Одним словом, Бернетт слыл настоящим "морским волком", подготовленным во всех отношениях. К сожалению, у него за плечами совсем не было опыта самостоятельного командования боевыми кораблями. Но тогда это представлялось легко поправимым недостатком.

Пройдя основательный ремонт, "Сидней" летом 1941-го вернулся к патрулированию акватории Индийского океана. Главной опасностью в его водах были вражеские рейдеры, обычно - вооружённые торговые суда водоизмещением от пяти до десяти тысяч тонн. Используя свой "мирный" облик, средства маскировки орудийных башен и нейтральные или дружественные флаги, они внезапно нападали на транспорты, следовавшие без эскорта. Поэтому все крупные корабли Австралии и британского Восточного флота были вынуждены подолгу рыскать в поисках этих "хищников".

Около 16.00 19 ноября в 280-и километрах к юго-западу от Карнарвона ( Западная Австралия) с "Сиднея" увидели большое судно, следовавшее к австралийскому берегу на скорости 14-15 узлов. Сигнальным фонарём был подан запрос об индентификации, однако ответа не последовало. Тогда, сблизившись на расстояние 15 километров, "Сидней" продублировал запрос флагами (капитан решил, что язык световой азбуки "торговцу" может быть незнаком). В ответ поднялся голландский торговый флаг и буквенный сигнал, обозначивший имя - "Страат Малакка". В 16.35 корабли сблизились до 8000 метров, продолжая диалог. "Страат Малакка" сообщил "Сиднею", что следует из Фримантла в Батавию с грузом "штучного товара", а в 17.03 и 17.05 подал радиосигнал бедствия с информацией о том, что его преследует "подозрительный корабль".

Одним словом, у Бернетта должно было сложиться убеждение в полной безобидности встреченного "голландца". В 17.15 их разделяло всего 1300 метров, австралийский капитан всё ещё соблюдал меры предосторожности - его "Валрус" приготовлен к взлёту, торпедные аппараты и часть орудий главного калибра наведены на "Страат Малакку". Бернетт послал ещё один запрос, прочитанный как - "Вы должны подготовиться к урагану, циклону или тайфуну". На транспорте его сочли белибердой, на самом же деле это был пароль, требовавший определённого отзыва. Вместо него опять поднялись опознавательные флаги, но командир "голландца" уже видел, что скрывать своё истинное лицо больше не удастся.

Командира звали Теодор Детмерс, в Кригсмарине он носил чин фрегаттен - капитана (капитана 2 ранга), а под именем "Страат Малакка" скрывался вспомогательный крейсер "Корморан". Переоборудованный из транспорта в 1940 году, рейдер имел водоизмещение 8736 тонн и вооружался шестью 150-мм орудиями, двумя 37-мм и пятью 20-мм зенитками, а также шестью торпедными аппаратами. Все они тщательно маскировались фальшивыми надстройками и контейнерами. Таким образом, по весу залпа главного калибра "Корморан" уступал "Сиднею" не слишком сильно, но, будучи небронированным и проигрывая в скорости, имел сомнительные шансы на выживание в бою. У Детмерса оставалась надежда лишь на внезапность и удачу, поэтому так долго он вводил в заблуждение австралийцев, притягивая их на дистанцию пистолетного выстрела. Такое расстояние позволяло парой залпов из всех орудий и аппаратов нанести противнику значительные повреждения до того момента, как он прикончит "Корморан". Думается, особых иллюзий относительно исхода поединка Детмерс не питал, но свою жизнь намеревался продать дорого.

В 17.30 Бернетт в последний раз потребовал назвать пароль. Дистанция составляла 1200 метров, "Валус" опять зачехлили - на таком расстоянии взлёт был чреват катастрофой. В этот момент над "Кормораном" взвился флаг Кригсмарине, фальшборты мгновенно отброшены, и по "Сиднею" в упор ударила вся вражеская артиллерия. Огонь зениток смёл всё живое с палубы австралийского крейсера, не позволяя тому пустить в ход свою средне- и малокалиберную артиллерию. Несколько снарядов изрешетили боевую рубку - похоже, что в первые минуты боя "Сидней" остался без командования и радиосвязи. Ответный огонь начался почти сразу, но выход из строя системы управления стрельбой сильно снижал его эффективность. Одна из торпед, выпущенных "Кормораном", пробила борт "Сиднея". Вскоре немецкие снаряды разрушили его передние башни, вынудив изменить курс и начать отступление. Первый контакт продолжался всего пять минут, но его хватило, чтобы нанести "Сиднею" тяжелейшие повреждения. Однако, как бы не было трудно его артиллеристам, они сумели добиться нескольких попаданий во вражеский рейдер.

С 17.45 до 17.50 крейсеры вновь вступили в огневой контакт: "Сидней" использовал кормовые орудия и торпеды, "Корморан" пытался добить его всем бортовым залпом. К 18.00 корабли удалились друг от друга на дистанцию 10 километров. Австралийский крейсер сохранил ход, но имел множество пробоин и других разрушений, пожары охватили всю его верхнюю палубу. У "Корморана" сильнее всего пострадали дизели, вышла из строя система пожаротушения в машинном отделении, так что в 18.25 судно тоже превратилось в факел. Детмерс после отчаянной и безуспешной борьбы с пожаром приказал спускать шлюпки - у него теплилась надежда, что посланный им обманный сигнал SOS привлечёт внимание германских кораблей, знающих истинное имя "Страат Малакки". В 21.00 моряки начали грузиться в доступные плавсредства. А в 22.00 они увидели далеко за горизонтом мощную вспышку пламени, и услышали затем грохот взрыва. Сомнений у немцев не было - их противник погиб; хотя собственная судьба ещё оставалась неясной, они искренне радовались успеху.

Около полуночи брошенный "Корморан" начал медленно погружаться; спустя полчаса взрыв отправил в небытие и его; шесть немецких офицеров и 75 матросов, погибших в бою, при тушении пожара и эвакуации, пошли ко дну вместе с ним. Несколько дней вслед за этим в Австралии понятия не имели о случившемся - патрули и рейдеры обязаны были сохранять режим радиомолчания, так что до 23 ноября командование флота просто выжидало. Только когда сроки возвращения "Сиднея" истекли, начались поиски. Вечером 23-го первые плоты с немецкими моряками случайно попали в поле зрения войскового транспорта "Аквитания", но Детмерс приложил все усилия для уклонения от встречи - в плен ему явно не хотелось. 24 и 25-го, тем не менее, шлюпки одна за другой начали попадать в руки австралийских судов. Перспектива смерти от голода и жажды в открытом океане всё-таки представлялась немцам не слишком хорошей альтернативой плену. Они поведали австралийцам свою историю боя. Ещё несколько дней самолёты и корабли RAN пытались найти кого-то из выживших моряков "Сиднея". Но им попадались только немцы. Всего из 399 членов экипажа "Корморана" спаслось 318 человек; из 645 моряков "Сиднея" не уцелел никто[93].

Обстоятельства боя долгое время были запутанными: по указанию Детмерса военнопленные всячески искажали его картину, и сообщали противоречивые сведения даже о его координатах. Не зря знаменитый искатель затонувших кораблей Баллард, тот самый, что обнаружил "Титаник" и "Бисмарк", по поводу поисков "Сиднея" сказал в 1991 году : "Это даже не поиск иголки в стоге сена, потому что ещё не найден стог сена"[94]. Появились различные сенсационные гипотезы, призванные объяснить, как мог вооружённый транспорт справиться с современным крейсером. Например, высказывалось предположение, что "Сидней" стал жертвой японской подводной лодки, она же добила и всех моряков, чтобы не выдать своего участия в бою. Учитывая, что события разворачивались за пару недель до Пирл - Харбора, гипотеза считалась убедительной. Естественно, открывался простор и для фантазии беллетристов, так что гибели "Сиднея" посвящено немногим меньше художественных и исторических произведений, чем катастрофе "Титаника", и лишь благодаря кинематографу последняя нам известна лучше.

Только в 2007 году после многолетних поисков и значительных затрат (правительства Австралии, ряда её штатов, благотворительные фонды направили на эти цели почти 5 миллионов долларов) на глубинах в 2,5 километра были обнаружены останки обоих кораблей. Исследования их продолжаются, а командование австралийского флота наконец выпустило в свет очередную официальную версию событий[95]. Согласно ей, ошибка Бернетта, сблизившегося с противником на чрезмерно опасное расстояние и лишившегося в результате многих преимуществ, стала главной причиной трагедии; хотя информация немецких моряков, что они перед открытием огня подняли флаг Кригсмарине, тоже не может считаться абсолютно достоверной. Высказывалось мнение, что на самом деле флаг был белым, и австралийцы собирались просто принять капитуляцию. Как бы то ни было, Детмерсу удалось застать Бернетта врасплох, получив в крайне невыгодной для того ситуации преимущество первого выстрела. Результатом стала самая большая катастрофа в военно-морской истории Австралии, погубившая за несколько часов треть моряков, потерянных страной в ходе войны. 30 ноября 1941-го Австралия содрогнулась, узнав о ней, на следующий день озвучили потери "Парраматты", а спустя шесть дней грянул Пирл - Харбор. Определённо, эта неделя нанесла самые сильные моральные удары стране за всю историю ХХ века.

"Факел", "Эскимос" и "Тирпиц".

Япония притянула на себя весь боеспособный австралийский флот. Лишь отдельным кораблям довелось поучаствовать в знаменитых десантных операциях, которыми изобиловала история войны с конца 1942-го до середины 1944-го. Одним из них был эсминец "Киберон", принадлежащий к типу Q. Эсминцы этого типа строились в 1942 году на острове Уайт; "Киберон" вступил в строй в июле, получил австралийский экипаж, но на Тихий океан не пошёл. Осенью он нёс конвойную службу в Атлантике у африканских берегов, а затем был привлечён к поддержке операции "Торч" ("Факел") - высадке англо - американских войск в Марокко и Алжире. 28 ноября вместе с систершипом - английским эсминцем "Квентин" - он добился первой крупной победы - потопил итальянскую подводную лодку "Дессе" недалеко от побережья Туниса.

2 декабря отряд из трёх крейсеров и трёх эсминцев, в их числе и "Киберон", атаковал итальянский конвой, следовавший из Сицилии в Тунис. Конвой был полностью уничтожен, потоплены эсминец "Лупо" и четыре транспорта. Правда, торпеда с самолёта врага отправила на дно "Квентин", экипажу "Киберона" пришлось спасать своих товарищей. Декабрь и январь были заняты конвойными операциями, а в конце января эсминец ушёл в Индийский океан, присоединившись к Восточному флоту. Здесь он, как и прибывший уже весной 1944 года однотипный "Квикматч", был переклассифицирован в противолодочный фрегат. Кстати, эти корабли до конца войны считались только приписанными к австралийскому флоту, находилясь в собственности британской короны[96].

В преддверии начала операции "Хаски" ("Эскимос") союзную армаду, обеспечивающую десант в Сицилию, пополнили восемь австралийских корветов типа "Батерст" - "Ипсуич", "Лисмор", "Мэриборо", "Гоулер", "Уоллонгонг", "Кэрнс", "Кисснок", "Джералдтон". В качестве тральщиков они были сведены в 21-ю (первые четыре) и 22-ю (остальные) флотилии траления. Командир "Мэриборо" 25 июля 1943 года вошёл в историю очередной остротой в стиле "лэррикенизма". Корвет подвергся нападению группы немецких бомбардировщиков, но немцы клали бомбы на редкость неточно, хотя не раз и окатили моряков "Мэриборо" водой от разрывов. Когда с "Гоулера" послали запрос о потерях и повреждениях, лейтенант - коммандер Глен ответил: "Нет, за исключением ущерба моим подштанникам"[97]. Один сбитый самолёт записал в свой актив в тот день "Ипсуич".

13 августа 21-я флотилия попала в ещё одну серьёзную переделку - 35 "Хейнкелей" и 12 "Юнкерсов" атаковали сопровождаемый ею конвой у Гибралтара. Из девяти сбитых самолётов один записал в свой актив "Мэриборо", четыре повреждённых числилось за "Ипсвичем". "Уоллонгонг" 11 сентября принял участие в уничтожении немецкой подлодки U - 617, в остальном же служба "Батерстов" на Средиземном море не отмечена чем - то особо примечательным. Эти универсальные корабли стали последними представителями австралийского флота, участвовавшими в операциях на европейских театрах, и осенью тоже покинули Средиземное море.

В качестве постскриптума. Немного австралийцев служило на британских боевых кораблях, но нескольких из них точно необходимо упомянуть, ибо с ними связана весьма известная операция войны. 22 сентября 1943 года лейтенанты Добровольческого резерва Австралийского флота Хенти - Крир и Макферлейн командовали экипажами сверхмалых субмарин Х - 5 и Х - 8, вошедших в Каа-фьорд ( Норвегия). В глубине фьорда прятался никто иной, как линкор "Тирпиц" и ещё несколько крупных кораблей противника. В результате подрыва диверсионных мин "Тирпиц" получил тяжёлые повреждения, лодка Макферлейна не смогла преодолеть минно - сетевой барьер и её пришлось затопить (командир с его людьми уцелел), а лодка Хенти - Крира с задания не вернулась. Она впоследствии была обнаружена в 450-и метрах от линкора; экипаж, естественно, погиб. Многие ходатайствовали о посмертном награждении командира Крестом Виктории, однако британское Адмиралтейство представление не поддержало, так как подрыв "Тирпица" непосредственно осуществлялся другими субмаринами.

Австралийцы вообще "заполонили" командные посты британских сверхмалых подлодок. Лейтенант Шин, например, 12 апреля 1944-го года произвёл успешную диверсию в гавани Бергена. Лейтенант Хадспет 22 сентября 1943-го на субмарине Х - 10 дежурил у входа в Каа-фьорд, но в атаке принять участия не смог, да и лодку вскоре потерял в жестоком шторме. Впрочем, уже на лодке Х-20 он отличился в Нормандии в день "Д"[98].

Пожалуй, было бы несправедливым обойти вниманием и противолодочного аса лейтенант-коммандера Добровольческого резерва Стэнли Дарлинга. Его корвет "Лейк Киллин" первым в британских ВМС применил реактивные бомбомёты "Сквид", и этот опыт обернулся фантастическим успехом. 31 июля 1944 года у французского побережья залп "Сквида" накрыл немецкую субмарину U333. 6 августа не повезло лодке U736, градом бомб принуждённой к всплытию. Экипаж сдался английскому корвету. Наконец, 9 августа жертвой Дарлинга стала лодка U608, перед тем повреждённая "Либерейтором". Такой серии побед не добивался никто из британских моряков, воевавших на судах этого класса[99].

Наконец, единственный из всех австралийских моряков, удостоенный "небоевого" аналога Креста Виктории - Георгиевского креста (вручался за подвиги, совершенные вне прямого контакта с противником, в мирных условиях или же лицам, не состоящим в регулярных вооружённых силах) - лейтенант Добровольческого резерва Джордж Госс. Он заслужил свой крест под занавес войны, 5 мая, - вручную обезвреживал в Бременской гавани донные мины. А особое геройство заключалось в том, что делать эту работу ему пришлось в лёгком водолазном снаряжении под водой, так как мины при попытке их подъёма немедленно взрывались. Никто, кроме Госса, на такую работу не решился[100].

Крах "Сингапурской стратегии".

Несмотря на тяжёлые потери экспедиционных сил, на протяжении первых двух лет войны сама Австралия её близости не ощущала. Бомбы рвались далеко за океаном, вражеские корабли вблизи территориальных вод были чрезвычайно редкими гостями, и лишь похоронки да газетные публикации регулярно напоминали о том, что страна находится в состоянии войны. Австралия могла позволить себе даже такую роскошь, как правительственный кризис - в августе 1941 года премьер - министр Мензис оставил пост по причине утраты доверия со стороны собственной партии, сменивший его "аграрий" Артур Фадден ( Аграрная партия входила в коалицию с мензисовской Объединённой) продержался в кресле чуть более месяца. 3 октября правящая коалиция распалась, к власти пришли лейбористы, а премьер-министром стал Джон Кертин, столкнувшийся вскоре с самой серьёзной угрозой за всю австралийскую историю.

К декабрю 1941 года континент был защищён слабо. Из регулярных войск на его территории располагалась только 1-я бронетанковая дивизия, всю ударную мощь которой олицетворяли восемь пулемётных "Виккерсов", штаб 23-й бригады с 2/40-м и 2/21-м батальонами, а также частями усиления 8-й дивизии, да отдельные немногочисленные формирования силой до роты. Главные силы 8-й дивизии и вся истребительная авиация обороняли Сингапур и острова Тихого океана. ВВС насчитывали суммарно 373 самолёта, но подавляющее большинство среди них составляли патрульные и учебные. Военно-морской флот был представлен всего тремя крейсерами, двумя эсминцами и двумя десятками малых эскортных кораблей. Территориальная армия и ветеранское ополчение полноценными войсками считаться пока не могли как в силу слабой подготовки, так и устаревшего вооружения. Удар по Пирл - Харбору поверг Австралию в шоковое состояние, пожалуй, не меньшее, чем Америку. Война, которая ещё вчера была спортом не слишком многочисленных храбрецов, вдруг стала самым важным делом для всей нации.

Сражение за Малаккский полуостров. Разгром в воздухе.

6 декабря 1941 года три "Гудзона" из 1-й эскадрилии совершали обычный патрульный полёт над Южно - Китайским морем. В 185 милях от своей базы Кота - Бару они обнаружили конвой, состоящий из линкора, пяти крейсеров, семи эсминцев и 22 транспортов. Поднявшийся с корабля гидросамолёт явно демонстрировал недружелюбные намерения. "Гудзоны" уклонились от него и немедленно сообщили в штаб о подозрительных событиях. Хотя в британском и американском штабах не могли не догадываться о скором начале войны (переговоры о мирном урегулировании конфликта были прерваны уже 1 декабря), к донесениям разведки отнеслись не с должным вниманием. Связанный запретом на активные действия командующий ВВС Дальнего Востока Главный маршал Брук - Попхем лишь распорядился привести авиацию в боевую готовность. Это ей, конечно, помогло, но не сильно.

7 декабря в 8.45 утра в Сиамском заливе лодка "Каталина" из английской 205-й эскадрилии была внезапно атакована и сбита японским гидросамолётом. Весь экипаж погиб. В числе первых жертв ещё необъявленной войны оказался и один австралиец - сержант Колин Трелор[101]. Таким образом, задолго до удара Нагумо по Гавайским островам вблизи британских границ не только было обнаружено накопление вражеских сил, но и начались фактические боевые действия. В Сингапуре продолжали отдыхать и развлекаться, а в Перл - Харборе вообще ещё был субботний вечер 6-го...

За час до атаки Пирл - Харбора отряд Такуми из первого эшелона японского десанта под прикрытием эсминцев 3-ей эскадры начал высадку в районе Кота - Бару. Береговые посты обстреляли десантников, уинг-коммандер Генри Дэвис немедленно поднял в воздух "Гудзоны" 1-й австралийской эскадрилии. В те самые часы, когда американские корабли один за другим погружались в воды "Жемчужной гавани", австралийские лётчики нанесли первый в новой войне удар по врагу. 8 декабря около 3.30 по местному времени "Гудзоны" вышли на японские транспорты. Их встретил сильный зенитный огонь, но австралийцы группами по три - четыре самолёта раз за разом пытались прорвать оборону. Один японский транспорт пошёл ко дну, два получили серьёзные повреждения, погибло также около двадцати десантно - высадочных средств. Эскадрилия недосчиталась двух экипажей.

Командование базы Кота - Бару сочло высадку сорванной - Такуми действительно приостановил операцию, отправив повреждённые корабли в таиландскую гавань Паттани. Но австралийцы радовались рано. На рассвете десятки самолётов 3-го авиационного соединения обрушили свой груз на аэродром 1-й эскадрилии. Её самолёты, только что вернувшиеся из боя, не успели даже замаскировать. В первые мгновения сгорели семь "Гудзонов", последующие налёты выбили ещё шесть, три машины получили повреждения. Спустя сутки после начала войны из 20 единиц авиатехники в эскадрилии осталось пять. Командование отозвало их в Куантан, где базировалась 8-я эскадрилия, при этом часть имущества и наземного персонала пришлось оставить в Кота - Бару. Позже выяснилось, что важнейшей причиной точности японских ударов по британским полевым аэродромам на севере Малакки стало предательство. Офицер связи ВВС индийской армии сообщил противнику координаты аэродромов и баз; его арестовали, но дело уже было сделано.

1-я эскадрилия оказалась единственной авиационной частью сингапурского гарнизона, сумевшей до своей гибели нанести существенный урон противнику. 21-я эскадрилия подверглась налёту так внезапно, что лишь немногие её лётчики смогли подняться в воздух. К концу дня 8 декабря в ней уцелело всего четыре машины, и никому не удалось записать в актив хотя бы один самолёт врага. 8-я эскадрилия успела сделать несколько вылетов на штурмовку десантных соединений японцев, к сожалению, не причинив большого вреда. Потери вынудили слить её с остатками 1-й и перебазировать из Куантана в Сингапур[102].

453-я эскадрилия в первый день войны бездействовала, глядя, как на Сингапур сыплются вражеские бомбы. Первый её боевой вылет принёс ещё более драматическое зрелище. Вечером 10 декабря они были направлены помочь линкору "Принс оф Уэльс" и линейному крейсеру "Рипалс" в отражении атак вражеской авиации. Прибыв к заданной точке, они увидели только масляное пятно на месте крейсера, и пылающий линкор, взорвавшийся через час после гибели своего товарища. Кстати, в спасательной операции принял участие и австралийский корабль - эсминец "Вампир" из "флотилии металлолома".

Две недели воздушных боёв, последовавших за этими событиями, прикончили австралийскую авиационную группировку в Сингапуре. 24 декабря 1941 года в 453-й эскадрилии оставалось три исправных самолёта, в 21-й - ни одного, в 1-й и 8-й - суммарно семь. Понятно, что большинство было сожжено на земле, но и воздушные схватки показали качественный перевес японцев. Черчилль вскоре признал, что в сравнении с "Зеро" истребители "Буффало" были совершенно бесполезными; подготовка лётчиков тоже не отвечала возросшим требованиям. Отдельные пилоты пытались компенсировать вражеский перевес героизмом. 22 декабря сержант 453-й эскадрилии Малколм Рид совершил воздушный таран, врезавшись своим "Буффало" в истребитель Ki - 43 "Оскар"; уничтожив врага, он фактически принёс и себя в жертву[103]. Но подобные подвиги никак не могли исправить ситуацию. Без особого труда и с минимальными потерями японцы добились полного господства в небе над Малайей. Их десантные соединения тем временем постепенно теснили британские гарнизоны на самом полуострове.

Муарское сражение.

Австралийский сухопутный контингент на полуострове включал 22-ю и 27-ю бригады 8-й пехотной дивизии Гордона Беннета. После начала боевых действий их выдвинули в район Куала - Лумпура. Японское наступление развивалось неторопливо и основательно, защищавшая северные рубежи 11-я индийская дивизия откатывалась всё дальше к югу, не в силах противостоять вражеской тактике охватов и просачиваний. В первых числах января на полуострове сосредоточилась уже вся 25-я армия Томаюки Ямаситы ( гвардейская, 5-я, 18-я пехотные дивизии), были заняты Куантан, Сункай, а 11 января - Куала - Лумпур. Командующий британскими силами в Малайе генерал Персиваль поставил задачу задержать японцев на рубеже город Малакка - Гемас, на границах султаната Джохор, чтобы дать возможность усилить сухопутную оборону Сингапура и дождаться подкреплений.

Для этого все находившиеся в Джохоре войска объединялись в "Западные силы" под общим командованием генерала Беннета. Как и везде на полуострове, местность здесь носила чрезвычайно пересечённый и неудобный для позиционной обороны характер. Поэтому Беннет сделал ставку на защиту ключевых транспортных магистралей и организацию засад. Левый его фланг ("позиция Муар") оборонялся 45-й индийской бригадой, усиленной батареей австралийской полевой артиллерии. Этот участок был наиболее сложным - он протянулся на 24 километра через джунгли, вдоль извилистой реки Муар. Две дороги, которые вели к порту Муар, являлись единственными светлыми полосами в мрачных, кишащих змеями и рептилиями зарослях. Именно на них Беннет приказал разместиться двум батальонам бригады, третий он оставил в резерве, на побережье Малаккского пролива. Правее путь от Малакки на Сегамат прикрывала 22-я индийская пехотная бригада, центр составила 27-я австралийская бригада. На деревянном мосту Гемензах в пяти километрах впереди основной позиции оборудовал засаду её 2/30 батальон. 8-я индийская бригада оседлала железную и автомобильную дороги в Гемасе. 2/19 батальон 22-й австралийской бригады и 6-й Норфолкский батальон 53-й британской бригады находились в резерве. Огневую поддержку осуществляли пушки индийской дивизии, 2/15 австралийский полевой артиллерии и 2/4-й австралийский противотанковый полки.

Муарское сражение началось 14 января 1942 года с попытки передовой группы японцев пройти мост Гемензах. Группу возглавлял командир 1-го танкового полка полковник Макэида. На момент начала войны этот полк включал 31 средний танк "Тип 97" "Чи-ха" и 17 лёгких танков "Тип 95" "Ха-го", теперь его состав, безусловно, несколько уменьшился. Кроме того, в группу Макэида входил посаженный на велосипеды пехотный батальон и артиллерийская батарея. Командир 2/30-го батальона подполковник Фредерик Джейкоб Галлеган по прозвищу "Блэк Джек" умело организовал засаду. Заминировав мост, он расположил в зарослях на своём берегу реки Муар роту В, усиленную пулемётами. На отдалении заняла позицию артиллерийская батарея 2/15-го полка и остальные роты.

Как только японские велосипедисты втянулись на мост, раздался взрыв, а из джунглей был открыт меткий огонь по пристрелянным участкам. Японцы некоторое время даже не могли отвечать на него - для удобства передвижения их винтовки были привязаны к велосипедам. Взлетевшие в воздух десятки солдат вызвали шок у остальных, на редкость точная стрельба австралийцев сделала первые секунды боя настоящим кошмаром для их противников. Правда, императорская армия всегда славилась своей исключительной способностью не терять самообладания даже в катастрофической ситуации. Небольшой группе велосипедистов удалось пройти мост до взрыва, и она спасла батальон тем, что перерезала телефонную линию, ведущую в тыл австралийцев. В результате стала невозможной корректировка артиллерийского огня. Пушки 15-го полка, стреляя наугад, нанесли гораздо меньший урон, чем могли бы. Тем не менее, засада удалась - рота отошла к своим главным силам, потеряв всего 7 человек (одного убитым и шестерых пленными). Японцы лишились 70-и человек убитыми и 57-и - ранеными.

Только в ночь на 15-го января они починили мост и продолжили движение к Гемасу. Около 10 утра непосредственно на дороге Гемас - Тампин батальон Галлегана вновь встретил врага огнём. Впервые австралийцам пришлось иметь дело с японскими танками, и дебют этот для японцев закончился плачевно. Всего две 2-фунтовых пушки сожгли шесть из восьми атаковавших танков, не понеся потерь. Японская пехота несколько раз поднималась в атаку, но безуспешно. За сутки боя группа Макэида и 11-й пехотный полк 5-й дивизии лишились около 700 человек, батальон "Блэк Джека" - 17 убитыми, 9 пропавшими без вести и 55 ранеными. Отходя на следующую позицию, у самого города Гемас, он не был преследуем врагом - на целые сутки 5-я дивизия остановила своё наступление. Беннет счёл поставленную перед ним задачу практически решённой и радостно доложил Персивалю, что время для укрепления обороны Сингапура выиграно.

К сожалению, он сильно поспешил с реляцией. В ночь на 15-е японцы из гвардейской дивизии, используя множество самых разных плавсредств - баржей, джонок, лёгких носимых лодок, - переправились на участке 45-й индийской бригады и внезапным ударом раздробили её на части. Три роты попали в окружение и сдались, остальные в расстройстве отступили. Удар с воздуха усилил дезорганизацию, так как под бомбами погиб почти весь штаб бригады и два из трёх командиров батальонов. Командир бригады Герберт Дункан получил контузию и был временно заменён австралийцем - командиром 2/19-го батальона Чарльзом Андерсоном. Сипаи - новобранцы, составлявшие большинство солдат, не продемонстрировали нужной стойкости. Австралийские артиллеристы отбили японскую попытку переправиться через реку прямо в устье, напротив города Муар, но бегство индийских солдат вынудило их также к отступлению. В итоге к вечеру 16-го город Муар попал в руки японцев.

Утром 17-го Беннет спешно заткнул образовавшуюся брешь своими 2/19-м и 2/29-м батальонами с взводом противотанковых пушек, кое-как удалось собрать разрозненные группы 45-й бригады, в основном солдат резервного 4-го батальона 9-го Джатского полка. Они заняли оборону вокруг городка Бакри. На рассвете 18 января по дороге на Бакри две противотанковых пушки лейтенанта Мак Клюра встретили группу из девяти танков "Ха-го", шедших без поддержки пехоты. Японцы не имели возможности глубокого маневра из-за узости дорожной полосы - джунгли подступали к ней очень близко. Это позволило австралийцам действовать как на учениях - за несколько минут все девять танков были уничтожены. Без их поддержки атака японской пехоты вскоре захлебнулась, однако и обороняющимся её отражение стоило недёшево. В числе потерь значились командир 2/29-го батальона Робертсон и командир 45-й бригады Дункан, который погиб, поднимая бойцов в штыковую контратаку.

В этих условиях оборону Бакри возглавил подполковник Андерсон. Его внешний облик вряд ли можно было назвать героическим - сухощавый, близорукий и уже не очень молодой ( родился в 1897 году), скорее он подошёл бы для роли сельского врача. Тем не менее, за плечами этого фермера из Нового Южного Уэльса была довольно бурная жизнь. Уроженец Кейптауна, в годы Первой Мировой войны он сражался против самого Леттова - Форбека, в звании лейтенанта Королевских восточноафриканских стрелков. За отвагу в этих боях получил Военный Крест, затем некоторое время фермерствовал в Кении, а австралийцем стал только в 1931-м году. Лишь в марте 1939-го поступив в местную милицию, ко второму году войны дорос до командования батальоном. Теперь ему предстояло руководить пусть импровизированным, но всё-таки соединением силой в полноценную бригаду[104]. К тому же в экстремальных условиях - 19-го января японцы прорвались у него на правом фланге, сбив с господствующих высот Пенджабский и Норфолкский батальоны.

20 января позиция у Бакри фактически оказалась в полуокружении, и к вечеру кольцо грозило неизбежно сомкнуться. Андерсон принял решение идти на прорыв к главным силам. В первой его колонне шёл 2/19-й батальон, которому беспрепятственно удалось преодолеть около двух километров. В этот момент японцы ударили по тылам, отрезав часть 2/29-го батальона и индийцев. После тяжёлой схватки с колонной Андерсона смогли соединиться только 200 бойцов 2/29-го батальона и 1000 штыков 45-й бригады. Остальные рассеялись в джунглях и практически все попали в плен.

Одновременно и сам Андерсон напоролся на японский авангард. Не теряя времени, он повёл солдат в штыковую. Японцы были отброшены, и путь освобождён. Продираясь через заросли и сбивая вражеские заслоны, отряд Андерсона к вечеру прошёл около шести километров. На ночлег командир решил не останавливаться - японцы могли не дать ему другого шанса на прорыв. К утру бригада преодолела 27-километровый путь и вышла на открытую местность у моста Парит Сулонг через реку Симпанг Кири. К несчастью, мост оказался в руках японцев. Андерсон стремился к городу Ен Пенг, и рассчитывал, что Беннет поможет ему. Поэтому он немедленно бросил своих измотанных маршем солдат в новую атаку. Целый день на мосту Парит Сулонг кипел ожесточённый бой. Андерсон располагал из тяжёлого вооружения только миномётами и противотанковыми пушками, японцы подтянули танки и артиллерию.

Не раз на мосту шли в ход штыки. Несколько японских танков были подбиты из "Бойсов" и двухфунтовок, один уничтожен ручными гранатами. К вечеру у австралийцев закончились мины и снаряды, и Андерсон направил Беннету запрос о поддержке. К японцам он послал парламентёров с просьбой пропустить машины с тяжелоранеными, нуждающимися в срочной помощи. Командир гвардейской дивизии Нисимура ответил отрицательно, потребовав капитуляции и пообещав, что ранеными займутся его медики.

Вся помощь Беннета выразилась в прилёте пары бомбардировщиков "Альбакор" и трёх "Буффало" из Сингапура. Они нанесли некоторые потери врагу, но не расстроили его обороны. Беннет сообщил Андерсону, что пробиться к нему не может, и посоветовал принимать решение по обстановке. Ещё раз безуспешно попытав счастья в лобовой атаке на мост, последний убедился, что шансов на победу больше нет. Тогда он отдал приказ уничтожить всю технику и тяжёлое имущество, оставил раненых на попечение добровольцев и жителей малайских деревушек, а с сохранившими боеспособность солдатами решил прорываться через джунгли и болота.

150-и раненым австралийцам и индийцам вскоре пришлось испытать на себе японскую "цивилизованность". Сначала им раздали воду и сигареты, фотографы запечатлели картинку для пропагандистских статей, а затем началось невиданное в Европе избиение. Лейтенант Бен Хакни из 2/29-го батальона, спрятавшийся в малайской хижине, стал невольным его свидетелем. Раненых группами связывали верёвкой, выводили на мост, после чего одного из них убивали, и он, падая в реку, тянул за собой остальных. Часть раненых облили бензином и заживо сожгли. Японские офицеры соревновались в искусстве отсечения голов своими самурайскими мечами. Все, кто попал в их руки, были убиты. Выжить и выступить впоследствии обвинителями на процессе о "резне в Парит Сулонг" удалось лишь Хакни и ещё одному рядовому - англичанину.

Из группы Андерсона британских линий достигли только 500 австралийцев и 400 индийцев. Сам командир в их число не попал - его взяли в плен. Тем не менее, героические действия подполковника Андерсона командование сочло нужным отметить Крестом Виктории. В плену его ждали новые тяжёлые испытания, но в отличие от тысяч умерших там соотечественников, он выжил, и после войны вернулся к гражданским занятиям.

Подвиг отряда Андерсона сыграл большую роль в Муарском сражении. Оттянув на себя почти всю гвардейскую дивизию, отряд предоставил возможность главным силам Беннета избежать вероятного окружения. Целых четыре дня сражаясь в изоляции, он дал время для организованного отхода остальным войскам[105]. Решающую роль в поражении Беннета при Муаре сыграл перевес противника в количестве и качестве войск ( индийская 45-я бригада фактически оказалась "сырым" соединением), полное господство японцев в воздухе ( рейд пятёрки самолётов к Парит Сулонгу стал единственным проявлением активности британских ВВС), великолепная подготовленность японских генералов и офицеров к специфическим условиям маневренной войны в джунглях, когда постоянные просачивания и обходы дробили британскую оборону и дезорганизовывали управление соединениями. Однако, Беннет отчасти справился с задачей - у Персиваля появилась лишняя неделя для налаживания обороны Сингапура с суши.

Захват японцами архипелага Бисмарка.

Победная поступь императорской армии всё явственней слышалась на зелёном континенте. Одной из очевидных целей был Рабаул - прекрасная морская база, располагающая и готовыми аэродромами. Опираясь на Рабаул, японцы могли контролировать воздушное пространство над Северной Австралией и угрожать судоходству в прибрежных водах. Гарнизон острова Новая Британия состоял из "Ларк-группы" - 2/22 батальона AIF ( 716 бойцов), неполной роты новогвинейских волонтёрских стрелков (74 человека), батарей береговой обороны, зенитной, противотанковой, медицинского отряда, - а также части 24-й эскадрилии (10 учебных самолётов "Уиррауэй" и 4 "Гудзона", скводрэн-лидер Джон Лерю), и насчитывал около 1400 человек. Командовал им подполковник Джон Скэнлэн. Близлежащий остров Новая Ирландия оборонялся 2/1-й отдельной ротой ( 140 бойцов), обученной действиям в джунглях. Слабым местом обороны архипелага Бисмарка было её символическое истребительное прикрытие ( "Уиррауэй" не дотягивал по своим характеристикам и до "Буффало", а в сравнении с "Зеро" вообще не являлся истребителем) , в то время как японцы с аэродромов на Каролинских островах легко доставали до Рабаула своими бомбардировщиками.

На самой Новой Гвинее группировка австралийских войск по-существу исчерпывалась четырьмя отдельными ротами "добровольных стрелков" по полсотни бойцов в каждой, сомнительного качества папуасским батальоном и двумя эскадрилиями "Каталин". Японцы выделили для захвата островов группу "Сил Южных морей" под командованием генерал-майора Томитаро Хории. Она насчитывала около 5000 бойцов из 55-й пехотной дивизии (полк, усиленный горно-артиллерийским дивизионом, инженерами и кавалерией). Высадку обеспечивали корабли 4-го флота, для воздушной поддержки привлекались значительные силы 1-го (авианосного) флота.

21 января небо над Новой Британией наполнилось гулом моторов японской воздушной армады. 109 бомбардировщиков и истребителей "Зеро" шли в сторону Рабаула. Джон Лерю послал в Мельбурн несколько пафосную, но вполне адекватную ситуации радиограмму: "Nos morituri te salutamus" ("Идущие на смерть приветствуют тебя") и поднял в первый и последний бой маленький отряд своих "римских гладиаторов"[106]. За семь минут погибли три "Уиррауэя", ещё три сели с тяжёлыми повреждениями, не сумев одержать ни одной победы. Единственный потерянный японцами самолёт записали на счёт зенитчиков.

Бомбардировка фактически уничтожила оборону Рабаула - разгромлены были береговая и зенитная батарея, пехота оставила город, укрывшись в джунглях. Тот факт, что австралийская летающая лодка зафиксировала движение десантных транспортов врага и за секунды до своей гибели успела передать сообщение об этом, уже ничего не менял.

Вечером 22 января отдельный десантный отряд японцев силой около батальона высадился на Новой Ирландии. Распылённое по нескольким точкам подразделение австралийских "коммандос" не имело возможности воспрепятствовать ему. Утром японцы заняли административный центр острова Кавиенг вместе с аэродромом, и приступили к охоте за группами 2/1-й отдельной роты. Эти группы, не имея между собой связи и не представляя обстановки, были обречены на уничтожение. Тем не менее, они несколько недель вели партизанскую борьбу в джунглях, и почти все были убиты, в том числе и после сдачи в плен.

В 2.45 утра 23 января группа Хории произвела десантирование на Новую Британию восточнее и южнее Рабаула, по традиционной схеме - в самых неудобных для этого местах, используя лодки, так как транспорты не могли подойти к берегу ближе чем на пять - семь километров. Скэнлэн ждал их в районе Кокопо, поэтому береговую линию японцы захватили без борьбы. Вскоре в их руках оказался и Рабаул, и восточный аэродром. Только у западного аэродрома, в Вулкан - Бич, сводная рота "волонтёрских стрелков" и бойцов 2/22-го батальона несколько часов героически удерживала 3-й батальон японского 144-го полка.

Видя, что сражение бесповоротно проиграно, Скэнлэн предложил своим бойцам и гражданскому населению рассеяться в джунглях по приципу "спасайся кто как может". Около 450-и человек были эвакуированы усилиями жителей Новой Гвинеи, организовавших частные спасательные операции через пролив. Уцелевший персонал 24-й эскадрилии был вывезен "Каталинами" и оставшимися в строю собственными "Гудзонами". Судьба остальных была трагичной.

Около тысячи человек во главе с губернатором Пэйджем рискнули вести партизанские действия, хотя и не были к ним подготовлены, а также не имели в джунглях соответствующих укрытий и складов с боеприпасами и продуктами. После нескольких недель скитаний, доведённые до крайней степени истощения, они вынуждены были сдаться. По оценкам очевидцев, не менее 130 из них были зверски убиты во время так называемой "резни в Толе" 4 февраля. Ещё 800 военнопленных и 250 захваченных вместе с ними гражданских лиц в конце июня были отправлены на транспорте "Монтевидео Мару" в Японию. Недалеко от Лусона 1 июля 1942 года американская подводная лодка "Стёрджен" торпедировала корабль, не имевший опознавательных знаков, призванных информировать о нахождении на борту раненых или гражданских лиц. Перевозимые в трюме заключённые не имели ни малейшего шанса выжить, и все отправились на дно вместе с транспортом[107].

Почти одновременно с бомбардировкой Рабаула 60 японских самолётов нанесли удар и по городам Лаэ и Саламауа на Новой Гвинее ( 21 января). Разрушению подверглись многие гражданские постройки, аэродромы вместе с находившимися на них частными самолётами ( около 20 единиц). Начальники гарнизонов после этого приняли решение оставить города, отойдя в джунгли с немногочисленными бойцами милиции и мирными гражданами. Северная часть Новой Гвинеи фактически осталась беззащитной перед вторжением.


Падение Сингапура.

Вся "Сингапурская стратегия" базировалась на неприступности крепости с моря. Флот "владычицы морей" и представить себе не мог, что утратит господство в водах Юго - Восточной Азии. А одновременной потери Малаккского полуострова, полного преобладания противника в воздушном пространстве и гибели лучших кораблей до реального столкновения с морскими силами этого противника правительство Британии не могло представить и в кошмарном сне. Поэтому сухопутная оборона Сингапура в декабре попросту отсутствовала. Узкий Джохорский пролив, отделявший остров от Малакки, не имел никаких укреплений и противодесантных сооружений. Тем не менее, многолетнее повторение заклинаний о неприступности Сингапура даже сейчас продуцировало необоснованный оптимизм. 10 января, за неделю до Муарского разгрома, Черчилль заявлял: "Они ( японцы) имеют возможность захватить почти любой пункт по своему выбору, за исключением, как мы надеемся, крепости Сингапур"[108].

Персиваль смотрел на дела реалистичнее, и старался в отведённое ему японцами время подготовиться к весьма вероятной атаке через Джохорский пролив. Самой главной проблемой стала абсолютная невозможность отражать удары вражеской авиации, поэтому в первую очередь были запрошены самолёты. Полсотни "Харрикейнов" прибыли к началу января, ещё 48 - в последних числах месяца. Оставшиеся в строю "Буффало" собрали в одну сводную эскадрилию на базе двух австралийских и 251-й английской. Впрочем, настоящей боевой единицей она так и не стала - персонал 21-й и 251-й эскадрилий вскоре эвакуировали, в 453-й же к концу января числилось всего шесть исправных машин. Надо сказать, что и таким слабым составом она добивалась успехов - мастерство пилотов, вынужденных сражаться ежедневно, за месяц ощутимо подросло. 17 января, например, тройка "Буффало" расправилась с тремя же японскими истребителями, причём сержант Клер записал себе сразу две победы. На следующий день сошедшийся один на один с врагом сержант Парсонс тоже выиграл схватку. 19 января четыре австралийских "Буффало" перехватили три лёгких бомбардировщика и сбили два из них. К сожалению, эти единичные победы мало влияли на общую картину - превосходство японцев в воздухе ежедневно увеличивалось[109].

Некоторое усиление получили сухопутные войска. В городе сосредоточилась свежая английская 18-я дивизия. Потрёпанные бригады 8-й дивизии с радостью встретили своих товарищей из 2/4-го пулемётного батальона, прибывших им на помощь с континента. В порту Сингапура Австралию представлял отряд в составе эсминцев "Вампир" и "Вендетта" ( последняя находилась на ремонте), шлюпа "Ярра", корветов "Тувумба", "Вуллонгонг", "Балларат", "Бендиго", "Берни", "Гулберн" и "Мэриборо". Они активно участвовали в проводке конвоев в Сингапур и обратно, храбро отражая непрерывные атаки японской авиации и постоянно рискуя попасть под удар главных сил вражеского надводного флота. Ремонтирующаяся "Вендетта" использовалась в качестве зенитной батареи, и не раз получала свои порции бомб и осколков, замедляющие ремонтные работы.

Террористические налёты японской авиации встречали с каждым разом всё меньшее сопротивление. 21 января город бомбили сразу 125 самолётов, встречаясь лишь с редким огнём корабельных зениток. "Вендетта" пустила в ход даже 12-фунтовки, снаряд одной из них, разорвавшись в гуще вражеского построения, повредил сразу несколько самолётов. Но дальнейшее нахождение в порту значительного числа кораблей становилось чрезмерно опасным. Начавшийся постепенный вывод их на голландскую Суматру не прибавил защитникам крепости оптимизма - ведь весь смысл существования её заключался в обеспечении базирования флота.

Вокруг города спешно строились оборонительные рубежи с главным узлом на возвышенности Букит Тима. Сам Джохорский пролив Персиваль не считал серьёзным препятствием для японцев, в силу рельефа местности, малопригодного для создания устойчивой обороны. Однако сдавать его без борьбы тоже не собирался, образовав по его берегу передовую линию. В мангровых зарослях и болотах, полностью покрывавших эту часть острова, японцев можно было сдержать. Именно здесь, напротив города Джохор - Бару, Персиваль разместил австралийцев. 22-я бригада Гарольда Тэйлора заняла длинную 16-километровую полосу на западе, 27-я бригада Дункана Максвелла - полосу в 3650 метров вплоть до дамбы, соединяющей остров с материком.

Гарнизон крепости суммарно насчитывал 85 тысяч человек, располагал большим числом орудий, в том числе крупнокалиберных береговых. В 25-й армии Ямаситы насчитывалось меньше 70-и тысяч человек, а непосредственно в южной части Малакки - около 36 тысяч. Конечно, японский командующий мог ждать подхода подкреплений, добиваясь численного превосходства, но предпочёл ставку на внезапность и быстроту. Рискованный план Ямаситы исходил из убеждения в психологическом превосходстве японцев и ставил целью вызвать у гарнизона панику решительным безостановочным натиском.

В первых числах февраля резко усилился нажим японской авиации. Парк 453-й эскадрилии погиб сразу (1 февраля эскадрилия дала свой последний бой, и из четырёх остававшихся в строю самолётов один был сбит, а ещё один, повреждённый, разбился при посадке), 5 февраля её личный состав вынужден был тоже эвакуироваться. "Харрикейны" англичан почти все перевели на Суматру, так как аэродромы Сингапура попали в зону досягаемости японской полевой артиллерии, так что сопротивление массированному налёту 8 февраля оказали последние 10 истребителей с единственного защищённого аэродрома. Против австралийских позиций Ямасита сосредоточил почти всю свою артиллерию - как полевую 5-й и 18-й дивизий, так и тяжёлую армейскую (3-й и 18-й полки). Сильнейший огонь японцев отличался меткостью, за что надо было благодарить как воздушную разведку, так и агентуру в крепости.

К вечеру оборона 22-й и 27-й бригад в значительной мере была дезорганизована, разрушению подверглись большинство командных и наблюдательных пунктов, выведена из строя большая часть орудий. Когда около 20.30 передовые батальоны 5-й и 18-й дивизий на фронте 22-й бригады приступили к форсированию пролива, австралийцы не смогли оказать достойного сопротивления. Ночной бой в зарослях развивался для них ещё менее удачно. Утром обнаружилось, что 18-й батальон потерял половину состава, часть 20-го отрезана и только 19-й, вернее, то, что осталось от него после Муарского сражения, ещё сохранил боеспособность. Днём в бой включились части 44-й индийской бригады, несколько замедлившие японское продвижение, мангровые заросли скрывали реальную обстановку, так что Беннет с Персивалем не увидели причин для беспокойства.

Тем более, вечером 9-го бригада Максвелла успешно отразила десант гвардейской дивизии на своём участке - австралийцы слили в пролив большое количество нефти и подожгли её при начале переправы, а их миномёты и пулемёты нанесли японцам значительный урон. Гораздо опаснее Персивалю представлялась высадка японцев на северо-восточном участке - острове Убин. Меж тем она была всего лишь демонстрацией, а Ямасита быстро наращивал группировку на участке наметившегося прорыва.

Положение 22-й бригады ухудшалось с каждым часом; отряды японцев просочились во фланг и тыл 27-й бригады, и приказ Беннета создать новую линию обороны к северу от Джуронга оказался неисполненным. Более того, Максвелл, опасаясь окружения, отвёл свои батальоны от берега, чем сделал японцам отличный подарок. На его участке имелся широкий пляж, немедленно использованный для сосредоточения танкового полка, приданного гвардейской дивизии. При поддержке танков гвардейцы захватили в тяжёлых боях господствующие высоты у водохранилища Селетор, вплотную приблизившись к городу. 18-я и 5-я дивизии 11 февраля оттеснили 22-ю и 44-ю бригады к главной линии обороны у Букит Тима. Фактически к концу дня 11-го бригады Тейлора уже не существовало, и лишь несколько сотен её бойцов защищали Букит Тима.

Черчилль прислал Персивалю строжайшее требование держаться и контратаковать, справедливо указывая на имеющийся численный перевес и приводя в пример стойкость русских союзников. Действительно, даже в такой обстановке слаженные действия британцев ещё могли изменить ход сражения - по сути, Ямасита блефовал, когда призвал обороняющихся "прекратить бессмысленное сопротивление". Японцам сопротивлялась только четверть гарнизона, в основном австралийцы, остальные находились в тылу и на не атакованных участках. У Ямаситы же исчерпывались резервы. Нот он уже чувствовал вкус близкой победы и напрягал последние силы своих солдат.

Позиция Букит Тима пала; в руки японцев попали находившиеся на ней склады продовольствия. Прорыв гвардейцев к водохранилищам в пригородах Сингапура лишил гарнизон пресной воды. На боевой дух в штабе Персиваля это событие оказало более удручающее воздействие, чем бомбардировки. Вместо планирования контратак, растерявшийся начальник гарнизона поставил вопрос о своём освобождении от командования. Управления войсками в этот момент просто не было, и Ямасита решительно "дожимал" австралийцев. Продолжая делать ставку на психологическое воздействие, он нанёс мощный артиллерийский удар по самому городу, чьё миллионное население было совершенно беззащитно и в ужасе ждало страшной резни. 14 февраля 5-я дивизия совместно с танками захватила последний важный опорный пункт на подступах к Сингапуру - кладбище. Где-то здесь оборвалась жизнь одного из героев Первой Мировой - кавалера Креста Виктории Уолтера Брауна. 55-летний ветеран остался с гранатами в руках прикрывать отход товарищей, и с тех пор никто его не видел. В официальной биографии сообщается, что, уходя навсегда, он бросил одну из тех фраз, которые хорошо ложатся в героические легенды - "Сдача не для меня!" [110]. Начались ожидаемые, и, видимо, спланированные эксцессы (элемент психологического давления на Персиваля) - японские солдаты устроили избиение раненых в больнице казарм Александра, не пощадив и тех, кто только что перенёс операцию, и врачей, и медсестёр.

В городе распространялась страшная паника, окончательно сломившая волю командования к сопротивлению. Толпы людей ломились на причалы, стремясь попасть на любое судно, хоть самое утлое, чтобы выбраться из обречённого города. Никто не собирался производить организованной эвакуации, стихийная же оборачивалась сотнями задавленных и утонувших. Вечером 15-го Персиваль направил к Ямасите парламентёров; тот потребовал безоговорочной капитуляции. Беннет и ещё некоторые офицеры протестовали - тщетно; высшее командование пребывало в ступоре, шокированное стремительностью разгрома и придавленное грузом ответственности за судьбу гражданского населения. Сингапур капитулировал. Потери гарнизона в сражении составили 2000 человек убитыми ( 73% из них - австралийцы) и 5000 ранеными; японцев - 1713 убитыми и 2772 ранеными[111](Официальный австралийский источник, между тем, указывает гораздо большее число раненых японцев - 3378, и оно гораздо ближе к статистической вероятности)[112]. Из этих данных видно, сколь малое участие в обороне приняли и III-й индийский корпус, и 18-я английская дивизия, а также и то, что наступательный потенциал японцев значительно сократился в результате стойкой обороны австралийских бригад. Сингапурская катастрофа, самая крупная в истории Великобритании, легла несмываемым позорным пятном на её вооружённые силы, хотя главным образом в ней виновато командование гарнизона. Австралийцы себя не запятнали, но плен ждал и 14000 их оставшихся в живых бойцов.

Японские самолёты и подводные лодки устроили масштабную охоту за судами, покинувшими Сингапур в эти последние дни. Далеко не все в результате добрались до родины, и многим боевым кораблям пришлось участвовать в спасательных операциях на маршруте их следования. Крупнейшую такую операцию провёл корвет "Балларат". 14 февраля он выловил из воды недалеко от Батавии 215 человек с потопленного субмариной транспорта "Дерримор". Среди тех, кто был обязан жизнью морякам "Балларата", числился флаинг-офицер RAAF Гортон, будущий военно-морской министр и премьер-министр Австралии[113].

Гордон Беннет не пожелал следовать в японский лагерь - на рыбацкой лодке он и ещё несколько австралийцев бежали из крепости, и после опасного путешествия по морю присоединились к союзным войскам на Яве. Далеко не все оценили его поведение как достойное - британская традиция предписывала командирам всегда разделять судьбу солдат; подобную реакцию вызвало позже и "героическое" бегство американца Макартура с Батаана. Премьер - министр Кёртин своего генерала поддержал, назначив на новый пост - командира формирующегося корпуса. Однако даже сам факт острой дискуссии по моральной оценке поведения Беннета с болью воскрешает в памяти пример из нашей истории - куда менее оправданное бегство командного состава Севастопольского оборонительного района в день прорыва немцев 1 июля того же 1942 года, когда войска ещё геройски держались. Генералы и адмиралы получили на то разрешение Ставки Верховного Главнокомандования, и тем самым переложили на Сталина, Жукова и иже с ними часть моральной ответственности. Никто не осуждал их, кроме брошенных солдат. С точки зрения советского генералитета они поступили правильно, спасаясь от вероятного плена. Тем более, что катастрофы, превышающие сингапурскую по масштабам и не менее позорные, для Красной армии стали тогда делом привычным и обыденным. Да, традиции её "народных" генералов сильно отличались от британских ...

Австралийцы в обороне Голландской Индии. Бои за Амбон и Тимор.

У Британии и США в Юго - Восточной Азии имелся ещё один союзник - Нидерланды. Но, контролируя огромную территорию островов Голландской Индии ( будущей Индонезии), он не располагал для её удержания в случае агрессии сколько - нибудь приличными силами. А для Японии острова представляли едва ли не главный экономический и военно - стратегический интерес. Месторождениями нефти и удобными позициями на подступах к северному и западному побережью Австралии, обеспечивающими контроль коммуникаций в восточной части Индийского океана - вот чем были особенно ценны. Соответственно, Австралия и отреагировала на угрозу раньше других, обратив внимание прежде всего на форпосты - острова Амбон и Тимор.

12 декабря в голландской части острова Тимор высадился первый австралийский контингент - 2/40-й батальон, 2/2-я отдельная рота "коммандос", инженерные и артиллерийские подразделения общим числом 1400 человек ( так называемая "Спэрроу - группа", командир - подполковник Уильям Лигэтт). Затем к нему присоединились 12 "Гудзонов" 2-й авиационной эскадрилии. Общее командование на острове с 12 февраля принял австралийский бригадир Уильям Вил. Нидерландские колониальные части ( в гарнизоне - 650 человек), ободрённые присутствием союзников, произвели очередную превентивную акцию против нейтрального государства - оккупировали португальскую часть острова, чтобы обезопасить себя от использования её японцами для вторжения с суши.

17 декабря на остров Амбон прибыла австралийская "Галл-группа" подполковника Роуча ( вскоре заменён подполковником Джоном Скоттом) из 2/21 батальона и артиллерийской батареи с частями усиления - всего 1100 штыков. Вскоре их также дополнили два звена "Гудзонов" из 13-й эскадрилии. Австралийцы поступили в подчинение к подполковнику Капитцу - начальнику гарнизона колониальных войск ( 2800 солдат и офицеров).

В начале января было сформировано объединённое американо - британо - голландско - австралийское командование в зоне Голландской Индии - ABDA - во главе со знаменитым генералом Уэйвеллом. На усиление голландского гарнизона Явы после этого Австралия направила отряд, получивший в честь своего командира название "Блэкфорс" - командиром этим стал хорошо нам знакомый Артур Блэкберн, произведённый в бригадиры. В "Блэкфорс" вошли 2/3-й пулемётный, 2/2-й пионерный батальоны, две транспортных, штабная, Королевских инженеров роты, отдельные взводы, маршевые пополнения и группа бежавших из Сингапура солдат. Из них Блэкберн сколотил сводную бригаду, в качестве артиллерийского компонента получившую артбатальон техасской Национальной Гвардии. Авиационный компонент австралийской группы на Яве составили остатки 8-й эскадрилии, прибывшие с Суматры в конце января 1942-го. Участие ВМС Австралии выразилось в посылке крейсера "Перт", присоединившегося к эскадре контр-адмирала Доормана.

Беда союзников заключалась в том, что японцы полностью владели инициативой и имели подавляющий перевес на море и в воздухе. Планы захвата индонезийского архипелага были давно ими подготовлены и обкатаны на штабных играх. В основу их были положена идея изоляции Явы от Австралии и Сингапура с последующим уничтожением лишённых поддержки яванских гарнизонов. Один из главных рассекающих ударов был направлен против островов Пряностей. На Амбон направлялась целая эскадра, включившая крейсеры "Хирю" и "Сорю", 3 крейсера, 15 эсминцев; десантный отряд состоял из 228-го пехотного полка и 1000 морских пехотинцев Специальных десантных сил ( всего в отряде 5300 бойцов), командовал им генерал-майор Такео Ито. Начиная с 6 января остров подвергался регулярным налётам, парализовавшим деятельность береговой авиации. Спасая остатки материальной части, старший авиационный начальник на острове уинг-коммандер Эрнест Скотт приказал лётчикам вернуться на родину, наземный персонал эвакуироваться уже не успел.

З0 января началась высадка на Амбон. По своему обыкновению, японцы опять использовали самые малопригодные и потому совершенно не защищённые участки. Гарнизон, разбросанный по всему острову группами по одной - две роты, опять вынужден был воевать вслепую и без должной координации. Голландские колониальные войска, набранные из местного населения и плохо обученные, оказались слабым подспорьем в отражении десанта. 228-й японский полк, действующий на полуострове Лаитимор, вскоре перерезал телефонную линию между штабом Капитца в посёлке Халонг и австралийской штаб-квартирой Скотта на западе полуострова. Треть "Галл-группы" (две роты) с тремя сотнями индонезийцев вообще оказалась в изоляции в северной части острова - она охраняла аэродром Лаха.

31 января отдельные очаги хаотического сопротивления успешно блокировались японцами, несколько индонезийских рот при этом без сопротивления сдались, введённые в заблуждение ложным приказом расположиться на отдых (видимо, японцы использовали подключение к телефонному кабелю). Город Амбон был захвачен к вечеру. 1 февраля Капитц сложил оружие. Поскольку Скотт не получил информации об этом, он ещё двое суток дрался в полном окружении, как и группа майора Ньюбери на аэродроме Лаха. Впрочем, "дрался" - здесь термин не очень подходящий, так как японцы отнюдь не спешили бросать в атаки свою пехоту. Они просто утюжили позиции врага авиацией и огнём береговых орудий. Налёты наносили австралийцам не столько физический, сколько моральный ущерб, создавая у них ощущение безысходности.

Потеряв в общей сложности 15 человек убитыми и 35 ранеными, обе группы австралийцев сдались 3 февраля. Верные себе японские самураи устроили очередную экзекуцию ("резня Лаха"), в ходе которой были убиты 300 произвольно отобранных военнопленных, в том числе Эрнест Скотт и Ньюбери[114]. Оставшиеся в этот день живыми скоро стали завидовать мёртвым - лагерь военнопленных на Амбоне превзошёл страшнейшие гитлеровские концлагеря по степени бесчеловечности условий содержания. Из 582 австралийцев, оставленных на острове, 405 умерли за время войны[115]. А японская авиация спустя всего две недели уже использовала островной аэродром для первой атаки на собственно австралийский континент.

После этого Тимор стал последним фрагментом "Малайского барьера", отделявшим Австралию от японских владений. Его судьбу решил военный совет в Токио уже 2 февраля, когда после долгой дискуссии между премьер-министром Тодзио и адмиралом Нагано высадку наметили в португальской части острова под предлогом "освобождения" от иноземной оккупации. Операцию должен был осуществлять "амбонский" 228-й полк, усиленный танкетками и артиллерией.

Десант на Тимор начался ночью 19 - 20 февраля. Полторы тысячи солдат полковника Садахаши, укрывшихся на транспортах под португальским флагом, беспрепятственно выгрузились прямо в порту Дили. Однако немногочисленные австралийские коммандос быстро разобрались, что к чему и на городских улочках здорово потрепали "лже - португальцев" ( по их оценкам, японцы лишились порядка двухсот человек, те заявили всего о семи убитых, но дальнейшие события заставляют видеть истину где-то посередине). Неожиданно стойкое сопротивление на востоке острова фактически выключило восточную группу из дальнейшего хода операции.

Задачу овладения голландской частью острова пришлось решать исключительно второй десантной группе. Используя шаблонный приём - высадку в труднодоступном месте одновременно с массированным авианалётом на ключевые точки вражеской обороны, Садахаши смог к утру 20 февраля сосредоточить на захваченном плацдарме около 4000 человек с 5-ю танкетками. Лиггэтт под давлением превосходящих сил противника отступил в центральную часть острова.

Здесь днём произошёл славный для австралийского оружия бой, несколько смягчивший общее впечатление от серии неудач. В районе Усуа ( 22 километра к востоку от административного центра Западного Тимора - Купанга) японцы произвели высадку парашютного десанта из Йокосукской группы Специальных десантных сил ( 300 человек). Австралийцы смело контратаковали в штыки, и к утру 23 февраля от элитной японской части осталось 78 человек. Правда, суммарные потери "Спэрроу - группы" были тоже значительны - 84 убитых и 132 раненых. Боеприпасы быстро закончились, после чего Лиггэтт счёл свой долг исполненным[116]. Большая часть его группы сдалась, бригадир Вил и штаб-квартира "Спэрроу-группы", всего около 290 австралийских и голландских бойцов, решили продолжать борьбу партизанским способом.

Соединившись с подразделениями "коммандос" в Португальском Тиморе, они открыли одну из самых героических страниц австралийской военной истории. Целый год горсть партизан вела борьбу в джунглях, оттягивая на себя десятикратно превосходящие силы японцев. Но об этом - чуть позже будет особый рассказ.

Атака Дарвина (19 февраля 1942 года).

Несмотря на стремительно сгущающиеся тучи, гарнизоны на Австралийском континенте вели себя так, как будто война ещё бесконечно далеко. Захват врагом Рабаула и Амбона требовал немедленного усиления противовоздушной и береговой обороны Квинсленда и Северной территории. Но, по существу, усиливать её было нечем, и войска в портах и базах ждали японского удара с апатией обречённых. Дарвин, вынужденно ставший теперь ключевой военно-морской базой союзников, имел защиту слабее, чем любой мирный город Британии. 14-я тяжёлая зенитная батарея вооружалась дальнобойными, но неэффективными при отражении массированных атак скоростных бомбардировщиков 94-мм орудиями. Вторая зенитная батарея имела на вооружении только крупнокалиберные пулемёты. Радиолокационную станцию пока не ввели в строй. Авиация была представлена звеном "Уиррауэев" из 12-й эскадрилии ( 5 единиц) и остатками 13-й эскадрилии ( 6 "Гудзонов"). Американцы начали переброску своих самолётов, но успели к критическому моменту прибыть лишь несколько тяжёлых "Либерейторов", "Каталин", и всего 11 "Киттихауков". 15-тысячный гарнизон состоял главным образом из новобранцев и солдат тыловых подразделений, так что перед атакой с воздуха Дарвин был практически беззащитен.

Японское командование, меж тем, вовсе не собиралось ждать, пока союзники подготовятся к очередному нападению. Их авианосное соединение давненько не играло мускулами по причине отсутствия достойного противника, поэтому адмирал Ямамото счёл возможным организовать показательную акцию устрашения - впервые со времён колонизации нанести удар непосредственно по "зелёному континенту". Заодно прерывалась и последняя нить, связывающая Австралию с островом Ява - на глазах у соединения Нагумо поддерживать коммуникационную линию решился бы только явный самоубийца.

В 8.45 утра 19 февраля главный герой Перл - Харбора Мицуо Фушида поднял с бортов авианосцев "Кага", "Акаги", "Хирю" и "Сорю" 188 самолётов - 81 торпедоносец, 71 пикирующий бомбардировщик, 36 истребителей. Хотя предупреждение наблюдательных постов с острова Меллвилл поступило своевременно, гарнизон почти ничего не сделал даже для минимизации потерь, не говоря о подготовке к отпору. Информацию о приближении японцев сочли ошибкой - якобы наблюдатели спутали чужих со своими. Одновременно с этим 5 американских "Киттихауков", возвращавшихся из рейда на Тимор, были буквально раздавлены японской армадой. Четыре самолёта упали в море сразу, и только лейтенант Острайхер чудом увернулся от "Зеро" и даже сбил два пикировщика "Вэл".

В 9.58 маленький городок ( к этому моменту в нём оставалось 2000 мирных жителей из предвоенных 5000) в ужасе замер, услышав свист первых бомб. Удар японцев стал для Дарвина чем-то вроде "Последнего дня Помпеи". Мало можно вспомнить воздушных налётов, произведённых такой гигантской силой по столь ничтожной цели. Одним из первых в гавани погиб американский эсминец "Пири" с 80-ю членами экипажа. Австралийский пассажирский лайнер "Нептун", загруженный взрывчаткой, со страшным грохотом взлетел на воздух, унеся жизни всех 46-и моряков, находившихся на борту. В общей сложности затонуло 8 кораблей из 46, ещё 25 получили повреждения, включая госпитальное судно "Мэнанда", несмотря на демонстрацию флага Красного Креста. Из всех боевых кораблей кое-какое противодействие оказал лишь стоявший в доке корвет "Катумба".

Разрушению подверглись портовые сооружения, почта, здание администрации и множество частных домов. Гибли жители Дарвина, выполнявшие свою обычную работу - 22 рабочих порта, все 10 почтовых служащих, главным образом женщин. Кошмар продолжался полчаса, но когда люди потихоньку стали выбираться из-под завалов, около 11.58, на город обрушила бомбы вторая волна - 54 самолёта с Амбона и Целебеса, сровнявшие с землёй авиабазу Парап. Ни один из австралийских самолётов так и не поднялся в воздух, на земле сгорели все "Гудзоны" и два "Уиррауэя". Их судьбу разделили ещё шесть "Киттихауков", "Либерейтор", 3 "Каталины", 3 транспортных самолёта ВВС США. Дарвин к полудню представлял собой дымящиеся руины, среди которых лежали десятки трупов. До сих пор не установлено точное число жертв этих налётов. Цифры колеблются между 250-ю и 320-ю убитыми и 300 - 400 ранеными. На мемориальной доске, установленной в 2001 году, высечено число 292, включающее и 10 моряков американского эсминца "Уильям Престон", вышедшего за пределы гавани, но тоже задетого японскими бомбами. Подобная неопределённость объясняется многими причинами, прежде всего связанными с плохим учётом персонала судов, а также трудностями с опознанием по фрагментам тел. Урон японцев оценивался в четыре самолёта, в плен попало 6 вражеских лётчиков[117][118].

Психологические последствия бомбардировки Дарвина для австралийцев оценивались как вполне сопоставимые с Пёрл - Харбором. Хотя потери были отнюдь не катастрофическими, сам факт нападения, сопровождавшегося гибелью мирных жителей, всколыхнул всё австралийское общество. Пожалуй, только с этого момента война превратилась из опасной забавы "настоящих мужчин" во всенародное дело, потребовавшее максимального напряжения ресурсов нации. Недаром до сих пор дату 19 февраля хорошо помнят на континенте, и по-прежнему оценивают как одну из ключевых в своей истории. Совсем свежий фильм "Австралия" ( 2008 год) с мировыми суперзвёздами местного происхождения Николь Кидман и Хью Джекманом служит хорошим примером этого.

Сражения за Яву ( февраль - март 1942-го). Гибель "Перта" и подвиг "Ярры".

Удавка вокруг Явы тем временем стягивалась всё туже. Японские войска овладели Целебесом, Борнео, 15 февраля заняли Палембанг на Суматре. Падение Сингапура лишило союзническую линию обороны левофланговой опорной точки и, по-сути, делало дальнейшую защиту Явы безнадежным занятием. Уэйвелл понял это сразу, особенно с учётом плохого развития ситуации в Бирме. Прямая угроза для Индии отодвигала в дальний угол заботу об Индонезии.

Гарнизон Явы и небольшая эскадра контр-адмирала Доормана ( 5 крейсеров и 10 эсминцев), включавшая австралийский "Перт" (его новым командиром в октябре 1941 года стал кэптен Гектор Уоллер), были оставлены на волю противника. Доорман мужественно исполнял долг, препятствуя, как мог, конвоям японцев. 19 февраля он атаковал группу транспортов с десантом у острова Бали, начал бой с отрядом сопровождения и отошёл после потери одного из эсминцев. 26 февраля союзная эскадра вступила в новый бой, получивший название сражения в Яванском море. Выйдя на перехват очередного конвоя, она напоролась на примерно равные силы врага - 4 крейсера и 13 эсминцев. Сражение разворачивалось для Доормана крайне неудачно, так что к ночи адмирал лишился всех эсминцев ( три из них затонули, остальные ушли в Сурабаю за топливом) и крейсера "Эксетер" ( последний с тяжёлыми повреждениями также отправился в Сурабаю). В 22.30 после паузы эскадры вновь сошлись на дистанцию боя, закончившегося гибелью флагмана - крейсера "Де Рюйтер" и второго голландского крейсера "Ява". Расстрелявшие весь боезапас "Перт" и американский "Хьюстон" повернули в Батавию.

28 февраля командующий обороной Явы вице-адмирал Хелфрич отдал приказ всем ещё сохранявшим боеспособность кораблям оставить базы на острове и уходить куда вздумается. "Перт", "Хьюстон" и голландский эсминец "Эвертсен" в 23.06 у входа в Зондский пролив заметили караван транспортов. Вскоре обнаружилось, что с ним следуют главные силы вражеской эскадры - тяжёлые крейсеры "Микума", "Могами" и большое количество эсминцев. Кэптен Уоллер приказал дать полный ход в надежде уйти от контакта, однако торпеды врага уже мчались к своим целям. В течение 10 минут "Перт" был поражён тремя торпедами; команда получила приказ покинуть корабль, но в этот момент четвёртый взрыв спровоцировал резкий крен. В 00.25 1 марта "Перт" опрокинулся и затонул. Вместе с кораблём погибло 353 человека, в том числе капитан. Из воды выбралось 328, но только четверым, доплывшим до берега, посчастливилось избежать плена. 106 военнопленных моряков крейсера на родину никогда не вернулись - тяжёлые условия содержания свели их в могилу[119]. "Хьюстон" и "Эвертсен" вскоре присоединились к товарищу, и вблизи Явы больше не осталось союзных морских сил.

В тот же день началась высадка на остров японских десантов. Австралийские "Блэкфорс" оказались на пути наступления 2-й пехотной дивизии, точнее одной из её групп - генерал-майора Насу (16-й пехотный полк, артиллерийский батальон, инженерная и транспортные роты). Оборонительный рубеж Блэкберна располагался в районе Лёйвиллеанг на западе Явы, прикрывая дальние подступы к Батавии и дорогу на Бандунг. Приданные сводной бригаде американские артиллеристы нанесли по колонне японцев вечером 2 марта сильный удар, расстроив передовой отряд и на целые сутки задержав движение Насу. Однако ночью с 3-го на 4-е японцы решительно атаковали и угрозой флангового обхода вынудили Блэкберна отойти к городу Багор.

5 марта группу Насу усилили несколько батальонов из других частей 2-й дивизии. Ночное сражение за Багор завершилось вытеснением австралийцев и с этой позиции, хотя они оказались едва ли не единственными стойко державшимися бойцами яванского гарнизона. Остальные складывали оружие после символического сопротивления, что в конечном итоге загнало в угол и Блэкберна. 6 марта японские войска были уже в Батавии, и пока австралийцы с боями отступали к Бандунгу, вышли им в тыл. 8 марта капитулировал голландский начальник района Бандунг, к которому присоединились губернатор Явы и командующий всеми союзными войсками Тер Поортен. Изолированная группа Блэкберна потеряла все возможности для дальнейшего сопротивления. 9 марта кампания на Яве подошла к закономерному концу, а 12-го в Бандунге последние союзные командиры подписали акт о прекращении военных действий. "Блэкфорс" лишились в боях 36 человек убитыми и 60 ранеными, и ещё одна большая группа австралийцев попала в японский плен[120]. Её командир до сентября 1945 года разделял с солдатами все тяготы и нёс ответственность за их судьбу. Свободу Блэкберну принесла Советская Армия, когда войска Забайкальского фронта прорвались к лагерю военнопленных в китайском Мукдене[121].

Командующий англо-австралийскими морскими силами в Батавии Джон Коллинз ( тот, что потопил "Бартоломео Коллеони") энергично взялся за спасение всего, что можно было спасти. Имеющиеся транспорты приняли на борт военнослужащих и часть гражданского населения Батавии. Военные корабли тоже уходили забитые людьми под завязку. Благодаря этому тысячам европейцев удалось избежать ужасов японской оккупации. За несколько дней до капитуляции Явы остров покинули последние корабли. Шлюп "Ярра", которым теперь управлял лейтенант-коммандер Роберт Рэнкин, был в их числе - он сопровождал маленький конвой в Коломбо. Меньше месяца назад он ушёл из обречённого Сингапура, и сейчас опять был вынужден спасать остатки торгового флота из потерянных баз. Зенитчики "Ярры" приноровились отражать воздушные налёты японцев - за время дежурства в Сингапуре они наверняка сбили один и предположительно - ещё два японских самолёта. Однако когда утром 4 марта наблюдатели шлюпа заметили на горизонте силуэты нескольких крупных боевых кораблей, Рэнкин понял, что никакое мастерство не спасёт корабль.

Тяжёлые крейсера "Атаго", "Такао" и "Майя" не только имели десятикратно больший вес залпа, но и превосходили шлюп в скорости. С момента установления визуального контакта конвой был обречён. Тем не менее, Рэнкин относился к числу моряков, воспитанных в лучших традициях флота Его Величества. Пушки "Ярры", направленные в сторону врага, открыли огонь, стремясь отвлечь на себя японцев и дать хоть маленький шанс конвоируемым транспортам. Дымовая завеса на время прикрыла их. Однако всё было тщетно. Японцы не стали даже приближаться на дистанцию досягаемости австралийских четырёх-дюймовок. Три десятка мощных 8-дюймовых пушек в считанные минуты разметали конвой. Один за другим затонули плавбаза "Энкинг", малый тральщик, танкер "Фрэнкол". Как ни странно, именно "Ярра" боролась за жизнь дольше других, несмотря на выход из строя машин и другие тяжёлые повреждения. Около 8.00 8-дюймовый снаряд попал в командный мостик, превратив верхнюю палубу в груду металлолома. Капитан погиб, успев отдать приказ на оставление судна. Но даже после этого одинокое орудие петти-офицера Рональда Тейлора продолжало вести огонь, может быть, совершенно безрезультатный. Наконец, палуба скрылась под водой. Из 151 члена экипажа было спасено всего 13. Их подобрала и вывезла голландская подводная лодка[122].

Очень немногие голландцы эвакуировались из потерянной колонии на территорию Австралии. Успела перелететь часть самолётов, некоторые корабли. Один из них - тральщик "Авраам Крюйнссен" - присоединился к австралийскому флоту и нёс службу со смешанным экипажем до середины 1943 года.

Падение Явы знаменовало окончание первого этапа войны. "Малайский барьер" снесло, будто лист картона, "Сингапурская стратегия" доказала свою полную несостоятельность. Стратегическое положение Австралии изменилось кардинально - коммуникационная линия, связывающая её с Британской империей, теперь полностью находилась в зоне господства японской авиации и флота. Империя, рискующая потерять Индию, перестала быть для Австралии опорой. Новым партнёром N1 в такой обстановке становились США, а главные надежды возлагались на сохранение линий снабжения в южной части Тихого океана и мобилизацию собственных сил.

"Hannibal ante portas".

Тысячи километров, отделявших Австралию от Японии, вооружённые силы Страны Восходящего солнца преодолели в несколько прыжков. За три месяца с начала войны Австралия понесла не просто ощутимые потери - ещё никогда ранее не исчезали в тумане войны целые соединения. 8-я дивизия погибла практически целиком, один лишь её 2/14-й артиллерийский полк избежал общей участи, так как не покидал Дарвина. Семь авиационных эскадрилий остались без авиапарка, и значительная часть их персонала тоже попала в плен. В первых числах марта страна не располагала авиацией, способной оказать японцам хоть какое - то сопротивление - в строю были одни амфибии, учебные и патрульные машины. Флот с учётом гибели незадолго до Перл - Харбора "Сиднея" и "Парраматты" пострадал сильнее всего - на дно океанов отправились без малого полторы тысячи моряков, в разы больше, чем погибло за всю предшествующую историю страны. Для защиты континента он мог выставить всего три современных крейсера - ни о каком реальном противодействии любому из оперативных объединений Ямамото не могло быть и речи. Эсминцы из "флотилии металлолома" либо чинились в портах ("Стюарт", "Вендетта", "Вояджер"), либо оперировали где-то у Цейлона ("Вампир"). Все корветы были заняты охраной прибрежного судоходства, а единственной защитой портов от атаки с моря являлись густые сетевые заграждения.

Угроза японского десанта на континент представлялась весьма вероятной; участившиеся налёты на базы и приморские городки создавали впечатление подготовки такого десанта. В подобной обстановке обращение Черчилля к Кёртину с просьбой направить в Индию две дивизии AIF - 6-ю и 7-ю - выглядело издевательством. Кёртин, разумеется, отказал, и лишь скрепя сердце распорядился задержать на Цейлоне 16-ю и 17-ю бригады 6-й дивизии. Впервые стратегии Британии и её доминиона пошли по разным векторам. Австралия могла спастись, только став "непотопляемым авианосцем" Соединённых Штатов. Последние были заинтересованы в континенте не меньше, чем сами его обитатели. И потому в образе спасителя на австралийскую землю 17 марта ступил Дуглас Макартур, упрямый самоуверенный позёр, не отмеченный военными талантами, но способный внушить оптимизм и популярный благодаря своей громкой фразе о возвращении на Филиппины. А за ним потянулись транспорты с войсками и самолётами. Австралия напряглась в ожидании великой битвы за свою свободу.

Всеобщая мобилизация.

Десятки тысяч добровольцев немедленно пришли записываться в Гражданские силы, так что их номинальная численность к апрелю достигла 265 тысяч человек в прежних пяти пехотных, двух кавалерийских дивизиях, новой 10-й дивизии и многочисленных отдельных частях. Все милиционеры находились под ружьём с декабря, и успели пройти минимальный курс обучения. Прибывшие с Ближнего Востока 7-я, часть 6-й дивизии, а также 1-я бронетанковая дивизия, отдельные боевые и учебные части AIF суммарно насчитывали 46 000 человек с боевым опытом и 63 000 без такового. Правительство на этом не остановилось - летом 1942-го ввведена обязательная служба в CMF для молодых людей от 18 до 35 лет и одиноких мужчин 35 - 45 лет, что фактически явилось эквивалентом всеобщей мобилизации. В 1943-м поправками в закон о службе Гражданских вооружённых сил разрешено использование призывников за пределами австралийских территорий в пределах треугольника, ограниченного экватором, 110-м и 159-м меридианами.

Общее командование Силами обороны страны принял Томас Блейми, произведённый в полные генералы и ставший вторым в истории страны обладателем такого чина. Одновременно Блейми занял скорее номинальную должность командующего сухопутными силами союзников в Юго - Западной зоне Тихого океана - номинальную потому, что Макартур, возглавлявший все союзные силы в зоне, категорически отказался подчинять австралийцу какие - либо американские соединения. Более того, и свой штаб Макартур укомплектовал почти исключительно американцами, а его маниакальная одержимость возвращением на Филиппины ещё долго создавала проблемы в планировании оборонительных мероприятий. Блейми и Кертин смирились с ролью младших партнёров, те более, что иного выхода у них не просматривалось.

Территориальные командования Блейми преобразовал в крупные оперативные структуры - корпуса и армии, включавшие и милиционные, и регулярные соединения. 1-й Армии ( командующий генерал-лейтенант Джон Лаварэк) отводилась прежняя зона Восточного командования - Квинсленд и Новый Южный Уэльс. Развёртываемая на направлении вероятного главного удара врага, она собрала более двух третей всех союзных войск на континенте - милиционные 1-ю (генерал-майор Сирилл Клоус, 2-я, 9-я, 28-я бригады), 2-ю ( генерал-майор Джон Ллойд, 5-я, 8-я, 14-я бригады), 3-ю ( генерал-майор Стэнли Сэвидж, 4-я, 10-я и 15-я бригады), 5-ю (генерал-майор Эдуард Милфорд, создана в Квинсленде заново из 7-й, 11-й и 29-й бригад), 10-ю (генерал-майор Джон Мюррей, сформирована на базе так называемого Заслона Ньюкасла из 1-й и новой 32-й бригад) пехотные и 1-ю моторизованную (преобразована из 1-й кавалерийской, командир - генерал-майор Уильям Стил) дивизии, регулярную 7-ю пехотную дивизию (генерал-майор Артур Аллен). Большое число соединений в армии потребовало промежуточного командного звена, в результате чего появились штабы I-го ( генерал-лейтенант Сидней Роуэлл) и II-го ( генерал-лейтенант Джон Норткотт) корпусов.

Вторжения японцев ожидали на севере Квинсленда. Предполагалось, что основной оборонительный рубеж армии пройдёт на "Линии Брисбена", а север Квинсленда без боя отойдёт неприятелю. "Кутузовская" стратегия Блейми и Макартура исходила из того, что чрезвычайно длинная и тонкая коммуникационная линия с ничтожной пропускной способностью создаст для японцев неразрешимые логистические проблемы. Слабо освоенные территории от полуострова Кейп - Йорк до Таунсвилла и тем более Брисбена потребовали бы не меньше охранных и транспортных войск, чем Старая Смоленская дорога в 1812 году. С доставкой грузов через близлежащие морские порты могла успешно бороться базовая авиация. В-общем, отсидеться на этой линии было возможно, а с точки зрения американской стратегии истощения противника подобный ход событий являлся максимально выгодным.

2-я Армия (генерал-лейтенант Айвен Маккей) обороняла Викторию и Южную Австралию, через порты которых осуществлялся теперь основной военный грузооборот. Её составили 2-я моторизованная (бывшая 2-я кавалерийская) дивизия (генерал-майор Уильям Локк) и 41-я пехотная дивизия армии США (генерал-майор Орас Фуллер), а также 12-я бригадная группа 32-й американской дивизии и отдельная 12-я бригада на острове Тасмания.

Западная Австралия поручалась III-му корпусу (генерал-майор Гордон Беннет) в составе 4-й пехотной дивизии ( генерал-майор Джек Стивенс, 6-я и 13-я бригады) и отдельных частей. Ещё одно, хотя и маловероятное направление высадки десантов - Северную территорию - наметили защитить силами регулярной 19-й бригады, милиционной 3-й, 2/4 пионерного батальона и 2/6 кавалерийского полка, крепостной артиллерии Дарвина, последнего представителя 8-й дивизии - 2/14 артиллерийского полка. Планировалось также воссоздать погибшую на островах Индонезии 23-ю бригаду. Командующим Силами Северной территории был назначен генерал - майор Эдмунд Хирринг.

В своём резерве Блейми оставил 1-ю бронетанковую дивизию ( генерал-майор Орас Робертсон), начавшую получать американские танки "Стюарт" и "Грант", когда стало ясно, что производство "Сентинелов" не может удовлетворить потребностей войск. Расположилась дивизия в северной части Нового Южного Уэльса, готовясь отразить любые вероятные прорывы.

Большой проблемой была острая нехватка оружия, даже стрелкового, так как австралийские военные заводы не могли справиться со стремительным ростом потребностей армии. Согласно справке, представленной Макартуру, в феврале 1942-го имелось на вооружении 294 000 винтовок, 4628 лёгких пулемётов, 493 противотанковых пушки, 854 х 3-дюймовых миномёта, 195 х 25-фунтовых и 349 старых 18-фунтовых и 4,5-дюймовых орудий, 145 х 3,7-дюймовых и 16 х 40-мм зениток. Ежемесячное производство составляло 8000 - 12000 винтовок, 300 пулемётов "Брен", 80 противотанковых пушек, 240 миномётов, до 80 полевых пушек, 8 зениток крупного калибра. Конечно, этого катастрофически недоставало даже для оснащения уже сформированных частей. Поэтому в Австралию началась переброска не только войск, но и всего необходимого для усиления австралийской армии, включая амуницию. Правительство поставило также задачу скорейшего наращивания объёмов выпуска военной продукции, обратившись с призывом к австралийским женщинам заменить у станков воюющих мужей.

Благодаря напряжению всех сил и американской помощи в 1942-м году австралийская экономика смогла выйти на уровень производства, обеспечивающий потребности армии в основных образцах оружия. Производство пулемётов "Виккерс" по отношению к 1941-му году увеличилось вдвое, "Брен" - в пять раз, 25-фунтовых пушек - в четыре раза, транспортёров "Юниверсал" - в полтора раза. Освоено изготовление собственного пистолета - пулемёта "Оуэн" ( в 1942 году выпущено 15 тысяч единиц). Работы по тем образцам, которые экономичнее было получать из США (танки, тяжёлые орудия) практически свернулись, позволяя сосредоточить максимум ресурсов на самых важных и более привычных направлениях[123].

Серьёзные дополнительные задачи ставились перед Корпусом Добровольцев обороны. Часть его членов (до 5000 человек) привлекалась на постоянной основе к исполнению ряда обязанностей регулярных и милиционных сил ( главным образом по охране военных объектов). Основной же массив теперь посменно нёс наблюдательную службу на побережье или выполнял функции местной ПВО, нередко при воздушных тревогах пополняя расчёты зенитных орудий и прожекторов. Численность корпуса выросла с 44 000 в декабре до 100 000 к лету 1942 года, правда, оружия у его бойцов было крайне мало (одна винтовка на несколько человек). Деревянный муляж винтовки с прикреплённым к нему штыком по-прежнему оставался основным видом вооружения. Хотя правительство категорически требовало от CMF экипировать волонтёров как минимум форменной одеждой, до конца 1942-го года они продолжили ходить преимущественно в штатском - униформы тоже на всех не хватало[124].

Тем не менее, правительство очень рассчитывало на них в критической ситуации. С марта они начали активную подготовку к ведению партизанской войны - перспектива оккупации японцами значительных территорий виделась вполне реальной. На севере Австралии создавались партизанские базы с запасом патронов и продуктов питания, местные командиры пошли даже на неслыханный шаг - привлекли к отработке партизанских действий аборигенов. Десятилетия политики расовой сегрегации и вытеснения аборигенов в самые неудобные для жизни места породили много предубеждений. Одним из ярких свидетельств тому служило письмо Кёртину некоего мистера Макклинтока из Перта ( 1 апреля 1942 года), в котором содержался призыв немедленно выселить коренных жителей в глубинные районы, чтобы они не могли служить проводниками для японских десантных войск. К счастью, Кёртин вовремя понял всю беспочвенность этих страхов.

Именно аборигены острова Мелвилл взяли в плен первого японского пилота, сбитого над Австралией в ходе бомбардировки Дарвина 19 февраля. Вскоре из темнокожих жителей островов Торреса и Северной территории были сформированы небольшие вспомогательные подразделения наблюдателей. 50 мужчин племени йолнгу поступили в т.н. "Специальную разведывательную группу Северной территории", и должны были в случае высадки японцев вести партизанскую борьбу с использованием традиционного оружия. Более 750 островитян Торресова пролива добросовестно несли службу наблюдения в течение всей войны. Один абориген - Леонард Уотерс - смог даже стать пилотом истребителя[125].

Партизанской борьбе начали обучать ряд регулярных армейских подразделений, появились и специальные "Тактические группы войны гверилья". К примеру, 3-я тактическая группа уже в феврале приступила к тренировкам в учебном лагере недалеко от Дарвина.

В поддержку ВВС было создано ещё одно нерегулярное добровольческое формирование - Добровольческий Корпус воздушных наблюдателей. Его силами (более 15 000 человек в 1942-м году) также выставлялись посты по всему северному и восточному побережью, чтобы командование ВВС о своевременно узнавало о приближении самолётов врага.

Расширялось участие женщин в обороне страны. Кроме активного привлечения их в военную экономику, и традиционной службы медсёстрами, правительство по примеру Великобритании начало набор в специализированные "женские корпуса". Первый из них - Женская вспомогательная служба австралийских воздушных сил - появился ещё в марте 1941-го, и под руководством "самой знаменитой женщины австралийских ВВС" Клэр Стивенсон достиг численности в 27 000 человек. Женщины заполнили огромное количество вакансий в авиации - аэродромных техников, связистов, водителей... Военно - морской аналог возник в апреле, его персонал, естественно, выполнял различные работы в береговых подразделениях, компенсируя убыль мужчин. Его численность к концу войны достигла 2500 человек. Сухопутный корпус - Австралийская женская армейская служба - был создан в августе 1941 года, а с началом японской агрессии брал на себя всё больше функций по тыловому обеспечению армии. Всего через этот корпус прошло приблизительно 24 000 женщин, задействованных в подразделениях связи (3600 человек), Королевской артиллерии ( более 3600 ), транспорта и снабжения[126].

С учётом подразделений ВВС и ВМС Австралия имела к лету 1942 года на своей территории под ружьём более 400 000 человек и ещё до 150 000 - в разных вспомогательных и временных формированиях. При населении в 7,5 миллионов это был почти рекорд мобилизационного напряжения. Боевой дух вооружённых сил оценивался как высокий, несмотря на то, что лишь 10 % этой армии прошли через горнило войны на Ближнем Востоке и 18 - 20 % были ветеранами Первой Мировой. Дефицит техники и вооружений быстро восполнялся, налаживалась система ПВО городов и баз. И если предотвратить высадку японцев австралийцы не могли, на континенте врага ждал приём, с которым он пока не встречался.

С начала февраля в высшем руководстве японской империи шла острая дискуссия в отношении Австралии. Командование флота понимало, что с захватом колоссальных пространств Тихого океана война отнюдь не заканчивается. Как заметил в своей "Тихоокеанской премьере" Переслегин, для обнаружения следующей очевидной цели достаточно было рассмотреть на карте немаленький южный континент. Начальник морского Генерального штаба адмирал Нагано считал необходимым захват Австралии, армейский Генеральный штаб всеми силами сопротивлялся. Доводы генералов звучали убедительно - континент действительно велик, имеет слабую транспортную инфраструктуру, огромные пустынные участки. Население его, конечно, меньше, чем в Индонезии и даже Бирме, но зато куда более сплочено и воинственно настроено. Вторжение не приведёт к быстрой капитуляции, а партизанская война потребует значительного напряжения сил. Понятнее всего проблема выражалась в двух цифрах - количество требуемых дивизий и тоннаж транспортного флота для их перевозки и снабжения. По самым скромным подсчётам, дивизий нужно было двенадцать - больше, чем развернулось сейчас от Индии до Новой Гвинеи на всех свежеприобретённых территориях. Транспортный тоннаж определялся в 1,5 миллиона тонн, и этот аргумент для командования флота выглядел наиболее убийственно. Ведь в первые дни войны общий "вес" зафрахтованных судов составлял 2,1 млн. тонн, что почти парализовало японские морские коммуникации за пределами зоны боевых действий[127].

В день гибели шлюпа "Ярра" дискуссия завершилась отступлением Нагано. Австралию решили не оккупировать. Но и игнорировать её было невозможно, поэтому остановились на плане изоляции. Это компромиссное решение - отрезать Австралию от США путём захвата островов Новая Гвинея, Фиджи и Самоа - предопределило и ход войны на ближайшие полтора года, и, по сути, её исход. В то самое время, когда австралийцы лихорадочно готовились к отражению японских десантов, враг бесповоротно оставил саму идею такой высадки. Но держать в напряжении Макартура и Блейми японцам было выгодно, поэтому их авиация продолжила обработку целей на континенте.

Противовоздушная оборона Австралии и строительство новых ВВС.

3 марта 9 "зеро" и разведчиков С5М2, вылетев с базы в Купанге, атаковали маленький городок Брум в северной части Западной Австралии. Сам город, население которого занималось в-основном добычей жемчуга, интереса представлять не мог; но в его гавани собралось много американских и голландских летающих лодок, выведенных с Явы и Суматры, а на аэродроме стояло несколько "Либерейторов" и "Фортрессов". ПВО, по обыкновению, отсутствовала. В результате налёта сгорела 21 машина союзников - 15 амфибий, главным образом голландских, 2 американских "крепости" и 2 "Либерейтора", 2 австралийских "Гудзона" ( из 14-й эскадрилии) и голландский транспортник, перевозивший беженцев. Ещё один голландский "Дуглас", пилотируемый русским асом времён Первой Мировой Иваном Смирновым, накануне подвергся нападению сразу трёх "Зеро". Благодаря феноменальному мастерству лётчика он уцелел, совершив вынужденную посадку близ Брума (эта бухта теперь называется "Смирнофф бэй"). В историю этот самолёт вошёл также благодаря перевозимому им грузу - коробочке с бриллиантами стоимостью минимум в 20 миллионов долларов. Поскольку японцы неоднократно пытались добить спасшихся, и даже сбросили на них бомбы, часть пассажиров и экипажа погибли, а корбка была утеряна. Некоторое количество бриллиантов впоследствии нашлось, но большая часть до сих пор считается пропавшей. Общий список жертв в результате этих налётов включил 88 имён. Пулемётным огнём с земли почти случайно был сбит один "зеро", ещё один не дотянул до базы по техническим причинам[128].

Весь март и апрель небольшие группы японских самолётов терроризировали северные районы континента. Аэродромы и порт Дарвина подвергались бомбёжкам за этот период 16 раз, попадали под удары Хорн Айленд в Квинсленде, Брум, Дерби и Уиндхэм в Западной Австралии. Потери при этом были невелики, но абсолютная безнаказанность вражеских пилотов настоятельно требовала создания нормальной системы противовоздушной обороны.

В отличие от многих государств, централизованной и единой ПВО страны в Австралии не существовало в принципе. Зенитная артиллерия и прожекторные части находились в подчинении армии, ей же подчинялись отряды местной ПВО. Военно-морские базы, кроме того, оборонялись флотскими зенитками. Военно-воздушные силы несли ответственность за раннее обнаружение и предупреждение о налётах, для чего начали разворачивать сеть радиолокационных станций и волонтёрских постов. Впрочем, при ограниченности ресурсов на гигантской территории вряд ли возможно было создать систему вроде германской или британской. Всё сводилось к точечной обороне - отдельных баз, портов, аэродромов - небольшими силами. Городки вроде Брума просто не могли быть защищены. Основная роль в такой ситуации неизбежно отводилась истребительной авиации и своевременному информированию об угрозах для минимизации потерь.

Определённых успехов в последнем добилась служба радиоперехвата. Первая группа такого назначения работала в Дарвине ещё с лета 1941-го года, и, кстати, установила факт движения к городу больших масс японских самолётов 19 февраля 1942-го. Командование базы фактически проигнорировало информацию, что и стало причиной значительных жертв среди мирного населения. С апреля 1942-го в Таунсвилле действовала уже постоянная часть - 1-й отряд беспроводной связи ВВС, организационно эквивалентный отдельному взводу. Эффективность его была доказана в конце июля, - радисты доложили об опасности за семь часов до налёта.

Первая австралийская стационарная РЛС - N19 - начала функционировать в Шеппердс - Хилле (Новый Южный Уэльс) с 1 апреля 1942-го. За ней вскоре последовали станции в Форт - Литтоне и Кабо - Кливленде ( Квинсленд). Ещё две вступили в строй в Дарвине в июне 1942 года ( одна из них - мобильная американская модифицированная SCR268 - фактически работала с марта, неоднократно обнаруживая приближение японцев). Массовое строительство РЛС развернулось в начале 1943 года. В Канаде было закуплено 86 станций, густой сетью покрывших всё побережье Австралии. Их работа значительно облегчила жизнь континента, так как налёты вражеской авиации совершенно утратили фактор внезапности. Расчёт РЛС штатно также приравнивался к взводу и возглавлялся офицером лейтенантского ранга. 4 станции сводились в эскадрилию, 3 эскадрилии - в крыло[129].

Угрожаемые направления, главным образом северо-западное и северо-восточное, разделили на так называемые "истребительные секторы" - командные группы, получающие, обрабатывающие информацию и управляющие действиями истребителей в определённом районе. Система истребительных секторов позволила своевременно реагировать на появление формаций вражеских бомбардировщиков и перехватывать их ещё над морем.

Непосредственное прикрытие городов и баз осуществляли армейские прожекторные роты и зенитные батареи. Ньюкастл, к примеру, защищала 60-я прожекторная рота штатной численностью ( в мае 1942-го) 4 офицера и 251 нижний чин, на вооружении её сначала находилось 10, а затем до 30 прожекторов. Всего за время войны сформировали более 30 таких рот, не считая приписанных к береговой артиллерии.

Зенитная батарея 94-мм орудий ( 4 пушки) была типичной единицей городской ПВО, хотя во многих случаях несколько батарей сводились в зенитные полки. Лёгкий зенитный полк состоял из трёх батарей 40-мм пушек "Бофорс". Батареи были очень сильными - по 18 орудий, разделённых на три взвода. Расчёт пушки включал сержанта, бомбардира и 10 стрелков, так что в батарее насчитывалось более 300 человек личного состава. Отдельные лёгкие батареи обычно имели по 4 "Бофорса" и 6 - 8 зенитных пулемётов.

Самая крупная группировка армейской ПВО сосредотачивалась в области Брисбена. В неё входили 2/2 тяжёлый зенитно-артиллерийский полк (три батареи 94-мм пушек), 113-й и 114-й лёгкие зенитные полки, 94-я группа береговой артиллерии США ( она насчитывала по штату шесть батарей 94-мм орудий, три пулемётных и две прожекторных батареи). Ещё пять отдельных тяжёлых батарей прикрывали авиабазы Арчерфилд и Иглфарм, а также важнейшие объекты на территории города. Их дополняли прожекторные и пулемётные подразделения, а всего ПВО Брисбена насчитывала свыше 170-и орудий и до полусотни пулемётов. Довольно мощной была ПВО Таунсвилла - американский 208-й полк ( 12 х 94-мм пушек и 48 х 13-мм пулемётов), австралийские 7-я и 16-я тяжёлые, 79-я прожекторная батареи, взвод 114 зенитного полка. Однако такое прикрытие создавалось лишь на самых опасных направлениях и в городах, приближенных к линии фронта[130].

Главную ставку правительство страны сделало на кардинальное численное и качественное усиление авиации. "Программа 73-х эскадрилий", утверждённая в феврале, главным образом опиралась на американскую техническую помощь. На собственных заводах разворачивалось производство торпедоносцев "Бофорт" и учебных "Тайгер Моз". Выпуск самолётов "Уиррауэй", слишком дорогих для учебного применения и слишком слабых для боевого, напротив, сворачивался, а на базе него пустили в серию истребитель "Бумеранг".

Из Европы были отозваны лучшие пилоты истребительной авиации, причём многих из них не стали сразу бросать в бой. Опытные пилоты и лидеры, такие как Клайв Колдуэлл, Роберт Гиббс, Джон Уэдди, Пол Бреннан, Роберт Уиттл возглавили или стали инструкторами учебных центров, передавая опыт молодым лётчикам.

Большие и неожиданные перемены произошли в руководстве ВВС. Главный маршал Бернетт в апреле 1942-го был затребован на родину; нелюбовь к Уильямсу, доставшаяся лейбористу Кёртину по наследству от националиста Мензиса, мешала этой наиболее логичной замене. Правительство очень устроил бы в роли шефа авиации Питер Драммонд, но Теддер ни за что не хотел отпускать его от себя. Следующим по рангу кандидатом был заместитель начальника штаба ВВС вице-маршал Уильям Босток, которого рекомендовал и Бернетт, но Кёртин по непонятным причинам предпочёл ему недавно произведённого в коммодоры Джона Джонса.

Джонс в годы Первой Мировой воевал в 1-й и 4-й эскадрилиях, стал асом, сбив 7 вражеских самолётов, но в межвоенный период не слишком преуспевал, и к 1939 году был всего лишь уинг-коммандером. Административные таланты Джонса раскрылись на посту начальника учебного департамента RAAF, во многом благодаря его трудолюбию и энергии удалось в короткие сроки поставить на поток подготовку тысяч авиационных специалистов. Заслуги в этом деле были отмечены Орденом Британской империи, но этого вряд ли хватило бы для взлёта в высокое кресло командующего всеми воздушными силами страны. Возможно, назначение было следствием банальной административной ошибки ( путаницы в списках старшинства, как утверждал Босток), возможно, имело политическую подоплёку. Джонс по происхождению был рабочим, карьеру начал со звания рядового, и для лейбориста Кёртина этот аспект виделся немаловажным.

Босток и Джонс считались друзьями, но после таких перемен между ними явно пробежала чёрная кошка. Отчасти самолюбие первого было утешено его назначением в оперативный штаб Макартура на должность заместителя командующего ВВС. На практике это означало своеобразное разделение полномочий. Бостоку поручалось командование боевыми частями австралийских и американских ВВС на континенте и, кроме того, английскими, голландскими и новозеландскими эскадрилиями. Австралийские воздушные подразделения за пределами континента оперативно подчинялись американским генералам. Джонсу осталась административно - организационная часть, и, надо сказать, он вполне оправдал возлагаемые надежды. Кёртин с удовольствием мог констатировать, что вызвавший поначалу общее недоумение выбор оказался правильным. Кстати, польстило общественности, что вместе с Джонсом к руководству ВВС пришло несколько отодвинутых ранее в тень асов Первой Мировой войны, "раскрученных" прессой героев[131].

Втечение 1942 года были сформированы 3 истребительных, 3 бомбардировочных и истребительно-штурмовых, 2 морских патрульных, 5 транспортных эскадрилий. Истребительную авиацию с марта 1942 представляли эскадрилии N 75 и N76, вооружённые "Киттихауками". На них легла основная тяжесть борьбы в небе Новой Гвинеи, о чём будет подробно рассказано позже. 77-я эскадрилия ( тоже на Р-40) первоначально базировалась на Перт, а затем была направлена на аэродром Батчелор у Дарвина и участвовала в отражении японских налётов.

Истребительно - штурмовая эскадрилия N31 ( самолёты "Бофайтер") была создана в Уогге - Уогге 14 августа 1942-го и поздней осенью начала действия с Северной территории по аэродромам и кораблям японцев в Голландской Индии. Созданная как смешанная австралийско-голландская, 18-я эскадрилия первоначально летала на лёгких бомбардировщиках DC-7 "Хэвок", затем пересела на В-25 "Митчелл" ( штатно 18 единиц с сентября 1942 года). На момент формирования в ней было почти поровну австралийцев (286 человек) и голландцев (236 человек). 100-я эскадрилия получила свой номер в честь погибшей в Сингапуре английской и на "Бофортах" решала задачи по поиску вражеских кораблей в районе Новой Гвинеи и Квинсленда.

32-я эскадрилия ( дата приказа о формировании - 21 февраля 1942-го) на своих "Гудзонах" уже в марте охотилась за японскими подлодками у Новой Гвинеи, и её самолёты первыми зафиксировали движение к острову вражеских десантных транспортов. 73-я эскадрилия ( с июля 1942-го, самолёты "Энсон") патрулировала вдоль восточного побережья, причём все три её звена находились на разных удалённых друг от друга аэродромах.

Первые недели существования 33-й транспортной эскадрилии ( с 16 февраля 1942 года) отличались невезеньем - одна из четырёх её амфибий "Эмпайр" разбилась при посадке, вторая погибла в Бруме 3 марта. В дальнейшем парк включал самолёты самых разных типов - "Энсон", "Тайгер Моз", Де Хевиленд "Дрэгон" и Дуглас "Дакота", одной из главных задач стала поисково-спасательная. 34-я и 35-я эскадрилии ( создание - февраль - март) тоже поначалу собрали самые разные модели ( "Дрэгон", "Энсон" и др.). 34-я, как и 33-я, начала боевой путь с неприятностей - подверглась бомбовому удару в Уиндхеме. После нескольких передислокаций летом 1944 года она стала первой "женской" авиационной частью RAAF. Обе эскадрилии в 1943 году пересели на "Дакоты" и действовали на островах Тихого океана. 36-я эскадрилия оснащалась с момента формирования ( март) самолётами DC -2, а всю войну обслуживала внутренние перевозки на континенте. 41-я эскадрилия транспортировки, поиска и спасения возникла в августе 1942 года на базе звена уцелевших амфибий "Эмпайр" 33-й эскадрилии и позднее пополнена двумя гражданскими "Эмпайрами" и двумя "Дорнье -24".

Кроме этого, на протяжении трёх месяцев ( январь-март) существовала 60-я эскадрилия, на самолётах "Уиррауэй" решавшая учебные задачи. Некоторые старые эскадрилии перевооружили на новую технику - например, 1-я эскадрилия пересела на "Бофайтеры", 7-я получила вместо "Гудзонов" "Бофорты", 12-я и 24-я, почти уничтоженные в первые месяцы войны, - бомбардировщики "Венджинс" фирмы "Валти", 22-я - американские "Бостоны" А-20[132].

Победа в небе над Дарвином и развитие ВВС в 1943 году.

Организационно в 1943-м году ВВС Австралии делились на несколько региональных командований. Северо - Восточное командование со штаб - квартирой в Таунсвилле ( создано ещё в феврале 1942-го) объединяло подразделения ВВС в Квинсленде ( апрель 1943-го - 7-я, 9-я, 11-я и 20-я эскадрилии, крыло РЛС и радиоразведывательные станции, командир с августа 1942-го - лучший австралийский ас Первой Мировой коммодор Артур Кобби) и несло ответственность за его ПВО, противолодочные и патрульные операции к востоку от Австралии. Восточное командование со штаб-квартирой в Сиднее ( командующий - вице-маршал Уильям Андерсон) управляло большинством учебных подразделений ВВС и патрульными эскадрилиями (5-я, 23-я, 24-я, 32-я, затем ещё 71-я, 73-я и 83-я) на побережье Нового Южного Уэльса. Западное командование (коммодор Браунелл), опиравшееся главным образом на авиабазу Пирс недалеко от Перта, объединяло в 1943-м году 14-ю, 25-ю, в течение нескольких месяцев 76-ю и впоследствии также 85-ю эскадрилии. Южное командование в Виктории и Южной Австралии ( групп-кэптен Пирс) включало только одну боевую эскадрилию - 67-ю, некоторое время подчинённая ему 86-я вскоре отбыла на север. На Новой Гвинее осенью 1942-го было сформировано собственное командование ВВС, находившееся в оперативном подчинении у штаба американской 5-й Воздушной Армии.

Северо - Западное, наиболее активно воюющее ( наряду с новогвинейским) командование возглавлял коммодор Фрэнсис Блэдайн. Включало оно в начале 1943-го года, кроме 1-го авиакрыла, 2-ю, 12-ю, 13-ю, 31-ю, 319-ю американскую ( "Либерейторы"), 18-ю австралийско - голландскую эсадрилии, 44-е радарное крыло ( 12 РЛС) и 61-е "рабочее" ( Works Wing, аэродромностроительное) крыло. Они обеспечивали как противовоздушную оборону, так и прибрежную разведку, и борьбу с морскими силами японцев в Тиморском и Арафурском морях. Часто "Гудзоны" и истребители - бомбардировщики применялись против аэродромов на Тиморе и в Голландской Новой Гвинее, откуда производила налёты на Дарвин японская авиация. 2 декабря 1942 года 2-я эскадрилия добилась крупнейшего успеха не только в своей истории, но и в истории всех австралийских ВВС. За один налёт на аэродром Пенфаи вблизи Купанга она уничтожила на земле 18 самолётов противника и ещё несколько повредила.

Весенне-осеннюю кампанию 1942 года в австралийском небе вела, тем не менее, преимущественно американская авиация. Дарвин прикрыла её 49-я истребительная группа - 50 "Киттихауков" в трёх эскадрилиях. 25 апреля пилот группы сбил одиночный вражеский бомбардировщик, а 27 апреля японцы впервые почувствовали кардинальное изменение ситуации. До пятидесяти японских истребителей и бомбардировщиков сошлись в ожесточённом бою с таким же числом американцев. За 20 минут воздушной схватки прямо над городом пять японских самолётов были сбиты ценой потери четырёх американских. 16 июня 1942 года 27 японских бомбардировщиков и 25 истребителей опять были перехвачены двумя эскадрилиями "Киттихауков". Обе стороны понесли такие же потери, как в апреле, и наконец противник понял, что время безнаказанности завершилось. Ни в этот, ни в другие налёты ему больше не удавалось нанести городу и порту ощутимых повреждений. Рейды стали более "осторожными". В-частности, на Таунсвилл в конце июля несколько раз высылались либо одиночные летающие лодки "Каваниси", либо малые группы из трёх самолётов. Подобные рейды не могли иметь другого эффекта, кроме психологического.

В конце 1942-го Австралия имела достаточное количество подготовленных пилотов и техники для развёртывания новой волны эскадрилий и замены американцев в системе ПВО Северной территории. В ноябре в Дарвин прибыла из Перта 77-я эскадрилия, и открыла 23-го числа свой боевой счёт. С октября 1942-го началось укомплектование и обучение 1-го крыла RAAF, объединившего 452-ю, 457-ю и 54-ю (английскую) эскадрилии. Переброшенные из Европы, они почти сразу отдали свой лучший кадр в уже действующие австралийские части, и фактически были сформированы заново. На вооружение они получили лучшие британские истребители "Спитфайр". Крыло возглавил сам ас N1 Клайв Колдуэлл, а в 452-й эскадрилии оказался и будущий ас N2 - "Тим" Гольдсмит ( к этому моменту он отставал по результатам от Траскотта и Уэдди, а также погибших Каллена и Хьюза). 2 марта 1943 года состоялось боевое крещение соединения - оно перехватило, пусть несколько запоздало, шестёрку "зеро", внезапно ударившую по аэродрому 31-й эскадрилии и уничтожившую на земле один "Бофайтер". Заплатили за него японцы дорого - в море после столкновения со "Спитфайрами" упали три их самолёта.

15 марта над Дарвином вновь разыгралось воздушное сражение - 40 бомбардировщиков и истребителей попытались прощупать крепость австралийской обороны. На этот раз радиолокационная система раннего предупреждения сработала хорошо. Лётчики 1-го крыла показали себя не хуже американцев - 7 самолётов врага были сбиты, не менее семи повреждены. Четыре "Спитфайра" стали ответной данью, но погиб при этом всего один пилот. К сожалению, 2 мая неопытность многих из них всё же дала себя знать - в ожесточённой схватке за 11 бомбардировщиков и 5 истребителей врага они заплатили 15-ю своими самолётами. Зато на этом массированные японские налёты на Дарвин можно было считать прекращёнными. Прежде всего, японцы не могли более рассчитывать на внезапность - формацию их самолётов австралийские радарные станции обнаружили 2 мая в 9.26 утра, за 50 минут до выхода на позицию бомбометания. В результате, у сил ПВО для ответной реакции оставалось более чем достаточное время ( Колдуэлл поднял своих "соколов" в 9.40, бой начался в 10.15)[133].

Параллельно своё воздушное наступление на японские базы начали и союзники. Аэродром Пенфаи, наиболее близкий к континенту, на протяжении зимы и весны 1943-го года стал главной мишенью бомбардировщиков Северо - Западного командования. Как правило, при налётах на него использовался приём комбинированной атаки с разных высот. 15 апреля, например, скоростные "Митчеллы" 18-й эскадрилии нанесли первый удар по Пенфаи со средней высоты ( один километр), а следом за ними с предельных для себя высот (около 6-и километров) обрушили свои бомбы "Гудзоны" 2-й эскадрилии. Такая тактика дезориентировала вражескую систему ПВО и позволяла зачастую выходить из боя без потерь. В ответ на массированный налёт 2 мая несколько дней подряд по японскому аэродрому наносили удары и "Митчеллы", и американские "Либерейторы" и "Бофайтеры". Последние регулярно вспоминали и о своей истребительной специальности, вступая в схватки с "зеро". Немудрено, что 31-я эскадрилия в марте - мае 1943-го года оказалась самой эффективной частью по числу уничтоженных самолётов врага. Её лётчики ценой 8-и безвозвратно потерянных машин уничтожили 20 японских самолётов.

Японцы ещё некоторое время действовали против австралийских объектов на континенте малыми группами. 10 мая, в частности, им удалось прорваться к гавани Майллинджимби и утопить там небольшой военный катер "Марубра". 20 июня они попытались-таки выйти к Дарвину значительными силами - около четырёх десятков машин. Как и следовало ожидать, их обнаружили почти сразу по вылету. Уже над островом Батерст 46 "Спитфайров" 1-го крыла навязали врагу бой, в котором сбили без ущерба со своей стороны 9 бомбардировщиков и пять истребителей. С огромным трудом прорвавшиеся к Дарвину 15 бомбардировщиков были встречены столь мощным зенитным огнём, что почти все бомбы сбросили в залив, так что погибших на базе оказалось всего трое.

Более - менее удачным для японцев можно было считать рейд 30 июня силами 50-и машин против авиабазы Фентон, на которой находились "Либерейторы" 380-й группы (число американских бомбардировочных эскадрилий в Австралии выросло к тому моменту до четырёх). Хотя "Спитфайры" встретили врага на подлёте к базе, три "Либерейтора" всё же было сожжено, за шесть сбитых истребителей японцы заплатили восемью машинами. Ещё несколько рейдов было предпринято против аэродромов, но каждый раз ущерб был несопоставим с риском и потерями - австралийские зенитчики и пилоты основательно наказывали врага за дерзость. В последний раз японцы мелькнули в районе Дарвина 12 ноября; с этим их воздушное наступление закончилось, и ни одна бомба более не упала на австралийскую землю.

"Киллер" Колдуэл записал в свой актив ещё 6,5 вражеских машин, доведя общий счёт до 27-и личных, трёх групповых и 6-и возможных побед и уверенно сохранив за собой звание самого результативного австралийского пилота Второй Мировой. По его словам, последнюю победу он одержал 27 августа 1943 года над Арафурским морем, отправив на дно бомбардировщик "Мицубиси Ki - 46". Восторженную оценку его деятельности дал сам маршал Теддер: "прекрасный командир, великолепный лидер и первоклассный стрелок". Почти до конца войны он командовал соединениями в тыловых районах и только в 1945-м со своим 80-м авиакрылом оказался в Голландской Индии, где и скандально завершил карьеру (возглавил так называемый "Моротайский мятеж", о котором речь пойдёт ниже). Адриан Филипп Гольдсмит в небе над Дарвином прорвался на вторую позицию рейтинга австралийских асов, добавив к 12-и германским и итальянским машинам ещё четыре японских. Больших чинов он не заслужил, в итоге оказавшись с разжалованным Колдуэллом на одной ранговой ступеньке флайт-лейтенанта.

В июле 1943-го Северо - западное командование принял вице-маршал Адриан Коул, один из героев Первой Мировой, успевший и в 1940- 43-м годах повоевать на Среднем Востоке и в Европе, в том числе принять участие в знаменитом рейде на Дьепп. Непосредственная угроза Дарвину и авиабазам вокруг него с каждым днём всё более утрачивала актуальность ( справедливости ради надо отметить - не только благодаря его ПВО, но и по причине резкого ухудшеня для японцев обстановки на других фронтах и катастрофической нехватки самолётов), и теперь ему предстояло сосредоточиться в большей степени на наступательных операциях. К лету структура сил командования заметно изменилась - из них изъяли 12-ю и 13-ю эскадрилии, зато, как уже сообщалось, резко возросло число американских "Либерейторов".

Соответственно, расширился круг решаемых задач. Кроме уже привычной работы по аэродромам, добавились рейды против портов и баз, нефтеперерабатывающих заводов в Баликпапане ( туда могли долететь только "Либерейторы"). Заметной частью боевой работы стали действия против вражеского судоходства, в которых особенно преуспели опять же 31-я и 18-я эскадрилии ( за первой числились, кроме всякой мелочи, 3000-тонный и 5000-тонный транспорты, отправленные на дно в декабре 1943-го). Оборонительную же часть воздушной битвы за Австралию можно было считать победоносно завершившейся. Японское наступление провалилось, серьёзного ущерба страна не понесла[134][135][136].

В первой половине 1943-го ВВС Австралии пополнили несколько новых частей. В связи с усилившейся угрозой судоходству со стороны подводных лодок, на восточном и южном побережье развернули сразу пять патрульных эскадрилий - 66-ю, 67-ю и 71-ю, оснащённых старенькими "Энсонами", 43-ю на "Каталинах" и 107-ю, на "Кингфишерах" фирмы "Воут". Состав большинства из них был произвольным, в - частности, 67-я эскадрилия сначала имела 180 человек персонала и 14 машин, затем - 17 машин и 244 человека; 107-я получила ещё и несколько "Каталин". Для обороны континента сформировали 83-ю, 84-ю ( на истребителях "Бумеранг", базирование в Квинсленде), 85-ю ( "Бумеранги", Западная Австралия) истребительные эскадрилии. С целью поддержки наступательных усилий в Новой Гвинее создали 79-ю ( " Спитфайры"), 82-ю и 86-ю ( "Киттихауки") истребительные эскадрилии.

Во второй половине года программа "73" продолжала реализовываться. Авиационную группировку на островах Тихого океана дополнили 78-я, 80-я и 120-я австралийско-голландская ("Киттихауки") эскадрилии, патрульную авиацию - 73-я ( "Энсоны"), транспортные силы - 37-я ( Локхид С-60) и 38-я ( "Дакота") эскадрилии. Кроме того, были реанимированы 1-я, 8-я ( торпедоносцы "Бофорт"), 21-я ("Венджинс") эскадрилии, 2-я, 6-я и 13-я эскадрилия переоснащены на "Бофорты", 23-я - на "Аэрокобры" и "Венджинсы", 25-я - на "Венджинсы".

Таким образом, к началу 1944 года ВВС Австралии на театре войны с Японией включали 46 эскадрилий, в том числе 14 истребительных, 2 - истребительно-разведывательных (4-ю и 5-ю, на "Уиррауэях" и "Бумерангах"), 11 бомбардировочных и истребительно-штурмовых, 12 морских патрульных ( в том числе 5 на летающих лодках и гидросамолётах), 7 транспортных. Ещё 17 эскадрилий действовали в это время в Европе.

Теперь даже гипотетические угрозы континенту австралийские ВВС могли пресекать в зародыше. Примером успешного снятия такой угрозы могут служить действия против японского аэродрома в Мерауке (южная часть Голландской Новой Гвинеи). Ещё в марте 1943-го Макартур выразил обеспокоенность появлением там японских самолётов, способных нанести ущерб судоходству в проливе Торреса. В подчинении Северо - Восточного командования было создано 72-е авиакрыло, включавшее 84-ю, 86-ю и 12-ю эскадрилии. Кроме того, на задачи ПВО была сориентирована 7-я эскадрилия. Первый результативный перехват бомбардировщиков "Бетти" с базы Мерауке был осуществлён "Бумерангами" 84-й эскадрилии 6 мая. Долгое время после этого база почти не подавала признаков жизни. Зато 9 сентября группа из 16 "Оскаров" под прикрытием 16 "Зеро" прорвалась к авиабазе, на которой размещалась 84-я эскадрилия. Отправившиеся на перехват "Киттихауки" 86-й эскадрилии слишком увлеклись боем с "зеро", позволив бомбардировщикам сбросить несколько бомб на аэродром. В итоге у австралийцев сгорел один "Бумеранг", а в воздушной схватке погибли два "Зеро" и "Оскар".

Осенью радарные станции и патрули 12-й и 7-й эскадрилий создали для японцев непреодолимый барьер в Торресовом проливе. Несколько слабых японских попыток прорваться через него были пресечены, и к февралю 1944-го Мерауке перестала рассматриваться в качестве проблемы. Поскольку бомбардировщики Коула и летающие лодки Кобби (11-я, 20-я и 43-я эскадрилии) продолжали оказывать сильное давление на вражескую систему воздушного базирования, в том числе бомбить даже весьма далёкий Амбон ("Каталины"), рискованные и малоэффективные акции японских бомбардировщиков вскоре совершенно сошли на нет.

Модернизация армии.Танковые войска, коммандос и десантно-высадочные части.

Поскольку борьба с японской десантной армией должна была разворачиваться на обширных равнинах и танкодоступной холмистой местности, австралийское командование особое внимание уделило развитию мобильных соединений. В мае - июне 1942 года 1-я бронетанковая дивизия была оснащена американской техникой - четыре полка из шести получили танки М3 "Грант", один - М3 "Стюарт", один - и те, и другие. Всего в дивизии насчитывалось до 350-и танков. Бронеавтомобильный полк вооружили техникой местного производства - лёгкими пулемётными броневиками "Ровер" и "Динго" на шасси 3-тонных грузовиков "Форд".

2-я бронетанковая дивизия, носившая ранее имена 2-й кавалерийской и 2-й моторизованной, с февраля 1942-го также начала переходить на новый штат. Летом она включала 6-ю танковую бригаду на "Грантах" и "Стюартах" - 12-й ( бывший 18-й конный), 13-й ( бывший 13-й конный), 14-й ( бывший 17-й пулемётный) танковые, 9-й моторизованный полки, 3-й разведывательный эскадрон,- а также 3-ю моторизованную бригаду ( 4-й, 26-й, 101-й моторизованные полки), 22-й полк Королевской артиллерии, 105-й противотанковый, 6-й бронеавтомобильный полки, дивизионные части поддержки и обслуживания.

Танкист Норткотт, вставший во главе Генерального штаба осенью 1942-го, продолжил эту линию, хотя актуальность её уже тогда представлялась сомнительной. В ноябре 1942-го совершенствование организационных структур позволило развернуть 3-ю бронетанковую дивизию на базе 1-й моторизованной. В неё вошла переданная из дивизии Робертсона 2-я бронетанковая бригада ( 2/4-й, 2/8-й, 2/9-й полки), 1-я моторизованная бригада ( 5-й, 11-й, 16-й моторизованные полки), 21-й артиллерийский, 102-й противотанковый, 12-й бронеавтомобильный полки.

По английскому образцу были созданы две отдельных армейских танковых бригады, предназначенные для непосредственной поддержки войск на поле боя. 1-ю бригаду в мае 1942-го образовали на базе 4-й моторизованной, изначально подчинённой 1-й моторизованной дивизии и состоявшей из 1-го легкоконного ( преобразован в 1-й танковый батальон), 2-го бронеавтомобильного (соответственно - 2-й танковый батальон) полков и 1-й отдельной легкотанковой роты ( 3-й батальон). Вооружена она была танками "Матильда II". 4-я танковая бригада в январе 1943-го года была собрана из 1-го танкового батальона, изъятого у 3-й бригады, 2/6-го ( сначала 1-й бригады, потом - отдельного) и 2/9-го ( из 2-й бригады) танковых полков.

Впрочем, целиком ни дивизии, ни бригады ни разу не применялись. После Мидуэя угроза японского вторжения становилась всё более гипотетической, и в начале 1943-го перестала занимать умы австралийских штабистов. Соответственно, нужда в танковых дивизиях и бригадах отпала - джунгли Новой Гвинеи, где мерялись силами японская и австралийская армии, не слишком благоприятствовали массированному применению танков. В течение 1943 года танковые соединения австралийской армии прекратили существование. Все 10 танковых полков ( в конце 1942-го к прежним девяти добавился 2/4-й на базе отдельных легкотанковых эскадронов) и 3 батальона ( 2-й в 1944-м подвергся расформированию, 3-й преобразован в полк с сохранением номера) впредь действовали как отдельные части усиления. Моторизованные части вообще не покидали пределов континента, неся охранную службу[137].

Первые сражения в Новой Гвинее показали, кроме того, излишнюю перегруженность пехотных соединений артиллерией и вообще техникой. Что было хорошо для пустынного театра и борьбы с немецкой армией, не слишком соответствовало новой обстановке. Влажный климат и полное бездорожье, густые заросли и горный рельеф делали применение бронетранспортёров, тяжёлой артиллерии и танков чрезвычайно затратным и малоэффективным. Поэтому Генеральный Штаб в 1943 году преобразовал шесть пехотных дивизий в "дивизии джунглей", то есть легкопехотных.

Штаты пехотного батальона пересматривались трижды. Первоначально ( штат 23 ноября 1942 года) он был даже несколько усилен - в этот период борьбы именно батальонное звено требовало максимального увеличения автономности. Численность его выросла до 882 человек ( 35 офицеров, 847 прочих чинов). Усилилась прежде всего огневая мощь штабной роты. Насчитывая теперь 10 офицеров и 269 нижних чинов, она получила дополнительный противотанковый взвод ( 32 человека, 4 х 2-фт или 6-фт пушки, 2 пулемёта "Брен", 8 "джипов" или лёгких грузовиков), увеличилось количество огневых средств в миномётном взводе ( 54 человека, 8 х 3-дм миномётов, 9 БТР), во взводе транспортёров ( 57 человек, в том числе 2 офицера, 13 БТР, 12 мотоциклов, 12 средних пулемётов "Виккерс" в дополнение к имевшимся "Бренам"). Несколько уменьшились зенитный взвод ( 20 человек, 4 лёгких пулемёта на двух грузовиках, ПТР) и административный взвод (45 человек, в том числе 2 офицера, изъяты 9 х 3-тонных грузовиков). В связи с расширением производства автоматического оружия повысилась и огневая мощь стрелковых рот. По новому штату рота насчитывала 135 человек ( 5 офицеров), а взвод 39 человек, по 11 в каждом отделении и 6 - в управлении. На вооружении стрелкового отделения имелось 2 автомата "Стэн" или "Оуэн", 9 винтовок и пулемёт "Брен", в управлении взвода - 2-дм миномёт и дополнительная винтовка командира ( раньше он вооружался только пистолетом). В ротной главной квартире для усиления взводов сохранили 3 противотанковых ружья.

К середине 1943 года на Новой Гвинее обозначился решительный перелом в пользу Австралии - японская авиация утратила господство в воздухе, больше не представляли угрозы вражеские танки. В связи с этим штаты батальона подверглись очередному пересмотру и заметному облегчению. Батальон образца 16 июня 1943 года насчитывал всего 785 человек ( 33 офицера), в нём сокращению личного состава подверглись противотанковый и миномётный взводы ( до 25 человек и 43 человек соответственно, за счёт изъятия всех транспортных средств), административный взвод "усох" до 30 человек ( в их числе 2 офицера), отсутствовали взводы транспортёров и зенитный. В штабной роте ( 246 человек, в том числе 8 офицеров) вместо них появился взвод средних пулемётов ( 32 человека, 4 пулемёта "Виккерс") и до 40 человек вырос взвод пионеров. Стрелковая рота уменьшилась до 132 человек за счёт изъятия противотанковых ружей. Самой удивительной особенностью стала полная "демоторизация" батальона - в нём не оставили ни одного автомобиля и мотоцикла, а перевозка всех огневых средств и боеприпасов в буквальном смысле легла на плечи личного состава и приписанных к войскам сотен носильщиков из местного населения.

В середине 1944 года в штаты батальона внесли последние незначительные изменения. В миномётный взвод добавили 16 солдат, так как прежний персонал плохо справлялся с транспортировкой техники и боеприпасов на поле боя. Административный взвод вновь вырос до 43 человек, за счёт появления в нём 8 "джипов" с прицепами. Всего в "тропическом" батальоне последнего образца состояло 835 военнослужащих ( 33 офицера)[138].

"Дивизия джунглей" состояла из трёх пехотных бригад ( 9 батальонов), полка ( часто двух) полевой артиллерии ( 24 х 25-фунтовых орудия), лёгкой зенитной батареи ( 18 х 40-мм зениток "Бофорс"), инженерной службы ( три инженерных роты, парковая рота, маскировочный отряд), дивизионной связи, дивизионной службы снабжения ( роты транспортная и снабжения), медицинской службы ( 3 полевых амбулаторных роты, бывших полевых лазаретов - амбулаторий), трёх бригадных парков боеприпасов, роты военной полиции, роты транспортёров "Юниверсал" с пулемётами "Брен". В ней штатно насчитывалось 13 118 человек, на 4000 меньше, чем в стандартной дивизии 1941 года. Зато очень существенно выросло численность вспомогательного персонала - в качестве носильщиков дивизии требовалось от 3-х до 8-и тысяч папуасов или меланезийцев. Последние не считались военнослужащими и не были задействованы непосредственно в бою, но часто разделяли риск с солдатами и играли огромную роль в обеспечении мобильности австралийских подразделений. На новые штаты были переведены 6-я, 7-я и 9-я дивизии AIF, 3-я, 5-я и 11-я дивизии CMF[139].

В целом "взрывной" рост вооружённых сил непомерным бременем лёг на австралийскую экономику, и уже к концу 1942-го года правительство потихоньку начало сокращать их численность, возвращая на предприятия квалифицированных рабочих. Новые соединения появлялись только в рамках организационных усовершенствований и не требовали увеличения персонала. 11-я дивизия ( генерал-майор Сирилл Клоус) возникла на базе так называемых "Милн форс" в Новой Гвинее и включила действующие в районе Милн-Бэй части - 7-ю бригаду ( 9-й, 25-й и 61-й пехотные батальоны), 18-ю бригаду ( 2/9-й, 2/10-й, 2/12-й батальоны), 2/5-й артиллерийский полк, а в дальнейшем много раз меняла свой состав и командиров по принципу ротации.

12-я дивизия ( генерал-майор Джек Стивенс, затем Артур Аллен) образовалась в результате переименования ( декабрь 1942 года) "Сил Северной территории" в составе 3-й, 19-й и 23-й бригад, 2/4 пионерного батальона и 2/6 кавалерийского полка. В дальнейшем она утратила свои коренные бригады ( последовательно в марте, июне и сентябре 1943 года), взамен получив 2-ю ( сентябрь 1943- сентябрь 1944-го), 12-ю ( с июля 1943-го до конца войны) и 13-ю ( с марта 1943-го по ноябрь 1944-го). Для всех австралийских милиционных дивизий была свойственна постоянная ротация бригад - многие из них направлялись в Новую Гвинею, многие меняли места дислокации в связи с изменением вектора угроз.

Соответственно, всё время трансформировались и крупные соединения - корпуса и армии. В апреле 1944 года, например, 1 -я Армия ( командующий Вернон Стэрди) несла ответственность за операции в Новой Гвинее и включала действовавший там II-й корпус ( 3-я, 5-я и 11-я дивизии), а также I-й корпус в Квинсленде ( 6-я, 7-я, 9-я дивизии). 2-я Армия, оборонявшая Новый Южный Уэльс, Викторию и Южную Австралию (командующий с ноября 1943-го - Айвен Маккей, с мая 1944-го - Лесли Морсхед) сохранила лишь 1-ю пехотную дивизию ( в ней остались 1-я и 2-я бригады) и отдельные части 3-й танковой бригады. 2-я дивизия, входившая с лета 1942-го в III-й корпус Беннета, подверглась расформированию, а её 5-я, 8-я и 3-я моторизованная ( получена после упразднения 1-й бронетанковой дивизии) бригады распределены по другим соединениям. Так что весной в подчинении Беннета оставалась всего одна бригада. Собственно оборона территории Австралии, перестав быть актуальной, свелась к патрульной службе, подготовке частей для операций за пределами континента и береговой обороне[140].

Старейший компонент армии - крепостная артиллерия - в 1942- 43-м годах получил на вооружение американские 155-мм дальнобойные пушки. Двадцать оснащённых ими тяжёлых батарей несли службу по всему побережью. Каждая из таких батарей имела 2 тяжёлых пушки и прожекторное отделение. Правда, им не пришлось принять какого-либо реального участия в боевых действиях.

Зато скромный эксперимент с созданием рот коммандос получил мощный импульс благодаря успешным их действиям на Тиморе. Обнаружив, что пара сотен хорошо подготовленных бойцов в джунглях способна противодействовать целым полкам и бригадам, австралийское командование к первым четырём ротам уже в марте 1942-го добавило ещё четыре ( 2/5 - 2/8-ю). В середине 1943-го с образованием "Дивизий джунглей" им в качестве разведывательного компонента было решено придать отряды "коммандос", созданные на основе разведывательных полков дивизий AIF. Новые части получили название "кавалерийских ( коммандо) полков" и сохранили прежнюю нумерацию. 2/6-й полк включил 2/7-й, 2/9-й и 2/10 эскадроны (так переименованы имевшиеся роты) коммандо, 2/7-й полк - 2/3-й, 2/5-й, 2/6-й эскадроны, 2/9-й полк - 2/4-й, 2/11-й, 2/12-й эскадроны. 2/2-й и 2/8-й эскадроны до конца войны действовали в качестве отдельных. Подготовка их шла в 7-м пехотном учебном центре, маскировавшим под невинным названием базу сил спецназначения. Основными задачами обозначались разведка в интересах дивизии, диверсионные рейды в тыл врага, партизанские действия, но на практике их часто использовали в качестве обычных пехотных подразделений[141].

Кроме них, были созданы отряды специального назначения, работавшие в интересах главного командования - так называемые подразделения "М" и "Z". Первое из них занималось главным образом глубинной разведкой вражеского побережья, и поставляло флоту информацию о перемещениях японских кораблей. Второе отличилось в рискованных диверсионных операциях, о чём будет подробнее рассказано ниже.

Развитие наступления на Тихоокеанских островах потребовало создания ещё одного важного компонента армии - инженерно-высадочных частей, оснащённых десантными плавсредствами и техникой для обеспечения быстрой высадки войск на необорудованное побережье. В составе Корпуса Королевских инженеров в 1943-м году появились такие группы. 3-я группа, например, насчитывала по штату 44 офицера и 1616 нижних чинов и включала пять рот водно - транспортных операций, три десантно - высадочных роты и санитарно - транспортную роту. Роты водно - транспортных операций оснащались небольшими гражданскими судами прибрежного плавания, десантно - высадочные - катерами и амфибиями специальной постройки грузоподъёмностью от 5-и до 40-а тонн и быстроходными катерами поддержки ( экипаж 2 человека, скорость до 22 узлов, пулемёт "Виккерс"). С помощью этих рот производилось как непосредственно десантирование, так и последующее обеспечение войск на плацдарме всем необходимым[142].

В августе 1943 года австралийская армия вышла на пик мощи. Всего в сухопутных силах страны на этот момент насчитывалось 462 725 человек, из них в AIF 312 285 человек. Все дивизии и бригады имели штатное количество техники, полностью экипированы и хорошо обучены. Поскольку реальная потребность в сухопутных войсках заметно уменьшилась, в октябре было произведено ещё одно массовое увольнение военнослужащих, и весной 1944-го оставлены в качестве действующих только шесть "лёгких" дивизий и несколько бригад. Этих сил Австралии вполне хватило, чтобы решить стоящие пред ней наступательные задачи.

На защите береговых баз и прибрежных коммуникаций.

В 13.35 20 января 1942 года недалеко от гавани Дарвина на австралийском корвете "Делорейн" сыграли боевую тревогу - наблюдатель засёк след приближающейся к кораблю торпеды. Лейтенант-коммандер Десмонд Минлав великолепно исполнил маневр уклонения, и, в свою очередь, приказал готовить глубинные бомбы - торпеда, вне сомнений, принадлежала подводной лодке. Не давая врагу уйти на глубину, "Делорейн" обрушил на него весь свой бомбовый запас. Когда на помощь к нему подошли однотипные "Катумба" и "Литгоу", японская субмарина, скорее всего, была уже потоплена. Так австралийцы одержали свою первую победу в морской войне с Японией, а лодка I-124 открыла список уничтоженных японских кораблей[143].

"Делорейн" спустя месяц пережил страшный налёт в Дарвине и остался невредимым. А японские субмарины прорвались в Индийский океан. Появление их вблизи континента означало смертельную угрозу - изоляция от поставок вооружений сделала бы невозможной длительную оборону в случае японского десанта. Поэтому большую часть наличных сил флота бросили на сопровождение конвоев. Японцы же, делая ставку на психологическое воздействие и продолжая убеждать австралийцев в своих планах по высадке десанта, решили нанести удар там, где он ожидался меньше всего.

Оборона сиднейской гавани выстраивалась традиционно в расчёте на атаку надводных кораблей. Противолодочные сети только начали выставлять, и заграждение имело значительные прорехи. Рейд охраняли катера, в основном переоборудованные из гражданских судов, с неопытными экипажами. В то же время гавань представляла очень заманчивую цель - в ней находились американский крейсер "Чикаго", австралийские "Канберра" и "Аделаида", вспомогательные крейсеры "Кэнимбла" и "Уэстралия", много более мелких судов. Ямамото намеревался применить здесь своё секретное оружие - карликовые подводные лодки, опробованные пока только в Перл - Харборе.

В середине мая японские субмарины и гидроавиация прощупали район Сиднея и даже атаковали советский транспорт "Уэлен". Несмотря на явные признаки вражеской активности, в том числе подтверждаемые данными радиоперехватов, командование базы не приняло срочных мер по усилению её защиты. А японцы узнали, что в гавани скопилось достаточно интересных целей, чтобы рискнуть жизнью пары десятков моряков. В последних числах мая на исходной позиции развернулось пять больших лодок типа " I", служащих "матками" для сверхмалых типа "М". В 20.01 29 мая лодка М-14 первой проникла в гавань и задела сети, но охрана не придала значения сигналу. Через 14 минут лодку заметили с портового буксира - она запуталась в сетях и повредила нос. Но старшие начальники порта в это время изволили отдыхать, поэтому факт прорыва в гавань стал известен штабу флота лишь около 22 часов. Экипаж обнаруженной и попавшей в безвыходное положение субмарины поступил вполне в самурайском духе - запустил механизм самоуничтожения.

Только после этого база была приведена в состояние полной боевой готовности. Субмарина М-24 успела преодолеть сети и оказаться вблизи крейсера "Чикаго", когда на неё упал луч прожектора. С крейсера немедленно открыли огонь из пушки среднего калибра, загнавший противника в дальний угол гавани. Обнаружена была и третья лодка, М-21, её безуспешно пытался таранить патрульный катер "Яндра". Японцы спрятались на глубине в ожидании, когда база несколько успокоится. Действительно, высшие должностные лица всё ещё пребывали в расслабленном состоянии. Командующий базой контр-адмирал Мьюрхед - Голд так и не поверил в наличие лодок врага и не принял мер по их поиску, ограничившись только затемнением на кораблях. Его беспечность некоторые наблюдательные офицеры объяснили тем, что адмирал явно был оторван тревогой от хорошего стола с изрядным количеством алкоголя. В 0.30 М-24 выпустила обе своих торпеды по крейсеру "Чикаго". Американцев уберёг случай, но он же стоил жизни 21-му моряку RAN и RN. Одна из торпед угодила в небольшой корабль - казарму "Каттабул", разломив его надвое. Взрыв заодно повредил стоявшую рядом голландскую подлодку. Другую торпеду выбросило на берег, и теперь в наличии японских субмарин никто не сомневался. Началась охота, итогом которой стало самозатопление под градом глубинных бомб лодки М-21 и исчезновение М-24 [144] ( на базу она не вернулась, и была найдена только в 2006 году).

Хотя рейд на Сиднейскую гавань вряд ли можно было считать успешным ( три субмарины разменяли на вспомогательный корабль), он продемонстрировал слабую защищённость континента от подобных атак и сильно испугал австралийцев. Тем более, что сразу вслед за ним группа японских субмарин - "маток" развернула активные действия против прибрежного судоходства. За следующие три недели произошло минимум семь нападений, и потоплено три торговых судна, что вынудило срочно распространить систему конвоев и на восточные маршруты, а также скорректировать их. К тому же, японцы обнаглели настолько, что в надводном положении 8 июня обстреляли из пушек Сидней и Ньюкасл, нанеся небольшие повреждения гражданским постройкам.

Прежде всего, командование флота значительно усилило и усовершенствовало сетевые заграждения. Примером надёжной защиты от проникновения могла служить гавань Дарвина, самая близкая к врагу. Разработка планов сетевых заграждений её относилась ещё к 1938 году, именно для неё строились сетевые заградители "Кукабарра", "Коала" и "Кенгуру". В 1941 году противолодочные сети особой прочности несколькими линиями закрывали любые возможности для проникновения. Паром "Кара - Кара", заградитель "Кукабарра", вспомогательный тральщик "Ганбар" посменно находились на дежурстве у входа и открывали "ворота" этой подводной "стены".Только через эти ворота можно было войти в порт Дарвина. Контролем за состоянием сетей и их починкой занимались специальные группы матросов - монтажников, так что защита всегда пребывала в исправном состоянии. Опыт показал, что прорвать такую защиту субмарины не могут, и за время войны Дарвин ни разу не подвергался их атакам[145].

Некоторых результатов они добивались только на коммуникациях. В течение 1942 года японскими субмаринами было потоплено у австралийских берегов 17 судов, главным образом небольшого водоизмещения. Все они следовали самостоятельно, отдельно от конвоев, случаи же атак групп кораблей, имеющих охрану, были крайне редки и оборачивались неприятностями для самих атакующих. 24 августа, например, на маршруте в Порт - Морсби новейший австралийский эсминец "Аранта" обнаружил и потопил японскую субмарину RO - 33 со всем её экипажем. Впрочем, это был последний успех австралийского флота в борьбе с японскими субмаринами у родных берегов[146].

Борьба на австралийских коммуникациях никогда не приближалась по своим масштабам к великим битвам за Атлантику или "северным конвоям". Японские субмарины больше нагоняли страху, чем приносили реального вреда. В 1943 году они смогли потопить вблизи Австралии всего 16 судов, самыми крупными из которых стали британский транспорт "Лимерик" (8124 тонны, 26 апреля), американский "Портмар" ( 5551 тонна, 16 июня) и австралийский "Айрон Найт" ( 4812 тонн, 8 февраля). Огромный резонанс вызвало потопление английского плавучего госпиталя "Кентавр" ( 14 мая). Атакованный невзирая на Женевскую конвенцию, он унёс с собой на дно 268 человек. Поскольку подобные действия японцев вызывали сильное возмущение в обществе, правительство Кертина было вынуждено отрядить десяток эскадрилий береговой авиации для наблюдения за морем.

Большинство из них не только не атаковали противника, но даже ни разу его не видели, хотя провели над морем сотни часов. Несколько раз "везло" 67-й эскадрилии - в феврале и апреле 1943 года её самолёты фиксировали врага, однако этим дело всё время ограничивалось. В мае и июне "Энсоны" 71-й эскадрилии не смогли уберечь от торпедирования торговое судно "Фингал" и конвой GP55, и не обнаружили японцев. Эффективность напрочь устаревших "Энсонов", которые получили бортовые радары лишь тогда, когда надобность в них практически отпала, следует признать чрезвычайно низкой. Впрочем, и патрульные самолёты других типов, стоявшие на вооружении 23-й, 24-й, 32-й, 12-й эскадрилий, и ни одна из значительного количества "летающих лодок", не могли похвастаться успешной работой. Пожалуй, главная их заслуга выражалсь в оперативности спасательных мероприятий по отношению к экипажам погибших судов. И малые потери австралийского судоходства были не столько следствием усилий флота и береговой авиации, сколько малочисленностью японских субмарин, направленных к континенту. С середины 1943 года они вообще покидают австралийские берега; теперь только редкие визиты германских лодок в западную часть Индийского океана представляли угрозу конвоям. Тем не менее, ещё долгое время свыше ста самолётов и почти такое же число патрульных судов Австралии занимаются их сопровождением.

Основную нагрузку несли корветы типа "Батерст", число которых в австралийском флоте быстро увеличивалось. Они же отразили одну из последних крупных японских атак на конвой - 15 июня 1943 года. Пять "Батерстов" конвоировали 10 торговых судов и три десантных корабля в районе Кап - Смоуки, когда их атаковали две субмарины. "Уорнамбулл" и "Калгурли" вовремя отреагировали, забросав врага бомбами, так что лишь два судна получили повреждения, а японцы ретировались.

Всего австралийские боевые корабли за время войны провели 1100 прибрежных конвоев. В общей сложности, подводное наступление на Австралию стоило союзникам 151 тысячи тонн торгового тоннажа, на этих судах погибло 654 человека, в том числе 200 моряков австралийского торгового флота. Все потери австралийской патрульной авиации - 23 самолёта и 104 лётчика - пришлись на несчастные случаи.

Для австралийских военных кораблей главной угрозой оставалась японская авиация, хотя в сравнении с феерическими успехами 1942-го года её последующие результаты нельзя назвать достойными. В австралийских водах ей удалось утопить лишь деревянный вспомогательный тральщик "Патрисия Кам" (водоизмещение 300 тонн, скорость 8 узлов, вооружение - "Эрликон" и пулемёт), атакованный 22-го января поплавковым гидросамолётом недалеко от Миллинджимби, и такой же вспомогательный катер "Марубра" ( о чём ранее рассказывалось). Причины в данном случае очевидны - все силы были брошены на противоборство с американцами, так что австралийские корабли вблизи своего побережья редко видели воздушного противника.

Почти безрезультатной ( некоторый эффект дали только минные постановки летающих лодок "Каталина" в японских портах) с обеих сторон оказалась минная война, на которую, благодаря влиянию опыта Первой Мировой, тратились значительные силы. Минный заградитель "Бангари" (переоборудован из торгового судна в июне 1941 года, водоизмещение 3043 тн, экипаж 175 человек, вооружение до 467 мин, 12-фт пушка, 2 х 40-мм "Бофорса", 8 "Эрликонов", пулемёты) установил в прибрежных водах 10 000 мин, а на них не подорвалось ни одного вражеского судна. Почти все "Батерсты" и вспомогательные тральщики приложили руку к борьбе с неприятельской минной опасностью. Работали они неплохо - за время войны австралийские корабли у своих берегов тоже не испытывали проблем[147]. Правда, уже после войны на мине погиб тральщик "Уорнамбул"...

Численный состав Военно - морских сил Австралии неуклонно рос, несмотря на тяжёлые потери. В октябре 1943-го, когда набор во флот был прекращён, они насчитывали 35 359 человек, из них 1715 - персонал Женской Вспомогательной службы. 13 817 человек служили на континентальных станциях, 10 346 - в береговых подразделениях, на передовых базах Тихого океана - 2404. На других театрах ( Британский Восточный флот и Европа) оставалось 3404 человека[148]. В корабельном составе значилось 324 судна, из них 4 крейсера и 9 эсминцев. В кораблестроительной программе основная ставка делалась на катера и эскортные суда. На австралийских верфях с осени 1942-го до весны 1944-го было построено 35 патрульных катеров типа "Фэрмил" (английский проект 1941-го года), у американцев куплены и по их лицензии строились в Австралии катера HDML ( всего 30 единиц), предназначенные для защиты гаваней, но активно использовавшихся у берегов и на реках Новой Гвинеи. Кроме главных труженников конвойных и противоминных операций - корветов типа "Балларат", пополнявших флот почти до конца войны, была заказана большая серия из восьми фрегатов типа "реки", а также четырёх типа "заливы" ( модифицированные "реки"). Первый из них вступил в строй уже в начале 1944-го года.

Катер "МL -814" ( типа "Фэрмил")

Вступление в строй январь 1943 года

Строитель Ларс Халворсен ЛТД, НЮУ

Водоизмещение 75 тн

Двигатель бензиновый, 650 л.с.

Скорость 20 узл.

Вооружение 2-фт пушка, 20-мм "эрликон", 2 пулемёта, глубинные бомбы.

Экипаж 17 - 20 человек.

Катер HDML

Вступление в строй 1944- 45-й годы

Водоизмещение 36 тн стандартное, 48 тн полное

Двигатель дизели Твин Геркулес, 390 л.с.

Скорость 12 узл.

Вооружение 20-мм "эрликон", 12,7-мм и 1 х2 7,7 пулемёты, 8 глубинных бомб.

Экипаж 10 - 12 человек.

Фрегат "Гаскойн" ( типа "реки", однотипные "Барку", 01.1944, "Барвн", 12.1945, "Диамантина", 04.1945, "Бердекин", 06.1944, "Хауксберри", 07.1944, "Лаклан", 02. 1945, "Маккуори", 12.1945; модифицированные - "Кондамин", 02. 1946, "Калгоа", 09.1945, "Мерчисон", 12. 1945, "Шолхейвен", 05.1946)

Ввод в строй ноябрь 1943-го

Строитель Док Морт Лтд, Сидней

Водоизмещение 1489 тонн (стандартное), 2120 тн. (полное)

Двигатель 2-вальный, тройного расширения, 5500 л.с.

Скорость 20 узл

Экипаж 140 человек

Вооружение 2 х 102-мм, 2 х 40-мм "Бофорса", 8 х 20-мм "Эрликонов", РБУ "Сквид"

А на австралийскую землю японцы таки высаживались. В ночь на 18 января 1944 года маленькая группа разведчиков из спецотряда "Мацу кикан" на шхуне "Хиеси мару" приблизилась со стороны Тимора к побережью Западной Австралии. Утром 19-го японцы сошли на берег, осмотрели довольно живописные окресности ( район знаменитых красных скал) и вернулись восвояси. На следующий день прогулка повторилась, но ничего интересного обнаружено не было. Между тем, в 25 километрах строился секретный австралийский аэродром. Его японцы не заметили. Какой глубинный стратегический смысл имела эта операция, тоже осталось тайной[149].


"Кокода трек". Борьба за Новую Гвинею с марта 1942-го по февраль 1943-го.

Сбой шаблона. Японская высадка на острове.

Ранним утром 8 марта 1942 года японские десантные группы высадились в Лаэ и Саламауа. Можно сказать, что эти города не защищал никто. Два взвода "волонтёрских стрелков" и несколько бойцов 2/22 батальона, конечно, могли геройски погибнуть в бою, но японцы этого просто бы не заметили. Поэтому, взорвав в городах всё, что имело ценность, волонтёры отошли в джунгли. 32-я эскадрилия "Гудзонов" и группа "Фортрессов" с аэродрома в Гарбутте сбросили на десантные транспорты несколько бомб, видимого ущерба не нанесли, с чем и удалились.

В - общем, японская операция по овладению крупнейшим островом региона началась шаблонно, и даже слишком спокойно. Австралийцы, движимые страхом за свой континент, намеревались, по всей видимости, сдать Новую Гвинею без борьбы. Потеря Саламауа и Лаэ делала бессмысленной защиту северной части острова - дороги от Вевака и Маданга к Порт - Морсби были перерезаны. Сам Порт - Морсби оборонялся одной лишь милиционной бригадой - 30-й ( бригадир Селвин Портер, 39-й, 49-й и 53-й батальоны) и вряд ли долго продержался бы.

Однако всего через сутки японские генералы увидели, что борьба только начинается. В 9.22 10 марта первая волна "Донтлессов" с авианосца "Лексингтон" спикировала на корабли в гавани Лаэ. Вслед за ними вышли на цель торпедоносцы, одновременно атаке подверглась группа в Саламауа. "Лексингтон" был поддержан "Йорктауном", к ним присоединились эскадрилия N32 и 435-я эскадрилия "Фортрессов". В результате налёта затонуло 3 транспорта, повреждения получили многие боевые и вспомогательные суда - всего около половины из принимавших участие в десанте. И хотя в районе Лаэ японцы закрепились, приступив к строительству баз и аэродромов, молниеносной оккупации острова не случилось. Присутствие американского авианосного соединения вынудило отложить десант в Порт - Морсби. Соответственно, это дало время Макартуру осознать, что главный рубеж обороны континента проходит не через Квинсленд, а на линии хребта Оуэн - Стенли - горного массива в западной оконечности Новой Гвинеи.

В Порт - Морсби была переброшена единственная боеспособная истребительная эскадрилия RAAF - 75-я. 21 марта звено её "Киттихауков" приземлилось на аэродроме Севен - Майл - Стрип, а уже после полудня флаинг-офицер Барри Кокс и флайт-лейтенант Джон Пайпер открыли счёт эскадрилии, уничтожив разведывательный самолёт. 22 мая ас ливийской пустыни Питер Тернбулл во время налёта на аэродром Лаэ добавил "Зеро" к приличному списку сбитых им "Фиатов", "Мессершмитов" и "Девуатинов". На протяжении 44 дней австралийцы в одиночку сдерживали японский воздушный натиск. 35 вражеских самолётов были уничтожены в этих боях ( 18 в воздухе, 17 на земле), 4 предположительно уничтожены и 54 повреждены, собственные потери составили 22 самолёта ( 15 в воздухе, 2 на земле, 5 при авариях) и 12 лётчиков, в их числе два командира - Джон Джексон, не раз упомянутый ранее ветеран ближневосточных кампаний, и Бернард Кресуэлл[150].

Впрочем, японцы не придавали слишком большого значения нараставшему сопротивлению. Они занимались подготовкой захвата Порт - Морсби очередным морским десантом. Поскольку главным препятствием к этому было авианосное соединение адмирала Флетчера, эта операция готовилась с размахом, достойным Перл - Харбора. 4 мая уже знакомый нам отряд Южных морей вышел из Рабаула, прикрываясь авианосной дивизией и крупными силами 4-го флота. Результатом экспедиции стала битва в Коралловом море, по словам Такусиро Хаттори, - победоносная для Японии в тактическом отношении, но проигранная в стратегическом. Несмотря на понесённые тяжёлые потери, эскадра Флетчера не позволила десантным силам приблизиться к Порт - Морсби. На плане "шаблонного" захвата Новой Гвинеи был поставлен жирный крест, за что австралийцы до сих пор весьма благодарны Флетчеру и причисляют его к самым главным спасителям Австралии.

Отряд Южных морей 9 мая вернулся в Рабаул. Корабли Нагумо ушли к Мидуэю, где Ямамото планировал провести решающее сражение войны. А на Новой Гвинее японские гарнизоны столкнулись с той же проблемой, что и на Тиморе - партизанщиной. Отдельные взводы "волонтёров", других разрозненных подразделений и присоединившихся к ним коммандос 2/5-й роты устроили врагу крайне неспокойную жизнь. В мае против 2000 японцев в Лаэ и 250-и в Саламауа действовало 450 вполне боеспособных партизан, и нередко их налёты наносили очень чувствительные потери. Например, налёт на Саламауа, произведённый с рассветом 29 июня, стоил японцам 100 человек, в то время как атакующая группа силой в 71-го бойца лишилась всего троих, и то легкоранеными[151].

Успешное противодействие японскому воздушному наступлению на Порт - Морсби стимулировало и рост активности союзной авиации. В июне на аэродромах Порт - Морсби базировались 35-я, 36-я, 39-я американские истребительные эскадрилии, австралийцев перебазировали западнее, в бухту Милн - бэй, а с территории континента действовали значительные силы "Фортрессов", "Митчеллов" и "Мародеров". Создав таким образом превосходство над группой 25-го японского воздушного флота, выделенной для операций на острове, союзники сами начали наступление. Бомбардировки Лаэ и Саламауа стали почти ежедневными, особенно доставалось строящимся взлётно-посадочным полосам.

На фоне катастрофы при Мидуэе все эти неприятности, конечно, не слишком озадачивали японское командование. Однако они подталкивали его к контрмерам, иначе тонкий оборонительный периметр, протянувшийся от Суматры до Соломоновых островов, рисковал дать трещину. Победа на Новой Гвинее нужна была немедленно, Мидуэй требовал молниеносного отмщения, захват Порт - Морсби становился важнейшей стратегической задачей. А поскольку ударные авианосные силы пребывали в коматозном состоянии, и флот лишился способности осуществлять масштабные десантные операции, надежда оставалась на армию. Порт - Морсби было решено брать с суши, броском из района Буна через хребет Оуэн - Стэнли.

Кампания Кокода трек. От Буны до Исурэвы ( 21 июля - 31 августа).

Малоизвестное у нас название "Кокода трек" для австралийцев теперь значит лишь немногим меньше, чем Галлиполи. Наступивший в 2000-е годы ренессанс героической мифологии ( главным стимулом к нему послужили Ирак, Афганистан и локальные конфликты в Тихоокеанской зоне) вернул из некоторого забвения и эту яркую страницу истории. Фильм с таким названием, снятый в 2006 году, в Австралии легко побил прокатные рекорды. Хотя размах борьбы за узкую дорогу в Порт - Морсби никак не тянул на эпический, австралийцы сделали из неё собственный "Сталинград". И гордятся им так же, как мы - своим.

Новая Гвинея и сейчас если привлекает туристов, то главным образом экстремалов. Полвека назад большая часть её территории была "терра инкогнита" даже для местной администрации. Через всю центральную часть проходят горные хребты высотой до четырёх километров. Непроходимые джунгли покрывают их склоны, отвратительный экваториальный климат для европейца не более комфортен, чем арктический, и куда опаснее - малейшая рана сразу начинает гноиться, обещая скорую гангрену, инфекции подстерегают на каждом шагу, одежда пропитывается влагой так, что становится вдвое тяжелей. Местное население живёт в каменном веке, владеет только своими наречиями и запросто может отобедать незваными гостями. Вся цивилизация сосредоточена в нескольких городках и посёлках с прилегающими к ним фермами. Связывающие их дороги - чаще обычные просеки в лесах, шириной в два десятка метров. В таких условиях сухопутная война превращается в сущий ад для солдата. Таскать хотя бы сутки по джунглям амуницию, боеприпасы, еду и воду - уже испытание на особую выносливость. А жить в подобном режиме месяцами, да ещё и воевать, - право, лишь немногие способны на такое.

Для японцев ситуация осложнялась почти полным отсутствием карт местности. Авиаразведка от слепоты избавляла лишь частично, да и американские лётчики не очень-то позволяли ей исполнять свою работу. Тем не менее, командующий 17 армией генерал-лейтенант Харуёчи Хякутакэ озадачил подчинённый ему отряд Южных морей ( генерал-майор Хории) требованием произвести всю операцию в течение пяти - шести недель. Начаться она должна была с захвата пунктов Буна и Гона - самых близких к Порт - Морсби поселений на северной оконечности острова. Три недели отводилось на оборудование аэродрома и гаваней для приёма остальных войск. Когда на аэродромах сосредотачивалась истребительная авиация, и под её прикрытием становилось возможным использование флота для действий на западе острова, высаживались главные силы отряда Южных морей - подразделения 144-го пехотного полка, 55-го полка горной артиллерии, 55-го кавалерийского, 47-го зенитно-артиллерийского полков. Затем они совершали бросок к посёлку Кокода на хребте Оуэн - Стэнли, переваливали хребет по дороге Кокода - Порт - Морсби и овладевали конечным пунктом во взаимодействии с небольшим ( батальон 35-й пехотной бригады) морским десантным отрядом. Воздушное прикрытие возлагалось на 25-ю флотилию, которая выдвигала свою передовую группу в район Буны на новый аэродром. Только что сформированный 8-й Флот (вице-адмирал Гуничи Микава) обеспечивал переброску войск из Рабаула в Буну, затем - блокаду Порт - Морсби, захват пункта Самарай на самом западном мысе острова, и завершающий десант прямо в город.

Главная сложность заключалась именно в преодолении хребта - Кокода трек переваливает через него на высотах до 2250 метров, и совершенно непроходим для техники. Горные гряды тянутся параллельно друг другу, так что до выхода на равнину Порт - Морсби войскам надо несколько раз подняться и спуститься на протяжении более чем стакилометрового пути. Многие участки вообще можно преодолеть только пешком. Соответственно, сколь молниеносным бы ни был сам бросок, его подготовка в любом случае занимала время, достаточное для ответной реакции австралийцев. Хякутакэ и Микава рассчитывали на нерасторопность Макартура и Блейми и по-прежнему видели в них слабых соперников.

Конечно, Макартура никто не считал человеком большого ума и таланта, но идиотом он тоже не был. Поэтому высадка 21 июля в Буне авангардных японских частей морской пехоты немедленно вызвала ряд ответных шагов. На десант и корабли в районе Буны обрушились американские бомбы, непрерывные удары авиации существенно замедлили доставку подкреплений и их развёртывание. По приказу Макартура в посёлок Кокода выдвинулась рота 39-го батальона - одного из немногих регулярных австралийских подразделений, имевшегося под рукой у командующего силами Новой Гвинеи Бэзила Морриса.

Первыми японцев встретили, однако, не эти солдаты, а экзотические бойцы "папуасского батальона" во главе с лейтенантом Джоном Чоком. 22 июля Чок доложил в штаб о визуальном контакте с противником и получил приказ занять оборону. Здраво рассудив, что с сорока плохо обученными боцами атаку целого батальона ему не отбить, Чок устроил засаду на дороге в джунглях. 23 - 24 июля произошли первые боевые столкновения - ещё один отряд папуасского батальона под командованием майора Уотсона и разведгруппа капитана Темплтона из роты "В" 39-го батальона ( всего 60 человек) заманили в свою засаду до 500 японских морских пехотинцев и немного их потрепали[152].

26 июля переброшенная самолётами к месту высадки вся рота "В" и папуасские части выдержали напряжённый бой с врагом у пункта Оиви, вслед за чем прибывший на место событий командир 39-го батальона Уильям Оуэн решил отступить непосредственно к пункту Кокода. Здесь имелся полевой аэродром, и пока он удерживался австралийцами, они имели возможность быстро усиливать свою группировку. Формально созданные для защиты Кокоды "Силы Марубра" насчитывали свыше тысячи штыков - 280 человек в папуасском батальоне и около 750-и в 39-м. Однако папуасы были разбросаны мелкими группами по всему берегу, а для воздушной транспортировки из Порт - Морсби в Кокоду Моррис мог выделить всего два самолёта вместимостью по 20 солдат каждый.

Утром 29 июля, когда морская пехота японцев, поддержанная миномётами, ринулась на штурм аэродрома Кокоды, Оуэн имел под рукой всего 77 бойцов и ещё 40 - в отряде, защищавшем тыл у пункта Диники. Австралийцы и папуасы держались молодцами, не боясь при необходимости поработать и штыком. В одной из таких схваток смертью героя пал Оуэн, сменивший его Уотсон под угрозой полного уничтожения отряда решил сдать врагу позицию. Сильно поредевшая группа вышла к Диники в состоянии крайнего утомления, так что новый временный командир "Группы Марубра" майор Кэмерон отправил их в тыл[153].

Быстрый прорыв японцев в Кокоду и активно развернувшиеся строительные работы в Буне ( туда были направлены 3000 солдат морских строительных отрядов) потребовали срочной реакции . 5 августа у Кэмерона в Диники было 533 бойца - 476 из 39-го батальона, 43 - из папуасского и 14 из так называемой "Административной группы" - полицейского формирования Новой Гвинеи[154]. 9 августа общее командование силами Новой Гвинеи принял генерал-лейтенант Сидней Роуэлл, возглавлявший штаб 6-й дивизии и 1-го корпуса в Греческой и Сирийско - Ливанской кампаниях. Роуэлл считался одним из самых профессиональных и образованных австралийских военачальников ( кроме Дантруна закончил Штабной колледж в Кимберли и Имперский колледж обороны, где на одном курсе с ним учились будущий фельдмаршал Слим и будущий Главный Маршал авиации Кейт Парк), способным квалифицированно управлять войсками в тяжелейшей обстановке. Благодаря его распорядительности сумбурная греческая кампания не завершилась гибелью австралийских войск; однако здесь же обнаружилась и вспыльчивость Роуэлла, приведшая к конфликту с Блейми. Первый упрекнул второго в отсутствии гражданского мужества, неспособности противостоять высшим начальникам; Блейми грубо указал Роуэллу на его место.

Конечным результатом размолвки стал отъезд Роуэлла в Австралию, где он занял сначала должность заместителя начальника Генерального штаба, а после японского нападения - командующего 1-м корпусом. Надо сказать, что с периода Первой Мировой и должности командира эскадрона Роуэлл ни разу не занимал командных постов, делая карьеру исключительно по штабной линии. Поскольку большинство высших офицеров носило до войны форму вообще от случая к случаю, это никого не насторожило.

На усиление группировки в Порт - Морсби были направлены 21-я и 25-я бригады 7-й дивизии, в Милн - бэй - 18-я бригада. Кэмерон тем временем решил, что располагает достаточной силой для контратаки и 8 августа попытался отбить аэродром у Кокоды. Попытка обернулась чувствительными потерями и полной неудачей. Рота "D" захватила деревню, но рота "С" попала в засаду, и не смогла прийти товарищам на помощь. В результате бойцы, взявшие Кокоду, двое суток сражались с превосходящими силами врага в изоляции. 9 августа японцы атаковали и отбросили резервную роту "А". К исходу 9-го у австралийцев закончилось продовольствие, атаки японцев становились всё яростнее, и Кэмерон решил отступить. "Второе сражение за Кокоду" не повлекло гибели 39-го батальона в-основном благодаря проводникам - папуасам - к 13 августа они вывели австралийцев из - под удара.

Японцы тем временем тоже наращивали силы. 17 августа в Буне высадился генерал Хории со своим отрядом, 21-го к нему присоединились два батальона 41-го полка. Теперь у японцев в Буне насчитывалось около 5000 штыков, не считая солдат строительных формирований. Австралийцы занимали позиции на вершинах хребта Оуэн - Стэнли, в районе Исурэва. Уже начали сказываться прелести войны в джунглях - перебои с продовольствием и боеприпасами, необходимость срочной эвакуации раненых. Для решения логистических проблем к работе были привлечены тысячи папуасов, которых стали называть "ангелами Фуззи - Вуззи", взяв имя из широко известного стихотворения Киплинга о храбром суданском негре ( "чёртов чёрный голодранец, ты прорвал британский строй!"). Общее руководство "группой Марубра" перешло к бригадиру Арнольду Потсу, командиру 21-й бригады. 45-летний ветеран боёв при Галлиполи, ферме Муке и Хамеле (там он получил тяжёлое ранение и едва выжил), Потс имел высокий авторитет среди своих солдат. Не только благодаря давним заслугам или успешным действиям его 2/16 батальона при Литани - приняв 21-ю бригаду в Квинсленде, он рьяно взялся готовить её к войне в джунглях. В то время как Блейми планировал защищать "линию Брисбена", солдаты Потса активно тренировались в преодолении густых кустарников и крутых склонов. В результате 21-я бригада оказалась единственным соединением, более - менее готовым к борьбе в условиях Новой Гвинеи.

23 августа Поттс вместе с 2/14 и 2/16 батальонами пешим порядком вышел в район Исурэвы. Марш по узким тропам к вершинам измотал даже тренированных солдат, многие устали настолько, что не могли есть и пить. Но вид 39-го батальона был ещё хуже. Месяц, проведённый в джунглях, сделал его практически небоеспособным. Очень неприятной новостью был дефицит продовольствия - вместо якобы сброшенных с самолётов 40 тысяч пайков их оказалось всего пять тысяч. На большее рассчитывать не приходилось - японские бомбардировщики как раз накануне сожгли на аэродроме Порт - Морсби последние две "Дакоты". Боевая сила соединения, таким образом, была меньше его фактической численности, и без того незначительной. В 39-м и отдельных частях 53-го и 49-го батальонов, подтянутых ранее, значилось от силы 400, измождённых и больных, в относительно свежих - ещё чуть более тысячи.

Японцы, конечно, тоже были утомлены переходом. Но они имели с собой двухнедельный запас продуктов, достаточно боеприпасов, и огромный опыт за плечами. 26 августа генерал Хории бросил своих солдат на штурм Исурэвы. Наличие горных пушек давало им ещё одно преимущество, и всегдашняя тактика обходов и просачивания в джунглях сохраняла эффективность. Австралийцы сражались геройски. 39-й батальон, вернее, его жалкие остатки, целые сутки держал позицию, пока его не сменил 2/14-й. В 53-м батальоне погиб командир, подполковник Уорд, и все старшие офицеры. Лишившись их, солдаты начали отступать, вынудив Потса использовать для затыкания бреши последний резерв - 2/16-й батальон.

28 августа японцы продолжали атаки силами не менее четырёх батальонов. 29-го генерал Хории послал в бой свой резерв - 41-й полк, создав трёхкратный перевес. Оборона австралийцев треснула, группы японских солдат прорвались к штабу 2/14-го батальона. Дальнейшие события очевидцы описывают как чудо.

В 2/14 батальоне служили два закадычных друга - Брюс Кингсбери и Алан Эйвери. Дружба их началась ещё в детстве, и с тех пор они не разлучались практически никогда. Рядом начали работать, 18-летними юношами вместе отправились в странствия по континенту, зарабатывая себе пропитание чем придётся. В 1940-м оба подались в армию, сделав всё возможное, чтобы оказаться в одном подразделении. Под Джеззином Эйвери был ранен, получил в награду за "хладнокровное мужество" Военную медаль. Но в армии он остался, и теперь друзья сражались в джунглях у Исурэвы[155].

В критический момент боя, когда воодушевлённые успехом японцы бегом рванулись к штабу, Кингсбери, совсем в духе неизвестных пока голливудских боевиков, поднялся навстречу им с пулемётом, взятым из рук раненого капрала. От бедра он несколько минут поливал их огнём, широко улыбаясь и даже смеясь. Почти сразу вслед за ним поднялся и Эйвери. Поражённый командир батальона Фил Роден потом вспоминал: "Они были так веселы, как будто шли на пикник!"[156]. Пулемёт Кингсбери описывал в его руках дугу за дугой, кося и тех, кто бежал, и тех, кто прятался в кустах. Не меньше тридцати японцев остались лежать без движения, большинство в панике ретировалось. В ходе боя произошёл перелом. К сожалению, Кингсбери не успел насладиться славой победителя - пуля снайпера сразила его наповал. Эйвери бросился на звук выстрела, но затем вернулся к другу, собираясь оттащить его в медпункт, и тут увидел, что Кингсбери мёртв. Заслуги героя были отмечены Крестом Виктории - вторым для австралийцев на Тихоокеанском театре.

Удивительный подвиг дал Потсу краткую передышку. Когда же он осмотрел наличные силы, то понял, что держаться далее не сможет. 39-й и 53-й батальоны сократились до размера взводов, причём большая часть их бойцов вышли из строя от лихорадок и истощения. Отправив их в Порт - Морсби, Поттс отступил сначала к Майоле, а затем к высоте, получившей название "Бригад Хилл". Здесь к нему присоединился третий его батальон - 2/27-й, удерживаемый в Порт - Морсби до прояснения ситуации в районе Милн - Бэй. Как только японская высадка в Милн - Бэй провалилась, командир 7-й дивизии Артур Аллен вернул батальон Потсу. 6 сентября вся 21 -я бригада изготовилась в ожидании нового японского натиска.

Сражение за Милн - Бэй ( 24 августа - 6 сентября).

Стратегически удержание района Милн - Бэй для союзного командования было не менее значимым, чем линии Оуэн - Стэнли. Конечно, местность эта, по выражению австралийского солдата, представляла собой "адскую дыру", на контрасте с Кокода трек - низменную, сильно заболоченную и всю пропитанную малярийным воздухом. До войны здесь почти никто не жил, так как в придачу к испарениям годовая норма осадков достигала 5000 миллиметров. Оперативная необходимость толкнула к освоению малярийных болот. Расположенные вблизи залива аэродромы позволяли контролировать зону вплоть до Соломоновых островов, и очень мешали действиям японского флота к западу от Новой Гвинеи. Без овладения этим районом прорыв морем к Порт - Морсби представлялся неосуществимым. Поэтому в рамках плана Хякутакэ и Микавы сразу за выходом отряда Южных морей к вершинам Оуэн - Стэнли флот должен был овладеть бухтой и аэродромами Милн - Бэя. Для этой цели выделялась эскадра в составе двух лёгких крейсеров, трёх эсминцев и двух сторожевиков, на транспортах доставлялся десант из 2000 морских пехотинцев Специальных сил Курё, Сасебо, Йокосуки и других подразделений. Кроме них, в десантную группу включались 350 бойцов вспомогательных инженерных частей. 25-й воздушный флот обеспечивал противодействие австралийской авиационной группировке.

Последняя включала в себя три эскадрилии - 75-ю и 76-ю на "Киттихауках", 6-ю на "Гудзонах". Среди лётчиков-истребителей преобладали ветераны африканского и европейского ТВД - командиром 76-й эскадрилии стал Питер Тернбулл, в ней служили Кейт "Блуи" Траскотт и ещё несколько асов. 75-я эскадрилия, хотя и была потрёпана в весенних боях, приобрела благодаря им значительный опыт. Сухопутные силы под общим командованием Сирила Клоуса состояли из 7-й ( бригадир Джон Филд) и 18-й бригад ( бригадир Джордж Вуттен), неполного 55-го батальона 14-й бригады, лёгкой зенитной батареи 23-го полка, батареи 25-го полевого артполка, американской зенитной батареи и аэродромно - строительных частей армии США. Всего в районе бухты находилось 8824 союзных военнослужащих, из них 4500 пехотинцев. Японцы не догадывались о крайне невыгодном для себя соотношении сил, их самоуверенность подогревалась, кроме прочего, недавней сокрушительной победой над американско - австралийской эскадрой у острова Саво.

Готовя десант, они постарались сначала завоевать господство в воздухе. Однако бойцы Тернбулла и комэска - 75 Леса Джексона (младшего брата Джона Джексона) им этого не позволили, хотя и потеряли в ожесточённых схватках над аэродромом Герни два десятка машин, не столько от огня "Зеро", сколько из-за отвратительного состояния взлётно-посадочных полос. Дожди размывали их, техника требовала особо тщательного ухода, так что лётчики и механики выматывались не меньше пехотинцев. Тем не менее, к моменту вторжения в 75-й и 76-й эскадрилиях ещё оставалось по 12 исправных "Киттихауков", в 6-й - несколько "Гудзонов".

24 августа разведка сообщила о приближении нескольких десантных барж. Тернбулл и Джексон немедленно подняли своих бойцов в воздух. Джексон нанёс по баржам бомбово-пулемётный удар в момент, когда те остановились для кратковременного отдыха у острова Гуденаф. Десантные средства были уничтожены, а 350 японских морпехов вынужденно продлили свой "отпуск" на острове, устранившись от дальнейшего участия в операции. Лётчики Тернбулла при поддержке одного "Гудзона" ударили по главным силам вражеского конвоя не столь удачно, однако тоже с пользой - вместо десанта прямо на аэродром Герни японцы начали выгрузку намного восточнее.

Ночью и утром 25-го австралийцы продолжали непрерывно штурмовать японские баржи и десантников, не давая им укрепиться на плацдарме. Эскадрилия Джексона в бою с 10-ю "Зеро" и пятью бомбардировщиками японцев "завалила" шесть самолётов, не потеряв ни одного. Практически все баржи ушли на дно от бомб ребят Тернбулла, в результате чего маневренность японцев резко упала - вместо быстрого передвижения вдоль берега на баржах они теперь должны были продираться через густые заросли по суше. К несчастью, 27-го эскадрилия N76 лишилась своего легендарного командира. Питер Тернбулл погиб при выполнении рискованного маневра на сверхмалой высоте[157]. За полтора года службы он лично уничтожил не менее 12-и самолётов врага.

На суше тем времнем в бой вступил 61-й милиционный батальон и некоторые подразделения 25-го. Японцы, пользуясь количественным и качественным перевесом ( у них было 1150 бойцов при двух танках "Ха-го", а у австралийцев - ни одной противотанковой пушки или ружья), оттеснили их за реку Гама Ривер и продвигались к самому восточному ( 3-му) аэродрому. Клоус бросил в контратаку 2/10-й батальон, попытавшийся использовать против вражеских танков весьма несовершенные "липкие гранаты" ( заполненные нитроглицерином стеклянные ёмкости). Контратака закончилось провалом, 2/10-й батальон лишился 40 человек убитыми и 26 ранеными.

28 августа японцы вышли к 3-у аэродрому и одновременно получили подкрепления ещё в 768 человек. Защищали аэродром 25-й, 61-й батальоны, артиллерийский полк, американцы из 46-го инженерно - строительного полка. Поскольку опасность захвата нависла над всей авиабазой, лётчики получили приказ об эвакуации. Новый командир 76-й эскадрилии Кейт Траскотт был возмущён этим приказом - ведь пехота оставалась без воздушного прикрытия. Не смыкая глаз, он несколько раз за сутки лично вылетал на штурмовку вражеских позиций, и покинул аэродром самым последним из лётчиков.

Тем не менее, австралийцы и американцы отразили вражеский натиск, позволив Клоусу сосредоточить для удара всю 18-ю бригаду. Японцы лишились бронетехники - танки по дороге застряли в грязи. После того, как на рассвете 31 августа защитники "полосы N3" отбили три ожесточённых штурма, внезапная фланговая атака 2/12 батальона завершилась полным успехом. Противник начал медленно откатываться обратно на восток. 3 сентября общий натиск усилил 2/9-й батальон, и на следующий день японское сопротивление было окончательно сломлено.

4 сентября заслужил Крест Виктории капрал Джон Александр Френч. Когда его взвод натолкнулся на три пулемётных точки врага, Френч забросал две из них гранатами, а третью уничтожил из своего "Томпсона", идя на неё в полный рост и стреляя, как Брюс Кингсбери, от бедра. Разумеется, японцы не прощали такой лихости, и героя почти сразу нашла их пуля. Но они увидели в лице австралийцев бесстрашных и самоотверженных противников, чей боевой дух отнюдь не был сломлен тяжёлыми неудачами. 5 сентября десант получил приказ грузиться на корабли. Японское командование признало своё поражение.

Однако эти последние дни боёв у Милн-бей и австралийцам ещё раз продемонстрировали, что они имеют дело с врагом жестоким, игнорирующим "джентльменские" законы войны. Случаи, когда раненые японские солдаты, зовя на помощь, убивали своих милосердных спасителей, были нередки. По словам сержанта Артура Трейла, это вынуждало стрелять в тела, подающие признаки жизни[158]. После эвакуации обнаружилось, что японцы убили всех взятых в плен австралийских солдат - 39 человек, и 59 гражданских лиц, причём некоторых зверски замучили и изуродовали.

Общие потери австралийских защитников Милн - Бэя (по данным Култхарда Кларка) составили 373 человека, из них 167 убитыми. 14 человек недосчитались американцы[159]. Японцы по собственной оценке безвозвратно потеряли 625 человек - примерно поровну убитыми и пропавшими без вести[160]. Австралийцы учёта погибших врагов не вели и трупы их не хоронили, так что ещё долго район боёв источал в дополнение к болотному запах гниющей человеческой плоти. Некоторые японские солдаты бежать на корабли не успели, и скрывались в джунглях. Но попытки их выйти на контакт с местными жителями встречали резко враждебную реакцию. Вероятно, из оставшихся на берегу японцев не выжил никто.

Десантные корабли были вынуждены отходить из бухты в условиях усилившегося давления с воздуха - 6 сентября на аэродром Герни прибыли три "Бофайтера" 30-й эскадрилии и шесть "Бофортов" из 100-й. Вернулись и Джексон с Траскоттом. Их совместные атаки на конвой заметно ускорили бегство врага. Так что поражение японцев едва не обернулось настоящим разгромом. Впрочем, и без того эффект оказался потрясающим. Впервые с начала войны союзники одержали полную и решительную победу в сухопутном сражении, что оказало огромное влияние на их боевой дух. Бригадир Джон Филд сказал по этому поводу: "Наши войска убедились, что японцы - вовсе не супермены"[161]. Командующий британской армией в Бирме Уильям Слим выразил общее настроение так: "Если австралийцы в условиях, очень похожих на наши, это сделали, то и мы можем... Австралийские солдаты были первыми, кто разрушил легенду о непобедимости японской армии"[162].


Кампания Кокода трек: от "Бригадного холма" к Имите и обратно ( 6 сентября - 16 ноября).

Хребет Мишн-Ридж, обороняемый Потсом, находился уже в опасной близости от Порт - Морсби, точнее - на полпути к нему от Буны. Времени и сил для организации настоящих оборонительных рубежей у Потса не было, поэтому он смотрел на перспективы защиты господствующего "Бригадного холма" без оптимизма. Аллену он соообщил, что не сдаст позиции, если ему гарантируют линию коммуникаций, и добавил, что его потрёпанная бригада слишком слаба для исполнения порученной задачи.

Пессимизм имел под собой основания - сохранявшийся трёхкратный перевес давал японцам возможность реализации глубоких обходных маневров. Хории так и поступил. Утром 8 сентября примерно 1000 его солдат сковала австралийцев фронтальной атакой на высоту, а 5000 через джунгли обогнули их позицию и ударили в тыл. Штаб бригады оказался отрезанным от войск, командир 2/16 батальона майор Кэро счёл его погибшим, принял командование на себя и приказал отступать.

Приказать, меж тем, было гораздо проще, чем исполнить. Японцы не стали увлекаться охотой за штабом, а постарались замкнуть кольцо окружения. Отход стал прорывом, в самых тяжелых условиях. Значительная часть бойцов была отвлечена для транспортировки раненых, так как папуасские носильщики остались в тылу. Количество раненых и больных стремительно росло, бросить их - означало убить; японское отношение к пленным ни у кого уже не оставило иллюзий. Пожертвовали едой в надежде на доставку её из Порт - Морсби, с собой брали лишь оружие и минимум боеприпасов. Героически дрались аръергардные роты "В" и "D" 2/27 батальона, исключительно благодаря беспримерной стойкости которых главным силам удалось оторваться от преследователей.

Но в результате 2/27 батальон сильно отстал и утратил контакт с другими частями. В то время как последние воссоединились со штабом бригады и вместе отступили к хребту Имита, он целых две недели плутал в джунглях. Только 23-го сентября истерзанный и изголодавшийся батальон вышел в район Яварере, в 24 километрах восточнее новой позиции бригады. Бригады, собственно, уже не существовало. Потс свёл всех стоящих на ногах в батальон, который и занял последний серьёзный рубеж на подступах к Порт - Морсби.

Там уже начиналась паника; нервозность передалась в Австралию. Роуэлл немедленно отозвал Потса с фронта, заменив его Селвином Портером. Макартур радировал в Вашингтон, что Новая Гвинея вот-вот падёт. Попутно "герой Филиппин" облил грязью австралийцев, заявив, что они плохо показывают себя в условиях джунглей, а их руководству не хватает агрессивности. Австралийские политики во всём винили Блейми, министр по снабжению и развитию ( по сути - министр военной экономики) Джек Бисли требовал срочно отправить его в Новую Гвинею, заявив в парламенте - "Морсби вот-вот падёт. Пусть Блейми падёт вместе с ним"[163]. На том же настаивал и Макартур.

Роуэлл бросал к хребту Имита буквально всё, что оказывалось под рукой. Уже 5 сентября из Морсби был отправлен 3-й батальон, 6-го к нему присоединился 2/1-й пионерный. На левый фланг выдвинулась 2/6-я рота коммандос. Из части 2/6-й роты, остатков 39-го, добровольцев 49-го и 53-го батальонов были сформированы особые "силы Хоннера" ( командир подполковник Ральф Хоннер) числом в 500 штыков, для маневренных действий на неприятельском фланге. 11 сентября все эти группы выдвинулись немного вперёд от хребта Имита, к деревне Йорибайва. Два дня прошли в напряжённом ожидании штурма и прощупывании позиций артиллерийско-миномётным огнём и пехотной разведкой. В ночь на 14-е защитники сделали радостный выдох - к ним присоединилась спешно доставленная в Порт - Морсби 25-я бригада.

Руководство обороной вместо совершенно неопытного Портера немедленно принял её командир Кеннет Изер, самый молодой из армейских бригадиров ( 41 год), не успевший даже принять из-за молодости участия в Первой Мировой войне. Однако в Ливии он блестяще командовал батальоном, имел репутацию очень требовательного к дисциплине офицера, критично относился к "позиционному" опыту ветеранов и считал, что современная война должна вестись как маневренная. Осмотрев позиции у Йорибайвы, он счёл их недостаточно удобными и после короткого боя отступил вновь к хребту Имита, тянувшемуся всего в 40-а километрах от Порт - Морсби. У этой, может быть, очень удобной позиции был, как говорилось ранее, весьма существенный недостаток - за ней до самого моря тянулась равнина.

Поэтому Аллен, направляя Изеру свой последний резерв - батарею 25-фунтовых пушек, резко бросил - "Ты умрёшь там, где стоишь". "Не волнуйтесь, Табби ( Аллен носил произвище "Табу")" - отвечал Етер, - "Единственными людьми, которые умрут, будут японцы"[164].

Если бы генералы знали, в каком положении находятся сейчас эти ужасные японцы, в их словах убавилось бы патетики. Запас продовольствия у солдат Хории давно закончился, а из Буны поступали жалкие крохи. Несколько дней выручали захваченные австралийские пайки, а в дальнейшем маячили перспективы использования "подножного корма". Не было и подкреплений. Начавшаяся высадка американцев на Гуадалканал смешала все карты японской Ставки, и генерал Хякутакэ был вынужден бросить свои резервы на этот далёкий остров. После неудачи в Милн - Бэй дальнейшее наступление отряда Хории вообще становилось авантюрой. Прорыв измождённых и голодных солдат к морю без поддержки флота и авиации вряд ли приводил к "сингапурскому варианту", ведь австралийцы капитулировать решительно не хотели. У Хории просто не было шансов уцелеть на равнине в условиях значительного перевеса союзных сил. Максимум, что он мог сделать в сложившейся ситуации - закрепиться у Йорибайвы и ждать лучших времён, то бишь еды, боеприпасов и новых войск.

Тем не менее, когда Блейми всё - таки прибыл в Морсби, никакой определённости в отношении дальнейших действий врага ещё не просматривалось. Зато для Етера сложилась забавная ситуация - в 40-а километрах он имел всю линейку прямых начальников - от командира дивизии до главнокомандующего, которым по существу, кроме него, было некем командовать. В маленьком Морсби от генералов просто рябило в глазах, а фронт держали два бригадира с четырьмя тысячами бойцов. Пока же Хории медлил, Блейми развил бурную деятельность по поиску козлов отпущения. Первой жертвой пал Роуэлл, которого американский генерал Джордж Кенни обвинил в пораженческих настроениях. Если добавить к этому нескрываемую Роуэллом враждебность в отношении Блейми, иных причин можно было не искать. 28 сентября в командование 1-м корпусом вступил Эдмунд Хирринг.

Макартур, со свойственной ему безапелляционностью раскритиковавший боевые качества австралийцев, конечно, не думал, что одного присутствия Блейми хватит для победы. В его голове родился план молниеносного разгрома врага путём глубокого обхода его позиций более, по его мнению, эффективными американскими войсками. С этой целью выделялись два батальона 32-й дивизии ( 1250 штыков), которые должны были через трёхкилометровый хребет слева от Кокода трек выйти в тыл японцев, пока австралийцы давили бы на них с фронта. Скажем сразу, затея провалилась - отряд полтора месяца плутал в джунглях, а выйдя на заданный рубеж обнаружил, что австралийцы его опередили. Впрочем, Макартура конфуз не смутил, и он по прежнему утверждал, что австралийские войска уступают по качеству американским.

14 октября начал наступление Изер. Вскоре его усилила 16-я бригада Джона Лойда. Артур Аллен убыл из Морсби на фронт и принял на себя общее руководство группировкой. Несмотря на то, что японцы испытывали серьёзные лишения, дрались они столь же упорно, а наступление развивалось крайне медленно. Аллен вообще предпочитал беречь солдат, и наносил очередной удар лишь тогда, когда был убеждён в их нормальном физическом состоянии и достаточном количестве припасов. В Порт - Морсби подобная неторопливость рассматривалась как недопустимая - ведь на карте пройденные дистанции выглядели смехотворно короткими!

Блейми вновь взялся за подъём морального духа путём выволочек. 21 августа он отстранил Арнольда Потса от командования находящейся на отдыхе 21-й бригадой, обвинив его в неудачах сентябрьских боёв. 22 августа в лагере бригады произошёл крайне неприятный инцидент. Построив на плацу бойцов, благодаря стойкости которых японское наступление в конце концов выдохлось, и было выиграно драгоценное время, Блейми фактически сравнил их с трусливыми зайцами. Возмущению солдат не было предела, и офицерам и сержантом с большим трудом удалось удержать их от расправы над главнокомандующим. Репутация "мерзавца" с тех пор ещё сильнее закрепилась за генералом, а во время посещения им госпиталя раненые, дружно жуя салат, громким шёпотом исполнили припев знаменитой песни "Беги, кролик, беги"[165].

Макартур требовал агрессивности, не желая понимать, почему так низок темп наступления. Оргвыводы продолжали сыпаться на генералов. 28 октября был отстранён Аллен, на смену ему прибыл командир 6-й дивизии Джордж Вэси. Не столько благодаря его энергии, сколь из-за собственного беспомощного состояния, японцы наконец чуть быстрее покатились назад. 2 ноября передовой отряд наступающих вошёл в Кокоду. 13 ноября 16-я и 25-я бригада форсировали бурную речку Кумуси, при переправе через которую накануне утонул генерал Хории. Виды захваченных японских лагерей открывали картину истинного состояния вражеской армии. Трупы вражеских солдат имели признаки полного истощения, большинство явно умерло от голода, малярии и дизентерии. Брошенные останки пленных австралийских солдат свидетельствовали о начавшемся среди японцев каннибализме. Похоже, что вражеская Ставка не слишком заботилась о пропитании своих войск, да и господство в воздухе союзной авиации делало их снабжение в условиях Новой Гвинеи неразрешимой задачей.

Сражение за Кокода трек завершилось 16 ноября фактическим уничтожением отряда Хории. Общие потери японцев оценивались в 6500 человек убитыми и умершими (санитарная служба в отряде Хории почти отсутствовала), австралийцев - 625 убитыми и 1055 ранеными[166]. Отличная работа военных медиков позволила быстро вернуть в строй тысячи больных, так что к зиме все сильно пострадавшие части восстановили боеспособность. Колоссальную роль в наступлении сыграла транспортная авиация - практически всё снабжение происходило воздушным путём. И хотя значительная часть припасов, сбрасываемых в джунгли без парашютов, бесследно исчезала, недостатка в еде и патронах австралийцы не испытывали.

В разгар контрнаступления на Кокоду "Милн форс" провели небольшую по масштабам, но имевшую значительные последствия операцию - захватили остров Гуденаф из группы островов Адмиралтейства. 2/12 батальон подполковника Арнольда с частями усиления ( медики, связисты, взводы зениток и миномётов) на эсминцах "Стюарт", "Аранта" и нескольких мобилизованных судах вышел из Милн - Бэй 22 октября. Японский гарнизон острова состоял главным образом из "счастливчиков" недавней операции - тех, кто благодаря пилотам Леса Джексона получил вынужденный отпуск и не высаживался в бухте Милн.

23 - 24 октября японские морпехи храбро отражали нападение и доложили в штаб о победе. Тем не менее, командование решило эвакуировать их, что и было исполнено. Австралийцы стали хозяевами острова без особых усилий и ценой небольших потерь (13 убитых, 19 раненых)[167]. Аэродром, оборудованный зимой на Гуденафе, позволил даже лёгким бомбардировщикам легко доставать до Рабаула, что создало условия для полной нейтрализации вражеской авиации в районе.

Сражение при Буна - Гона ( 16 ноября 1942 года - 22 января 1943 года).

Жуткие картины массовой гибели японских солдат потрясли тех, кто сражался на передовой, но чрезвычайно воодушевили штабистов и командующих. Макартур был убеждён, что на плацдарме у Буны осталось не более полутора - двух тысяч врагов, к тому же больных и деморализованных. По его глубокому убеждению, до полной победы оставался один шаг. Начальник его разведки Чарльз Уиллоуби и начальник штаба Ричард Сазерленд хором убеждали, что жалкие остатки вражеского отряда не способны долго держаться в наспех вырытых примитивных окопах. Им не хотелось принимать во внимание, что наступление по горной местности через джунгли тоже сильно измотало союзные войска, что у них почти нет артиллерии и совсем нет бронетехники.

Стоило австралийцам и американцам спуститься с хребта Оуэн - Стэнли, как они получили приказ о немедленной атаке пунктов Буна, Гона и Санананда. 32-я дивизия армии США направлялась на первый из этих посёлков, самый восточный. Остатки "Сил Марубра" ( иначе 30-й бригады) и 16-я бригада по центру шли к Санананде, две бригады 7-й дивизии - к Гоне. В первый же день реального боевого столкновения, 18 ноября, проявились трагические результаты генеральского шапкозакидательства.

Гибель отряда Хории была не напрасной. Новый японский командующий генерал-майор Ода использовал данные ему недели для создания полноценной линии укреплений, благо солдат инженерных войск, занятых на стройке аэродромов, у него было много. В ход пошли стволы кокосовых пальм, из которых соорудили сотни ДЗОТов ( дерево-земляных огневых точек). Так как болотистая местность не позволяла рыть окопы полного профиля ( на глубине меньше метра уже стояла вода), те же пальмы использовались для настилов и наращивания брустверов. Материал разобранных взлётно - посадочных полос позволил возвести десятки настоящих ДОТов, из армированного бетона. Все эти укрепления и связывающие их ходы сообщения тщательно маскировались лианами. Да и в строю Ода имел отнюдь не полторы тысячи человек, а суммарно 5500. В окопы он посадил и всех строителей, и выживших бойцов Хории, и полтысячи морских пехотинцев, с чьей высадки и началось вторжение. В отличие от союзников, он имел и артиллерию, и зенитки, а флот и авиация из Рабаула обеспечивали бесперебойное снабжение и прикрытие.

В - общем, союзники наступили на вполне предсказуемые грабли - японцы оказались ровно в той же ситуации, как Морсхед в Тобруке годом раньше. И, безусловно, боевой дух самураев не уступал духу "крыс Тобрука". Ода не стал растягивать линию укреплений на всё побережье, а создал три автономных укреплённых района, в каждом из которых разместил по полторы - две тысячи человек. Связь между ними осуществлялась по морю. Конечно, антисанитария и голод продолжали косить японцев, но резкий переход от гор к малярийным болотам ударил по союзникам сильнее. Особенно пострадали американцы, ещё не привыкшие к хинину.

Сутки на равнине даже без боёв начали выкашивать солдат сотнями, когда же они натолкнулись на профессионально организованную оборону, части начали таять на глазах. За первые три дня бесплодных атак ударная 25-я бригада 7-ой дивизии лишилась 204 бойцов. 32-я дивизия вступила в бой 19-го и несколько дней пыталась буквально пробить головой каменную стену. Столь же безуспешны были удары 16-й бригады, даже усиленной 126-м американским полком.

22-го и 23-го ноября 25-я бригада попыталась обойти японцев с фланга прямо через болота и опять встретила линии бункеров противника. Этот маневр стоил ей 129 человек, с учётом раненых и больных убыль достигла 800 человек, а в строю осталось чуть больше двухсот. И этот отряд, не тянувший даже на потрёпанный батальон, продолжал атаковать ещё 24 ноября! Только после того, как Вэси убедился в фактическом уничтожении бригады, на смену он прислал 21-ю.

Та штурмовала японскую позицию у Гоны с 28-го ноября по 2 декабря; 430 человек из 1100 -такова была её плата за генеральское упрямство. Японцы меж тем усиливали гарнизон - несмотря на активное противодействие союзной авиации, им удалось подвезти из Рабаула 500 последних бойцов 41-го полка. В последующие дни к ним добавилось ещё до 800 человек из разных подразделений. Макартура особенно бесило положение в американской дивизии - солдаты отказывались идти в бой, резко участились случаи самострелов и психических расстройств. Даже пришедшая им на помощь австралийская авиация, чьи "Бофорты" и "Киттихауки" несколько дней утюжили японские бункеры, не подняла упавшего духа. Макартур пошёл по традиционному пути - сменил командира, а заодно советовал новому назначенцу Эйчелбергеру поменять всех командиров полков и батальонов, не останавливаясь перед назначением на их место хоть сержантов. "Боб, я хочу чтобы Вы были в Буне, или не возвращались живым" - такое дружеское напутствие Макартура дало Эйчелбергеру мощный заряд энергии[168].

К сожалению, войскам она не передалась - американцы пребывали в плачевном состоянии, малярия и цинга поразили 80% личного состава, униформа никуда не годилась, и знаменитая дивизия "Красная стрела" представляла собой толпу еле стоящих на ногах оборванцев. Австралийцы всё же выглядели получше, поэтому Эйчелбергер сделал главную ставку на них и на срочно затребованную бронетехнику. Однако дебют пяти австралийских "Керриеров", переброшенных морем и введённых в бой 5 декабря, оказался неудачным - все они за 20 минут были уничтожены. Эйчелбергер попросил выслать танки. Кроме них, из Милн - Бэй ему отправили бригаду Вуттена. За несколько дней австралийские транспорты вместе с корветами типа "Батерст" ("Балларат", "Бендиго", "Боуэн", "Брум", "Банбери", "Колак", "Эчука", "Гленэлг", "Джимпи", "Капунда", "Катумба", "Пири", "Латроб", "Литгоу", "Уогга", "Уоиолла") и "военизированными" гражданскими судами ("Поларис", "Стелла"), перебросили около четырёх тысяч человек и 40 тысяч тонн грузов, не потеряв ни одного судна ( Операция "Лиллипут"). Неоднократно группы японских бомбардировщиков приближались к конвоям и атаковали их, но всякий раз с потерями отражались зенитчиками корветов.

Парализован был и маршрут доставки вражеских подкреплений, так что последний отряд 21-й пехотной бригады во главе с её командиром генерал-майором Ямагатой ( 400 штыков) был вынужден высаживаться намного западнее плацдарма Гоны - в устье реки Кумуси. Его желание выйти к Гоне по суше осталось неисполненным - дорогу преградили части союзников. В направлении Гоны атаки возобновились 6 декабря, 21-ю бригаду усилил 39-й батальон. 8 декабря их совместный натиск наконец привёл к крушению японской обороны, плацдарм был очищен, а остатки его гарнизона бежали вдоль берега к Ямагате. Общие безвозвратные потери австралийцев в сражении за Гону составили 750 человек, японцев - 638 человек.

У Санананды ситуация развивалась гораздо хуже. 7 декабря 16-ю бригаду здесь сменили 53-й и 49-й батальоны Портера, но им не удалось продвинуться ни на шаг, а 126-й полк США тем временем почти весь лежал в малярийной лихорадке. 18 - 10 декабря на помощь пришли 350 бойцов 2/7-го кавалерийского полка, и несколько потеснили врага. Количество реально сражавшихся людей в этих боях выглядело бы смехотворным, если у кого-нибудь подобная картина могла вызвать смех. На 1 января в строю 126 полка оставалось 244 штыка ( при штатной численности в 3000), австралийские батальоны усохли до размеров взводов. Бои представляли собой серии стычек этих "условных" батальонов и эскадронов с не менее условными ротами и батальонами японцев. Тем не менее, обе стороны проявляли огромное упорство и героизм, сражаясь за гранью нервного и физического истощения. По воспоминаниям участников, кошмарные условия ведения войны как будто добавляли бесстрашия - смерть казалась уже хорошим выходом из "круга ада", в который превратился заросший джунглями пятачок у Санананды и Буны.

7 декабря Буну атаковал 2/9-й австралийский батальон при поддержке восьми "Стюартов" 2/6-го бронетанкового полка. Перелом в ходе сражения благодаря этому наконец- то наступил. Атаки 12 - 13 и 18 - 20 декабря, в которых участвовали все силы танкового полка, 18-я бригада и сохранившие боеспособность американцы, завершились расчленением группировки врага. Ещё две недели ушли на медленное выкуривание остатков сопротивлявшихся из бункеров и ДОТов. 1 января "Стюарты" и австралийская пехота вышли к штабу вражеского гарнизона. Весь его личный состав, включая писарей и санитаров, поднялся в безнадежную штыковую контратаку. В живых после неё осталось 10 человек. 2 января старшие офицеры гарнизона полковник Ямамото и капитан 1 ранга Ясуда повели в последний бой тех, кто ещё мог держать оружие. Не сумев прорваться, Ясуда и Ямамото совершили сеппуку. Выйти в район Санананды удалось немногим. Потери союзников на плацдарме Буны достигли 620 убитыми ( в том числе 18-ой бригады - 306 человек), 2065 ранеными, 132 пропавшими без вести ( общие потери австралийцев - 913 человек), японцев - 1400 убитыми.

После этого все силы были брошены на Санананду. Союзная авиация непрерывными налётами отрезала любые возможности снабжения окружённых, и те начали испытывать острую нужду во всём. Вновь нависла угроза голода и каннибализма. С 22 декабря на помощь осаждённым была направлена морская авиация, но её сил было крайне недостаточно, а предшествующие сражения, выкосившие многих асов, весьма отразились на качестве персонала. Один из воздушных боёв это показал со всей очевидностью - "Зеро" был сбит "Уиррауэем" из 4-й эскадрилии. Конечно, пайлот - офицер Арчер и сержант Колстон, находившиеся в австралийском самолёте, могли быть суперпрофессионалами; но победа их машины в поединке с "Зеро" всё равно относилась к разряду чудес. Тем более, что ни разу с тех пор "Уиррауэям" не удалось сбить вражеский самолёт[169]. Не дали эффекта и январские налёты японских бомбардировщиков на аэродром Тернбулл возле Милн - Бэй. Всё, чего они достигли - сожгли и повредили несколько "Гудзонов" 6-й эскадрилии.

Японское командование уже видело, что удержать последний плацдарм не получиться, и приказало эвакуировать гарнизон в Лаэ. На лодках часть солдат сумела бежать. Наступление 18-й бригады, начатое 14 января, тем не менее, встретило ожесточённый отпор со стороны тех, кто бежать не смог. Генерал Ода 20 января попытался вырваться с остатками войск по суше, но для большинства его отряда эта попытка закончилась гибелью. Сам Ода, не желая сдаваться в плен, также совершил самоубийство. Бои продолжались до 22 числа, и благодаря систематическому применению авиации и артиллерии ( использовалось около 20-и пушек и гаубиц калибров 25 фунтов и 4,5 дюйма), уже не были такими кровопролитными для австралийцев. Однако общий счёт оказался самым тяжёлым - на этом плацдарме было убито и ранено суммарно 2700 австралийцев и 798 американцев.

Всего двухмесячное сражение при Буна - Гона стоило союзникам 2300 погибших и оказалось самым кровавым за весь период 1942- 43 годов. Австралийцы, вынесшие основную тяжесть боёв, лишились убитыми и ранеными 6419 человек. С учётом больных у союзников выбыло более 20 000 человек, фактически полный состав участников, так что вид некоторых покидающих поле боя частей вызывал оторопь. Например, когда 39-й батальон решили - таки эвакуировать в Порт - Морсби, к самолётам подошло 32 человека. В 2/7-м кавалерийском полку, воевавшем всего месяц, сохранили боеспособность 50 человек, а погибло 57. Японцем тоже пришлось несладко - не менее 6000 их трупов осталось гнить в болотах, и только 200 человек попало в плен[170][171][172].

Общий итог сражений на Кокода трек и вокруг неё с июля по январь включительно - 13 тысяч погибших японцев и 8500 союзников, из них австралийцев - 5698. Бывали в австралийской истории периоды и кровопролитнее, но совершенно точно не было сражения, которое велось бы с таким взаимным ожесточением и упорством. В целом результаты боёв стали хорошим уроком для союзного командования. Явно выраженное стремление японцев в любых условиях драться до последнего человека навсегда похоронило стратегию лихого напора. Теперь ставка делалась на тщательную проработку всех деталей и создание абсолютного превосходства. Миномёты и полевая артиллерия, как бы не было сложно их применять в условиях джунглей, вернули своё подобающее место в строю. То же относилось и к танкам. В условиях слабости противотанковых средств у врага они даже в небольшом количестве оказывали решающее воздействие на ход борьбы. Опять же, массированно их применять было невозможно, да и бессмысленно.

Много важных выводов было сделано по части экипировки - стандартная униформа быстро сгнивала, металлическая гарнитура ржавела. Новое обмундирование бойца изготавливалось из более прочных материалов, ботинки выдерживали долгое хождение по грязи, а носки - не садились при сушке. Знаменитую, но непрактичную шляпу постепенно вытеснял берет, дружба с американцами приводила ко всё более частому использованию элементов американского обмундирования. Пересмотрены штаты, батальоны и бригады уменьшили свою зависимость от дивизионных частей усиления. Хинин стал "первым другом" бойца, а вопросы снабжения чистой водой и качественными продуктами были поставлены в один ряд, если не выше, с вопросами боепитания.

Реальное соотношение вклада американцев и австралийцев в победу несколько убавило спеси у Макартура, хотя признавать этого он категорически не хотел. Большинство американских офицеров и солдат прониклось к австралийцам искренним уважением, и в следующем сражении - битве при Вау - именно слаженность действий австралийской пехоты и американской транспортной авиации позволила одержать важную победу.

Битва при Вау (29 - 31 января 1943 года).

Удивительным местом был городок Вау! Вокруг него во все стороны простирались джунгли, гряды хребта Оуэн - Стэнли отрезали от моря и вообще цивилизации. А посреди этой девственной природы стояли небольшие европейские домики, мастерские, имелся даже отель - словом, Вау был типичным городком шахтёров - золотодобыдчиков, напоминающим калифорнийские посёлки времён золотой лихорадки. Особенность его заключалась в том, что с внешним миром его поначалу связывал только воздушный маршрут. Приютившийся на склоне горы маленький аэродром, который мог принять одновременно не более одной "Дакоты", был единственными воротами в цивилизацию. Отсюда в городок попадали стройматериалы, мебель, другая утварь, бульдозеры и шахтёрский инструмент. Незадолго о войны была проложена грунтовая дорога до Кокоды, но воздушный путь по - прежнему оставался главным.

С началом войны изолированное положение Вау сделало его прибежищем сотен жителей района Саламауа и Лаэ, не испытывавших восторга от оккупации. Здесь же расположилась и штаб - квартира партизан, собранных из " Новогвинейских добровольных стрелков" и небольших групп регулярных войск. 23 апреля эти подразделения получили название "Сил Кенга", и начали получать подкрепления и боеприпасы с "Большой земли". После прибытия на американских транспортных самолётах 2/5-й роты "коммандос" партизаны заметно активизировались. В октябре их усилила ещё и 2/7-я рота "коммандос", так что общая численнось активных штыков достигла 700. Припасы начали доставлять и по морскому маршруту - сначала на кораблях, потм на каноэ, а дальше - на спинах папуасов - носильщиков. В результате "Силы Кенга" не испытывали нужды, и продолжали регулярно беспокоить вражеские гарнизоны.

Пока развивалось сражение за Кокода трек, японские командиры в Лаэ ещё могли терпеть это неприятное соседство, но события у Буны ясно дали понять - следующий удар Макартура будет направлен на север. И плацдарм Вау из болезненной занозы станет смертельным очагом гангрены. Захват же его имел большое значение для последующих наступательных действий в направлении Кокоды и Порт - Морсби. Японское командование пока сохраняло уверенность в возможности такого контрнаступления. Командующий 18-й армии, дислоцированной в Рабауле ( 17-я теперь отвечала за Гуадалканал) генерал-лейтенант Натазо Адачи 3 января 1943 года направил на решение проблемы командира пехотной группы 51-й дивизии генерал-майора Тоору Окабэ, дав ему усиленный 102-й пехотный полк.

Разведка союзников не дремала, и в день получения Окабэ приказа выйти из Рабаула к Лаэ, Блейми уже знал о японских намерениях. Его реакция заключалась в направлении к Вау 17-й пехотной бригады Мюррея Мотена. Кроме того, командующий союзной авиацией в регионе генерал-лейтенант ВВС США Джордж Кенни решил перехватить японский конвой с войсками на пути из Рабаула.

5 января американские "Фортрессы" и "Митчеллы" ударили прямо по гавани Рабаула. Японская истребительная авиация, чьи лучшие асы выбыли из строя в жестоких схватках над Порт - Морсби и Гуадалканалом, оказала слабое сопротивление, так что 6 транспортов были потоплены ценой всего двух самолётов. 6 января конвой Окабе подвергся атакам американских "Лайтнингов" и "Каталин" 11-й австралийской эскадрилии. Флайт - лейтенант Дэвид Вернон особенно отличился - его "Каталина" отправила на дно транспорт "Ничирю Мару" со всем запасом медикаментов и санитарного имущества группы Окабе, а также с четырьмя сотнями военнослужащих. Таким образом, японский отряд был значительно ослаблен ещё до начала наступления, а австралийские транспорты быстро доставили из Милн - Бэя в Порт - Морсби батальоны 17-й бригады.

Когда Окабэ производил реконгносцировку местности и выбирал пригодную тропу, "Дакоты" начали переброску бригады на аэродром Вау. Учитывая вместимость ( 27 бойцов в полной выкладке или 4,5 тонны груза), для транспортировки батальона требовалось 60 самолёто-вылетов, выделялось же всего 10 машин в день, так что процесс затянулся. Это дало Окабе возможность скрытно, через считавшиеся непроходимыми хребты, выйти к цели раньше, чем там успела соредоточиться хотя бы половина 17-й бригады. Японцы передвигались через густые заросли и укрылись таким образом от союзнической авиаразведки. Не взял Окабе с собой и обоза - минимальный запас солдаты несли на себе, и от быстрого овладения накопленными в Вау ресурсами в буквальном смысле зависела их жизнь. Японский генерал делал ставку на внезапность и решительность. Чем подобная ставка обернулась для Макартура при Буне, мы только что увидели.

Утром 28 января Окабэ с вершины хребта обозревал долину Вау. Путь ему преграждали небольшие силы - разбросанный поротно на всех вероятных машрутах 2/6-й батальон. Непосредственно в месте выхода отряда господствующую вершину гряды Вандуми занимала ослабленная рота капитана Уильяма Шерлока - примерно сотня штыков против 4000 японцев. Главный удар пришёлся по взводу лейтенанта Теда Сент - Джонса, закипела схватка, предвосхитившая многократно воспетый подвиг роты псковских десантников во вторую чеченскую кампанию. Весь день австралийцы отражали непрерывные атаки противника, к ночи почти закончились боеприпасы, а японцы начали обрабатывать высоту миномётным огнём. Утром в строю оставалось 40 человек, и Шерлок отдал команду, примкнув штыки, идти на прорыв. Проливной дождь помог героям вырваться, однако командир роты навсегда остался на высоте. Странно, но этот подвиг не был оценен по достоинству - Шерлок был отмечен лишь посмертным упоминанием в приказе, хотя выигранные им сутки позволили радикально изменить картину боя.

В Порт - Морсби прибыла 317-я группа транспортной авиации США, и теперь не менее 40 самолётов могли ежесуточно привлекаться к доставке войск. В течение дня 29-го января на них были переброшены весь 2/7-й и оставшаяся часть 2/5-го батальона, так что силы при Вау почти сравнялись. Солдаты шли в бой прямо со взлётно-посадочной полосы, так как японцы вплотную к ней приблизились. 30 января Окабэ бросил свои войска в решающую атаку, а в это время за 60 рейсов американские "Дакоты" смогли подвезти 2/1-й артиллерийский полк со значительным количеством снарядов. В дело включились "Бофайтеры" 30-й эскадрилии RAAF, и вместе с артиллеристами они сорвали концентрацию войск противника.

Вечером 2/7-й батальон успешно контратаковал. В последующие дни австралийцы наращивали силы ( к ним добавилась 2/3-я рота коммандос) и постепенно загоняли врага обратно в джунгли. 4 февраля под угрозой окружения Окабэ снялся с лагеря и отступил в Саламауа. Эта поражение обошлось японцам в 753 человека убитыми, не считая 361-го утонувшего на "Ничирю Мару". "Силы Кенга" с мая месяца потеряли убитыми 349 человек. Хотя по сравнению с катастрофами на Кокода трек японские потери можно было считать небольшими, оперативные последствия неудачного штурма Вау оказались весьма существенными. Австралийцы нависли над районом Саламауа - Лаэ не только с моря, но и с суши. Полное господство в воздухе их авиации и активное использование транспортных самолётов обеспечивали решающее преимущество. Набравшаяся опыта и поверившая в свои силы австралийская армия в самое ближайшее время должна была приступить к освобождению занятой врагом территории Новой Гвинеи[173].


Австралийское наступление в Новой Гвинее ( март 1943 - апрель 1944-го).

Битва в море Бисмарка и воздушные сражения марта - апреля 1943 года.

В начале 1943 года на Новой Гвинее находилась довольно крупная союзническая авиационная группировка, в которой всё время увеличивался вес австралийской составляющей. На Порт - Морсби базировались 4-я ( войсковой поддержки, самолёты "Уиррауэй" и "Бумеранг"), 6-я ( "Гудзоны"), 22-я ( "Бостоны"), 30-я ( "Бофайтеры") (они все составили 73-е крыло), 33-я ( транспортная, "Энсоны" и "Дакоты"), поисково - спасательная ( "Тайгер Моз") эскадрилии, специальное транспортное звено ( "Гудзоны"), на Милн - Бэй - 75-я ( "Киттихауки"), 100-я ( "Бофорты") эскадрилии (71-е крыло). 11-я эскадрилия, размещённая на полуострове Кэрнс, фактически тоже входила в состав сил Новой Гвинеи. Общее руководство этой группировкой осуществлял командующий 5-й воздушной армией Джордж Кенни, боевые её подразделения (6-я, 75-я, 78-я, 100-я, 4-я, 22-я, 30-я эскадрилии) с сентября 1942 года входили в 9-ю оперативную группу под командованием сначала групп-кэптэна Билла Гарринга, а затем коммодора Джоя Хьюиттта.

Американская авиация на Новой Гвинее была представлена несколькими эскадрилиями "Аэрокобр", "Лайтнингов" и "Митчеллов", а также почти сотней транспорников, с территории Квинсленда её усиливали "Либерейторы" и "Фортрессы". Макартур был очень доволен работой союзной авиации в прошедшей кампании Кокоды - как хорошим взаимодействием с сухопутными частями, так и самоотверженностью лётчиков. Японская флотская авиация в районе Рабаула была фактически ими уничтожена, и на помощь ей вызвали авиацию армейскую - 6-ю дивизию, а также стянули все "Зеро", какие ещё были под рукой.

Хотя на участке Новая Гвинея - Соломоновы острова явственно обозначилась угроза прорыва "оборонительного периметра" империи, японское командование продолжало строить наступательные планы. Гуадалканал пал; что ж, американцев можно задержать на Бугенвиле. А в Новой Гвинее надо создать подавляющий численный перевес и вновь атаковать Порт - Морсби, от Саламауа через Вау. Ещё в декабре началось наращивание группировки в районе Вевака и Маданга, где произвели выгрузку части 20-й и 41-й дивизий. В Саламауа предполагалось сосредоточить всю 51-ю дивизию, главные силы которой ( кроме отряда Окабэ) ещё находилсь в Рабауле. Согласно плану штаба 8-го фронта, отвечающего за всё юго - восточное направление, в первых числах марта 51-я дивизия на транспортах быстро доставлялась в Лаэ, туда же по суше из Маданга подтягивалась 20-я дивизия, и вместе они начинали активные действия против Вау.

1 марта гавань Рабаула покинул конвой в составе 8-и транспортов и 8 эскадренных миноносцев. Воздушное прикрытие осуществляли около 100 истребителей 6-й дивизии и 25-й флотилии. Джордж Кенни имел под рукой 39 тяжёлых, 75 средних и лёгких бомбардировщиков, 54 истребителя - достаточные силы, чтобы прорвать ПВО конвоя. Сразу после его обнаружения патрульным "Либерейтором", в воздух волна за волной начали подниматься союзные эскадрилии. В 10 утра 2 марта 17 "летающих крепостей" нанесли первый удар. Защищённые многочисленными пулемётами, они полностью соответствовали своему названию и для "Зеро" были очень сложным противником. Ценой потери всего одного самолёта на дно был отправлен транспорт с полутора тысячами солдат, спасти удалось чуть более половины из них. В числе уцелевших находился командир 51-й дивизии генерал-лейтенант Накано.

Ночью по конвою ударили 11-я и 100-я австралийские эскадрилии, впрочем, без особого успеха. Утром 3 марта сражение в море Бисмарка вступило в решающую фазу. Так как конвой входил в зону действия японской истребительной авиации, базирующейся на Лаэ, Босток направил 22-ю эскадрилию в атаку против этого аэродрома. Налёт "Бостонов" был успешен, и 90 самолётов, высланных непосредственно против конвоя, могли действовать гораздо увереннее.

Бомбы 13-и "Фортрессов" дезорганизовали оборону конвоя. Суда рассыпались; каждое теперь было вынуждено сражаться поодиночке. Настала очередь "Бофайтеров" 30-й эскадрилии. Имитируя заход для торпедной атаки, и используя своё внешнее сходство с торпедоносцами "Бофорт", они ввели в заблуждение японских моряков. Те начали производить маневр уклонения от торпед вместо сосредоточения на враге зенитного огня, а "Бофайтеры" из своих многочисленных пушек и пулемётов ( по 4 х 20-мм и 6 х 7,7-мм на каждом) открыли огонь по палубам. Свинцовый ливень смёл большинство зенитчиков, разбил мостики и надстройки, лишая корабли защиты и управления.

Следующий выход был за "Митчеллами". Одна эскадрилия бомбардировала конвой с высоты 750 метров, другая применила новый топ-мачтовый способ бомбометания ( в английской терминологии - "скип - бомбинг", когда бомбы сбрасывались на воду, рикошетировали от неё и попадали в борт корабля, нанося смертельные повреждения). Удар затем был повторен, к нему присоединилась эскадрилия "Бостонов", и вскоре на дно отправился почти весь конвой. Запоздалая реакция истребителей из Лаэ, оправившихся после налёта австралийцев, уже не могла никого спасти. Напротив, она погубила остатки авиагруппы японцев - "Лайтнинги" в воздушном бою разменяли три своих самолёта на 20 вражеских. Макартур отдал лётчикам жестокий приказ - уничтожать спасательные шлюпки и расстреливать терпящих бедствие. Не всем он пришёлся по душе, но условия войны, когда убийства пленных стали нормой, а японцы часто расстреливали сбитых пилотов, заставили исполнить его. В ночь на 4-е марта море не раз оглашалось криками беспомощных людей, попадающих под огонь союзной авиации.

Все 8 японских транспортов и 4 эсминца ( "Сираюки", "Арасио", "Токицукадзе", "Асасио") стали жертвами бомбёжек. С ними погибло не менее 3664 человек ( по данным Такусиро Хаттори), включая штаб командующего 18-й Армией генерала Адачи, а также огромные запасы вооружений. Уцелевшие эсминцы спасли 3227 человек, но в Лаэ из них попали лишь 800, остальных были вынуждены вернуть в Рабаул. Союзная авиация лишилась всего двух бомбардировщиков и трёх истребителей, убито было 13 лётчиков[174][175][176]. Макартур заявил, что одержана решающая победа в воздушной войне на юго- западном Тихоокеанском театре [177]; японская Ставка пережила настоящий шок. Полгода она не желала признавать очевидного факта утраты воздушного господства над Новой Гвинеей и обрекала на гибель без поддержки с воздуха тысячи своих солдат. Сейчас жертвы не только превысили допустимый предел. Они ещё и оказались совершенно напрасными, а многообещающее наступление - сорванным на подготовительном этапе. Командование спешно взялось за усиление авиационнной группировки и вообще сосредоточило основное внимание на Новой Гвинее. Разгром в море Бисмарка привёл к тому, что Новая Гвинея была объявлена главным театром, а Соломоновы острова - второстепенным.

Командование же союзных ВВС торопилось использовать создавшуюся обстановку для закрепления превосходства. 16 - 18 марта 22-я эскадрилия подвергла Лаэ новым бомбардировкам. В ходе налётов особенно отличился флайт-лейтенант Уильям Ньютон, храбро преодолевавший плотный зенитный огонь и выполнявший задание даже на повреждённой машине. В частности, 16 марта, получив множество пробоин, с разбитыми топливными баками и повреждёнными двигателями, он на предельно малой высоте атаковал склады горючего и уничтожил их. 18 марта самолёт Ньютона во время очередного задания был сбит. При этом погиб флайт-сержант Бэзил Иствуд, а сам Ньютон и флайт-сержант Лайон долгое время считались пропавшими без вести. Их судьба стала известной только спустя полгода. Лайон был заколот японцами сразу после того, как выбрался на берег. Ньютона 29 марта обезглавили по решению контр-адмирала Фудзита. После того, как австралийскому правительству стал известен этот факт, Ньютона посмертно наградили Крестом Виктории[178].

К концу марта японцы смогли собрать в районе Рабаула достаточно самолётов, чтобы попытаться вернуть себе господство в воздухе. Дело было главным образом флотским, и самолёты в-основном принадлежали к 3-у ( 150 единиц) и 11-у (155 единиц) флотам. Руководство взял на себя лично Исороку Ямамото, прибывший в Рабаул 3 апреля. С 7 по 10 апреля осуществлялась первая фаза операциии - удары по Соломоновым островам.

11 апреля началась вторая фаза - операция "Y". 22 бомбардировщика и 72 истребителя атаковали американские и австралийские корабли в заливе Оро - бэй, омывающем район Буны. 4 корабля было потоплено, многие - повреждены. Среди последних находился корвет "Пири" ( типа "Батерст"), чьи зенитчики подбили ( возможно, уничтожили) японский бомбардировщик. Принявшие участие в отражении налёта истребители 49-й американской авиагруппы, 80-й и 39-й американских и 77-й австралийской эскадрилии сбили по их данным 16 самолётов, по японским - 6. Японцы отчитались о 21-м уничтоженном вражеском самолёте, но истребительные части союзников на самом деле безвозвратных потерь не имели.

12 апреля 174 японских самолёта несколькими волнами ударили по аэродрому и гавани Порт - Морсби. Сильнее всех у австралийцев пострадала от бомб 30-я эскадрилия - два "Бофайтера" были разрушены полностью, два получили серьёзные повреждения. Американцы лишились трёх "Митчеллов" и нескольких транспортников, сгорели многие склады. В воздушных боях японцы потеряли всего 10 самолётов ( в том числе два "Зеро"), сбив шесть американских.

14 апреля 168 самолётов обрушились на Милн - Бэй и аэродром в Лаби. В гавани погибли два транспорта, слаженные действия экипажей корветов "Капунда", "Уиолла" и "Уогга" по спасению остальных кораблей не позволили увеличить это число ( хотя у Хаттори сообщается о 10 уничтоженных транспортах). Основую роль в отражении налёта сыграли австралийские 75-я и 77-я эскадрилии, сбившие не менее пяти "Зеро", "Нэйтов" и "Вэлов". Командир 75-й эскадрилии Уилфред Артур, совсем молодой (23 года), но уже заслуженный лётчик-ас ( на его счету было 9 самолётов, сбитых в Африке, и японский бомбардировщик, уничтоженный 10 марта над морем Бисмарка), взял на себя роль лидера контратаки. За ним поднялось всего 34 самолёта, однако храбрость и лихость пилотов фактически парализовали действия вражеской армады, радикально снизив точность бомбометания. Сам Артур даже пытался таранить противников, так как на его самолёте быстро закончился запас патронов.

Хаттори сообщает о 44 уничтоженных самолётах союзников. Реальные потери австралийцев составили 1 сбитый, 2 совершивших вынужденную посадку и 4 повреждённых самолёта[179][180]. Этим налётом "воздушное наступление Ямамото" завершилось. Лётчики отчитались о крупном успехе. К сожалению для японцев, их отчёты совершенно не отражали действительности. Правда, Ямамото не довелось пережить разочарования от подлинных результатов операции. 18 апреля его самолёт был сбит в джунглях над посёлком Буин, и победитель при Перл - Харборе отправился к Аматэрасу.

А союзная авиация была вполне боеспособна и господство в воздухе уступать не собиралась, в чём японцы убедились во время очередного сражения при Саламауа. Подозреваем, что наиболее существенной её потерей за эти недели стала гибель аса Кейта Траскотта. 28 марта он разбился во время учебного полёта недалеко от Дарвина.


"Кровавый хребет" на пути в Саламауа.

23 апреля командование австралийскими войсками в долине Вау принял Стэнли Сэвидж, с которым прибыл штаб 3-й дивизии. "Силы Кенга" (17-я бригада и три роты коммандос) стали её основой, а впоследствии их предполагалось увеличить за счёт милиционных 15-й ( 58-й/ 59-й, 24-й батальоны) и 29-й бригад ( 15-й, 42-й, 47-й батальоны), 2/2-го пионерного батальона и артиллерии ( 2/1-й и 2/6-й артполки, 1-я горная, 162-я лёгкая зенитная батареи). Японцев в этом районе насчитывалось около 5,5 тысяч, и они небольшими отрядами были разбросаны на всех вероятных направлениях действий австралийцев. После разгрома в море Бисмарка доставка подкреплений на Новую Гвинею производилась малыми судами в ночное время, и группировка наращивалась буквально по чайной ложке.

Прямая атака на Саламауа, тем не менее, представлялась Сэвиджу трудновыполнимой. По тропинкам через горы и заросли войскам пришлось бы двигаться тонкой цепочкой, и январский рейд Окабэ показал, что такой бросок имел ничтожные шансы на успех при огромных рисках. Поэтому Сэвидж решил действовать методично, занимая одну позицию за другой и оборудуя на них передовые базы. Главная сложность заключалась в том, что развернуть для этих операций значительные силы из-за свойств местности было невозможно, так что кампания превратилась в серию боёв отдельных патрулей и рот. Почти пять месяцев длилось сражение за Саламауа, и хребет, отделявший его от Вау, был так обильно полит кровью, что заслужил соответствующее прозвище - "Блоди Ридж".

24 - 25 апреля 2/7-й батальон атаковал высоты "Прыщ" и "Грин - Хилл". Несмотря на поддержку горной батареи и авиации, атаки успеха не имели. 7 мая бой возобновился, а 9-го японцы нанесли контрудар, едва не отрезав одну из рот. 11-го она вела тяжёлый бой с превосходящими силами врага, отразила восемь нападений и нанесла серьёзные потери двум японским батальонам. 12 мая высота "Прыщ" наконец пала, 14-го австралийцы овладели "Грин-Хиллом" и аэродромом Мабо. Но на этом их продвижение остановилось из-за полного истощения солдат.

2/3-я рота коммандос в эти дни завязала упорную борьбу за вершину хребта Бобдуби, откуда хорошо просматривались и простреливались вражеские окрестные позиции. Хребет находился фактически в глубине японской обороны, на значительном удалении от базы в Вау. Японцы не оставили угрозу без внимания, обрушив на спецназовцев не только мощь своей артиллерии, но и около сотни самолётов. Под таким давлением занятый было хребет Бобдуби вернулся в руки прежних хозяев[181]. Поскольку вражеская авиация активно включилась в борьбу и 18 мая подвергла бомбардировке аэродром Вау, коммодор Хьюитт ответил сосредоточением своих сил на поддержке 3-й дивизии. 4-я, 22-я и 30-я эскадрилии бомбардировали японские аэродромы в Маданге и Лаэ, эскадрилии "Каталин" с полуострова Кэрнс организовали систематическое минирование входов в эти гавани, истребители из Милн - Бэя барражировали над хребтами в ожидании вражеских налётов. Кроме того, "Киттихауки" были успешно опробованы и в качестве штурмовиков. Причём со временем эта их функция постепенно становилась основной.

В боях мая - июня тяжелее всех пришлось роте коммандос и подкрепившему её 58-у/ 59-у батальону на хребте Бобдуби. 77 дней коммандосы сражались без смены, на значительном удалении от главных сил. Возникали большие сложности со снабжением и эвакуацией раненых. Как вспоминал связист Ллойд Коллинз, даже сама дорога к месту боёв выматывала до крайности. Люди шли молча, экономя силы, одежда превращалась в лохмотья, пропитанные потом. Раненые очень долго не могли получить квалифицированную помощь - несколько дней продолжалась эвакуация носильщиками до Вау, затем самолёты переправляли их в Порт - Морсби.

Официальный художник австралийской армии Айвор Хел прибыл на Бобдуби в июне. Два месяца, проведённых им здесь, дали богатейший и ярчайший материал для его картин. Дождь, который лил всё это время почти без перерывов, дал название циклу полотен - "Война дождя и крови". Рецензенты писали потом, что картины представляют торжество человеческого духа над ужасными условиями и невыносимыми страданиями. Но и самому Хеллу они стоили дорого - тяжёлая болезнь свалила художника, так что оправиться он смог лишь спустя полгода[182].

Хотя на главном направлении у Мабо замена войск производилась ( в июне 2/7-й батальон был сменён 2/6-м), движение вперёд шло крайне медленно. Японцы яростно контратаковали в случае любого ощутимого успеха австралийцев. Тогда было принято решение на обход линии обороны врага с помощью морского десанта в бухте Нассау. 2/6-й батальон должен был прорваться к ней через горы, а американский 162-й полк с папуасской ротой - десантироваться в тылу японцев.

Движение к Нассау-бэй было замечено японцами. 19 и 20 июня до 80 самолётов штурмовали колонны 2/6-го батальона. 21 и 22-23 июня авангардная рота на подступах к бухте ( сражение за Лабабиа Ридж) подверглась атакам двух батальонов и сумела отразить их. При этом австралийцы потеряли из 150 бойцов 11 убитыми и 12 ранеными, а полторы тысячи японцев лишились 41 человека убитыми и 131 ранеными. 30 июня американцы высадились и уже 2 июля соединились с австралийским передовым отрядом. Переброска морем батареи 75-мм пушек дала союзникам заметное преимущество, да и "Бофайтеры" вновь принялись утюжить вражеские позиции.

Началось постепенное сворачивание японской обороны фланговым натиском вдоль берега. 16 - 18 июля 2/5-й батальон в жестоком бою, многократно переходящем в рукопашный, закрепился на южных склонах ключевой высоты Тамбу. 15 июля 2/3-я рота коммандос наконец пробила брешь во вражеской обороне у Бобдуби, хотя сама гора осталась в руках японцев, а лобовые атаки 58-го/59-го батальона захлебнулись. Используя бухту Нассау, союзники быстро наращивали группировку. Несколько американских и австралийских пушечных батарей позволили создать подавляющее огневое превосходство, свежая 29-я бригада усилила войска на направлении главного удара. Японцы были практически лишены поддержки с моря и воздуха - авиация союзников заблокировала подходы к Саламауа.

В этих боях одним из самых знаменитых персонажей стал Лесли "Бык" Аллен, здоровенный санитар ростом один метр 80 сантиметров. Его могучая фигура и громкий раскатистый смех сразу обращали на себя внимание. А физическая сила и выносливость, благодаря которым он и получил своё прозвище, спасли множество жизней. Военный кинооператор Билл Карти вспоминал, что Аллен, поднимавшийся в гору за очередным раненым, шёл бодро, как на увеселительную прогулку. Количество спасённых им людей исчислялось сотнями. За один только бой 30 июля на горе Тамбу он вынес в тыл 12 американских солдат, за что получил Серебряную Звезду. Очевидцы утверждали, что он отличался феноменальным бесстрашием. Между тем, герой просто умел тщательно скрывать свой страх, что стоило ему значительного нервного напряжения. В конце концов, комиссовали его именно по причине истощения нервной системы[183].

28 июля перешли в новое наступление части 15-й бригады. Методично подавляя вражеские огневые точки артиллерийско-пулемётным огнём, они очистили хребет Бобдуби к 6 августа. При этом наступающие войска несли гораздо меньшие потери, чем обороняющиеся. За шесть недель боёв на хребте 15-я бригада потеряла убитыми 46 человек, а японцы - не менее 400. На горе Тамбу сопротивление продолжалось много дольше - до 16 августа. 42-й и 25-й батальоны при поддержке американцев постепенно овладевали позициями вокруг неё, также опираясь на огневое превосходство. В конечном итоге гарнизон попал в окружение. Выход из него производился тайно, в ночное время, налегке и мелкими группами. 19 августа вершина хребта была занята без боя - австралийцев там встречали только мёртвые[184].

Параллельно с этими боями в глубине полуострова происходило вытеснение и уничтожение японских патрулей от посёлка Бена - Бена до посёлка Цили - Цили. В десятках мелких стычек прекрасно проявили себя подразделения только что реорганизованного из кавалерийского 2/7-го полка коммандос. В августе австралийцы почти повсеместно вышли к долинам рек Маркхэм и Раму, обеспечив крайний западный фланг наступающих главных сил. Так называемые "Цили - Цили форс" ( 57-й/60-й батальон из 15-й бригады) и "Бена форс" (2/2-я и 2/7-я роты "коммандо") впоследствии сохранили роль левофлангового прикрытия для действий в долине Раму, парируя возможные диверсионные акции противника.

23 августа штаб Сэвиджа сдал дела штабу 5-й дивизии генерал-майора Милфорда. Кольцо вокруг Саламауа сжималось всё теснее. Австралийские коммандос перерезали дороги в Лаэ, остатки 51-й дивизии лишились всякой помощи, даже субмарины не могли прорваться к ним через минные заграждения. Командир дивизии отдал приказ погибнуть в бою. "Всякий, кто останется в живых и попадёт в плен, будет покрыт несмываемым позором" - строки из приказа генерала Накано не оставляли его солдатам никакой надежды[185]. Однако, командование 18-й армии рассудило иначе. После начала десантных операций союзников в районе Лаэ солдаты 51-й дивизии были нужнее там живыми, нежели в Саламауа - мёртвыми. С 10 по 14 сентября был осуществлён прорыв на север, а 11 сентября австралийские войска вошли в Саламауа. Города к тому моменту фактически не существовало - несколько десятков полуразрушенных домиков представляли собой мрачное свидетельство многомесячной работы союзной авиации.

Операция "Постерн" ( 4 - 15 сентября 1943 года).

Какими бы упорными ни были сражения на "Блоди ридж", они на самом деле являлись всего лишь отвлекающей операцией. Штаб Макартура всю весну готовил масштабное наступление, получившее название "Картуилл" ("тележное колесо"). План включал несколько отдельных операций. На первом этапе небольшими десантами захватывались острова Вудларк и Тробриан, отделяющие "хвост" Новой Гвинеи от Соломонова архипелага, после чего на острове Гуденаф спокойно можно было оборудовать авиабазу для действий торпедоносцев и ближних бомбардировщиков по району Новой Ирландии и Бугенвиля; одновременно другие группы овладевали островами Нью - Джорджия из группы Соломоновых. На втором этапе десанты при содействии группировки, действующей у Саламауа, брали район Лаэ с его аэродромами. На третьем - крупные силы американской морской пехоты и армии высаживались на островах Шуазёль и Бугенвиль. Наконец, уже зимой планировалось практически одновременная высадка в Новой Британии и в районе Сайдор на подступах к Мадангу, с тем, чтобы наступлением по обеим берегам пролива Дампир завершить разгром всей японской группировки в Южно - Тихоокеанской зоне.

Операция "Постерн" - второй этап плана "Картуилл" - проводилась силами 1-го австралийского корпуса генерал-лейтенанта Хирринга в составе 7-й ( генерал-майор Вэси) и 9-й ( генерал-майор Вуттен) дивизий. Кроме того, привлекался 503-й американский воздушно-десантный полк и отдельные части усиления. Согласно плану, 9-я дивизия высаживалась с кораблей в Лаэ, американские парашютисты вместе с 2/4-м австралийским полком полевой артиллерии - с самолётов десантировались севернее, в Надзабе. Лёгкая группа 5-й дивизии ( 2/2-й пионерный батальон, рота папуасского батальона, 2/6-я рота коммандос) на каноэ и по суше вдоль берега реки Маркхэм оказывала поддержку парашютистам в захвате аэродрома Надзаб. После этого туда оперативно доставлялась воздушным маршрутом 7-я дивизия. Таким образом, японская группировка в Лаэ - Саламауа бралась в клещи и вряд ли имела шансы вырваться из них. После уничтожающего налёта 17 августа на авиабазу в Веваке японская авиация почти утратила боеспособность. В начале сентября здесь формально находились две дивизии - 6-я и 7-я; фактически они имели суммарно 60 - 70 самолётов, так что небо над австралийцами обещало быть чистым.

4 сентября в 20 километрах восточнее Лаэ на берег высадилась дивизия Вуттена. Благодаря артиллерийской поддержке пяти американских эсминцев и корветов RAN "Шеппартон" и "Беналла", а также слабости противодесантной обороны австралийцы понесли незначительные потери. В Лаэ японцы располагали всего двумя тысячами бойцов армии и флота, причём три четверти из них лежали в госпиталях, так что командованию пришлось срочно отзывать из Саламауа потрёпанную дивизию Накано. Пытаясь хоть ненадолго сдержать австралийцев, оно направило против 9-й дивизии всю имевшуюся авиацию. Налёты бомбардировщиков стоили десанту примерно сотню человек; гораздо большие проблемы доставили ливневые дожди. Из-за них отделявшая участок высадки от Лаэ река Бусу разлилась так, что быстрое её форсирование стало невозможным. Лишь 9 сентября 2/28-й батальон сбил японское охранение на противоположном берегу и захватил там плацдарм.

5 сентября началось десантирование в Надзабе. Хотя аэродром был захвачен довольно легко и почти без потерь, задержка произошла с доставкой 7-й дивизии. Во - первых, отвратительная погода затрудняла действия авиации. Кроме того, при взлёте на аэродроме Порт - Морсби разбился "Либерейтор", и эта катастрофа унесла 59 жизней солдат 2/33-го батальона ( самый большой однодневный урон части за время её существования). Поэтому наращивание группировки в Надзабе тоже шло медленно - к 11 сентября удалось перебросить только 25-ю бригаду Кена Изера. Накано, безусловно, максимально использовал отпущенное время, и в этот момент как раз выходил в район Лаэ. Гарнизон был поставлен под ружьё в полном составе, оружие взяли в руки даже раненые и больные. Командарм - 18 Адачи уже видел, что Лаэ, как и Саламауа, обречён. Но увечному воинству надо было выиграть несколько дней, чтобы из-под удара вышла дивизия Накано, а 20-я дивизия успела соорудить хоть какие-то оборонительные позиции на полуострове Хаон.

11 сентября 25-я бригада с боем заняла плантацию Дженсена, обороняемую отрядом в 200 японских солдат. 13 сентября разгорелся кровопролитный бой у плантации Хит. Когда сильный пулемётный огонь прижал к земле взвод 2/25 батальона, рядовой Ричард Келлиер воспользовался шансом, чтобы доказать всем свою храбрость. Полгода назад при Буна - Гона его обвинили в дезертирстве, и предали суду военного трибунала. Келлиер объяснял, что отсутствовал в боевых порядках взвода по приказу командира, но подтвердить его версию было некому - командир погиб в той схватке. И хотя трибунал вынес оправдательный приговор, шлейф обвинения продолжал тянуться за солдатом. Келлиер не раз говорил товарищам, что он докажет несправедливость подозрений в новом бою.

С двумя гранатами в руках он бросился к огневой точке. Гранаты попали в цель, однако некоторые японцы остались живы и возобновили обстрел. Тогда Келлиер вернулся назад, позаимствовал пулемёт "Брен" и добил сопротивлявшихся. На этом его демонстрация смелости, впрочем, не закончилась. Из-под огня противника он ещё и вытащил своего раненого командира отделения, так что заслуженный Крест Виктории навсегда развеял воспоминания об инциденте под Гоной[186]. К вечеру плантация Хит была захвачена, и на ней найдено 312 тел японских солдат.

Утром 14-го 9-ю дивизию отделало от Лаэ всего 2,4 километра, а 7-ю - 11 километров. Японское сопротивление фактически иссякло, и Накано, не дав своим уставшим войскам даже суток отдыха, приказал бросить всё тяжёлое имущество и отходить по единственному свободному маршруту - через перевал Сарауагед. Казалось, что австралийцы легко перехватят его. Однако природа в этот раз явно не помогала наступающим. 9-я дивизия со своей тяжёлой техникой просто застряла в болотах. Изер на "джипе" с пистолетом в руке лично возглавил авангардный 2/33-й батальон, работая за разведчика и боевое охранение и энергично подбадривая еле плетущихся по непролазной грязи ( местами по пояс в ней) солдат[187].

Тем не менее, австралийцы опоздали. 15 сентября, в день занятия ими Лаэ, японская колонна числом 8650 человек уже взбиралась по крутым склонам Сарауагеда. Первым всё же в Лаэ вошёл Етер, и даже подвергся "дружественным" авиа- и артналётам со стороны 5-й воздушной армии США и 9-й дивизии. Общие потери 7-й дивизии составили 38 погибших в бою и 59 - на аэродроме Морсби. Однако главная задача операции не была решена - Накано выскользнул из ловушки и сумел после тяжелейшего перехода сохранить 6450 человек, правда, совершенно измождённых и больных.

Зато теперь союзные силы наконец получили вполне сносную базу для развития операций в непосредственной близости от оборонительной линии противника. Гавань Лаэ была дооборудована, чтобы принимать крупные транспорты. В окресностях началось спешное строительство новых аэродромов и восстановление разрушенных дорог. Обеим сторонам было очевидно, что наступает время генерального сражения за господство в Новой Гвинее.

Долина Раму и Финшхафен. Последняя попытка японского реванша ( сентябрь - октябрь 1943-го).

Начиная со второй недели сентября наземные части противников можно сказать, "потеряли" друг друга. Контакт сохранили только патрули в горных джунглях хребта Сарауагед и в долине реки Раму. Сержант 2/48-го батальона Том Деррик, ветеран боёв в Африке и участник десанта в Лаэ, презрительно отметил в своём дневнике - "Самая большая проблема для нас - догнать японцев"[188]. Японцы, однако, вовсе не паниковали, они намеревались дать решающий бой именно в горах, где воздушное господство союзников не гарантировало безоговорочного подавления обороны, а артиллерия не могла использоваться в полной мере. Адачи спешно стягивал в угрожаемые районы имевшиеся под рукой части 20-й дивизии и ждал выхода истерзанной 51-й из ущелий Сарауагеда. Блейми и Хирринг, напротив, спешили перескочить эти тяжёлые участки, чтобы разбить главные силы врага на морском берегу между Финшхафеном и Мадангом.

Обстановка вынуждала их действовать по двум первоначально расходящимся направлениям. 7-я дивизия должна была развивать успех на северо-запад от Надзаба по долине рек Маркхэм и Раму вдоль хребта Финистерре, преодолеть его в максимальной близости к Мадангу и прижать к морю японскую 20-ю дивизию. 9-я дивизия ( она сейчас включала 20-ю, 26-ю бригады AIF и 4-ю бригаду CMF) от Лаэ направлялась по побережью залива Хаон на восток к Финшхафену, а оттуда - на северо - запад по изгибу береговой линии. В конечном итоге японская группировка должна была оказаться в тисках, и с учётом подавляющего перевеса союзников в морских силах, обрекалась на уничтожение.

В сентябре "Силы Новой Гвинеи" (командующий - генерал-лейтенант Айвен Маккей, начальник штаба - генерал-майор Фрэнк Берриман) объединяли ударный 1-й корпус ( 5-я, 7-я, 9-я и 11-я дивизии, "Бена Форс", отдельная 15-я бригада, база Лаэ и части обеспечения), находившуюся в тылу на пополнении 3-ю дивизию, крепостное командование Милн-Бэй, базы Морсби и Буна, многочисленные полицейские и тыловые формирования ANGAU.

Ставший главной тыловой базой Лаэ быстро превращался в крепость. Усилиями инженерных частей и солдат 5-й дивизии буквально за полмесяца здесь появились аэродромы, портовые сооружения и многочисленные бункеры. Одновременно передовые отряды 7-й и 9-й дивизии, невзирая на погодные условия и труднодоступную местность, с предельным напряжением сил шли вслед за японцами. 19 - 20 сентября 2/6-я рота "коммандо" численностью в 20 офицеров и 275 солдат при трёх миномётах и 18-и пулемётах ( командир - капитан Кинг) великолепной по исполнению атакой овладела посёлком Каиапит в долине Маркхэма. Враг превосходил атакующих численно - посёлок защищало около 500 бойцов из трёх рот 78-го полка 20-й дивизии. Однако австралийские элитные войска действовали столь профессионально, что на поле осталось 214 трупов японцев, в то время как урон "коммандосов" был - 14 человек погибшими и 23 ранеными. Налёт для японцев оказался внезапным (столь скорого выдвижения австралийцев они не ожидали ), так что в руки победителей попали ещё и приличные трофеи - 12 офицерских мечей, 19 пулемётов, 6 гранатомётов и много разной амуниции.

Вэси оценил победу как большую удачу, чем вызвал у обиженного Кинга реакцию в духе знаменитого ответа Александра Суворова (" это - результат оплаченного кровью опыта")[189]. Генерал был вынужден оправдываться перед храбрым капитаном, сконфуженно заметив, что имел в виду большую удачу для себя. На самом деле Вэси не раз внутренне перекрестился - ведь если бы не профессионализм солдат Кинга, их столкновение с японцами могло обернуться катастрофой.

Вскоре в Каиапит прибыл бригадир Догерти со своей 21-й бригадой. Совместно с коммандосами 2/1-й и 2/2-й независимых рот, с лета оперировавших в долине Раму, он к концу месяца вышел к подножию хребта Финистерре и направился вдоль него, не встречая сопротивления. 25-я бригада Изера, также при помощи авиации оперативно сосредоточенная в районе Каиапита, развернулась лицом к хребту. Пассивность японцев весьма настораживала командиров, тем более что они располагали данными разведки о выдвижении в район Финистерре значительных сил 20-й дивизии.

Однако пока штаб Хирринга пребывал в убеждении, что японцы парализованы утратой Лаэ и не скоро оправятся. 9-й дивизии было поручено десантом с моря овладеть городом Финшхафен, расположенном в самой значительной гавани на полуострове Хаон. Несколько дней цели вокруг Финшхафена обрабатывала авиация, в частности состоялся дебют на Новой Гвинее пикировщиков "Виндженс" из 24-й эскадрилии. Благодаря этому у врага была дезорганизована коммуникационная линия и система связи. 21-го сентября "Виндженсы" уничтожили радиолокационную станцию на острове вблизи Финшхафена, оставив японцев "без глаз" прямо накануне выдвижения из Буны группы десантных кораблей[190].

Ранним утром 22 сентября 20-я бригада Виктора Уиндейера вместе с батареей 2/12-го артиллерийского полка со специальных десантных судов и барж произвела высадку в бухте Скарлет - бич ( 10 километров севернее Финшхафена, в устье реки Сонг). Первый бросок десанта, включавший 2/13-й и 2/17-й батальоны, фактически не встретил сопротивления, окончательно уверив командование 1-го корпуса в шоковом состоянии японцев. Резерв - 2/15-й батальон с артиллерией быстро подкрепил развитие наступления в направлении Финшхафена. На плацдарм одна за другой высаживались части усиления - ещё две батареи артиллерийского полка, батарея 2/4-го зенитного полка, пионеры из 2/3-го батальона, медики, инженеры, транспортные части.

Результаты первых часов операции можно было считать впечатляющими - захвачен широкий участок побережья, в глубине началось выдвижение к пункту Саттелберг, передовые отряды стремительно продвигаются к Финшхафену, и всё это ценой 20-и убитых и 65 раненых. К вечеру в Скарлет - бич начали доставлять из Буны другие подразделения дивизии - 2/23-й, 2/48-й ( оба - из 26-й бригады) и 2/2-й пулемётный батальоны, развернувшиеся затем в сторону Саттелберга, а в полдень следующего дня Уиндейер вывел своих бойцов к последней преграде, отделяющей его от Финшхафена - речке Буми. Единственной внятной попыткой японцев противостоять развитию успеха стал налёт 24-го сентября дюжины бомбардировщиков и 20-и истребителей, стоивший австралийцам 14-и убитых.

Хирринг подкрепил нападение действиями от Лаэ 22-го батальона 4-й бригады, готовя японскому гарнизону Финшхафена ( 80-й полк и отдельные отряды строителей и моряков - всего 4 тысячи человек под командованием генерал-майора Ямада) очередные клещи. 27 сентября Ямада контратаковал австралийцев у Саттелберга, сумев удержать эту ключевую высоту, но не остановив победное шествие противника на юг. 29 сентября после ряда авангардных стычек началось сражение за Финшхафен. Ряд ожесточённых схваток на плантации Саланкауа и у Какакога, в которых австралийцы полностью использовали своё огневое преимущество, но не брезговали и рукопашной, завершились 2 октября падением города. Угроза со стороны 22-го батальона вынудила морской охранный отряд, непосредственно защищавший город, отойти вглубь полуострова. В руках австралийцев теперь было всё побережье залива Хаон от Лаэ до Скарлет-бич. Недалеко от Финшхафена немедленно началось строительство аэродрома, в основном завершённое 4 октября. Победа обошлась 20-й бригаде относительно дёшево - в 358 человек, в том числе 73 убитыми. 532-й десантно-высадочный полк лишился 50 человек (8 убитыми), главным образом от действий японской авиации. Японские потери суммарно достигли 1000 человек. В разгар этих событий Блейми произвёл очередную командную ротацию - на место Хирринга, избранного Председателем Верховного Суда штата Виктория и по этой причине оставившего службу, прибыл главный герой африканской кампании Лесли Морсхед, произведённый в генерал-лейтенанты и некоторое время возглавлявший в Австралии 2-й корпус. Громкая слава нового командующего до японцев ещё не докатилась, но всем было очевидно - тот обещает им очередные крупные неприятности.

Для японской 20-й дивизии наступал критический момент. Ещё несколько дней промедления - и австралийцы, наращивая сухопутную группировку, хорошо обеспеченную припасами через новый аэродром в Финшхафене, реализовали бы главную часть плана - закрепление на берегу пролива Дампир и выход в тыл 20-й и 51-й дивизиям через Финистерре. Не дожидаясь, пока Накано преодолеет четырёхкилометровые горы Сарауагеда, Адачи настоятельно рекомендовал командиру 20-й дивизии Накаи атаковать и любой ценой сдержать противника.

Сам Накаи находился в этот момент северо-восточнее Каиапита с 78-м полком и дивизионными частями общей численностью до 3,5 тысяч человек. Ему противостояла 21-я бригада и разбросанные на большой территории роты "коммандос" ( 4 октября они официально названы эскадронами "коммандо"). У австралийцев пока не имелось полевой артиллерии - две батареи остались в Каиапите, одна вообще в Надзабе, так что силы в определённой степени уравнивались. Накаи атаковал решительно, с 4 октября то в одном, то в другом месте разрозненные батальоны и роты Догерти подвергались ударам и несли значительные потери. В районе высот Пэллирс Хилл, Кингс Хилл и Сри Паймплс Хилл ( последняя - "Три прыща" - воскрешала в памяти кровавые бои весны 1943-го у высоты "Прыщ") почти ежедневно вспыхивали рукопашные схватки.

Только 11-го австралийцы наконец подтянули артиллерию, но японцы прочно закрепились на господствующих высотах и не собирались их отдавать. В ряде случаев они продолжали и наступательные действия - 12 октября, например, яростно атаковали позиции 2/27-го батальона на Треворс Ридж. Японское упорство, не считавшееся с потерями, стоило им здесь двухсот убитых, при том что австралийцы лишились 35-и человек ( в том числе 28 ранеными). Но основной цели оно достигло - австралийцы были остановлены, а 78-й полк занял естественную крепость, получившую у австралийцев название "Шэгги Ридж". Имя хребту дал капитан Клэмпетт по прозвищу "Шэгги Боб" ("Мохнатый Боб") из 2/27-го батальона, первым произведший там разведку. На ближайшие месяцы это имя стало для атакующих сущим кошмаром. Хребет длиной в 6,5 километров с высшей точкой 1494 метра, расположенный между долинами рек Мене и Фариа, оказался самым крепким из когда-либо встречавшихся австралийской армии орешков.

На прибрежном фланге японцы атаковали от городка и высоты Саттелберг, стремясь разрезать вражеский плацдарм на две части. Задача их облегчалась тем, что длинный плацдарм защищался почти равномерно, и на участке атаки они могли создать заметное превосходство. Утром 16 октября 79-й полк атаковал позиции 2/3-го пионерного батальона на реке Крик, а 80-й - 2/17-й батальон в Дживеваненге. Первые часы второй битвы при Скарлет-бич для австралийцев были тяжёлыми и неудачными. Пионерный батальон, не выдержав удара, был отброшен непосредственно к Скарлет - бич, где спешно выстроил оборону 2/28-й батальон 24-й бригады, усиленный зенитной артиллерией и противотанковым взводом, а также поддержанный 37-мм пушками, снятыми с десантных кораблей. В этот момент в тыл им с моря ударили крупнокалиберные пулемёты японских барж, скрытно подтянутых и использованных в качестве средства огневой поддержки.

Пользуясь замешательством австралийцев, 79-й полк ночью овладел пунктом Катэка на берегу залива, разрезав таким образом вражескую группировку. В северной части плацдарма остались большая часть 2/43-го, 2/3-го пионерного, 2/28-й батальон, в южной - вся 20-я бригада, по одной роте пионерного и 2/43-го, 2/32-й батальон, почти вся артиллерия и зенитки. Морсхед и Вуттен явно не ожидали такого развития событий, однако не растерялись - ведь общее превосходство по прежнему было за ними, и маневренностью их войска обладали несравненно большей.

К месту прорыва были стянуты все близлежащие подразделения - прежде всего 2/43-й и 2/32 батальоны. Из тыловых районов на десантных судах было решено перебросить эскадрон 1-го танкового батальона на "Матильдах". Флот немедленно послал к Скарлет - бич торпедные катера, а Хьюитт - пикировщики, отогнавшие японские баржи. 18-го октября японцы начали выдыхаться, и даже прибытие командарма Адачи не добавило им энергии. Союзная авиация нанесла несколько эффективных ударов по высоте Саттелберг, сорвав новые атаки. Удачно начатое дело завершилось с малым результатом, к тому же обескровившим атакующие полки. На пляже Скарлет осталось 679 японских трупов, общие потери их оценивались в 1500 человек, то есть треть наличных сил. У австралийцев выбыло 228 человек, в том числе 49 убитыми[191].

В 20-х числах октября на фронте наступило затишье, прерываемое время от времени артналётами и перестрелками патрулей. Австралийцы вернулись к идее методичного наращивания сил, так как стремительный наскок опять натолкнулся на чрезвычайное упорство противника. Поскольку впереди нависали мрачные стены горных хребтов, за которые японцы собирались драться с прежним энтузиазмом, Морсхед решил создать подавляющий перевес в огне, а одновременно силами флота парализовать вражескую коммуникационную линию.


Саттелберг, Сио, Сайдор ( ноябрь 1943-го - февраль 1944-го).

20-я японская дивизия прочно оседлала самые выгодные позиции на хребте Финистерре. Левый фланг обеспечивался 1000-метровой заросшей густым лесом высотой Саттелберг, против которой находилась 26-я бригада. Захват этого пункта имел для Вуттена первостепенное значение. Никакое продвижение на север полуострова Хаон не представлялось возможным ввиду угрозы с высоты, отстоящей от пляжа Скарлет всего на 10 километров. За месяц бригада получила усиление в виде эскадрона "Матильд" (18 танков) из 1-го танкового батальона, 2/4-й эскадрона коммандо, двух батарей 2/12 и 2/6 артиллерийских полков, пулемётной роты. Большое внимание было уделено инженерному обеспечению - сапёрная рота имела в своём составе взвод тяжёлых бульдозеров, призванных расчищать местность для прохода танков. Хорошо произведённые маскировочные мероприятия позволили до начала атаки скрывать наличие бронетехники в ударной группе.

Сражение за Саттелберг началось 17 ноября именно с совместной атаки танков с пехотой 2/48 батальона прямо по склону холма, другие батальоны бригады действовали на флангах. Японцы встретили их шквалом огня из оборудованных бункеров и окопов, но для мощных "Матильд" снаряды их 37-мм пушек не представляли серьёзной угрозы. Единственный потерянный австралийцами танк подорвался на "родном" 25 - фунтовом снаряде, чей взрыватель не сработал своевременно. Продвинуться за день удалось менее чем на километр из всего трёхкилометрового пути по склону, но без танков и этого бы не случилось. Экипажи продемонстрировали фантастическую самоотверженность и выносливость. Ранее считалось, что целый день в душной металлической коробке при 35-градусной жаре и дикой влажности люди находиться не могут. Бойцы майора Хордерна доказали, что предел человеческих возможностей ещё не достигнут, хотя к вечеру и валились с ног.

В последующие дни каждая сотня метров давалась австралийцам всё тяжелее. Густая растительность наглухо закрывала обзор через смотровые щели, и танкистам приходилось тратить силы на расчистку местности. Танки постоянно рисковали соскользнуть с обрывов по раскисшей от дождей земле. 22 ноября стало ясно, что дальнейшее использование бронетехники невозможно - путь превратился в сплошное скользкое месиво, и оползни начали увлекать танки вниз. До вожделенной вершины оставалось по прямой всего 600 метров, но преодолеть их могла только "царица полей"[192].

24 ноября она начала последний штурм Саттелберга, финальная часть которого получила наименование "Деррик шоу". Уже знакомый нам сержант Деррик командовал взводом в 2/48-м батальоне. Этот 29-летний парень из рабочей семьи, с юных лет сам зарабатывавший на жизнь тяжёлым физическим трудом, давно составил себе громкое имя в 9-й дивизии. Первые награды и нашивки капрала он заработал под Тобруком, в песках у Эль - Аламейна лично подбил два вражеских танка и уничтожил три пулемётных гнезда. Ему тогда прочили Крест Виктории, но скупое британское командование ограничилось медалью. У подчинённых Деррик пользовался огромным авторитетом, будучи образцом и в бою, и вне службы.

Обходя главный опорный пункт японцев на скале, рота Деррика остановилась под сильным пулемётным огнём. Все попытки командиров поднять солдат в атаку оборачивались только новыми жертвами. Рота получила приказ отойти. Тогда Деррик сказал своему капитану: "Дайте мне 20 минут, и я буду там. А начальству сообщите, что мы скованы и не можем выйти". Подобравшись по отвесной скале к первой вражеской огневой точке, взвод Деррика забросал её гранатами. Затем сержант в одиночку, совмещая мастерство альпиниста и баскетболиста, уничтожил гранатами ещё несколько спрятанных в скале пулемётных гнёзд. Через обещанные 20 минут скала была занята. Но Деррик не остановился на этом, и вместе со своими бойцами полностью очистил вершину Саттелберга. К вечеру японцы бежали, и по настоянию командира батальона Том Деррик получил право водрузить над посёлком австралийский флаг. Теперь уже Крест Виктории никак не мог миновать героя. Официальное коммюнике по поводу награждения сообщало, что сержант одержал победу в условиях, когда она казалась невозможной. А возвратившийся со своим батальоном на родину Деррик был определён в офицерскую школу, где, кстати, делил палатку с первым офицером - аборигеном Реджинальдом Сондерсом. В ожидании лейтенантских погон они крепко сдружились[193][194].

Следующий удар Морсхед ( он с 7 ноября возглавил все "силы Новой Гвинеи") и Фрэнк Берриман (новый командир 2-го корпуса, штабу которого теперь подчинялись оперативные соединения Новой Гвинеи) нацелили против японской системы снабжения. Торпедные катера и авиация 5-й Воздушной армии начали непрерывную охоту за любыми вражескими судами в прибрежной зоне, не брезгуя даже утлыми лодчонками. За период с 9 декабря по 10 января было уничтожено около полусотни барж с припасами и пополнением, а армия Адачи стала терпеть страшные лишения. Рацион питания был сокращён вполовину, боеприпасы стали экономить как большую драгоценность, и реальный боевой потенциал врага быстро сокращался. Солдаты перешли на подножный корм - бананы и папайю, добываемые зачастую с риском для жизни, так как они произрастали в нейтральной зоне, часто подвергавшейся артналётам.

4-я бригада бригадира Эдгара с частями усиления ( 22-й, 29-й/46-й, 37-й/52-й батальоны, две батареи 2/6-полка полевой артиллерии, папуасская рота, остатки танкового эскадрона с семью "Матильдами", вспомогательные подразделения) была направлена по северному берегу к пункту Сио. 26-я бригада продолжала держать фронт за Саттелбергом, а 20-я назначена в резерв и должна была следовать за Эдгаром на расстоянии шестичасового перехода.

Самой большой проблемой для начавшегося 5 декабря наступления на Сио были японские минные заграждения - танки постоянно теряли на них гусеницы. Из-за этого продвижение шло крайне медленно. Безусловно, не ослабевало и вражеское сопротивление, поскольку любое препятствие - речку ли, ферму или населённый пункт, японцы превращали в очередной оборонительный рубеж, с которого их приходилось выкуривать артиллерией и пулемётами. Только 16 декабря вместе с пятью танками бригада Эдгара наконец получила возможность штурмовать главную оборонительную линию, ключевым элементом которой была возвышенность "Фортификейшн Хилл". К 20 декабря первая задача операции была достигнута - японцы отступили, лишившись 556 человек, из которых 136 умерли от болезней и истощения, а 420 пали в бою. В 4-й бригаде выбыл 201 человек ( 65 убито). Когда солдаты сменившей 4-ю 20-й бригады на следующий день после боя заняли посёлок Хабика - Крик, им представилась кошмарная картина состояния японской санитарной службы. В одной из пещер находилось 40 голых тел брошенных без помощи и умерших раненых. В новогвинейском климате они почти мгновенно начали разлагаться, повсюду распространяя отвратительный запах. Абсолютное презрение японцев к чужим и собственным жизням опять предстало во всей красе.

Австралийцы же имели возможность встретить Рождество индейкой, ветчиной и даже пудингом. Блейми постарался максимально скрасить тяготы войны организацией праздничных столов; впрочем, популярности в войсках это ему не сильно прибавило. Праздничная пауза продолжалась до 2 января, после чего 20-я бригада возобновила движение к Сио. На этот раз японское сопротивление было совсем слабым. Голод и болезни эффективнее уничтожали армию Страны Восходящего Солнца, чем бомбы и снаряды, хотя их австралийцы и американские ВВС тоже не жалели. Даже прекрасная позиция на скале у реки Гоалинг, которую пришлось занимать с помощью верёвочных лесниц, не была использована для обороны. За две недели наступления австралийцы прошли более 90 километров, что для джунглей Новой Гвинеи было неплохим темпом. К 16 января операция завершилась занятием Сио. По дороге было обнаружено ещё 303 японских трупа, 20-я бригада несла потери почти исключительно заболевшими малярией и новой напастью - лихорадкой денге (958 человек, при том что в бою погибло всего трое, а 13 было ранено). Общие потери японской 20-й дивизии в боях против 9-й австралийской с 22 сентября по 20 января достигли 7781 человека; уцелело менее пяти тысяч. В 9-й дивизии погибшими значились за этот период 283 человека, ранеными - 744.

Одной из главных причин быстрого отхода японцев была начавшаяся 2 января десантная операция американской 32-й дивизии против Сайдора. Используя по обыкновению весь арсенал технических средств ( с моря, кстати, десантников поддерживали австралийские эсминцы "Аранта" и "Уоррамунга"), американцы легко закрепились на плацдарме и вынудили генерала Адачи кардинально изменить план дальнейших действий. Полуостров Хаон можно было считать потерянным для Японии; как максимум Адачи расчитывал удержаться в Маданге. Уцелевшая группа 51-й дивизии занимала оборону там, остатки 20-й спешно подтягивались к ней же, из района Вевака передислоцировались частей 41-й дивизии.

Австралийцы от Сио рванули навстречу американцам. "Больную" 20-ю бригаду спешно заменила свежая и вовсе не нюхавшая пороху 8-я (4-й, 30-й, 35-й пехотные батальоны, батарея 2/12 артполка, инженерная рота и полевой лазарет, командир - бригадир Кэмерон), а вместо штаба 9-й дивизии руководство операциями принял штаб 5-й (генерал-майор Х. Рамсей). Значительную роль в развитии наступления сыграл папуасский батальон, бойцы которого чувствовали себя гораздо увереннее в родных джунглях, нежели австралийцы и японцы. Поскольку истощённые японские солдаты всё чаще игнорировали элементарные меры предосторожности, папуасы устроили на них весьма результативную охоту. 24 января, например, отделение капрала Бенгари без ущерба для себя уничтожило три десятка японцев, 8 февраля в нескольких стычках был убито ещё полсотни, на следующий день - 61 человек, и всё это - ценой двух раненых.

10 февраля 8-я бригада установила контакт с американцами близ Сайдора, и к 1 марта завершила уничтожение беспорядочно отступающих вражеских отрядов. Последний этап сражения при Сио имел характер почти безнаказанного избиения тех ходячих скелетов, в которые превратились солдаты 20-й дивизии. С 20 января по 1 марта было убито всего 734 японца, а ещё 1775 умерло по другим причинам. В плен за тот же период было захвачено 48 человек. Некоторые найденые останки имели следы каннибализма - голод опять дошёл до крайней степени. Австралийцы и папуасы потеряли 4 человека убитыми и 6 ранеными[195].

Через "Шэгги Ридж" - к Мадангу ( ноябрь 1943-го - апрель 1944-го)

На другом участке новогвинейского фронта - у хребта "Шэгги Ридж" - 7-я дивизия крепко застряла вплоть до конца января. Скалы хребта поднимались под углом до 60 градусов, попасть наверх можно было лишь по нескольким тропинкам. Из артиллерии здесь могли действовать только горные пушки и лёгкие миномёты. Поэтому авиации отводилась главная роль в разрушении вражеских оборонительных рубежей.

13 ноября была сформирована новая 10-я группа австралийских ВВС, с базой в Наджабе. В неё включили 77-е крыло бомбардировщиков "Виндженс" (21-я, 23-я и 24-я эскадрилии) и 78-е истребительное крыло ( первоначально 80-я, 452-я и 457-я эскадрилии, однако последние две было решено задержать в Австралии, и вместо них в состав крыла включили 75-ю и 78-ю эскадрилии на "Киттихауках"), а командиром несколько неожиданно был назначен групп-кэптен Фредерик Шергер. Этот офицер до сих пор не относился к категории везунчиков ( именно он командовал ВВС базы Дарвин в момент знаменитого первого налёта японцев) и не имел никакого реального боевого опыта, так как по молодости не принимал участия в Первой Мировой ( родился в 1904 году), а после Дарвина служил в учебных частях на континенте. Американский генерал Бреретон характеризовал его как "энергичного, эффективного и очень нетерпеливого", но вряд ли кто-то мог высказаться о Шергере более определённо. И уж тем более никто не мог предположить, что этот почти не нюхавший пороху офицер станет первым Главным маршалом в истории австралийских ВВС.

Шергер действительно энергично и стремительно взялся за дело, прежде всего повышая слётанность неопытных экипажей "Виндженсов" и их практическое мастерство. "Киттихауки" начали работать по японским позициям как штурмовики уже в декабре, но первое их применение ясно показало, как нелегка стоящая задача. Мюллер - Рэндл, пилот "Бумеранга" 4-й эскадрилии непосредственной поддержки, воевавшей на хребте с первых дней боёв, вспоминал: "Подлетать близко к деревьям было очень опасно, потому что нельзя было правильно судить об угле наклона, который мог зачастую быть выше угла подъёма самолёта на максимальной скорости... К тому же стороны долины резко сужались, и было очень легко ошибиться там, где совершал левый разворот. Было много случаев, когда я думал, что ошибся и выходил из разворота с выскакивающим из груди сердцем."

Австралийцам приходилось сильно напрячься, чтобы продвинуться хоть на одну из вершин. Ноябрь и декабрь прошли в напряжённых схватках за отдельные из них, до крайности истощившие и 21-ю, и 25-ю бригады. Автор художественно-документального исследования "На Шэгги Ридж" Филипп Брэдли красочно описал ощущения солдата, вынужденного сражаться в этих условиях. "Вы ползёте по зигзагообразной тропе, прорезающей невероятные горы. Вы раздвигаете вечно "плачущие" джунгли, где лишайники и мхи свисают с деревьев, как женские волосы... Нет никакой возможности продвинуться вверх. Люди могут двигаться только цепочкой, настолько узок путь... Вы должны лежать под моросящим небом, проклиная противника... Ваша грудь горит от напряжения, и Вы боретесь за глоток воздуха. Вы только хотите добраться до вершины, где можно лечь и отдохнуть... Вверх, вверх на руках..."

27- 28 декабря 2/16-й батальон после мощной бомбардировки и артобстрела из горных 25-фунтовых пушек произвёл восхождение на знаменитые "Прыщи". Две из вершин были захвачены, но на третей японцы удержались, ещё почти месяц отбивая австралийские набеги. 17 января свой первый вылет совершили в этом районе самолёты 24-й эскадрилии (другие эскадрилии 77-го крыла прибыли в Наджаб позже). 19 января заступившая на пост 18-я бригада (бригадир Хаммер) была брошена наконец в решающую атаку. 2/12-й батальон приподдержке 2/2-го пионерного штурмовал вершины "Проферо" 1-ю и 2-ю, 2/9-й - "Грин Снайперс Паймпл", 2/10-й - вблизи седловины Канкирьё направлялся к Фариа Ридж. Операция получила название "Головорез" и во-многом расчитывала на истощение сил японцев от голода, а также действия бомбардировщиков.

Действительно, прежнего упорства у защитников не обнаруживалось, хотя и восхождение австралийцев к вершинам стоило им колоссальных физических усилий. 24-я эскадрилия работала в сложнейших условиях. Сильные ливни, туман и густая растительность вынуждали приближаться к целям на предельно близкие расстояния и использовать бомбы с 45-секундным замедлителем, чтобы дать время для выхода из зоны поражения. Тем не менее, удары "виндженсов" всеми оценивались как чрезвычайно эффективные. По сути, именно авиации пехота была обязана уничтожением основных опорных пунктов на вершинах. 20-го сдался последний "Прыщ", 2/10-й батальон прорвался к Фариа Ридж. 22-го захвачен "Протеро 2", а 23-го весь хребет "Шэгги Ридж" перешёл в руки атакующих. Последний узел японского сопротивления - так называемый "Кратер-хилл" к северо-востоку от седловины Канкирьё - был блокирован и до 1 февраля находился в осаде, подвергаясь налётам авиации. Когда же разведчики бригады поднялись на эту высоту, они обнаружили её оставленной японцами. Последняя битва на хребте стоила 18-й бригаде 46-и убитых и 147-и раненых. Японских трупов найдено 244.

Впереди замаячил морской берег, но усталая 18-я бригада не двинулась дальше. Морсхед срочно заменил её 15-й милиционной (24-й, 57-й/60-й, 58-й/59-й пехотные батальоны), которая вместе с 2/2-м эскадроном коммандо направилась к прибрежному пункту Богаджим, на соединение с десантной дивизией американцев. Все устремления Адачи в это время заключались в спасении уцелевших частей 20-й дивизии от окружения. Через хребты эти жалкие кучки людей потянулись к Мадангу, получая очередную порцию запредельных лишений. Австралийская авиация непрерывно бомбила коммуникации и тыловые районы, дезорганизуя отход. Правда, такая активность тоже стоила недёшево - в 24-й эскадрилии, имевшей 16 января 15 исправных самолётов, спустя две недели осталось всего 6.

Систематические удары с воздуха вообще наносили японцам самый значительный ущерб. Например, 11 февраля дюжина пикировщиков 23-й и 24-й эскадрилий уничтожила за один вылет около 100 вражеских солдат, и ещё 300 рассеяла. В районе Сайдора были уничтожены практически все населённые пункты, которые могли служить врагу тыловыми и перевалочными базами. Аэродромы японцев в Алексисхафене и Маданге из-за налётов союзной авиации перестали функционировать. Подавлены были все зенитные и тяжёлые артиллерийские батареи, и наступающие сухопутные подразделения благодаря работе авиации почти не несли потерь.

Довольно странным в такой обстановке было решение Макартура об отзыве с фронта 77-го крыла, к тому же и объявленное в весьма некорректной форме. Попытка Шергера добиться аудиенции у начальника штаба американских ВВС в Австралии, чтобы получить разъяснения по этому поводу, была встречена довольно хамским отказом. На самом деле речь шла не о вине пилотов, а о низких боевых качествах "Виндженсов", которые фактически устарели к началу 1944 года, но австралийцев подобное отношение союзников обижало.

В эти дни завершилась очередная ротация - все дивизии AIF вернулись в Австралию вместе со штабом I-го корпуса генерала Берримана. "Дела" принял II-й корпус, возглавленный новым командующим - генерал-лейтенантом Стэнли Сэвиджем и объединившем 3-ю, 5-ю и 11-ю дивизии CMF. Джона Лаварека на посту командующего 1-й Армией сменил Вернон Стэрди. Все действующие бригады - 4-я, 8-я и 15-я - вернулись под начало генерал-майора Рамсея.

Меж тем сражение на подступах к Мадангу приблизилось к развязке. В начале апреля 57-й/60-й батальон встретился с американцами у Богаджима. Когда группы отступающих японских войск присоединились к гарнизону Маданга, Адачи уже понимал, что город ему не удержать. От Сайдора приближались американо-австралийские войска, относительно свежие и хорошо вооружённые, с гор спускались части 15-й бригады, у Сайдора сооружалась новая база ВВС, обеспечивающая господство над западом Новой Гвинеи. 51-я дивизия половинной численности и усохшая на две трети 20-я скорее всего, погибли бы, обороняя Маданг, и тем бы война на Новой Гвинее, видимо, закончилась. В Рабауле командование 8-го фронта тоже видело крушение обороны на берегах пролива Дампир, означавшее скорый захват союзниками архипелага Бисмарка. Адачи получил приказ на отступление к Веваку. По сути перед ним стояла теперь задача не обороны острова, а отвлечения на себя максимальных союзных сил как можно более длительное время. Японские войска начали новый тяжёлый переход по горному бездорожью. 15-я австралийская бригада 24 апреля вышла к Мадангу. Эсминец "Вендетта" и корвет "Бандаберг" поддерживали 25 апреля соотечественников огнём с моря, а на следующий день десант из числа моряков и бойцов 8-й бригады на остров Сек, закрывавший вход в гавань, подвёл черту под действиями по овладению городом. В тот же день американский торпедный катер покончил с командиром 20-й дивизии генералом Катагири, доставившим столько проблем австралийцам своим упорством в осенне-весенней кампании.

2 июня австралийцы завершили последнюю операцию в этой кампании - овладели островом Каркар севернее Маданга. Ранее, 12 - 13 мая на острове был высажен десант (35-й батальон), который поддерживался корветами "Гулберн", "Стауэлл", "Капунда", "Джимпер" и фрегатом "Барку" австралийских ВМС. Летом отдельные патрули вылавливали рассеявшихся японцев по джунглям и прикрывали территорию Папуа в её южной части от возможных действий врага со стороны Мерауке. Серию наступательных операций, начатых Блейми осенью 1942-го на Кокода трек, теперь можно было считать завершившейся. Австралийская армия, считая с начала войны, потеряла до августа 1944-го 12 161 человека погибшими и 25 611 пленными. Завершающая фаза ( с октября 1943-го) стоила ей 1231 погибшего. Главный её противник на Новой Гвинее - армия генерала Адачи - лишилась к тому моменту приблизительно 13 тысяч человек убитыми и 35 тысяч - умершими от различных причин, не считая потерь утонувшими на кораблях в море Бисмарка.

Долг союзника. Австралийцы на других фронтах Тихоокеанской войны (до октября 1944 года).

Борьба за Тимор ( февраль 1942-го - январь 1943-го).

Командующий японским гарнизоном Тимора полковник Садашихи Дои в конце февраля 1942 года оказался в довольно странном положении. Португальская колониальная администрация Восточного Тимора, "освобождённая" от голландско-австралийской оккупации, была явно недовольна резким переходом в оккупацию японскую и не торопилась содействовать "освободителям". Местное население, включая и белых португальцев, сочуственно относилось к австралийским "захватчикам", оказывая всяческую помощь спрятавшимся в джунглях партизанам. Те активно пользовались услугами местных проводников, свободно пополняли запасы продовольствия. Отсутствие раций они с лихвой компенсировали доступом к местным телефонным линиям, и уже через несколько дней после ухода в джунгли их группы смогли установить между собой связь.

В первое время "коммандосам", конечно, приходилось тяжело. Особенно удручала неизвестность - австралийское военное руководство понятия не имело о том, что горстка храбрецов на брошенном острове намерена продолжать войну даже в полной изоляции. И сами бойцы Александра Спенса не знали, что происходит на родине и на других фронтах. Кажется, очень немногие в такой ситуации сохранили бы боевой дух. Поэтому Садашихи Дои, направляя к ним в качестве парламентёра австралийского консула Росса, не сомневался в успехе его миссии. Ответ майора Спенса на предложение о капитуляции можно без сомнений ставить в ряд со знаменитым "Merde!", прозвучавшим при Ватерлоо. "Surrender? Surrender be fucked!" - фраза, думается, понятна и без перевода.

В начале марта к отряду Спенса пробились бойцы "Спэрроу - группы" во главе с губернатором Ван Стратеном и бригадиром Вилом. Отряд усилился более чем вдвое и наконец обзавёлся рацией, собранной из отдельных элементов связистом Джо Ловлессом. 17 апреля выйдя в эфир под позывными " Winnie the War Winner" ( "Уинни - победитель войны", имя дано в честь Уинстона Черчилля), он произвёл фурор в Дарвине. С недоумением австралийские генералы обнаружили исключительную возможность подсунуть японцам ежа в штаны. С партизанами был налажен воздушный мост, и уже в мае они нанесли врагу чувствительный удар - несколько японских постов были уничтожены (убито до 30 человек), дороги к столице Португальского Тимора перерезаны, а оккупационные части сочли за благо укрыться в Дили.

После эвакуации на континент Вила и Ван Стратена новоиспечённый подполковник Спенс получил карт - бланш. Макартур решил, что активные действия нескольких сотен партизан вполне могут связать на Тиморе значительные силы врага и лишить его возможности использовать остров для вторжения в Австралию. Диверсии против баз, взрывы мостов, нападения на посты и гарнизоны резко участились. Дои помнил, что во вторую англо-бурскую войну африканерские коммандосы притянули на себя десятикратные силы англичан, и настоятельно просил о подкреплениях. Раздражённое японское командование поступило радикально - заменило Дои и направило столько войск, что переплюнуло англо-бурское соотношение почти втрое.

В августе на острове высадилась пехотная группа 48-й дивизии генерала Юицу Цухихаши - около 10 тысяч человек. Враг начал теснить австралийцев по всем правилам контрпартизанской борьбы - несколькими колоннами двинулся вглубь острова, постепенно выдавливая партизан к южному берегу. В ходе этого движения захватывалось множество местных жителей, невзирая на их португальское гражданство - японцы давно махнули рукой на нейтралитет и суверенитет Португалии, тем более, что губернатор Де Карвалью перестал реагировать на требования о наказании партизанских пособников. Отряды Спенса несли потери, отступали, но не сдавались. Значительную помощь оказывали им "Гудзоны" 13-й эскадрилии, осуществлявшие постоянную воздушную разведку. Кстати, именно за работу на Тиморе 13-я эскадрилия, единственная в эту войну из австралийских авиационных частей, была удостоена благодарности Президента США. 19 августа Цухихаши счёл задачу исполненной, поскольку его войска повсеместно вышли на заданные рубежи. Однако стоило японцам эвакуировать с Тимора главные силы, как борьба разгорелась вновь.

Блейми решил добавить к воздушному мосту морской, послав на эсминце "Вояджер" 450 бойцов 2/4-й отдельной роты для усиления группы Спенса. Высадка прошла без людских потерь, но, к несчастью, на мель сел "Вояджер". Так как японская авиация обнаружила эсминец, экипаж решено было эвакуировать, а корабль взорвать. Собственные фугасы прервали жизнь ещё одного представителя "флотилии металлолома", сохранив жизни его моряков.

Не в силах справиться с партизанским движением, японцы развернули террор против местных жителей. Среди убитых ими гражданских лиц оказались и колониальные чиновники, и даже местный католический священник. Ответом стало массовое бегство жителей на территорию, контролируемую партизанами. Части из них выдали оружие, многие, преимущественно женщины и дети, были эвакированы в Австралию. В результате японцы получили нового открытого врага в лице португальских колонистов, а сопротивление стало носить всё более ожесточённый характер.

В ноябре смешанный австралийско - голландско - португальский контингент, вряд ли насчитывавший более 800 штыков, оттянул на себя 12 тысяч японцев. Никогда и нигде более не создавалось такого соотношения сил на Тихоокеанском театре. В то же время, партизаны не ощущали себя в изоляции, и смелевшие с каждым днём австралийские ( 2-я, 13-я и 31-я эскадрилии) и американские лётчики не только снабжали их, но и наносили чувствительные удары по противнику. Ноябрьские бомбардировки японских баз существенно облегчили жизнь партизан в самый тяжёлый период. Тем не менее, дальнейшее пребывание союзных войск на Тиморе становилось всё более опасным. 11 ноября на родину убыл Спенс - командование решило, что он нужнее для подготовки новых коммандос. Заменившему его майору Бернарду Каллинану было поручено осуществить постепенный вывод военных и гражданских лиц - удерживать остров далее не имело смысла, а свою роль партизаны сыграли блестяще.

В ночь с 30 ноября на 1 декабря патрульный катер "Куру", корветы "Армидейл" и "Каслмейн" доставили на Тимор в район Бетано последнюю партию свежих войск - голландскую роту, - и намеревались загрузить на борт эвакуируемых 190 голландцев и 150 португальцев. Когда "Каслмейн" ушёл в обратный путь, а катер "Куру" отправился к берегу с очередной группой десантников, появились 13 японских бомбардировщиков. Первые же сброшенные ими торпеды угодили прямо в неподвижный "Армидейл". Корвет начал тонуть, люди как горох посыпались в воду, японские лётчики открыли по ним пулемётный огонь. Видя безнаказанное истребление своих товарищей, матрос Тедди Шиэн привязал себя к корабельному "Эрликону" и всё время, отмеренное гибнущему корвету, стрелял по японцам. Беспримерная дуэль продолжалась около трёх минут. Один самолёт был сбит, два повреждены, а Шейн не прекращал жать на гашетку даже тогда, когда получил пулю в грудь, а вода поднялась ему до пояса. Он ушёл на дно вместе с кораблём. Из 149 человек, бывших на борту, уцелело 102 - 73 моряка, три пехотинца AIF и 26 голландцев.

Впрочем, до берега было суждено добраться не всем. Одна группа во главе с капитаном, лейтенант-коммандером Ричардсом, воспользовалась моторной лодкой; другая нашла брошенную китобойную шхуну, и обе были спасены корветом "Калгурли". Но ещё 35 человек, находившихся на самодельном плоту, сгинули в океане, хотя на их поиски были брошены "Каталины", "Гудзоны" и "Бофайтеры" с баз Дарвина. Интересно, что деревянный катер "Куру", вблизи которого разорвалось около двухсот бомб, не получил ни одного прямого попадания и благополучно вырвался из опасной зоны.

За этим трагическим эпизодом последовало решение ускорить вывод. 11 - 12 декабря вернулись на континент все бойцы, служившие с первых дней оккупации. 9 - 10 января на эсминце "Аранта" эвакуировались почти все солдаты 2/4-й роты и 50 португальцев. Небольшие диверсионные группы из спецподразделения "Z" прикрывали отход и сражались ещё около месяца, пока их не вывезли на подводной лодке. Эвакуация происходила в условиях сильного давления японцев, но стоила им гораздо больше, чем партизанам - в этой завершающей фазе коммандос потеряли убитыми около 40 человек, противник убитыми и ранеными - до 1500. После этого на Тиморе остались только отряды местных партизан.

Год борьбы за Тимор ещё раз продемонстрировал, как небольшие силы хорошо подготовленных бойцов могут создать массу проблем многотысячной армии. Общие потери коммандос убитыми за это время составили менее 400 человек, в том числе 151 австралиец; японцев погибло 2000. Последние отыгрались разве что на мирном населении - его убыль за время войны исчислялась цифрой в 40 000 - 70 000 человек. Партизаны Тимора, приковав к острову целую дивизию, жизненно необходимую в джунглях Новой Гвинеи, внесли существенный вклад в победу. И, конечно, заставили как своих, так и чужих военачальников относиться к специальным силам предельно серьёзно.

Вплоть до конца войны Тимор продолжал оставаться в поле зрения австралийских вооружённых сил. И не только в смысле систематических налётов авиации. Неоднократно на остров доставлялись австралийские разведгруппы, взаимодействовавшие с португальскими партизанами. Интересная и малоизвестная страница истории - операции по спасению и вывозу групп португальских граждан, не желающих оставаться под японской оккупацией. В конце июля 1943-го два катера типа "Фэрмилл" (МЛ 814 и 815) скрытно пробрались к Тимору, выгрузили нескольких разведчиков и эвакуировали более 70-и португальцев. Губернатор Португальского Тимора тепло поблагодарил австралийских моряков за эту акцию. Его заключительные слова "Мы всегда к вашим услугам, чтобы помочь против общего врага. Viva Australia!" звучали тем более необычно оттого, что правительство его страны, официально сохраняя нейтралитет, почти открыто поддерживало фашистский альянс. Именно тогда были заложены основы для будущих "особых" отношений Австралии с Восточным Тимором - там долго хранили добрую память об австралийской помощи, а на самом континенте верно оценили остров как форпост своей оборонительной системы.

Австралийские корабли в операциях у Соломоновых островов ( май 1942-го - июль 1943 года).

Макартуру в апреле 1942-го года потребовалось всего несколько дней для реорганизации управления союзными силами. Командование их морским компонентом принял американский вице - адмирал Лири, эскортные и вспомогательные суда австралийского флота остались в подчинении командиров баз, а все крупные корабли присоединены к американской морской группировке, оперировавшей между Австралией и Соломоновыми островами.

22 апреля была создана "Task Force 44" (44-я оперативное соединение ВМС) в составе австралийских крейсеров "Австралия" и "Хобарт", американского крейсера "Чикаго". Затем (уже после боя в Коралловом море) в него вошли американские эсминцы "Перкинс", "Уиппл", "Фаррагут", "Уолк", "Хенли", "Хелм", "Селфридж", "Паттерсон", австралийский крейсер "Канберра". Командиром соединения стал английский контр - адмирал Джон Крейс, одновременно - командующий действующими морскими силами Австралии.

Японцы тем временем стремительно развивали наступление к востоку от Австралии, всё явственне обозначая своё желание отрезать её от линии снабжения с Америкой. Теперь их целью были Соломоновы острова - британский протекторат под фактическим австралийским управлением. Этот почти не освоенный европейцами архипелаг до сего момента ни у кого не вызывал особенного интереса. "Дожди, грязь, малярия и каннибалы" были его основными достопримечательностями, а крошечные очаги европейской цивилизации теплились в нескольких посёлках рядом с копровыми плантациями. Австралийское военное присутствие ограничивалось базой гидроавиации на острове Тулаги и морской станцией на Гуадалканале. Несколько сотен живших на островах австралийцев почти сразу были зачислены в Добровольческий резерв флота, чтобы служить в качестве наблюдателей береговой охраны.

Оборонять острова австралийцы не собирались - в конце апреля у них были проблемы поважнее. Американцы же просто не успевали предпринять что-либо, кроме воздушного удара по десантным силам врага . 1 мая японская авиация уничтожила авиабазу в Тулаги, 2 мая эскадра контр-адмирала Шима с десятками транспортных судов подошла к острову. Захват Тулаги был бескровным, но вслед за этим на транспорты Шимы обрушились палубные бомбардировщики американского авианосного соединения Флетчера. Японцам досталось изрядно. Вместо крупной группировки на Тулаги расположились несколько сотен морских пехотинцев, а до Гуадалканала транспорты пока не дошли. К сожалению, Флетчер не имел возможности развить успех - превосходящий японский флот в любой момент мог перехватить его корабли, и рисковать последней ударной группой ВМС США было бы безумством.

Поэтому вскоре тихой сапой на Гуадалканале началось наращивание японского гарнизона. Строители приступили к сооружению аэродромов. Флетчер же вместе с соединением Крейса провёл сражение в Коралловом море, сорвавшее японскую высадку в районе Порт- Морсби и сохранившее для Австралии Новую Гвинею. В этом бою корабли противников не видели друг друга, и свелось оно к обмену сериями воздушных ударов.

Соединение Крейса подверглось атаке японских бомбардировщиков с базы Рабаул около 15.00 7 мая. Решение Флетчера отделить его от авианосных сил и оставить тем самым без прикрытия палубных истребителей относилось к категории "на грани фола". Задача Крейса - охота за десантными транспортами японцев в проходе Джомард - по сути превращала его в приманку для самолётов противника. Но именно это решение позволило Флетчеру атаковать вражеские авианосцы в момент, когда всё внимание врага было отвлечено на австралийско-американскую крейсерскую эскадру. Тем более, что Крейсу повезло - зенитчики его кораблей продемострировали выдающуюся меткость. Пять японских самолётов были немедленно сбиты, остальные из-за мощного противодействия сбрасывали торпеды на слишком большом расстоянии.

Благодаря тому, что Крейс продолжал рассматриваться японцами в качестве самой серьёзной угрозы десантным силам, Флетчер получил шанс атаковать и утопить лёгкий авианосец "Сёхо". Дальнейшая дуэль авианосцев, стоившая американцам "Лексингтона", а японцам - Новой Гвинеи, проходила уже без участия крейсерской эскадры. Зато даже после ухода Флетчера в Пёрл Харбор её наличие в зоне боевых действий стало главным сдерживающим фактором для развития японских десантных операций.

В июне новым командиром 44-го соединения стал англичанин контр-адмирал Виктор Кратчли. К начавшейся операции "Сторожевая башня" ( американский десант на Гуадалканал) оно привлекалось в составе крейсеров "Австралия", "Канберра", "Чикаго", эсминцев "Багли" и "Паттерсон". "Хобарт" был временно прикомандирован к отряду американского контр-адмирала Нормана Скотта ( "Восточное соединение"), что спасло его в грядущем сражении у острова Саво ( 9 августа), названном американскими журналистами "Вторым Пирл - Харбором".

Впрочем, и сам Кратчли избежал гибели благодаря случайному стечению обстоятельств - накануне он отбыл на "Австралии" к командующему группировкой десантных сил адмиралу Тернеру. Как раз в тот момент, когда японский контр-адмирал Гуничи Микава с тяжёлыми крейсерами "Чокай", "Аоба", "Кинугаса", "Фурутака", "Како", лёгкими "Тенрю" и "Юбари", эсминцем "Юнаги" стремительно двигался из Рабаула на перехват ничего не подозревавших о нём союзников. Перипетии сражения при Саво хорошо известны и поучительны. Внезапность нападения, разрозненность союзных сил, никудышная координация их действий, отсутствие старших начальников, которые могли бы реально руководить сражением, великолепная подготовка японских комендоров к ночному бою вкупе со многими нелепыми случайностями, как одна ложившимися против американцев и австралийцев - целая тьма причин довела союзников до сокрушительного разгрома.

В первые минуты боя ( 2 часа по полуночи) тяжелейшие повреждения получила головная (после ухода "Австралии") "Канберра". На крейсер обрушился сосредоточенный огонь почти всей японской эскадры, так что шансов у него не было никаких. Капитан корабля Фрэнк Гэттинг был смертельно ранен и вскоре скончался. Заменивший его коммандер Уэлш всеми силами пытался спасти "Канберру", но тщетно. Борт был пробит в нескольких местах, разрушены многие внутренние помещения, крен увеличивался. Становилось всё более очевидным, что команде пора покидать корабль. Эсминец "Паттерсон" стремился помочь с тушением пожаров, но Уэлш попросил его отойти от борта.

Агония "Канберры" продолжалась два часа. За это время Микава успел расправиться со всеми союзными кораблями у Саво. Ко дну пошли крейсеры "Куинси" и "Винсеннес", "Астория", "Чикаго" и эсминец "Талбот" тоже с трудом держались на воде ("Астория" утонула к полудню). Вернувшийся около 4-х часов утра Кратчли с ужасом обнаружил, что командовать ему кроме "Австралии" фактически больше нечем. В 4 часа 8 минут торпеды американских эсминцев прекратили страдания "Канберры". Её экипаж, за исключением 84 погибших, эти же эсминцы эвакуировали с места трагедии.

Потеря одного из двух мощнейших кораблей и третьего по счёту крейсера окончательно лишила австралийский флот какой-либо самостоятельной роли. Теперь вплоть до осени 1944-го года он решал только вспомогательные задачи.

Следующие полгода "Австралия" и "Хобарт" вместе с кораблями Тёрнера маневрировали у Гуадалканала, прикрывая американских десантников. Черчилль тем временем сделал доминиону подарок в виде "систершипа" утонувшей "Канберры" - крейсера "Шропшир". Первым австралийским командиром этого корабля стал Джон Коллинз, возглавивший ремонтные работы и подготовку к дальнему переходу в воды Тихого океана. "Шропшир" ремонтировался долго, так что в Австралии оказался осенью 1943-го. Американцы почтили память "Канберры" иначе - назвали её именем свой новый крейсер, заложенный весной 1943-го. Дарить его австралийцам, они, конечно, не собирались.

23 марта 1943-го наконец появилась возможность воссоздать (опять под командованием Кратчли) полноценное австралийское корабельное соединение. Оно включило оба имевшихся крейсера (позже к ним присоединился и "Шропшир"), а также оба новопостроенных современных эсминца - "Аранта" и "Уоррамунга" - плюс американский эсминец "Лэмсон", и было наименовано 74-м оперативным. В преддверии крупных десантных операций было принято решение о перепрофилировании в десантные транспорты всех вспомогательных крейсеров - "Мэнура", "Кэнимбла" и "Уэстралия".

В июне "Аранта" содействовала американским десантникам на островах Киривина и Вудларк - естественном "мостике" между Новой Гвинеей и Соломоновыми островами. "Австралия" единственная из 74-го соединения приняла участие в битве при Коломбангаре 13 июля, корабль потерь и повреждений не имел, в то время как два американских и английский крейсеры получили в борты по "длинному копью" ( японской торпеде "Лонг лэнс"). Зато "Хобарт" нарвался на неприятность далеко от места битвы - 20 июля его торпедировала японская субмарина недалеко от острова Эспириту - Санту ( Новые Гебриды). Погибло 13 моряков, 7 получили ранения, и крейсер до нового года обосновался в гавани Сиднея.

"Береговые стражи" и отряды специального назначения.

2 августа 1943 года в проливе Блэкетта между Коломбангарой и Арунделом ( Соломоновы острова) американский торпедный катер РТ - 109 в темноте напоролся на японский эсминец "Амагири". Оставшиеся в живых после столкновения члены экипажа вплавь добрались до близлежащего островка и приготовились к настоящей робинзонаде. Командование наверняка считало их погибшими, и встретить кого - либо, кроме довольно диких островитян ( те считались ещё и склонными к каннибализму), они не рассчитывали. С пищей было неважно - неделю моряки жили на одних кокосах.

В момент, когда робинзонов уже охватывало отчаянье, к ним осторожно приблизились двое туземцев. С большим трудом американскому офицеру удалось объясниться с гостями. И тут обнаружилось, что туземцы - совсем не дикари, а солдаты секретного разведывательного подразделения, и их командир, услышав ночью 2 августа звук взрыва, приказал осмотреть его район в расчёте на спасение кого-то из пострадавших. Так как в маленькое каноэ американцы не умещались, офицер вырезал на кокосе послание со своими координатами и вручил его разведчикам. Через день послание достигло адресата - австралийского суб-лейтенанта Артура Реджинальда Эванса, того самого командира экзотического спецподразделения. Была организована спасательная экспедиция, и счастливые моряки вернулись в родную базу.

Историю эту наверняка сочли бы рядовой и вскоре забыли; однако личность американского офицера сделала её не только всеобщим достоянием, но и увековечила в художественных произведениях. Звали его Джон Фицжеральд Кеннеди, и он не забыл о своих спасителях. Спустя двадцать лет Артур Эванс и его храбрый помощник Биуку Гаса получили приглашение посетить Белый Дом. К сожалению, туземный ветеран оказался "невыездным" - британские колониальные чиновники запретили ему вылет под предлогом незнания языка, но Эванс нового президента США всё-таки навестил.

Встречу, сохранившую жизнь одному из самых выдающихся американских лидеров, нельзя было считать случайной - почти на всех островах Тихого океана, ставших ареной борьбы, действовали небольшие группы так называемых "береговых стражей". Именно такое подразделение и возглавлял Эванс. Им не привыкать было выступать в роли спасателей - летом 1943-го благодаря лейтенантам Джосселину и Ферту сохранили жизни ещё 165 моряков с потопленного крейсера "Хелена". Австралийские офицеры составляли подавляющее большинство командиров этих необычных разведгрупп. Рядовыми в них служили главным образом аборигены, часто не владеющие английским, поэтому для руководства требовались знатоки пиджина и местных наречий. Группы имели задачей сбор разведывательных сведений о противнике без вступления в соприкосновение с ним.

Создатель их, коммандер Эрик Фельдт (Добровольческий резерв Австралийского военного флота), не зря назначил символом службы персонажа детской сказки - быка Фердинанда. Этот бык мирно сидел под деревом и нюхал цветы; по словам Фельдта, он был избран как напоминание "береговым стражам", что их обязанность - не бороться и тем привлекать внимание, но сидеть осторожно и ненавязчиво, собирая информацию. Впервые свою исключительную полезность они доказали в майские дни 1942-го: сначала майор Кеннеди с острова Сант - Исабель сообщил о движениии крупных десантных сил к Гуадалканалу и Тулаги (2 мая), на следующий день лейтенант Макферлейн с Тулаги подтвердил эту информацию. В ходе боёв на Гуадалканале и последующих американских десантных операций на Шуазёле, Нью - Джорджии и других островах "стражи" были основными поставщиками разведывательных сведений, вели за собой передовые группы десантов, показывая маршруты и японские оборонительные пункты.

Кроме этого, они должны в случае надобности и уметь постоять за себя. Один из таких героев, лейтенант добровольческого резерва флота ( большинство стражей относились именно к этой категории военнослужащих) Роэдс, высадившийся с первым эшелоном американского десанта на остров Рендова, в бою лично убил 7 японцев, получив в награду Серебряную Звезду - один из высших знаков отличия США. Лейтенант Холл, командуя отрядом из шести европейцев и двух туземцев на острове Лонг-Айленд вблизи Новой Гвинеи, диверсиями заставил убраться японский гарнизон силой в полтысячи штыков ( январь 1944-го). Роль "стражей" в кампании на Соломоновых островах высоко оценил адмирал Нимиц: "Береговые стражи сохранили Гуадалканал, и Гуадалканал спас Тихоокеанский регион".

Когда в июне 1942 года Макартур создал объединённое Союзное Разведывательное бюро, "стражи" стали одним из самых многочисленных его формирований, подчиняясь отделу "С", возглавляемому Фельдтом. В 1943-м их преобразовали в "подразделение М", и распространили сферу деятельности в том числе и на острова Индонезийского архипелага, а затем и на Филиппины. Несмотря на "тактику быка Фердинанда", служба эта относилась к разряду самых опасных. Японцы категорически не желали признавать за разведчиками прав солдат регулярной армии и при захвате в плен обычно казнили. Широко известна фотография, запечатлевшая такую казнь - на ней японский офицер замахивается самурайским мечом над головой сержанта Леонарда Сайффлита, захваченного во время выполнения разведзадания на Новой Гвинее. Бывало, что разведчики гибли и от рук туземцев, без сочувствия относившихся к обеим враждующим сторонам. Например, 2 мая 1943 года дикари в районе посёлка Бена - Бена ( Новая Гвинея) убили лейтенантов Белла и Льюиса.

Кроме "стражей", союзная разведка включала отделы: А, сосредоточенный на операциях коммандос; В, занятый агентурной разведкой; D, котрому отводилась роль службы пропаганды и психологических операций. Некоторые из этих отделов в дальнейшем послужили основой австралийских спецслужб. На базе отдела А возник Департамент разведывательной службы Вооружённых сил, отдел В по американскому образцу превратился в Секретную разведку Австралии ( аббревиатура SIA что-то близко напоминает, верно?). Австралийцы составляли основной персонал этих структур, и занимали большинство руководящих кресел.

В начале 1943 года британский капитан Айвен Лайон из отдела А совместно с 61-летним штатским австралийцем Биллом Рейнольдсом разработали дерзкий план проникновения в гавань Сингапура. Предполагалось, что группа бойцов из специального подразделения "Z" на рыбацкой шхуне приблизится к порту и, используя в дальнейшем каноэ, под покровом ночи закрепит магнитные мины на нескольких судах. Для маскировки все бойцы должны были намазаться коричневой краской и одеться в саронги - по крайней мере, издалека их могли принять за малайцев.

Само подразделение Z существовало около полугода, прошло этап тренировок по действиям в условиях любой сложности, и уже активно применялось на Тиморе. Подготовка акции ( операция "Джейвик") заняла ещё несколько месяцев - ведь бойцам предстояло сначала преодолеть несколько сотен миль в утлом судёнышке, затем проникнуть во вражескую базу и филигранно выполнить задачу. Любой ничтожный промах грозил гибелью. Наконец, 2 сентября 1943 года рыболовная шхуна под знаковым именем "Крайт" ( маленькая и очень ядовитая змея) с экипажем в 14 человек ( 3 британца, включая теперь уже майора Лайона, и 11 австралийцев) вышла к Сингапуру.

Рейс выполнялся с чрезвычайными мерами предосторожности - краска всегда была на лицах, мусор, хоть сколько - нибудь наводящий на подозрения о европейской принадлежности, уничтожался. Только 24 сентября "рыбаки" добрались до цели и блестяще справились с заданием. Целая серия взрывов потрясла гавань Сингапура ночью 26-го. Были потоплены и серьёзно повреждены семь торговых судов общим тоннажем в 39 тысяч тонн, в том числе 10 000-тонный танкер "Синкоку Мару". Группа потерь не имела и вскоре вернулась на родину.

Успех окрылил Лайона и руководство разведки. Спустя год было решено повторить рейд, тем более что японцы так и не поняли истинной причины катастрофы. Они подозревали китайских подпольщиков и в связи с этим развернули репрессии против местного населения. 11 сентября нчалась операция "Римау". На подводной лодке диверсанты Лайона добрались до острова Мерапас, захватили там малайскую джонку и на ней 10 октября вошли в гавань. К несчастью, в этот раз фортуна диверсантам не благоволила - они успели закрепить мины только на трёх судах, когда японский патрульный катер обнаружил явный непорядок.

Лайон приказал спасаться; джонка была взорвана, раздались также взрывы других мин, и под звуки этого "оркестра" группа кое-как выбралась на берег. Но японцы одняли всех, кого могли. Началась охота, завершившаяся для отряда Лайона трагедией. Сам майор и лейтенант Росс геройски погибли в бою, прикрывая отход товарищей, два человека проглотили таблетки с ядом, чтобы не сдаваться в плен, ещё девять пали в стычках с японцами. 10 человек были-таки захвачены. Японцы устроили над ними показательный процесс с очевидным исходом - 7 июля 1945 года, всего за два месяца до окончания войны, все пленные были обезглавлены в тюрьме Аутрам - роуд.

Гибель лучших бойцов сильно ударила по немногочисленному подразделению. Потребовалось ещё несколько месяцев для восстановления, зато весной и летом 1945 года на Борнео оно вписало своё имя в историю спецопераций буквально золотыми буквами. Но об этом - в соответствующей главе.

На защите Бирмы и Индии ( январь 1942-го - октябрь 1944-го).

В январе 1942 года в Бирме и самой Индии царили панические настроения. Японское наступление стремительно развивалось, коренное население крупнейшей британской колонии благожелательно посматривало в сторону восходящего солнца. 8 марта пала столица Бирмы Рангун, 26 марта японский десант захватил Андаманские острова, а на суше бои развернулись в центральной Бирме. Британский Восточный флот с трепетом ждал появления авианосцев Нагумо в Индийском океане. Его командующий адмирал Соммервилл даже принял решение убраться из Коломбо и Тринкомали, как наиболее вероятных целей вражеской атаки. О сопротивлении не могло быть и речи - хотя в Восточном флоте имелось много тяжёлых кораблей, воздушной армаде Нагумо они могли противопоставить лишь свои немногочисленные зенитки и полсотни палубных самолётов, среди которых преобладали деревянные торпедоносцы. А что ждёт даже самый мощный линкор, подвергшийся атаке нескольких десятков бомбардировщиков, британцы уже увидели на горьком примере "Принца Уэльского" и "Рипалса".

Поэтому, когда Нагумо в начале апреля всё-таки появился вблизи Цейлона, главной задачей Соммервилла было не попадаться ему на глаза. Корабли, которым это не удавалось, ожидала не слишком славная гибель. К сожалению, в числе несчастливцев оказался и австралийский эсминец "Вампир". До сих пор ему неоднократно везло. В конце января он почти чудом прорвался из Батавии в Сингапур, разминувшись с японским крейсером "Сендай" на несколько миль. Из гибнущего Сингапура ему тоже удалось спастись без потерь. 11 февраля эсминец прибыл в Коломбо, став первым австралийским кораблём в Восточном флоте. Но там служба продолжалась недолго. Утром 9 апреля японские самолёты обрушились на отряд в составе лёгкого авианосца "Гермес", эсминца "Вампир" и корвета "Холлихок", следовавший от Цейлона к месту базирования Соммервилла на Мальдивах. Менее чем за час все три корабля отправились на дно, на "Вампире" при этом погибло 8 человек, в том числе капитан лейтенант-коммандер Моран.

Нагумо демонстрировал в Индийском океане недолго, но его рейда хватило, чтобы Восточный флот вплоть до 1944-го года придерживался тактики пассивной обороны. Все его усилия сосредоточились на борьбе с подводными лодками и немецкими рейдерами, а задачу сокрушения японских морских сил Соммервилл любезно оставил американцам.

Но у сухопутных и воздушных сил Британской империи в Индии такой возможности просто не было. Напряжённые бои, разыгравшиеся в небе над Бирмой, дали шанс завоевать известность и нескольким австралийским лётчикам, служившим в англо-индийских эскадрилиях. Самым знаменитым среди них был Уильям "Джек" Сторей. С начала боевых действий он воевал в составе 135-й эскадрилии "Харрикейнов". Первой победы Сторей добился уже 29 января 1942 года. 6 февраля группа из шести "Харрикейнов", включая и его, перехватила около двух десятков вражеских самолётов недалеко от Рангуна. В завязавшемся бою Сторей смог сбить два японских истебителя и ещё два повредить, заслужив высокую оценку командира эскадрилии ( тот рекомендовал назначить молодого пайлот-офицера командиром звена). Всего в первый год войны австралийский ас уничтожил 8 истребителей врага, быстро "взлетев" до чина скводрэн-лидера. Хотя вскоре на Тихий океан прибыло много асов из Европы, он так и остался среди австралийцев непревзойдённым "чемпионом" по числу сбитых японцев. Остаток войны Сторей провёл в тылу, исполняя обязанности инструктора учебных частей.

Среди тех, кто прибыл на Восток с германского фронта, был уже известный ас Чарльз Кромби. Воюя на Средиземном море, с октября 1941-го по декабрь 1942-го он со своим бессменным штурманом-оператором Раймондом Моссом одержал девять бесспорных побед, что для тяжеловесного ночного "Бофайтера" было выдающимся результатом. Чуть ли не сразу по прибытию в Индию Кромби совершил свой самый замечательный подвиг.

Вечером 19 января 1943 года в районе Бадж Бадж Кромби заметил группу из четырёх бомбардировщиков врага. Японцы тоже увидели его, открыв огонь из всех пулемётов. "Бофайтер" получил повреждения, загорелся один из двигателей. Кромби приказал Моссу покинуть самолёт, а сам атаковал врага. За несколько минут два бомбардировщика были уничтожены, один с многочисленными пробоинами повернул на базу. Кромби уже намеревался заняться последним, когда произошёл взрыв топливного бака горящего двигателя. Ас, к счастью, успел выпрыгнуть и спустя четыре часа блужданий по болотам добрался до ближайшей британской части. Одержав в сумме 11 ( по некоторым данным -12) бесспорных побед ( плюс четыре неподтверждённых), он вошёл в тройку лучших пилотов империи, летавших на "Бофайтерах". Судьба, так долго хранившая его в сложных ситуациях, жестоко распорядилась им в самом конце войны. 26 августа 1945 года, совершая тренировочный полёт на учебной авиабазе в Австралии, он погиб в авиакатастрофе ( катастрофы вообще стали настоящим бичом австралийских асов - в них погибло почти столько же лучших лётчиков, сколько в бою).

Большинство австралийцев, служивших в британских ВВС в Индии, однако, принадлежали не к истребительным частям. Когда в мае 1943 года возникла идея "доминионизации" ( сбора в отдельные эскадрилии большинства авиаторов доминионов) воздушных подразделений в Индии, обнаружилось, что с австралийцами это будет сделать чрезвычайно трудно. 332 их лётчика распределялись по 42-м эскадрилиям более чем с десятком разных типов самолётов. Самое большое их число служило в 11-й эскадрилии "Бленхеймов" ( 44), 215-й "Веллингтонов" ( 27), 45-й "Виндженсов" ( 26), так что собрать хоть одну полноценную эскадрилию возможности не представлялось.

Впрочем, эту идею не стали реализовывать и тогда, когда численность австралийских лётчиков в Индии начала быстро расти. К марту 1944-го их было уже 931, и они по прежнему выполняли самые разные задачи - и в лёгких, и в тяжёлых бомбардировочных, и в истребительных эскадрилиях. Несколько человек служили даже в секции ВВС знаменитого соединения Уингейта.

В начале 1944-го наконец активизировался британский Восточный флот. К тому моменту серьёзно опасаться немецких подлодок или японских авианосцев в Индийском океане уже не приходилось. Австралийский компонент в составе флота стал довольно многочисленным - в него вошли все корабли, служившие на Средиземном море после 1941-го года, и ещё несколько новых. Это были эсминцы "Нейпир", "Низам", "Непал", "Норман", "Киберон", "Квикматч", корветы 21-й и 22-й флотилий плюс ещё пять "Батерстов".

Корвету "Лонсестон" было суждено одержать последнюю победу в истории австралийского флота над подводным противником. 11 февраля 1944 года совместно с индийским шлюпом "Джамна" он утопил японскую подлодку RO - 110 в 20 милях к юго востоку от Визагапатама. Перед этим лодка торпедировала транспорт "Асфалион", и была отслежена локатором.

Эсминцы участвовали в первой крупной операции Восточного флота на театре японской войны ( она получила название "Кокпит") - рейде против Сабанга. Этот город на севере острова Суматре использовался японцами в качестве передовой базы морских и воздушных сил в акватории Индийского океана. Соммервилл, готовя операцию, сил не пожалел - атака осуществлялась самолётами двух авианосцев, а их прикрывали 3 линкора и 10 эсминцев, в том числе 5 австралийских ( все, кроме "Нормана"). 19 апреля авиация накрыла Себаванг, выведя из строя портовые сооружения, разрушив склады и утопив два судна. Эскортные корабли непосредственного контакта с противником не имели.

Столь же легко и безболезненно для них ( участвовали "Киберон", "Нейпир" и "Непал") прошла и следующая операция Восточного флота - против яванского города Сурабая (17 мая). После долгой паузы 17 октября эсминцы "Норман" и "Киберон" бомбардировали японцев на Никобарских островах. Все эти рейды, призванные показать, что британский флот тоже участвует в овйне с Японией, имели незначительные результаты, при том что использовались огромные силы. Соммервил явно не желал рисковать своими кораблями.

Поддержка RAN и RAAF американского наступления в архипелаге Бисмарка и в Голландской Ост - Индии (июль 1943-го - сентябрь 1944-го).

В рамках задуманной штабом Макартура операции "Картуилл" ведущая роль по уничтожению вражеской обороны отводилась береговой и морской авиации. Поскольку главной целью наступления был остров Новая Британия и конкретно Рабаул, именно на них был нацелен главный удар союзных воздушных сил летом - зимой 1943 года. За год оккупации японцы превратили Новую Британию в гигантский "непотопляемый авианосец". Кроме старых аэродромов Вунаканау и Лакунаи, они построили целую сеть новых баз ВВС - Рапопо, Керават, Тоберо вблизи Рабаула, Гасмата в юго- западной части острова, активно сооружали полосы и ангары на других островах архипелага Бисмарка. Вместимость всех этих баз составляла более 350 самолётов. Поэтому первоочередной задачей становилось их разрушение, дабы обеспечить десантным силам "чистое небо". Но назвать эту задачу простой вряд ли кто-нибудь решился - подступы обороняли 367 зенитных орудий разных калибров, в гавани Рабаула постоянно находились боевые корабли, да и совсем сбрасывать со счетов японскую авиацию не следовало. Поэтому на первых порах союзная авиация действовала исключительно в ночное время, и старалась обеспечить себе мощное истребительное прикрытие.

Уже в июне 73-е крыло группы Хьюитта перебазировалось на остров Гуденаф, откуда гораздо удобнее было действовать против Рабаула и других пунктов на Новой Британии. Здесь его усилили 76-я и 79-я истребительные эскадрилии (73 -е крыло). Новый аэродром начал строиться на соседнем островке Киривина, и вскоре он принял эскадрилии "Киттихауков". В ночь на 22 июля австралийская авиация предприняла крупнейшую на тот момент самостоятельную операцию в своей истории - 62 самолёта 5-и эскадрилий обрушили тонны бомб на аэродром Гасмата, нанеся значительные повреждения его сооружениям. В августе на Гуденафе разместилась свежая 8-я эскадрилия торпедоносцев "Бофорт", применяемая на морских коммуникациях противника.

В сентябре союзное командование в Юго-Западной зоне Тихого океана располагало 102-я эскадрилиями, из которых 43 принадлежало RAAF. Сложилось некое распределение обязанностей между американской и австралийской авиацией. Первая имела здесь главным образом тяжёлые и средние бомбардировщики, а также дальние истребители сопровождения. Во второй львиную долю составляли лёгкие бомбардировщики, торпедоносцы, истребители, чаще использовавшиеся в качестве бомбардировщиков и штурмовиков ("Бофайтеры", "Киттихауки"). Соответственно, основная задача по штурмовке неприятельских аэродромов лежала на группе Хьюитта.

Генеральное воздушное наступление на Рабаул началось в октябре. По плану Макартура, в период с 15 октября по 1 ноября союзникам предстояло нейтрализовать японскую истребительную авиацию и уничтожить корабли в гаванях Новой Британии. В течение ноября должны быть полностью уничтожены авиабазы и разрушена инфраструктура. В декабре начиналась десантная операция, и все воздушные и морские силы направлялись для её поддержки.

На самом деле первый массированный налёт был предпринят в рамках исполнения этого плана уже 12 октября, причём впервые - в дневное время. От австралийцев в нём участвовали 12 "Бофайтеров" 30-й эскадрилии, штурмовавших аэродромы Рапопо и Вунаканау, и 12 "Бофортов" 8-й эскадрилии, ударивших ( правда, без успеха) по кораблям в порту Рабаула. 76-я, 77-я и 79-я эскадрилии осуществляли сопровождение американских бомбардировщиков. Хотя фактические результаты рейда нельзя было считать адекватными задействованным силам, моральный эффект дал американскому генералу Арнольду право поблагодарить Кенни словами "Пёрл - Харбор отомщён!"

С этого момента все семь эскадрилий 9-й группы, размещённые на Гуденафе и Киривине (6-я, 8-я, 30-я, 100-я, 76-я, 77-я, 79-я) чуть ли не ежедневно участвовали в налётах против объектов на Новой Британии и в её гаванях, причём истребители обычно применялись для штурмовых действий. 11-я, 20-я и 43-я эскадрилии "Каталин" тоже начали активно использовать для бомбардировок, в основном гавани Кавиенг ( Новая Ирландия), а также для минных постановок в ней и в проливе между Новой Ирландией и островом Новый Ганновер. По японским данным, на минах, выставленных "Каталинами", осенью 1943 года вблизи Кавиенга погибли три транспорта водоизмещением более 2000 тонн каждый. В ноябре к налётам подключилась даже 22-я эскадрилия, используя короткую паузу под Саттелбергом.

Поскольку Хьюитт, в противовес американской тактике массированных дневных налётов, продолжал отстаивать идею ночных рейдов небольшими силами, первая неделя ноября ознаменовалась несколькими лихими акциями "Бофортов" против кораблей в гавани Рабаула. Самую знаменитую атаку на гавань Рабаула, названную "героической", предприняли три "Бофорта" 8-й эскадрилии 8-го ноября. Она была совершенно внезапной и стоила врагу потопленного танкера, хотя один из торпедоносцев при этом был сбит.

Пожалуй, главной проблемой австралийских ВВС в это период было резко усилившееся соперничество Бостока и Джонса. Жертвой его стал Хьюитт, обвинённый в падении дисциплины лётчиков группы. У генерала Кенни замена Хьюитта вызвала большое недоумение и была расценена как "плохая новость". Под самим Бостоком кресло всё время шаталось, так как Джонс интриговал против него в правительстве. Место Хьюитта занял Фрэнк Лукаш - один из самых именитых старших офицеров RAAF, имевший за плечами опыт синайской кампании 1-й Мировой, дружбу со всеми "отцами-основателями" австралийских ВВС ( на свадьбе у кавалера Креста Виктории Фрэнка Макнамары он был шафером). Погоны коммодора авиации он надел ещё в 1941-м, лишь немного уступая Бостоку и Джонсу в старшинстве. В первый год войны Лукаш неплохо проявил себя в качестве командующего противовоздушной обороной Северо - Восточного района ( до Кобби), а затем в учебном командовании. Однако американским генералам он был почти неизвестен, и они встретили его назначение с большой опаской.

Лукашу пришлось доказывать свою состоятельность резким возрастанием активности 9-й группы. В начале декабря её самолёты бомбили Рабаул, Гасмату, район планируемой высадки американских войск в западной части Новой Британии, Кавиенг. Повторились и рейды "Бофортов" в рабаульскую гавань.

Начавшееся вторжение на Новую Британию ( 15 декабря) было поддержано не только австралийской авиацией, но и 74-м соединением. Оно почти в полном составе ("Австралия", "Шропшир", "Аранта", "Уоррамунга", американские эсминцы "Талбот" и "Хелм") обеспечивало американский десант ( операция "Ловкость"), бомбардируя прибрежную зону, а транспорт "Уэстралия" непосредственно высаживал десантников в Араве и на мыс Глостер. Атаки 9-й оперативной группы становились всё более массированными. В ночь на 3-е января аэродром Лакунаи был атакован сразу 46-ю "Бофортами", а 17 декабря Лукаш побил рекорд по количеству одновременно задействованных в налёте машин - 32 "Бофорта" в сопровождении 41-го "Киттихаука" штурмовали японский военный лагерь вблизи Линденхафена. 21 января 1944-го в рейде участвовали уже 33 "Бофорта", 35 "Киттихауков" и 8 "Спитфайров" ( на них перевооружили 79-ю эскадрилию). Совместный натиск вскоре принёс свои плоды - японская авиация перестала беспокоить американских десантников, плацдармы на Новой Британии быстро расширялись, и Рабаул постепенно становился слишком опасным местом для главной региональной военно- морской и военно-воздушной базы. С апреля австралийская воздушная группировка на Новой Британии усилилась ещё и 79-м крылом (2-я, 18-я и 120-я эскадрилии), бомбившим японские позиции вплоть до зимы.

29 февраля 1944 года началась операция по овладению островами Адмиралтейства. От RAN в ней участвовали "Шропшир" и "Уоррамунга", от RAAF - 73-е крыло уинг-коммандера Стига; кроме того, с американцами десантировалась небольшая группа служащих ANGAU, которым отводилась роль проводников и организаторов административного управления на освобождаемых территориях. Захват этого архипелага, по словам Макартура, "забивал пробку в бутылку" Новой Британии, полностью изолируя Рабаул. Сначала по плану десантом занимался маленький, но чрезвычайно удобный для базирования кораблей и авиации островок Лос - Негрос, на нём спешно создавался временный аэродром с грунтовым покрытием, на который перелетали из Киривины австралийские истребители. Затем десантники атаковали главный остров Манус, уже при систематической поддержке с воздуха.

В сражениях за Лос - Негрос соединение Кратчли ( в него наряду с австралийскими теперь входило два американских лёгких крейсера и четыре эсминца) выполняло основную функцию артиллерийской поддержки. В наступлении на Манус ( с 15 марта) приняли участие также "Аранта" и корвет "Беналла", эскадрилии 73-го крыла работали практически "с колёс", прибылв на Лос - Негрос 9 - 10 марта, совершив первый вылет 11 марта и в дальнейшем ежедневно штурмуя японские позиции. К 30 марта вражеский гарнизон был уничтожен, огромная группировка в Новой Британии ( более 80-и тысяч человек) оказалась в изоляции от баз снабжения. А остров Манус стал крупнейшей базой союзников, соперничающей с Пёрл - Харбором и позволяющей действовать против Филиппин и Голландской Ост - Индии.

Зимне - весенние операции Макартура знаменовали кардинальный перелом в союзнической стратегии. Прежнее движение "от лианы к лиане" ( так штабными офицерами Макартура нелестно характеризовались австралийские наступления в Новой Гвинее) сменилось многосоткилометровыми скачками; прогрызание обороны - красивыми охватами и блокированием противника в его главных опорных пунктах. Не дожидаясь разгрома окружённого врага, Макартур бросал свои неисчерпаемые силы к очередной цели. Теперь ею стала западная Новая Гвинея, которую защищали довольно слабые японские формирования.

Накануне этих боёв реорганизации подверглись соединения RAAF в регионе. 9-е оперативная группа была упразднена, большая часть её эскадрилий вошла в новый Северный военный округ ( во главе с Лукашем) и некоторое время несла гарнизонную службу. 10-я группа, включавшая 78-е авиационное крыло и 62-е аэродромностроительное крыло, направлялась на поддержку американцев в Новой Гвинее.

22 апреля американский десант высадился в Холландии - крупном порту Голландской Новой Гвинеи ( сейчас Джаяпура), в глубоком тылу группировки генерала Адачи, занявшей оборону в районе Вевака. Транспорты "Мэнура", "Кэнимбла" и "Уэстралия" использовались по прямому свовоему назначению во время высадки главных сил в Гумбольдт - бэй, а 74-е соединение поддерживало их огнём. Одновременно другая десантная группа овладела гаванью Аитап на западе Австралийской Новой Гвинеи. Здесь строителями 62-го австралийского крыла ( 5-я и 6-я эскадрилии) в короткие сроки был создан аэродром, принявший самолёты 10-й группы. 78-я и 80-я эскадрилии впоследствии приняли участие в развитии американского наступления на Вакде и разгроме японских отрядов в районе Холландии. "Австралия", "Хобарт", "Аранта" и "Уоррамунга" 17 мая бомбардировали Вакде, обеспечивая очередной американский десант.

27 мая "Шропшир", "Австралия", "Аранта" и "Уоррамунга" опять пришли на помощь американцам - оказывали огневую поддержку их высадки на острове Биак. Корветы "Гулберн" и "Джимпи" сопровождали огнём десантную группу в гавани Банабун. "Киттихауки" 78-й эскадрилии ( 15 истребителей) 3 июня провели успешное воздушное сражение с большой группой японских самолётов. За 40 минут боя были сбиты семь "Оскаров" и три "Кейта", с потерей одного своего пилота.

Наиболее заметным было австралийское участие в сражении за остров Нумфор (21 июля - 31 августа 1944 года). Этот ничтожный почти круглый островок 18-и километров в диаметре, расположенный в заливе Холландии, защищался гарнизоном в 2000 человек, которым оказывали небольшую помощь тайваньские рабочие. Брошенные против них союзные силы имели пятикратное превосходство в людях и почти абсолютное - в огневой мощи. Старшим авиационным командиром в операции стал Фредерик Шергер, которому были подчинены, кроме 78-го, также 77-е (22-я и 30-я эскадрилии "Бостонов" и "Бофайтеров") и 81-е авиакрылья ( 76-я, 77-я, 82-я эскадрилии "Киттихауков"), 62-е аэродромностроительное крыло RAAF, 58-я и 348-я американские истребительные, 307-я и 417-я бомбардировочные группы (американская авиагруппа организационно эквивалентна британскому крылу, в истребительных группах имелось, к примеру, по 75 "Тандерболтов").

В ВМС произошла важная замена - флаг командира 74-го соединения на "Австралии" поднял Джон Коллинз. Таким образом, он стал первым австралийцем, возглавившим эскадру и действующие силы флота. Совокупный удар корабельной артиллерии и авиации по японским позициям полностью деморализовал противника. Морской десант встретил слабое противодействие, а когда на головы японцам посыпались ещё и парашютисты, их организованное сопротивление прекратилось. Ни один из самолётов, находившихся на островном аэродроме, так и не поднялся в воздух. Почти сразу австралийские строители приступили к восстановлению повреждённых авиабаз, и спустя три дня 10-я авиагруппа уже находилась на Нумфоре. В тоже время, союзники опять столкнулись с японским упорством - небольшие группы уцелевших бойцов начали партизанскую войну, продолжавшуюся два месяца.

Коллинз, конечно, не дожидался финала этого противоборства - его соединение в 1944-м году использовалось на разных участках весьма активно. В июле - сентябре оно не раз бомбардировало японские позиции то у Аитапа и Вевака, то в районе Молуккского архипелага, где американцы производили операцию по овладению островом Моротай. Шергеру, к сожалению, недолго в этот раз довелось чувствовать себя крупным авиационным начальником - на Нумфоре случайный осколок вывел его из строя. Зато ему на смену правительство прислало живую легенду австралийской авиации - Артура "Гарри" Кобби.

К тому моменту Северо- восточное командование почти не имело работы, ограничиваясь минными постановками в портах архипелага Бисмарка и Голландской Ост - Индии ( весной 1944-го с помощью "Каталин" неоднократно пытались заблокировать гавань нефтеносного Баликпапана, но без успеха). Зато соседнее продолжало активные наступательные действия против японских баз и кораблей в своём регионе.

Северо- западное командование RAAF, объединявшее в начале 1944-го наряду с австралийскими ( 1-й, 2-й, 31-й, 43-й, 83-й, 452-й, 457-й, плюс 1-й отряд фоторазведки ) две голландско-австралийских ( 18-ю и 120-ю), английскую (54-ю), четыре американских эскадрилии ("Либерейторов"), систематически подвергало бомбовым ударом аэродромы и базы Пенфаи, Лаутем, Купанг и Дили. Весной 1944-го его нередко привлекали к операциям в Новой Гвинее, на поддержку десанта в Холландии и Аитапе. Например, 19 апреля в бомбардировке японских позиций участвовало 35 "Бофортов", "Митчеллов" и "Бофайтеров" 1-й, 18-й и 31-й эскадрилий. В мае Адриан Коул водил несколько десятков самолётов на бомбардировку яванского порта Сурабая ( операция "Трансом"). Основные силы командования объединялись в 1-е истребительное ( весной его возглавил хорошо нам знакомый по боям в Африке и Сирии Питер Джеффри, теперь уже групп-кэптен) и 79-е бомбардировочное (1-я, 2-я, 18-я и 31-я эскадрилии) крылья, 380-ю американскую бомбардировочную группу и 61-е мобильное аэродромностроительное крыло (3-я и 14-я аэродромностроительные эскадрилии).

Постоянные удары наносились по японскому судоходству. Имея задачу препятствовать переброске подкреплений в Годдандскую Новую Гвинею, бомбардировщики 79-го крыла охотились за любыми судами от Тимора до Амбона, так что положение островных гарнизонов становилось всё более плачевным. Летом 1944-го 2-я эскадрилия перевооружилась на "Митчеллы", в августе начала бить по японским кораблям первая эскадрилия RAAF на "Либерейторах" - 24-я.

А остров Моротай, трамплин для прыжка на Филиппины, стал тем временем домом для крупнейшего оперативного соединения австралийских ВВС, получившего в октябре 1944-го название "1-е тактические воздушные силы".

Последний год войны (октябрь 1944-го - сентябрь 1945-го).

Состояние вооружённых сил Австралии в завершающих битвах.

Можно сказать, что к осени 1944-го были решены все задачи, стоявшие перед австралийскими вооружёнными силами с первых дней "Битвы за Австралию". Континенту не угрожала более никакая оспасность, Новая Гвинея, за исключением небольшого участка на западе, где армия Адачи ещё сопротивлялась американцам, вернулась под австралийское управление. На островах Бисмарка японцы были окружены и не имели надежды вырваться из кольца. Американцы "прыгали" от острова к острову, всё ближе выдвигая свои аэродромы к территории собственно Японии. С учётом того, что и в Европе коалиция "Оси" несла одно сокрушительное поражение за другим, скорый и победоносный конец войны сомнений ни у кого не вызывал.

Собственно, америкацам дальнейшая помощь Австралиии была не очень нужна, о чём Макартур в свойственной ему манере дал понять премьер-министру Кертину. Рузвельт и Черчилль не только не возражали против дальнейшего сокращения австралийской армии, но даже поддерживали его, заявляя, что сейчас для них важнее помощь "зелёного континента" сырьём, продовольствием и военным снаряжением. У Кертина эта позиция вызывала некоторую озабоченность - не собираются ли верные союзники при грядущем дележе имущества побеждённых оставить его страну если не за дверью, то где-то в дальнем углу пиршественного стола.

Меж тем армия, несмотря на сокращения, продолжала оставаться одной из сильнейших во всей западной коалиции. 1 сентября 1944 года в ней сохранялось восемь управлений дивизий, в том числе шести полнокровных, прекрасно оснащённых и хорошо обученных "дивизий джунглей", две танковых и 21 пехотная бригады, 61 пехотный, 5 пионерных, 4 пулемётных, парашютно-десантный батальоны, 6 танковых и 3 кавалерийских "коммандо" полков. Новинкой был отдельный парашютный батальон, приступивший к обучению в начале 1944-го года. Кроме перечисленных, из добровольцев Новой Гвинеи и Соломоновых островов был сформирован так называемый "Полк тихоокеанских островов" ( сначала два, потом три "новогвинейских" батальона), с австралийским офицерским составом и аборигенным солдатским и сержантским. Общая численность армии всё ещё превышала 370 тысяч человек. Такую махину грешно было держать "на запасном пути", когда размах сражений нарастал.

Правительство Кертина вместе со штабом Макартура нашли "гениальный" выход - двенадцать австралийских бригад должны были сменить американцев в так называемых тыловых районах. Тыловыми они являлись только географически, поскольку условная пунктирная линия тихоокеанского фронта давно ушла на север и запад от них. Но многочисленные японские гарнизоны Новой Британии, Новой Ирландии, Новой Гвинеи и Бугенвиля, несмотря на полную изоляцию, не собирались капитулировать, принося союзникам много неудобств своими диверсионными акциями. Ко всему прочему, эти территории формально находились под австралийским мандатом, и возвращение туда австралийских войск, по мнению политиков, чётко бы обозначило, кто в доме хозяин. Так что Макартур с лёгким сердцем оставил Блейми заботы по добиванию японцев на этих островах, а свои набравшиеся изрядного опыта дивизии послал в атаку против вожделенных Филиппин.

Для ведения активных наступательных действий по прежнему предназначалась 1-я Армия, в которую входили все "дивизии джунглей", полки "коммандос" и несколько частей усиления. Штаб её командующего Вернона Стэрди разместился в Лаэ. Войска II-го корпуса (Стэнли Сэвидж), преимущественно представлявшие CMF, направлялись на острова Бисмарка. I-й корпус (Лесли Морсхед), собранный из войск AIF, частью ( "отдыхавшая" всю войну в Дарвине 6-я дивизия) переброшен на Новую Гвинею, частью - проходил восстановление на родине в преддверии новых битв.

Авиационный и морской компоненты австралийских вооружённых сил теперь тоже Макартуру не были особенно нужны. Но Кертин настаивал на их использовании в первой линии, тем более, что, в отличие от армии, они не подвергались в войну сокращениям, а только росли. План "73-х эскадрилий" был таки выполнен, хотя завершающие штрихи делались едва ли не до последнего месяца войны. В январе 1944-го встала на дежурство в Новом Южном Уэльсе 15-я противолодочная эскадрилия ("Гудзоны" и "Вентуры", затем "Бофорты"). В марте для поддержки коммуникаций между Австралией и Новой Гвинеей создали 40-ю эскадрилию на летающих лодках "Сандерленд", причём костяк её персонала составили ветераны 10-й и 461-й эскадрилий, охотившихся в Атлантике за вражескими субмаринами. В июне получила свои "Каталины" новая 41-я эскадрилия, которой были поставлены задачи по патрулированию и минированию акваторий в Голландской Ост- Индии и на Филиппинах. В сентябре на свет появилась 87-я эскадрилия, предназначенная для войсковой разведки и оснащённая "Уиррауэями" и "Москито". 21-ю, 23-ю и 24-ю эскадрилии завершили перевооружение с неадекватных времени "Виндженсов" на тяжёлые "Либерейторы", так что к зиме австралийцы располагали собственной дальнебомбардировочной группировкой ( 82-е крыло, оперативно подчинённое американской 380-й группе).

К началу 1945-го на Тихом океане действовали 53 австралийских эскадрилии, не считая 3-х, постоянно расположенных в тылу, и двух смешанных австралийско-голландских. В 1945 году были сформированы 93-я, 92-я (соответственно январь и май, вооружение - истребители - штурмовики "Бофайтер"), 94-я ( май, "Москито"), 99-я и 102-я ( февраль и май, "Либерейторы") эскадрилии. Правда, реального участия в войне они принять уже не успели. Зато остальные австралийские эскадрилии до последних дней войны активно участвовали и в сражениях на Филиппинах, и в уничтожении японцев на подмандатных территорях, и в бомбардировках островов Голландской Ост - Индии. Это кажется невероятным, но в конце войны австралийские ВВС по численности занимали четвёртую (!) строчку в мире ( после США, СССР и Великобритании), превосходя даже французские. В них значилось ( август 1945-го) 131 662 солдата, сержанта и офицера, парк насчитывал 3187 самолётов (половина из них, правда, учебные и транспортные).

Крупнейшая группировка ВВС располагалась на Новой Гвинее. Северное командование со штабом в Маданге ( командующий Фрэнк Лукаш), осенью 1944-го насчитывало 663 самолёта. Значительные силы ( Северо-Западное командование) продолжали действовать против целей на Тиморе, Амбоне, Флоресе и более удалённых островах Голландской Ост - Индии из района Дарвина. Боевые эскадрилии "Каталин" Северо - Восточного командования (20-ю, 42-ю и 43-ю) объединили в 76-е крыло, предназначенное для минных постановок в Ост - Индии и Китае. Уже в сентябре она прибыла на остров Моротай. Оперативная передовая группа (1-е тактические воздушные силы) с Моротая содействовала американцам в районе Филиппинского и Молуккского архипелагов. Большая часть австралийской транспортной авиации (всего она насчитывала восемь эскадрилий) также была задействована в обеспечении американских войск на тихоокеанских островах, а одна эскадрилия - 34-я - работала вместе с соединением Кобби на Моротае.

Продолжалось и активное вооружение флота новыми кораблями. В июне 1945 года численность персонала RAN достигла 39 650 человек, пиковой в своей истории. Корабельный состав включал 2 тяжёлых, 2 лёгких крейсера, 11 эсминцев, 6 фрегатов, 2 шлюпа, 53 корвета ( включая переоборудованные из гражданских судов), 3 больших пехотно-десантных корабля, минный заградитель, 3 вспомогательных противолодочных корабля, 6 вспомогательных тральщиков, танкер, 6 буксиров, 12 транспортных, 3 ремонтных, 10 боно-сетевых, 9 гидрографических, 2 кабельно - ремонтных судов, 33 сторожевых катера, 75 различных патрульных, 8 разведывательной службы, 89 прочих вспомогательных судов - всего 337 единиц.

Камикадзе атакуют! Австралийские корабли у Филиппин (октябрь 1944-го - февраль 1945-го).

В середине октября начала реализовываться клятва Макартура о возвращении на Филиппины. Огромный 3-й флот адмирала Хэлси направился к острову Лейте, где должно было произойти генеральное морское сражение войны. Из баз Новой Гвинеи вышла армада десантных судов ( в их числе "Мэнура", "Кэнимбла" и "Уэстралия"), прикрываемых 7-м флотом вице - адмирала Кинкейда. Естественно, к Филиппинам направилась и эскадра коммодора Коллинза. 20 октября почти без проблем произошло десантирование на Лейте корпусов генерала Крюгера. Утро 21 октября тоже не предвещало крупных неприятностей.

Командир "Шропшира" кэптен Николс так рассказал о последующих событиях. "На рассвете с суши на небольшой высоте к "Австралии" и "Шропширу" направились самолёты. Они были встречены огнём и повернули на запад. Наблюдатели "Шропшира" сообщили, что один самолёт "Вэл" Аичи - 99 был повреждён и коснулся воды, но смог оправиться. Затем он вновь повернул на восток, несмотря на шквальный огонь, подошёл к "Австралии" с левого борта и врезался в область фок-мачты в 06. 05. Был большой взрыв и сильный пожар". На крейсере сразу погибло 6 офицеров и 23 нижних чина. Командир, кэптен Дечейнекс, скончался вскоре от полученных ранений. Ранены были 62 моряка и солдата. Джон Коллинз оказался среди них, причём его ранения были столь тяжёлыми, что до июля следующего года он не возвращался в строй. Повреждения крейсера требовали срочного ремонта, так что в сопровождениии эсминца "Уоррамунга" он отправился подлатываться на Новые Гебриды.

По убеждению австралийцев, они впервые в истории столкнулись с действиями камикадзе. Американцы этого мнения, однако, не разделяли, считая случай с "Австралией" индивидуальным актом добровольного самопожертвования японских лётчиков. Японцы тоже датируют первое применение камикадзе 25-м октября. Так или иначе, у Лейте прозвенел первый звонок нового этапа войны на море, когда безнадежное отчаянье толкало японскую авиацию к систематическому применению самоубийственной тактики.

После катастрофы 21 октября 74-е соединение опять усохло до двух боевых единиц. Между тем, масштабное сражение у Лейте только разворачивалось. 24 октября в пролив Суригао, где находились корабли Кинкейда, вошло японское соединение вице-адмирала Нисимура - два линкора, крейсер и 4 эсминца. Кинкейд обладал подавляющим перевесом - только в непосредственно сражавшемся 77-м "Task Force" контр-адмирала Олдендорфа было 6 линкоров ( правда, старых, несколько уступавших японским), 8 крейсеров, 28 эсминцев и торпедные катера. В подчинении Олдендорфа находились и "Шропшир" с "Арантой". В три часа ночи 25 октября "Аранта" вместе с другими эсминцами Олдендорфа пошла в смелую торпедную атаку на эскадру Нисимуры. Весь запас торпед австралийского корабля был израсходован по линкору "Ямаширо", эсминцам "Мичишио" и "Асагумо". "Мичишио" пошёл ко дну, линкор же, несмотря на повреждения, продолжал двигаться под стволы американской эскадры ( его "сосед" "Фусо" от попаданий американских торпед переломился пополам).

В потоплении "Ямаширо" принял участие уже "Шропшир", а затем соединение Олдендорфа обрушилось на подходившие на помощь к Нисимуре корабли адмирала Симы. В итоге японцы лишились двух линкоров, двух крейсеров и двух эсминцев. Американцы потеряли всего один торпедный катер. На австралийских кораблях не было потерь и повреждений.

Разгромленный в этом и ещё нескольких столкновениях, на которые распалась битва при Лейте, японский флот убрался восвояси. На реванш он более не претендовал, зато атаки камикадзе становились из единичного всё более массовым явлением. 1 ноября прямо на глазах у моряков "Шропшира" японский смертник превратил в огненный шар эсминец "Эбнер Рид", так что крейсеру пришлось уклоняться от американских торпед, сработавших в результате взрыва. Ещё один камикадзе был сбит огнём с "Аранты". 6 ноября зенитчики фрегата "Гаскойн" сбили самолёт, нацеленный уже в борт "Шропшира".

В январе 74-е соединение под флагом коммодора Фарнкомба, командовавшего "Австралией" в 1942 - 43-м годах, вновь собралось на Филиппинах. На этот раз оно поддерживало десант в заливе Лингайен острова Лусон. Кроме него, в помощь американцам были направлены два эскортных корабля (включены в оперативную группу 77.6, состоявшую из танкеров и вспомогательных судов); естественно, работали и три больших десантных транспорта, "прописавшиеся" в американском 79-м оперативном соединении (оно же - "3-и амфибийные силы") вице-адмирала Уилкинсона.

И вновь камикадзе испортили жизнь австралийским кораблям. 2 января шлюп "Уоррего" и фрегат "Гаскойн" отражали воздушную атаку на конвой, "Гаскойну" удалось сбить один самолёт. 5 января с трудом увернулась от камикадзе "Аранта", получив, тем не менее, пробоину в борту. 8 января едва не погибла "Уэстралия", зенитчики которой смогли - таки в трёх метрах от кормы судна уничтожить направлявшийся на него "Зеро". Пять раз подвергалась нападениям ( 5-го, 6-го, 8-го и 9-го января) только что починенная "Австралия". И часть из них были удачными для японцев, если можно назвать удачей состоявшееся самоубийство. На крейсере в общей сложности погибли 3 офицера и 41 нижний чин, 69 человек получили ранения. Мужество и профессионализм моряков "Австралии", остававшейся в строю, несмотря на потери, повреждения и пожары, восхитили американцев. Кинкейд оценил работу крейсера по подавлению японских батарей как "весьма удовлетворительную", а службу в целом - как отличную. Олдендорф просигналил: "Ваше доблестное поведение вдохновляло всех нас. Жаль, что мы теряем вас в такой момент" - "Австралия", безусловно, опять нуждалась в ремонте. Оставшиеся от соединения два корабля - "Шропшир" и "Уоррамунга" - образовали группу "77.2". Она же в несколько усиленном составе ("Шропшир", "Аранта" и "Уоррамунга") после этого ещё раз появлялось на Филиппинах - в конце февраля бомбардировало знаменитый Коррехидор. В марте здесь засветился и "Хобарт", обстреливая остров Себу. "Уоррего" пробыл в районе Филиппин дольше всех, весь январь и февраль разведывая берега в преддверии очередных десантов.

"Моротайский мятеж".

Претенциозно именуя свою оперативную группировку "Air Force", Джонс и Босток прежде всего стремились вывести её из формального подчинения командующим американскими воздушными армиями ( они вообще-то тоже по английски именовались " Forcе", а укоренившееся название "армия" - приблизительный русский эквивалент). По численности новое объединение до армии, конечно, не дотягивало, но всё равно выглядело солидно. 77-е ( 22-я и 30-я эскадрилии, спустя месяц к ним присоединилась 31-я эскадрилия), 78-е ( 75-я, 78-я, 80-я эскадрилии), 81-е ( 76-я, 77-я, 82-я эскадрилии) авиационные крылья, а затем ещё 80-е крыло ( 79-я, 452-я, 457-я эскадрилии) и два аэродромностроительных крыла ( 61-е и 62-е) - всего в "тактических воздушных силах" было свыше 250-и истребителей и истребителей - бомбардировщиков и 13 000 человек личного состава (в апреле 1945-го - 18 тысяч человек). Тем не менее, полной самостоятельности для неё добиться не удалось - фактическое оперативное руководство её действиями осуществляло параллельно со штабом Бостока командование американской 13-й воздушной армии. Кобби жутко не нравилось его положение "слуги двух господ", но он ничего не мог с этим поделать.

Яркое впечатление производил командный состав, сплошь представленный асами первой величины. Сам "Гарри" Кобби был бесспорной иконой, символом мужества - даже в чине коммодора осенью 1943-го он умудрился совершить настоящий подвиг. Во время крушения самолёта, пассажиром которого он являлся, Кобби, несмотря на ранение, лично спас двух товарищей по несчастью. 81-е крыло в декабре возглавил персонаж, ставший "супергероем" для молодого поколения. Уилфред Артур надел погоны групп-кэптена ( то бишь полковника) в возрасте 24 -х (!) лет, установив непревзойдённый возрастной рекорд получения столь высокого чина в австралийских вооружённых силах. 80-м крылом командовал австралийский ас N1 новой войны "Киллер" Колдуэлл, старшим офицером штаба 1-х TAF был лучший из комэсков североафриканской кампании "Бобби" Гиббс. 80-ю эскадрилию водил в бой ас N3 Джон Уэдди.

Однако продемонстрировать своё мастерство они практически не имели возможности. Японская авиация на Филиппинах после больших сражений, предварявших десантную операцию, превратилась в воспоминание. Почти вся деятельность австралийских истребителей свелась к штурмовке вражеских позиций. Часть вылетов производилась против японских войск на Лейте и Лусоне, и это не вызывало возражений - ведь речь шла о поддержке американских десантников. Но основные усилия соединения направлялись на вражеские лагеря и базы острова Хальмахера, куда Макартур высаживаться не собирался.

Например, 1 декабря хальмахерские аэродромы Хатетабако и Галела штурмовали 47 "Киттихауков" 78-го крыла. 9 -10-го декабря в атаках участвовал суммарно 91 самолёт. Только за четыре дня с 22 по 25 декабря 1944-го года "Киттихауки" и "Бофайтеры" совершили против целей на Хальмахере 513 самолёто-вылетов ( 384 - первые и 129 - вторые), в первую неделю января - 661 (включая также несколько вылетов на Сулавеси). В налёте 9 января на японский лагерь в районе Галелы участвовали 50 "Киттихауков" 78-го крыла, сбросивших больше сотни 250- и 500-килограммовых бомб. 2 февраля по пункту Тондано на Сулавеси ударили сразу 60 "Киттихауков" и 28 "Бофайтеров". В этих операциях австралийцы впервые применили новый вид авиационного вооружения - напалмовые бомбы, так что Хальмахера и Сулавеси стали настоящим испытательным полигоном будущих контрпартизанских воздушных операций.

К сожалению, очень небезопасным полигоном. В первом налёте, предпринятом 22 ноября 77-й эскадрилией на аэродром Галела, погибли двое из 12 участвовавших пилотов. За январь, сделав более 2000 вылетов, 1-е TAF лишились пяти машин. К сожалению, это были цветочки. 1 февраля из восьми "Бофайтеров" 31-й эскадрилии, бомбивших укреплённый лагерь на Хальмахере, не вернулись два, все четыре члена экипажей погибли. 27-го февраля лишилась своего командира скводрэн - лидера Холлоуэя 22-я эскадрилия. 23 марта в одном вылете 80-я эскадрилия потеряла четырёх лётчиков. Потери всё время нарастали, в то время как реальный эффект бомбардировок оставался неизвестным. Американское командование 13-й Армии, казалось, стремиться занять австралийцев чем-нибудь таким, что не имеет практической пользы, но сопряжено с большим риском и жертвами. Всем было очевидно, что японские гарнизоны Молуккских островов, будучи наглухо изолированными с моря, не представляют угрозы союзникам и могут отсиживаться в своих джунглях хоть до конца войны.

Несколько более внятной виделась работа Северо - Западного и Северо - Восточного командований. Первое сосредоточилось на уничтожении японских морских коммуникаций в южной части Голландской Ост - Индии, и добилось в этом ощутимых успехов. За октябрь - ноябрь 1944 года 2-я и 18-я эскадрилии суммарно отправили на дно более полусотни барж и других судов в районе Тимора и Флореса, причём среди них были и 1000-тонные транспорты. После того, как "Митчеллы" потребовались австралийским войскам на Новой Британии, эстафету приняли "Либерейторы" 82-го крыла и "Вентуры" 13-й эскадрилии. Можно сказать, что действия австралийских бомбардировщиков и штурмовиков почти полностью изолировали японские гарнизоны на Амбоне, Флоресе и Тиморе от снабжения, и лишили их возможности активно участвовать в последующих операциях войны.

6 апреля австралийцы провели самую крупную самостоятельную операцию против японского конвоя. Накануне недалеко от Купанга "Москито" из 87-го фоторазведывательного звена зафиксировали движение группы кораблей, среди которых был идентифицирован 5700-тонный крейсер "Исузу". У японцев имелось и воздушное прикрытие из нескольких истребителей 7-й дивизии. На цель были наведены 20 "Митчеллов" 2-й и 18-й эскадрилий (она вернулась с Новой Британии), 9 "Либерейторов" 21-й и 24-й эскадрилий. Самолёты атковали эшелонированно по высоте несколькими группами. Сначала с высоты 3000 метров сбросила полутонные бомбы 18-я эскадрилия, отвлекшая на себя японские истребители. Затем на "Исузу" с высот 3000 и 3300 метров посыпались последовательно бомбы трёх групп 2-й эскадрилии. Крейсер и ещё одно судно охватил пожар. Спустя 20 минут атаку продолжили с высоты 3700 метров "Либерейторы". Им пришлось несладко - японские истребители контратаковали, и два бомбардировщика, дымясь, упали в море; один из них перед гибелью успел прихватить с собой японца. Эта схватка позволила конвою уйти, но тяжёлые повреждения, нанесённые многим судам, и в том числе "Исузу", до конца войны вывели их из игры.

Экипажи сбитых "Либерейторов", кстати ( за исключением двух погибших лётчиков), удалось выловить из воды - своевременно пришла на помощь "Каталина" из спасательного отряда. Другие летающие лодки, 76-го крыла, осенью и зимой 1944-го продолжали решать задачи минирования удалённых вражеских портов. Октябрьские минные постановки в Баликпапане имели некоторый эффект - подорвались и затонули два транспорта суммарным водоизмещением 5000 тонн. Кроме этого, мины ставились в Сватоу, Гонконге, Амое, Сурабае. Однако, работа 76-го крыла никак не могла быть названа эффективной. За всю войну на минах, поставленных австралийскими летающими лодками, погибло 23 вражеских судна общим водоизмещением 21 тыс. тонн. Ещё 27 судов получили повреждения. В сравнении с результатами американских подводников (5,3 миллиона тонн) эти цифры выглядят убого. И всё же такой результат - не хуже, чем довольно бессмысленные бомбёжки Хальмахеры, производимые пилотами Кобби.

Борясь с его гарнизоном, как в случае с Тимором и Флоресом, на этом этапе гораздо разумнее было заняться японским прибрежным судоходством. Но американцы руководствовались какими-то иными соображениями. В конце марта Джон Уэдди и Уилфред Артур составили своеобразные "отчёты о прибылях и убытках", показывающие, что потери значительно превышают возможные результаты. В 80-й эскадрилии, например, с 1 октября по 31 марта погибло 11 лётчиков, семеро из них - от зенитного огня японцев. Японцы же на Хальмахере и Сулавеси попрятались в бункерах, махнули рукой на давно опустевшие и ненужные аэродромы, но пострадали не слишком сильно.

Бобби Гиббс писал: "После того, как я сам работал в течение недели или около того и имел возможность хорошо оглядеться вокруг, я увидел тщетность производимых операций...". Очень тяжёлое впечатление произвела на него "операция" по уничтожению стада коров на Хальмахере. Поливая из пулемётов беззащитных животных, пилоты "Киттихауков" чувствовали себя мясниками. Кобби успокаивал себя, хотя и не очень убедительно: "Если мы хотим получить этот район от японцев, голод будет нашим оружием... Боже, я ненавидел её (свою работу), но не мог сделать ничего другого". К весне недовольство охватило уже всех австралийских лётчиков - они не понимали смысла своих заданий и приносимых жертв. Дисциплина падала. Моральный дух оценивался командирами как опасно низкий. В апреле плотину прорвало - сразу восемь высших офицеров, в том числе Колдуэлл, Артур, Гиббс и Уэдди подали рапорты об отставке, мотивируя свой поступок нежеланием вести пилотов на бессмысленную бойню.

Наибольшее сочувствие в этой ситуации вызывал Кобби. Он явно был раздавлен происшедшим. Бросаясь от одного "мятежника" к другому, заслуженный и безусловно героический офицер спрашивал, не обвиняют ли они его. "Если вы имеете что - то против меня или считаете, что я хуже справляюсь со своей работой, я сразу же обращусь с просьбой о своей отставке" - Кобби был готов взять на себя вину за неправильное использование истребителей. Офицеры отвечали: "Нет, с тобой это не имеет ничего общего". Узнав о кризисе, всё руководство австралийских ВВС, прихватив с собой ещё и Джорджа Кенни, прибыло на Моротай и устроило разбирательство. Итоги его можно назвать типичными - Кобби был отстранён "за падение морального духа" в подчинённых частях и несоответствие занимаемой должности. По общему мнению, это было трагическим завершением карьеры "иконы RAAF", спровоцированным очередным витком противоборства Бостока и Джонса. Ни для кого не было секретом, что Кобби являлся приятелем и креатурой Джонса, так что Босток "нанёс ответный удар" по сопернику.

Сильно пострадали и самые заслуженные асы - Колдуэлла и Гиббса вообще разжаловали, причём не за "мятеж", который постарались замять, а по обвинению в поощрении пьянства своих лётчиков. Возможно, Колдуэлл действительно был не дурак выпить и среди подчинённых поддерживал дух равенства и панибратства, но все репрессии скорее имели характер показательной устрашающей акции. Тем более, что Артур и Уэдди, например, вообще не получили взысканий и остались на прежних должностях.

Инцидент в Моротае всё же сыграл и свою позитивную роль. И американцы, и собственные высшие начальники поняли, что 1-е тактические силы нуждаются в более рациональном использовании. Прибывший на замену Кобби Фредерик Шергер повёл пилотов на штурм Борнео, куда летом высадились главные силы австралийской армии.


Кампания Аитапе - Вевак ( октябрь 1944-го - август 1945-го)

Борьба с 18-й японской Армией генерала Адачи в Новой Гвинее напоминала охоту на крыс в бесконечных подземельях. Японцев на протяжении полутора лет выгоняли из "нор" бомбами, не жалея металла; морили голодом, лишая снабжения; многократно пытались окружить и отрезать. Их нещадно косила малярия и дизентерия, они питались чем попало, иногда переходя на человечину. И каждый раз, когда Блейми и Макартур уже радостно потирали руки в предвкушении близкой победы, солдаты Адачи ускользали из очередной ловушки. Сражения на полуострове Хаон, казалось, совершенно растрепали их, а высадка американцев в Холландии и у Аитапе лишила последних шансов на спасение. Но они выжили и в июле 1944-го показали американцам очень острые зубы.

Преодолев ещё полтысячи километров по горам и джунглям, 55-тысячная "армия привидений" 10 июля возникла перед позициями на реке Дриньямор у Аитапе и с прежним упорством, стремясь прорваться к своим войскам в западной Новой Гвинее, атаковала их. Голодные, оборванные, почти теряющие человеческий облик люди яростно лезли на стену огня и остановились лишь тогда, когда в полках оставалось по сотне боеспособных штыков. По мнению Хаттори, сражение на Дриньяморе доконало 18-ю Армию. Но ни американцы, ни австралийцы, ни сами японцы в тот момент не разделяли эту точку зрения - уж слишком часто войска Адачи восставали из небытия.

В октябре, в соответствии с планом по замене американских войск на подмандатных территориях австралийскими, была сформирована группировка для операций на участке Аитапе - Вевак. В неё от армии вошла 6-я дивизия генерал-майора Джека Стивенса, с марта 1945-го заменённого Орасом Робертсоном (16-я, 17-я, 19-я бригады, 2/1-й, 2/2-й, 2/3-й полевые артиллерийские полки, 2/6-й кавалерийский "коммандо" полк, 2/1-й противотанковый полк, 2/3-й пулемётный батальон, эскадрон 2/4-го бронетанкового полка). Авиацию представили 71-е крыло RAAF уинг-коммандера Эрика Уильяма, которого в апреле 1945-го сменил опытный командир 100-й эскадрилии Велстон Хэнкок ( 7-я, 8-я, 100-я эскадрилии на "Бофортах"), отдельная 4-я эскадрилия непосредственной поддержки войск. От флота направлен отряд коммандера Уильяма Доверса в составе шлюпа "Суан", корветов "Колак", "Даббо", "Делорейн", трёх катеров типа "Фэрмил". Общая численность сухопутного компонента группировки составляла 13 тысяч бойцов; Адачи располагал к этому моменту от 30 до 35 тысяч человек, но лишь немногие из них сохраняли боеспособность, а большинство еле передвигались и с трудом несли даже караульную службу.

Конечно, они были лёгкой добычей для бравых австралийских коммандос, первыми 22 октября высадившихся на берег у Аитапе. Пока главные силы 6-й дивизии располагались на новом месте и сменяли американские подразделения, коммандосы приступили к очистке прилегающей территории от японских патрулей и аванпостов. Силу и качество японского сопротивления лучше всего характеризует бой 30-го ноября, в котором за одного погибшего спецназовца японцы заплатили 73-я убитыми и 7-ю пленными. Так что голливудские боевики, в которых враги гибнут толпами, а от героев пули отскакивают, в данном конкретном случае не выглядели бы большим преувеличением.

В австралийском Генеральном штабе были люди, которые советовали просто махнуть рукой на японских "партизан" в Новой Гвинее и на других островах. Способность последних к осуществлению каких - либо серьёзных акций уменьшалась с каждым днём и безо всяких сражений. Используя абсолютное превосходство в воздухе и полную изоляцию врага от снабжения, австралийцы могли на укреплённых базах просто дожидаться конца войны. Но политические резоны диктовали активность, да и Блейми имел явное желание примерить тогу триумфатора, освободившего от супостата все австралийские заморские владения.

Решено было наступать, и в последних числах ноября 6-я дивизия двинулась на восток, к Веваку, куда вновь отошли потрёпанные части Адачи. Линии фронта не было, бои в - основном свелись к малозначительным отдельным стычкам с аръергардами и боевым охранением. 19-я бригада вдоль берега шла прямо на Вевак, полк коммандо оперировал в горах Торричелли в направлении Маприка, за ним вскоре последовала 17-я бригада, а 16-я осталась в резерве, охранять аэродром и гавань Аитапе.

Продвижение было неторопливым - за полтора месяца 19-я бригада преодолела всего 72 километра. Большим препятствием, чем японцы, стали, как обычно, болотистые джунгли и разливавшиеся от дождей многочисленные реки и речушки. В одной из них даже утонули семеро солдат 2/3-го батальона 16-й бригады, которая 24-го января 1945-го года сменила 19-ю на вевакском направлении. Неспешность объяснялась также и логистическими проблемами - в отличие от японского командования, австралийское не считало возможным оставлять своих солдат без пропитания, и тратило огромные усилия для их бесперебойного обеспечения всем необходимым. С занятием в феврале залива Догрето эта задача существенно облегчилась - вместо носильщиков могли на дальних дистанциях поработать корабли.

В то же время, с приближением к последним рубежам японской обороны сопротивление нарастало, и стычки переходили в довольно упорные бои. Как правило, встречая серьёзное препятствие, командиры звали на помощь авиацию, артиллерию, корабли флота. Регулярно группы по 12 - 20 "Бофортов" утюжили ротные, а то и взводные опорные пункты, расходуя тонны бомб на каждого убитого японца. Правда, находилось место и подвигу пехотинцев. 25 марта 2/2-й батальон был остановлен у Дагуа сильным пулемётным огнём японцев. Передовой взвод, прижатый к земле, быстро таял при малейших попытках возобновить движение. Как обычно, ситуацию спас герой - лейтенант Альберт Чаун. Он, несмотря на молодость ( 23 года), считался одним из самых заслуженных ветеранов дивизии. Его боевая биография началась в 2/13-м батальоне ещё в ноябре 1940-го, за храбрость при обороне Тобрука он получил нашивки капрала, затем сержанта. При Эль - Аламейне был ранен, вернувшись на родину, закончил офицерские курсы и под Финшхафеном командовал миномётным взводом. Храбрость в этом сражении принесла ему Военную медаль, так что в 6-ю дивизию летом 1944-го он был переведён с самыми похвальными характеристиками.

С гранатами в руках он стремительно бросился навстречу пулемётному огню. Два японских расчёта были уничтожены им, а потом Чаун с захваченным пулемётом в руках поднял за собой весь взвод. Солдаты видели, как в грудь лейтенанта одна за другой попали две пули, однако он словно не заметил их и продолжал бежать вперёд, стреляя из пулемёта. Чаун упал только через 50 метров, когда японская позиция была полностью захвачена. Будучи уже практически убитым, он сразил ещё двух японцев, и посмертно был награждён Крестом Виктории.

Ежедневно пробивая одно за другим подобные препятствия, 16-я бригада вышла к Веваку только в первых числах мая. За три месяца боёв она лишилась 85-и человек убитыми и 192-х ранеными; почти все солдаты переболели тропическими болезнями. Японцев истреблено в этих боях 909 человек, как всегда лишь ничтожное количество врагов сдавалось в плен (27 человек). Дробящие удары австралийцев привели к тому, что на защиту последнего важного объекта на побережье - Вевака - японцы могли выставить не более тысячи штыков, включая штаб 51-й дивизии, части 66-го и 102-го полков и военных строителей

17-я вместе с коммандосами тем временем перевалили через горы Торричелли и захватили посёлок Маприк, расположенный в долине, удобной для строительства аэродрома. Активную поддержку им вновь оказывали в этих боях "Бофорты" 71-го крыла, в результате чего в боях за Маприк потери японцев достигли 539 человек только убитыми, а у австралийцев пал 31 боец. К середине мая аэродром был сооружён, так что наступающие части получили возможность снабжаться ещё и по воздуху.

11 мая в бухте Доу - бэй высадился небольшой десант, имевший задачу отрезать пути отступления вевакского гарнизона. С кораблей "Суан", "Даббо" и "Колак" десантировалось 623 бойца двух эскадронов 2/6-го полка "коммандо", роты 2/3-го пулемётного батальона, нескольких расчётов противотанковых орудий и миномётов ("Силы Фэрида"). Сопротивления они почти не встретили. Мощная бомбардировка, предпринятая с моря крейсером "Хобарт", эсминцами "Аранта" и "Уоррамунга", а с воздуха - десятками "Бофортов" и "Бумерангов" ( на данном этапе к 71-му крылу присоединились ещё 15-я и 5-я эскадрилии), уничтожила все узлы обороны на берегу. 19-я бригада вновь была введена в бой, вместе с танковым эскадроном непосредственно атакуя город. Вевак пал в тот же день, а японцы закрепились на своём последнем аэродроме недалеко от него.

В бою за этот аэродром 15 мая заработал Крест Виктории рядовой 2/4-го батальона Эдвард Кенна, кстати, до кампании Вевака ни разу не участвовавший в боях. Как и в большинстве подобных случаев, перед солдатом стояла необходимость уничтожить вражескую огневую точку, остановившую его подразделение. Сначала Кенна пытался подавить её из своего пулемёта в положении "лёжа". Но почти жидкий грунт не позволял установить пулемёт - он просто тонул в грязи. Тогда Кенна встал в полный рост и начал стрельбу по примеру многих ( и надо сказать, поголовно павших) героев, "от бедра". Встречный град неприятельских пуль, к удивлению друзей, не задевал такую простую "мишень", хотя сам Кенна не раз вздрогнул от того, что пули пролетали буквально между его рукой и туловищем.

Израсходовав весь магазин, рядовой Кенна взял винтовку и первым же прицельным выстрелом уложил наповал японского наводчика. Надо сказать, что с винтовкой он явно умел обращаться лучше, чем с пулемётом - второй его выстрел подавил ещё одну огневую точку. Поднявшаяся в атаку рота заняла вражеский опорный пункт, а Кенна вызвал всеобщее восхищение своей отчаянной храбростью и меткостью. Ему ещё и крупно повезло - в боях на Новой Гвинее он остался жив, хотя и получил три недели спустя опасное ранение в рот. Из всех викторианских кавалеров Кенна оказался наибольшим долгожителем - успев отпраздновать 90-летие, он умер только в 2009-м году.

Ещё в январе от Маданга навстречу 6-й дивизии двинулась 8-я бригада (30-й, 35-й батальоны) стремясь полностью изолировать от побережья остатки 18-й Армии. В июне клещи сомкнулись. Разрозненные группы японцев отступили в джунгли гор князя Александра на юг от Вевака. Операции по их "выдавливанию" вглубь острова продолжались ещё два месяца. В них состоялось боевое крещение новой части, сформированной из папуасов - 2-го новогвинейского батальона. Самые напряжённые бои происходили в районе вершин Тазаки и Шибурангу, превращённых японцами в крепости. Австралийцы на этот раз не горели желанием повторять Шэгги Ридж. Они просто методично обрабатывали склоны артиллерийским огнём и бомбами. Только отдельные стычки патрулей оборачивались для них очередными жертвами. 11 августа авангарды 16-й бригады находились в Нумоикуме ( 23 километра от Вевака), 17-я бригада - в Каириву ( 24 километра от Вевака), и здесь получили известие о готовности японского правительства к переговорам о капитуляции.

При том, что последняя новогвинейская кампания не изобиловала крупными столкновениями, она довольно дорого стоила австралийцам. У них погибло 442 человека, 1141 получил ранения. С учётом потерь в других районах Новой Гвинее начиная с 1.07. 1944 эти цифры выглядят так: убитые и умершие от ран - 489, умершие по другим причинам - 230, раненые - 1243. Для 2/6-го полка коммандос кампания стала не просто самой тяжёлой в его насыщенной событиями истории - суммарные потери (29 убитых, 13 умерших от ран и несчастных случаев, 99 раненых) превысили более чем вдвое все потери предшествовавших боёв ( 141 против 63-х). Тяжёлые условия малярийных болот, несмотря на все противоэпидемические мероприятия, косили бойцов куда сильнее японского огня - убыль заболевшими достигла 16203 человек, перекрыв всю общую численность группировки.

Японская армия, впрочем, страдала не в пример сильнее. 9000 её бойцов удобрили собой новогвинейскую землю за эти последние месяцы войны, в плен до капитуляции сдалось всего 269 человек. 13 500 бойцов Адачи сложили оружие после капитуляции, и это было всё, что осталось от первоначально 105-тысячной армии. Для сравнения - многолетняя и тяжёлая кампания в Бирме против миллионной англо-индийско-китайской армии обошлась японцам в 128 тысяч убитыми.

После войны кампания Аитапе - Вевак, как и ещё более кровавая операция на Бугенвиле, вызвали множество острых дискуссий о целесообразности понесённых жертв. В адрес Блейми звучали прямые обвинения в том, что они производились исключительно для "его прославления". Что ж, политические и личные резоны не в первый и не в последний раз оплачивались кровью. По крайней мере, некоторым оправданием для политиков и генералов служил тот факт, что вплоть до весны 1945-го никто не мог уверенно прогнозировать столь скорого конца войны с Японией.

Бугенвиль ( ноябрь 1944-го - август 1945-го).

Остров Бугенвиль до войны был, наверное, самой заброшенной частью подмандатной территории "Новая Гвинея". Собственно, Северные Соломоновы острова в этом отношении не отличались от южных. Когда-то, ещё в 1898 -м году, англичане без сожаления уступили их немцам, в Первую Мировую без боя они достались австралийцам, а в жизни островов эти политические катаклизмы не меняли почти ничего. Довольно высокие горы ( высшая точка - 2723 метра), естественно, почти по макушку заросшие джунглями, издалека поражали экзотической красотой. Вблизи Бугенвиль был такой же "адской дырой", как Гуадалканал или Шуазёль.

Более или менее приемлемые для жизни европейских колонистов равнинные места располагались в северной части - на полуострове Бонис, а также на вплотную прилегавшем к Бугенвилю небольшом островке Бука. Здесь находились плантации и маленькие посёлки европейцев. Здесь же занявшие остров весной 1942-го японцы начали строить аэродромы. На юге острова, в гавани посёлка Буин, они создали военно-морскую базу. Развитие операции "Картуилл" превратило Бугенвиль в очень важный оборонительный рубеж. Японское командование срочно приступило к его укреплению и наращиванию сил, так как после потери Гуадалканала и других Южных Соломоновых островов только здесь можно было задержать американцев на их прямом пути к Рабаулу. 65-тысячная 17-я Армия генерала Хякутакэ собралась на Бугенвиле осенью 1943-го, а в ноябре американский десант в гавани Торокина ровно на середине пути из Буина к Бонису открыл одну из самых долгих и тяжёлых островных кампаний войны. Целый год американцы пытались расширить первоначально занятый плацдарм, японцы же всё время контратаковали.

К тому моменту, когда австралийцы сменили на Бугенвиле американцев, 17-я армия сократилась примерно до 40 тысяч человек, хотя разведка союзников оценивала их численность всего в 17 тысяч. Подобная недооценка стала одной из главных причин решения союзного командования активными наступательными действиями уничтожить противника, вместо того чтобы, изолировав от моря и загнав поглубже в горы, морить голодом. Войска Хякутакэ продолжали контролировать большую часть острова, в том числе свои морские и авиационные базы, пока ещё сохраняли свою организацию ( действовали штабы 6-й пехотной дивизии и 38-й отдельной смешанной бригады) и боеспособность. Дефицит продовольствия они восполняли созданием на полуострове Бонис многочисленных ферм и огородов, боеприпасов в период подготовки оборонительного сражения было накоплено на годы интенсивных действий, так что в реальности австралийцев ожидала отнюдь не лёгкая прогулка.

В середине ноября 1944-го года австралийская группировка, возглавляемая Стэнли Сэвиджем и штабом II-го корпуса, включала 3-ю пехотную дивизию ( генерал-майор Уильям Бриджфорд, 7-я, 15-я, 29-я пехотные бригады, 2-й и 4-й полевые артиллерийские полки), 11-ю пехотную бригаду, 2/8-й эскадрон коммандо, папуасский батальон, 2/11-й полевой артиллерийский полк, эскадрон 2/4-го бронетанкового полка, две десантно - высадочных роты, Фиджийский пехотный полк и ряд вспомогательных подразделений. 23-я пехотная бригада гарнизонами заняла соседние острова, прежде всего Бука. Авиационную поддержку оказывали ВВС Новой Зеландии и 5-я эскадрилия RAAF. RAN в различное время направляли к Бугенвилю 2 фрегата ("Диамантина" и "Колак"), 3 корвета ("Даббо", "Литгоу", "Киама") и 4 сторожевых катера (типа "Фэрмил").

План Сэвиджа заключался в том, чтобы ударом через центральную горную гряду острова - Перл Ридж - разрезать японскую группировку надвое и затем одновременно прижать северную группу японцев к морю на полуострове Бонис, а южную, более крупную - к Буину. Здесь добить японцев было бы уже несложно, используя корабельную артиллерию и авиацию. Учитывая, что Хякутакэ для противодействия самолётам имел лишь небольшое число лёгких зениток, повторилось бы новогвинейскоее избиение.

Непосредственное исполнение первого этапа плана возлагалось на 7-ю бригаду ( 9-й, 25-й, 61-й батальоны, артбатарея). 29 ноября 1944 года она начала узкой цепочкой движение по горной тропе к вершинам хребта. 13 декабря с помощью авиации 9-й батальон сбил японцев с укреплённого "Артиллерийского холма". 30-31 декабря 25-й батальон провёл напряжённый бой с вражеской группой также силой в батальон за гребень Перл - Риджа. Австралийцы предполагали, что оборону занимает примерно рота, и пошли в атаку "с марша", но напоролись на контрудар полутысячи японцев, усиленных 6-ю орудиями и двумя десятками миномётов. Пришлось опять звать на помощь авиацию, и только под самый Новый Год противник был вынужден к отступлению. Австралийский батальон потерял 10 человек убитыми и 25 ранеными; брошенных японских трупов найдено 34.

В первых числах января 7-я бригада вышла на противоположный берег острова в районе посёлка Нума - Нума. Немедленно началось сооружение дороги через хребет, на всём её протяжении были выставлены посты и размещены гарнизоны. Не дожидаясь завершения стройки, Сэвидж развернул наступление силами 11-й бригады ( 26-й, 31-й/51-й, 55-й/53-й батальоны, артбатарея) по западному берегу на северную японскую группу. Наиболее сильное сопротивление здесь австралийцы встретили на хребте Цимба Ридж. Его защищало около тысячи японцев, так что направленному на штурм 31-му/51-му батальону потребовались три недели ( 17 января - 6 февраля) и систематические артиллерийские и воздушные налёты для овладения этой позицией. Батальон заплатил за победу 23-мя жизнями, ещё 53 человека получили ранения. Японских трупов найдено 66. Ещё несколько дней спустя австралийцы с боем форсировали реку Генга и вышли к реке Нагам. Но здесь их движение остановилось - японцы создали на этом рубеже по настоящему сильную оборону, опиравшуюся на труднопроходимую местность.

Форсирование горных речек - вообще дело очень непростое. Когда же они не мелководны, а оборону на другом берегу, прячась под завесой густых джунглей, почти невидимый с воздуха, занимает фанатически упорный противник, задача становится трудной до чрезвычайности. Такие препятствия затормозили 11-ю бригаду на добрых четыре месяца. Проблемы заключались ещё и в предельной узости фронта атаки, и в недостаточной подготовленности бойцов бригады - мало кто из них ранее воевал в джунглях. Горы, подступавшие почти к самому берегу, оказались неприступными для обходных движений, и 11-я бригада всё время атаковала в лоб, используя не более батальона. К началу июня австралийцы продвинулись за реку Нагам от силы на 15 километров и были окончательно остановлены у посёлка Ратсуа. Уставший и потрёпанный на Цимба Ридж 31-й/51-й батальон был сменён 26-м, в апреле пришлось заменять и его. Спустя месяц и 55-й/53-й батальон находился в плачевном состоянии, хотя за этот период не произошло ни одной крупной схватки, а лишь стычки патрулей. Уже в марте стало ясно, что на северном фасе победа столь же далека, как в начале кампании. Всё внимание Сэвиджа было сосредоточено на юге, где 3-й дивизии противостояла почти тридцатитысячная японская группировка.

29-я бригада ( 15-й, 42-й, 47-й батальоны, артбатарея) двигалась вдоль залива Императрицы Августы. 17 января 47-й батальон после нескольких схваток с передовыми постами японцев занял прибрежный посёлок Маварака. Вслед за этим бригада, как и северная группа, столкнулась с упорным сопротивлением значительной группы японцев, поддержанных артиллерией, на укреплённой возвышенности "Мотупена пойнт". Бриджфорд принял решение не тратить силы на лобовую атаку, а попытаться осуществить прорыв непосредственно по дороге на Буин, пролегавшей восточнее, в горном районе. Для этой цели назначалась 7-я бригада, чьи подразделения только что очистили центральную часть Бугенвиля. Двигаясь параллельно дороге по склонам через посёлок Мусигетта, бригада должна была в конце марта форсировать наиболее крупную в этих местах реку Пуриата и вынудить все силы японцев в районе к общему отходу под угрозой окружения.

Поначалу всё шло неплохо. Уже 4 марта авангардная рота 25-го батальона лихо перескочила Пуриату как раз по мосту на "Бин - роуд". Не теряя времени, рота заняла и господствующую высоту в километре за речкой. По имени рядового, первым получившего ранение в бою за эту высоту, она была названа Нолл Слейтер. Спустя месяц это название стало таким же широко известным, как Шэгги Ридж.

7-я бригада быстро развернулась на новом рубеже. 25-й батальон оседлал дорогу, 9-й примкнул к нему с востока, 61-й занял позицию восточнее посёлка Макапека. Ещё дальше на восток разбросал свои патрули эскадрон коммандос. В этот момент и обнаружилось, что бригада имеет против себя не мелкие группы противника, а самые боеспособные подразделения двух пехотных и артиллерйского полков 6-й дивизии во главе с её командиром генерал-лейтенантом Цутому Акинага - не менее 3300 штыков и полутора десятков орудий.

15 - 17 марта японцы провели "разведку боем", 19-го поднял своих бойцов в ответную атаку командир 25-го батальона подполковник Мак Кенна. Его встретил сосредоточенный огонь из многочисленных ДЗОТов, так что для прорыва обороны опять понадобилось привлекать и артиллерию, и авиацию. Нашлось место и индивидуальному подвигу - 22 марта капрал Реджинальд Рати меткой стрельбой из пулемёта подавил не менее трёх вражеских огневых точек, по уже знакомому нам образцу стреляя на бегу от бедра. Нельзя не заметить, что к концу войны подвиги, за которые вручался Крест Виктории, стали как близнецы походить друг на друга. По разному распределялось лишь военное счастье - Рати, например, уцелел и даже не получил ранения. А 25-й батальон сумел сбить врага с занимаемых позиций и начал готовиться к развитию наступления.

В этот момент ударил Акинага. 28 - 29 марта группы японцев по 100 - 150 человек в нескольких местах на участках всех трёх австралийских батальонов прощупали их оборону. Столкновения не раз доходили до рукопашной, и австралийцы поняли, что враг имеет серьёзные намерения. Группа в два взвода 25-го батальона даже попала в окружение в ходе этих боёв, и для её вызволения пришлось спешно подтаскивать "Матильды". 31-го марта с помощью танкового взвода Мак Кенна восстановил связь с отрезанными бойцами, уже начавшими испытывать голод и жажду - все пайки были ими съедены накануне, а доступа к воде просто не было.

До рассвета 1 апреля начался первый штурм Нолл Слейтер японцами. Действующие в качестве пехоты японские артиллеристы бросились прямо на холм, а части двух пехотных полков попытались скрытно обойти австралийцев вброд через реку восточнее и западнее. К счастью, их движение было вовремя обнаружено. Под сильным артиллерийско - миномётным огнём Акинага вернул своих солдат на прежние позиции. Но так быстро он сдаваться не намеревался.

В 5.00 5 апреля около 1100 японских солдат ринулись на Нолл Слейтер, обороняемый только одной ротой "В" 25-го батальона ( 129 штыков). Австралийцы встретили врага таким плотным и метким огнём, что несколько раз движение останавливалось. Упрямство Акинаги на этот раз очень дорого стоило его войскам. Спустя полтора часа на холме лежало 292 японских трупа, а австралийцы почти не понесли потерь. В общей сложности сражение за Нолл Слейтер обошлось японцам в 620 человек убитыми и не менее тысячи ранеными, так что боевая группа 6-й дивизии была практически обескровлена. В 7-й бригаде выбыло 189 человек, львиная доля пришлась на 25-й батальон, выведенный после боя в тыл.

Отступление японцев с рубежа "Мотупена Пойнт" - Макапека, как казалось Сэвиджу, открыло дорогу к Бину. В прорыв была немедленно введена "обстрелянная и боевая" 15-я бригада, которая в середине апреля она подошла к новому важному рубежу - реке Хонгораи. На нём Акинаги решил задержать австралийцев, создав линию укреплённых пунктов и посадив в бункеры всех, способных держать оружие - артиллеристов, сапёров, обозников.

Командир 15-й бригады Говард Хаммер, как и его солдаты, имел основательный боевой опыт. При Эль - Аламейне он командовал батальоном, собравшим рекордный в армии урожай Крестов Виктории - 2/48-м пехотным, - сам был ранен и награждён Орденом выдающихся заслуг. Под его командованием 15-я бригада хорошо воевала в Новой Гвинее, а Хаммер заслужил знак повторного награждения к ордену. Естественно, бригадир не только научился побеждать, но и беречь при этом своих бойцов. 24-й батальон, непосредственно сменивший 25-й на Бин - роуд, двигался вперёд, соблюдая максимальные меры предосторожности, при поддержке взвода "Матильд". 58-й/59-й батальон прикрывал тыл, базируясь на Нолл Слейтер, 57-й/60-й оставался в резерве. Восточный фланг продолжали обеспечивать 9-й батальон и коммандосы.

Тем не менее, прорыв японской обороны оказался и для Хаммера непростым делом. С 17 по 26 апреля едва ли не каждая атака бригады вызывала ответный удар японцев. Прорыв к Хонгораи удался, лишь когда вражеские позиции подверглись мощному удару трёх новозеландских эскадрилий, а пехота и танки пошли за мощным огневым валом, созданным дивизионной артиллерией. Но и тут японцы нашли способ сдержать австралийское наступление. Они перешли к тактике минно - артиллерийских засад, принося в жертву свои артиллерийские орудия, лишь бы выманить танки на замаскированные минные поля.

Хаммер противопоставил этой тактике инженрно - разведывательные дозоры, хотя продвижение к реке всё же замедлилось. Непрерывные бои с 17 апреля по 6-е мая стили 24-му батальону 25-и убитых и 95-и раненых (японских трупов найдено 195), но 7 мая наконец река Хонгораи предстала перед австралийцами. После основательной подготовки и разведки 20 мая началось её форсирование в условиях сильного противодействия неприятеля. Вновь использовался весь технический арсенал - новозеландские "Корсары" постоянно висели над полем, артиллерия сразу трёх батарей создала подвижный оневой вал, пехота 24-го и 57-го/60-го батальонов шла вброд за танками, а тем, в свою очередь, предварительно расчистили дорогу почти до самой реки бульдозеры. 22 после обработки сосредоточенным огнём ключевой возвышенности за рекой - Ридж Иган - японская оборона полностью рухнула. Всего в сражении за Хоногораи австралийцы потеряли 38 человек убитыми и 159 ранеными, японцы - не менее 275 человек убитыми.

Развивая наступление, Хаммер пересёк реки Хари и Мобиаи, всё больше приближаясь к конечному пункту Бин - роуд. Однако к тому моменту стало понятно, почему японцы столь упорно задерживали врага, цепляясь буквально за каждый куст. Сменившая 15-ю бригаду 29-я в первых числах июля увидела, что наступать дальше не может. Ливневые дожди превратили ровную местность, на которую они вышли, в бесконечное море грязи. Бин - роуд просто исчезла в нём. Во многих местах глубина грязевого поля достигала человеческого роста. Последняя значительная река на пути к Бину - Миво - разлилась на сотни метров, превратив в непроходимое болото всю окрестную территорию. Даже патрулировать эту местность стало затруднительно, так что более чем на месяц боевые действия здесь затихли.

На северном фасе Сэвидж предпринял последнюю попытку взломать японскую оборону 8 - 10 июня. В тылу японской оборонительной линии, на плантации Портон, был высажен небольшой десант ( 190 бойцов 31-го/51-го батальона, инженерных, артиллерийских и медицинских подразделений), который должен был облегчить прорыв главных сил (26-й и остальные роты 31-го/51-го батальонов). Однако некачественное планирование и реализации замысла едва не привели к катастрофе. Сосредоточив против десанта превосходящие силы и отразив натиск на участке Ратсуа, японцы сбросили десант в море. Главной причиной неудачи стало отсутствие серьёзной артиллерийской поддержки. В общей сложности австралийцы потеряли 23 человека убитыми и 106 ранеными, противник - от 150 до 200 человек. После этого 11-я бригада была снята с фронта, а заменившая её 23-я ограничивалась поединками патрулей, так как сезон ливней и на севере затруднил ведение "большой" войны.

В-общем, Сэвидж на обоих фронтах попал в позиционный тупик. Ему не оставалось ничего иного, как ждать в буквальном смысле "у моря погоды". Возникавшие время от времени перестрелки носили локальный характер и ситуацию совершенно не меняли. Впрочем, в одной из таких небольших стычек второму после Рати представителю CMF довелось заслужить Крест Виктории. 20-летний рядовой Фрэнк Партридж из 8-го батальона 24-го июля обеспечил успех рейда своего взвода на опорный пункт японцев. Будучи тяжело раненым, он смог уничтожить гранатой вражескую огневую точку, а затем ещё некоторое время отвлекал на себя японцев, позволив товарищам решить поставленную задачу. Партридж стал последним, а также и самым молодым австралийским кавалером высшей военной награды во Второй Мировой.

Довольно необычна его послевоенная судьба. Будучи сыном бедного фермера, он всё свободное время стал посвящать изучению энциклопедий и справочников, фактически зазубривая их. И в 1962-м году реализовал накопленные знания - на национальной телевикторине выиграл главный приз - 12 тысяч фунтов стерлингов, примерно эквивалентным нынешним 250-и тысячам долларов. Через два месяца он женился, и свадьба его стала одним из главных событий месяца для австралийских СМИ. На выигранные деньги он наконец справил себе нормальный дом. К сожалению, радоваться счастью ему довелось недолго - спустя год Партридж погиб в автокатастрофе.

А летом 1945-го Сэвидж на Бугенвиле готовился к новым сражениям, планируя в середине августа добить японскую группировку на юге. Но атомная бомба и вступление в войну Советского Союза сохранили жизни сотен австралийских солдат. Тем более, что в не слишком нужной кампании на Бугенвиле с ноября по август уже нашли свою смерть 582 из них (боевые потери - 516); 1572 получили ранения. Японцев погибло в боях и умерло от ран 8500, ещё 9800 умерло от болезней и голода. 18 августа на борту корвета "Литгоу" генерал Масатамэ Канда, сменивший Хякутакэ в связи со смертью последнего, подписал капитуляцию гарнизона. С ним сдалось 23 500 человек.

Новая Британия.

Сооружая свой "Барьер Бисмарка", японцы расчитывали, что союзники увязнут в боях с многочисленными островными гарнизонами и не смогут помешать функционированию главной базы императорского флота в регионе - Рабаула. Лихой бросок американцев на острова Адмиралтейства, захват обеих берегов пролива Дампир и непрерывные воздушные удары развеяли японские планы. Летом 1944-го года 80-тысячная группировка генерала Хитоши Имамуры, включавшая штаб 8-го фронта, 17-ю, 38-ю пехотные дивизии, 39-ю и 65-ю бригаду, несколько отдельных полков, персонал базы ( до 22 тысяч военнослужащих), экипажи нескольких десятков барж, буксиров и патрульных судов, была зажата в северо - восточной части Новой Британии, на Газельем полуострове и утратила связь с метрополией.

Австралийские войска, сменявшие американцев, были представлены 5-й дивизией генерал - майора Рамсея ( 4-я, 6-я, 13-я бригады, 2/2-й эскадрон коммандо, 2/14-й полк полевой артиллерии, две новогвинейских роты, рота десантно - высадочных средств и подразделения обеспечения). RAAF выделили для операции 6-ю эскадрилию, флот - эсминец "Вендетта", фрегат "Барку", корвет "Киама", шлюп "Суан", два катера типа "Фэрмил".

Собственно, австралийцы начали воевать здесь намного раньше осени 1944-го. Вместе с американскими десантниками действовали несколько специальных подразделений австралийских вооружённых сил - отряды "гверильяс" и "береговых стражей". Они использовались и в качестве разведчиков, и как диверсанты, причинив заметный ущерб японцам. Небольшая разведгруппа капитана Скиннера, например, в апреле уничтожила 23 японца и троих пленила. Капитан Фэйрфакс - Росс, бывший местный плантатор, обеспечил американцев ценнейшими и подробными сведениями о дислокации и составе японских сил. 28 сентября два сержанта из новогвинейских констеблей ( Джозеф и Рэнкин), отражая пулемётным огнём японскую атаку, уничтожили более трёх десятков неприятелей.

По данным разведки, японцев на острове оставалось 39 тысяч, и даже эта немалая цифра, как видно, оказалась заниженной вдвое. В таких обстоятельствах операции с решительными целями в духе действий в Новой Гвинее и на Бугенвиле, казались рискованными. Стэрди обозначил для Рамсея ограниченную задачу - вытеснить противника в район Рабаула и в дальнейшем удерживать его, подвергая блокаде и воздушным бомбардировкам. Дальнейшие события показали, сколь правильным был избранный образ действий.

Тем более, что к моменту отвода американских войск Рамсей располагал только 6-й бригадой, новогвинейскими добровольцами и десантными кораблями; остальные войска ещё грузились на корабли или находились в пути. И с одной бригадой австралийцы решили наступать на полновесную, хотя и сильно дезорганизованную вражескую армию. Правда, бригада, несмотря на принадлежность к милиции, отличалась хорошей подготовкой именно к боевым действиям в джунглях (полгода тренировалась на Новой Гвинее), а её командный состав в - основном имел приличный опыт войны в Европе и на Тихом океане ( командир - Р. Сэндовер - являлся самым молодым бригадиром в армии, заслужив свои погоны умелым руководством 2/11-м батальоном в Греции и на Крите). 12 ноября на северном берегу острова, в районе мыса Кейп Хоскинс высадилась её северная группа - 36-й батальон; в бухте Жакино - бэй на южном берегу - 14-й/32-й и 19-й батальоны. Какого - либо противодействия со стороны японцев они не встретили и осторожно через густые джунгли начали пробираться вглубь острова.

Северная группа, усилившаяся вскоре новогвинейской ротой и артиллерией, фактически так и не испытала серьёзных боевых столкновений. К началу марта она находилась на реке Мавило, в конце месяца форсировала Саи и Маталаили. На юге сначала продвижение тоже было спокойным. Только в феврале несколько раз маленькие группы японцев пытались нарушить график продвижения, но каждый раз быстро уничтожались, в том числе при поддержке кораблей и авиации. В середине марта на подступах к укреплённому району Ваитавало южная группа наконец вступила в настоящий бой, самым неприятным моментом которого для австралийцев стало появление нескольких вражеских самолётов. Японская авиация на Новой Британии давно считалась уничтоженной, поэтому удар с воздуха оказался совершенно внезапным. 10 австралийцев погибло и 13 получили ранения в этот день (16 марта), самый кровавый для них за всю новобританскую кампанию.

17 марта 19-й батальон с боем овладел ключевой японской позицией - Бэкон Хилл, к 21-му вышел на линию Ваитавало - Тол. За пять дней боёв южная группа потеряла 57 человек убитыми и ранеными. 10 марта отличились моряки катера ML825 - единственный раз судну такого типа удалось сбить японский "Зеро". В середине апреля северная и южная группы создали сплошную линию постов и патрулей, пересекающих весь Газелий полуостров в его наиболее узкой части. Решение поставленной задачи стоило относительно недорого - в южной группе суммарно выбыло 38 человек убитыми и 109 ранеными, в северной - 4 убитыми и 13 ранеными. У японцев погибло 216 человек, пятеро захвачены в плен.

Даже австралийское командование удивлялось тому, что Имамура так легко позволил запереть себя в Рабауле. Он располагал вполне достаточными силами, чтобы не только остановить австралийцев, но и сбросить их в море, даже невзирая на воздушное и морское превосходство последних. Видимо, он считал необходимым беречь войска, надеясь на перелом в войне или компромиссный мир. Создав сеть огородов и плантаций вокруг Рабаула, он кое-как смог подкармливать огромную толпу солдат, так что по сравнению с Бугенвилем и Новой Гвинеей здесь смерть от голода была не слишком частым явлением. Соответственно, отсиживаться без дела японцы могли ещё долго. Во всяком случае, вплоть до капитуляции никаких попыток прорвать австралийскую блокирующую линию Имамура не предпринимал. Все боевые действия ограничились незначительными стычками патрулей. Да ещё 25 - 26 мая корвет "Колак" бомбардировал вражескую батарею в бухте Шуазёль, причём японцы довольно метко ответили ему, нанеся повреждения и убив двух членов экипажа.

Зато капитуляция этой армии произвела сильнейшее впечатление, став самой крупной в истории австралийских побед. Рамсею, командовавшему группировкой менее чем в 11 тысяч человек ( 4-я бригада, например, была представлена на Новой Британии только одним 37-м/52-м батальоном), сдалось одновременно 53 тысячи солдат и офицеров армии, 16 тысяч военнослужащих флота, 20 тысяч гражданских служащих базы. Ещё 11 100 военных и 3600 гражданских лиц капитулировало на острове Новая Ирландия, куда австралийцы даже не высаживались. Свои самурайские мечи сдали 19 генералов, 11 адмиралов и 4700 офицеров; среди захваченной техники было 136 танков, 568 артиллерийских орудий. И это при том, что собственные потери 5-й дивизии в кампании составили 53 убитых, 21 умерший по другим причинам и 140 раненых. Не потребовалось ни подвигов, ни сверхусилий.

Восточный флот возвращается на Тихий океан.

В конце 1944-го года японская оборона рушилась повсеместно, в том числе и на Бирманском фронте. Настал момент для перехода Британского Восточного флота к более решительным наступательным действиям. Главные силы преобразовывались в Британский Тихоокеанский флот, предназначенный поддерживать усилия американцев по взлому японских оборонительных рубежей от Филиппин до собственно Японии. Австралийцы в этой армаде были представлены эсминцами "Киберон" и "Квикматч" (входили в 4-ю флотилию) и 16-ю корветами (21-я флотилия - "Бендиго", "Балларат", "Берни", "Мэриборо", "Лисмор", "Уиолла", "Гулберн", "Калгурли", "Тувумба", 22-я флотилия - "Джералдтон", "Кеснок", "Кэрнс", "Ипсуич", "Тэмуорт", "Уоллонгонг", "Лонсестон", "Пири"). Содействие наступательным операциям в Бирме возлагалось на 61-е соединение контр-адмирала Рида, куда вошли, кроме нескольких крейсеров и линкора "Куин Элизабет", австралийские эсминцы типа "N" (без поставленного на ремонт "Низама").

16 - 17 декабря "Нейпир", "Нестор" и "Непал" бомбардировали японские позиции у острова Сен - Мартинс и на реке Нэф, поддерживая наступление 74-й индийской бригады на Акьяб. 26 декабря, пройдя 27 километров вверх по реке Нэф, "Нейпир" и "Непал" обеспечили переправу 25-й дивизии у Текнэфа. 3 января лейтенант - коммандер Рэмсей привёл "Нейпир" в гавань Акьяба, впервые с мая 1942 года посещённую союзным кораблём.

"Нейпир" в эти дни находился на самом острие морской группировки, действующей у бирманского побережья. 12 января его орудия обстреливали Мьебон, 21 января он участвовал в операции "Матадор", бомбардируя остров Рэмри. "Норман" присоединился к нему 26 января, включившись в бой за остров Чедуба. "Непал" 5 февраля получил небольшие повреждения, маневрируя в устье реки Калиендунг. К началу марта бирманское побережье было практически полностью очищено от японцев, и на этом боевая служба "N" -ов фактически завершилась.

А жителей Сиднея тем временем ожидало исключительное зрелище. 10 февраля в его гавань прибыл Тихоокеанский флот - ни много ни мало 336 вымпелов, среди которых были и гигантские авианосцы, и ощетинившиеся крупнокалиберными орудиями линкоры, и целые сонмища эскортных кораблей. До сих пор ни разу австралийцам не приходилось наблюдать подобной демонстрации морской мощи. И как бы сиротливо не выглядели в этой массе маленькие "Батерсты" и даже вполне приличные "Кибероны", само их участие в величайшей британской эскадре всех времён поднимало австралийцев в собственных глазах.

20 марта флот прибыл на атолл Улити, где и получил боевую задачу - в качестве соединения N57 участвовать в операции "Айсберг" - битве за Окинаву. 26 -го он вышел на боевую позицию 150-ю километрами южнее Мияко. Согласно плану, разработанному штабами Нимица и командующего 5-м флотом Спрюэнса, британский флот отвечал за левый фланг союзного построения. Ему поручалось нейтрализовать авиабазу на близлежащем к Окинаве острове Сакишима и эскортировать американские амфибийные силы. К концу апреля первая часть задачи была решена - аэродрому разрушены, базировавшиеся на них самолёты уничтожены. Благодарности командования удостоился за профессиональные действия эсминец "Квикматч".

На завершающем этапе, в последних числах апреля, к 57-му соединению подошла австралийская 7-я флотилия эсминцев - "Непал", "Норман", "Нейпир", и ещё некоторое время спустя - "Низам". 3 мая началась вторая фаза - поддержка десанта на Окинаву. Эсминцы 7-й флотилии в этот период вместе с лёгкими авианосцами "Страйкер" и "Ралер" эскортировали группу судов снабжения - танкеры "Уэйв Кинг" и "Уэйв Монарх". Им повезло в эти дни - тучи японских камикадзе направлялись исключительно в сторону ударных авианосцев, и главные бои разыгрывались на подлёте к "Илластриесу", "Викторьюсу" и "Формидэблу". Так что величайшая в Тихоокеанской войне десантная операция для австралийцев, участвовавших в ней, обошлась без потерь, хотя некоторым из них (например, корвету "Калгурли") и довелось отражать воздушные атаки.

В первых числах июня адмирал Фрэзер вернулся со своими кораблями в Сидней. Последняя крупная операция для него должна была начаться в июле - союзное командование приступило к подготовке вторжения на Японские острова, и морская группировка заблаговременно выдвигалась на север. 17 июля "Киберон" и "Квикматч" в составе авангардного соединения британцев обстреляли японское побережье севернее Токио. Это был единственный случай, когда австралийские корабли атаковали территорию собственно Японии.

31 июля последний австралийский морской офицер заслужил награду в этой войне - знакомый нам лейтенант Шин, командир сверхмалой субмарины ХЕ - 4, был награждён Орденом выдающихся заслуг за смелую операцию по прерыванию подводного кабеля между Гонконгом и Сайгоном. 17 августа корвет "Стауэлл" утопил вблизи Сулавеси японскую баржу, подведя черту под успехами австралийского флота во Второй Мировой. Десант на Кюсю и Хонсю, к счастью для всех, так и не состоялся.

План "Обоэ" и десант на Таракан.

В чём Макартуру нельзя было отказать, так это в настойчивости и последовательности. Когда Нимиц размышлял о возможности воздушного наступления на Японию с островов Рюкю, в штабе Юго - западной зоны родился план освобождения вслед за Филиппинами Голландской Ост - Индии. Он рассматривался как вторая часть плана "Монтклэйр" (разгром главных японских гарнизонов на островах Филиппинского и Индонезийского архипелагов) и предполагал операции на Борнео и Яве - наиболее крупных островах, являющихся для Японии основными источниками нефтепродуктов. В принципе, с началом вторжения на Окинаву необходимость подобных акций становилась сомнительной. Проще было перекрыть маршрут доставки нефти, используя абсолютное превосходство морских сил. Многочисленным японским гарнизонам на этих островах просто пришлось бы тихо дожидаться капитуляции своей страны, как это произошло на Новой Ирландии.

Но Макартуру было мало исполнить своё обещание относительно Филиппин, и весной 1945-го подготовка десантов развернулась полным ходом. Весь план "Обоэ" делился на шесть этапов. Этап "Обоэ 1" предполагал десант на остров Таракан вблизи берега Голландского Борнео, "Обоэ 2" реализовывался южнее, в Баликпапане, "Обоэ 3" - ещё южнее, в Банджермасине, этап N4 означал десант на Яве, N 5 - на островах восточнее Явы (Флорес и других), N 6 - на территории Британского Борнео. Поскольку под рукой у Макартура находился ещё целый австралийский корпус ( I-й, во главе с Лесли Морсхедом), ему отводилась одна из главных ролей - захват Борнео в частях 1, 2 и 6. Рвался на подвиги и Блейми, поддерживаемый Кертином. Самостоятельная масштабная операция австралийских вооружённых сил по освобождению крупнейшего острова Юго - Восточной Азии, имеющего благодаря огромным запасам нефти первостепенное стратегическое значение - это было как раз то, что выводило Австралию в первый ряд держав - победительниц. В - общем, интересы Макартура и австралийского руководства опять совпали. Солдатам оставалось исполнять их замечательные планы.

На Борнео располагалась японская 37-я армия генерал-лейтенанта Масао Баба ( 56-я отдельная смешанная бригада в северной части острова, 71-я - в южной, 25-й отдельный полк в Джесселтоне и несколько отдельных батальонов) общей численностью до 31 тыс. человек. Она имела мало артиллерии, совсем не имела авиации, была разбросана на огромных пространствах, так что нигде не могла сосредоточить в кулаке более четырёх - пяти тысяч штыков. Тем не менее, союзные штабы подошли к подготовке операций со всей тщательностью, стремясь добиться победы с минимальным уроном.

Поскольку на острове существовала сильная оппозиция японским захватчикам, и в ряде мест действовали подпольные группы из числа китайцев, сильнее других подвергавшихся дискриминации, было принято решение отвлечь силы и внимание генерала Баба развёртыванием партизанского движения. Уже с конца 1943-го здесь проводилась операция "Пайтон", в рамках которой разведчики из Департамента разведывательной службы оперировали в Северном Борнео, превращая разрозненные группы китайских подпольщиков в партизанские отряды и собирая информацию о вражеских гарнизонах. В преддверии десантов была дана команда радикально усилить диверсионную борьбу.

Всё началось в марте 1945-го года с заброски групп англо-австралийских диверсантов из подразделения "Z". 4 марта американская субмарина доставила в район Лабук -бэй группу майора Честера, местного плантатора, уже неоднократно бывавшего здесь с разведывательными миссиями и установившего хороший контакт с даяками. Ещё некоторое время спустя начала действовать вторая группа - уроженца штата Виктория лейтенанта Харлема. 25 марта "Либерейтор" сбросил на высоком плато Келабит восьмерых спецназовцев во главе с английским антропологом Томом Харрисоном. Будучи специалистом по диким племенам Борнео, он тоже быстро нашёл с ними общий язык и сформировал первые партизанские отряды из людей племени келабитов.

В апреле на территории Британского Борнео находилось уже около сотни австралийских и английских спецназовцев, а вокруг них собралось не менее тысячи местных партизан, в том числе один лишь Харрисон располагал отрядом в пятьсот человек. На самолётах им было доставлено большое количество стрелкового оружия и боеприпасов, и в мае против японцев развернулась настоящая партизанская война. Во многом благодаря действиям этой армии, созданной в духе и по заветам Лоуренса Аравийского, японские войска на Борнео сражались изолированно, не имели возможности своевременно реагировать на угрозы и постоянно испытывали перебои со связью и снабжением.

Исполнение плана "Обоэ" стартовало на небольшом острове Таракан в заливе Себуку у северо - восточного фаса Борнео. Островок когда - то был для японцев очень важен - богатые ресурсы нефти обеспечивали в 1941-м году ежемесячную добычу 80 тысяч баррелей, а в начале 1944-го этот объём вырос более чем в четыре раза. Однако последний танкер покинул остров ещё в июле 1944-го; с тех пор Таракан был прочно заблокирован, а союзная авиация превратила в руины всё нефтедобывающее оборудование и склады. Потому и японский гарнизон сократили до батальона. Правда, союзникам более важна была не нефть Таракана, а возможность его использования как площадки для строительства аэродромов. Уже используя их, можно было развить наступление на другие области Борнео.

Морсхед выделил для этой операции группу на основе 26-й бригады бригадира Уайтхеда. В неё вошли "родные" 2/23-й, 2/24-й, 2/48-й, а также 2/2-й и 2/3-й пионерные батальоны, 2/4-й эскадрон коммандо, эскадрон 2/9-го бронетанкового полка (18 танков), рота 2/2-го пулемётного батальона, 2/7-й артиллерийский и 53-й смешанный зенитный ( 8 х 94-мм и 18 х 40-мм зениток) полки, две инженерных роты и подразделения обеспечения. Все они были полностью укомплектованы и хорошо обучены, тем более что основу составляли ветераны боёв в Африке и Новой Гвинее. Общая численность группы достигала 12 тысяч человек ( в том числе от 9-й дивизии - 5240, от корпусных частей - 2772, американцев и голландцев - 974). Фредерик Шергер от 1-х Тактических сил выделял 76-е и 77-е крылья. Северо - Западное командование ВВС должно было поддержать десант "Либерейторами" 21-й и 24-й эскадрилий. Флот направил к Таракану "Хобарт" и "Уоррамунгу", а для транспортировки войск - "Мэнуру" и "Уэстралию". Значительным было участие американцев. 13-я воздушная армия и 17-е авиакрыло флота были представлены двумя десятками эскадрилий "Либерейторов", "Митчеллов", "Приватиров" и "Лайтнингов". Австралийские корабли включались в оперативные группы 77. 3 (огневая поддержка, американские крейсеры "Феникс", "Бойсе", 5 эсминцев) и 78.1 (амфибийная, свыше 50-и десантных судов).

Факт подготовки высадки на Борнео не укрылся от японцев. Более того, они узнали о примерном времени и месте начала вторжения - похоже, сработал источник в каком-то союзном штабе ( все грешили на китайцев, не раз "сливавших" военные секреты). Но максимум, что они могли сделать - усилить инженерную оборону своих баз и поставить под ружьё весь тыловой персонал. На Таракане позиции вокруг порта Лингкас - единственного места, пригодного для обороны, заняли 740 бойцов отдельного батальона, 600 морских пехотинцев из охраны базы, 980 моряков персонала базы, 150 солдат тыловых частей и 350 вооружённых гражданских служащих.

С конца апреля союзная авиация начала ежедневно наносить удары по острову. Тральщики под прикрытием мелкосидящих торпедных катеров произвели разминирование прибрежной зоны. Ранним утром 30 апреля близлежащий с участком высадки островок Садау заняли коммандосы и артиллерийская батарея, имевшие задачей прикрыть первый эшелон десанта. Этот эшелон состоял из инженерной роты, так как весь пляж на глубину 125 метров был покрыт металлическими рогатками и рядами колючей проволоки.

При мощной огневой поддержке с Садау и с кораблей за вторую половину дня 30 апреля сапёры полностью расчистили пляж, не понеся потерь. В 8.00 1 мая 2/23-й и 2/48-й батальоны, всё время находясь под "зонтиком" авиации и корабельной артиллерии, захватили плацдарм шириной в два с половиной и глубиной около двух километров. На нём вскоре появились остальные части бригады, танки и артиллерия. Благодаря сильнейшей обработке вражеской обороны огнём потери десантников оказались совсем небольшими - 11 убитых и 35 раненых. 2 мая после некоторого сопротивления со стороны японцев был занят аэродром и сам город Таракан.

Но стоило австралийцам немного удалиться от моря вглубь острова, как японское сопротивление начало стремительно нарастать. С 7-го по 14-е мая 23-й пионерный батальон штурмовал укреплённую позицию "Хелен" к востоку от города, причём для подавления огневых точек врага использовались даже тяжёлые "Либерейторы". Вновь нашлось место подвигу - капрал Джон Маккей 12 мая в одиночку уничтожил два японских пулемётных гнезда и погиб в атаке на третье, успев всё - же убить вражеского пулемётчика, чем заслужил посмертный Крест Виктории. Японцы сдали позицию, лишь когда американские "Лайтнинги" начали выжигать их напалмом. Это сочетание - обработка тяжёлыми бомбами с больших высот и последующий удар напалмовыми боеприпасами - оказалось самым эффективным средством прорыва укреплённых линий, закрытых от глаз воздушной разведки густыми джунглями. Неделя боёв стоила пионерам 20-и убитых и 46-и раненых, а японцы оставили на высоте сотню трупов.

Рядом 2/48-й батальон встретил столь же серьёзное препятствие на холме "Фрида". Том Деррик, командовавший там взводом, сказал, что японцы никогда не дрались столь жестоко, как на острове Таракан. Деррик спланировал и осуществил захват "Фриды" в ночь на 22-е мая. Когда он готовился к отражению японской контратаки, вражеский пулемётчик пятью пулями прошил ему грудь. Несмотря на смертельные ранения, Деррик ещё несколько часов продолжал руководить боем, и лишь под утро потерял сознание. Доставленный в тыл, он успел продиктовать прощальное письмо отцу и умер 24 мая на операционном столе.

Популярность Деррика в войсках была столь велика, что известие о его смерти вызвало всеобщую скорбь. Японцы, зная об этом, даже начали распространять информацию, что погиб "главнокомандующий союзными войсками на Таракане генерал-лейтенант Терик" и выразили насмешливое соболезнование по этому поводу. Позже историк Маккернан заметил, что Деррик за его подвиги вполне заслуживал не одного Креста Виктории, а ещё двух пристёжек - "баров" к нему. А командующий Силами обороны Австралии генерал Косгроув, отвечая в телевизионном интервью в 2004-м году на вопрос, кто был лучшим солдатом всех времён, без раздумий ответил: "Том Деррик". Мало кому было известно, что в паузах между боями Деррик ещё и вёл дневник, писал стихи, собирал коллекцию бабочек, которых отправлял жене вместе с лирическими посланиями.

Постоянная бомбардировка всё-же сломила организованное сопротивление врага. На 24-е июня потери его убитыми исчислялись в 1131 человека, пленными - в 58. К середине июня разрозненные группы японцев отступили далеко вглубь джунглей, перестав угрожать австралийским аэродромностроительным подразделениям. 61-е крыло работало на пределе сил, восстанавливая совершенно уничтоженные бомбёжками полосы, и 28 июня аэродром начал функционировать. Правда, к этому моменту нужда в нём уже почти отпала - австралийцы высадились и в Брунее, и в Баликпапане.

Месяц понадобился для ликвидации японских партизан в джунглях, и в этих боях было убито ещё 418 неприятелей. В плен было захвачено 252 японца, три сотни прятались в лесу вплоть до капитуляции страны. Суммарные потери австралийцев в Тараканской операции достигли 225 человек убитыми и 669 ранеными, значительная часть них пришлась именно на контрпартизанские рейды июня - июля.

Сама операция продемонстрировала высокий профессионализм всех австралийских военных - отличная слаженность работы флота, авиации, инженерных, артиллерийских и пехотных подразделений позволила высадить десант с минимальным ущербом для себя. Последующие бои в глубине острова, несмотря на возрастание потерь, также не могут считаться для австралийцев неудачными. Правда, критике подвергался впоследствии весь план "Обоэ" как ненужный в условиях скорой капитуляции врага. Но компетентности старших офицеров и героизма солдат это, конечно, не отменяет.

Освобождение Северного Борнео.

Сведения, поступающие от партизан Северного Борнео, заставили Морсхеда форсировать исполнение некоторых частей плана "Обоэ". Десант в Бруней стал из шестого этапа фактически вторым, и был назначен на июнь. Для него назначались основные силы 9-й дивизии во главе с её командиром Джорджем Вуттеном. Бригадная группа 20-й бригады (командир - Уильям Уиндейер) состояла из 2/13-го, 2/15-го, 2/17-го батальонов, 2/8-го артиллерийского полка. Бригадная группа 24-й бригады ( Селвин Портер) - из 2/28-го, 2/43-го батальонов, 2/11-го эскадрона коммандо, 2/12-го артиллерийского полка. Дивизионный резерв и группа поддержки - из 2/32-го батальона, 2/12 эскадрона коммандо, 2/3-го смешанного зенитного, 2/3-го противотанкового полков, 2/4-го пионерного батальона, отрядов 2/9-го бронетанкового полка, 2/2-го пулемётного батальона, инженерной роты, американского амфибийно-тракторного батальона, британских отрядов специального назначения. Всего в десант назначалось до 24, 5 тысяч человек, с учётом ВВС - около 30 тысяч.

Авиационная группировка наряду с американскими силами включала два австралийских крыла - 77-е и 81-е, а также 457-ю эскадрилию. Оперативная группа американских ВМС вице-адмирала Барби включила три австралийских десантных транспорта, 3 крейсера (в том числе "Хобарт"), 23 эсминца (в том числе "Аранта"), 3 фрегата ("Хауксберри", "Барку" и "Лахлан"), более 110-и десантно-высадочных судов, 12 торпедных катеров.

Японцев в районе планируемой высадки было не более 2000. Остров Лабуан на входе в Брунейский залив оборонялся 371-м отдельным пехотным батальоном, 366-й и 367-й батальоны находились в самом Брунее. Поскольку партизаны уже перерезали каналы связи гарнизона, ему не приходилось ждать помощи от штаба 37-й Армии, находящегося в Джесселтоне.

10 июня после массированных арт- и авианалётов, началась одновременная высадка в нескольких пунктах. 2/17-й батальон высаживался на так называемый "Зелёный пляж" севернее столицы Брунейского султаната, 2/15-й - на "Белый пляж" острова Муара, закрывающего столичную гавань. На "Коричневый пляж" острова Лабуан десантировалась 24-я бригада.

Батальонам Уиндейера не пришлось особенно напрягаться для преодоления японской обороны - фактически та была уже уничтожена огнём. За три дня боёв они имели убыль всего три человека убитыми и семь ранеными. Гарнизон Бандар - Сери - Бегавана фактически без боя сдал город и отступил в джунгли. На Лабуане японцы были не в пример упорней - за 10 - 16 июня в бригаде Портера 34 человека было убито и 93 ранено, а 371-й батальон лишился 389-и человек. В плен, как обычно, японцы не сдавались - только 11 их солдат предпочли жизнь геройской гибели. На помощь Портер был вынужден привлечь и полевую артиллерию, и авиацию, и даже танки из 2/9-го полка. Отступив от пляжа, японцы перешли на партизанские методы борьбы и трепали солдат Портера аж до конца июля, причинив им основной ущерб в Брунейской кампании.

Поскольку столица султаната и значительная часть его территории была за несколько дней освобождена, Вуттен быстро расширил рамки операции на другие районы Британского Борнео. 19 июня подразделения 2/32-го и 2/43-го батальонов заняли Мемпакул, 23 июня - Сабанг. Японцы им почти на препятствовали; более или менее сильное противодействие австралийцы встретили только 27 июня в районе Бофорта (северо-восточнее Брунейского залива). Здесь отличился рядовой 2/43-го батальона Леон Старкевич. С "Бреном" наперевес он прокладывал путь своей роте через японские посты так эффективно, что уничтожил три огневых точки и не получил даже царапины. В гражданской жизни Старкевич трудился на золотом прииске; но самую ценную добычу - Крест Виктории - нашёл на войне. Главную роль в победе у Бофорта сыграла рота капитана Поллока, которую представлял Старкевич. Из 93-х погибших японцев 81 - на её счету, в 2/43-м батальоне погибло 7 человек и 38 было ранено. Показательно, что в этом бою австралийцы обошлись даже без дивизионной артиллерийской поддержки, справившись с врагом благодаря профессионализму и самоотверженности пехоты.

Освободившиеся части 20-й бригады 19 июня начали выдвижение на юго-запад от залива. На американских десантных катерах усиленная батальонная группа 2/13-го батальона была переброшена морем к Лутонгу, 2/15-й батальон направился по суше к Лимбангу, 2/17-й - к Куала Белаит. Огромную помощь в продвижении оказывали партизаны, благодаря которым была получена информация о расположении и численности японских гарнизонов, лагерей военнопленных, ждущих освобождения. В результате австралийские солдаты овладели большой территорией почти без потерь.

Партизаны в июне - июле наносили японцам самые чувствительные удары. Обычно, когда австралийцы подходили к вражескому пункту, гарнизон его уже был истреблён даяками и наведённой ими авиацией. Отряд Харрисона отчитался о 940-а уничтоженных японцах, отряд Картера - о 258-и, причём собственный их ущерб исчислялся всего 19-ю погибшими, среди которых не было ни одного европейца и австралийца. Сотрудники группы "Z" обучили и оснастили в общей сложности около 6000 партизан на Борнео. Их действиями был нанесён безвозвратный урон японцам не менее чем в 1800 человек, а сами партизаны лишились 112-и человек убитыми.

В первых числах августа австралийцы на южном фланге располагались в районе Мири, на северном - за Бофортом, в глубине острова - на линии границ султаната Бруней. Штаб 37-й Армии не предпринимал попыток контратаковать и вообще был лишён возможности влиять на события. Авиация безнаказанно добивала остатки сохранивших организацию войск. На финальном этапе к её группировке присоединилось 86-е крыло (1-я и 93-я эскадрилии), чьи "Москито" и "Бофайтеры" начали работать с аэродрома Лабуана. Под занавес войны они разрушили японские казармы в Кучинге, потопили 800-тонную баржу, а "Киттихауки" накрыли на аэродроме Кучинга последние японские "Оскары" ( 7 - 8 августа). К моменту подписания капитуляции потери японцев на Северном Борнео превысили 3000 человек убитыми, из них в боях с австралийцами - 1234; в плен попало 130 человек. Потери австралийцев - 114 человек убитыми и 221 ранеными.

Десант в Баликпапан.

В июне план "Обоэ" фактически претерпел кардинальные изменения. Прежде всего, англичане, американцы и голландцы, хорошо подумав, решили не тратить сил на захват Ост - Индских островов. Стало очевидно, что японцы там не представляют военной угрозы союзным коммуникациям, а поток нефти в метрополию иссяк. Кроме гуманитарных целей ( освобождения военнопленных, испытывающих страшные лишения, и угнетённого местного населения), иных мотивов продолжения операций не просматривалось. Тем более, что в союзных штабах уже сочинялся куда более масштабный план, чем "Монтклэйр". Готовился невиданный по размаху десант на Японские острова, перед которым должен был померкнуть даже "Оверлорд". В рамках этого плана на остров Кюсю осенью 1945-го вместе с американцами высаживался сводный корпус Британского содружества ( по численности - хорошая армия), одну из дивизий которого выставляла Австралия.

Однако Австралийское правительство настояло на реализации последней "своей" части плана "Обоэ". Несмотря на отказ англичан от высадки в Банджермасине, войска Морсхеда по-прежнему нацеливались на Баликпапан - крупнейший центр нефтепереработки Борнео. Город защищался относительно небольшими силами (454-й отдельный батальон и персонал 22-й базы ВМС - всего около 3900 военных и 1100 гражданских служащих, командующий базы контр-адмирал Мичияки Камада), самым мощным компонентом которых были батареи ПВО (26 тяжёлых, 78 средних и лёгких зенитных орудий). Зато операция "Обоэ 2" оказалась самым масштабным австралийским десантным предприятием.

Для её осуществления выделялась вся 7-я дивизия, командование которой после Вэси принял генерал - майор Милфорд. Кроме пехотных бригад бригадиров Чайлтона (18-й), Догерти (21-й) и Етера (25-й), она включала очень мощную артиллерийскую группировку ( 2/4-й, 2/5-й, 2/6-й полевые артиллерийские, 2/2-й противотанковый, 2/1-й смешанный зенитный полки), много частей усиления (1-й танковый полк на "Матильдах", 2/1-й, 2/2-й пионерные, 2/1-й пулемётный батальоны) и инженерного обеспечения (пять полевых и парковую инженерные роты). Американцы выделили амфибийный батальон и роту десантно-высадочных средств.

Учитывая силу ПВО Баликпапана, к воздушной поддержке привлекалась вся 13-я американская Армия (13 Air Force) - 14 бомбардировочных и 7 истребительных эскадрилий, часть 5-й Армии - 12 бомбардировочных эскадрилий, авиагруппы трёх эскортных авианосцев, 17-е крыло ВМС США. От RAAF участвовали 79-е крыло (2-я и 18-я эскадрилии), 78-е крыло (усиленное 452-й эскадрилией), 82-е крыло и группа из нового 83-го крыла армейской авиации ( отряд 4-й эскадрилии и 16-й отряд воздушного наблюдения) - фактически 9,5 эскадрилий.

Десант высаживался с кораблей оперативной группы 78.2, в числе которых были "Мэнура", "Кэнимбла" и "Уэстралия", фрегат "Гаскойн", 100 американских десантных судов, 15 эсминцев, 19 тральщиков. Группа артиллерийской поддержки 74.2 включала крейсеры "Шропшир" и "Хобарт", 6 американских и голландский лёгкие крейсеры, 13 американских эсминцев. Авианосная группа 78.4 ( эскортные авианосцы "Савани", "Блок Айленд", "Гилберт Айлендс", 6 эсминцев и эскортных миноносцев) должна была действовать в первые дни операции, пока не приступит к вылетам с аэродрома Таракан австралийское истребительное крыло.

Высадка намечалась на 1 июля; втечение предшествовавших двадцати дней пляж к северу от Баликпапана и сам город и порт подвергались непрерывным бомбардировкам. В налётах одновременно участвовали до 200 "Либерейторов" и "Митчеллов". Группа 74.2 использовала орудия всех калибров. В подготовительный период на японцев обрушилось суммарно 3000 тонн бомб, 7361 ракета, 38 052 снаряда калибром от 76-и до 203-х мм., 114 000 снарядов автоматических пушек. На каждого защитника базы пришлось, таким образом, тонны по две смертоносного груза.

Поэтому высадка на пляж трёх батальонов первого эшелона (2/10-го и 2/12-го от 18-й бригады и 2/27-го от 21-й бригады) прошла как по маслу. К обеду разгрузились и вторые эшелоны двух ударных бригад. Безвозвратные потери японцев исчислялись сотнями, австралийцев - единицами. Например, на участке 2/27-го батальона обнаружен 31 убитый японец, а сам батальон лишился только одного бойца плюс восемь человек было ранено; на участке 2/16-го - 86 мёртвых неприятелей, у австралийцев - 6 погибших и 24 раненых. Образцовыми можно было признать действия 2/12-го батальона, выполнившего задачу дня с ничтожной потерей в 3 человека убитыми и 13 ранеными. При этом солдаты батальона уничтожили 103 неприятеля.

Самая сложная задача выпала 2/10-му батальону - на его участке высадки находилась господствующая высота "87". Для овладения ею были привлечены тяжёлые миномёты, 6-фунтовые противотанковые и полевые пушки 2/2-го и 2/4-го полков, два взвода "Матильд". Японцы держались за главный пункт до последнего - после захвата холма на нём найдено 216 трупов, убыль 2/10-го батальона составила 13 человек убитыми и 30 ранеными. К концу дня на всех участках противник был разгромлен, большая часть солдат 454-го батальона погибла в бесплодных попытках остановить вал австралийского наступления.

2 - 3 июля десантники почти беспрепятственно расширяли плацдарм во всех направлениях. Их подкрепила 25-я бригада, выгрузили также танки 1-го полка. 231-й батальон 4 июля японцы пытались контратаковать, и нанесли ему ощутимые потери ( 13 убитыми и 37 ранеными), но это были уже проявления агонии - на 5 июля безвозвратная убыль гарнизона достигла 787-и человек, почти все - лучшие бойцы.

5 июля японцы поставили на прямую наводку свои уцелевшие зенитки, а также развернули береговые орудия, среди которых были и тяжёлые 155-миллиметровые. Австралийцы ответили сосредоточенным огнём своих 25-фунтовок и в своеобразной артиллерийской дуэли одержали полную победу. Японцы опять контратаковали, на этот раз на участке 214-го батальона. Огонь полевых орудий и 203-миллиметровок "Шропшира" смешал с грязью не меньше сотни атакующих. При колоссальном огневом преимуществе союзников речь не шла о каких - то шансах японцев на успех. Просто, как и ранее, они намеревались с честью погибнуть. Но даже радости нанести ощутимый урон неприятелю им не предоставляли.

Несколько последующих дней австралийцы методично выдавливали врага в джунгли, перекрывая дороги и захватывая сколько-нибудь значимые опорные пункты. К 21-у июля гарнизон фактически прекратил организованное сопротивление. Тем не менее, в окрестностях города до момента капитуляции приходилось отлавливать небольшие партии, иногда с настоящими боями и жертвами. В - целом последняя операция войны стоила австралийцам 229 человек погибшими и 634 ранеными. Японцев умерло в боях за Баликпапан 1783.

Все сражения за Борнео обошлись австралийским вооружённым силам в 671 человека убитыми и умершими от различных причин; раненых считалось 1530. Для 80-тысячной группировки, участвовавшей в операции ( не считая тыловых служб), эти цифры не выглядят катастрофическими. Да и японцев положено вдесятеро больше, и все цели достигнуты строго по графику. Тем не менее, как и в случае с островами Бисмарка и кампанией Аитапе - Вевак, эта феерическая победа подвергалась на родине суровой критике с позиций военной целесообразности. Но политическая целесообразность всё же брала верх.

А вот Кертин финала дискуссии, как и победоносного завершения самой войны не дождался - 5 июля он умер, передав кабинет своему партийному заму Бену Чифли. Забавно, но из всех лидеров стран "демократического Запада", начинавших войну, никто в своих руководящих креслах не отпраздновал триумфа. Триумфаторами стали замы, как в случае с Трумэном и Чифли, или оппоненты, как Эттли. Зато в прекрасном здравии пребывали почти все генералы и фельдмаршалы.

Итоги Второй Мировой для Австралии.

Дебет и кредит.

2 сентября 1945 года Токийский залив был расцвечен сотнями флагов союзных держав. Огромная объединённая эскадра встала на якорь в порту поверженной вражеской столицы. Ни у кого не могло возникнуть сомнений в правомочности присутствия здесь и большого отряда страны Южного Креста. "Шропшир", "Хобарт", "Уоррамунга", "Нейпир", "Низам", "Гаскойн", "Балларат", "Кесснок", "Ипсуич" и "Пири" гордо заняли свои места неподалёку от линкора "Миссури" - места главного действа этого великого дня.

На борту линкора в числе военначальников, представляющих страны - победительницы, конечно, тоже присутствовали австралийцы. Право участвовать в подписании акта о капитуляции было предоставлено Блейми, Берриману, Бостоку, контр-адмиралу Муру (представителю Главного штаба RAN) и подполковнику Дуайеру. Неподалёку присутствовал также Коллинз - в качестве командира австралийской эскадры.

Ещё целый месяц после этого продолжалось разоружение японских гарнизонов на удалённых островах - многие из них и понятия не имели о завершении войны. 6 сентября на фрегате "Бардекин" была подписана капитуляция гарнизона Голландского Борнео (около 8,5 тысяч военных и 6,5 тысяч гражданских лиц). Спустя два дня сдались японцы в Кучинге и Джесселтоне ( 17,3 тысячи военных, 3,5 тысячи гражданских). 11 сентября на шлюпе "Морсби" сдал оружие командир тиморского гарнизона (2 тысячи военных и 600 гражданских). 13 сентября фрегат "Диамантина" приступил к разоружению гарнизона последней подмандатной территории Австралии - острова Науру ( 4 тысячи военных, 500 гражданских). Последний раз австралийцам пришлось разоружать японских солдат 1 октября - им сдался маленький отряд на острове Оушен. В общей сложности перед австралийскими командирами сложили оружие в эти полтора месяца ( начиная с 17 августа) около 263 тысяч японских военнослужащих ( кроме них, захвачено ещё более 81 тысячи гражданских лиц - японцев, тайваньцев и иных наёмных работников), в том числе большие гарнизоны Целебеса, Хальмахеры и Амбона.

Можно было подводить итоги. Через вооружённые силы за все шесть лет войны прошли 993, 5 тысячи человек, или 14, 06 % от довоенного населения ( в 1940 - 7 065 тысяч жителей). Мобилизационное напряжение оказалось значительно выше, чем в Первую Мировую, что немудрено - впервые враг, жестокий, беспощадный, не признающий европейских правил ведения войны, угрожал самому континенту. В-принципе, под ружьё встала вся страна, её мужское боеспособное население - буквально поголовно ( особенно с учётом ещё полутора сотен тысяч человек, записавшихся в различные военизированные формирования). Погиб из них 39 761 человек. 8 184 человека попали в плен к немцам, 22 376 - к японцам. Оценки числа жертв среди гражданского населения расходятся. Приблизительное их число - 700 человек. Таким образом, суммарно Австралия потеряла 0,56 % своего населения, оказавшись по этому показателю в группе таких стран, как США (0,32 %), Болгария (0,38%), Канада (0,4 %), собственно Великобритания (0,94 % ) и очень заметно отстав от тех, чья территория была ареной масштабных боевых действий и геноцида ( "рекордсмены" СССР и Польша - от 15 до 16,5 %). Фактов ранений зафиксировано 66 553.

В армию было призвано 727 703 человека, 10,28 % довоенного населения ( здесь и в дальнейшем приводятся данные "Официальной истории"). 396 661 человек из них участвовал в боевых действиях за пределами страны. Наивысший коэффициент мобилизационного напряжения по записавшимся в сухопутные силы показала аграрная Западная Австралия - 13,15 % населения, но и в остальных штатах нигде не было меньше 9,14 % ( Южная Австралия).

В августе 1945 года в армии числилось 383 тысячи мужчин и 23 тысячи женщин.

Потери австралийской армии всего в войне с Германией с Японией

Погибшие в бою 8 904 2 610 6 294

Умершие от ран ( в т. ч. в плену) 1 906 756 1 140

Умершие в плену 7 913 186 7 727

Итого безвозвр. боевые потери 18 713 3 552 15 161

Военнопленные (выжившие) 20 746 6 874 13 872

Раненые 22 116 8 925 13 191

Ещё 6038 погибших относят к небоевым потерям - вследствие несчастных случаев или болезней. С их учётом армия потеряла безвозвратно 24 751 человека. Процент от общего числа призванных - всего 3,4, от участников боевых действий - 6,2. Среди бойцов - уроженцев Новой Гвинеи - потери убитыми составили 85 человек, ранеными - 201. По сравнению с Первой Мировой армия пострадала гораздо слабее, хотя количество реально участвовавших в боях людей было даже большим. Во Вторую Мировую генералы несравненно лучше берегли своих солдат - примеры европейской мясорубки отчётливо стояли перед глазами скромных когда - то батальонных командиров, сейчас посылающих в бой бригады и дивизии. Это было характерной чертой военного искусства стран "либеральной демократии", обладающих возможностями заваливать противника не трупами, а металлом.

В сравнении с Первой Мировой несколько удручает статистика по пленным, но не надо забывать, что львиная их доля пришлась на Критскую и Сингапурскую операции, проигранные отнюдь не по вине австралийцев. Больше того, именно их стойкость позволила на Крите успешно эвакуироваться основным силам гарнизона, а уж в Сингапуре они были чуть ли не единственными, кто дрался с врагом по-настоящему. Трагична и показательна цифра жертв японского плена - германский по сравнению с ним был не страшнее пионерского лагеря. Столкнувшись на деле с японским отношением к пленным, австралийцы стали сражаться ещё более стойко, и после массовых капитуляций весны 1942 года случаи сдачи в японский плен стали крайне редки.

Более трети всех попавших в японские лагеря не дожили до освобождения, не вынеся тяжелейших условий содержания, отсутствия медицинской помощи, зверской эксплуатации. Об этом, как и о бесчеловечной жестокости японского командного состава, массовых убийствах пленных, средневековых пытках и казнях, "жёлтом расизме" и многом другом не следует забывать поклонникам самурайского боевого духа и "высокой военной культуры" Японии, активно популяризируемых в том числе и у нас в России.

Довольно сложно выделить из общего числа вражеских потерь в сражениях с австралийцами конкретный счёт австралийской армии. Значительная их часть приходится на авиацию, в том числе британскую и американскую, некоторая - на флот. Какая - то - на взаимодействующие с австралийцами союзные подразделения. Поэтому общий итог будет завышенным. Тем не менее. С данной поправкой можно записать на австралийский счёт полностью уничтоженную армию Адачи вместе с отрядами Хории и Ода, то есть около 120 тысяч человек (из них погибло 105 тысяч, в том числе в боях с американскими дивизиями - около 30 тысяч). Можно - остатки японских армий на Бугенвиле и Борнео (25 тысяч убитых и умерших); гарнизоны Бардии, Дерны и Тобрука ( 2 тысячи убитых и 60 тысяч пленных). За 9-й дивизией в Северной Африке можно числить до 5-и тысяч убитых немцев и итальянцев; следует не забыть и вишистов в Ливане, и несчастливые Грецию с Критом. Суммарно набираются очень приличные цифры - где - то под 100 тысяч уничтоженных врагов и до 350-и тысяч пленённых ( разумеется, считая и капитулировавших японцев). Простите, если этот подсчёт покажется грубым и некорректным. Действительно, слишком всё по разному было в боях с итальянцами ( которые сдавались огромными толпами при виде австралийского офицера), японцами ( такими же толпами предпочитавших умирать под градом бомб или от тропических болезней), немцами ( дравшимися высокопрофессионально, мужественно, но отнюдь не фанатично). Совершенно несопоставимым временами было техническое оснащение. Но австралийцы - то были одними и теми же. И тот факт, что за одного своего бойца они положили минимум три - четыре вражеских, в целом неплохо их характеризует.

Через Военно - Воздушные силы прошли за время войны 216 900 человек, из них 137 208 принимали участие в операциях на Тихоокеанском театре. За пределами Австралии побывали 124 077 человек.

Потери RAAF всего в войне с Германией с Японией

Погибшие в бою и в плену 6 460 5 117 1 343

Военнопленные (выжившие) 1 255 1 020 235

Раненые в бою 782 529 253

Общее число погибших представителей ВВС, включая небоевые потери - 10 562, из них на Тихоокеанском театре - 3720 ( сюда вошли и многочисленные жертвы несчастных случаев на территории Австралии, и 242 австралийских лётчика, погибших при защите Индии и Бирмы). Уровень смертности среди персонала ВВС оказался выше, чем в сухопутных войсках - 4,87 процентов от общего числа. Бросается в глаза высокий процент жертв разных катастроф и аварий, хоть и меньший, чем в Первую Мировую, но всё-таки позволяющий утверждать - интенсивная подготовка лётчиков - "скороспелок", когда и сами они, и техника эксплуатировались в период обучения на пределе выносливости, обходилась чрезвычайно дорого.

Статистика воздушных побед ещё мудрёнее. Думается, мало что скажут цифры уничтоженного транспорта, мостов, путей, военных и гражданских объектов - основной массив исполняемых авиацией заданий. И как сравнивать, скажем, успешность дальнебомбардировочной эскадрилии, семь раз полностью уничтоженной в рейдах, с истребительно - штурмовой, потерявший за всю войну половину лётного состава. Поэтому ограничимся констатацией факта, что австралийские пилоты в среднем имели результаты не худшие, чем авиаторы других стран - союзниц.

Флотскую службу в годы войны избрали 48 900 человек. Убыль погибшими ( включая австралийцев, служивших на британских кораблях и британцев, служивших на австралийских) составила 2 170 человек, в том числе 2 026 представителей RAN (4,4 % от числа призванных). 1 723 человека непосредственно пали в бою, 119 умерли в плену. 1 716 австралийских военных моряков погибли на боевых кораблях RAN. Кроме них, погибло ещё 386 гражданских моряков. Через плен прошло 263 моряка, боевые ранения получили 579. Потери судового состава оказались очень большими в сравнении с предвоенной численностью - 19 кораблей, из них 3 крейсера, 4 эсминца, 2 шлюпа, корвет, 2 вспомогательных тральщика.

В графе "победы" - уничтоженные вражеские крейсер, вспомогательный крейсер, 3 эсминца, 7 подводных лодок, торпедный катер, тральщик. Вражескому торговому судоходству нанесён ущерб в 150 000 тонн, включая и захваченные, и потопленные суда. Сбито не менее ста самолётов противника. Значительную роль австралийский флот сыграл в конвойных операциях и борьбе с береговой обороной противника, именно на этих целях сосредотачивались его главные усилия.

Небольшой ущерб неприятельской торговле легко объясним - всю войну Австралия не имела в строю подводных лодок и торпедных катеров, а авиация числилась в другом ведомстве. Строго говоря, у страны не было полноценного сбалансированного флота; корабли и соединения всегда решали задачи в качестве элементов британской или американской группировки. Поэтому сводить баланс в его случае будет совершенно некорректно. Нельзя не заметить лишь, что во всех случаях австралийских моряков отличал высокий профессионализм и верность долгу. Девиз "Погибаю, но не сдаюсь", воспринятый от британцев, в безвыходной ситуации был для кораблей молодого флота единственно возможным. Ни разу не спускался перед противником его флаг, и в число пленных попадали лишь моряки с потопленных судов.

Несмотря на многочисленные акты героизма и самопожертвования, австралийским морякам не слишком везло на награды - Крест Виктории так ни разу и не украсил их мундиры. Правда, несколько лет назад была предпринята попытка инициировать присуждение собственного Австралийского Креста Виктории Тедди Шиэну. Она не увенчалась успехом - эта награда не могла быть присуждена за подвиг, совершённый до её учреждения ("закон обратной силы не имеет").

Каков оказался общий вклад Австралии в победу? Конечно, было бы опрометчиво исчислять его убитыми неприятелями. Две американских бомбы - "Толстяк" и "Малыш" погубили больше японцев, чем все австралийские вооружённые силы. Если считать только потери среди военнослужащих, то доля австралийской "работы" в войне против Японии, например, составит от 6 до 8 % (очень разнятся цифры японских военных потерь по различным источникам; не хочется, но здесь придётся доверять Хаттори). Советско - японская война за две недели выбила из рядов императорской армии 84 тысячи человек ( около 4 % всех потерь убитыми и умершими). В сражениях с многомиллионной армией Гоминьдана и китайскими коммунистами пало 380 тысяч японцев, то есть ещё 18 - 19 %. 7 - 9 % японских потерь - заслуга англо - индийской армии. На американцев, приходится, таким образом, никак не меньше 60 %. Понятно, что в реальности решающую роль сыграли американская авиация и флот; может быть, их вклад заметно больше двух третей общего успеха. Разгром Квантунской Армии, обошедшийся обеим сторонам не слишком дорого в смысле безвозвратных потерь, имел стратегическое значение, равное атомной бомбардировке и по существу закончил Вторую Мировую. Тем не менее, самоотверженная борьба, которую вели австралийцы, как видно даже из такого грубого сопоставления, имела очень большое значение.

Австралийские войска первыми остановили победную поступь японской армии; освободили множество островов, сковали крупные вражеские группировки. В Европе и Африке они сражались так, что заставили даже немцев признавать их равными себе противниками. Именно австралийцы сыграли главную роль в разгроме вишистов в Ливане, одну из главных - на первом этапе североафриканской кампании, более чем весомую - в воздушной войне над Европой. Слава АНЗАКов была поддержана и укреплена ими.

Военная экономика.

К числу бесспорных приобретений войны можно отнести бурный рост промышленного производства, как полуфабрикатов, так и настоящей военной продукции. Всё, что в 1939-м находилось в зачаточном состоянии, получило по-настоящему взрывное развитие. В 1945-м страна имела собственную высокотехнологичную авиапромышленность, освоившую как "родные", так и лицензионные модели, причём налажено крупносерийное производство многих из них. Автомобилестроение частично удовлетворяло потребности армии как в грузовиках, так и в разведывательных броневиках и машинах повышенной проходимости. Артиллерийские орудия, пулемёты, боеприпасы - значительная часть военного "ассортимента" теперь поставлялась своими заводами. Большую часть их персонала в 1942-м - 43-м годах составляли женщины, и их вклад в оборону - один из самых существенных среди стран антигитлеровской коалиции.

Впрочем, лучше всего просто дать таблицу военного производства - она практически не нуждается в комментариях ( данные по производству в 1939 - с сентября, в 1945-м году - по сентябрь).

Образец военной техники производство в том числе

1940-41 гг 1942 1943 1944-45

Винтовка Ли Энфилд 7,62 мм 411 050 100 800 101 600 145 900 62 750

Пулемёт "Виккерс" станковый 11 436 2 817 3 356 2 224 3 039

Пулемёт "Брен" лёгкий 17 434 1 077 5 615 6 812 3 930

Пистолет-пулемёт "Оуэн" 45 463 102 15 096 21 555 8 710

Пистолет-пулемёт "Остин" 19 905 2 283 16 565 1 057

51,1-мм миномёт 2 000 1 283 817

76,2-мм миномёт 3 006 1 444 932 837 93

107,5-мм миномёт 300 1 70 229

2-фт. противотанковая пушка 1 580 576 924 80

6-фт. противотанковая пушка 900 192 708

17-фт. противотанковая пушка 128 128

25-фт. полевая пушка 1 905 877 313 552

25-фт. короткоствольная пушка 412 193 112 107

40-мм. зенитная установка "Бофорс" 290 11 186 93

94-мм. зенитная пушка 497 178 185 131 3

БТР "Керриер" всех мод. 4 983 1 544 2 251 1 084 104

Танк "Сентинел" 65 25 40

Лёгкий бронеавтомобиль "Ровер" 238

Разведывательный автомобиль "Динго" 245

Самолёты всего, в том числе 1939 - 41 1942 1943 1944 - 45

"Бофорт" 700 10 198 351 141

"Бофайтер" 329 329

"Уиррауэй" 717 491 129 10 87

"Уэкетт" (тренировочный) 200 96 104

"Бумеранг" 248 24 145 79

"Москито" 115 115

"Тайгер Моз" 1 070

"Мустанг" 18 18

"Дрэгон" 87

Большое количество оружия и техники поставлялось из-за рубежа. Например, одних только "Либерейторов" поставлено 287, "Мустангов" - 500. Полностью американскими и английскими танками были оснащеные боевые танковые подразделения (собственные "Сентинелы" использовались лишь в учебных).

Судостроение, и в предвоенное время развивавшееся быстрыми темпами, сейчас получило гигантский толчок. На местных верях было построено подавляющее большинство судов, в том числе три новейших эсминца и 60 корветов. Ремонтные возможности австралийских доков позволяли приводить в порядок даже британские авианосцы.

В последний год войны армия не только не испытывала недостатка в вооружении, такого болезненного в начале 1942-го, а даже имела его явный избыток. По штату ей требовалось 404 25-фунтовых орудия, а имелось 1516; противотанковых пушек требовалось 530, имелось 1941; лёгких пулемётов требовалось 9438, имелось 21139, и так далее.

Впрочем, это обходилось недёшево. Военные расходы страны за весь период боевых действий достигли 2 949 380 000 фунтов стерлингов, или более 40 % национального продукта. В 1944-м году экономика приближалась к состоянию коллапса, вынуждая начать конверсию ещё задолго до победного салюта. Поэтому происходили массовые увольнения из армии; сворачивался выпуск многих образцов вооружений. В-общем, такое напряжение Австралия выдержала с большим трудом.

Отцы - командиры.

Австралийцы во Вторую Мировую удивили всех ещё одним интересным феноменом. Нигде больше во главе вооружённых сил не стоял человек, так дружно собственной армией ненавидимый и даже презираемый. Томас Блейми демонстративно плевал на мнение солдат о своей персоне, всеми силами старался протащить на ключевые посты своих друзей, постоянно конфликтовал с правительственными чиновниками. Зато с Макартуром у него наладились вполне приличные отношения. Приняв на себя роль младшего партнёра, Блейми никогда не перечил харизматичному американцу, за что был им ценим и поощряем.

Тем не менее, Блейми нельзя вменить ни полководческую или административную бездарность, ни плохой подбор исполнителей. Ему не пришлось испытать поражений ( самый катастрофический этап борьбы с Японией прошёл без его участия), так что у правительства просто не было веских оснований для его отстранения, что бы ни говорили о нём подчинённые. Блейми выстроил себе надёжную подпорку из большой группы очень способных офицеров, и они своей службой выбивали почву из-под ног критиков своего патрона. И своих он не сдавал ни при каких обстоятельствах, решительно защищая от нападок.

Например, несколько раз "общественность" возмущалась по поводу карьерного роста Стэнли Сэвиджа, обошедшего таких заслуженных генералов не из команды Блейми, как Аллен или Вэси. Блейми отвечал им просто: "Назовите хоть один случай, когда Сэвидж подвёл бы меня". Случаев действительно не было, хотя последняя бугенвильская кампания несколько подмочила репутацию "генерала - писателя" (напомним, что в период службы в "Данстерфорс" Сэвидж совершил выдающийся подвиг, спасая от турецкой резни тысячи ассирийцев, а потом написал об этом книгу, причём, по словам историка Гэвина Лонга, написал "ярко и интересно"). Отношение Сэвиджа к Блейми современники характеризовали как "фанатичную преданность и в хорошие, и в плохие времена". Особенную нелюбовь к Сэвиджу питали кадровые офицеры, причём чувство это было взаимным. Сэвидж кадровых презирал и демонстративно настаивал на том, чтобы попадавшие в его подчинение выпускники Дантруна начинали службу с командования взводом.

Лучше всего взгляды Блейми и Сэвиджа на ценность сотрудников характеризует диалог, приводимый историком Джоном Херрингтоном. Противник Сэвиджа сказал Блейми, что всеми успехами Сэвидж обязан своим подчинённым. Блейми парировал: "Если командир получил хорошего подчинённого, верно нашёл ему применение и стоит за него, то это всё, что имеет значение". Гением, по словам Херрингтона, Сэвидж не был, но, пройдя солдатский путь, хорошо понимал солдат и был, в отличие от Блейми, ими любим.

Самым знаменитым выдвиженцем Блейми можно назвать Лесли Морсхеда. Такой же резервист-ополченец, с отличной боевой биографией и ультраправыми взглядами, столь близкими Блейми и всему его окружению, он оказался самой "раскрученной" медийной персоной. Защита Тобрука несколько преувеличенно принесла ему славу "победителя Роммеля"; Эль - Аламейн заставил говорить о нём, как лучшем дивизионном командире в армии Монтгомери. Блестящая и, что очень немаловажно в демократической стране, почти бескровная для собственных войск реализация второго этапа наступления на Сио и Маданг, сделала наиболее популярным в Австралии военначальником. Наконец, завоевание Борнео подняло рейтинг Морсхеда на один уровень с Джоном Монашем.

Морсхеда тоже любили в войсках, и его армейское прозвище "Минг Беспощадный" (злодей из комиксов о Флэше Гордоне), конечно, было шутливым, хотя и отражало жёсткость и строгость в вопросах дисциплины. Политический радикализм был у него столь откровенным, что не позволял интегрироваться в легальные партии, и он после войны возглавлял тайное общество по противодействию коммунистической угрозе. Так что Морсхед представлял собой великолепный образец настоящего австралийского патриота, который на войне командует лучше любого профессионального генерала, а в мирное время служит гарантом безопасности страны, даже являясь скромным менеджером ( хотя не таким скромным - он управлял крупной теплоходной компанией). В общественном мнении он и сейчас соперничает с Монашем за звание "Величайшего австралийца".

Общая нелюбовь "гражданских генералов" к кадровым привела к тому, что последние занимали главным образом административные посты, редко пробиваясь к непосредственному руководству войсками на полях сражений. Крайне мало в книге встречалось имя Джона Норткотта. Действительно, ни в одном сражении войсками он не командовал, лично на полях битв почти не появлялся. Тем не менее, в вопросах руководства армией он с 1943-го года являлся человеком N2, возглавляя Генеральный Штаб. Конечно, стратегическое планирование в большей степени осуществлял штаб Макартура, но именно Норткотт реализовал концепцию "Дивизий джунглей", включая их оснащение и подготовку, организовал прекрасное обеспечение всех операций и своевременную и безболезненную ротацию войск на фронтах.

Орас Робертсон в 1942 году претендовал на то, чтобы стать главкомом. У него за плечами был успешный командный опыт Северной Африки, у кадровых он пользовался большим авторитетом. Видимо, поэтому Блейми постарался задвинуть его поглубже в тыл. Только на финальном этапе войны Робертсон получил, наконец, боевую дивизию и осуществил последнюю успешную кампанию в Новой Гвинее. Вернон Стэрди, занимая многие высшие должности ( представителя Австралии при объединённом штабе американских вооружённых сил, командующего армией), тоже фактически исполнял сугубо административные функции.

Напротив, Фрэнк Берриман благодаря хорошим отношениям с Блейми оказался в числе настоящих боевых генералов. Хотя, из-за своей принадлежности к "кадровой" касте, совершенно нераскрученным прессой. В Африке главным образом Берриману австралийцы обязаны великолепным планированием и осуществлением побед под Бардией и Дерной, но все хвалили Маккея и не замечали явных ошибок Сэвиджа. Обида сквозила в оценках Берриманом новогвинейской кампании - ведь в роли начальника штаба Маккея он спланировал операции у Лаэ и Финшхафена, а будучи командиром корпуса, непосредственно руководил победой у Сио, большая часть лавров которой досталась Морсхеду. Макартур назвал исполнение Берриманом операции Сио - Сайдор "совершенно блестящим": потеряв всего 12 человек убитыми, австралийцы собрали жатву из пяти тысяч убитых японцев. Сколь ни было плачевным положение неприятеля, результат выглядит фантастически - мировая история не даёт ни одного примера аналогичного соотношения потерь в битвах.

Не принадлежи Берриман к команде Блейми, у него просто не было бы возможности так доказать свою военную состоятельность. И Блейми поощрял Берримана, не обращая внимания на позицию общественности. После войны более подходящего кандидата на должность начальника Генштаба не просматривалось. Однако времена Блейми прошли, и для нового правительства членство в команде последнего считалась моветоном и даже клеймом. Генштаб возглавил один из самых главных врагов Блейми Сидней Роуэлл, а Берриман так и не получил заветной должности и часто сопутствующего ей чина полного генерала.

Не снискал лавров в ходе войны Генри Уинтер, один из самых прозорливых и компетентных военных профессионалов. Хотя в его случае причина неожиданно крылась в состоянии здоровья - страдая повышенным давлением, Уинтер не переносил экстремального климата, в котором как правило сражались австралийские войска. Так что опальный критик "Сингапурской стратегии" до конца войны рулил материально-техническим обеспечением армии, делал это весьма успешно, но дожить до победы не сумел - гипертония доконала его 7 февраля 1945-го.

Столь же грустным оказался финал жизни и карьеры Джорджа Вэси. "Гражданские" генералы обижали его всю жизнь, а пребывание в чине майора втечение целых двадцати лет кого угодно отвратило бы от военной службы. Вэси прекрасно показал себя в Греции и на Крите, с началом японской войны имел шанс стать одним из высших военначальников страны. Сильно подвело его, как и некоторых других, оппонирование Блейми. Зимой 1942-го он был в числе тех, кто настаивал на назначении главкомом Ораса Робертсона. Блейми переиграл "кадровых", и, не показывая внешне своего раздражения, обиду затаил. Поэтому осенью 1943-го и весной 1944-го, когда дважды открывались вакансии корпусных командиров, Вэси беспощадно оттирался. Даже Макартур назвал последний случай - когда на II-й корпус вместо наиболее заслуженного Вэси поставили Сэвиджа - "возмутительным".

Вэси запил, его ранимая эмоциональная натура, скрываемая под маской бесшабашного грубияна, не находила иного выхода обидам. Ослабленный организм захватили болезни - малярия, невропатия, респираторные инфекции. "Кровавый Джордж", прозванный так отнюдь не за жестокость, а за привычку часто употреблять в приказах слово "кровавый" ( цитата из приказа к битве при Виви - "Вы находитесь в кровавом колодце, и ваше пребывание здесь будет кровавым. И если кровавый немец просочится через ваши посты, поверните ваши чёртовы "брены" и стреляйте ему в задницу" ), не мог больше командовать. Блейми отправил его в больницу. Лечение пошло на пользу, но нелепый случай рассудил по своему - назначенный командиром 6-й дивизии, он погиб в авиакатастрофе при перелёте к месту службы 5 марта 1945-го года.

Стоило Блейми в ходе войны почувствовать вкус полновластия, как самые известные генералы первого периода войны начинали медленно погружаться в лету. Долго держался Маккей - слишком велика была слава победителя при Бардии, да и два его близких родственника - сын и зять, сражавшиеся в первых рядах и попавшие в плен - первый к японцам в Сингапуре, второй - к немцам в Греции - добавляли медийного драматизма его персоне, не позволяя легко избавиться от неё. Но синекурная должность командующего малолюдной тыловой 2-й Армией стала венцом карьеры генерала, не попавшего в число друзей Блейми.

То же касалось и "Табу" Аллена, внезапное и не слишком обоснованное увольнение которого на Кокода трек сразу и радикально отбило желание продолжать службу. Блейми явно "вешал на него всех собак", так что генерал вернулся в свой бухгалтерский бизнес и до конца жизни успешно сводил дебет с кредитом, но не получил из-за противодействия Блейми даже вполне заслуженный Орден Британской империи.

Австралийские генералы не дали каких - то исключительных образцов полководческого искусства. Но, по крайней мере с 1943-го года практически все они прекрасно научились следовать шаблону экономного расходования людских ресурсов за счёт максимального использования технических средств и боеприпасов. Подобная тактика имела результатом чрезвычайную медлительность развития операций. Великолепный бросок Маккея на Бардию и Бенгази остался в далёком прошлом, и вспоминать о нём в джунглях Новой Гвинеи никто не собирался.

Наряду с мотивом экономии жизней здесь были, разумеется и другие важные причины. Во-первых, японцев было невозможно деморализовать обходами и охватами. Они фанатически сопротивлялись даже в тех условиях, в которых без малейших колебаний сдался бы любой германский генерал. В Новой Гвинее шла война на истребление, и противопоставить японскому несгибаемому духу можно было только килотонны грубой материи в виде бомб и снарядов. Полководческое искусство, лучше других продемонстрированное Морсхедом, Берриманом, из дивизионных генералов - Вэси, Вуттеном и Рамсеем, заключалось в осторожности, хорошей разведке, идеальной организации штабной работы и обеспечения. То бишь просто профессионально исполненной работе, без особых "искр гениальности", без "элана" и ставки на геройство солдат. Тем более, что солдатам приходилось воевать с природой больше, чем с японцами.

Второй важной причиной были именно природные условия. Пока американцы не создали абсолютного перевеса на море и в воздухе, союзники были вынуждены прогрызать дорогу через горы и джунгли, в которых даже танки передвигались с большим трудом и то при помощи бульдозеров. Глубокие прорывы и маневры на подобной местности были просто неосуществимы. Поэтому и удивил всех марш дивизии Вуттена к Сио со среднесуточным передвижением в 6 км. Особо надо отметить великолепную организацию тылового и медицинского обеспечения в австралийской армии - ещё одну характерную черту "либеральной" заботы о сохранении человеческой жизни. Тот факт, что процент смертности раненых был менее 10%, несмотря на кошмарные для любого врача условия джунглей, что 95 % больных тропическими болезнями возвращались в строй, а солдаты даже в сложнейшей ситуации на Кокода трек вовремя получали всё необходимое ( в том числе ценой потери темпа продвижения) - вряд ли кому - либо придёт в голову поставить в упрёк австралийским командирам.

В ВВС личные мотивы тоже сильно влияли на кадровую политику. Босток и Джонс вставляли друг другу палки в колёса систематически. Некоторые назначения ( начиная с самого Джонса) не слишком поддавались логике, а некоторые репрессии выглядели излишне жёсткими. Сама специфика действий австралийской авиации, находившейся на подхвате у американской, сильно затрудняла определение лучших из высших начальников. Бесспорно, Босток пользовался наибольшим авторитетом у американцев; Макартур категорически отказывался иметь дело с кем либо ещё, и это спасало вице-маршала от интриг Джонса.

Лучшими тактиками показали себя Коул и Шергер, очень разные люди с совершенно различными биографиями. Первый относился к яркой группе асов 4-й эскадрилии Западного фронта, но в конце Второй Мировой неожиданно был уволен по весьма забавной причине - за появление в публичном месте в нетрезвом виде. Босток с Джонсом вообще любили использовать эту причину для увольнений, так что австралийская авиация невольно представлялась сборищем пьяниц. Зато второй командир вообще беспрецедентен. Фредерик Шергер не только сам никогда не участвовал в воздушном бою, но и под бомбёжку попал всего однажды ( в Дарвине) - в-общем, как-то умудрился сделать карьеру практически не видя противника. Тем не менее, авиационным соединением он командовал отлично, и проявил себя как мастер качественной подготовки персонала.

Флоту в отношении военначальнических дрязг повезло больше, может быть потому, что высшие должности занимали британские адмиралы. Австралийские амбиции и интриги были им чужды. Впрочем, и среди местных офицеров, как правило вышедших из одного училища с господствующим в нём товарищеским духом, склоки были большой редкостью. Героем морской войны стал, безусловно, Джон Коллинз, лучший командир крейсера и успешный командир соединений. Эвакуация из Батавии и Нумфорская операция вряд ли вошли бы в число шедевров военно-морского искусства, но они были произведены качественно и с минимальными жертвами, так что Коллинз заслуженно занимает до сих пор первую строчку в списке австралийских флотоводцев. Его преемник Фарнкомб находился в тени более знаменитого коллеги, однако именно ему пришлось водить группы австралийских кораблей в настоящие сражения, пусть и в составе более крупных американских соединений.

Социально - политические последствия.

Мир после войны изменился неузнаваемо. Формальная победительница - Британская империя - на самом деле оказалась в положении не лучшем, чем проигравшие. Она расплатилась за победу самим своим существованием и вскоре тихо, без мучений, скончалась. Австралия фактически сменила гранд - патрона. Теперь реальным стратегическим ориентиром для неё стала мировая держава N1 - Соединённые Штаты. Они первыми пришли на помощь австралийцам в самый сложный период войны ( пусть и исключительно в своих интересах); они завалили австралийцев своим оружием и "прописали" сотни тысяч своих солдат на "зелёном континенте". Конечно, австралийцев немного раздражал снобизм американских генералов, но в целом они чувствовали в американцах родственную душу.

И такая смена вектора не могла не привести к важнейшей трансформации австралийского представления о себе и своём месте в мире. Собственно, уже в 1942-м году Австралия юридически получила независимость - был ратифицирован Вестминстерский статут 1931-го года, согласно которому страна могла проводить самостоятельную внешнюю политику. В этом же году, кстати, были установлены дипломатические отношения с СССР. Не сразу, но достаточно быстро австралийцы ощутили, что больше не являются частью "Pax Britanica", не нуждаются в опеке и не горят желанием отстаивать далёкие имперские интересы. Важнее был тот кусок планеты Земля, который непосредственно включал в себя Австралию и окрестности. А здесь перемены оказались не менее разительными и требующими соответственных реакций. Всё пространство Юго - Восточной Азии охватила волна национальных революций. Взбунтовались Голландская Ост - Индия, Французский Индокитай, Британская Малайя, Бирма. Война, которая, как надеялись, закончится "Вечным миром", переросла в непримиримый конфликт различных социальных систем.

И страна, с самого начала видевшая себя оплотом "белой цивилизации", до сих пор не пускающая к себе жёлтых и чёрных иммигрантов, но при этом органически чуждая тоталитарным идеям, конечно, сразу увидела своё место в строю "западных демократий". Защита от коммунистической угрозы стала одним из приоритетов оборонной политики лейбориста Чифли.

Паника 1942-го года продемонстрировала слабость обороны самого континента, и главную её причину - малонаселённость. Правительство скорректировало свою миграционную политику, отказавшись от преимущественной ориентации на выходцев из Великобритании. Теперь ворота широко открывались для политических мигрантов из Восточной Европы, особенно имевших необходимые в промышленности специальности. Был выдвинут лозунг "заполнить или погибнуть" в применении к огромным неосвоенным ещё просторам и ресурсам. По плану министерства иммиграции ( было и такое), в страну ежегодно должно было въезжать не менее 12 тысяч человек только из Польши и советской Прибалтики. Годовой приток переселенцев ожидался в 70 - 75 тысяч человек.

Заметные изменения произошли внутри страны. Прежде всего, благодаря войне она превратилась в индустриальную державу, во - многом самодостаточную, экономически независимую. Поэтому главные препятствия для полной политической самостоятельности были устранены. С фронта вернулись сотни тысяч рабочих и фермеров, молодых, энергичных, выносливых и многое повидавших. Они стали таким мощным рычагом экономического роста, что спустя несколько лет старая провинциальная Австралия превратилась в романтическое воспоминание. Началась стремительная "американизация" страны, её быта и внешнего облика. Не подражательная, нет. Австралийцы, вдоволь наобщавшись с "восточными" ( для себя) товарищами по оружию, не питали к ним пиетета, скорее наоборот. Но они соприкоснулись с фантастической мощью и абсолютной уверенностью в своей правоте и непогрешимости, которую демонстрировали США. И решили для себя - мы можем добиться лучшего результата!

Примечания

-- Grey, Jeffrey (October 1985). "A 'pathetic sideshow': Australians and the Russian Intervention, 1918-19". Journal of the Australian War Memorial 7, pp.12-17

-- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia (3rd ed.). Port Melbourne, Victoria: Cambridge University Press., p.117

-- Muirden, Bruce (1990). The Diggers Who Signed on for More: Australia's Part in the Russian Wars of Intervention, 1918-1919

-- 'Sullivan, Arthur Percy (1896 - 1937)' , (Anthony Staunton, 1990), Australian Dictionary of Biography , Volume 12, Melbourne University Press, pp 135-136.

-- Out of Empire: an introduction to the story of the Australian Instructional Corps, 1921-1955. - http://www.highbeam.com/doc/1G1-126849911.html

-- Hetherington, John (1973). Blamey, Controversial Soldier: A Biography of Field Marshal Sir Thomas Blamey . Canberra: Australian War Memorial., pp. 52-78

-- Horner, David (1992). General Vasey's War. Melbourne: Melbourne University Press., pp. 29-32

-- Suzanne Welborn, 'Throssell, Hugo Vivian Hope (1884 - 1933)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 12, Melbourne University Press, 1990, pp 223-224.

-- THE AUSTRALIAN ARMOURED CAR - http://www.salesmanbob.com/Australian-Armoured-Car-Story.html

-- Мировые танки: австралийская армия. - http://greatarmor.ru/2011-02-15-20-43-46/711

-- Grey, Jeffrey (2008)., p.141

-- Long, Gavin (1961). To Benghazi . Australia in the War of 1939-1945. Series 1 - Army. Canberra: Australian War Memorial., p.14.

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942 (1st edition, 1962). Australia in the War of 1939-1945. Series 3 - Air - Volume Vol1. Canberra: Australian War Memorial., pp. 1-57

-- Gill, G. Hermon. Royal Australian Navy, 1939-1942 (1st edition, 1957). Australia in the War of 1939-1945. Series 2 - Navy - Vol1., pp.1-64

-- COMPOSITION OF THE AUSTRALIAN ARMY IN AUSTRALIA IN 1939 - http://www.ozatwar.com/ausarmy/ausarmy1939.htm

-- New Guinea Forces - http://www.kokodatreks.com/history/newguineaforces/newguineavolunteerrifles.cfm

-- Jeffrey Grey, ' White, Sir Cyril Brudenell Bingham (1876 - 1940) ', Australian Dictionary of Biography , Volume 12, MUP , 1990, p. 463.

-- Mike Bennighof, Ph.D. Australian Infantry Battalions - http://www.avalanchepress.com/australian_battalions.php

-- Long, Gavin (1961). To Benghazi . pp. 33-53

-- Johnston, Mark (2008). The Proud 6th: An Illustrated History of the 6th Australian Division 1939-1945. Port Melbourne, Victoria: Cambridge University Press., pp. 3-4

-- Johnston, Mark (2005). The Silent 7th: An Illustrated History of the 7th Australian Division 1940-46, pp.1-3

-- Johnston, Mark (2007). The Australian Army in World War II., p.43

-- Johnston, Mark (2002). That Magnificent 9th: An Illustrated History of the 9th Australian Division 1940-46 . Sydney: Allen & Unwin., p.13

-- Horner, David (1989). SAS: Phantoms of the Jungle--A History of the Australian Special Air Service (1st ed.), St Leonards. Allen &  Unwin., p.22

-- http://www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww2/pages-2aif-cmf/order_of_battle.htm

-- Chapman, Ivan D. (1975), Iven G. Mackay: Citizen and Soldier , Malvern, Victoria : Melway Publishing, p.165

-- AB Lodge, Bennett, Henry Gordon (1887 - 1962) , Australian Dictionary of Biography, Volume 13, Melbourne University Press, 1993, pp 165-167.

-- Coombes, David (2001). Morshead: Hero of Tobruk and El Alamein . Australian Army History Series. South Melbourne: Oxford University Press., pp.33-74

-- AJ Sweeting, 'Allen, Arthur Samuel (1894 - 1959)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 13, Melbourne University Press , 1993, pp. 32-33.

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942, pp. 58-140

-- Hermon Gill. Royal Australian Navy, 1939-1942, pp. 65-141

-- Long, Gavin (1961). To Benghazi . p.201

-- Stockings, Craig (2009), Bardia: Myth, Reality and the Heirs of Anzac , Sydney, New South Wales : UNSW Press., p.116

-- Latimer, Jon (2000). Operation Compass 1940: Wavell's Whirlwind Offensive . Oxford: Osprey., pp. 64-65

-- Long, Gavin (1953), Australia in the War of 1939-1945, Volume II - Greece, Crete and Syria (1st ed.), Canberra: Australian War Memorial, pp. 62-71

-- Меллентин Ф. Бронированный кулак вермахта. Смоленск, Русич, 1999, стр.66

-- Coates, John (2006). An Atlas of Australia's Wars. Melbourne: Oxford University Press., pp.144-146

-- Johnston, Mark (2008). The Proud 6th., p.82

-- Long, Gavin (1953), Greece, Crete and Syria (1st ed.), рр. 315-316

-- Miller, Col. Ward A. (1986). The 9th Australian Division Versus the Africa Corps: An Infantry Division Against Tanks -- Tobruk, Libya, 1941 Combat Studies Institute, US Army .-  http://www.cgsc.edu/carl/resources/csi/miller/miller.asp

-- Tobruk - http://www.anzacday.org.au/history/ww2/anecdotes/tobruk.html

-- Maughan, Barton (1966). Official History of Australia in the Second World War Volume III - Tobruk and El Alamein. Canberra: Australian War Memorial, р.401

-- Major Allan A. Katzberg (US Marine Corps), 1988, Foundations Of Excellence: Moshe Dayan And Israel's Military Tradition (1880 To 1950). CHAPTER II. THE HAGANAH AND THE EMERGENCE Of MOSHE DAYAN: 1930-1941 - http://www.globalsecurity.org/military/library/report/1988/KAA.htm

-- Colleen McCullough. The Courage and the Will: The Life of Roden Cutler VC (1999) Weidenfeld & Nicolson

-- Long, Gavin (1953), Greece, Crete and Syria (1st ed.), р.526

-- Handel Paul D. AUSTRALIAN ARMOUR ON CYPRUS. May to August 1941. - http://anzacsteel.hobbyvista.com/ArmouredVehicles/armouroncyprusph_1.htm

-- The Australian Infantry Battalion, 1942 - http://www.bayonetstrength.150m.com/Commonwealth/Australian/australian_infantry_battalion1942.htm

-- Меллентин Ф., указ. соч., стр.207

-- Rommel returns to the El Alamein battlefield - http://ww2today.com/26th-october-1942-rommel-returns-to-the-el-alamein-battlefield

-- Johnston, Mark (2003). That Magnificent 9th., р.86

-- Maughan, Barton (1966). Tobruk and El Alamein., p.633

-- Johnston, Mark. The Battle of El Alamein, 23 October 1942. - http://www.awm.gov.au/atwar/remembering1942/alamein23/transcript.asp

-- Vivian, Cassandra (2000). The Western Desert of Egypt: An Explorer's Handbook . Cairo: American University in Cairo Press., p.278

-- "El Alamein 2"- http://www.ardito2000.it/ELALAMEIN2.html

-- Neave, Denny; Smith, Craig (2009). Aussie Soldier Prisoners of War . Big Sky Publishing., р.276

-- Johnston, Mark (2003). That Magnificent 9th., р.251

-- Johnston, Mark (2007). The Australian Army in World War II. Elite. Oxford:. Osprey Publishing., р.50

-- "Двойник Монтгомери": как заштатный английский актер обманул Гитлера - http://newsru.com/world/09mar2010/monti.html

-- Herington, John. Air War Against Germany and Italy, 1939-1943 (1st edition, 1954). - Australia in the War of 1939-1945. Series 3 - Air - Volume 3, р.9

-- Scully, Peter. Fighter Operations - North Africa And The Middle East. - http://www.awm.gov.au/events/conference/2003/scully.asp

-- Herington, John. Air War Against Germany and Italy, pp.58-59

-- Зефиров Михаил. Асы Второй Мировой войны. Союзники люфтваффе. Италия. Москва, АСТ, 2003, стр. 324-325

-- Спик, Майк. Асы союзников. Смоленск, Русич, 2000, стр.414-416

-- Scully, Peter. Fighter Operations - North Africa And The Middle East.

-- Ibid.

-- Alexander, Kristen. Clive Caldwell: Air Ace . Crows Nest, Australia: Allen & Unwin, 2006., pp.18-22

-- 3 Squadron RAAF - http://www.awm.gov.au/units/unit_11023second_world_war.asp

-- Wilson, David (2005). The Brotherhood of Airmen . Crows Nest, New South Wales., pp.88-89

-- 450 Squadron RAAF., 451 Squadron RAAF. - http://www.awm.gov.au/units/unit_11143.asp & http://www.awm.gov.au/units/unit_11145.asp

-- McCarthy, John (1996). "Drummond, Sir Peter Roy Maxwell (1894-1945)" . Australian Dictionary of Biography: Volume 14 ., Melbourne: Melbourne University Press., pp.39-40

-- Herington, John. Air War Against Germany and Italy, p. 243

-- Lex McAulay, 'Clisby, Leslie Redford (1914-1940)', Australian Dictionary of Biography, National Centre of Biography, Australian National University, , Volume 13, (MUP), 1993

-- Flight Lieutenant Paterson Clarence Hughes - http://www.rhaywood.karoo.net/st-james/pch.htm

-- Odgers, George (1984). The Royal Australian Air Force: An Illustrated History , p.125

-- Nelson, Hank. A different war: Australians in Bomber Command - http://www.awm.gov.au/events/conference/2003/nelson.asp

-- 460 Squadron RAAF - http://www.awm.gov.au/units/unit_11163.asp

-- Hoyle, Arthur (2000). Hughie Edwards VC: The Fortunate Airman. Riverwood, New South Wales, Australia: Australian Military History Publications.

-- Bill, Stuart (1991). Middleton VC Melbourne, 1991 - Biography of Rawdon Middleton based on research, interviews with survivors and family members and personal accounts.

-- 458 Squadron RAAF & oth. - http://www.awm.gov.au/units/

-- Herington, John. Air Power Over Europe, 1944-1945 (1st edition, 1963) - Australia in the War of 1939-1945. Series 3 - Air - Volume 4, pp.508-513

-- Herington, John. Air War Against Germany and Italy, p.464

-- 459 Squadron History - 1942-1945 - http://www.454-459squadrons.org.au/459history.html

-- 454 Squadron History - 1942-1945 - http://www.454-459squadrons.org.au/454history.html

-- Rescuing Madame De Gaulle - http://www.bbc.co.uk/history/ww2peopleswar/stories/32/a2304532.shtml

-- Herington, John. Air War Against Germany and Italy, рp.1-32, 147-167, 262-297, 609-634.; Herington, John. Air Power Over Europe, 1944-1945, рр. 357-384

-- Залесский Константин. Кригсмарине. Военно-морской флот третьего рейха. М.- Эксмо, стр. 442-638

-- Gill, G. Hermon. Royal Australian Navy, 1939-1942 (1st edition, 1957). Australia in the War of 1939-1945. Series 2 - Navy - Vol1., pp. 142-246

-- Stewart, Richard Anthony (1988). Sunrise at Abadan: the British and Soviet invasion of Iran, 1941. New York: Praeger.

-- Gill, G. Hermon. Royal Australian Navy, 1939-1942, pp.384-389

-- Goldrick, James (2001). "World War II: The war against Germany and Italy". - In Stevens, David. The Royal Australian Navy. The Australian Centenary History of Defence (vol III). South Melbourne, VIC. Oxford University Press, p.124

-- THE SCRAP-IRON FLOTILLA - http://www.gunplot.net/matapan/scrapironflott1.htm

-- Cassells, Vic (2000). The Destroyers: their battles and their badges . East Roseville, NSW: Simon & Schuster., pp.51-70

-- Olson, Wesley (2000). Bitter Victory: The Death of HMAS Sydney . Nedlands, WA: University of Western Australia Press.

-- Frame, Tom (1993). HMAS Sydney: Loss and Controversy . Rydalmere, NSW: Hodder & Stoughton., p.225

-- Cole, Terence (July 2009). The loss of HMAS Sydney II (3 volumes). Canberra: Department of Defence.,vol.2, pp.387-403

-- Cassells, Vic (2000). The Destroyers: their battles and their badges ., pp.96-97

-- Gill, G. Hermon. Royal Australian Navy, 1942-1945 (1st edition, 1968) - Australia in the War of 1939-1945. Series 2 - Navy - Volume 2, p.306

-- Worledge, Ray. Australians in Midget Submarines - http://www.navyhistory.org.au/australians-in-midget-submarines

-- Stanley Darling DSC, RANVR. - http://uboat.net/allies/commanders/666.html

-- McL Crawford, 'Gosse, George (1912 - 1964)' , Australian Dictionary of Biography, Volume 14, Melbourne University Press, 1996, pp 300-301.

-- First deaths of the Pacific War (1) Australian & 7 British Flyers - http://www.ww2talk.com/forum/war-against-japan/31151-first-deaths-pacific-war-1-australian-7-british-flyers.html

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942 (1st edition, 1962). Australia in the War of 1939-1945. Series 3 - Air - Volume 1. Canberra: Australian War Memorial., pp. 207-230

-- Santiago A. Flores. Notable Brewster Buffalo pilots in Southeast Asia, 1941-42 - http://www.warbirdforum.com/notable.htm

-- Lieutenant Colonel Charles Groves Wright Anderson, VC, MC - http://www.awm.gov.au/people/8219.asp

-- Wigmore, Lionel. The Japanese Thrust (1st edition, 1957) - Australia in the War of 1939-1945. Series 1 - Army - Volume 4, рр. 198-248

-- Gamble, Bruce (2006). Darkest Hour: The True Story of Lark Force at Rabaul . St. Paul, Minnesota: Zenith Imprint., pp. 74-75

-- Wigmore, Lionel. The Japanese Thrust (1st edition, 1957) - Australia in the War of 1939-1945. Series 1 - Army - Volume 4, рр. 673-674

-- Черчилль У. Вторая мировая война. (В 3-х книгах). -- М.: Воениздат, 1991. -- Кн. 2. Т. III-IV, стр. 314

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942 (1st edition, 1962). Australia in the War of 1939-1945. Series 3 - Air - Volume 1. Canberra: Australian War Memorial., pp. 305-322

-- White, K.R (1979). "Brown, Walter Ernest (1885-1942)". Australian Dictionary of Biography, Volume 7. Melbourne University Press. pp. 446-447.

-- Smith, Colin (2006). Singapore Burning: Heroism and Surrender in World War II . Penguin Group.

-- Wigmore, Lionel. The Japanese Thrust (1st edition, 1957) - Australia in the War of 1939-1945. Series 1 - Army - Volume 4, р.382

-- http://www.navy.gov.au/hmas-ballarat-i

-- Wigmore, Lionel. The Japanese Thrust, pp.418-441

-- Peter Stanley, 2002, "Remembering 1942: The defence of the 'Malay barrier': Rabaul and Ambon, January 1942"  - http://www.awm.gov.au/atwar/remembering1942/ambon/transcript.asp

-- Wigmore, Lionel. The Japanese Thrust, pp.466-494

-- Grose, Peter (2009). An Awkward Truth: The Bombing of Darwin, February 1942 (paperback ed.). - Sydney: Allen & Unwin.

-- Stanley, Peter (2002). "The bombing of Darwin, 19 February 1942" . Remembering 1942. - http://www.awm.gov.au/atwar/remembering1942/darwin/transcript.asp

-- http://www.navy.gov.au/hmas-perth-i

-- Wigmore, Lionel. The Japanese Thrust, pp.495-510

-- RA Blackburn, 'Blackburn, Arthur Seaforth (1892-1960)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 7, Melbourne University Press, 1979, pp 307-308.

-- http://www.navy.gov.au/hmas-yarra-ii

-- McCarthy, Dudley. South-West Pacific Area - First Year: Kokoda to Wau (1st edition, 1959) - Australia in the War of 1939-1945. Series 1 - Army - Volume 5, pр. 1-33

-- Volunteer Defence Corps (WW2) - http://www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww2/vol-def-corps.htm

-- 'All in' - Indigenous service - http://www.ww2australia.gov.au/allin/indigenous.html

-- All in - 'leaving home'- http://www.ww2australia.gov.au/allin/leavinghome.html

-- Хаттори Такусиро. Япония в войне. 1941 - 1945. - СПб., ООО "Издательство Полигон", 2000., стр. 258-261

-- Broome, 3 March 1942 - http://www.awm.gov.au/exhibitions/underattack/bombed/broome.asp

-- Australian Radar Sites - http://www.miramar.com.au/radarstart.asp

-- FIXED COAST DEFENCE, ARTILLERY, ANTI-AIRCRAFT AND SEARCHLIGHT UNITS - http://www.ozatwar.com/ausarmy/ausarmy.htm

-- Ashworth, Norman (1999). How Not To Run An Air Force! - The Higher Command of the Royal Australian Air Force During the Second World War .- Australia: Royal Australian Air Force Air Power Development Centre.

-- Eather, Steve (1995). Flying Squadrons of the Australian Defence Force. - Weston Creek, Australian Capital Territory: Aerospace Publications.

-- JAPANESE AIR RAIDS IN AUSTRALIA - http://www.ozatwar.com/bomboz.htm

-- "The north Australian air war, 1942-1944". Journal of the Australian War Memorial (Canberra: Australian War Memorial) No.8 : Pages 33-45.

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942 (1st edition, 1962). Australia in the War of 1939-1945. Series 3 - Air - Volume 1. Canberra: Australian War Memorial., pp.536-569

-- Odgers, George.  Air War Against Japan, 1943-1945 (1968 reprint) - Australia in the War of 1939-1945. Series 3 - Air - Volume 2., pp.20-67

-- Hopkins, RNL (1978). Australian Armour: A History of the Royal Australian Armoured Corps 1927-1972

-- http://www.bayonetstrength.150m.com/Commonwealth/Australian/australian_infantry_battalion1943 - 1944.htm

-- Palazzo, Albert (2001). The Australian Army. A History of its Organisation 1901-2001 . South Melbourne, Victoria: Oxford University Press., p.185

-- Ibid., p.187

-- Horner, David (1989). SAS: Phantoms of the Jungle -- A History of the Australian Special Air Service. - Sydney: Allen & Unwin., pp.22-26

-- 3RD WATER TRANSPORT GROUP. CORPS OF ROYAL AUSTRALIAN ENGINEERS. - http://www.ozatwar.com/ausarmy/3rdwtg.htm

-- http://www.navy.gov.au/hmas-Deloraine-I

-- Jenkins, David (1992). Battle Surface! Japan's Submarine War Against Australia 1942-44 . Milsons Point: Random House Australia. Pp.163-253

-- Fixed Naval Defences in Darwin Harbour 1939 - 1945. - http://www.navy.gov.au/about/history/feature-histories/fixed-naval-defences-darwin-harbour-1939-1945

-- Jenkins, David (1992)., p.265

-- Gill, G. Hermon. Royal Australian Navy, 1942-1945 (1st edition, 1968) - Australia in the War of 1939-1945. Series 2 - Navy - Volume 2, p.58-293

-- http://www.navyhistory.org.au/category/navy-day-by-day/1943/page/3/

-- JAPANESE ARMY RECONNAISSANCE PARTY LANDED IN WESTERN AUSTRALIA NEAR CARTIER AND BROWSE ISLANDS - http://www.ozatwar.com/japsland/land09.htm

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942, pp.543-548

-- New Guinea Volunteer Rifles - http://www.kokodatreks.com/history/newguineaforces/newguineavolunteerrifles.cfm

-- Thompson, Peter (2008). Pacific Fury: How Australia and Her Allies Defeated the Japanese Scourge . North Sydeny: William Heinemann., pp.322-323

-- Keogh, EG (1965). South West Pacific 1941-45 . Melbourne: Grayflower Publications., pp.175-176

-- McCarthy, Dudley. South-West Pacific Area - First Year: Kokoda to Wau., p.132

-- McAllester, James (2000). "Kingsbury, Bruce Steel (1918 - 1942)" . Australian Dictionary of Biography - http://adb.anu.edu.au/biography/kingsbury-bruce-steel-10745

-- Lindsay, Patrick (2002), The Spirit of Kokoda: Then and Now , Hardie Grant Books, pp.77-81

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942, pp. 608-614

-- Chan, Gabrielle (2003). War On Our Doorstep . South Yarra, Victoria: Hardie Grant Books., p.188

-- Coulthard-Clark, Christopher D. (1998). The Encyclopaedia of Australia's Battles (1st ed.). St Leonards, New South Wales: Allen & Unwin., p.229

-- Tanaka, Kengoro (1980). Operations of the Imperial Japanese Armed Forces in the Papua New Guinea Theater During World War II . Tokyo: Japan Papua New Guinea Goodwill Society., p.27

-- Londey Peter. Milne Bay, 5 September 1942 - Remembering 1942. - http://www.awm.gov.au/atwar/remembering1942/milnebay/transcript.asp

-- McCarthy, Dudley. South-West Pacific Area - First Year: Kokoda to Wau., p.187

-- Thompson, Peter (2008). p.354

-- Eather, Steve (2003), Desert Sands, Jungle Lands: a Biography of Major General Ken Eather , Crows Nest, New South Wales : Allen and Unwin., p.75

-- Brune, Peter (2003). A Bastard of a Place: The Australians in Papua . Crows Nest, New South Wales: Allen & Unwin , pp.257-258

-- Coulthard-Clark, Christopher D. (1998)., p.223

-- McCarthy, Dudley. South-West Pacific Area - First Year: Kokoda to Wau., p.349

-- Thomas M. Huber. "Eichelberger at Buna: A Study in Battle Command" . Studies in Battle Command . Faculty Combat Studies Institute, US Command and General Staff College , Fort Leavenworth, Kansas - http://www.cgsc.edu/carl/resources/csi/battles/battles.asp

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942, pp. 667

-- McCarthy, Dudley. South-West Pacific Area - First Year: Kokoda to Wau., p.356-483

-- Rickard, J (20 November 2008), Battle of Buna, 19 November 1942-2 January 1943 - http://www.historyofwar.org/articles/battles_buna.html; Rickard, J (20 November 2008), Battle of Gona, 19 November-9 December 1942 - http://www.historyofwar.org/articles/battles_gona.html ;  Rickard, J (20 November 2008), Battle of Sanananda, 19 November 1942-22 January 1943 - http://www.historyofwar.org/articles/battles_sanananda.html

-- The Buna, Gona &  Sanananda Campaigns - http://www.diggerhistory.info/pages-battles/ww2/gona-buna-san.htm

-- McCarthy, Dudley. South-West Pacific Area - First Year: Kokoda to Wau., p.534-591

-- Хаттори Такусиро. Япония в войне. 1941 - 1945. стр. 418

-- McAulay, Lex (1991). Battle of the Bismarck Sea . New York: St Martins Press, pp.19-65

-- Stephens Alan. BATTLE OF THE BISMARCK SEA - http://www.battleforaustralia.org.au/2906/Overview/Battle_Bismarck/

-- Gillison Douglas. Royal Australian Air Force, 1939-1942, pp. 695

-- Ibid., pp. 699

-- Morison, Samuel Eliot (1958). Breaking the Bismarcks Barrier, vol 6 of History of United States Naval Operations in World War II Castle Books., pp.117-127

-- Хаттори Такусиро. Япония в войне. 1941 - 1945. стр.419-420

-- Dexter David. The New Guinea Offensives (1st edition, 1961). - Australia in the War of 1939-1945. Series 1 - Army - Volume 6, pp. 107-136

-- 'Bloody ridges': Wau-Salamaua - http://www.ww2australia.gov.au/pushingback/wausalamaua.html

-- 'Bull' Allen - http://www.ww2australia.gov.au/pushingback/wausalamaua.html

-- Dexter David. The New Guinea Offensives, pp. 137-216

-- Хаттори Такусиро. Япония в войне. 1941 - 1945. стр.444

-- Richard E. Reid, 'Kelliher, Richard (1910 - 1963)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 14, Melbourne University Press, 1996, p.610

-- Dexter David. The New Guinea Offensives, pp. 326-392

-- Johnston, Mark (2000). Fighting the Enemy: Australian Soldiers and Their Adversaries in World War II . Melbourne, Victoria, Australia: Cambridge University Press., p. 108

-- Bradley, Phillip (2004). On Shaggy Ridge. The Australian 7th Division in the Ramu Valley: From Kaiapit to the Finisterre Ranges . Melbourne: Oxford University Press., p.43

-- Смит П. Ч. Пикирующие бомбардировщики: История пикировщика. Пикировщики над джунглями -- М.: ООО "Издательство ACT"; OOO "Транзиткнига", 2003., стр.385

-- Dexter David. The New Guinea Offensives, pp.480-560

-- The Other Side of the Hill - http://www.lancers.org.au/site/Sattleberg.asp

-- Reid, Richard (2000). For Valour: Australians and the Victoria Cross. Australia: Work and Turner Pty Ltd., pp.28-29

-- Stanley, Peter (1997). Tarakan. An Australian Tragedy . Sydney, New South Wales, Australia: Allen & Unwin., pp.141-147

-- Dexter David. The New Guinea Offensives, pp.561-679 & 714-737

--


ВОЙНА В КОРЕЕ.

Австралия после Второй Мировой войны (1945 - 50-й годы).

Австралийцы в роли оккупантов.

Находясь в статусе страны - победительницы, Австралия получала не только связанные с этим приятные ощущения, но и некоторые необычные для себя обязанности. Например, по поддержанию порядка на освобождённых от японцев территориях и в самой Японии. Одним словом, впервые австралийцам надо было выставить контингент оккупационных войск.

Вся освобождённая территория делилась на четыре округа - Китайский, Юго - восточный азиатский ( англо - голландский), Австралийский и Американский. К австралийскому округу относились Борнео, Западная Новая Гвинея, архипелаг Бисмарка и Соломоновы острова. В реальности, из - за отсутствия поблизости значительных английских и голландских контингентов, австралийцам пришлось временно оккупировать и часть юго - восточной зоны - острова Хальмахера, Сулавеси, Амбон, Тимор, Голландскую Новую Гвинею.

Занимая базы на этих островах, австралийцы то тут, то там сталкивались с очередными следами зверств японских вооружённых сил. Рядом с городом Сандакан в Северном Борнео были обнаружены остатки лагеря военнопленных. Остатки, потому что почти все содержавшиеся в нём британцы и австралийцы погибли, главным образом в ходе истребительных "маршей смерти" - передислокаций в абсолютно невыносимых условиях. Общее число жертв "Сандаканских маршей смерти" достигло 2428 человек, из них 1781 австралиец. Лишь шестеро, сумевших бежать и пригретых местными жителями, остались в живых. Сейчас "Сандакан трек" превращён в один из туристических "маршрутов памяти", участники которого посещают и мемориал на месте лагеря, и военное кладбище, и проходят дорогой, густо усеянной когда - то костями их соотечественников[1].

Узнали австралийцы и страшную правду о судьбе своих земляков на Амбоне, где 300 человек были казнены, а из 582-х уцелевших в этой резне, от невыносимых условий умерли ещё 405. Тем не менее, нигде не было зафиксировано случаев эксцессов по отношению к японским пленным. Проводилось только следствие по факту совершённых преступлений. Более того, благодаря своевременной помощи, десятки тысяч японцев были спасены от голодной смерти, так как любое продовольствие на большинстве островов давно стало дефицитом.

И если в подмандатных землях на первых порах главной задачей было побыстрее накормить изголодавшихся японцев и местное население, а также обеспечить его сносной медицинской помощью, в Голландской Ост - Индии возникли проблемы иного свойства. 17 августа Ахмад Сукарно провозгласил независимость Индонезии и немедленно взялся самостоятельно разоружать японские войска. На Яве произошло несколько столкновений - японцы, подчиняясь требованиям союзного командования, оказали сопротивление повстанцам. Против голландцев был немедленно объявлен джихад, и небольшие высадившиеся британские отряды еле сдерживали натиск войск Сукарно.

В зоне австралийской оккупации было поспокойнее - христиане Молуккских островов не проявляли такого рвения, как мусульмане Явы и Суматры. Да и австралийские командиры, имевшие под рукой крупные контингенты, обычно вели себя уверенно и жёстко. Без оговорок они приняли сторону голландской колониальной администрации, обеспечив защиту немногочисленных её чиновников. На Южном Сулавеси австралийское командование запретило в октябре 1945-го любые проявления политической деятельности - собрания, митинги, организации. Правители нескольких княжеств Сулавеси - Бони, Макассара и бугисов - заявившие о своей поддержке правительства Сукарно, после австралийского предупреждения смолкли и никак себя не проявляли. В результате к зиме 1945-го на Молуккских островах голландскому контингенту, сменявшему австралийский, не пришлось испытать трудностей. Король Бони и местные сторонники Сукарно просто и безболезненно были арестованы ими. Однако уже спустя несколько месяцев и Сулавеси охватил огонь восстания, масла в который подливали жестокости голландского "специального отряда" капитана Вестерлинга[2].

На Борнео австралийцы задержались несколько дольше, и всё это время здесь также поддерживался относительный порядок. Австралийцы исполнили свою миссию, не запятнав руки кровью. В карательных акциях, организованных английским правительством, они отказались принять участие.

Безусловно, австралийский контингент должен был высадиться и в Японии. Оккупационные силы включили сводную группировку сил Британского Содружества. В её состав вошли английская, индийская, австралийская пехотные бригады, новозеландский отряд, несколько авиационных эскадрилий. Поскольку австралийская регулярная армия после войны подлежала роспуску, а ополченцы по прежнему не могли служить за пределами континента и подмандатных территорий, было решено сформировать особую добровольческую бригаду.

Таким образом, впервые в мирное время австралийская армия получала возможность создать крупную регулярную часть. Она получила 34-й номер, а её батальоны - номера 65 ( создан на основе 6-й дивизии), 66 ( на основе 7-й) и 67 (на основе 9-й). Кроме них, бригаде придавался 1-й бронеавтомобильный эскадрон ( 18 БА "Стагхаунд" и 8 "Скаут"), самая старая регулярная артиллерийская батарея ( батарея "А", существующая с 1871-го года), инженерный эскадрон, рота военной полиции, полевой лазарет. Численность бригады устанавливалась в 3,5 тысячи человек. Командование контингентом, а с ним и всеми силами Британского Содружества на территории Японии, принял генерал-лейтенант Норткотт; летом 1946-го, после назначения Норткотта губернатором Нового Южного Уэльса, его сменил Орас Робертсон. ВВС Австралии в Японии представило 81-е истребительное крыло (76-я, 77-я, 82-я истребительные, 5-я аэродромностроительная, 481-я аэродромного обслуживания эскадрилии, мобильный отряд контроля), к тому моменту перевооружённое на "Мустанги". Зоной ответственности австралийского оккупационного контингента обозначалась префектура Хиросима, штаб Норткотта расположился на военно - морской базе Курё. Она, кстати, получила наименование базы "Коммонвелф" ( в честь Австралийского Содружества)[3].

Служба оккупационных сил заключалась в поддержании общественного порядка, недопущении саботажа и актов неповиновения со стороны японского населения, обеспечении действий по демилитаризации Японии. Эти задачи группировка Содружества решала вплоть до 1950-го года, пройдя через несколько реорганизаций.

В Европе австралийские солдаты не участвовали в оккупационных силах. Однако в 1948 году одна австралийская воинская часть была задействована в крупной гуманитарной операции союзной оккупационной группировки. Когда советские силы предприняли блокаду Западного Берлина и поставили его перед угрозой голода, транспортная авиация англо - американцев создала воздушный мост, предотвративший гуманитарную катастрофу. 86-е австралийское транспортное крыло сделало более 2000 самолёто - вылетов, доставив более 7000 тонн грузов и вывезя 7000 пассажиров, и внесло таким образом значительный вклад в спасение Берлина. В 1980-м австралийская "Дакота" N А65-69 заняла почётное место в Берлинском музее воздушного моста[4].

Вооружённые силы Австралии в первые послевоенные годы.

После войны огромные по численности вооружённые силы страны, за исключением подразделений, выполняющих задачи оккупационных войск, подлежали немедленной демобилизации. С января 1946 года начали возвращаться к гражданской жизни и те, кто выполнил свои функции по репатриации японских пленных, завершив миссию на островах Тихого океана. Отмена обязательной службы в CMF вскоре повлекла за собой и отмену обязательного военного обучения молодёжи. Гражданские вооружённые силы мгновенно "усохли" до численности 1938 года. Армия и ВВС опять сжимались до микроскопических размеров. С учётом 34-й бригады, в конце 1946-го года регулярная армия состояла всего из 8 тысяч человек, и кроме оккупационной бригады, в ней не было частей больших, чем отдельная рота или батарея.

Покладистый в отношениях с правительством Джордж Джонс не стал бороться за сохранение потенциала, накопленного за войну австралийской авиацией. RAAF в октябре 1946-го насчитывали 13 тысяч человек, к 1948-му уменьшились до 8 тысяч. Огромный авиапарк был заскладирован или списан, а основная часть персонала, оставшегося в строю, занималась теперь обслуживанием этих складов. В боевом составе, кроме упомянутого "оккупационного" 81-го крыла и новосформированного 86-го транспортного (36-я, 37-я и 38-я эскадрилии на самолётах "Дакота"), сохранились только 12-я ( в 1948-м переименована в 1-ю и оснащена тяжёлыми бомбардировщиками Авро "Линкольн"), 21-я (также пересела на "Линкольны"), 23-я (переименована в 1948-м в 6-ю, осталась на "Либерейторах") эскадрилии. В 1947-м году сокращению подверглось даже 81-е крыло - из боевых эскадрилий в нём оставили только 77-ю, а две других упразднили.

Но тогда же обострение ситуации на северных границах заставило правительство пересмотреть в сторону увеличения военный бюджет на грядущий год. Грандиозному ( не по масштабам, а по значению) реформированию подверглись сухопутные войска. Вернон Стэрди (начальник Генерального Штаба в 1945 - 50-м годах) добился того, о чём мечтали все его предшественники из числа "кадровых". Вместо временных оккупационных сил было решено создать настоящую регулярную армию. 23 ноября 1948-го на свет родился Королевский Австралийский полк (Royal Australian Regiment, RAR) - постоянное пехотное соединение Австралийских вооружённых сил, существующее в мирное время. 65-й, 66-й и 67-й батальоны были соответственно переименованы в 1-й, 2-й и 3-й. Все формирования Гражданских вооружённых сил подчинялись единому армейскому командованию. Организационно пехотные части CMF вошли в Королевский Австралийский пехотный корпус, состоящий теперь из регулярного RAR и отдельных "гражданских" батальонов, сводимых вместе с такими же резервными артиллерийскими, инженерными и вспомогательными подразделениями в две дивизии.

Регулярные танковые части возродились в 1949-м - на базе 1-го бронеавтомобильного эскадрона создан 1-й танковый полк. На вооружение он получил устаревшие "Черчилли", но вскоре их начали заменять вполне современные "Центурионы". Несколько резервных "кавалерийских" полков ещё долго сохраняли "Матильды" времён Второй Мировой. Был сформирован в 1949-м году и регулярный 1-й полк Королевского артиллерийского корпуса, и сохранено 10 резервных артиллерийских полков. Таким образом, насущная потребность в оперативном реагированиии на кризисные ситуации и обеспечение постоянного военного присутствия за пределами континента привели к самой существенной реформе австралийской армии за всю её историю. Произошёл фактический отказ от ополченческой модели, не вписывающейся в современные реалии, и создание полноценных двухкомпонентных сухопутных сил (из регулярного и резервного компонентов), в которых главенство принадлежало регулярным войскам и командирам.

В 1948-м было восстановлено несколько эскадрилий ВВС - 6-я, 11-я ( оснащены бомбардировщиками "Линкольн"), 34-я ( для транспортного обслуживания ракетного полигона Вумера, самолёты "Бристоль"), 87-я ( фоторазведывательная, "Москито"). 21-ю эскадрилию перевели в резерв и переоснастили на учебные самолёты "Уиррауэй" и "Мустанг". Также в качестве резервных были восстановлены 22-я, 23-я, 24-я, 25-я эскадрилии. В 1949 году вновь вернулись к службе героические 75-я эскадрилия, сначала на "Мустангах", затем на реактивных "Сейбрах", и 10-я, на патрульных "Линкольнах".

Флот в меньшей мере пострадал от сокращений, а с 1948-го начался мощный рывок в его развитии, постепенно выводящий на передовые позиции не только в регионе, но и в мире. В первый послевоенный год его боевая служба активно продолжалась: корабли перевозили репатриантов и военных преступников, обеспечивали доставку продовольствия и медикаментов. Эсминец "Киберон" принял участие в уничтожении остатков японского флота - затоплении семи подводных лодок у острова Кюсю. Несколько кораблей несли дежурство у японских берегов, выполняя функции пограничной охраны. Флотилия тральщиков во главе со шлюпом "Суан", базирующаяся в Кернсе, с декабря 1945-го чистила побережье от мин, и в одной из таких операций 17 сентября 1947-го погиб корвет "Уорнамбулл", унеся с собой жизни четырёх членов экипажа. Только в августе 1948-го завершилась эта опасная работа. Австралийские моряки обезвредили в общей сложности 1816 мин.

В корабельном составе всё это время происходили значительные изменения, связанные как с массовым выводом из боевого состава излишних судов, так и с продолжением постройки необходимых новых. Великобритании были сразу же возвращены все эсминцы типа "N", списаны остатки "флотилии металлолома", крейсер "Аделаида", прежним владельцам переданы мобилизованные суда. Часть крупных кораблей ( "Шропшир" и "Хобарт") переведены в резерв. Много мелких ( корветы "Голер", "Пири", "Ипсуич", "Таунсвилл", "Калгурли", "Брум", "Тэмуорт", "Кэрнс") продано военно - морским силам Турции и Нидерландов.

В то же время остались в строю подаренные английским правительством эсминцы типа "Q" ("Киберон", "Квэлити", "Квикматч", "Квинборо" и "Квадрант"), завершены постройкой оставшиеся на стапелях фрегаты серии "реки" и "модифицированные реки", так что к 1949-му году их служило уже 12. Вступили в строй шесть новых танкодесантных кораблей, три из которых получили имена в честь недавних побед - "Таракан", "Лаэ" и "Лабуан". Достроен последний из "трайблов" - "Батаан". В 1948-м заложены на отечественных верфях первые два эсминца новой серии "Битвы" ( в память битв Второй Мировой) - "АНЗАК" и "Тобрук". В декабре этого года произошёл качественный скачок в усилении флота - к нему присоединился купленный у Великобритании лёгкий авианосец "Сидней" ( типа "Маджестик"), причём вместе с авиагруппой - 805-й (12 штурмовиков Хоукер "Си Фьюри") и 816-й (12 истребителей Фэйри "Файерфлай") эскадрилиями. Теперь новый начальник Главного штаба ВМС (1948 - 55 годы) вице-адмирал Джон Коллинз располагал настоящим авианосным соединением, то есть мог проводить самостоятельные флотские операции далеко за пределами территориальных вод своей страны. В планах было приобретение ещё одного "Маджестика", и для усиления морской авиации получены дополнительно две эскадрилии - 808-я и 817-я.

Ни в чём так сильно не проявилась австралийская претензия на самостоятельную внешнеполитическую роль, как в этой "авианизации" флота, превращении его в автономный инструмент, потенциально способный не просто демонстрировать флаг, а осуществить высадку десанта при мощной артиллерийской и авиационной поддержке[5][6][7].

Авианосец "Сидней" (типа "Маджестик", бывший "Террибл", однотипные в австралийском флоте - "Виндженс", служил в Австралии в 1953 - 55 годах, затем "Мельбурн", бывший "Маджестик", ввод в строй австралийского флота - 1955).

Года ввода в строй 1944 (в австралийском флоте с 1948-го)

Строитель ХМ Докъярд, Дейвенпорт

Водоизмещение 15 740 тн (полное - 19 550 тн)

Двигатели 4 турбины Парсонса, 40 000 л.с. каждая.

Скорость 24,8 узл.

Вооружение 30 х 40-мм зениток "Бофорс"; авиагруппа до 38 единиц

Экипаж 1100 человек в мирное время, 1300 - в военное ( вкл. персонал авиагруппы).

Десантный транспорт "Таракан" ( LST 3017, однотипные - LST 3008, 3014, 3022, 3035 ("Лаэ"), 3501 ("Лабуан") )

Года ввода в строй 1944 (в австралийском флоте с 1946-го)

Строитель Хоторн Лесли и Ко, Ньюкасл - апон - Тайн

Водоизмещение 2 300 тн (полное - тн)

Скорость 13,2 узл.

Вооружение 4 х 40-мм, 16 х 20-мм зениток; авиагруппа

Экипаж

Эсминец "Тобрук" ( типа "Битвы", однотипный в австралийском флоте - "Анзак", введён в 1951-м году)

Года ввода в строй 1950

Строитель Какаду & Док Инжиниринг Ко, Сидней

Водоизмещение 2436 тн (полное - 3450 тн)

Двигатели турбины Парсонс, 50 000 л.с.

Скорость 35 узл.

Вооружение 4 х 114-мм пушек, 12 х 40-мм зениток, 10 х 533-мм т.а., 1 х 3 РБУ "Сквид"

Экипаж 290 человек

Курс - на войну с "мировым коммунизмом".

Очень недолго лейбористское правительство Чифли позволяло себе ограничивать внешнеполитическую деятельность участием в оккупационных силах и пропагандой иммиграции в Австралию. Юго - Восточная Азия вдруг стала самым воюющим регионом в мире, и поднятая японцами волна местных национализмов захлёстывала крошечные гарнизоны европейских колонизаторов. Японцы успели создать и "национальные правительства", и их вооружённые силы, так что возвращение европейцев было повсеместно встречено в штыки. Что ещё страшнее - везде распространялись коммунистические идеи. К моменту произнесения Фултонской речи необъявленная война между коммунистическим Востоком и капиталистическим Западом уже вовсю полыхала. Партизаны Мао, получив захваченное Советским Союзом у японцев оружие, сражались с оснащённой американцами армией Чан Кайши в Манчжурии. "Дядюшка Хо" и его главный полководец Во Нгуен Зиап теснили французов во Вьетнаме. Сукарно в союзе с индонезийскими коммунистами загоняли англо-голландские войска в города и почти безраздельно господствовали на остальной территории страны тысяч островов.

В 1947-м корона Британской империи потеряла свой самый большой бриллиант - независимость обрела Индия, а в самом начале 1948-го - Бирма. Результатом стало резкое сокращение британского военного присутствия на просторах Юго - Восточной Азии. Для подавления начавшейся партизанской войны в Малакке уже не могла использоваться большая англо - индийская армия. По - сути, Лондон теперь держался только за базы Сингапур и Гонконг. Конечно, вакуум немедленно постарались заполнить США. Но с севера уже нависал коммунистический блок, и всё страшнее и ближе просматривалась перспектива Третьей Мировой войны.

В 1949 - 50-м напряжённость нарастала с каждым днём. Чан Кайши бежал на Тайвань, весь континентальный Китай расцвечивался красными флагами, а над Тайваньским проливом началась большая воздушная война с участием советской и американской техники и специалистов. Сукарно добился признания независимости своей страны. Нидерланды ещё держались в Западной Новой Гвинее, но индонезийские радикалы точили зубы не только на неё, но и на Португальский Тимор, и на Британское Борнео. Партизаны Малакки действовали всё более агрессивно.

Время от времени австралийцы совсем близко чувствовали запах пороха. 19 апреля 1949-го фрегат "Шолхейвен", вставший на якорь у Шанхая, наблюдал, как английский корабль "Аметист" ведёт бой с береговой артиллерией китайских коммунистов, и впоследствии оказывал помощь раненым английским морякам. Спустя несколько дней экипаж "Шолхейвена" покидал Шанхай в крайне удручённом состоянии - ему пришлось участвовать в похоронах 23-х товарищей с английского корабля "Консорт", пытавшегося вытащить севший на мель "Аметист" и расстрелянного при этом китайцами[8].

Чифли делал только небольшие и очень осторожные шаги по укреплению обороноспособности своей страны в преддверии грядущего мирового конфликта. Но нарастание антикоммунистических настроений, активно подогреваемых американцами и англичанами, расшатывало позиции лейбористского правительства. Его сильно отдающая "левачеством" внутренняя политика раздражала финансово - промышленную элиту. Так что в 1949-м на смену лейбористам вновь пришли либералы - националисты, и почти забытый нами Роберт Мензис на долгие годы водворился в кресле премьер-министра. Внешнеполитический курс подвергся принципиальной корректировке, благо задел для этого в виде авианосного и мобильного флота уже существовал. Военной доктриной стала "Передовая оборона" ( "Forward Defence"). Австралия согласно ей должна была обеспечить свою безопасность на максимальном удалении от береговой линии, дабы не позволить никому непосредственно угрожать высадкой на континент и его воздушными бомбардировками. Возрождался модифицированный вариант "Сингапурской стратегии" с поправкой на нового лидера - США и качественное возрастание роли Австралии в строительстве единой системы обороны от коммунистического натиска с севера.

Так вышло, что первая проба этой стратегии случилась на максимальном удалении от Австралии. 25 июня 1950-го года на 38-й параллели, разделяющей коммунистическую Северную Корею и проамериканскую Южную, загремела канонада. Перестрелки там случались и раньше, однако на этот раз северокорейская армия явно не намеревалась ограничиваться испытанием нервов. Развивая наступление, спланированное по лучшим образцам советских операций 1944-45 годов, армия Ким Ир Сена за несколько дней сокрушила большое, но морально слабое войско американского ставленника Ли Сын Мана.

Соединённые Штаты ответили "ассимметрично", продавив через Совет Безопасности ООН резолюцию, осуждающую "северокорейскую агрессию". Это было несложно - в Совете заседали одни союзники США. Советский Союз бойкотировал его работу из - за присутствия в нём представителя гоминдановского Китая, в то время как коммунистический продолжал оставаться за дверьми ООН. Фактически к этому моменту американские войска в Корее уже участвовали в войне на стороне Ли Сын Мана, а 7 июля американцы настояли на присоединении к ним под флагом ООН государств, поддержавших резолюцию.

Мензис опережал события. Раньше других, уже 29 июня, он сделал заявление о том, что направляет в помощь американцам корабли, дислоцированные в Гонконге (эсминец "Батаан") и Японии (фрегат "Шолхейвен"). Одновременно с ним выступили представители Великобритании и Новой Зеландии. 1 июля "Шолхейвен" присоединился к американской эскадре и приступил к действиям по снабжению и переброске войск. 2 июля совершили боевые вылеты на штурмовку наступающих колонн северокорейцев "Мустанги" 77-й эскадрилии, переброшенной из Японии. Австралия, таким образом, оказалась второй после США страной, фактически вступившей в корейскую войну. Причём сделала это раньше, чем соответствующее решение принял Совет Безопасности ООН.


Австралийцы в Корейской войне (1950 - 53-й годы) .

Боевое крещение 3-го батальона RAR (октябрь - декабрь 1950-го).

Контингент австралийских оккупационных войск в Японии - это было всё, чем реально мог помочь Мензис командующему американской ("ООНовской") армией Макартуру. Собственно, в Японии эти подразделения уже не были нужны - после завершения "демилитаризации и демократизации" местная полиция без иностранных помощников чувствовала себя уверенней. Поэтому последний из оккупационных батальонов - 3-й, усиленный разными вспомогательными подразделениями и доведённый до численности в 1000 человек, направился на Корейский полуостров.

Вторая Мировая закончилась уже давно; за это время почти весь состав батальона сменился на необстрелянных бойцов. Командиру - подполковнику Чарли Грину и небольшому числу видевших войну офицеров и сержантов потребовалось время для подготовки батальона к настоящим боям. Поэтому к американцам он присоединился гораздо позже лётчиков и моряков.

28 сентября австралийцы высадились в Пусане. К этому моменту кризис прошёл, разбитые дивизии Ким Ир Сена отступали, американо - южнокорейские части вновь пересекли 38-ю параллель. 3-й батальон в преддверии второго этапа наступательной операции (с 11 октября) был включен в 27-ю бригаду Британского Содружества. Перед ней была поставлена задача поддерживать обход 1-м американским корпусом вражеской столицы - Пхеньяна - с востока и севера.

Боевое крещение батальона состоялось 22 октября 1950-го. За несколько дней до этого он пересёк реку Тэдонган, а вечером 21-го после стремительного броска вышел к городку Ёнгъю в 34-х км севернее Пхеньяна. Главной целью бригады в этот момент стало соединение с воздушным десантом, выброшенным американцами в район Сукчхона и Сунчхона и перекрытие путей отступления войск противника из Пхеньяна. Ночью с 21-е на 22-е большая группа северокорейцев нанесла удар по авангардному батальону горцев Аргайла и Сазерленда и ворвалась в Ёнгджу, явно стремясь отрезать британцев от вступившего с ними в контакт американского батальона.

Ближе всего к аргайлцам находилась рота "С". Она считалась самой "зелёной" - рядовые поступили на службу лишь в прошлом году, и даже все командиры взводов принадлежали к одному выпуску Дантруна 1948 года. В других ротах над "молодёжью" подтрунивали, проча им непростое начало боевой службы. Однако и солдаты, и офицеры действовали в своём первом бою не хуже заправских ветеранов. Качество боевой подготовки в стране бесспорно продолжало оставаться на самом высоком уровне. Контратака оказалась внезапной для противника, так что австралийцы отбросили значительно превосходящие их силы. Они числили за собой не менее 150-и убитых неприятелей и 200 пленных; только семеро австралийцев при этом получили ранения.

Развивая успех, батальон 25 октября вышел к реке Тэръёнг и захватил мост через неё. Здесь произошёл второй жестокий бой -- при поддержке нескольких танков коммунисты пытались расчистить себе пути спасения. Все их атаки были отражены, но батальон понёс свои первые безвозвратные потери -- 8 человек; ещё 22 были ранены. Георгиевского креста удостоился санитар Том Мюррей -- он бросился с моста в ледяную воду, чтобы спасти упавших туда раненых однополчан, и смог вытащить их на берег. Бой за "сломанный мост" (такое название он получил в историографии) успешно завершил десантную операцию в Сукчхоне. Северокорейские войска потерпели сокрушительное поражение, их моральный дух сильно упал, начались массовые сдачи в плен. 187-й американский воздушно -- десантный полк в ходе этой битвы взял около 4000 пленных.

Войска ООН продвигались вперёд с очень высокой скоростью. Позади осталась река Чхончхон, а 29 октября австралийцы вместе с американцами штурмовали уже город Чонджу. Последние боеспособные северокорейские части отчаянно контратаковали. Отражая их натиск, 3-й батальон лишился ещё 9-и человек убитыми и 30 ранеными. Зато на его счету появились первые уничтоженные танки врага -- три Т-34 были сожжены из "Базук", а один -- стал почти невероятным успехом рядового Стаффорда. Пулемётчик Стаффорд со своим "Бреном" подпустил танк на дистанцию менее чем 20 метров и открыл прицельный огонь по топливным бакам. Произошёл взрыв, Т -- 34 остановился, а смелый солдат после боя был награждён американской Серебряной звездой. Победа в войне казалась совсем близкой, и миддлсекский батальон 27-й бригады был брошен к реке Ялу - границе с коммунистическим Китаем.

Но как раз в эти дни Ялу уже переходила 200-тысячная орда "китайских народных добровольцев" - Мао по согласованию со Сталиным пришёл на помощь к идейным братьям. Всё переменилось в один миг. "Добровольцы" на самом деле представляли собой хорошо обученную, имевшую значительный боевой опыт, довольно сносно вооружённую армию, которую, ко всему прочему, прикрывала с воздуха советская авиация с корейскими опознавательными знаками. Силы "ООНовцев" сначала были остановлены, а вскоре покатились назад с такой же скоростью, с какой недавно наступали.

5 ноября в районе Пакчхон австралийцы померялись силами с новым противником. Сначала им везло -- получив воздушную поддержку от оказавшейся поблизости соплеменной 77-й эскадрилии, они отбросили китайцев с тактически важной линии холмов на востоке от Пакчхона. Однако китайцы перегруппировались и обрушили на австралийцев заметно превосходящие силы, несколько раз создавая критические ситуации ( они усугубились ещё и ошибочными приказами заменившего Грина полковника Уолша). С большим трудом батальон удержал позицию, и то в-основном благодаря тому, что китайские армии повсеместно приостановили развитие своих операций. 12 убитых и 70 раненых -- такова была для него цена этого первого столкновения с бойцами Мао.

Пауза оказалась не слишком долгой. В декабре мощные удары "народных добровольцев" сломили сопротивление ООНовцев. Американо -- южнокорейские соединения подверглись такому быстрому разгрому, что многим частям, оказавшимся на неатакованных участках, тоже нужно было срочно уносить ноги. Среди них была и 27-я бригада - она едва избежала окружения, когда китайские войска прорвались через реку Чхончхонган, а в тылу неожиданно активизировались корейские партизаны. Новый год австралийцы встречали опять за 38-й параллелью.

Несмотря на скромное их количественное представительство, британское командование демонстративно уважило своего ближайшего партнёра. Орас Робертсон возглавил объединённые силы Содружества в Корее, включившие, кроме 27-й, ещё и 29-ю бригаду, а также отдельные подразделения из различных стран. С этого момента за австралийцами навсегда закрепился этот формально высокий пост, хотя реального руководства боевыми действиями штаб, расположенный в Японии, конечно, не осуществлял[9][10][11].

Сражение в долине Капъёнг (23 -26 апреля 1951-го).

В феврале - апреле 1951 года на фронте сохранялась крайне нестабильная обстановка. Обе стороны предпринимали наступательные действия различного масштаба, так что линия фронта колебалась в разные стороны чуть ли не ежедневно. Дважды переходил из рук в руки Сеул - столица Южной Кореи. Австралийцы принимали участие в нескольких операциях ограниченного характера, приведших их в долину Капъёнг северо - восточнее Сеула. Следующий вошедший в историю бой ожидал их в апреле 1951-го. Численность китайцев на фронте к этому времени перевалила за 400 тысяч. На 22 апреля китайский главком Пэн Дэхуай назначил очередное генеральное наступление, в западное литературе получившее название битвы на реке Имджин (22 - 29 апреля 1951 года). Частью этой битвы стала героическая оборона 27-й бригадой долины Капъёнг.

Прорвав оборону 6-й южнокорейской дивизии, китайская 118-я дивизия Дэна Юэ могла через долину Капъёнг выйти на оперативный простор. На её дороге и встала сводная бригада Содружества - австралийский, канадский принцессы Патрисии, английский Миддлсекский батальоны, новозеландский 16-й артиллерийский полк. Несколько часов было у бригады, чтобы кое - как подготовить свой оборонительный рубеж, опираясь на группу высот при входе в долину. Высоту 504 занял 3-й батальон.

Ситуацию осложнял творившийся на дорогах хаос - бежавшие южнокорейские войска увлекли с собой огромную массу гражданского населения. Китайцы вошли в долину буквально на их плечах, не дав противнику возможности встретить их огнём на дальних подступах. Что бы ни говорила потом пропаганда, западная или советская, китайские бойцы являлись противником умелым, храбрым и упорным. Родимые пятна прежнего режима - коррупция, некомпетентность, кумовство командного состава их армии - в частях Мао тогда практически отсутствовали, и оказалось, что китайская дивизия может сражаться с "ООНовской" почти на равных, и то лишь по причине своего более слабого вооружения и меньшей численности. Так что бригаде Содружества пришлось нелегко. Мидлсекцы и новозеландцы в самом начале боя оказались отрезанными, и прорвались благодаря тому, что канадцы и австралийцы удержали свои высоты. Но теперь вся сила удара китайской дивизии обрушилась на эти два батальона, усиленные лишь взводом американских "Шерманов".

Весь вечер и ночь с 23-го на 24-е апреля волна за волной китайцы шли на высоту 504, откатываясь каждый раз под градом пуль обороняющихся. Роты "А" и "В", занимавшие две её вершины, подверглись нападению по меньшей мере двух полков. Один из постов роты "В" - четыре солдата под началом капрала Рэя Перри - отбил четыре атаки врага, уничтожив в общей сложности 25 из примерно 50-и нападавших. Китайцы ворвались на командный пункт роты, но его защитники во главе с капитаном Дарси Лафлином при помощи "Шерманов" также отогнали их. Враг бежал, и австралийцы безжалостно разряжали свои винтовки и пулемёты в спины бегущих, преследовали их на протяжении трёх сотен метров. Около 7.15 утра, когда рота получила приказ отступать в тыл, к позициям рот "С" и "D", на её рубеже лежало 173 трупа китайцев. Лафлин умудрился даже захватить около 40 человек в плен, создав большую моральную проблему - в сложившейся критической ситуации у многих чесались руки немедленно их расстрелять.

Комбат подполковник Брюс Фергюсон, уже собиравшийся сдавать позицию, получил сообщение - на помощь движется американский бронекавалерийский полк. Прежний приказ на отход был отменён, и уставшим бойцам роты "А" теперь предстояло вернуть утерянное. 4-й взвод лейтенанта Леонарда Монтгомери поднялся в беспримерную штыковую атаку - два десятка против сотни китайцев, занимавших западную вершину высоты 504. Произошло чудо - дьявольский азарт и внезапность принесли им победу. При этом было уничтожено около 80-и неприятелей ценой троих своих бойцов.

Впрочем, это не улучшило, а ухудшило положение австралийцев. Теперь рота "А" была окружена со всех сторон, особенно досталось 1-у взводу, в котором потери достигли половины состава. Оставшихся в строю лейтенант Фредерик Гарднер сумел с боем вывести к позициям других взводов. Волны китайцев лезли на холм, и никто, кроме новозеландских артиллеристов, метко бивших из укрытий, не поддерживал горстку героев. Бронекавалерийский полк, обещанный Фергюсону, где - то запропастился. Сам Фергюсон не мог сказать подчинённым ничего определённого о дальнейших перспективах. Командир роты "А" майор Бен О'Дауд смог по рации связаться со штабом американской дивизии морской пехоты и задать вопрос - где же подкрепление? В ответ майор услышал - "Вашей части не существует. Она уничтожена вчера вечером". Американский генерал принял О'Дауда за вражеского разведчика, так как был и вправду уверен, что австралийский батальон погиб. "У меня есть новости для вас -- ответил австралийский майор недоверчивому генералу -- мы всё ещё здесь и остаёмся здесь"[12].

Когда ночью австралийцы получили новый приказ на отступление, не слишком просто оказалось его выполнить - китайские солдаты атаковали почти без пауз. А тут ещё вызванная для прикрытия американская авиация, нанося удар напалмовыми бомбами, не смогла обеспечить нужную точность. Двое австралийских солдат погибли от этого "дружественного" напалма, и китайцы, стремясь воспользоваться возникшей заминкой, вновь рванулись на холм. В результате австралийцам пришлось выводить роты последовательно, с тяжёлыми аръергардными боями. Тем не менее, всё завершилось благополучно, и с собой они даже вывели 39 китайских пленных, которые рачительно использовались в качестве носильщиков. Комбат подполковник Брюс Фергюсон за этот бой получил Орден Выдающихся заслуг, а его батальон стал второй австралийской частью, отмеченной Благодарностью Президента США. Правда, наградой обошли О'Дауда, выдержавшего главную тяжесть боя. Батальон лишился 32-х человек убитыми, 59-и ранеными и всего троих пленными в этом сражении. "Наконец-то я почувствовал себя АНЗАКом в этот день, и, думаю, ещё 600 человек чувствовали то же"[13] - написал командир роты "С", единственный в армии офицер-абориген (тот самый, что в годы Второй Мировой сдружился с Томом Дерриком) Редж Сондэрс.

Теперь китайская дивизия обрушилась на батальон принцессы Патрисии, и канадцы тоже продемонстрировали великолепные боевые качества. Канадский офицер капитан Миллс был даже вынужден вызывать огонь на себя, после того как позиция батальона была фактически занята врагом. В конечном итоге китайское цунами разбилось о стену сопротивления бригады Содружества[14][15].

Закончилась Имджинская битва 29 апреля. ООНовцы оставили противнику значительную территорию, но измотали его стойкой обороной. Последовательные майские обмены ударами привели к возвращению китайцев на исходные апрельские рубежи. Обе стороны начали стремительно зарываться в землю, сооружать линии ДОТов, разматывать десятки километров колючей проволоки. Одним словом, создавать нечто подобное Западному фронту 1916-го года. Рельеф местности благоприятствовал воплощению подобных планов - поросшие лесом холмы, горы, обрывистые речные берега легко превращались в неприступные бастионы. 3-й батальон в этот период нёс службу на северном берегу реки Имджин и одним из первых почувствовал прелести нового этапа борьбы. Множество его бойцов подорвалось на китайских минах, густо усеявших прифронтовую зону. Война с очевидностью приобретала позиционный характер, и правительства КНДР и КНР уже склонялись к мысли завести её в пат. В июле противники наконец сели за стол переговоров, хотя попытки повлиять на их ход с помощью военной силы ещё неоднократно предпринимались, а силы сторон всё время росли ( китайцев, например, летом на фронте было уже около миллиона, американцев - более 220 тысяч).

Позиционная борьба на 38-й параллели (осень 1951 - лето 1953-го).

3-й батальон принял участие в одной из таких операций с ограниченными целями - "Коммандо" ( 3 - 15 октября). В составе 1-й дивизии Содружества ( входили в её 28-ю бригаду наряду с шотландскими пограничниками и шропширскими лёгкими пехотинцами) они атаковали высоту 317 в излучине реки Имджин. Высота получила имя Марьянг Сан, и сама битва в англоязычных источниках проходит под таким названием. Незадолго до битвы командование батальоном принял подполковник Фрэнсис Хассет, 33-летний ветеран регулярной армии, успевший закончить Дантрун ещё до Второй Мировой и даже послужить в Мобильных силах Дарвина. Начало его боевой карьеры было поистине великолепным - под Тобруком молодой капитан отличился так, что сначала примерил погоны майора, а в 1942-м стал самым молодым подполковником в армии. Впрочем, следующие девять лет Хассет так и провёл в подполковничьем чине - попав на штабную службу, он не имел возможности отличиться. Такой шанс ему предоставила Корея, и он умело им воспользовался - даже по мнению солдат, планирование и руководство штурмом Марьянг Сан с его стороны было безупречным.

Накануне штурма перед батальоном выступала известная австралийская певица Глэдис Монкриф. Лейтенант Мори Пирс, заработавший на следующий день Военный Крест, так описывал свои ощущения в это момент: "Эта была волшебная ночь, мёртвенно тихая и спокойная. Слышали, как пролетает муха. Она (Монкриф) пела у открытого рояля. Её голос звучал почти как мамин: "Береги себя"[16]. Солдаты, больше года не видевшие дома и всё это время проводившие в непрерывных боях и походах, получили, по их собственным словам, незабываемый подарок.

3 октября батальон Хассета атаковал передовую позицию китайцев на высоте 199. Китайцы были сброшены с неё относительно легко - воспользовавшись естественной маскировкой в виде густого тумана, бойцы возникли у них прямо перед носом. 4 октября рота "С" майора Джона Герке по собственному почину поддержала шотландцев в их броске на высоту 355, получившую название "Маленький Гибралтар". Герке увидел слабое место во вражеской позиции и сыграл решающую роль в достижении успеха соседями.

Рано утром 5 октября в строю оставалось около 320-и человек. Тем не менее, вновь в густом тумане, с трудом находя ориентиры, солдаты двинулись к Марьянг Сан. На этот раз китайцы сражались с большим ожесточением, остановив первый натиск. Но на следующий день австралийцы пошли в атаку вновь, добившись победы. По словам официального историка Корейской войны Роберта О'Нейла, действия 3-го батальона стали одним из наиболее впечатляющих успехов в истории отдельных батальонов австралийской армии. За пять дней, всё время имея дело с превосходящими силами врага, он выполнил задачу по овладению высотой 317 и отразил многократные попытки отбить её. Кроме того, он помог ещё и королевским нортумберлендским фузилерам захватить высоту 217. Интенсивность боя была такой, что однажды у австралийцев возникла проблема с боеприпасами, и пулемётчикам пришлось буквально душить прорывающихся китайцев руками. Убитыми батальон потерял 20 человек, ранеными - 89 (по данным "Энциклопедии австралийских битв" Култхарда - Кларка - 104)[17]. Только брошенных тел китайцев на высоте было найдено 283, ещё 50 человек пленено. Ориентировочно, одним 3-м батальоном были полностью уничтожены два батальона неприятелей. Тот же О'Нейл назвал битву при Марьянг Сан самым выдающимся подвигом австралийцев в Корейской войне[18].

Подполковника Хассета победа прославила настолько, что его карьера с этого момента росла как на дрожжах. Грудь его украсил Орден Выдающихся заслуг, на родине ждала должность директора по военной подготовке Дантрунского колледжа, а спустя четверть века он достиг предела мечтаний австралийского военного - возглавил объединённый комитет начальников штабов и получил высшее для мирного времени воинское звание генерала. К сожалению, на линии фронта произошли ещё до его отъезда неприятные изменения. Сменившие австралийцев англичане 5 ноября сдали врагу и Марьянг Сан, и "Маленький Гибралтар", что весьма огорчило бойцов 3-го батальона, так много усилий и крови вложивших в победу.

Война тем временем всё больше походила на окопное сидение Первой Мировой. Враги понастроили бункеров, вырыли сотни километров окопов, протянули такие же сотни километров колючей проволоки. 38-я параллель превратилась в сплошную линию укреплённых районов. Солдаты познавали все прелести длительной окопной жизни - нахождение летом по пояс в воде от проливных дождей, зимой - регулярные обморожения. Имевшие мало тактического смысла артиллерийские налёты оказывали ощутимое психологическое давление и наносили определённый физический ущерб. Конца этому сидению не было видно. Прибывали новые войска. В марте 1952-го к ветеранам 3-го батальона присоединились новички 1-го; через год их сменил 2-й. 1-й батальон сначала вместе с 3-м входил в 28-ю бригаду, а с июля был присоединён к 29-й, оборонявшей как раз тот участок, на котором в октябре 1951-го геройствовал 3-й батальон.

Самоубийственные масштабные акции по проламыванию эшелонированной обороны стали большой редкостью. Как правило, опять - же в лучших традициях Первой Мировой, стороны ограничивались поисками и частными операциями по улучшению конфигурации обороны. Надо сказать, что и они обходились недёшево. 2 июля 1952 года рота "А" 1-го батальона под командованием майора Дэвида Томсона в небольшом рейде с ограниченными целями против китайских позиций на высоте 227 за 90 минут потеряла четырёх человек безвозвратно и 33 ранеными (операция "Блэйз"). Из шести бункеров было захвачено при этом лишь два, хотя австралийцы были экипированы по - максимуму (все одеты в бронежилеты, поддержку обеспечивали огнемётчики) и действовали профессионально.

В декабре 1952 года 1-й батальон был опять сильно потрёпан в боях местного значения. Отведённая ему позиция на высоте 355 не отличалась удобством, и батальон ввязался в кровопролитные схватки с китайцами за каждый метр территории. Последний такой поиск 11 декабря (операция "Фауна") завершился полной и окончательной неудачей - трое бойцов пропали без вести, 22 получили ранения, а китайцы не отступили ни на шаг. Всего за 10 дней декабря в батальоне выбыло 50 человек. Общий итог участия в войне для него оказался весьма плачевным. 42 человека погибло, при том, что в активе не было ни одной значительной, по настоящему результативной операции; не числилось и запоминающихся подвигов.

Летом 1953-го два австралийских батальона - 2-й (подполковник Джон Ларкин) и 3-й (подполковник Артур Макдональд) держали оборону в составе 28-й бригады Содружества, которой командовал австралийский бригадир Джон Уилтон, на так называемой высоте "Крюк" и в долине реки Сэмчён. Кроме них, в самую сильную бригаду 1-й дивизии входили ещё два английских батальона ( Даремской лёгкой пехоты и Королевских стрелков), 16-й новозеландский артиллерийский полк и эскадрон танков "Центурион" из 1-го Королевского танкового полка. Уже с начала июля на фронте бригады резко возросла напряжённость. Китайцы ежедневно организовывали поиски, диверсии, обстреливали позиции ООНовцев. Было очевидно, что всё это - разведка в преддверии решительных действий.

24 - 26 июля 2-й батальон принял участие в последней битве Корейской войны - сражении в долине Сэмчён. Китайцы начали это наступление в надежде быстрее подтолкнуть неприятеля к заключению перемирия, если же оно не будет подписано - на финальной стадии нанести поражение южнокорейской армии. В ночь на 25 июля части китайской 137-й дивизии после сильного артналёта уже знакомыми густыми волнами пошли на штурм высоты 121, обороняемой ротами "С" и "D". Одновременно удару подверглись на прилегающем фланге американские морские пехотинцы. Мощный заградительный огонь союзной артиллерии и стойкость австралийцев сорвали план китайского командования. Тем не менее, несмотря на явное раскрытие замысла противником, оно не отказалось от его реализации. Австралийский батальон 24-го и 25-го числа находился под сильным артиллерийско - миномётным огнём, и подвергался вражеским атакам, стоившим ему пятерых убитых и 24-х раненых. Своеобразная тактика китайского командования, бросающего в пекло бесконечные волны своих неисчислимых полчищ, приводила к колоссальным жертвам. Но всё - таки морально и физически изматывала обороняющихся. Когда 27-го июля пришло известие о долгожданном перемирии, австралийцы не могли поверить ему - так тяжелы оказались для них эти последние дни войны. Несмотря на то, что 2-й батальон находился в зоне боевых действий относительно недолго, и в нём по итогам недосчитались 22-х бойцов[19].

Провоевавший в Корее почти с самого начала и до последнего дня 3-й батальон пострадал не меньше, чем самые заслуженные части Второй Мировой - убитыми и умершими он лишился 232-х человек; среди них был и первый командир Чарли Грин. На родину его выжившие солдаты вернулась только в ноябре 1954-го, обязанные и после окончания боевых действий выполнять задачи по патрулированию границы.

Кроме пехотных частей, некоторое участие в боевых операциях приняли австралийские артиллеристы. 170-я и 120-я батареи лёгкой артиллерии, вооружённые миномётами, а также 11-я и 42-я зенитные батареи посменно действовали в составе 29-й британской бригадной группы; на завершающем этапе войны в неё входил уже целый полк (61-й) лёгкой артиллерии. Им повезло - никто из военнослужащих не отправился на родину в гробу.

77-я эскадрилия против "Ли Си Цына".

77-я эскадрилия, отправляясь в штурмовой вылет 2 июля 1950-го, фактически стала первым ООНовским авиационным подразделением, принявшим реальное участие в войне. Она опередили в этом даже американские ВВС. Не прошло и недели, как в эскадрилии был открыт скорбный список потерь - с боевого задания не вернулся командир звена скводрэн - лидер Грэхэм Страут. 9 сентября был сбит командир эскадрилии Лу Спенс. В самые горячие дни защиты Пусана австралийские "Мустанги" делали до шести вылетов в день, зачастую используя постоянно подвергавшийся обстрелам аэродром Тэгу для дозаправки.

В октябре эскадрилия перебазировалась в Пусан и ежедневно вылетала на штурмовки северокорейских, а затем и китайских войск от Пхеньяна до реки Ялу. Тогдашний командир эскадрилии Ричард Кресуэлл вспоминал: "Однажды мы возвращались с вылета, и увидели, как всё белое поле под нами на две мили в ширину движется. Это были тысячи китайцев в белых халатах, и они медленно двигались к американской линии, расположенной к югу от водохранилища Чосин. Мы не могли напасть на них, так как возвращались с задания. Сейчас мы знаем, что около 2000 американцев пропало без вести в тех боях на водохранилище Чосин"[20]. Условия жизни лётчиков в этот период можно назвать спартанскими - в палатках они пережили и зной, и рано ударившие заморозки. "Мустанги" тоже проявили себя как всепогодные самолёты - Кресуэлл говорил, что, в отличие от американцев, он нередко летал на задания и по ночам. Интенсивное использование влекло за собой и соответствующие жертвы - за первые пять месяцев войны погибло 13 лётчиков эскадрилии - больше половины её первоначального состава.

Осенью все формирования австралийских ВВС в зоне боевых действий объединили в 91-е смешанное крыло. Кроме 77-й эскадрилии, это были 491-я эскадрилия аэродромного обслуживания, 391-я базовая и 70-е отдельное звено связи ( по два транспортных самолёта "Дакота" и лёгких "Остер"). Одно из подразделений 491-й эскадрилии на постоянной основе прикреплялось для технической поддержки 77-й эскадрилии в Корее, а остальные части 91-го крыла остались в Японии, служа тыловой базой. Работа их, впрочем, была предельно напряжённой - ремонтники 391-й эскадрилии обычно имели 16-часовой рабочий день и добились того, что период восстановления самолётов у них стал заметно короче, чем у американцев.

После ноябрьского наступления китайцев и появления в воздухе крупных сил вражеской авиации стало ясно, что поршневые "Мустанги" превратились в слишком лёгкую добычу для противника. Австралийцев вернули в Японию, где началось их перевооружение и обучение на английские реактивные "Метеоры" фирмы Глостер. В июле 1951-го 77-я прибыла на аэродром Кимпхо недалеко от Сеула, вскоре получив задачу патрулировать воздушное пространство в зоне действий бомбардировщиков, главным образом на так называемой "истребительной аллее", идущей от Пхеньяна к реке Ялу. Располагала она 18-ю "Метеорами", из которых два постоянно находились в запасе.

Обстановка в корейском небе к тому моменту была ещё сложнее, чем зимой. С китайских аэродромов активно действовала советская авиация, вооружённая самыми современными истребителями МиГ - 15. Спроектированный ещё в годы Второй Мировой "Метеор" значительно уступал им по скоростным параметрам и заведомо не мог быть равноценным противником. Американское командование с самого начала это заметило, и только позиция Кресуэлла, упорно видевшего в "Метеоре" перехватчик, вынудила их допустить австралийцев к патрулированию. К тому же, уровень подготовки лётчиков 64-го истребительного корпуса советских ВВС, одну из дивизий которого возглавлял ас N1 Иван Кожедуб, как минимум не уступал мастерству лучших пилотов ООН. Австралийцы получили возможность убедиться в этом 25 августа (Кресуэлл уже сдал дела к этому моменту уинг - коммандеру Стиджу, и заваренную им кашу пришлось расхлёбывать другим). В этот день над Сончхоном шесть австралийских самолётов подверглись удару звена майора Пулова из 17-го гвардейского истребительного полка. Пулов и лейтенант Сутягин, спикировав сверху на "Метеоры", разогнали их и доложили о двух сбитых противниках. К счастью для австралийцев, этот доклад в части уничтожения самолётов действительности не соответствовал.

29 августа дела для них пошли хуже. Восьмёрка "Метеоров" во главе со скводрэн - лидером Диком Уилсоном была атакована при патрулировании в районе Чонджу большой группой МиГов ( Уилсон сообщил, что тридцатью; на самом деле в воздухе было 24 истребителя 8-го гвардейского полка подполковника Белостоцкого). Австралийцы по - существу ничего не успели сделать, в то время как самолёт Уилсона получил тяжёлые повреждения от пуль старшего лейтенанта Щукина, а ещё один "Метеор" был сбит старшим лейтенантом Бабониным (его пилот попал в плен).

Дик Уилсон мог считаться счастливцем - дважды его самолёт записывался советскими лётчиками как уничтоженный. Второй случай обернулся тяжёлым ранением, так что Уилсон с большим трудом дотянул до аэродрома и получил после этого случая Крест лётных заслуг. Вероятно, эту награду, обычно выдаваемую за десяток сбитых самолётов, было решено вручать просто за факт повторного выживания в поединках с МиГами.

Ещё неоднократно "Метеоры" терпели обидные поражения, правда, всякий раз "сбитые" советскими лётчиками самолёты умудрялись возвращаться на базу. По этому поводу современный исследователь Игорь Сейдов высказал предположение, что союзное командование часто занижало боевые потери, относя их в категорию аварийных. Например, в бою 26 сентября уже знакомый нам Сутягин, в будущем - самый результативный советский лётчик Корейской войны и вообще "абсолютный чемпион мира" по сбитым реактивным самолётам, не только зафиксировал своё попадание в цель, но и наблюдал "падение вражеского самолёта в море". Его ведомый старший лейтенант Бычков доложил о своём попадании, но результатов его не видел. Советское командование засчитало им победы, хотя по австралийским данным все самолёты вернулись на базу без существенных повреждений. Сейдов выяснил, что накануне в 77-й эскадрилии потерпели крушение тоже два "Метеора", оба пилота при этом уцелели, и счёл эпизод маскировкой реальных боевых потерь. Гипотеза эта выглядит сомнительно - ведь для спасения лётчиков на вражеской территории пришлось бы проводить специальную операцию, возможно, с участием морских сил (если самолёт действительно упал в море), и это не могло не найти соответствующего отражения в документах. Несколько вероятнее, что австралийские "Метеоры", пусть и повреждённые, вернулись на базу и были списаны как потерпевшие аварию.

В конце сентября американское командование сняло их с патрульной службы и направило на эскортирование "Суперфортрессов" - считалось, что эта работа несколько безопаснее. Момент, когда австралийцы смогли отпраздновать первую, хотя и очень дорого оплаченную, победу над страшным МиГ - 15, наступил спустя три месяца с первых встреч. 1 декабря 1951-го произошло "эпическое" ( по словам австралийских историков) сражение над Сунчхоном, в котором 14 "Метеоров" "столкнулись с полусотней советских истребителей" (на самом деле их было 20 - из 176-го гвардейского полка полковника Вишнякова). Флаинг - офицер Годжерли зафиксировал в этом бою не только своё попадание, но и взрыв вражеского самолёта. По сообщениям других пилотов, был замечен удар об землю ещё как минимум одного МиГа. 77-я эскадрилия лишилась трёх машин - один пилот погиб, двое попали в плен. Вероятно, довольные успехом австралийцы были бы крайне удивлены и расстроены, если бы узнали, что в 176-м полку их побед не заметили - все 20 истребителей вернулись на аэродром. О'Нейл в своей "Официальной истории корейской войны" по этому поводу честно указал - факт победы Годжерли противником не подтверждён, но в других австралийских источниках встретить обратное утверждение можно часто. Впрочем, советские асы тоже приписали себе лишнего - по их отчёту, уничтожено было аж 10 "Метеоров".

Противостояние "Осси" и бравого корейского лётчика по фамилии "Ли Си Цын", тем не менее, завершилось "сухой" победой последнего. 64-й корпус отчитался за август 1950-го - январь 1951-го об уничтожении суммарно 25-и "Метеоров". Реально уничтожено было 4, ещё около десятка получили значительные повреждения (многие долетали до аэродрома "на последнем издыхании") и нуждались в длительном многомесячном ремонте либо вообще не подлежали восстановлению. Ни одному советскому самолёту подобных повреждений австралийцы нанести не сумели, и даже "МиГ", якобы взорвавшийся на глазах Годжерли, скорее всего, был самолётом его соотечественника[21][22][23].

Этот итог категорически свидетельствовал - "Метеорам" с МиГами лучше не встречаться. В ожидании любимого предновогоднего праздника в эскадрилии стала весьма популярной песня со словами: "Всё, что я желаю на Рождество - чтобы мои крылья были расправлены". Она очень подходила к драматической и кажущейся безвыходной ситуации. В январе давно очевидный выход нашёлся - американцы наконец полностью сменили "Метеоры" на эскортировании "Сейбрами". Отныне и до конца войны эскадрилия вернулась к своей привычной штурмовой работе.

Именно в это время удача как будто вернулась к ней - ещё дважды "Метеоры" вступали в поединки с МиГами ( надо сказать, что за их штурвалами теперь сидели главным образом китайские пилоты), и оба раза выходили победителями. Дело в том, что штурмовые действия выполнялись ими на предельно малых высотах, и здесь они получали над советским перехватчиком заметное преимущество. Используя его, 4 мая пайлот-офицер Сермен добился попаданий в МиГ, и по возвращении отчитался о победе (правда, китайцы этот факт не подтвердили). И лишь через четыре дня в аналогичной ситуации добился первого и единственного в истории эскадрилии безусловного успеха пайлот - офицер Симмондс (будущий вице-маршал авиации). По крайней мере, на этот раз китайцы признали факт потери.

Но более безопасной жизнь лётчиков не стала. Китайцы и северокорейцы научились хорошо применять свою зенитную артиллерию, так что немало самолётов рухнуло вниз под метким огнём с земли. Да и МиГи продолжали собирать свою кровавую жатву, используя любой промах австралийцев. Так, 2 октября 1952-го старший лейтенант 518-го истребительного авиаполка Федотов расправился с английским стажёром флаинг-офицером Крикшенком, одержав последнюю в этой войне победу советских ВВС над лётчиками 77-й эскадрилии. Те отвечали техническими новинками - именно ими были впервые применены по реальным целям ракеты, начинённые напалмом. Изобретение австралийских умельцев понравилось американцам, так что напалмовые ракеты вскоре поступили на вооружение и к ним.

16 марта 1953-го 77-я эскадрилия произвела свою самую удачную штурмовку - уничтожила колонну из 150-и грузовиков. 18 мая напалмовыми ракетами она сожгла большую военную базу противника, уничтожив около 50-и зданий и сооружений. 15 июня был поставлен другой впечатляющий рекорд - за сутки произведено суммарно 88 самолёто - вылетов, что составило более 90 часов, проведённых в воздухе. В-общем, пока на суше война текла вяло и без энтузиазма, в воздухе напряжённость ничуть не снижалась, а даже нарастала. Росли и потери - только за три весенних месяца 1953-го эскадрилия лишилась трёх пилотов, всех от зенитного огня.

В общей сложности эскадрилия совершила в Корее 18 872 самолёто - вылета ( 80 % из них - на "Метеорах"), записав в актив 3700 зданий и сооружений, 1500 транспортных средств, 16 мостов, 20 локомотивов. Потеряла она за это время 66 самолётов (22 "Мустанга" и 44 "Метеора"), 38 лётчиков (34 австралийца и 4 прикомандированных англичанина) убитыми и 7 (в том числе 6 австралийцев) пленными. Всего погиб в Корейской войне 41 представитель RAAF[24].

P.S. Корейская война, как и Вторая мировая, опять подтвердила - ориентироваться в подсчёте побед на информацию своих лётчиков, даже с учётом показаний фотопулемёта, не стоит. Особенно в бою высокоскоростных реактивных истребителей - зафиксировав попадания, лётчик чаще всего не успевал отследить падение вражеского самолёта; зачастую "своих" сбитых путали с "чужими", включая соплеменных. Поэтому как итог соперничества в воздухе, так и результаты отдельных асов существенно завышались. Лучшие советские асы Сутягин и Щукин, например, имели в числе своих официальных побед "Метеоры", вернувшиеся на свои базы и, может быть, даже не слишком сильно повреждённые. Австралийцы с гордостью рисовали на бортах своих самолётов надписи "Убийца МиГов", не имея в активе ни одной фактической победы. Наиболее квалифицированное исследование Леонида Крылова и Юрия Тепсуркаева о действиях "Метеоров" в Корее тактично сообщает лишь об официальной позиции участников, хотя и при этом бросаются в глаза вопиющие приписки. Тем не менее, завышенные итоги работы истребительной авиации обеих сторон кочуют из книги в книгу.

Военно-морские силы Австралии в Корейской войне.

2 июля 1950-го года у корейских берегов уже находилось целое соединение Британского Содружества, включенное в американскую "группу 96.5", предназначенную для блокадных действий. Австралийцам вместе с англичанами ("группа 96.53") досталось западное побережье КНДР. Выполняя поставленные задачи, 18 июля эсминец "Батаан" впервые обстрелял корейское побережье в районе Пхохан. В дальнейшем "Батаан", фрегат "Шолхейвен" и эсминец "Уоррамунга" неоднократно привлекались к дежурствам у неприятельских берегов. Это было золотое время для союзного флота - морского соперника они фактически не имели, слабая северокорейская авиация была слишком занята борьбой над линией фронта, чтобы отвлекаться на корабли, и только береговые батареи иногда нарушали удивительно гладкое течение блокадных операций.

В главной десантной операции первого этапа войны - Инчхонской - австралийские корабли приняли ограниченное участие. "Батаан" и "Уоррамунга" вообще 15 сентября бомбардировали Вонсан, отвлекая внимание северокорейского командования от места решающего удара. В период Вонсанской десантной операции они также использовались на подхвате, обстреливая северокорейский город Ченджин недалеко от китайской границы. Китайское вторжение, столь многое изменившее в ходе войны, поставила перед флотом новые и не слишком приятные задачи - эвакуации ООНовских войск из тех пунктов, которые лишь недавно были захвачены и сейчас вновь отдавались противнику. Так что с начала декабря по январь "Батаан" и "Уоррамунга" вывозили людей из Чинампо и Инчхона. Им не удалось в результате покрасоваться в грандиозном морском параде по случаю золотого юбилея Австралийского Содружества ( 5 января), собравшего корабли почти изо всех стран, когда - либо объединённых британским скипетром.

5 февраля "Уоррамунга" вместе с американским эсминцем "Линд" едва не попала в засаду - северокорейцы перехватили десантную разведгруппу с "Линда" и пытались выдать себя за неё, чтобы взять корабль на абордаж в момент снятия с берега псевдо - разведчиков. Обман вовремя раскрылся, и оба эсминца обрушили на предполагаемое место засады всю мощь своего огня. Предположительно, было уничтожено не менее роты северокорейцев.

В конце лета "Уоррамунгу", изрядно потренировавшуюся в стрельбе по реальным целям, и "Батаан", в основном охранявший американские авианосцы, сменили новенькие эсминцы "Анзак", "Тобрук" и фрегат "Мерчисон". Последний 28 и 30 сентября не только сам расходовал боеприпасы, но и первым из австралийских кораблей подвергся настоящей угрозе со стороны противника - в устье реки Хан его метко обстреляли с берега, и три члена экипажа получили ранения[25].

Так, в малозаметных со стороны блокадных действиях и перестрелках с берегом протекала служба австралийских кораблей. Кардинально выросла их роль в объединённом флоте, когда наконец к нему присоединился авианосец "Сидней". Кэптен Дэвид Харрис привёл его к корейским берегам 31 августа. 4 октября 1951-го он заступил на первое в своей истории боевое дежурство. Дебют был удачным - два дня активного участия авиагруппы ( 805-я, 808-я, 817-я эскадрилии) в налётах на позиции противника не привели к жертвам среди экипажей. "Си Фьюри" и "Файерфлаи" произвели 147 самолёто - вылетов, в одном из случаев хорошо отбомбившись по большой группе сапёров или пехотинцев, занятых рытьём окопов ( уничтожено было около двухсот человек).

День Трафальгара ( 18 октября) был отмечен "успешным разгромом" флотилии джонок в устье реки Ялу. Зато через неделю, 25 октября, сразу три "Си Фьюри" с авианосца получили "горячий привет" от северокорейских зенитчиков в районе Чинампо. Два из них были потеряны, третий, несмотря на ранение пилота, дотянул до сухопутного аэродрома. Во всех случаях лётчики были спасены и вернулись в строй. 26 октября был сбит первый из "Светлячков" ( "Файерфлай"), а для спасения пилота пришлось организовывать чрезвычайно опасную экспедицию. Американский вертолёт в сопровождении пары "Фурий" ночью снял суб - лейтенанта Макмиллана прямо с территории, занятой врагом, и северокорейцев отгоняли от места посадки пулемётным огнём.

Дежурство "Сиднея" возобновилось 5 ноября в составе оперативной группы 95.11 у западного побережья Кореи. Начало было омрачено первой безвозвратной потерей - в бою погиб лейтенант Кларксон. Хотя поршневые штурмовики и истребители времён Второй Мировой уже смотрелись явным анахронизмом (особенно на фоне реактивных американских "Бэнши"), и были пригодными только к налётам на те районы, где не появлялись советские МиГи, авиагруппа работала весьма интенсивно. 12 ноября был пройден рубеж в 1000 вылетов, а на следующий день командующий 7-м флотом США вице-адмирал Мартин с удовлетворением отметил, что в радиусе действий его авианосных самолётов не осталось ни одной исправной железной дороги.

С 18 по 27 ноября "Сидней" вместе с кораблями соединения 95.8, возглавляемого английским контр-адмиралом Скотт - Монкриефом, находился уже у восточного побережья - его самолёты бомбили промышленный центр Хунгнам. Удары были комбинированными - предварительно флагман группы крейсер "Белфаст", эсминцы "Ван Гален" и "Тобрук" подавили зенитные батареи артиллерийским огнём. Лётчики в результате работали как на учениях, не встречая серьёзного противодействия. А вот во вторую неделю декабря на них прямо - таки обрушились неудачи. За десять дней в районе Чинампо было потеряно пять самолётов, 20 - повреждено, одного из пилотов спасти не удалось. Пребывание авианосца в корейских водах завершилось в январе 1952-го. Авиагруппа "Сиднея", потеряв безвозвратно 9 самолётов от зенитного огня и 4 в результате аварий, произвела суммарно 2366 самолёто-вылетов, по 55,2 за каждый полный день в зоне патрулирования. Таким образом, австралийские пилоты вылетали на задания в среднем полтора раза в сутки. По самым скромным подсчётам, за ними значатся не менее 3000 убитых противников, 66 взорванных мостов, 141 элемент подвижного состава железных дорог, 469 плавсредств. Трое лётчиков с заданий не вернулись, став единственными жертвами корейской войны в военном флоте[26].

Служба остальных австралийских кораблей протекала в гораздо более безопасном режиме - и доставлявшие наибольшие неприятности американцам мины, и снаряды корейских береговых пушек после случая с "Мерчисоном" не касались их бортов. Конечно, и лёгкой прогулкой её назвать было нельзя - "Тобрук" за полгода почти непрерывных дежурств и патрулей "накрутил" 39 тысяч миль - считай, совершил две кругосветки. Было израсходовано 2316 снарядов главного калибра - по 579 на ствол. Наибольшего результата корабль добился 18 ноября - уничтожил военный эшелон на дороге между Чхонджином и Сонджином.

19 мая 1952-го вернувшийся после домашнего отдыха "Батаан" получил - таки первый "привет от Ким Ир Сена" - снаряд береговой батареи попал ему в корму, когда эсминец поддерживал южнокорейский десант в Понгджу Мён. К жертвам это не привело, и эсминец продолжил выполнение боевой задачи, расчистив путь десантникам. В осенне - зимней кампании 1952-53 несколько раз вступал в перестрелки с береговой артиллерией эсминец "Анзак". Фрегаты "Кондамин" и "Калгоа", последовательно сменившие "Мерчисон", тоже неоднократно использовались для бомбардировок различных объектов, партизанских баз и войск противника.

Таким образом, в разное время к операциям в Корее привлекались 9 боевых кораблей RAN и три авианосных эскадрилии. Погибшими и пропавшими без вести флот потерял трёх человек, ранеными 8 ( из них 6 - австралийцы)[27].

Итоги. Обязательное военное обучение и создание новых военных блоков.

В разгар войны Мензис на фоне нарастающих страхов перед Третьей Мировой решился восстановить всеобщее военное обучение молодёжи - мобилизационные возможности страны опасно сократились к этому времени. Новый "Закон о Национальной службе" 1951 года предполагал обязательное прохождение юношами по достижении 18-летнего возраста 176-дневного (потом сокращён до 140-дневного) курса военной подготовки. В дальнейшем эти юноши 5 лет числились в составе Гражданских вооружённых сил и привлекались на ежегодные сборы. По желанию призывники могли также распределяться в ВМС или ВВС. Закон представлял собой компромисс между всеобщей воинской повинностью и добровольным принципом комплектования. Находясь в преемственности к аналогичным законам 1911-го и 1940-го года, он символизировал вступление страны в очередной "военный период". К счастью для всего мира, Корейская война в Мировую не переросла.

7 июля 1953-го года Ли Сын Ман, ранее категорически противившийся замирению, согласился с убедительными доводами американцев, которым война порядком надоела. На самом деле перемирие не устроило ни Север, ни Юг - разделение страны сохранилось, и все немалые жертвы оказались по - существу напрасными. Хотя в ООНовском лагере результат оценивался как вполне удовлетворительный - победная поступь коммунизма хоть где-то была остановлена. Австралия тоже имела определённые основания для гордости, так как её небольшие вооружённые силы продемонстрировали высочайший профессионализм и свою традиционную отвагу. Несмотря на то, что некоторые образцы используемой техники ( в первую очередь авиационной) сильно устарели, а их эксплуатация в боевых условиях оборачивалась дополнительными жертвами, бойцы и на них умудрялись добиваться хороших результатов.

Всего участниками войны стали 17 808 австралийцев ( 10 657 представляли армию, 4507 - флот, 2000 - ВВС). Погибли из них 340 человек, ранения получили 1216, в плену побывали 30 ( исключая одного британского лётчика из 77-й эскадрилии)[28]. В отличие от японского, северокорейский плен не оказался убийственным, по крайней мере таким, как его описывала американская пропаганда - кроме одного умершего, рядового 3-го батальона Мэддена, остальные австралийцы вернулись из него живыми и относительно здоровыми. Мэдден, кстати, посмертно был удостоен Георгиевского Креста. Как сказано в представлении, за образцовое и мужественное поведение в плену.

Главным же внешнеполитическим итогом войны для Австралии стало уже официальное её попадание в фарватер американской политики. 1 сентября 1951-го года, в разгар боевых действий, в Сан - Франциско было объявлено о создании второго после НАТО крупного регионального военного блока - АНЗЮС (назван по заглавным буквам стран-участниц - Австралии, Новой Зеландии и США). Официальной целью союза объявлялась "координация усилий по коллективной обороне" в районе Тихого океана. Великобритания в блок не вступила, и фактически задачи обороны региона окончательно стали американским делом.

Стоило закончиться корейской войне, как американская дипломатия форсировала организацию более широкого военного альянса - прямого восточноазиатского аналога НАТО. 8 сентября 1954 года в столице Филиппин Маниле был подписан пакт, узаконивший существование такого объединения под названием СЕАТО (Организация договора Юго - Восточной Азии). Членами его стали, наряду с США, Австралией и Новой Зеландией, Великобритания, всерьёз опасавшаяся окончательно утратить позиции в регионе, Франция, уже потерявшая свои колонии в Индокитае, и местные сателлиты американцев - Южная Корея, Южный Вьетнам, Филиппины, Таиланд, Пакистан. Органами политического управления АНЗЮС и СЕАТО стали комитеты министров иностранных дел, военного - комитеты из высших военных руководителей стран - участниц. АНЗЮС не имел постоянной штаб-квартиры; штаб - квартира СЕАТО разместилась в Бангкоке. Единого командования вооружёнными силами стран, вошедших в блоки, не формировалось. Не было обязательным и участие всех стран в защите страны, подвергшейся нападению. То есть полностью дублировать НАТО у американцев не получилось. Тем не менее, в рамках "доктрины Трумэна" явственно вырисовывался оборонительный антикоммунистический пояс, одним из важных звеньев которого стала Австралия.

МАЛАЙЗИЯ, ИНДОНЕЗИЯ И ВОЕННЫЕ РЕФОРМЫ.

Борьба с партизанами Малайи (1950 - 60 годы).

Почти одновременно с развёртыванием национально - освободительной борьбы в Индонезии началось революционное движение и в британской Малайе. В ходе войны против японцев большую силу там набрала так называемая Народная антияпонская армия, частично вооружённая самими англичанами. После победы армию приказали распустить, однако партизаны попрятали значительную часть оружия, и в 1948 году направили его в сторону британской колониальной администрации. Называясь "Малайской армией национального освобождения", это новое объединение состояло почти исключительно из китайцев, чей политический статус в колонии всегда был ниже, чем у мусульманского малайского населения. Соответственно, идейным ориентиром для партизан стал их соплеменник Мао, и восстание органично вписалось в общую картину нарастающей коммунистической угрозы.

Первоначально партизаны были исключительно британской заботой и головной болью. Но их становилось всё больше, террористические акты учащались. Тогда британское правительство обратилось за помощью к самым верным союзникам из числа бывших доминионов. Нельзя сказать, что австралийцы встретили эту просьбу с энтузиазмом, но небольшую авиагруппу выделили. С июня 1950-го к британским ВВС Дальнего Востока присоединились звенья 1-й (6 "Линкольнов") и 38-й эскадрилий ( 6 "Дакот"). Заняты они были в основном разбрасыванием листовок и перевозкой грузов, хотя привлекались и для бомбардировочных операций. В одном из таких налётов (операция "Термит", июль 1954-го) "Линкольны" вчистую разбомбили повстанческий лагерь в джунглях. Хотя справедливости ради надо отметить - полный запас бомб пяти тяжёлых бомбардировщиков и 13 партизан, уничтоженных в результате считающегося очень удачным налёта - какое - то несолидное соотношение.

Австралийцы ограничивались таким представительством до 1955-го года. Корейская война казалась более важным приложением сил. Тем не менее, с июня 1953-го начались переговоры министров иностранных дел Австралии, Новой Зеландии и Великобритании о создании системы коллективной обороны "Сингапурского рубежа". Осенью 1953-го соглашение было достигнуто. Согласно нему, в Малайе разворачивалась небольшая группировка ( пехотная бригада и неопределённое количество формирований ВВС и ВМС), представляющая все три страны и призванная оперативно реагировать на общие угрозы. Она получила название Дальневосточный стратегический резерв и находилась под британским командованием. Образование СЕАТО форсировало процесс - Великобритания теперь сослалась на блоковые обязательства.

В октябре 1955-го в малайском городе Пенанг высадился 2-й батальон RAR - австралийский взнос в 28-ю бригаду Содружества. С января он начал действовать против партизан в районе Перака. Крупных операций не проводилось - обычно отдельные взводы и секции участвовали в зачистках, патрулировали коммуникации, охраняли так называемые "новые деревни" - организованные британцами поселения с улучшенными условиями для жизни и современной инфраструктурой, призванные оттянуть от партизан наиболее бедную часть крестьянства. Боевые столкновения были нечасты, обычно ограничиваясь короткими перестрелками. 22 июня 1956-го австралийцам впервые крупно не повезло - во время участия в операции "Акула Севера" (зачистка района Куала - Кангсар и Верхний Перак) их патруль у водохранилища Сангей - Бембем попал в засаду. Трое бойцов в ней погибло и трое получили ранения. Ещё один более - менее значительный бой произошёл 24 июня 1957-го года - рота австралийцев обнаружила и уничтожила повстанческий лагерь на таиландской границе, потеряв при этом 2-х человек убитыми и одного раненым. Всего за 20 месяцев службы безвозвратная убыль в батальоне составила 14 человек.

3-й батальон сменил своих товарищей в сентябре 1957-го. Он был задействован в двух больших зачистках - "Акула Севера" и "Джинджер". Последняя операция началась в январе 1958-го и имела целью обнаружить и уничтожить партизанские продовольственные базы и склады в районе Перак. На протяжении целого года войска прочёсывали джунгли километр за километром, в любых погодных условиях и не слишком надеясь на хорошие результаты. Партизаны устраивали засады, в критических ситуациях просачивались за линию государственной границы в Таиланд, а потом появлялись вновь. Только в апреле 1959-го провинция Перак была объявлена свободной от партизан. 3-й батальон потерял за время своей службы 4-х человек убитыми и 14 ранеными.

К моменту прибытия 1-го батальона (октябрь 1959-го) партизанское движение было в - основном подавлено, а Великобритания взяла курс на предоставление независимости малайским султанатам как противовесу китайским коммунистическим бандам. Завершающие операции проводились вдоль таиландской границы, откуда продолжала исходить угроза. Батальон участвовал в трёх таких зачистках - "Бамбук" ( с ноября 1959-го), "Магнит" ( с апреля 1960-го) и "Джекфорс" (с июня 1960-го), причём контактов с противником имел мало. К моменту отмены чрезвычайного положения ( 31 июля 1960-го) в батальоне погибло 2 человека.

RAAF усилили своё присутствие в Малайе полным развёртываним 1-й и 38-й эскадрилий, объединённых в 90-е смешанное крыло. Главная боевая работа, естественно, лежала на "Линкольнах". За восемь лет (до 1958 года) они произвели около 4000 самолёто - вылетов и сбросили на головы несчастных повстанцев почти 15 тысяч тонн бомб, в разы больше, чем вся остальная авиация Содружества в Малайе. Насколько эффективны были эти бомбардировки, точно не известно. Потеряла же эскадрилия двух человек.

38-я эскадрилия служила в Малайе до конца 1952-го и привлекалась наряду с обычными транспортными задачами и к корректировке бомбометания, и даже к выброске воздушного десанта. В феврале 1952-го две "Дакоты" доставили в район реки Перак - Белум на границе с Таиландом группу британских спецназовцев из знаменитого SAS, сыграв свою роль в операции "Хелсби" - крупном наступлении разнородных сил. За эти два года в эскадрилии умер один военнослужащий.

В октябре 1958-го Австралия направила в Малайю две новых эскадрилии - 2-ю и 3-ю, оснащённые соответственно "Линкольнами" ( затем заменили на реактивные бомбардировщики "Канберра") и истребителями "Сейбр". В феврале 1959-го к ним присоединилась 77-я эскадрилия, также на "Сейбрах". Они несколько раз летали на штурмовки повстанческих лагерей, и потерь при этом не имели. Некоторую роль в обеспечении деятельности ВВС в Малайе сыграли австралийские подразделения, занятые постройкой и обслуживанием аэродромов.

Флот Австралии направлял в зону конфликта значительные силы - в разное время здесь дежурили авианосцы "Сидней" и "Мельбурн", эсминцы "Анзак", "Тобрук", "Вампир", "Вендетта" и "Вояджер" (последние три - нового класса "Дэринг"), противолодочные фрегаты ( переклассифицированные из эсминцев) "Квадрант", "Квинборо", "Квикматч", "Киберон". Стрелять по противнику им приходилось мало - в сентябре 1956-го "Анзак" и "Тобрук" подвергли бомбардировке повстанческий лагерь к югу от залива Джейсона в султанате Джохор, и этим всё ограничилось. До момента прекращения активных боевых действий в июле 1960-го на кораблях безвозвратные потери составили два человека (обе - небоевые).

Война в Малайе стала весьма редким примером успешного завершения контрпартизанских действий. В конечном итоге коммунистические формирования были разгромлены, а население, благодаря мудрой политике и значительным вложениям в социальную сферу, перешло на сторону колониальной администрации. Но даже в этом случае Великобритании не оставалось ничего иного, как предоставить независимость своей колонии. В 1957-м на картах появилась Федерация Малайя, под фактическим британским протекторатом и защищаемая войсками Содружества, в их числе австралийскими. В 1959-м независимость получил Сингапур, а в 1961-м родился проект Федерации Малайзии в составе Малайи, Сингапура и британских колоний на Борнео. Общие потери Австралии в этой малоизвестной войне составили 39 человек убитыми и умершими от разных причин ( боевой урон - 15 человек), 27 человек - ранеными. Через подразделения, задействованные в Дальневосточном стратегическом резерве, прошло за десять лет около 7000 человек[29][30].

Реформы и эксперименты в вооружённых силах (1954 - 66 годы)

Едва ли не сразу после окончания Корейской войны в Австралии грянул один из самых громких шпионских скандалов 50-х годов - так называемое "Дело Петрова". Советский дипломатический работник, 3-й секретарь посольства в Канберре Владимир Петров 3 апреля 1954 года обратился с просьбой о политическом убежище. Встречу с Петровым проводили сотрудники до сих пор практически никому не известного ведомства - Австралийской организации разведки и безопасности (Australian Security Intelligence Organisation, ASIO). Созданная всего за пять лет до описываемых событий, она была призвана выполнять ту же роль, что британская МI5, то есть обеспечивать контрразведывательную деятельность.

По ходу выяснилось, что Петров на самом деле является высокопоставленным офицером советской госбезопасности, и готов передать ценные документы о работе своего ведомства против Австралии. В документах, переданных Петровым, содержалась в том числе масса интересной информации о связях советской агентуры с австралийскими политическими деятелями из оппозиционного Мензису лагеря, так что скандал оказался необыкновенно кстати. До очередных парламентских выборов оставалось всего ничего, большой войны не было, оппозиция требовала демилитаризации и нормализации отношений с коммунистическими странами. В такой момент любой намёк на сговор кого - то из её лидеров с врагами Австралии и участие их в антигосударственной деятельности мог похоронить её в один миг. Что и случилось. Мензис победил на выборах, страну захлестнула волна шпиономании, австралийская контрразведка гордо заявила о своём существовании. Даже американцы сказали ей "спасибо" - благодаря Петрову они получили ценные материалы о структуре советской разведки[31]. "Злобный оскал мирового коммунизма", протянувшего свои щупальца даже в такую тихую и далёкую страну, как Австралия, вынуждал к решительным ответным шагам. Что было делать дальше? Крепить оборону!

Смена поколений в вооружённых силах.

Накал обстановки не ослабевал, Австралия превратилась в постоянно воюющую страну, а значит, регулярные вооружённые силы в первую очередь требовали к себе внимания. Мензис решительно проводил линию на их укрепление, опираясь на поддержку кадрового офицерства. Прежние гражданские генералы быстро уходили в историю, в том числе и физически. 27 мая 1951-го скончался единственный австралийский фельдмаршал. Жезл свой Томас Блейми получал уже на больничной койке. И первое его публичное появление в парадной фельдмаршальской форме состоялось в день похорон. Что бы ни говорили о Блейми при жизни, проводить его в последний путь собралось не меньше людей, чем у Монаша. А гроб несли и друзья, как Берриман, Сэвидж, Хирринг или Морсхед, так и те, кто находился с ним в конфронтации - Роуэлл, Норткотт, Стэрди, Маккей. Можно сказать, что в этот день на улицах Мельбурна в последний раз собрался вместе весь цвет генералитета Второй Мировой. Среди десятерых военначальников, несущих гроб, были двое людей, не успевших до её окончания занять высшие командные посты, но взявшие своё в 50-е - генерал - лейтенанты Уильям Бриджфорд и Генри Уэллс.

Последнему было суждено сделать решающий шаг к восстановлению поста, который в австралийской истории ранее занимал один лишь Блейми . Генри Уэллс ( родился в 1898 году в штате Виктория в семье небогатого торговца) относился к немногочисленной до войны когорте профессиональных военных. Дантрун он закончил в 1919-м, так что не успел ни заслужить боевых наград на полях Франции, ни найти влиятельных друзей из числа ветеранов. Как и у большинства кадровых, карьера его продвигалась довольно медленно - до 1927-го он ходил в лейтенантах, затем ещё 10 лет в капитанах. Начало Второй Мировой открыло определённые перспективы, но решающую роль сыграло личное знакомство сначала с Блейми, затем - с Морсхедом. Блейми заметил способного штабного офицера ещё в Греции. Сэвидж дал ему блестящие характеристики ("неутомимый в дальних поездках, полезный в каждом из возможных маршрутов, мужественный при любых обстоятельствах"), а Морсхед нарадоваться не мог на своего старшего офицера по персоналу (аналог начальника организационного отдела или старшего адъютанта, эту должность в чине полковника Уэллс занял в ноябре 1941-го). С тех дней до конца войны Морсхед и Уэллс почти не расставались. Планирование последних кампаний Морсхеда в Новой Гвинее и на Борнео было уже делом рук Уэллса - начальника штаба I-го корпуса.

После войны Уэллс быстро шёл вверх по карьерной лестнице. Заместитель начальника Генерального штаба, командующий войсками Британского Содружества в Корее после Бриджфорда (февраль 1953 - октябрь 1954-го), наконец - начальник Генштаба (с декабря 1954-го). В 1957-м его бывший командир, а теперь - заслуженный и имеющий колоссальный авторитет ветеран Лесли Морсхед высказал идею - сделать должность Председателя комитета начальников штабов, ранее по совместительству занимаемую то одним, то другим руководителем видами Вооружённых Сил, отдельной и самостоятельной. Мотивация напрашивалась - если страна всё время вынуждена где - нибудь воевать, необходима систематическая координация управления всеми видами. Кроме того, нужна была фигура постоянного военного советника правительства, способная отвечать за весь комплекс проблем обороны. Да и путеводная звезда австралийской внешней политики - Соединённые Штаты - давали соответствующий пример.

Так в 1958 году в Австралии появился новый командный институт - Председатель комитета начальников штабов как высшее должностное лицо Сил Обороны. Генри Уэллс стал первым таким лицом, хотя и не смог получить соответствующий ему чин полного генерала - это статусное изменение произошло позже, а сначала новый руководитель воспринимался как "первый среди равных"[32]. Зато с ним началась новая эпоха - безраздельного господства военных профессионалов и окончательного вытеснения гражданских лиц с главных командных постов даже в резервных компонентах. Ну и смена поколений произошла именно тогда - высшие должности заняли те, кто начинал войну в лучшем случае подполковниками, а заканчивал полковниками и бригадирами.

Ставка на регулярность и профессионализм резко понизила значение Гражданских вооружённых сил. "Двадцатинедельные" солдаты не успевали освоить современную технику и были пригодны в случае войны только к несению тыловой службы. Корея и Малайзия показали, что даже рядовой пехотинец должен обладать гораздо более высоким уровнем подготовки. В концепции "Передовой обороны" плохо обученные территориальные войска не находили себе места. В 1959 году Закон о национальной службе был отменён, благо международная ситуация временно разрядилась. Правительство дало добро на реорганизацию и усовершенствование прежде всего регулярных сил, с акцентом на их постоянное использование в многочисленных периферийных конфликтах.

Военно - техническая модернизация .

В первую очередь было обращено внимание на техническое оснащение Сил обороны. После Кореи весь мир дружно бросился их "авианизировать" и "ракетизировать", повышать мобильность, защищённость и огневую мощь путём кардинального обновления всех видов вооружений. Австралия решила не отставать от передовых держав. Точнее от одной державы, чьим сателлитом она фактически давно стала - Соединённых Штатов. В армии пошла механизация и моторизация. С начала 50-х на вооружение 1-го танкового полка было поставлено 39 "Центурионов", а также бронеавтомобили "Феррет", БТР "Саладин" и БРЭМ на базе "Центуриона". В 1956-м после слияния двух "уланских" полков CMF в один 1-й/15-й Королевский полк улан Нового Южного Уэльса началось его перевооружение с "Матильд" также на "Центурионы"; 10-й и 12-й/16-й конные полки получили "Стагхаунды", "Саладины" и "Ферреты". В регулярной армии в 1965-м развёрнут 1-й кавалерийский полк на "Ферретах" и "Саладинах". Все пехотные батальоны стали фактически моторизованной пехотой, поскольку были оснащены большим количеством грузовиков. Ряд "конных" полков преобразовали в противотанковые с оснащением их установками 6-фунтовых пушек на базе джипа "Лендровер".

Ещё в Корее армия распрощалась с традиционными "Ли Энфилдами". На смену им пришли сначала карабины "Ли Энфилд" Mk5, разработанные специально для войны в джунглях, а затем - принципиально новый тип личного стрелкового оружия. Как и Великобритания, Австралия поставила на поток лицензионную бельгийскую автоматическую винтовку FN FAL (английское и австралийское обозначение L1A1). С 1960-го эта винтовка стала основной в регулярных пехотных частях, а вскоре распространилась и на CMF. На смену пистолету - пулемёту Оуэна пришёл в 1962-м не слишком удачный F1 собственной разработки, внешне напоминающий английский "Стерлинг". Всё более активное внедрение на рынки страны американцев выразилось в том, что основным пулемётом австралийской армии стал М60, а ручным противопехотным гранатомётом - М79. Ещё с корейской войны пехоту оснастили и американским противотанковым гранатомётом "Базука". Батальонным миномётом также стал американский 81-мм М252.

Ещё одним принципиальным новшеством явилось появление армейской авиации. Её пионером стала 16-я армейская эскадрилия лёгких самолётов, использующая самолёты "Сессна - 180" и вертолёты Белл G2 "Сиу". В 1966 году она была преобразована в 1-й армейский авиационный полк. Часть предназначалась для непосредственной поддержки пехотных батальонов на поле боя - разведки, корректировки артогня, связи[33].

Военно - Воздушные силы, возглавляемые последовательно широко известными героями Второй Мировой Джоном Макколи ( 1954 - 57-й), Фредериком Шергером (1957- 61-й) и Вэлстоном Хэнкоком (1961 - 65-й) переживали период расцвета. Маршалы, хорошо знающие цену технической отсталости (особенно Макколи - ему на "Гудзонах" и "Буффало" пришлось принимать первый удар японцев по Малакке), постарались наверстать упущенное Джонсом. Опыт с "Метеорами" в Корее отвратил от ориентации на британские истребители. Главным тактическим самолётом RAF в 50-е годы стал "Сейбр", успешно дравшийся с МиГами в корейском небе. В начале 60-х Шергер вознамерился заменить и их - технический прогресс ушёл дальше, уже совершили первые полёты "Фантомы" и "МиГ - 21", так что и "Сейбр" можно было считать устаревшим. Под влиянием американцев Шергер вначале склонялся к покупке "Старфайтера" F - 104, но затем изменил мнение в пользу французского "Миража III", обладавшего более высокой скоростью и вообще более выгодного для Австралии. Несмотря на американское давление, Шергер смог отстоять свою позицию, и две эскадрилии получили "Миражи" в 1965 году, практически одновременно с французскими ВВС.

Шергеру же принадлежит главная заслуга в ракетном перевооружении ВВС - при нём "Сейбры" получили ракеты "Сайдуиндер" класса "воздух - воздух", а в арсеналах появились зенитно-ракетные комплексы "Бладхаунд". Шергер был горячим адептом превращения Австралии в ядерную державу. С прицелом на ядерную войну он заменил "Линкольны" в бомбардировочных эскадрилиях реактивными "Канберрами" - те были способны нести наряду с обычными атомные бомбы. Вступление в ядерный клуб на фоне Карибского кризиса казалось вполне вероятным. В частях даже распространялись инструкции по эксплуатации британских атомных бомб Mk7, а Шергер внёс предложение о закупке стратегических бомбардировщиков "Вулкан" - специализированных носителей ядерного оружия. Правда, правительство так далеко пойти не захотело, да и американский ядерный щит выглядел понадёжнее. Тем не менее, уже в 1963-м было принято решение о замене в перспективе "Канберр" американским тяжёлым истребителем - бомбардировщиком F - 111, "заточенным" под ядерные боеприпасы. Кстати, эти самолёты состоят на вооружении ВВС Австралии до сих пор.

Другой новинкой, продвинутой Шергером и до сего дня активно использующейся в Австралии, стал знаменитый американский транспортник С-130 "Геркулес", поступавший на замену "Дакотам" с 1966 года. Наконец, и патрульные эскадрилии (10-я и 11-я) получили в 1962-м самолёт "Нептун" фирмы Локхид, не так чтобы очень новый, но вполне отвечающий требованиям и даже в США остававшийся основным базовым противолодочным самолётом. Соответственно, технически подтягивался и учебный парк. С 1957-го старички - "Уиррауэи" повсеместно начали уступать своё место новым "партам" собственной разработки "Уинджил". В резервных истребительных эскадрилиях место "Мустангов" заняли британские "Вампиры" и "Метеоры", для учебных целей вполне пригодные. Для поддержки армии были закуплены вертолёты "Ирокез" и лёгкие самолёты "Карибу", чьё боевое крещение состоялось в Индонезийском конфликте и во Вьетнаме. Наконец, Шергер увеличил число баз ВВС - в самой опасной зоне у Дарвина была построена база Тиндал.

Авторитет и напор Шергера были таковы, что правительство удостоило его звания Главного маршала авиации, впервые поставив Председателя комитета начальников штабов (эту должность Шергер занимал с 1961 по 1965 годы) над остальными руководителями видов Вооружённых сил. Кстати, Шергер стал и первым "полным генералом" среди выпускников Дантруна, тоже открыв тем самым новую эру в истории вооружённых сил - эру безраздельного господства офицеров, получивших чисто австралийское военно - профессиональное образование[34].

Если в ВВС восьмилетняя "эпоха Шергера" стала самым лучшим временем, ВМС просто следовали инерции мощного импульса, заданного Коллинзом. Роль флагманского корабля перешла ко второму авианосцу того же типа (собственно, носившему при спуске на воду имя "Маджестик") - "Мельбурну", авиагруппу которого составляли теперь реактивные истребители - бомбардировщики "Си Веном" фирмы Де Хевиленд (805-я и 808-я эскадрилии) и поршневые противолодочные самолёты Фэйри "Ганнет" (816-я и 817-я эскадрилии). Стандартная авиагруппа насчитывала 8 "Си Веномов" и 16 "Ганнетов" (обе эскадрилии по 8 единиц), а также двух спасательных вертолётов Бристоль "Сикамор". "Мельбурн" окончательно превращался в эскортный авианосец с противолодочной специализацией.

"Сидней" переоборудовали сначала в учебный корабль, а затем в десантный транспорт, значительно увеличив возможности десантного соединения. В новой своей ипостаси (с 1962-го) авианосец мог нести шесть катеров LCM и четыре вертолёта, обеспечивая транспортировку усиленного пехотного батальона. Для нужд армии в США было закуплено ещё четыре десантных корабля типа LSM (составили 32-й эскадрон маломерных судов Корпуса Инженеров) водоизмещением 638 тонн и способных нести до четырёх танков типа "Центурион".

Эскортная группировка получила очень значительные приращения. В конце 50-х на верфях Какаду и Уильямстоун построено три эсминца типа "Дэринг", наименованных в честь кораблей из героической "флотилии металлолома". Один из них ("Вояджер"), затонувший в результате столкновения с "Мельбурном" в феврале 1964 года ( крупнейшая катастрофа из всех, происходивших с австралийскими кораблями в мирное время и унесшая 82 жизни моряков "Вояджера"), был заменён арендованной "Герцогиней" ("Дачесс"). Также на собственных верфях в конце 50-х заложили четыре эскортных "Ривера", впоследствии переклассифицированных во фрегаты. Вместо устаревших и отслуживших своё "рабочих лошадок" "Батерстов" закуплены шесть тральщиков типа "Тон".

Начало 60-х поставило австралийский флот перед насущной необходимостью модернизации в соответствии с общемировым "ракетным" трендом. Начальник морских сил в 1959 - 62 годах Генри Баррел, первый из "авианосных" адмиралов (командовал авианосцем "Виндженс"), протолкнул обширную программу закупок. Сменивший Баррела на посту командующего ВМС сэр Гастингс Харрингтон (кстати, тот самый командир шлюпа "Ярра", который в 1941-м атаковал Иран) успешно реализовывал её. В 1962-м в США были заказаны три эсминца УРО типа "Чарльз Адамс" - первые австралийские ракетные корабли специальной постройки, являвшиеся на тот момент наиболее совершенными кораблями этого класса в мире. На них устанавливалась и ракетная система собственного производства - противолодочный комплекс "Икара", вместо американского "Асрок". Настоящий прорыв в строительстве автономного и сбалансированного флота произошёл в 1963-м - в Великобритании было решено построить четыре подводных лодки типа "Оберон" (в 70-е годы заказ дополнен ещё двумя), способных осуществлять стрельбу крылатыми ракетами "Гарпун". Спустя более чем полвека Австралия вновь обретала подводные силы, то есть могла теперь самостоятельно работать по всему спектру стоящих перед флотом задач. Авиагруппа "Мельбурна" также намечалась к перевооружению - в середине 60-х в США были закуплены самолёты ПЛО "Трэкер" и палубные штурмовики А4 "Скайхок"; планируемый стандартный комплект включал 4 "Скайхока", 6 "Трэкеров" и 10 вертолётов "Уэссекс". Наконец, в 1965-м принято решение запустить серию быстроходных и хорошо вооружённых патрульных катеров со стальным корпусом, обеспечивающих потребности береговой охраны.

В середине 60-х австралийский флот был третьим по силе в регионе, уступая только американскому и советскому Тихоокеанским. Япония и Китай, не говоря уже о новых независимых государствах, обладали меньшим военно-морским потенциалом[35].

Эсминец "Вояджер" (тип "Дэринг", однотипные в австралийском флоте - "Вампир" (с 1959-го), "Вендетта" (с 1958-го), в 1964 - 68 - "Дачесс")

Года ввода в строй 1957

Строитель Верфь Какаду, Сидней

Водоизмещение 2800 тн (полное - 3600 тн)

Двигатели 2 паровых турбины, 2 котла Фостера - Уилера, 54 000 л.с.

Скорость 30 узл.

Дальность 3700 миль (при 20 узл.)

Вооружение 3 х 2 х 114-мм пушек, 3 х 2 х 40-мм зениток, 2 х 5 х 533-мм т.а., 1 х 3 РБУ "Сквид"

Экипаж 320 человек

Эсминец "Перт" (типа "Адамс", однотипные в австралийском флоте - "Хобарт" (в строю с 1965-го) и "Брисбен" (1967))

Года ввода в строй 1965

Строитель Дэфо Шипбилдинг, Бэй - Сити, США

Водоизмещение 3370 тн (полное - 4618 тн)

Двигатели 2 турбины Дженерал Электрик по 35 000 л.с. каждая

Скорость 30 узл.

Дальность 4500 миль (при 15 узл.)

Вооружение 2 х 127-мм пушки, ЗРК "Тартар", 2 х 1 ПУ ПЛРК "Икара" 2 х 3 х 324-мм т.а., БИУС с системой "Линк 11", РЛС обнаружения воздушных целей SPS 52C и SPS 40C, надводных целей SPS 67 V, навигационная 975, 3 РЛС управления огнём (2 х SPG 51C, SPG 53), РЛС системы опознавания;

Экипаж 329 человек

Фрегат "Ярра" (однотипные - "Парраматта" (1961), "Стюарт" (1963), "Дервент" (1964), по усовершенствованному проекту "Линдер" - "Суан" (1970), "Торренс" (1971))

Года ввода в строй 1961

Строитель Верфь Вильямстаун, Мельбурн

Водоизмещение 2100 тн (полное - 2700 тн)

Двигатели 2 турбины, 30 000 л.с.

Скорость 30 узл.

Дальность (при 20 узл.)

Вооружение 2 х 114-мм пушек, 2 х 40-мм зенитки, 2 РБУ "Лимбо", после модернизации в 1978-м - ЗРК "Си Кэт", ПЛРК "Икара", гидроакустическая система "Мэллок", РЛС SRS 55

Экипаж 250 человек

Подводная лодка "Оксли" (однотипные в Австралии - "Отуэй" (1968), "Онслоу" (1969), "Овенс" (1969), "Орион" (1977), "Отама" (1978))

Года ввода в строй 1967

Строитель Скоттс Шипбилдинг, Гринок

Водоизмещение 1610 тн (полное подводное - 2410 тн)

Двигатели 2 дизеля по 1840 л.с., 2 ГЭД по 3000 л.с.

Скорость 12 узл. (полная подводная 17 узл.)

Дальность 9000 миль (на 10 узл.), под водой - 180 миль (на 4 узл.)

Вооружение 6 х 533-мм т.а., 20 ПКР "Гарпун" и торпед, РЛС обнаружения надводных целей 1006, система управления огнём.

Экипаж 64 человека

Тральщик "Снайп" (типа "Тон", однотипные в Австралии - "Карлью" (с 1968-го), "Тил" (с 1961-го), "Хок" (с 1961-го), "Галле" (с 1964-го))

Года ввода в строй 1953, в Австралии с 1961-го

Строитель Торникрофт, Саутгемптон

Водоизмещение 360 тн (полное - 440 тн)

Двигатели 2 турбины Нейпир Делтик по 3 000 л.с. каждая

Скорость 15 узл.

Вооружение 1 х 40-мм "Бофорс", 1 х 20-мм "Эрликон", пулемёт, тралы

Экипаж 33 человека

Эксперимент "Пентропик" и возврат к воинской повинности.

Уэллсом и его преемником в Генеральном штабе Рагнаром Гарретом была разработана масштабная реформа армейской структуры, получившая название "Организация Пентропик" ( Pentropic organization). За основу брался американский опыт батальонных боевых групп, опробованный в Корее и получивший структурное выражение в 1957 году. Так как австралийская армия обычно действовала небольшими силами в условиях джунглей, подобная схема казалась оптимальной.

Согласно ней, стандартная дивизия делилась не на три бригады, а на однородные сегменты пятичленной структуры. Пять пехотных батальонов состояли из пяти стрелковых рот (плюс роты административная и поддержки), каждая рота из пяти взводов (четыре стрелковых и взвод оружия). Артиллерия дивизии включала пять полков, инженерный полк - пять эскадронов, эскадрон разведки - пять разведывательных взводов и так далее. Новинкой стало введение в штат дивизии бронетанкового полка (три эскадрона) и лёгкой авиационной роты на вертолётах. Таким образом, в боевых условиях формировались группы из пехотного батальона, артиллерийского полка, инженерного эскадрона и прочих частей усиления и обеспечения, в том числе при необходимости - танковых и вертолётных. Они могли воевать автономно и подчинялись непосредственно командованию дивизии либо другой высшей командной инстанции в зоне боевых действий[36].

Реформа началась в 1960-м, уже после ухода Уэллса. Новый председатель комитета - вице - адмирал Рой Даулинг - будучи далёким от сухопутных проблем, не особенно вмешивался в её реализацию. Новый начальник Генштаба (с июля 1960-го) Реджинальд Поллард испытывал к системе "Пентропик" двойственное отношение, но механизм был запущен и процесс пошёл.

Из существовавших трёх дивизий CMF оставлено две "нового образца", а 30 территориальных пехотных батальонов преобразованы в десять "усиленных". Все пехотные части CMF, кроме распределения по дивизиям, сводились в территориальные "полки" (Королевский полк Квинсленда, Королевский полк Нового Южного Уэльса и так далее), прежние исторические полки упразднялись. Например, в Квинсленде из семи батальонов исторических полков (Мортона, Дарлинг - Даунса, Уайд - Бэя, Байронского шотландского, Кеннеди, Каприкорнии, Крайнего Севера штата) оставлено два батальона. В Новом Южном Уэльсе из 10-и полков - три батальона, в Западной и Южной Австралии из трёх полков каждого штата - по одному батальону на штат, в Виктории из шести полков - два батальона, в Тасмании - батальон из двух полков. Не тронули только полки, представляющие университеты и являющиеся кузницами кадров офицеров резерва. Они, по существу, боевых единиц не выставляли и в систему "Пентропик" не встраивались.

Преобразование ожидало и два из трёх регулярных батальонов. Только один, квартировавший в Малайзии и представлявший Австралию в 28-й бригаде Британского Содружества, сохранил прежнюю организацию. Соответственным метаморфозам подверглись артиллерийские и прочие части и подразделения.

Учения новых экспериментальных батальонов в 1962 и 1963 годах поставили вопросов больше, чем дали ответов. С одной стороны, батальон действительно обладал значительной огневой мощью, мобильностью, автономностью. С другой - явно требовал гораздо более мощных штабов. Действующие не справлялись прежде всего с управлением тылами. Из-за гигантского числа автомобилей постоянно возникали заторы и пробки, так что перспектива реального применения в условиях джунглей вгоняла штабистов в панику. Штабу приходилось одновременно управлять фактически не пятью (предельное число элементов управления по "наполеоновской теореме"), а десятью - двенадцатью единицами. Как при этом будет выглядеть взаимодействие на дивизионном уровне, представлять уже не хотелось.

Американцы тоже не раз испробовали свою аналогичную структуру, и картина им с каждым разом нравилась всё меньше. Минусы перевешивали - несчастный комбат, видимо, должен был превратиться в монстра с десятью руками и подключенной прямо к мозгу мощной ЭВМ. Поэтому уже в 1962-м США начали возвращаться к прежней бригадной организации. Консервативные британцы вообще могли злорадно потирать руки - они воздержались от реформ и сэкономили немало денег. Первые военные известия из Вьетнама и собственный опыт индонезийского конфликта окончательно отвратили австралийский Генштаб от системы "Пентропик". Стало очевидно, что со всех точек зрения целесообразнее держать 30 маленьких и хорошо управляемых батальонов, чем 10 громоздких. Особенно в контексте возможного перерастания холодной войны в горячую - Карибский кризис продемонстрировал, что Австралии не надо сбрасывать со счетов такой вариант. При нём нужно было производить всеобщую мобилизацию, то есть иметь как можно большее число готовых к быстрому развёртыванию резервных формирований. "Пентропик" этого сделать не позволял и в 1964-м новый начальник Генштаба Джон Уилтон при поддержке Председателя комитета начальников штабов Фредерика Шергера похоронил неудавшийся эксперимент.

Одновременно был сделан революционный шаг в системе набора - вновь вернулась всеобщая воинская повинность. Мензис, доказывая обоснованность нового закона, упомянул не только агрессивный коммунизм, но и внезапное обострение обстановки на самых ближних границах. Австралия стояла на грани войны с Индонезией, а это было совсем не то, что зачистки малайских партизан. Согласно закону о национальной службе 1964 года, все мужчины, достигшие 20-летнего возраста, обязывались прохождением настоящей воинской службы со сроком 24 месяца, и ещё три года после этого числились в резерве. Подобное в Австралии случалось только в годы Второй Мировой, и то не сразу, а лишь перед прямой угрозой японского вторжения[37]. Видимо, опасность расценивалась как сопоставимая. В 1965-м правительство пошло ещё дальше - на пике военного противостояния с Индонезией и в преддверии полноценного "влезания" во Вьетнам провело закон, разрешающий направлять призывников для службы за границей, то есть фактически - для участия в войне за пределами страны. От прежней "добровольческой" и "ополченческой" Австралии не осталось последнего следа.

Военный конфликт с Индонезией (1963 - 66 годы)

Националистическое правительство Индонезии само по себе не проявляло враждебности к Австралии. Сукарно хотел лишь объединения под своей властью всех островов архипелага, и не имел к Австралии территориальных претензий. Мензис тоже не рвался к конфликту - ему вполне хватало участия в антикоммунистических акциях, особенно на фоне начинающейся большой войны во Вьетнаме. Но возобладал в данном случае долг по отношению к "матери - Британии", который всегда имел для Мензиса и его друзей большое значение.

Весь сыр - бор разгорелся из - за бывших британских колоний на Борнео, которые должны были присоединиться к Федерации Малайзии. У Сукарно давно текли слюнки на эти колонии, получившие статус штатов в новой федерации. Чуть ли не с момента провозглашения независимости Индонезии он объявил о своих претензиях, и никогда от них не отказывался. Конечно, пока Саравак и Сабах (такое название получили новые штаты) оставались британскими, планы индонезийского вождя не имели шансов осуществиться. А вот с независимой Малайзией, пусть и находящейся под британским протекторатом, он рассчитывал потягаться. Тем более, что лёгкий захват "Западного Ириана" (Голландской Новой Гвинеи) в 1962-м году вызвал у индонезийских вождей ощущение безнаказанности. С 1962-го в воздушном пространстве Малайзии начались провокации, через границу Саравака пошли отряды индонезийских "партизан", выступающих под маской местных повстанцев. Была предпринята попытка "революции" в Брунее, которую не без труда ликвидировали гуркхские стрелки.

Британия пришла на помощь своему бывшему владению, тщательно пестуемому как образцово - показательный пример обретения независимости по доброй воле и в соответствии с планами суверена. Правда, другие страны Содружества, даже те, кто бился с малайскими партизанами, не проявили должного энтузиазма. Австралия имела с Индонезией огромную морскую и слабо защищённую сухопутную границу ( на Новой Гвинее), так что перспектива прямого столкновения с Индонезией и у правительства, и у народа вызывала серьёзное беспокойство. Поэтому довольно долго противостояние на Борнео шло без австралийского участия. На посылку военных контингентов Мензис решился лишь в 1964-м, когда наглость Сукарно превысила допустимые пределы, и солидарность стран Содружества фактически стала залогом их собственной безопасности в будущем.

Первыми начали действия против индонезийцев, конечно, лётчики. Размещённое в Пенанге 78-е крыло RAAF включало в 1964-м две эскадрилии "Сейбров" (3-ю и 77-ю), эскадрилию "Канберр" (2-ю) и смешанную 5-ю на самолётах "Дакота" и вертолётах "Ирокез". Время от времени "Сейбры" и раньше привлекались к дежурству над Джохорским проливом, маневрами отгоняя индонезийские МиГи, но в бой ни разу не вступали. Десантная операция индонезийцев в Джохоре (сентябрь 1964-го) резко обострила ситуацию, так что Австралия даже привела в боевую готовность базу Уильямтаун в районе Дарвина. Здесь была развёрнута 76-я эскадрилия ("Сейбры"), несколько зенитных батарей. Австралия всерьёз опасалась ударов противника с воздуха - на вооружении ВВС Индонезии стояли советские реактивные бомбардировщики Ил-28 с большим радиусом действия. В свою очередь, для 2-й эскадрилии составлялись планы ударов по целям на острове Ява, в том числе по столичному району. К общей радости, до такого кошмара, как очередной налёт на Дарвин и бомбёжки густонаселённой Явы, дело не дошло. К концу октября индонезийцы "сбавили обороты", тоже устрашённые перспективой настоящей войны с коалицией Содружества.

Получив приказ на открытие огня по противнику в случае пересечения им воздушных границ Малайзии, австралийские лётчики не имели случая его исполнить. Индонезийские МиГи стали вести себя гораздо осторожнее, воздерживаясь от нарушения границ. К моменту перебазирования звена "Сейбров" на остров Лабуан для укрепления ПВО Саравака и Сабаха (сентябрь 1965-го) и здесь в небе воцарилось относительное спокойствие. Таким образом, только 5-й эскадрилии довелось активно участвовать в операциях - её "Дакоты" и "Ирокезы" неоднократно привлекались для доставки войск в районы Малакки, где начинали действовать индонезийские диверсанты. А ещё впервые были опробованы "Геркулесы" - они снабжали австралийский контингент на Борнео.

Первый случай применения австралийской пехоты для отражения набегов индонезийцев также относился к кризисной осени 1964-го - подразделения 3-го батальона Королевского австралийского полка и 102-го артиллерийского полка участвовали в зачистках в районе Джохора. Целиком 3-й батальон прибыл в Саравак в марте 1965-го, войдя в Западную бригаду войск Содружества. Чуть раньше, в феврале, здесь появился 1-й эскадрон полка Специальной авиационной службы - недавно образованного австралийского аналога знаменитого английского SAS. Граница в этот период была чрезвычайно неспокойной - большие группы солдат индонезийской армии регулярно совершали набеги на малайзийские земли. Стремясь парализовать их действия, британское командование разработало план "Клэрет", суть которого заключалась в неглубоких ( до 10 километров) рейдах на сопредельную территорию с целью уничтожения таких групп. Австралийцы использовали для их перехвата тактику патрулей и засад. Обычно противник обнаруживался и сопровождался небольшими дозорами, а один - два взвода организовывали засады на пути его следования.

27 мая на реке Сангей Кемба двумя взводами 3-го батальона была успешно реализована первая такая операция. Отряд под командованием майора Уильяма Бродерика скрытно проник на вражескую территорию, занял хорошую позицию на возвышенном берегу реки и выслал вперёд разведывательный дозор. Им были обнаружены четыре моторных лодки, следующие по реке в сторону границы. На них находилось не менее 20-и индонезийских военных. Австралийцы открыли огонь, уничтожив по собственным данным 15 человек. Коммюнике индонезийской армии отметило, что в тот день "на учениях" погибло 23 военнослужащих. Австралийцы потерь не имели. Следующая успешная засада, устроенная 12 июня взводом во главе с командиром роты "С" майором Айвором Ходжкинсоном, стоила противнику восьми убитых, среди австралийцев потерь вновь не было.

Наиболее выдающееся по результатам столкновение произошло 15 июня. В район Киндау был выслан взвод 2-го лейтенанта Дугласа Байерса, с задачей перехватить возвращающейся из рейда в Саравак индонезийский отряд. Байерс расположился у тропы на высоком холме, оборудовав засаду по всем правилам, включая установку мин - ловушек, выделение нескольких дозоров и создание скрытной позиции для 51-миллиметрового миномёта в своём тылу. Трое суток бойцы провели на высоте, не выказывая своего присутствия. Наконец, на тропе показалась группа из 25-и солдат, одетых в зелёные индонезийские мундиры и американские каски. Практически вся она была уничтожена за несколько минут, но здесь обнаружилось, что за ней следуют ещё несколько групп - всего до 100 человек. Ожесточённый бой, в котором с обеих сторон приняли участие и миномёты, завершился благополучным выходом австралийцев на свою территорию. Половина из принимавших участие в сражении индонезийцев осталась навсегда лежать в земле. Из солдат 3-го батальона двое получили ранения.

В последний раз 3-й батальон имел значительное дело с противником 12 июля, уничтожив 13 человек и вновь обойдясь без жертв со своей стороны. Британское командование имело основания радоваться успеху операций "Клэрет" - враг, получивший целую серию крайне болезненных уколов, был вынужден заметно снизить активность в приграничном районе. Безусловно, действия войск Содружества нельзя было назвать безупречными с точки зрения права - они фактически откровенно нарушали индонезийский суверенитет. Однако с учётом столь же игнорирующего правовые нормы поведения клики Сукарно иной способ действий, чисто оборонительный, имел бы несравненно меньший эффект.

Много раз возникали на границе более мелкие инциденты, в которых, к сожалению, потерь избегать удавалось не всегда. Когда 3-й батальон в августе завершил свою службу в Сараваке, на родину не вернулось пять военнослужащих - трое погибли в стычках, двое подорвались на минах.

Служба австралийского спецназа главным образом заключалась в разведке и обнаружении неприятельских баз. Кроме того, по примеру британских коллег, австралийцы организовывали и диверсионные акции. Использовалась тактика "бей и беги", наносившая врагу значительный ущерб, но экономившая собственные жизни. 1-й эскадрон за полгода в Сараваке лишился только одного солдата, и то в результате несчастного случая - лэнс - капрал Диней попал на бивень слону. 2-й эскадрон, прибывший в Саравак в январе 1966-го, нёс патрульную службу до мая. Его потери составили за это время два человека - 21 марта лейтенант Хадсон и рядовой Монкрифф утонули при переправе через реку, причём их тела, унесённые течением, долгое время не были обнаружены. Лишь 44 года спустя, в марте 2010-го, останки нашли и предали земле.

В апреле 1966-го на Борнео прибыл вместо 3-го новый 4-й батальон RAR. Стычки с индонезийцами на границе продолжались, хотя и с меньшей интенсивностью. Противник теперь просачивался малыми группами и соблюдал меры предосторожности, не давая австралийцам собирать прежнюю обильную жатву. Результатом были несколько незначительных стычек, в которых индонезийцы потеряли около десятка бойцов, австралийцы - одного. Всего за четыре месяца службы безвозвратная убыль в 4-м батальоне составила пять человек, из которых только один мог быть причислен к боевым потерям.

Из других подразделений австралийской армии к несению службы на Борнео привлекались сводные отряды Королевских связистов и Королевских инженеров, а также отдельные артиллерийские ( 102-го полка) и транспортно - снабженческие подразделения. Полк Тихоокеанских островов - наследие Второй Мировой, сохранившееся в качестве гарнизонных сил Новой Гвинеи - нёс дежурство в районах, граничащих с индонезийским Западным Ирианом. Хотя и здесь случались инциденты, до серьёзных боевых столкновений они не доходили.

Австралийский флот был задействован в несении вахты у северных берегов Борнео и в Малаккском проливе начиная с осени 1964-го. Первыми здесь появились фрегаты "Ярра" и "Парраматта", за ними - тральщики класса "Тон". 13 декабря тральщик "Тил" обнаружил недалеко от берега Сингапура судно с индонезийскими диверсантами. Огнём с тральщика были уничтожены три члена экипажа, четверо выживших после этого захвачены в плен. Ещё раз "Тил" отличился 23 февраля 1965-го, захватив судно с девятью нарушителями границы. Фрегат "Ярра" несколько раз участвовал в бомбардировках индонезийских войск, пересекающих границу с Сабахом на острове Сибатик (28 июня, 5 и 10 июля 1965 года).Тральщик "Хоук" стал единственным кораблём, подвергшимся нападению противника - 13 марта 1966-го он попал под артиллерийский обстрел с индонезийского берега и был вынужден ретироваться. Впрочем, это не помешало ему на следующее утро задержать очередную лодку с пятью вражескими диверсантами. Боевой ущерб австралийского флота в "Конфронтации" оказался символическим - один раненый плюс ещё двое моряков погибли от болезни и несчастного случая.

В Индонезии тем временем происходил "ползучий переворот" - власть шаг за шагом сосредотачивалась в руках армейского генерал Сухарто, антикоммунистически настроенного националиста. В марте 1966-го он фактически получил контроль над парламентом и правительством, оставив Сукарно роль "английской королевы". Будучи куда более прагматичным, чем революционные романтики из ближнего круга Сукарно, новый лидер сразу принялся за наведение мостов с соседями. Переговоры привели к августовским соглашениям 1966-го, положившим конец конфронтации. Более того, с этого времени курс Индонезии по отношению к Австралии резко сменился, и австралийцы встретили нового "друга" с распростёртыми объятиями.

В общей сложности от Австралии в конфликте приняли участие 3500 военнослужащих, погибли из них 23 человека (в бою убито семь) и 8 получили ранения. По оценкам военных специалистов, несмотря на невысокую интенсивность, этот конфликт стал хорошей школой для австралийских вооружённых сил, особенно для пехоты, и дал ценный опыт в преддверии грядущей Вьетнамской войны. Интересно, что Австралия очень долгое время ограничивала распространение информации о конфликте и официально отрицала участие своих войск в операциях "Клэрет". Даже военнослужащие, получившие ранения во время вторжений на индонезийскую территорию, в интервью прессе утверждали, что столкновения происходили на земле Саравака. Лишь спустя три десятилетия, в 1996-м году, эти боевые действия стали достоянием гласности. Так что отнюдь не только в "социалистическом лагере" было не принято распространяться о подобных подвигах[38][39][40].

ВЬЕТНАМСКАЯ ВОЙНА.

Австралия середины 60-х: правительство, народ и вооружённые силы.

Начало 60-х в странах "Свободного мира" было временем максимальной милитаризации и всеобщего панического ужаса перед армагеддоном 3-й Мировой. Коммунизм наступал на всех фронтах, старая колониальная система рассыпалась в труху, и на её руинах поднимались красные знамёна. США и их союзники экспериментировали с "альтернативными" режимами по образцу Германии или Кореи, стремясь найти на каждого Лумумбу своего Чомбе. Получалось далеко не всегда - слишком привлекательной для освобождённых народов виделся коммунистический выбор с его лозунгами справедливости и равенства. Тем важнее было удержать в своей сфере государственные образования, которые могли составить конкуренцию соплеменным "просоветским" режимам.

К таковым относилась и Республика Вьетнам - детище вьетнамско - французской войны 1945 - 54 годов, созданное в качестве противовеса северовьетнамскому правительству Хо Ши Мина. Фактически оно являлось протекторатом США - на американские деньги вооружалась и обучалась его армия, американские советники находились в каждом подразделении, США непосредственно управляли внешней политикой новой страны и активно вмешивались во внутреннюю. Но, не имея опыта управления заморскими колониями, США традиционно вели себя там как слон в посудной лавке. Что в Южной Корее, что в Южном Вьетнаме они всё время делали ставку на редкостных мерзавцев (кстати, эта удивительная моральная неразборчивость почти весь двадцатый век была характерной чертой американской внешней политики), опиравшихся исключительно на штыки и террор. Естественно, тем большую популярность получала коммунистическая альтернатива.

С 1960-го года в Южном Вьетнаме уже фактически шла настоящая гражданская война - Фронт Национального освобождения, в американских источниках обычно фигурирующий под названием "Вьетконг" вовлекал в свои ряды тысячи новых сторонников, из Северного Вьетнама шли караваны с оружием для повстанцев, и в Ханое всё чаще раздавались призывы к насильственному "освобождению" собратьев. Постепенная эскалация конфликта привела к тому, что в 1962-м в боевых действиях уже вполне реально участвовали с одной стороны северовьетнамские регулярные войска (сначала под вывеской партизан), а с другой - американские. Австралия, как член блоков АНЗЮС и СЕАТО, приняла решение "оказать помощь" своим партнёрам, то есть США и Республике Вьетнам. Первоначально она носила ограниченный характер и исчерпывалась выделением небольшого контингента военных советников. 31 июля 1962-го в Сайгон прилетел первый из них - полковник "Тед" Серонг; спустя четыре дня высадилась вся его группа - 30 военнослужащих в уоррент - офицерских и офицерских чинах, распределённая затем по нескольким южновьетнамским соединениям[41]. Так для Австралии началась вьетнамская эпопея, потребовавшая усилий, сопоставимых с напряжением Второй Мировой и кардинально изменившая страну.

Самое военное из всех правительств.

Правительства Мензиса (а их этот рекордсмен политического долгожительства успел сформировать десять) всегда отличались повышенной тягой к милитаризации. Достаточно сказать, что при этом премьере Австралия вступила во все крупнейшие конфликты своей истории после Первой Мировой. Мензис первым поддержал Великобританию в 1939-м, первым - Америку в Корее, первым - её же во Вьетнаме. И это не считая Малайской и Индонезийской экспедиций. Практически всё немалое время нахождения у власти кабинетов, возглавляемых Мензисом, страна где - нибудь да воевала. Причём исключительно - в чужих интересах, выполняя различные союзнические обязательства. Думается, что "бремя белого человека", с поправкой на новые реалии - "бремя белого либерала" - было для соратников Мензиса не пропагандистским клише, а одним из реальных побудительных мотивов.

Особенно интересно в этом отношении последнее из его правительств, сформированное по итогам выборов 1963-го года. Его можно смело назвать кабинетом "ветеранов - добровольцев" - почти все министры в начале Второй Мировой добровольцами записались в Вооружённые силы. Например, Гарольд Холт (годы жизни - 1908 -67), второй человек в правительстве, казначей (1958 - 66) и впоследствии сменщик Мензиса (1966 - 67), пошёл в армию в 1940-м, уже будучи министром науки и промышленных исследований, а также исполняющим обязанности министра авиации. Поскольку человеком он был молодым, до высоких чинов в Гражданских вооружённых силах не дослужившимся, армейским его званием стал gunner ("пушкарь", рядовой артиллерии AIF). Впрочем, военная карьера Холта длилась недолго - как раз в этот момент сразу три федеральных министра погибли вместе с Сириллом Уайтом в авиакатастрофе, и Мензис вернул добровольца на гражданскую службу, дав другую министерскую должность. С тех пор за ним закрепилось прозвище "пушкарь Холт".

Хью Робертон (1900 - 87), министр социального обеспечения ( до января 1965), во Вторую Мировую служил артиллеристом на Ближнем Востоке. Шейн Палтридж (1910-66), министр гражданской авиации (1956 - 64), министр обороны (1964 -66), сначала записался в ВВС, но не сдал экзамены на пилота, перешёл в армию и участвовал в боях за Таракан.

Опасную профессию лётчика выбрали сразу несколько будущих членов кабинета. Гордон Фрит (1914 - 2001), министр внутренних дел 1958-63, судоходства и транспорта 1963-68, затем министр авиации и иностранных дел, воевал в Новой Гвинее на "Бофорте", демобилизовался в звании флайт- лейтенанта. Хьюберт Опперман (1904 - 96), министр по делам иммиграции (1963-66), был вообще фигурой экстраординарной. Чемпион Австралии по велоспорту, победитель многих международных гонок, рекордсмен мира, он также пошёл добровольцем в авиацию и дослужился до чина флайт-лейтенанта. Фред Чейни (1914 -2001), министр ВМФ (1964 - 66), за отличную работу в небе Новой Гвинеи и Борнео награждён Крестом ВВС. Крест выдающихся лётных заслуг имел тяжело раненый в Новой Гвинее Дэвид Фэйрбэрн (1917 - 94), министр авиации ( до 1964), национального развития (1964 - 69), обороны (1971 - 72). Между прочим, его родной дядя был одним из разбившихся в знаменитой авиакатастрофе 1940-го федеральных министров. Чарльз Барнс (1901 -98), министр внешних территорий ( 1963 - 72) также служил в Новой Гвинее в чине флаинг - офицера.

Будущий премьер - министр Джон Гортон (1911-2002), у Мензиса - министр труда (1963 - 67) и внутренних дел (1963-64), по вопросам образования и науки (название ведомства неоднократно менялось,1963 - 68), стал, пожалуй, рекордсменом фантастического везенья. Лётчик - истребитель, первый раз он был сбит над Сингапуром, посадил самолёт с огромным трудом, получил множество травм, причём лицевые травмы навсегда оставили свои следы. Затем чуть не утонул, когда во время эвакуации из Сингапура японская субмарина торпедировала транспорт "Дерримор", и только своевременное прибытие на место трагедии австралийского же корвета спасло жизнь будущему политику. Служа в 77-й эскадрилии, дважды разбивался в авиакатастрофах, но всякий раз чудесным образом оставался жив и благополучно завершил войну в должности пилота - инструктора.

Два члена десятого правительства Мензиса пережили не только кровавые бои, но и тяжелейший японский плен. Реджинальд Шварц (1911 -2006), министр здравоохранения (1964 -66), гражданской авиации (1966 - 69), национального развития (1969 -72), в 1941-м служил в Малайе, в 2/26-м батальоне, и, будучи военнопленным, строил дороги в Бирме. Компанию ему там составлял связист штаба 8-й дивизии Кеннет Андерсон (1909 - 85), министр таможни и акцизов (1964-68), по снабжению (1968 -71), здравоохранения (1971-72). Думается, любви к азиатам от этой принудительной экскурсии в джунгли у них не прибавилось.

Кроме них, успели в годы войны послужить родине Лесли Бэри (1913 - 86), министр жилищного строительства (1963-66), Питер Хоусон (1919- 2009), министр авиации (1964 - 68), Джеральд Маккелар (1903 -70), министр по делам репатриации (1964 -69), Уильям Мак - Махон (1908 - 88), вице - президент Исполнительного Совета ( второе лицо после генерал - губернатора) и также будущий премьер - министр (1971-72)[42].

К числу невоевавших относились единицы, и то по причине слишком пожилого или слишком юного возраста. Таким образом, весь верхний эшелон правящей коалиции национал - либералов и аграриев на личном опыте знал, что такое война, более того, в молодости совершенно искренне рвался совершать военные подвиги. Будучи по политическим взглядам антикоммунистами и убеждёнными сторонниками военного союза "Свободного мира" против мировой коммунистической угрозы, они спокойно относились к прямому военному участию своей страны в подобных столкновениях. Концепция "Передовой обороны" давно приобрела уже чёткую идеологическую окраску и имела весьма отдалённое отношение к задачам непосредственной обороны континента. Основная часть политической элиты, опиравшаяся на элиту экономическую, видела много резонов в надёжном союзе с США, а за американскую дружбу и покровительство надо было расплачиваться. Американцы всегда предпочитали такую форму оплаты, как чужая кровь. Австралийцы считали, что дружба, скреплённая кровью, - самая прочная. Стоит ли удивляться тому факту, что Мензис позволил втянуть свою страну в одну из самых тяжёлых для неё и саму позорную из всех войн?

Народ, война и всеобщая воинская повинность.

Правительство в середине 60-х чувствовало себя как никогда уверенно. Несколько раз подряд лейбористы были разгромлены на выборах, пережили раскол и отделение правых антикоммунистических группировок. Постоянно находящаяся под угрозой запрета Коммунистическая партия Австралии и та раскололась - от неё отделилось маоистско - сталинистское крыло. Злобный образ "страшного русского медведя", в союзе с которым действовали огромные толпы не менее злобных "жёлтых обезьян", стал вечной козырной картой в политических играх. И уничтожить это клише не могли ни хрущёвские мирные инициативы, ни комичный облик нового советского вождя, ни участие советских спортсменов в Мельбурнской Олимпиаде 1956-го. Да что говорить об Олимпиаде - ведь именно на ней травма венгерского ватерполиста в матче против советской сборной едва не привела к массовому побоищу. Бои в Будапеште дали ожидаемый резонанс в мельбурнском бассейне, добавив мрачных красок в сложившийся негативный образ России. Великолепный Владимир Куц, выступление единой сборной ( одно из последних) обеих Германий - разве могли они заметно сбить накал истерии, раскручиваемой сильнейшими пропагандистскими машинами?

Антикоммунистические настроения безусловно доминировали в австралийском обществе; к тому же, они приправлялись традиционным расизмом и национализмом. "Белая Австралия" сохранялась как лозунг и политическая платформа. Исключение было сделано только для аборигенов, которым начали предоставлять избирательные права ( первым это в 1965-м сделал Квинсленд). Серьёзным фактором укрепления правых настроений была иммиграция, так как значительное число переселенцев имели политические мотивы смены страны проживания. В период 1949 - 59 годов в Австралию перебралось 1253 тысячи человек, в том числе 101 тысяча голландцев, главным образом из Индонезии, 163 тысячи человек - из Германии, 201 тысяча из Италии, 55 тысяч из Греции. В следующее десятилетие прибыло ещё 1445 тысяч, заметно увеличились потоки греков ( плюс 124 тысячи), югославов (94 тысячи)[43]. Очевидно, что подавляющее большинство этих новых австралийцев не питали тёплых чувств ни к коммунистам, ни к борющимся за свободу народам Азии.

Растущее население ( в 1966 году оно насчитывало уже 11 600 тысяч человек, на две трети больше, чем в последний год Второй Мировой), колоссальные американские инвестиции (дружба с США давала плоды) и политика протекционизма в промышленности стимулировали невиданный экономический рывок. В середине 50-х Австралия становится крупным экспортёром угля и других минеральных ресурсов, а главным покупателем этого сырья выступает недавний смертельный враг - Япония. Разворачивается крупнейший в истории страны инженерный проект - строительство каскада гидроэлектростанций в Снежных горах. 100 тысяч рабочих, главным образом иммигрантов, занятых на этой стройке, обеспечили к 70-м годам энергетическую независимость страны и полное удовлетворение растущих потребностей в электроэнергии. При государственной поддержке строятся десятки импортозамещающих заводов и фабрик. Рост валового внутреннего продукта впечатлял. В год прихода Мензиса к власти ВВП составлял в пересчёте на доллары 4,5 миллиарда, а спустя 16 лет - 22,5 миллиарда, то есть вырос пятикратно[44]! Соответственно росли и реальные доходы населения, бедность уходила в прошлое, укреплялся средний класс - основная социальная опора либерально - аграрной коалиции.

Видно, что у жителей зелёного континента не возникало серьёзных причин сетовать на своего премьера и его политику. Народ с пониманием относился к увеличению военных расходов, к участию регулярных вооружённых сил в различных операциях за рубежом, к поддержке антикоммунистических режимов. И даже введение всеобщей воинской повинности в 1964-м не вызвало масштабных протестов. Прежде всего, сама повинность строго говоря не была всеобщей - реальная потребность армии исчислялась какими - то 10 - 12 процентами от общего числа подлежащих призыву. Поэтому парней, достигших 20-летнего возраста и годных по здоровью, ждала своеобразная "лотерея" - общенациональный розыгрыш "путёвок" на срочную службу. Два раза в год определялись путём случайного подбора несколько дат, и все, родившиеся в эти дни, одевали военную форму. Отцы, прошедшие горнило Второй Мировой, в целом достаточно спокойно относились к перспективам призыва своих детей, особенно в условиях царившего в стране культа "настоящих мужчин" и всеобщего почитания ветеранов.

Психологическая обстановка в целом располагала и к принятию столь конфликтного ранее закона, и к более активному привлечению австралийцев к военным действиям в Юго - Восточной Азии. Противники в - основном находились в левом лагере, но и они сочли за лучшее помалкивать, дабы не заработать очередных обвинений в антипатриотизме и союзе с коммунистами. Вьетнам был далеко, там шли не слишком интенсивные бои, в них участвовало небольшое количество регулярных войск. Всё это представлялось лёгкой разминкой вроде малайской кампании, тренировкой духа и воли бравых австралийских парней. Потому и вступление во Вьетнамскую войну произошло обыденно, без скандалов и политических бурь. 29 апреля 1965 года Мензис официально объявил о направлении во Вьетнам первого пехотного батальона регулярных войск, в ответ на просьбу союзников (то есть Республики Вьетнам и США). Фактически это означало, что Австралия находится в состоянии войны.

Ответом была удивительная тишина. Только через пять дней лидер лейбористов Кэлуэлл решился на слабую критику этого шага. "Наши солдаты будут бороться в окружении равнодушного, если не обиженного и запуганного населения. Они будут сражаться по просьбе и в поддержку, и видимо, под руководством неустойчивого, неэффективного, частично коррумпированного военного режима..." [45]- пытался урезонить правящую партию Кэлуэлл. Напрасно. Его немногие услышали и ещё меньше - поддержали. На фоне военного экстаза либералы отыграли у лейбористов Новый Южный Уэльс, настоящую вотчину левых на протяжении последних 24 лет, и это событие вызвало куда больший резонанс, чем вступление страны в новую войну. 27 мая передовая рота 1-го батальона Австралийского королевского полка вместе со всей батальонной техникой и оборудованием без помпы и шумных проводов погрузилась на "Сидней". Портом назначения транспорта был Вунг Тау в Южном Вьетнаме.

Организация австралийских вооружённых сил в 60-е годы.

После неудавшегося эксперимента "Пентропик" армия вернулась к традиционной структуре. Батальон новой ( скорее старой, то есть традиционной) организации насчитывал 37 офицеров и 753 солдата и сержанта. Он включал четыре стрелковых роты, роту администрации ( интендантский и медицинский взводы, 5 офицеров, 84 солдата и сержанта, 9 автомобилей, 5 пулемётов М60), роту поддержки (управление из 14 человек, взводы миномётный из 41 человека, связи из 40 человек, противотанковый из 32 человек, штурмовой пионерный из 32 человек, обеспечения из 15 человек - всего 5 офицеров, 166 прочих чинов, 11 автомобилей, 10 пулемётов, 6 х 81-мм миномётов, 8 противотанковых гранатомётов) и штаб ( 5 офицеров, 31 сержант и солдат, 5 автомобилей, 2 пулемёта). Стрелковая рота состояла из управления ( 2 офицера, 13 солдат и сержантов, автомобиль), трёх взводов по три отделения ( во взводе 34 человека, 3 пулемёта, 3 гранатомёта М79) и секции поддержки (7 человек, 2 противотанковых гранатомёта), всего насчитывая 5 офицеров, 118 прочих чинов. На вооружении батальона имелось 28 автомобилей грузоподъёмностью ╬ тонны, 6 миномётов, 16 противотанковых гранатомётов, 53 ручных пулемёта и 36 ручных противопехотных гранатомётов.

Бронетанковый полк ( 34 офицера, 371 солдат) состоял из штаба (2 командно - штабных машины), эскадрона управления (1 БТР, 3 танковых мостоукладчика на базе "Центуриона", 3 сапёрных танка, 5 гусеничных транспортёров), трёх танковых эскадронов. Танковый эскадрон по штату включал управление (2 "Центуриона"), взвод администрации (БТР, 4 гусеничных транспортёра), четыре танковых взвода ( в каждом 13 человек, 3 "Центуриона"). Всего в полку, таким образом, насчитывалось 42 боевых танка и 29 единиц другой тяжёлой техники. Танковый эскадрон, направляемый во Вьетнам, обычно включал кроме танковых взводов ещё и смешанный инженерный - два танковых мостоукладчика и два сапёрных танка - бульдозера. Дебютировавший там эскадрон С начал эпопею в составе двух боевых взводов (по четыре машины), управления и инженерной группы, бульдозеры которой вместе с штабными танками составили третий взвод. Впоследствии "вьетнамские" эскадроны стандартно насчитывали по 20 единиц бронетехники, в том числе 16 боевых "Центурионов".

Кавалерийские полки значительно отличались друг от друга по организации и вооружению. Обычно они включали один - два эскадрона бронеавтомобилей и один - два эскадрона бронетранспортёров, как правило английских образцов. Специально созданный для Вьетнама отдельный 1-й эскадрон БТР состоял из штаба, взвода администрации, двух (затем трёх) взводов БТР (по 13 машин, затем по 11), взвода поддержки. Один взвод БТР предназначался для транспортировки пехотной роты.

Артиллерийский полк ( 447 военнослужащих всех рангов) штатно состоял из батареи управления и трёх артиллерийских батарей ( до 1968-го - двух гаубичных и миномётной). Последние делились на управление и две секции, в свою очередь состоявшие из офицера и трёх расчётов (детачментов) по 7 человек. На вооружении полка имелось 18 х 105-мм американских гаубиц М2А2 или лёгких L5 итальянского производства. Последний образец оказался очень удобным для Вьетнама, так как мог транспортироваться вертолётом "Ирокез".

Пехотных батальонов в 1965-м году в регулярных войсках насчитывалось уже семь. В 1964-м на базе учебного центра сформировали 4-й, а в связи с активизацией участия во Вьетнамской войне и первыми наборами призывников - 5-й, 6-й и 7-й. В июле 1966-го к ним добавился 8-й, в ноябре 1967-го - 9-й батальон. Так что в разгар войны регулярной пехоты хватало на полноценную дивизию. Как уже говорилось ранее, в 1964-м австралийская армия получила собственную часть спецназа - полк Специальной авиационной службы, силой в три эскадрона.

Значительно выросло после "разукрупнения" и число батальонов CMF. Для увековечивания героических частей Австралийских имперских сил и лучших подразделений милиции некоторым из них была присвоена новая нумерация. Квинслендский полк в 1965 году состоял из пяти батальонов (9-го, 31-го, 25-го, 42-го, 51-го), к которым в 1966-м добавился 49-й. Полк Нового Южного Уэльса - из шести (1-го, 2-го, 3-го, 4-го, 17-го, 41-го), а в 1966-м - из семи ( новый - N19); полк Виктории - из четырёх (5-го, 6-го, 7-го, 8-го); полк Южной Австралии - из двух (10-го и 27-го), полк Западной Австралии - также из двух (11-го и 28-го); полк Тасмании до 1972 оставался однобатальонным (12-й/40-й). Кроме них, с 1955-го в Новом Южном Уэльсе и Виктории существовало по одной роте коммандо, прямых наследников спецназа Второй Мировой. Всего в CMF в 1966-м году значилось по штату 22 пехотных батальона и две отдельных роты.

Королевский Австралийский танковый корпус в середине 60-х включал регулярные 1-й бронетанковый полк, 1-й кавалерийский полк (два эскадрона - разведывательный и БТР) и резервные 2-й/14-й легкоконный ("Квинслендская конная пехота", на бронеавтомобилях), 1-й/15-й Королевский уланский Нового Южного Уэльса (танковый), 3-й/9-й легкоконный ("Южноавстралийской конной пехоты", по одному эскадрону на "Стагхаундах", "Ферретах" и "Сарацинах"), 10-й легкоконный ( также на ""Стагхаундах", "Ферретах" и "Сарацинах"), 12-й/16-й "улан реки Хантер" (на четырёхосных грузовиках "Хамбер" и разведывательных автомобилях М3 "Скаут"). 4-й/19-й легкоконный полк Принца Уэльского в 1965-м выделил из своего состава для формирования 1-го кавалерийского полка бронеавтомобильный эскадрон, а также 1-й эскадрон бронетранспортёров, специально предназначенный для отправки во Вьетнам. Соответственно, эскадрон пересел с "Саладинов" и "Сарацинов" на американские М113s, а полк Принца Уэльского фактически остался без персонала и техники.

В 1-м артиллерийском полку регулярной армии фактически имелось две батареи 105-мм гаубиц L5 (101-я и 105-я) и батарея 107-мм миномётов (102-я). Впоследствии к ним добавилась гаубичная 103-я. Образованный в 1960-м 4-й регулярный полк включил старейшую полевую батарею "А", 107-ю и 108-ю гаубичные батареи. В ходе Вьетнамской войны регулярная артиллерия пополнилась 8-м (учебным) и 12-м средними артиллерийскими полками. Две зенитных батареи, вооружённых 40-мм "Бофорсами", в 1969-м были слиты в 16-й полк ПВО. Резервные войска включали 2-й, 3-й, 6-й, 7-й, 13-й полки полевой артиллерии, 10-й средний зенитный полк (четыре батареи).

В 1966-м году был развёрнут 1-й полк армейской авиации. В него вошли, кроме 16-й эскадрилии, несколько отдельных подразделений, несущих службу за пределами Австралии - в Новой Гвинее (2 самолёта "Сессна180", впоследствии - 183-е отдельное разведывательное звено) и в Малакке (182-е отдельное разведывательное звено, 2 вертолёта "Сиу"). Две "Сессны" и два "Сиу" поступили на оснащение отдельного 161-го разведывательного звена, направленного во Вьетнам вместе с 1-м пехотным батальоном. В 1968-м армейская авиация получила права особого корпуса, хотя и насчитывала в тот момент всего 109 обученных пилотов.

Специальные части были представлены отдельными эскадронами (инженерными, связи) и ротами (транспортной службы, инженерно - высадочными, обеспечения, полевыми медицинскими, военной полиции). Некоторые из них также привлекались к поддержке воюющих сухопутных подразделений во Вьетнаме.

Военно - воздушные силы Австралии во второй половине 1960-х были вполне современными и многочисленными, обладая достаточным потенциалом сдерживания своих географических соседей и конкурентов. Бомбардировочную авиацию представляли в них 1-я (самолёты "Канберра", с 1968-го началось перевооружение на F - 111), 2-я, 6-я (обе на "Канберрах") эскадрилии. Истребительно - бомбардировочная авиация включала 3-ю ("Сейбр", с 1967-го - "Мираж IIIO"), 75-ю (с 1965-го на "Миражах"), 77-ю ("Сейбр", переоснащение на "Миражи" началось в 1969-м), 79-ю ( "Сейбр", расформирована в 1968-м) эскадрилии. 76-я эскадрилия выполняла функции учебной для истребительной авиации. Патрульная береговая авиация ( 10-я и 11-я эскадрилии), как ранее указывалось, получила в 60-е годы самолёты "Нептун". 86-е транспортное крыло в 1964-м подверглось расформированию, и его эскадрилии с тех пор существовали по отдельности. 34-я эскадрилия стала специализированной частью VIP - перевозок ( лайнеры "Конвэйр - 440 Метрополитен", Виккерс "Виконт", "Дакоты"). 36-я и 37-я пересели на С-130 "Геркулес", 35-я и 38-я получили лёгкие транспортники Де Хевиленд "Карибу". Кроме того, с 1963-го заступила на службу 5-я эскадрилия, оснащённая вертолётами Белл "Ирокез". С 1966-го к ней прибавилась 9-я, также на "Ирокезах", специально созданная для поддержки австралийских войск во Вьетнаме.

В боевых действиях этой войны заметную роль сыграл также Королевский полк ВВС - специальное формирование, предназначенное для охраны баз и аэродромов и почти не отличавшееся от обычной пехоты по структуре подразделений и вооружению. Образован он был ещё в ходе Второй Мировой, основной единицей стал для него эскадрон, хотя как правило использовались эти солдаты повзводно.

Резервный компонент ВВС был реформирован, и все его эскадрилии лишились матчасти. Теперь на них были возложены задачи по базовому обеспечению действующих эскадрилий. Весь учебный парк собрали в Центральном лётном училище, переведённом ещё в 1947-м из Пойнт - Кука на базу Ист - Сэйл в Новом Южном Уэльсе. Основным учебным самолётом с 1967-го вместо "Уинджила" стал итальянский Макки - 326, а восемь "Вампиров" свели по четыре единицы в две пилотажные группы при школе - "Рэд Сэйлс" и "Тэлстарс".

Военно - морской флот имел в боевом составе авианосец "Мельбурн", шесть эсминцев (три типа "Перт", три типа "Дэринг"), 4 фрегата ( типа "Ярра"), 6 тральщиков ( типа "Тон"), универсальный десантный транспорт "Сидней". В качестве резервных и учебных ещё продолжали использоваться эсминцы типа "Битвы" и "Племена" (пять единиц), фрегаты серии "Q". Кое - кто из резервных "старичков" (эсминец "АНЗАК") нашёл себе применение в эскортной службе на вьетнамских маршрутах. Кроме авианосных эскадрилий, флот образовал и одну вертолётную часть - отдельное звено на "Ирокезах", предназначенное для совместных действий с американцами во Вьетнаме. С этой же целью родилось на свет и первые флотские подразделения боевых пловцов - "Дайвинг - команды" N 1,2 и 3. Ещё в 50-е годы для обезвреживания боеприпасов под водой была создана группа водолазов, опыт работы которой оказался весьма востребованным в условиях активной минной войны у вьетнамских берегов.

В связи с необходимостью налаживания систематического снабжения контингента во Вьетнаме флотом было зафрахтовано несколько гражданских судов. Транспорты "Бунару" (стандартное водоизмещение - 1972 тонны, полное - 3904, скорость 12 узлов) и "Джепарит" использовались в качестве универсальных судов снабжения. После нескольких рейсов в зону боевых действий на этих кораблях произвели практически полную замену экипажей - за исключением нескольких человек, числящихся в Военно - морском резерве, гражданский персонал был сменён моряками военного флота[46].

Австралийская армия пытается победить. Общий ход операций с лета 1965-го до лета 1970-го.

На базе Бьен Хоа (июнь 1965 - апрель 1966-го).

10 июня 1965 года передовой эшелон 1-го батальона высадился в Вунг Тау. Местом дислокации была определена американская база Бьен Хоа в одноимённой провинции на расстоянии 25 километров от Сайгона. В течение месяца здесь собралось около 600 австралийцев. Наряду с 1-м батальоном подполковника Айвена Брамфилда они были представлены взводом БТР из первого эскадрона ( восемь М113-х, затем 13 пехотных бронетранспортёров и 2 БТР с 81-мм миномётами, командир - лейтенант Роберт Хилл), отдельным авиационным звеном (6 самолётов "Карибу"), командами хирургов, инженеров - строителей и связистов.

Прибыв в Бьен Хоа, австралийские квартирьеры обнаружили, что их там не слишком ждали. Нет, конечно, американцы были рады новым помощникам, но совершенно ничего не сделали для их размещения. Гости расположились "в чистом поле", если так можно было назвать площадку посреди джунглей. Первые месяцы невыносимого вьетнамского лета австралийцы провели в палатках. Жара поднималась днём до 43 градусов, влажность и палящее солнце делали работу по возведению казарм настоящей пыткой, а спать ночью удавалось не более четырёх - пяти часов.

Наконец, более - менее приемлемые условия были созданы. Австралийский контингент, возглавленный полковником Оливером Джексоном, поступил в распоряжение командования 173-й американской воздушно - десантной бригады. Первоначально спектр решаемых им задач не отличался разнообразием - непосредственно оборона базы и караульная служба. В сентябре 1965-го он был расширен, так что теперь австралийцы регулярно привлекались к патрулированию окружающей местности и поисковым операциям. Малайский и индонезийский опыт дал свои плоды. Тактика неглубоких рейдов малыми группами оказалась более эффективной, чем американские массированные "прочёсы" джунглей. Вьетконговские группы вскоре почти совершенно перестали беспокоить персонал базы.

Приятно удивлённые профессионализмом союзников, американцы начали всё активнее привлекать их к своим операциям. 23 октября впервые использовалась только что прибывшая в Сайгон 105-я артиллерийская батарея майора Питера Теддера. Переброшенная на вертолётах в район Кот Бен (50 км от Сайгона), она содействовала 173-й бригаде.

В начале ноября 1-й батальон ждало значительное испытание. Американцы задействовали его в операции "Хэмп", проводимой в рамках так называемой "анклавной стратегии" командующего всеми войсками во Вьетнаме генерала Уэстморленда. Суть стратегии заключалась в создании сети военных баз по всей территории Южного Вьетнама и формировании вокруг них в радиусе 20-и километров "зон безопасности", своеобразных анклавов, полностью очищенных от вьетконговцев. Суть операции "Хэмп" заключалась в уничтожении вьетконговского лагеря в 20 километрах к северо - востоку от Бьен Хоа. Здесь, в районе горы Ганг Той, располагались части 271-го полка 9-й повстанческой дивизии. Непосредственным объектом австралийской атаки было плато на вершине Ганг Той, занятое одной из лучших рот 271-го полка, охранявшей его штаб - квартиру.

5 ноября стрелковые роты австралийцев были вертолётами доставлены в заданный район и приступили к патрулированию, выявляя вражеские разведывательные дозоры. В стычках с ними было убито трое вьетконговцев и ранено двое австралийцев. Была обнаружена сеть бункеров с подземными ходами, служившая убежищем для партизан. Одновременно на другом участке высадились американские пехотинцы из 503-го полка, а на помощь пехоте прибыла австралийская и новозеландская артиллерия. К несчастью для атакующих, в силу условий местности и плохого представления о местонахождении врага, они оказались разбросанными на значительной площади и реально не могли собрать в одном месте больше роты.

8 ноября рота "С" на высоте 82 столкнулась с упорным сопротивлением противника, умело использовавшего свои качественные преимущества - хорошее знание местных джунглей и невыявленные бункеры. Несколько патрулей попали в засады, из подземных убежищ был открыт пулемётный огонь, прижавший к земле основные силы роты. Расположенные в четырёх километрах гаубицы постарались максимально содействовать пехоте. Благодаря хорошей подготовке и огню артиллерии та смогла избежать существенных потерь - только два человека были убиты. Однако продолжать нападения командир роты майор Джон Хили не считал возможным. Следующим утром на вертолётах австралийцы эвакуировались. Несмотря на то, что противник потерял больше людей (шесть убитых и пять пленных против двух убитых и шести раненых), первый серьёзный бой австралийцев во Вьетнаме никак нельзя было считать успешным. Единственное, что утешало - своевременная эвакуация и высокопрофессиональные действия всех бойцов минимизировали ущерб. Американцы, ввязавшиеся в длительный огневой бой, заплатили за своё упорство почти сотней убитых и раненых, и отчёты о гораздо более значительном ущербе противника (авиабомб и снарядов как всегда не жалели) никак не могли скрыть того факта, что цель операции совершенно не была достигнута[47].

В ноябре - декабре 1-й батальон и 105-я батарея приняли ограниченное участие ещё в нескольких подобных акциях. 8 -14 января уже под командованием Александра Приса ( Брамфилд убыл на родину в связи с ухудшением здоровья из - за старой травмы) батальон содействовал американцам в операции "Краймп" в лесном массиве Хо Бо. Здесь был достигнут некоторый успех - обнаружены и уничтожены километры вьетконговских тоннелей, захвачено много оружия, боеприпасов и снаряжения. Однако ощутимыми оказались и потери - погибло восемь австралийцев, в том числе один офицер - артиллерийский наблюдатель 105-й батареи капитан Кен Бэди.

19 - 26 февраля батальон был привлечён для поддержки крупной операции "Роллинг Стоун", проводившейся силами 1-й пехотной дивизии США. Уже сложившееся реноме австралийцев как мастеров патрулирования и действий малыми группами стало главным мотивом для использования их в качестве охраны строящейся коммуникационной линии. С этой задачей батальон справился вполне успешно, а 23 - 24 февраля принял деятельное участие в сражении с партизанами при Сой Бонг Транг. Заняв круговую оборону на холме, австралийцы успешно отразили нападение противника и позволили американской и своей артиллерии буквально искрошить атакующих. Наутро патрули австралийцев собрали 89 тел уничтоженных врагов; но, делая эту работу, они были вынуждены пробираться через месиво человеческой плоти - холм был усеян отдельными фрагментами, и общий урон Вьетконга оценивался в 300 - 350 человек, с учётом тех, кого партизаны успели вытащить с поля боя. В 1-м батальоне имелось лишь двое раненых, у американцев - 11 убитых[48].

16 марта отличилась 105-я батарея - её меткий огонь прикрыл американский пехотный батальон, отбивавшийся от атак превосходящих сил Вьетконга. Американский комбат от души поблагодарил союзников: "Спасибо за спасение наших жизней. Я никогда не видел такой стрельбы"[49].

В апреле австралийский контингент во Вьетнаме претерпел реорганизацию, выйдя из тактического подчинения американским соединениям. Но и срок службы 1-го батальона подходил к концу - австралийское правительство изначально установило его в пределах года. В июне батальон убыл на родину, завершив первую свою командировку. Его потери за этот период составили 19 человек убитыми и 119 ранеными.

Создание Австралийской оперативной группы и битва при Лонг Тан (1966 год).

Первый год полномасштабной войны вынудил Уэстморленда стремительно наращивать свою группировку. "Анклавная стратегия" требовала огромных ресурсов для обороны многочисленных баз. По самым скромным оценкам, необходимо было вдвое больше войск, чем имелось. Союзники не могли уклониться от настойчивых призывов со стороны США, и Австралия тоже решила нарастить свой контингент. Учитывая обнаружившиеся различия во взглядах на тактику контрпартизанской борьбы, австралийские войска должны были обособиться от американских и получить самостоятельный "участок работы".

8 марта 1966 года было принято решение об образовании "1-х Австралийских целевых сил" (Australian Task Force), или, в более привычной нам военной терминологии, "1-ой оперативной группы", подчинявшейся II-му корпусному командованию (у американцев армейский корпус тоже именовался "Force"). По численности она примерно соответствовала бригаде и возглавлялась повышенным до бригадирского чина Оливером Джексоном. Первоначально группу сформировали из 1-го и 5-го пехотных батальонов, 105-й батареи и различных вспомогательных частей. Осенью 1966-го Джексону подчинялись 5-й и 6-й пехотные батальоны, 1-й артиллерийский полк (103-я, 105-я, 161-я новозеландская, штабная батареи, прикомандированная американская батарея 155-мм гаубиц), 1-й эскадрон БТР, 1-й полевой эскадрон Королевских австралийских инженеров, 103-й эскадрон связи, 161-е разведывательное звено, 3-й эскадрон SAS, 1-я логистическая рота ( транспортный взвод, медицинская секция, отделения снабжения и боеприпасов, финансовое, почтовое), штабная рота, отдельный взвод инженерного обеспечения, подразделения армейской разведки, топографическое, военной полиции. 9-я эскадрилия ВВС также была оперативно подчинена штабу нового соединения. Всего, таким образом, оно насчитывало до 4000 военнослужащих, в том числе до 3500 австралийцев.

Общее административное руководство австралийским контингентом во Вьетнаме (включая ВМС и ВВС) осуществлял размещённый в Сайгоне штаб, так что 1-е ATF зачастую должны были согласовывать свои действия в том числе и с ним. Кроме собственно командно - административного персонала, он включал отдельные взводы и секции, занятые охраной посольства, полицейскими и обеспечивающими функциями. Особое формирование - "Отделение по гражданским делам" - было предназначено для налаживания связей с местным населением и обеспечения его лояльности гуманитарными средствами. Общая численность всего персонала штаба никогда не превышала 250 человек.

Поскольку существовала необходимость тылового обеспечения боевых подразделений через порт Вунг Тау, там была образована 1-я группа логистической поддержки. В неё вошли 2-й полевой госпиталь (Field Ambualnce), стоматологический отряд, части и подразделения связи ( в том числе 110-й эскадрон связи), почтовые, казначейские, полицейские, продовольственного снабжения, автотранспортные, рекреационные, ремонтные. Численность этой группы превысила 1000 человек[50].

Пока в стане союзников царили оптимистические настроения, и наращивание сил рассматривалось как необходимая мера для достижения бесспорной победы. В июне новый австралийский премьер - министр Гарольд Холт, известный уже нам по прозвищу "Пушкарь", нанёс визит президенту Джонсону. Три десятилетия проработав в помощниках и министрах у Мензиса, он стремился оправдать доверие ушедшего на покой босса и показать себя столь же непримиримым борцом с коммунизмом. Красивый лозунг, брошенный в ходе встречи,- "Весь путь вместе с Джонсоном"[51] - обещал австралийскому контингенту жизнь, насыщенную событиями.

Местом расквартирования 1-й ATF американское командование избрало анклав Нуи Дат в самом центре провинции Фуок Туй, недалеко от порта Вунг Тау . Провинция считалась одним из "осиных гнёзд" коммунистических партизан - они контролировали почти всю её территорию кроме административного центра Ба Риа. Численность вооружённых повстанцев в провинции определялась в 5000 человек, к тому же они пользовались поддержкой крестьян многих, если не большинства деревень. Условия местности, как и почти повсюду в Южном Вьетнаме, благоприятствовали партизанам - густые джунгли, наличие горных массивов в северных районах. Только четвёртая часть территории, несмотря на преобладание плоских рельефов, была занята рисовыми и каучуковыми плантациями.

В рамках общих подходов по разделению сфер ответственности австралийцы должны были обеспечить контроль над сельской местностью, в то время как расквартированные здесь южновьетнамские регулярные войска - над городами. На деле сначала гостям было необходимо обеспечить хотя бы собственную защиту от возможных атак, и в мае - июне привычный к подобной работе 1-й батальон оборудовал в Нуи Дат неплохую крепость. Вьетконговцы настороженно присматривались к пришельцам. Со времён войны за независимость против Франции и до сего момента провинция Фуок Тай была "красной", и никаким правительственным войскам не удавалось в ней закрепиться. Поэтому с австралийцами после изучения их потенциала было решено покончить серией могучих ударов, для которых привлекались несколько партизанских полков - 275-й и 274-й от Главных сил, 445-й и 440-й от Региональных (Главные и Региональные силы - две части армии южновьетнамских коммунистов, различающихся примерно как регулярные и территориальные войска).

В результате произошла битва при Лонг Тан ( 16 - 18 августа 1966 года) - самая знаменитая из австралийских битв Вьетнамской войны. Началась она с массированного миномётного обстрела Нуи Дат в ночь с 16-го на 17-е. Более ста мин упало на позиции 103-ей артиллерийской батареи, ранив 24 человека (один из раненых вскоре скончался). Вероятно, главной целью налёта была провокация - вьетконговцы таким образом выманивали часть сил противника в джунгли на поиск миномётных позиций. Поскольку 275-й полк уже сосредотачивался вблизи Нуи Дат, австралийскому рейдовому отряду была уготована засада, после чего нападению подвергся бы и ослабленный гарнизон базы. Во всяком случае, вьетнамские командиры постфактум расписывали именно такой план своей операции.

На поиски миномётных позиций была утром 17-го направлена рота "В" 6-го пехотного батальона, однако найти ничего не смогла, и около полудня 18-го её сменила рота "D" майора Гарри Смита, которой собственно и было суждено выдержать главную тяжесть боя. В этой роте, как и во всём 6-м батальоне, преобладали новобранцы Национальной Службы, то есть те, кто попал под лотерею всеобщей воинской повинности. Тем показательнее дальнейшее - эти ребята не посрамили чести оружия и ещё раз продемонстрировали, что австралийская система воинской подготовки - одна из лучших в мире.

В 15. 40 18-го августа 11-й взвод на каучуковой плантации Лонг Тан впервые установил боевой контакт с неприятелем. Спустя минуты на взвод посыпались мины, но совсем не те средние 82-миллиметровые, которыми "угощали" сутки назад 103-ю батарею. Огонь вели лёгкие миномёты, а это означало, что против австралийцев действуют какие - то свежие пехотные части. 11-й взвод окончательно убедился в этом, когда шквальным пулемётным огнём был прижат к земле, почти мгновенно лишившись четверти бойцов. Ко всему прочему, Смит утратил с взводом связь, и всерьёз опасался, что его подчинённые погибли. Он был недалёк от истины - только шестеро из 29-и бойцов 11-го взвода не получили ранений в начальной фазе сражения. Командир оказался в числе павших, а начальство над крошечной группой принял сержант Бьюик, впоследствии автор книги об этом сражении. Пришедший на помощь 10-й взвод смог лишь прикрыть отход уцелевших товарищей и сам, в свою очередь, занял оборону на возвышенности прямо посреди каучуковых деревьев. 12-й взвод расположился в резерве, хотя понятие тыла и резерва быстро стало относительным - враг атаковал со всех сторон и имел значительный численный перевес.

Сильнейший ливень добавил напряжения и существенно осложнил работу корректировщиков артогня. Смит затребовал срочных подкреплений, максимальной поддержки авиации и артиллерии. Жестокий огневой бой тем временем стремительно истощал боезапас. По существовавшим нормативам, каждый солдат нёс с собой всего пять магазинов, и одного часа настоящего боя хватило для их полного расходования. Пара "Ирокезов" 9-й эскадрилии сбросила на позиции обороняющихся несколько ящиков, но тут обнаружилась новая напасть. Ящики оказались так надёжно запакованными, что усталые солдаты смогли вскрыть их, уже почти дойдя до грани отчаянья. А вьетконговцы лезли точно саранча, и даже солидарная работа всей артиллерии 1-й оперативной группы не могла остановить их натиска.

Комбат - 6 Колин Таунсенд умолял Джексона выслать к гибнущей роте бронетранспортёры, однако тот медлил, считая засаду отвлекающим маневром и всерьёз опасаясь оголить саму базу. Только через час после первого сигнала о помощи десять М113-х с ротой "А" на борту, возглавленной лично Таунсендом, выдвинулись к Лонг Тан.

Рота Смита уже выдыхалась, хотя столь неприятный поначалу дождь теперь виделся им манной небесной - занятый австралийцами холм стал благодаря муссону практически неприступным. Потоки скользкой грязи не позволяли вьетконговцам карабкаться вверх, а густая пелена тумана настолько затрудняла видимость, что прицельная стрельба становилась возможной лишь на дистанции рукопашного боя. По воспоминаниям Гарри Смита, "Мы все были так заняты, методично делая то, что должны были делать, что у нас не оставалось времени для страха, пока всё не закончилось. Мы были обучены убивать врага, чтобы выжить"[52]. Около 19-и часов до высоты дошло первое подкрепление - взвод роты "В", и солдаты исполнились надежды - их не бросили, надо лишь держаться ещё некоторое время.

Самую серьёзную помощь оказывала артиллерия (161-я новозеландская батарея). Тяжёлые гаубичные снаряды методично утюжили площади, компенсируя недостаток точности количеством. Артиллеристы добилась впечатляющей скорострельности, выпуская в среднем один снаряд за 15 секунд, а всего по врагу было выпущено не менее 3000 снарядов. Гарри Смит писал: "Грохот артиллерии и стрелкового оружия был ужасающим, оглушительным, но, оглядываясь назад, - звучал прекрасной музыкой".

Можно сказать, что Таунсенд на БТР-ах подоспел как никогда вовремя. На поддержку 275-у полку прибыл 445-й, и именно по нему пришёлся удар бронетехники австралийцев. Преодолев несколько километров грязевого поля, в условиях отвратительной видимости, в темноте и под дождём, БТРы стали тем грузом, который наконец сдвинул чашку весов. Вьетнамцы остановились, замешкались и вскоре откатились назад. До полуночи Таунсенд держал своих бойцов на высоте в ожидании новой атаки, и лишь убедившись, что угроза миновала, вызвал вертолёты для эвакуации.

Утром по настоянию Смита его люди вернулись на плантацию, так как судьба нескольких солдат оставалась неизвестной, и бросить их на произвол судьбы было не в австралийских традициях. Действительно, это возвращение спасло жизни двум раненым бойцам. Найдя их, захоронив трупы и собрав брошенное врагом оружие, рота Смита вернулась в Нуи Дат с чувством исполненного долга.

Итоги сражения каждая сторона подводила по - своему. Вьетконговское радио радостно сообщило об уничтожении "батальона австралийских наёмников". Австралийцы, в свою очередь, рапортовали о полной победе и гибели нескольких сотен вражеских солдат. Что бесспорно - 105 австралийцев и три новозеландских артиллерийских наблюдателя (конечно, при активной огневой поддержке) сдержали натиск от полутора до двух с половиной тысяч вражеских бойцов. Потери обороняющихся при этом составили 18 убитых и 24 раненых. Коммунистов погибло оценочно 245, хотя сами они этих потерь не признавали - по их данным, из 700 реально участвовавших в бою солдат было убито 50. Точных данных нет до сих пор, хотя в пользу австралийских оценок, кроме поступивших в распоряжение американцев вьетнамских документов, косвенно свидетельствует заметное количество брошенного в поле оружия. Обычно партизаны забирали его с собой, а сейчас трофеями австралийцев стали около 50-и единиц ручного огнестрельного оружия, противотанковая пушка, 4 ракетных пусковых установки[53].

Кроме того, фактически за австралийцами осталось поле битвы, а планируемое вьетконговцами наступление на Нуи Дат было сорвано. Анализ происшедших событий показал, что реально засады для австралийцев организовано не было - имел место встречный бой с выдвигающимися к Нуи Дат вьетконговскими колоннами, и, получив отпор от небольшой передовой группы, командование партизан не рискнуло атаковать позиции главных сил. Победители получили заслуженные награды. Президент Джонсон удостоил роту "D" своей благодарности, третьей для австралийских частей начиная с 1943 года. Таунсенду достался Орден выдающихся заслуг, Смиту - Военный Крест, сержанту Бьюику - Военная медаль. Однако у победы оказался довольно горький привкус.

Через сорок лет на поле Лонг Тан встретились бывшие противники - сержант Бьюик и вьетнамский офицер Нгуен Минь Нинь, в 1966-м - заместитель командира батальона 445-го полка. Вьетнамец сказал Бьюику: "Вы выиграли в военном отношении, но мы - в политическом"[54]. Похоронки на солдат - срочников, после Лонг Тан уходящие в Австралию с завидным постоянством, стали для общества крайне неприятным сюрпризом. Можно сказать, что именно с этого момента начался перелом в умонастроениях австралийцев - от безоговорочной поддержки войны к столь же безоговорочному её осуждению. Сам же день битвы при Лонг Тан - 18 августа - впоследствии получил статус Дня памяти ветеранов Вьетнамской войны; австралийские историки ставят его в один ряд с Галлиполи, Тобруком и Капъёнгом как местами самых выдающихся воинских подвигов.

В борьбе "за умы и сердца" жителей Фуок Туй (сентябрь 1966 - январь 1968 года).

В середине 1966-го соединённое командование во Вьетнаме было озабочено поисками оптимальной стратегии и никак не могло остановить свой выбор на чём - либо определённом. Хотя в советчиках не было недостатка (например, свою концепцию активно проталкивал англичанин Томпсон, в чьём активе значилось усмирение Малайи), и Уэстморленд, и главнокомандующий силами США в зоне Тихого океана адмирал Шарп всё время пытались нащупать какой - то свой нешаблонный путь. Кроме прочего, им постоянно мешала президентская администрация, слишком подверженная внутриполитическим конъюнктурным колебаниям.

Всем было понятно, что задача не имеет чисто военного решения, особенно с учётом того, что и сама задача не была ясно сформулирована. В-частности, в отношении Северного Вьетнама не имелось общей позиции - надо ли добиваться свержения коммунистического режима, или ограничиться реализацией "корейского" сценария. Вторая позиция доминировала, вследствие чего бомбардировки Северного Вьетнама носили не уничтожающий, а скорее раздражающий характер - Джонсон и его команда всерьёз рассчитывали, что таким образом можно склонить врага к миру. На юге ставка делалась на военный разгром партизан и физическое уничтожение радикальной оппозиции, но политическая составляющая контрпартизанских действий оставалась нечёткой и противоречивой. Например, южновьетнамский военный режим, на самом деле коррумпированный и враждебный собственному народу, не демонстрировал способности к налаживанию мирной жизни в освобождённых от партизан районах, скорее наоборот, провоцировал новые мятежи. Американцы своими беспощадными зачистками и террористическими акциями по плану "Феникс" озлобляли даже тех, кто совершенно не испытывал приязни к коммунистам.

В этой ситуации австралийцы в рамках своей зоны ответственности попытались реализовать собственное видение оптимальной стратегии. Суть его заключалась в максимальном расположении к себе местного населения, и выражалась формулой "борьбы за умы и сердца". Сначала военные усилия направлялись на изоляцию партизан от источников снабжения и уничтожение наиболее крупных отдельных отрядов; на втором этапе, с весны 1967-го - основным видом военных акций стали рейды ограниченными силами (взвод - рота) на значительном удалении от базы Нуи Дат. Последовательно должны были очищаться районы на востоке, прежде всего для обеспечения безопасности сообщения с Сайгоном, затем на севере, западе и на морском побережье. Зона безопасности вокруг австралийской базы постепенно таким образом расширялась, и в ней налаживалась мирная жизнь.

Большое внимание в этом процессе отводилось гуманитарной миссии - местное население получало от австралийцев медицинскую помощь, продовольствие, необходимые предметы обихода. Медицинская служба оперативной группы на постоянной основе взялась реализовывать программу ухода за детьми и акушерства. Сформированы были группы психологической войны, начавшие агитационную обработку партизан и сочувствующих им. Значительно возросла роль спецназа - подразделения 3-го эскадрона SAS почти ежедневно теперь совершали разведывательные рейды, выявляя местонахождение партизан и наводя на них свою пехоту и артиллерию.

Методика действий австралийцев несколько раздражала американских союзников - в ней они видели то же медлительное "передвижение от лианы к лиане", которое вызывало критические выпады Макартура в годы Второй Мировой. Австралийские рейдовые группы перемещались в джунглях весьма неторопливо, осторожно и аккуратно, "ощупывая" местность, можно сказать, перед каждым следующим шагом. SASовцы, в отличие от "зелёных беретов", предпочитали не слишком масштабные и громкие акции, потихоньку отстреливая в джунглях партизанские дозоры. Тем не менее, результаты такой неспешной боевой работы оказывались весьма неплохими и в конце концов вынудили союзников признать эффективность австралийской тактики.

Период после Лонг Тана и до весны 1967 года оказался весьма насыщенным "батальонными" операциями. 23 августа - 8 сентября 5-й батальон совместно со 103-й батареей были задействованы в операции "Толедо", с задачей окружения и уничтожения отступивших от Лонг Тан вьетконговцев в районе холмов Нуи Динь. К сожалению для австралийцев, заметного успеха в этот раз достичь не удалось - партизаны умело уклонялись от боя в невыгодной обстановке. В сентябре же осуществлялась операция "Воклюз", в ходе которой был занят старый французский форт, использовавшийся в качестве партизанской базы.

Новый командующий 1-и ATF бригадир Стюарт Грэм развернул активные действия вокруг Нуи Дат, выкорчёвывая один за другим ростки сопротивления. В ноябре 1966-го была проведена операция "Ингэм" вдоль реки Сонг Рай, с задачей поиска и уничтожения партизанского батальона 445-го полка. В ходе неё гаубицы 101-й батареи (сменила в сентябре 105-ю) впервые транспортировались тяжёлыми американскими вертолётами "Чинук" и с новых позиций нанесли существенный ущерб противнику. В январе 1967-го 6-й батальон со 101-й батареей проводил операцию "Кэмден" к югу от Нуи Дат в окрестностях деревни Хуа Лонг. И здесь для быстрого маневра силами и средствами использовались вертолёты, а также автомобильный транспорт и бронетехника. Одновременно 5-й батальон и 103-я батареи производили операции "Калундра" (9 - 10 января) и "Уоллонгонг" (11 января - 14 февраля). Последняя уже отражала наступление перелома - она представляла собой серию рейдов малыми группами в районе деревни Лэ Сон, и завершилась полным очищением района.

18 - 21 февраля 5-й батальон в операции "Ренмарк" освободил от повстанцев район холмов Лонг Хай и деревни Хой Май. В последний день боёв несчастье едва не постигло роту "В" - она во время марша напоролась на минное поле, но находчивость и мужество передового артиллерийского наблюдателя лейтенанта Майкла Лэнгли из 103-й батареи предотвратило катастрофу. Офицер своевременно принял командование передовой группой, влетевшей на мины, остановил её, оказал помощь раненым и заслужил тем самым Военный Крест, редкую для артиллериста награду.

К сожалению, не всегда у австралийцев проблемы разрешались так благополучно, и партизаны время от времени показывали острые зубы. Например, 17 февраля 1967-го операция "Бриби" привела к большому бою, в котором приняли участие все подразделения 6-го батальона, активно поддержанные 101-й батареей. Австралийские войска здесь содействовали южновьетнамским - после нападения на деревню Фуок Хай крупная группа партизан отходила в джунгли, и 6-й батальон с артиллеристами перекрыл им путь севернее миссии Дат Ли. Однако вместо организации ловушки для врага, австралийцы сами попали в засаду. Вьетконговцев (из того же 445-го полка) оказалось гораздо больше предполагаемого числа, и они занимали хорошо оборудованную позицию с многочисленными пулемётными гнёздами.

Рота "А" первой увидела, что задача не так проста, как казалось вначале. Десантировавшись с вертолётов, она смело атаковала вражеский лагерь, но спустя минуту уже лежала, вдавленная в грязь мощным пулемётным огнём. Следом за ней повыскакивали из вертолётов бойцы роты "В", привлечённые звуками разгоревшегося боя. Их ждала та же неудача - 20 минут под градом пуль рота не двигалась с места. Ещё через полчаса ход боя попытались переломить солдаты роты "С" на БТР-ах, однако вьетнамцы продемонстрировали, что располагают и средствами борьбы с бронетехникой. Один из М113-х был подбит из безоткатной пушки, его водитель погиб, в другом командир получил ранения. 5-й и 6-й взводы рванулись в штыковую атаку со знаменитым криком, когда - то впервые огласившим галлиполийские холмы, но вьетнамские снайперы, засевшие на деревьях, и хорошо замаскированные пулемётчики пресекли этот великолепный и безрассудный порыв. Последняя из рот 6-го батальона, также использовавшая вертолёты, предпочла выступить в роли авиа и артнаводчиков.

В-общем, австралийцев ждало обидное поражение - вражеские позиции устояли, восемь бойцов 6-го батальона и эскадрона БТР уже никогда не поднялись с земли, 26 человек получили ранения. В американском духе Грэм приказал выжечь вьетконговский лагерь напалмом, и наутро на месте боя оставалась чёрное дымящееся пятно. Сколько погибло в сражении партизан, неизвестно. Австралийские оценки дают цифру от 50 до 70 человек, хотя трупов найдено только восемь. На сгоревшем остове БТРа кровью была оставлена надпись, звучавшая в переводе примерно как: "нашпиговали австралийцев". Имеются и более грубые варианты перевода, не меняющие сути отношения вьетконговцев к итогам боя.

Неприятный щелчок у Фуок Хай заставил Грэма впредь действовать осторожнее, без лихачества. Тем более, что и партизаны не слишком рвались повторить засады - как ни крути, их потери всё равно оказывались чувствительнее. 445-й полк, в частности, усох до размеров полноценной роты. В марте 5-й батальон активным патулированием в районе потухшего вулкана "Подкова" отрезал коммунистические отряды в провинции Фуок Туй от источников снабжения в соседних провинциях. К апрелю 1967-го Фуок Туй была в значительной мере освобождена от коммунистов. Ценой относительно небольших жертв австралийцы добились выдающегося результата. Потери 5-го батальона на момент очередной ротации составили 27 убитых, 6-го - 36, нескольких человек лишились артиллерийские батареи и эскадрон БТР. Журналисты, побывавшие в зоне боевых действий, расточали восторженные отзывы. Например, Нил Дэвис в 1983 году вспоминал: "Я был очень горд за австралийские войска. Они были очень профессиональными, очень хорошо подготовленными, и они воевали против людей, нацеленных на борьбу, стараясь не вовлекать гражданских лиц, благодаря чему было гораздо меньше жертв от действий австралийцев"[55]. Интересно, что и мнение противника фактически ставило их выше американцев. Один из командиров Вьетконга ( чьи слова приводят в своей книге приводят Дэвид Чэнофф и Дон Ван Тай) говорил: "Австралийцы были хуже американцев. Стилем американцев было нанести удар по нам, затем дать слово самолётам и артиллерии. Нашей тактикой было разорвать контакт и исчезнуть. Австралийцы были гораздо более цепкими, лучше в партизанской войне, лучше в засадах. Они предпочитали оставаться в контакте с нами, нежели вызывать самолёты. Мы больше боялись их стиля"[56].

Летом - осенью 1967-го 1-я оперативная группа в результате смены частей включала 2-й (с мая 1967-го) и 7-й пехотные (с апреля) батальоны, 1-й эскадрон SAS (с марта), 4-й полевой артполк ( вооружённые американскими гаубицами М2А2 106-я и 108-я полевые артиллерийские батареи, с мая), 1-й эскадрон БТР (персонал сменён, а сам эскадрон причислен к 3-му кавалерийскому полку), вспомогательные части. Кроме того, в группу были включены новые новозеландские части (например, во 2-й батальон вошла в качестве 5-й роты новозеландская, а сам он получил наименование 2-го батальона АНЗАК). В декабре 1967-го в Нуи Дат прибыл 3-й пехотный батальон, что впервые довело до трёх полных батальонов численность оперативной группы.

Летом основные действия развернулись в северо - западных районах провинции, где ещё скрывались в джунглях подразделения 5-й партизанской дивизии, мерявшейся силами с австралийцами при Лонг Тан. Штаб дивизии и 275-й полк переместились к тому моменту за пределы Фуок Туй, и только 274-й полк ещё держался на горе Мэй Тао в её административных границах. Уэстморленд, упрекавший по примеру Макартура австралийцев в недостаточной агрессивности, настоял на том, чтобы этот последний очаг сопротивления был ликвидирован скорее. Командующий австралийскими силами во Вьетнаме ( с января 1967-го) генерал - майор "Тим" Винсент, будучи сам сторонником активных действий, уступил напору Уэстморленда и направил своих солдат для совместного с американцами наступления против 5-й дивизии, получившего название "Операция Паддингтон". Когда стало ясно, что она не достигла желаемого результата, была предпринята самостоятельная операция "Балларат", в ходе которой произошёл последний в этом году значительный бой на территории Фуок Туй.

Бой при ручье Сой Чау Фа (6 августа 1967-го) стал одним из немногих примеров встречного сражения между примерно равными силами во Вьетнамской войне. Рота "А" 7-го батальона, при патрулировании наткнувшись на партизанский отряд из 274-го полка численностью от 200 до 300 человек, запросила помощи артиллерии. Командир роты майор О'Доннел рассчитывал отрезать врагу путь к отступлению артиллерийским огнём, а решительной атакой силами 2-го взвода быстро захватить ключевую возвышенность. Бойцы 2-го лейтенанта Грэхэма Росса постарались исполнить приказ, но и вьетнамцы отнюдь не собирались отступать. Противники вели огневой бой на дистанции менее чем в 100 метров, а зачастую сближались настолько, что пускали в ход ручные гранаты. Вновь пошёл сильный ливень, так что и на таком расстоянии попасть в цель было непросто. Случайная пуля разворошила гнездо диких пчёл, и их яростные укусы производили эффект, немногим уступающий ранениям.

О'Доннел усилил атаку 1-м взводом, который был встречен столь же нелюбезно. Когда в нём погибли два командира отделений, стало ясно, что артиллерии следует скорректировать задачу. Огонь 106-й батареи, направляемый наблюдателем лейтенантом Невиллом Кларком, отличался замечательной меткостью. Вылетая из стволов, расположенных в 11-и километрах, снаряды падали всего в полусотне метров от позиций своей пехоты и практически не зацепили её (несколько человек были задеты рухнувшим от попадания снаряда деревом), в то время как вьетконговцев погибло около двухсот. Партизанский командир с остатками своих войск ретировался, и по многочисленным широким кровавым следам австралийцы могли судить о большом числе убитых, которых по обыкновению партизаны уносили с собой. Сражение стало рекордным для австралийцев по числу выданных Военных Крестов - три из них достались командиру роты, Россу и Кларку, а Крест Лётных заслуг - вертолётчику Джиму Коксу[57].

Во второй половине 1967-го политика борьбы "за умы и сердца" начала давать плоды. Фуок Туй не только избавилась от засилья партизан, её население всё больше склонялось к сотрудничеству с "оккупантами", подкупающими своей гуманностью и добродушием. Осенью 1967-го австралийцы провели ряд акций по переселению жителей из опасных районов в спокойные; примером явно служил малайский опыт "новых деревень". Наиболее заметной из них стала акция "Эйнсли" в районе шоссе Рут 2 (соединявшем Нуи Дат с Ба Риа) и деревни Дак Тань (5 -13 сентября), в ходе которой 2-й батальон совместно со 108-й батареей уничтожил сеть партизанских бункеров, полностью эвакуировал деревню Дак Тань, не нанеся ущерба её жителям. Средства массовой информации наперебой расхваливали удачный эксперимент, и превозносили мастерство австралийских солдат.

Операции "Кенмор" и "Санта - Фе" ( сентябрь - октябрь 1967-го) по существу были уже обычными зачистками, в которых австралийцам не приходилось иметь дел с группами врага численностью более взвода. Их главным результатом считалась ликвидация нескольких снабженческих перевалочных баз и замирение прибрежных районов провинции.

Явный успех австралийцев в Фуок Туй заставил американцев задуматься и над собственной стратегией. А освободившиеся союзнические подразделения не терпелось применить на других участках. 24 января рота "С" от 3-го, 2-й и 7-й батальоны вместе с 4-м артполком были привлечены к операции "Кобург" - первому выходу австралийских войск за границы Фуок Туй. Генерал Винсент, уже прощаясь с Вьетнамом, сделал американцам этот дружеский подарок. Очередному командиру ATF бригадиру Рону Хьюзу с трудом удалось задержать на базе Нуи Дат хотя бы основные силы 3-го батальона - Уэстморленд теперь совсем не беспокоился за судьбу Фуок Туй, считая её совершенно безопасной. Развёртывание производилось на стыке провинций Бьен Хоа и Лонг Кхань ( военные базы Андерсен и Колумб) с задачей препятствовать проникновению крупных партизанских сил к административному центру Бьен Хоа. И весьма своевременно - командование Вьетконга, подбадриваемое из Ханоя, как раз запланировало крупнейшую свою наступательную операцию, вошедшую в историю под названием "Новогоднего наступления" или "Наступления Тэт" ( Тэт - вьетнамский Новый Год, празднуемый 31 января).

Наступления "Тэт" и "Мини - Тэт". Битва при Корал - Бэлморэл (1968 год).

В ноябре 1967-го Уэстморленд заявлял, что партизаны Южного Вьетнама не способны вести активных наступательных действий, будучи истощёнными и деморализованными. Заявление адресовалось исключительно американскому общественному мнению и имело мало общего с действительностью. Тем более, что фактически войну вели не одни партизаны, а ещё и северовьетнамские регулярные войска. В ханойском Генштабе была спланирована более политическая, чем военная акция - одновременный удар по десяткам баз и населённых пунктов в Южном Вьетнаме, парализующий волю противника и демонстрирующий силу повстанческого движения. Вряд ли Во Нгуен Зиап всерьёз рассчитывал взять Сайгон и обрушить "марионеточный" режим, но поколебать позиции "ястребов" в США он надеялся.

26 января обнаружились бесспорные признаки концентрации значительных сил Вьетконга вблизи Сайгона. Патрули спецназа, 2-го и 7-го батальонов в разных местах вступили в боевой контакт с группами противника. Стычки становились всё более упорными и кровопролитными. 31 января весь мир с удивлением услышал, что десятки южновьетнамских городов и баз подверглись хорошо скоординированному штурму. Вьетконг и Во Нгуен Зиап бросили в бой более 100 тысяч человек. Диверсионные группы атаковали многие ключевые объекты в том числе и в столице, реальной опасности были подвергнуты жизни высших командиров союзников и членов южновьетнамского правительства.

На участке 7-го батальона партизаны внезапной ночной атакой захватили деревню Транг Бом в километре от базы Андерсен, так что австралийцам наутро пришлось контратаковать. Используя всю мощь артиллерии, они достаточно легко сломили врага, но без потерь со своей стороны тоже не обошлось - суммарно с 26 января батальон лишился шести человек убитыми и 36 ранеными. Считавшаяся спокойной провинция Фуок Туй тоже попала под удар. Рота "А" 3-го батальона под командованием майора Брайана Ховарда подверглась в ночь на 1 февраля в столице провинции - городе Ба Риа - атаке почти 600 бойцов хорошо знакомого нам 445-го полка. Австралийцы отбились, уничтожив около 40 партизан; спустя три дня рота "D" отразила нападение на Лонг Дьен. Впрочем, эти действия носили скорее отвлекающий характер, и большого упорства вьетконговцы не демонстрировали. Тем не менее, в боях на территории Фуок Туй погибло 1 - 3 февраля пятеро австралийцев, 24 получили ранения.

К счастью для союзников, партизаны не располагали достаточной мощью, чтобы добиться реального военного успеха. К вечеру 31-го в районе Сайгона и Бьен Хоа они были фактически разбиты и начали отход. Теперь 2-му и 7-му батальонам пришлось драться с группами, стремящимися спастись от возмездия в джунглях. В районе базы Колумб патрули 2-го батальона отстреляли до 90 партизан. Рота "С" 7-го батальона 5 - 7 февраля в ходе патрулирования выявила оборонительные позиции вражеской группы силой в батальон. Опираясь на помощь артиллерии и авиации, рота три дня методично и весьма успешно выкуривала партизан из их бункеров в 6-и километрах к северу от деревни Чанг Бом. Особенно отличился в этом бою лейтенант Марк Молони - взяв в охапку и на спину шесть одноразовых гранатомётов М72, он один за другим уничтожил несколько таких бункеров вместе со скрывавшимися в них партизанами. Тяжело раненого при этом офицера рекомендовали к награждению Крестом Виктории, но командование пожадничало, ограничившись более скромным Военным Крестом.

Хотя генеральное наступление Зиапа захлебнулось, хаос, вызванный им, постоянно создавал благоприятные условия для громких акций партизан. Отбиваясь везде и всюду, союзное командование так распылило силы, что многие ключевые точки защищали одна - две роты. Так случилось и с базой Андерсон. Утром 17 февраля здесь находились рота "А" 3-го батальона, миномётный взвод, новозеландские и американские артиллеристы и ряд подразделений обеспечения. Все остальные войска патрулировали окрестности. Вьетконговцы воспользовались создавшейся ситуацией и вечером 17-го двумя ротами пехоты скрытно приблизились к периметру базы и внезапно напали на неё. Применить артиллерию было невозможно - противник находился совсем рядом от её позиций, так что всю тяжесть отражения атаки вынесли пехотинцы и миномётчики. Противник был отброшен ценою жизни семи австралийских солдат, ещё 22 получили ранения.

Несмотря на хороший урок, партизаны ещё дважды производили налёты на базу - 19 и 28 февраля, хотя заметного урона обороняющимся им нанести уже не удавалось. К 1 марта операция "Кобург" могла считаться завершённой. Австралийские части потеряли в ходе неё 17 человек убитыми и 61 ранеными (не считая жертв на территории провинции Фуок Туй). Урон, нанесённый ими Вьетконгу, исчислялся минимально 145-ю убитыми, пятеро вьетконговцев попали в плен. В военном отношении "Наступление Тэт" можно было считать полной катастрофой для врага. Партизанская армия потеряла в нём убитыми и ранеными около 45 тысяч человек, в то время как союзники - не более 6000. Ни один город не был захвачен хотя бы на сутки, южновьетнамская армия оказалась вполне боеспособной и устойчивой, население городов совершенно не собиралось драться на стороне коммунистов.

Но Зиап достиг победы в другом - в информационной войне. Десятки телекамер зафиксировали уличные бои и масштабные разрушения; журналисты наперебой выдавали сюжеты один страшнее другого, описывая войну в самых чёрных красках. Общественное мнение и в Америке, и в Австралии активно убеждалось в том, что коммунисты нанесли по союзникам удар невиданной силы, и положение во Вьетнаме чрезвычайно далеко от картины, создаваемой Уэстморлендом. И никакие слова генералов о победе не могли поколебать святой убеждённости прессы в том, что Вьетнамская война развивается по катастрофическому для США сценарию. С этой точки зрения "Новогоднее наступление" действительно знаменовало собой перелом - союзники продемонстрировали способность одержать военную победу, но не смогли уверить в ней собственные народы. На эти грабли ещё не раз придётся потом наступить и американцам, и нам, в конце 80-х в Афганистане, и в середине 90-х в Чечне.

Сменивший Винсента генерал - майор Артур Макдональд придерживался отличных от предшественника взглядов на роль австралийцев в войне. Он с большим удовольствием сохранил бы за ATF "родную" провинцию Фуок Туй, и дальше показывал бы американцам пример её пацификации. Однако и политическое руководство США, и командование союзническими войсками пребывало после "новогоднего" сюрприза в лихорадочно - возбуждённом состоянии, стремясь активными действиями и громкими успехами рассеять мрачные тучи, сгущающиеся над Белым Домом. Уэстморленд хотел быстро "доколотить" партизан, и уже в конце февраля подразделения 2-го и 3-го батальонов вместе с бронетранспортёрами и только что прибывшими во Вьетнам танками "Центурион" эскадрона "С" 1-го бронетанкового полка проводили в горах Лонг Хай операцию "Пиннару", уничтожая схроны и подземные ходы, иногда вместе с скрывающимися в них вьетконговцами. На апрель было запланировано общее решительное наступление, так что для замены американских войск, в нём задействованных, опять потребовались австралийские контингенты.

2-й батальон 21 апреля был развёрнут в районе границы Бьен Хоа - Лонг Кхань, пробыв там до 5 мая. Поскольку срок его службы заканчивался, остаток месяца он провёл в Нуи Дат. Итоги "тура" на войну были для сменившихся частей следующими. 7-й батальон (убыл на родину в марте), лишился убитыми суммарно 18-и человек; 2-й батальон - 24-х (плюс четверых новозеландцев). 106-я и 108-я батареи, место которых заняли 102-я (март) и 104-я (конец мая), потеряли убитыми по одному человеку.

Остальные австралийские части в начале мая разместились на передовой базе Корал к северо - востоку от Сайгона и в 20 километрах севернее Бьен Хоа. Здесь под общим командованием Хьюза 12 мая были сосредоточены 1-й и 3-й батальоны, 102-я австралийская и 161-я новозеландская батареи. На подходе был также эскадрон "А" 3-го кавалерийского полка (на БТР М113) и эскадрон 1-го бронетанкового полка, открывший первый боевой тур австралийских танкистов со времён Второй Мировой.

Вьетконговские генералы между тем вовсе не спешили вернуть противнику инициативу. Конечно, для повторения "Тэта" сил у них не хватало, но пощекотать нервы американским телезрителям именно в тот момент, когда Уэстморленд надеялся реабилитироваться, они ещё могли. Зиап спланировал уменьшенную версию "Тэта", пользуясь отвлечением главных сил врага на север, к границе с землями ханойского правительства. Одним из объектов, попавших под новую раздачу, стала и база Корал. 12 мая - 6 июня здесь и недалеко от неё разыгралось единственное во Вьетнамской войне сражение, задействовавшее почти всю австралийскую бригаду, и, к тому же, самое кровопролитное для неё.

В ночь с 12 на 13 мая ракетным ( здесь применялась особая советская установка - одноствольный "партизанский" "Град - П") и миномётным обстрелом австралийских позиций началась битва при Корал - Бэлморал (12 мая - 6 июня 1968-го). В 01. 45 четыре сотни бойцов 141-го полка регулярной северовьетнамской армии скрытно приблизились к периметру на участке 1-го батальона. Их тактика один в один повторяла ситуацию на базе Андерсон. Принципиальная разница заключалась в том, что австралийцы, прибыв буквально накануне, совершенно не успели нормально оборудовать позиции и пристрелять местность. Поэтому лихой порыв вьетнамцев едва не закончился катастрофой для 102-й батареи и миномётного взвода 1-го батальона - враг через какие - то минуты уже орудовал среди гаубиц. Одно орудие было потеряно, артиллеристы на некоторое время превратились в пехотинцев, вынужденных драться чуть ли не врукопашную. Сержант Джон Стивенс спас положение тем, что из своей гаубицы, поставленной на прямую наводку, влепил прямо в толпу вьетнамцев игольчатый боеприпас ("сплинтекс"). Пользуясь замешательством, австралийцы контратаковали и вернули потерянное орудие.

Стоило только им отбить его, как командир миномётного взвода немедленно вызвал на себя огонь остальной артиллерии. Страшная новинка - "сплинтекс" - была применена здесь с редкостной эффективностью. Австралийцы вжались в землю, видя, как над ними лопаются оболочки, и десятки вьетнамских солдат разрывает в куски смертоносный град. Затем подоспели и вертолёты, так что к 8-и часам от 141-го полка мало что уцелело. На поле было брошено 52 тела; зная обыкновение вьетнамцев уносить трупы с собой, можно предположить, что потери их достигли половины численности атаковавших. У австралийцев погибло 10 человек, 27 получили ранения. Интересно, что в самой 102-й батарее было при этом всего трое раненых, правда, два человека погибли и три получили ранения из персонала управления 12-го артиллерийского полка.

Выявленная уязвимость позиции заставила Хьюза принять срочные меры по совершенствованию обороны. Он подтянул бронетехнику - эскадроны М113-х и "Центурионов"; пехота немедленно начала патрулирование окрестностей, выявляя вражеские бункеры и миномётные позиции, периметр базы дооборудовался. Поскольку патрули всё время натыкались на группы партизан, Хьюз увидел, что новые нападения не за горами.

Ночью на 16 мая периметр был атакован сразу в нескольких местах - нападающих было не менее восьмисот. Но теперь австралийцы находились во всеоружии. Нигде врагу не удалось проникнуть за оборонительную линию. Хорошо организованный огонь изо всех видов оружия и поддержка американской авиации за четыре часа боя окончательно лишили вьетнамцев надежд на успех. Потери гарнизона на этот раз составили пять убитых и 19 раненых. Вьетнамских трупов найдено 34; приблизительные потери врага оцениваются в 300 - 400 человек.

Тем временем австралийцы получили новую задачу - оборудовать в 4,5 километрах от Корала новую базу - Бэлморал. Она, как и Корал, рассматривалась в качестве передовой артиллерийской позиции, обеспечивающей операции на большом удалении от Сайгона и Бьен Хоа. Туда выдвинулись 3-й батальон и танковый взвод (четыре танка); командование новой базой осуществлял полковник Дональд Данстэн, принявший 21-го мая должность от Рона Хьюза. Вьетконговцы, видя нарастающую угрозу собственным районам базирования, решили немедленно отреагировать, рассчитывая на то, что австралийцы не успеют как следует оборудовать Бэлморал. Они использовали проходы в колючей проволоке, сделанные накануне австралийскими же танками - те участвовали в патрульном рейде. В - общем, шанс на успех оценивался как значительный.

Командир 165-го полка, 26 мая пославший своих солдат в атаку, жестоко ошибся. У Данстэна были не только пулемёты, защищённые дерево - земляными брустверами. "Центурионы" не боялись миномётного огня и отлично били прямой наводкой. Вьетнамских гранатомётчиков, пытавшихся к ним приблизиться, скашивал огонь стрелкового оружия. Над полем кружили вездесущие корректировщики из 161-го звена, обеспечивая точную наводку для артиллерии. К тому моменту, когда враг прекратил свою атаку, у австралийцев выбыло 16 человек - двое убитыми и 14 ранеными. Ущерб, нанесённый вьетнамцам, остался неизвестным даже приблизительно. Выйдя за периметр лагеря, "Центурионы" в сопровождении двух взводов пехоты принялись утюжить джунгли на дистанции пулемётного огня. Было выявлено несколько бункеров - тяжёлые машины просто разровняли их, смешав с землёй прятавшихся там партизан. Четырёхчасовой рейд стоил вьетнамцам дорого, и лишь масштабы разветвлённой бункерной сети остановили продвижение танков. Положение партизан значительно ухудшилось - теперь у них совсем не стало шансов на скрытное приближение к австралийскому лагерю.

Однако, несмотря на очевидную безнадежность, 28 мая атака была повторена. Конечно, со вполне прогнозируемым результатом. Добраться до периметра партизаны не сумели, убив в бою всего одного австралийца и ранив шестерых. Собственно схватка продолжалась всего 30 минут - с половины третьего до трёх часов ночи. Массированный огонь из всех видов оружия загонял вьетнамцев в разрушенные накануне бункеры, где их засыпало землёй; кто - то пытался спрятаться в ямах, оставленных бомбами В - 52-х. Это больше походило на избиение младенцев. Как обнаружилось утром, последнее сравнение недалеко ушло от истины - почти все обнаруженные тела (а их оказалось 55) принадлежали 16 - 17 -летним подросткам.

Ещё неделю после этого австралийцы зачищали местность вокруг Корал и Бэлморал, выкуривая последних спрятавшихся партизан. Наиболее крупное столкновение произошло 30 мая, и опять в нём решающую роль сыграли танки - их огнём и гусеницами было уничтожено около четырёх десятков прятавшихся в бункерах партизан. 6 июня бои завершились с итогом для австралийцев в 25 убитых и 100 раненых. Достоверно установлена смерть 267-и вьетнамских военнослужащих; самые скромные оценки добавляют к этой цифре ещё 60, более смелые - до двухсот. В плен попали 11 человек - тоже довольно большая редкость в той войне[58].

"Замирение" Фуок Туй и операция "Гудвуд" (середина 1968-го - начало 1969-го).

После майского "Мини - Тэта" стратегическая обстановка во Вьетнаме претерпела заметные изменения. Ханой наконец согласился на переговоры, а разбитая партизанская армия надолго была лишена наступательного потенциала. В Вашингтоне праздновали победу. Уэстморленд был вознаграждён постом начальника штаба армии, и новый командующий генерал Абрамс решил, что настал момент для корректировки стратегических концепций. Теперь главный упор делался на устройство мирной жизни в освобождённых от партизан провинциях и пресечение маршрутов снабжения партизан через Камбоджу и Лаос.

Австралийцы получили возможность вернуться в Фуок Туй. Макдональда эта перспектива явно обрадовала, и он с усердием принялся развивать программу мирного развития. Во Вьетнаме появились австралийские военно - строительные подразделения. В Ба Риа ими была отремонтирована и реконструирована местная больница, в которой впервые появилось благодаря этой реконструкции родильное отделение, в деревне Бо Прам построена школа, для южновьетнамских солдат и офицеров возводились военные городки, с общим числом жилых домов около 600. Через реку Сонг Рай был перекинут железобетонный мост, шоссе N2 от Ба Риа до Сайгона оделось в асфальт. Из Австралии были доставлены и смонтированы 14 ветряных мельниц, по меркам нищих южновьетнамских деревень - настоящих технических чудес. 17-й строительный эскадрон приступил также к обучению своей профессии южных вьетнамцев, выделив им необходимое количество денежных средств и материалов.

"Отделение по гражданским делам" активизировало взаимодействие с органами местного самоуправления, обеспечивая справедливое распределение гуманитарной помощи - медикаментов, средств гигиены, продовольствия. Персонал госпиталя и отряд медсёстер основные усилия направили на охрану здоровья местных жителей. Численность медработников в 1968-м вообще достигла максимальных величин - только штат 1-го полевого госпиталя насчитывал 651 единицу против 196-и в 8-м госпитале, дежурившим в Вунг Тау с весны 1967-го. Сами австралийские военнослужащие активно участвовали в сборе гуманитарной помощи. Например, расквартированная севернее главной базы ATF 2-я бомбардировочная эскадрилия взяла шефство над сиротскими приютами в Сайгоне и Фанранге, обеспечивая их деньгами, медикаментами, игрушками[59].

Всё это несколько контрастировало с образом действий американцев. Как раз в марте 1968-го на весь мир прогремело имя Сонгми; либеральная общественность ужаснулась факту массовой резни, полностью затмившему похожие злодейства северных вьетнамцев в период "Новогоднего наступления". Конечно, типичным представителем американской армии садиста - лейтенанта Келли назвать было бы несправедливо, но и резким исключением из правил его поступок тоже не являлся. И на большей части территории Южного Вьетнама отношение к оккупантам и правительственным войскам вовсе не становилось благоприятнее после подобных "инцидентов". В Фуок Туй, по крайней мере в густонаселённых и стратегически важных её районах, воцарился мир, севернее же, на границе Бьен Хоа и Лонг Кхань, продолжалась партизанская война. В результате американцам время от времени опять требовалась австралийская помощь.

С 13 июня по 18 июля здесь проводилась операция Тон Тханг II, в которой приняли участие 1-й (до 3 июля), 4-й (23 июня - 18 июля), 3-й (3 - 18 июля) батальоны, 104-я батарея. В августе 102-я батарея подкрепляла огнём американскую оборону в городе Лонг Дьен. С 12 по 24 сентября поддержанный 104-й батареей 4-й батальон ( в него вошли также две новозеландские роты, и он получил вслед за вторым наименование "анзаковского") патрулировал в тех же местах, способствуя операции "Хоксбери". Посетивший летом Сайгон новый австралийский премьер - министр Джон Гортон остался в целом доволен обстановкой в стране и работой своих войск.

Внешне всё вроде бы шло неплохо. С ноября американцы даже свернули авиационное наступление на Северный Вьетнам. Сдавая дела Новому президенту Никсону, Джонсон был уверен, что находится во Вьетнаме на дороге к скорому миру, и видел его достижение через дипломатию и компромисс. Но лидеры Северного Вьетнама всегда держали фигу в кармане. Ведя переговоры, они через Лаос переправляли на юг десятки тысяч своих бойцов, караваны оружия и снаряжения. Вьетконг постепенно оправлялся от шока и наращивал мускулы. Южновьетнамское правительство, впавшее в победную эйфорию, совершенно не собиралось отказываться от коррупционных привычек и как - то менять сложившуюся систему грабежа собственного народа. Поэтому коммунистическое подполье всегда имело благодатную почву для своих действий. Образ их тоже несколько изменился - от масштабных операций партизаны перешли к диверсиям, держа врага в постоянном страхе. Эта новая тактика Вьетконга оказалась значительно эффективнее и экономнее.

В конце 1968-го Абрамсу стало ясно, что воспрепятствовать усилению Вьетконга не получается. Нужно увеличение активной группировки на границе Лаоса и Камбоджи и более решительные действия против партизан в глубине страны. Соответственно, необходимо больше войск. В начале 1969-го численность австралийского контингента достигла пиковой величины - одновременно во Вьетнаме несли службу 7672 человека. 1-е ATF ( командир с октября 1968-го - Сэнди Пирсон) включали 1-й, 4-й и 9-й батальоны (3-й батальон убыл в ноябре, недосчитавшись за 12 месяцев 24-х бойцов), 102-ю, 104-ю и 161-ю новозеландскую батареи с управлением 12-го артполка, 161-е отдельное авиазвено, эскадроны 3-го кавалерийского и 1-го бронетанкового полка, 2-й эскадрон SAS и многочисленные вспомогательные подразделения.

В декабре - феврале австралийцы проводили операцию "Гудвуд" на стыке провинций Бьен Хоа, Фуок Туй и Лонг Хань. Рассматриваемые как часть обширного наступления войск 2-го американского корпуса и крупных сил южновьетнамской армии (операция "Тоан Тханг II"), их действия должны были парализовать возможности для развёртывания вьетконговских отрядов в районе Хэт Дич. Пирсону были подчинены и другие подразделения союзников - американские 4/12-й пехотный батальон и 3-й эскадрон 11-го бронекавалерийского полка, сайгонские бригады воздушно - десантных войск и морской пехоты. В общей сложности под его командованием находилось свыше 10 тысяч человек - почти дивизия, и операция стала крупнейшим предприятием 1-х ATF за всю войну. Ударную группу, развернувшую наступление непосредственно на район сосредоточения партизанских сил в Хэт Дич, составили 1-й батальон подполковника Филиппа Беннета, танковый эскадрон "Центурионов", эскадрон БТР 3-го кавалерийского полка, батарея 105-мм гаубиц из 12-го полка, две американских батареи 155-мм гаубиц, инженерные подразделения. Приданные американские и сайгонские части обеспечивали её действия с флангов и тыла. 4-й батальон должен был выдвинуться к границе Фуок Туй слева, в районе шоссе 15.

На первом этапе (3 - 10 декабря 1968 года) австралийские и американские части выдвинулись в район Хэт Дич и оборудовали там передовые артиллерийские базы, попутно уничтожив несколько десятков бункеров. Крупных столкновений при этом не было, и противник отступал почти без сопротивления. На втором этапе, при попытке расширить операционную зону (11 - 18 декабря) союзники встретили значительно более упорное противодействие. Стычки разной степени интенсивности происходили ежедневно. 12 декабря в бою побывали все роты 1-го батальона, а один из взводов (12-й) попал в засаду. 13 декабря 7-й взвод также подвергся обстрелу из засады, и пришедший ему на помощь 9-й с боем захватил вражеский склад. 14 - 15 декабря произошло не менее семи стычек, стоивших вьетконговцам до двух десятков убитых и раненых. Одновременно нескольким нападениям партизан подвергся 4-й батальон.

Главным противником австралийцев здесь стал 274-й полк Вьетконга, в двух действующих батальонах которого насчитывалось до 600 бойцов. Вплоть до конца декабря партизаны, умело используя сеть бункеров, трепали нервы австралийцам бесконечными налётами и засадами, а также минными постановками и диверсионными акциями. Операция всё больше превращалась в игру "кошки - мышки": сначала австралийцы, найдя очередной бункер, танками, артиллерией и огнемётами как бы выкуривали из него партизан. В дальнейшем оказывалось, что те заблаговременно ушли, и в лучшем случае нападавшие могли похвастаться одним - двумя уничтоженными неприятелями. Уже на следующий день неуловимые вьетконговцы устраивали очередную засаду, и австралийцы несли сопоставимые потери. Как максимальную удачу рассматривали захват склада с оружием и боеприпасами; впрочем, оружие удавалось захватить крайне редко.

В конце января измотанный непрерывными стычками 1-й батальон был заменён 4-м; он включал уже две свежие новозеландские роты. На его прежнее место выдвинулся 9-й батальон. Но рокировка ничего не изменила в характере борьбы, а усиление активности австралийцев и новозеландцев лишь вызывало ответные выпады. В некоторых случаях при этом разворачивались настоящие сражения, хоть и с небольшим числом участников. Но вьетконговцы демонстрировали в таких ситуациях большое упорство, даже когда против них применяли танки, авиацию и артиллерию. Например, 16 февраля 1969 года рота "В" 4-го батальона, производя поиск в джунглях севернее артиллерийской базы Тики, напоролась на засаду. Партизаны использовали радиоуправляемые мины, открыли стрельбу из пулемётов и гранатомётов. Один солдат погиб, пятеро получили ранения, и комроты Билл Рейнольдс вызвал на помощь взвод "Центурионов". Но и они были встречены меткими выстрелами из РПГ, в результате чего два танка получили повреждения, в том числе один - довольно серьёзные (граната угодила под башню, обрушив на экипаж град осколков). Поскольку огонь врага не ослабевал, и в крайне опасном положении оказывались раненые, батальонный врач капитан Дэйв Льюис вынужден был использовать для эвакуации не слишком пригодный к тому, но вовремя оказавшийся под рукой вертолёт "Сиу" из 161-го разведывательного звена. Благодаря его находчивости и смелости почти все раненые были спасены, лишь один умер по дороге от тяжёлых травм.

Рейнольдс вызвал также артиллерийскую и воздушную поддержку. Несколько часов орудия 102-й и 104-й батарей, вертолёты и два оставшихся танка обрабатывали вьетконговские позиции, и австралийцы совсем уже собрались атаковать их, как пришёл сигнал о прекращении огня - наступило перемирие по случаю очередного Нового Года по вьетнамскому календарю. Впрочем, на следующий день в бункерах австралийцы нашли всего три трупа, а реальных потерях врага можно было строить догадки по многочисленным следам крови. Скорее всего, упорное сопротивление в первый час объяснялось тем, что партизанам просто нужно было выиграть время для эвакуации - ведь, по данным разведки, австралийцы имели дело со штабом 274-го полка.

Хотя это столкновение за всю операцию "Гудвуд" стало крупнейшим, в многочисленных эпизодических боях стороны понесли заметные потери. С 1 декабря по 19 февраля в ходе 274 боевых контактов австралийцы и новозеландцы лишились 21 бойца убитыми, 91 ранеными, сайгонские войска - 31 убитыми и 81 ранеными, ещё 7 человек ранеными выбыло у американцев. Ущерб вьетконговцев был оценен в 245 человек убитыми и 39 - возможно убитыми. В активе наступающей стороны значилось 2000 уничтоженных бункеров и несколько сотен единиц захваченных тяжёлых боеприпасов (гранат и мин). Будучи последней крупной операцией австралийских сил в ходе войны, "Гудвуд", несмотря на общие победные реляции, лишний раз продемонстрировал бессмысленность таких масштабных акций. Два с половиной месяца напряжённой борьбы, затронувшей почти весь персонал 1-х ATF, дали несопоставимый с усилиями результат, и не привели к умиротворению опасной зоны[60][61][62].

Ещё несколько месяцев после этого австралийцы продолжали работать в интересах соседей, пытаясь создать зону безопасности на границах провинции ( операции "Федерал" 17 февраля - 2 апреля и "Оверлендер" 8 - 17 апреля. Всякая военная активность в глубинных районах "своей" провинции была свёрнута, что не могло не иметь последствий. Весной 1969-го в Фуок Туй вновь появились партизаны, поначалу не слишком дерзкие и ограничивающиеся главным образом небольшими террористическими акциями. Впрочем, и те доставляли австралийцам изрядные неприятности. Потомок русских эмигрантов Александр Ильин, попавший во Вьетнам как раз в начале 1969-го в качестве призывника Национальной Службы, рассказывал: "Опасность поджидала везде, даже в собственном туалете. Зная любовь европейцев к туалетам с сидениями, вьетконговцы изобрели нехитрое приспособление. Обыкновенная коса, кусок резины и придерживающая её палочка. Когда ты садишься на сидение, палочка ломается и коса входит в тебя по самый аппендицит. Нож, резина и натянутая леска - это уже мина индивидуального действия на тропе, где леску заметить практически невозможно. Вообще, партизанская война - самая страшная. Сегодня вьетнамец гостеприимно тебя принимает, а ночью поджидает на тропе, минирует дорогу."[63]

Сражение при Бинь Ба и минная война в Фуок Туй (март 1969 - начало 1970-го).

Как видно, усилия австралийцев по расположению к себе местного населения гуманитарной помощью давали лишь кратковременный эффект. Сэнди Пирсону пришлось вернуться к практике зачисток в Фуок Туй, чтобы обеспечить безопасность собственных солдат и маршрутов их снабжения. Потери в относительно спокойные периоды немногим отличались от самых неспокойных. 1-й батальон, отправленный на родину в феврале 1969 года, имел в пассиве 31 солдатский гроб и 297 человек раненых; с учётом потерь в первом своём "туре" он догонял многие активные батальоны Второй Мировой. В 4-м батальоне, сменившемся в мае, безвозвратная убыль среди австралийцев составила 15 человек.

К лету 1969-го боевой персонал гарнизона Фуок Туй был представлен 5-м, 6-м и 9-м пехотными батальонами, 101-й, 105-й и 161-й новозеландской артиллерийскими батареями, 3-м эскадроном SAS, эскадроном В 3-го кавалерийского полка, эскадроном В 1-го бронетанкового полка. Таким образом, почти все части проходили во Вьетнаме уже вторую командировку. С ними Пирсон и развернул очередное "освобождение" Фуок Туй от партизан, вылившееся в серию успешных операций лета и осени 1969-го. Открыла их список операция "Рейнелл" - 9-й батальон пытался в период с 8 мая по 15 июня освободить от партизан южные районы провинции. Австралийцев ждал здесь очень недружелюбный приём - покрытая густыми кустарниками местность представляла массу удобств для установки мин - ловушек. Лишившись шести человек убитыми и 26 ранеными, батальон фактически не смог выполнить поставленную задачу.

Продолжила непрерывную цепь рейдов битва при Бинь Ба (6 - 8 июня 1969-го), последнее из крупных столкновений австралийцев с вьетконговцами в ходе войны. Ранним утром 6 июня, в 25-ю годовщину дня "Д", австралийский ремонтный бронеавтомобиль в сопровождении "Центуриона" двигался по шоссе Рут 2 к деревне Бинь Ба ( 5 км севернее Нуи Дат). Маршрут считался "янтарным", то есть очень спокойным, с осени 1967-го, поэтому каких - то специальных мер предосторожности не принималось. Стоило технике въехать в деревню, как в башню танка ударила реактивная граната. Осколки ранили наводчика, "Центурион" и БРЭМ немедленно ретировались, поливая все близлежащие дома пулемётным огнём.

В Нуи Дат решили, что имеют дело с вылазкой диверсантов, поэтому направили в Бинь Ба пару взводов южновьетнамской местной обороны. Однако те были отогнаны сильным огнём и запросили помощи. И даже в этот момент не питавшие особых иллюзий относительно боеспособности союзников австралийцы полагали встретить как максимум сильный вражеский патруль. Поэтому в деревню направились всего лишь рота "D" 6-го батальона под командованием майора Мюррея Блейка, взвод БТР и смешанный танковый взвод (два обычных и два сапёрных танка).

Уже на подходе передовой дозор обнаружил, что на окраине деревни сооружают укрепления по меньшей мере четыре десятка вьетконговцев. Выпущенные из советских РПГ гранаты показывали, что у врага - серьёзные намерения. Тем не менее, Блейк приказал атаковать с ходу, ни в коем случае не позволяя партизанам закрепиться. Между ухоженных крепких домиков ( а Бинь Ба считалась богатой и цивилизованной деревней, почти городом) во все стороны полетели сотни пуль. Обнаружилась партизанская подлость - в деревне оставались почти все мирные жители, и на австралийцев неизбежно должно было лечь грязное пятно убийц гражданского населения. Конечно, для очистки совести Блейк приказал целить только в явного противника. Но в лихорадке реального боя надеяться на скрупулёзное исполнение такого приказа не стоило.

Около 11 часов дня танки и БТР вошли в деревню, давя и выжигая огнём всё вокруг. Вьетконговцы отвечали им гранатами, более чем эффективно. Один из "Центурионов" сразу получил серьёзные повреждения, три члена экипажа были ранены, и только наводчик продолжал отстреливаться, пока у него не закончились боеприпасы. В течение часа подбиты были три танка из четырёх, а разведка оценила силы врага примерно в батальон. Так оно и было - австралийцев встретила смешанная группа в составе роты 33-го полка северовьетнамской армии, подразделений 440-го батальона региональных сил Вьетконга, партизанской роты района Чао Дук и отдельных отрядов.

В 14.00 к Бинь Ба прибыл комбат - 5 подполковник Колин Хан; с ним пришли ещё один танковый взвод и рота В 5-го батальона. С воздуха подсобили два американских "Бушрейнджера", и перегруппировавшиеся войска пошли на второй штурм. Глинобитные строения одно за другим превращались в руины. Австралийцы уже не тратили время на распознавание военных и гражданских. Когда пуля, выпущенная из окна дома, сразила наповал молодого солдата Уэйна Теллинга, совершившего свой первый и последний боевой выход, командир "Центуриона" Брайан Лондон, недолго думая, вогнал под крышу дома разрывной снаряд, похоронив под руинами всех, кто там находился. К ночи Бинь Ба была "освобождена" от партизан. Уцелевшим местным жителям оставалось лишь стенать на руинах превращённых в развалины домов - от некогда процветавшего населённого пункта осталось только мрачное воспоминание.

Весь следующий день продолжалось выкуривание партизан из этих руин и окрестностей. К работе подключился пионерный взвод 5-го батальона и сапёры 1-го эскадрона. В деревеньке Дук Транг около сотни вьетконговцев ещё пытались оказать сопротивление - их выкурили огнём танковых пушек и артиллерии из Нуи Дат. К 9-и часам утра 8 июня операция завершилась. Результат её справедливо считался блестящим. Ценой всего одной жизни и десятка раненых австралийцы разгромили целый батальон партизан. Трупов (без учёта мирных жителей) на поле боя найдено 107 - рекордное число из всех битв, данных во Вьетнаме австралийцами. Восемь партизан было захвачено в плен. Безусловно, этот успех нужно приписать абсолютному техническому перевесу - активно используемые танки и БТР сохранили жизни пехоте, а артиллерия и авиация как всегда собрали самую большую жатву. Но, как и следовало ожидать, впечатление от победы было полностью смазано журналистской братией - австралийские, да и многие другие СМИ подняли вопль о страшном злодеянии военных - уничтожении деревни вместе с её жителями. В 1969-м союзникам во Вьетнаме приходилось чувствовать уже совсем другой ветер с родины - осуждающе - враждебный. Родина, пару лет назад провожавшая первых бойцов как героев, сейчас видела в них убийц[64].

Это изменение отношения и постепенное сползание общественного мнения в странах - участниках коалиции к леваческому пацифизму накладывало серьёзнейший отпечаток на психологическое состояние войск. Стараясь поддержать боевой дух и ликвидировать в зародыше угрозы, подобные Бинь Ба, Пирсон всё лето изнурял своих бойцов активными патрульными операциями как в Фуок Туй, так и за её пределами.

С 15 июня по 15 июля на юге Фуок Туй, в районе Лонг Хай (операция "Эссо") испил свою чашу неприятностей 5-й батальон - на минах погибло 11 человек, а враг практически не встречался. С середины июля по середину августа 6-й батальон вместе с 101-й батареей осуществлял здесь же операцию "Мандингбурра". Не успев вступить в контакт с противником, австралийцы и новозеландцы опять лишились двух человек убитыми и 24 ранеными. Три месяца зачисток на юге вообще оказались для АНЗАКов одними из самых тяжёлых - в ходе последней операции погибло пять австралийцев и шесть новозеландцев, ранения получили 54 человека, а всего безвозвратными жертвами вьетконговских ловушек стали 28 бойцов. При этом достоверно была установлена гибель в столкновениях с 6-м батальоном лишь 22 партизан. Без малого четыре сотни мин - ловушек обнаружили за этот последний месяц "диггеры", и многие из них - слишком поздно. Единственное, что утешало - хоть и дорогой ценой, но юг был всё - таки очищен.

С 29 июля по 30 августа 5-й батальон и 105-я батарея расчищали районы к северу от Нуи Дат ( операция "Кэмден"). В ходе неё ставилась задача уничтожить так называемую "Секретную зону Хэт Дич" - огромную сеть подземных ходов и убежищ, раскинувшуюся на нескольких десятках квадратных километров; ко всему прочему, партизаны здесь опирались на поддержку населения нескольких деревень. Ориентировочная численность вооружённых повстанцев оценивалась в 1100 человек, главную их силу составлял 274-й полк Вьетконга (до 700 человек). С опорой на передовую огневую базу Полли австралийцы начали медленное, но основательное разрушение "Секретной зоны". Вьетконговцы ожесточённо сопротивлялись и даже предпринимали налёты на саму базу. Наиболее значительное столкновение имело место 21 августа - пехотный и пионерный взводы при активном артиллерийском и авиационном содействии здорово потрепали батальон 274-го полка. Итогом месяца напряжённых боёв и рейдов стало разрушение основной части бункеров.

9-й батальон 30 сентября - 31 октября помогал американцам в Бьен Хоа ( операция "Джек"). Одновременно 101-я батарея содействовала другой американской операции на реке Сонг Рай. С 31 октября по 12 декабря шла операция "Кингс - Кросс" - опираясь на передовую базу Кейп, австралийцы очищали от партизан северо - запад провинции. 5-й батальон, усиленный танками и БТР, здесь имел дело с потрёпанным, но ещё вполне боеспособным 274-м полком. С опорой на передовую артиллерийскую базу Грейс, батальон вытеснил врага за пределы Фуок Туй.

Ещё более рьяно Макдональд принялся за гуманитарные акции. Оставшиеся в живых погорельцы из Бинь Ба были наилучшим образом расселены и устроены в других местах. С местным населением рекомендовалось общаться максимально дружелюбно, ни в коем случае не принимая участия в полицейских зачистках, организуемых южновьетнамским правительством. Худо - бедно, к началу 1970-го покой во всей провинции был восстановлен. Весной 1970-го произошла последняя широкомасштабная военная операция "Таунсвилл" (24 марта - 23 апреля). 6-й батальон расширил зону безопасности на северо - восток; таким образом, самые популярные у партизан горные районы были в очередной раз замирены. Большой удачей можно было считать захват в ходе операции шифровальных средств и самих засекреченных радиокодов, использовавшихся Вьетконгом. За всю Вьетнамскую войну подобная удача улыбалась союзникам четырежды, и один случай принадлежал теперь австралийцам[65].

В - общем, весной 1970-го чисто военные задачи ликвидации сопротивления в Фуок Туй можно было ( в который уже раз!) считать решёнными. На большей части территории Южного Вьетнама американцы тоже чувствовали себя гораздо спокойнее, чем два года назад. К сожалению, до реальной победы оставалось ничуть не ближе, чем тогда - Ханой не собирался складывать оружия, "тропа Хо Ши Мина" и после смерти "Дядюшки Хо" успешно функционировала, Лаос оставался фактической главной перевалочной базой коммунистов, а южновьетнамское правительство, как было, так и оставалось непопулярным. Разброд и шатания царили в политическом руководстве страны - лидера коалиции. Никсон то решался на жёсткие карательные меры, то отменял наиболее смелые директивы. Среди его советников укреплялись позиции "голубей", всеми силами склонявших президента к поиску компромисса и выводу войск. Американские СМИ в большинстве своём "сражались за противника", а в администрации всерьёз опасались антивоенных бунтов.

Предпоследняя масштабная ротация австралийского контингента ещё раз указала на тот факт, что жертвы вовсе не сокращаются, как того хотелось после многочисленных побед. 9-й батальон вернулся на родину за минусом 35-и человек - больше погибло только в первой командировке 6-го батальона, а у того за плечами были геройский Лонг Тан и несчастливая операция "Бриби". Вторая командировка 6-го батальона стоила ему 13-и убитых; в 5-м батальоне погибло за год 25 человек. К двум десяткам приближался мрачный счёт 3-го кавалерийского полка. 1969-й год вообще оказался для австралийцев таким же кровавым, как насыщенный ожесточёнными сражениями 1968-й. Боевая убыль в 1968-м составила 631 человек (102 убитых и 529 раненых), в 1969-м - 743 человека (95 убитых и 648 раненых). В 1967-м убитых было 70, в 1966-м - 56, к тому же, скорбные списки быстро пополнялись очередными молодыми призывниками Национальной службы[66]. И десятки парней, отправляющихся на родину в запаянных ящиках, являлись пусть и молчаливыми, но очень эффективными агитаторами за прекращение войны, конца которой всё никак не просматривалось.

Один равен сотне. Специальные формирования и разведка австралийской армии во Вьетнаме.

Австралийская армейская учебная команда.

Раз в году, в День АНЗАК, по улицам Мельбурна проходит маршем в строю таких же ветеранов небольшая колонна пожилых людей. В последние годы эта колонна насчитывает менее полусотни человек; и собирается она вместе только в этот день - у неё нет ни своего полкового праздника, ни других памятных дат. Тем не менее, группа, которую представляют эти ветераны, за десять лет своего существования вписала себя в число самых прославленных австралийских частей, и собрала больше наград, чем многие боевые батальоны 1-х и 2-х Имперских сил.

Её боевая история началась 3 августа 1962 года, когда в сайгонском аэропорту приземлился "Геркулес" с 15-ю офицерами и 15-ю уоррент - офицерами и сержантами, представлявшими различные австралийские подразделения. Их встречал полковник Фрэнсис "Тэд" Серонг, первый командир специального формирования - Австралийской армейской учебной команды во Вьетнаме (Australian army training team Vietnam, ААТТV). Этот далеко не юный 46-летний офицер представлял элиту элит австралийских вооружённых сил, имея за плечами опыт чуть ли не всех военных кампаний своей страны последней четверти века. В джунглях Новой Гвинеи он познакомился с будущим начальником Генерального штаба Регом Поллардом, произвёл на него сильное впечатление и с тех пор всё больше укреплял своё реноме как главного теоретика и практика войны в джунглях. В 1955-м Серонг возглавил соответствующий учебный центр в Канунгре, а затем не раз имел возможность проверить свои наработки в Малайе, на Борнео, во Вьетнаме. Дважды его приглашало в качестве советника бирманское правительство, отягощённое теми же проблемами партизанщины, что и большинство стран региона.

В - общем, назначая Серонга фактическим главным военным советником от Австралии во Вьетнам, Поллард нисколько не сомневался в том, что посылает туда одного из лучших мировых специалистов по контрпартизанским операциям в условиях джунглей. Крошечная "армия" полковника была немедленно распределена по нескольким южновьетнамским частям, так что лишь в редком батальоне оказывалось больше двух австралийцев. Во многих случаях партнёрами выступали американские советники, такие же профессиональные вояки, и везде с ними установились сердечные отношения. Хотя и тактические схемы, и подходы к тренировкам у австралийцев и американцев не всегда совпадали.

Американцам, например, больше по душе было массированное наступление с широким использованием технических средств, ставящее целью окружение и уничтожение группировок противника до последнего человека. При этом неизбежны были значительные жертвы среди мирного населения и колоссальный расход боеприпасов. Австралийцы, опираясь на свой малайский и индонезийский опыт, выступали сторонниками точечных ударов и соответствующей специальной подготовки своих южновьетнамских подопечных.

В первые два года австралийское правительство категорически возражало к тому же против личного участия своих военнослужащих в боевых операциях и вообще в боях. Это не раз ставило австралийцев в двусмысленное положение, когда они подвергались партизанским налётам. Подчинённые жаловались Серонгу, что этот запрет сильно вредит их авторитету в глазах южновьетнамцев, и, конечно, нарушали его. К счастью, достаточно долго команда избегала потерь. Список их открылся только 1 июня 1963-го - сержант Уильям Хакинг стал жертвой неаккуратного обращения с оружием. Вторую потерю команда понесла уже в настоящем бою - 6 июля 1964 года при нападении партизан на военный лагерь в Нам Донге. Среди 12 "зелёных беретов", обучавших в этом лагере три сотни южновьетнамских солдат и 60 ополченцев из племени нунг, был и уоррент - офицер ААТТV Кевин Конуэй. На лагерь напало около 900 вьетконговцев, так что советникам пришлось туго, и запрет на участие в бою соблюдён быть не мог в принципе. Конуэй сражался как герой, в одиночку обстреливая врага из миномёта, а затем вызвав огонь на себя. Серонг даже рекомендовал его к посмертному награждению Крестом Виктории, но американцы представление не поддержали. Нам Донг раскручивался как символ мастерства и героизма "зелёных беретов" (знаменитый и насквозь пропагандистский художественный фильм 1968 года "Зелёные береты" тоже имел в основе сюжета этот бой), и австралиец в этой PR-кампании путался под ногами.

Впрочем, спустя год случай для награждения первым из Крестов Виктории в истории ААТТV представился вновь. Осенью 1965-го война во Вьетнаме уже полыхала во всю мощь. Шли настоящие сражения с сотнями и даже тысячами участников. 13 ноября 1965 года отряд южновьетнамских нерегулярных сил (ополченческие формирования для защиты от партизан) силой в два взвода прочёсывал местность в долине Тра Бонг. Во главе отряда шли три австралийца - советника - капитан Фазекаш, уоррент - офицеры Уитли и Суонтон. Взвод, возглавляемый Уитли и Суонтоном, напоролся на крупные силы партизан и принял бой. В ходе его Суонтон получил тяжёлое ранение, а Уитли остался с ним, чтобы защищать раненого товарища. С помощью южновьетнамского солдата он пытался оттащить Суонтона в безопасное место. Однако партизаны наседали, и тогда Уитли, приказав вьетнамцу уходить, занял оборону. Вьетнамец видел, как советник выдернул из двух гранат чеки, зажал их в руках и так остался ожидать противника.

Через несколько минут раздались два взрыва, затем застрекотали пулемётные и автоматные очереди, а ещё через минуту всё стихло. Наутро после боя были найдены два лежащих рядом тела - уоррент - офицеры Суонтон и Уитли погибли от огнестрельных ранений. 28-летний ветеран малайской кампании Кевин Артур Уитли, пожертвовавший жизнью в попытке спасти раненого сослуживца, стал первым кавалером Креста Виктории во Вьетнамской войне.

Усиление напряжённости привело к быстрому росту численности группы. В сентябре 1964-го она насчитывала уже 73 человека, в июне 1965 - 112. Пиковой численности в 217 человек группа достигла в ноябре 1970-го, когда командование союзников развернуло программу "вьетнамизации" войны, то есть намеревалось переложить на плечи сайгонской армии основную тяжесть борьбы. Соответственно сильно расширился и спектр применения. Например, малоизвестная широкому кругу "программа Феникс", реализуемая Центральным разведывательным управлением, тоже не обошлась без австралийских спецов "точечных ударов". Суть программы заключалась в захвате или физическом устранении известных подпольщиков, общественных деятелей коммунистической ориентации и гражданских лиц, подозреваемых в связях с партизанами. Поскольку при этом нередко гибли члены их семей и вообще посторонние люди, такая работа считалась довольно грязной и не слишком афишировалась.

Но всё же по большей части служащие "Учебной Команды" выполняли советнические и командирские функции в реальной боевой обстановке, часто своим поведением давая великолепные примеры южновьетнамским солдатам. Весной 1967-го, например, неоднократно отличился в боях майор Питер Бадко, советник роты быстрого реагирования 1-й южновьетнамской дивизии, самой боеспособной и активной в сайгонских вооружённых силах . 23 февраля он, невзирая на сильный огонь противника, обеспечил спасение раненого американского врача и, уничтожив двух вражеских пулемётчиков, вынес из обстреливаемой зоны тело убитого американского же советника. 7 марта после гибели американского коллеги он возглавил оборону района Куанг Дьен и отразил атаки вьетконговцев. 7 апреля майор лично возглавил атаку вьетнамской роты, когда она была прижата к земле сильным миномётным огнём противника. С гранатами в руках он бросился вперёд, сопровождаемый лишь радистом, и погиб, сражённый вьетконговской пулей. "По совокупности подвигов" он также был награждён Крестом Виктории.

11 мая 1969-го заслужил свой Крест Виктории 43-летний уоррент - офицер 2-го класса Рэй Симпсон. Как и первый командир группы советников, он изрядно повидал на своём веку. В последние годы Второй Мировой юный солдат Симпсон охранял лагерь военнопленных в Коуре, и участвовал в знаменитом инциденте с массовым побегом японских заключённых. В 1951-м он вновь вернулся на службу, попал в составе 3-го батальона в Корею, затем в Японии женился на местной уроженке (что было чрезвычайно нетипичным для австралийского солдата). В 1955-м он был уже в Малайе, после чего перевёлся в SAS и в первую свою вьетнамскую командировку отправился в 1962-м году. В 1964-м Симпсон напросился во вторую годичную командировку, в ходе её получил тяжёлое ранение и медаль, в 1966-м уже в третий раз приехал во Вьетнам. Видимо, Симпсон относился к категории людей, которые не могут жить без войны. Итак, в боях в провинции Кон Тум он сначала спас раненых товарищей, возглавив контратаку ( 6 мая), а 11 мая в одиночку прикрыл отступление большой группы бойцов, также выносивших раненых из - под огня. В-отличие от Уитли и Бадко, Симпсон при этом уцелел. Женщина с косой настигла его спустя шесть лет - он скончался от рака и был похоронен в милой его сердцу Японии.

Видимо, таким же "человеком войны" был последний и младший по возрасту австралийский получатель британского Креста Виктории Кит Пейн (родился в 1933-м году). Ветеран Кореи и Малайи, он даже женился на военнослужащей Королевского женского армейского корпуса Флоренции Плау. В тяжёлые для союзного контингента во Вьетнаме майские дни 1969-го Пейн возглавил южновьетнамскую 212-ю роту, со всех сторон окружённую и отрезанную северовьетнамскими регулярными войсками. Сам получив ранение, он три часа руководил боем, организовал сбор раненых ( более 40 человек), прорыв и эвакуацию. Интересно, что даже после своего возвращения в Австралию и завершения Вьетнамской войны Пейн не успокоился. В середине 70-х он принял участие в качестве инструктора оманской армии в так называемой "Дофарской войне". На момент написания книги этот человек был ещё жив и пользовался на родине исключительным уважением.

Австралийская учебная команда провела во Вьетнаме более десяти лет и эвакуировалась в середине декабря 1972-го, последней из австралийских воинских частей. 990 австралийцев прошло через неё за это время - чуть более батальона. 33 человека погибли, 122 получили ранения. Список наград включал, кроме четырёх Крестов Виктории, 2 Ордена Выдающихся заслуг, 9 Орденов Британской империи ( в том числе - три в степени "офицера"), 6 Военных Крестов, несколько десятков боевых медалей. А уж американских и южновьетнамских наград было просто не счесть[67].

Глаза и уши 1-х ATF.

Из австралийского контингента имели, пожалуй, наибольшие основания для обид на журналистов немногочисленные подразделения разведки и специального назначения. Они не появлялись в репортажах о сражениях; неоднозначная слава "зелёных беретов" настораживала и по отношению к их австралийским коллегам. Между тем вклад последних в успехи ATF был огромен. Вряд ли хоть одна операция в Фуок Туй и за её пределами достигла бы поставленных целей без участия разведчиков и сил специального назначения.

В 1979 году на австралийские экраны вышел фильм "The Odd Angry Shot" (дословно - "Сверхрассчётный злой выстрел", или, благозвучнее - "Незапланированный выстрел") - наверное, первое кинематографическое произведение о бойцах "специальной авиационной службы". Герои фильма вели во Вьетнаме негероическую жизнь - по большей части резались в карты, сыпали анекдотами и скабрезными шутками, а если и уходили в рейд, то главным образом часами просиживали глубоко в джунглях на партизанских тропах в тщетном ожидании противника. Снятый за гроши ( малоизвестные актёры, статисты из числа солдат военной базы, квинслендские джунгли вместо индокитайских) и проникнутый напряжённым ожиданием чего - то трагического и антивоенным пафосом, фильм, тем не менее, подкупал своим реализмом. Немудрено: ведь автор литературной основы - американский писатель Уильям Нэгл - рассказывал по сути о себе. 18-летним юношей он попал в спецподразделение, служившее во Вьетнаме и за три года повидал там многое. Некоторые критики сравнивали фильм со стоуновским "Взводом" по силе воздействия и правдоподобию. Для бойцов SAS "Выстрел" быстро превратился в культовый - они десятками скупали видеокассеты и рассылали друзьям[68].

Безусловно, главным был контраст с развесистой клюквой типа нашумевших "Зелёных беретов" десятилетней давности. Работа спецназа во Вьетнаме, по крайней мере австралийского, на самом деле не сопровождалось яркими внешними эффектами. Возможно, 90 % времени бойцы SAS тратили без видимого результата. Зато в оставшиеся 10, когда дело доходило до контакта с противником, они творили чудеса. Обычно группы из пяти спецназовцев высаживались с вертолёта в опасном районе и несколько дней методично вели поиск, уничтожая встреченные партизанские дозоры. Командование берегло ценные кадры и не позволяло им встревать в любую свару. Гораздо полезнее была как раз профессиональная рутина - многодневное выслеживание врага и наведение на него пехоты, артиллерии и авиации без собственной стрельбы и красивых только на экране рукопашных.

Но когда всё - таки без стрельбы и ножей обойтись не получалось, спецназ оставлял противнику мало шансов уцелеть, а сам при этом почти не нёс потерь. Лучше всего это утверждение иллюстрирует бесстрастная статистика. 1-й эскадрон Специальной авиационной службы совершил с февраля 1967-го по февраль 1968-го 246 патрульных выходов и числил за собой 83 убитых партизана (плюс ещё 12 неподтверждённых) при собственных потерях в 2 человека убитыми и 7 ранеными. При этом надо иметь в виду - щегольская традиция позволяла считать врага убитым лишь тогда, когда его труп попирала нога спецназовца. Так что нанесённый реальный ущерб, вероятно, значительно превышал официальные цифры.

Бригадир Рон Хьюз высоко ценил мастерство спецназа и использовал его ещё активнее. 2-й эскадрон обычно привлекался для организации засад на партизанских тропах, собирая таким образом обильную жатву. Его годовой тур стоил всего одного убитого и 12-и раненых, а вьетнамцам обошёлся в 151 убитого (плюс 22 неподтверждённых). Особенно интересным опытом стали засады на реке Меконг, когда партизанские сампаны ловились самыми обычными рыболовными сетями, а их экипажи безжалостно истреблялись.

Второй тур 3-го эскадрона (январь 1969-го - январь 1970-го) тоже оказался гораздо результативнее первого. Если в 1966-м спецназ обычно не выходил за рамки чисто разведывательных задач, то сейчас, в условиях охоты за мелкими диверсионными группами и отдельными террористами его бойцы чаще нажимали на спусковые крючки своих винтовок. Хотя командир эскадрона майор Реджинальд Бизли и ворчал недовольно: "Мы здесь не для того, чтобы убивать людей, а для того, чтобы собирать информацию". 230 рейдов, один погибший и 7 раненых за 144 бесспорно уничтоженных врага и ещё 32 неподтверждённых - таков был итог второй командировки.

К моменту очередной замены обстановка в Фуок Туй стала уже почти идиллической; в то же время, сохранившиеся партизаны наконец нашли способ вредить спецназу. Они не выдавали своего положения, когда видели вертолёт с разведгруппой и терпеливо ждали его приземления. Стоило спецназу ступить на землю, как партизаны нападали, используя кратковременное преимущество, которое давала внезапность и незнакомая врагу местность. Но и на это австралийцы быстро отреагировали. Теперь на задания вылетали два патруля. Пока первый высаживался, второй вертолёт кружил над ним. Затем десантировалась вторая группа, и несколько минут они патрулировали вместе, после чего вторая возвращалась в вертолёт, а первая продолжала выполнять задание. В результате снижения интенсивности операций 1-й эскадрон в свою вторую командировку вообще не понёс безвозвратных потерь, лишь четверо его бойцов имели ранения.

Последний из вьетнамских туров спецназа, совершённый 2-м эскадроном, главным образом проходил за пределами Фуок Туй, на территории провинции Лонг Кхань. С февраля до ноября 1971 года эскадрон сделал 167 выходов, из них 67 боевых патрулирований и 100 - разведывательных, потеряв при этом одного убитым и двух ранеными. Общий безвозвратный урон SAS во Вьетнаме составил 6 человек; за них партизаны заплатили почти стократно. А если прибавить сюда косвенные результаты действий разведчиков - разрушенные схроны, бункеры, расстрелянные артиллерией, пехотой и авиацией партизанские отряды - станет ясно, что конкурировать с SAS по эффективности никто не мог. Вьетконг назначил награду в 5000 долларов за голову каждого SASовца - немного аналогичных прецедентов давала вьетнамская война. Странно, но спецназ оказался совершенно не избалованным наградами - только четыре Военных Креста и полтора десятка медалей украсили мундиры его бойцов[69].

Австралийский Корпус разведки послал своих представителей во Вьетнам вместе с самым первым войсковым отрядом. Кроме офицеров, служивших в штабе контингента, в 1966-м году при ATF появилось и особое подразделение - "детачмент" 1-го дивизионного разведывательного отряда, сначала состоявший всего из одного офицера в капитанском чине и двух солдат. Со временем отделение разрослось, включив специалистов по техническим средствам воздушной разведки и наблюдения, ведению допросов, обработке документации, контрразведчиков.

Самой успешной из реализованных им программ следует признать серию операций "Экорн" ("Жёлудь"). В рамках плана борьбы за умиротворение Фуок Туй родилась идея "точечных зачисток" прокоммунистически настроенного населения отдельных деревень. С помощью местной агентуры устанавливались самые активные и авторитетные сторонники Вьетконга среди их жителей. Затем производился их почти мгновенный захват силами спецназа или пехоты, высаживаемых с вертолётов и сопровождаемых сотрудниками разведки. Наконец, завершающим этапом становилась фильтрация - случайно и необоснованно задержанные отделялись от реальных пособников партизан; последних направляли в места лишения свободы. С лета 1967-го до конца 1968-го года прошло 52 таких операции. О качестве их подготовки и проведения можно судить, например, по одной из них - 25 сентября 1968 года в деревне Ан Нут. Подготовительный период занял четыре недели, а само действо - чуть более получаса. Из 32 задержанных половина подверглась аресту.

"Экорн" стал заметным подспорьем в умиротворении Фуок Туй. К сожалению, разработанный в ЦРУ "Феникс" американцам казался более действенным и обещал быстрый успех. Поэтому собственная австралийская программа была свёрнута, а степень "топорности" и жёсткости при осуществлении "Феникса" практически сводила на нет миротворческие усилия. Тем не менее, австралийские разведчики до самого конца 1971-го пытались вести "тонкую" работу с местным населением, зачастую проживая неделями в "красных" деревнях и по крупицам собирая необходимую информацию[70].

Ещё одним подразделением, находящимся в ведении Корпуса Разведки, был 1-й отряд психологических операций. Его главной задачей являлась пропагандистская работа с местным населением и информационное воздействие на партизан. За годы войны сотрудники отряда изготовили и распространили десятки тысяч листовок, в которых рассказывали о целях австралийской миссии во Вьетнаме, описывали преимущества мирной жизни и гарантии для сдающих оружие партизан. Впрочем, эффект агитационной работы как их, так и американцев, следует признать неудовлетворительным - случаи массовой капитуляции вьетконговцев, да и единичных сдач в плен, были чрезвычайно редкими, и обычно совпадали с их катастрофическими поражениями.

Задачи непосредственного разведывательного сопровождения войск решала армейская авиация, которую всю войну представляло во Вьетнаме 161-е звено (с осени 1966-го - отдельное). Четыре его машины прибыли в Вунг Тау 28 сентября 1965-го, и с тех пор на всех боевых выходах австралийские солдаты видели кружащиеся над ними маленькие самолётики или вертолёты, похожие на сплетённых из железных прутьев стрекоз. Первоначально вылеты производились из Вунг Тау, а с марта 1967-го - с нового аэродрома в Нуи Дат, который стал домом для небольшого авиационного подразделения почти на пять лет - оно покинуло Вьетнам в числе самых последних.

Численность звена вскоре выросла до шести вертолётов и трёх самолётов, а весной 1969 достигла максимума в 10 машин. В 1970-м на смену "Сессне180" поступили более совершенные "Пилатус Портеры", а в последний год войны "Сиу" начали заменять на ОН -58 "Кайова". Рутинная работа армейских авиаторов - ежедневные рекогносцировочные вылеты, сопровождение рейдов пехотных частей, корректировка артиллерийского огня - была не самой безопасной. Тихоходные и низколетящие машины для огня с земли представляли несложную цель. За время войны было уничтожено таким образом 5 самолётов и 9 вертолётов, 14 самолётов и 20 вертолётов были подбиты вьетконговцами. К счастью, в большинстве случаев пилотам удавалось выжить, так что безвозвратные потери звена за период войны составили три офицера (причём все - в 1968-м году). Зато на награды командование не скупилось - 14 Крестов лётных заслуг (аналог Военного Креста) означали рекорд среди всех армейских частей, служивших во Вьетнаме[71].

Австралийские ВВС во Вьетнаме.

Первое подразделение австралийских ВВС начало службу во Вьетнаме раньше пехоты. 8 августа 1964-го три только что купленных в Канаде лёгких транспортных самолёта "Карибу" вылетели с базы Баттеруорт и приземлились в Вунг Тау. К концу месяца к ним добавились ещё три, и вместе они составили отдельное авиационное звено, административно подчинённое командованию австралийского контингента. В оперативном отношении звено подчинялось американской 315-й группе воздушных перевозок, вскоре наименованной 315-м авиакрылом "коммандо".

Неприхотливые к качеству аэродромного покрытия, австралийские "Карибу" стали незаменимыми "извозчиками" самого широкого профиля. Их борта доставляли и военные грузы, и продовольственные, и вьетнамских крестьян, нередко вместе с домашним скотом, и канистры с топливом. Один из "скотных" рейсов долго вспоминался курьёзным случаем - при выгрузке парашютным способом одна из закрытых клетей с коровой открылась, и животное в полной мере ощутило прелести экстремального десантирования. Солдат, отвечавший за погрузку, потом клялся, что корове это очень понравилось - он якобы видел её довольную улыбку. "Официальная история" философски замечает, что животное по крайней мере умерло счастливым, а южновьетнамские солдаты получили свои стейки.

Не раз "Карибу" вылетали и на рискованные задания - десантировали парашютистов, "подсвечивали" места боёв в ночное время. Позывной звена, взятый в честь маленького кенгуру, - "Уоллаби" - стал всеми восприниматься как имя, так что до конца войны к подразделению прикрепилось наименование "Уоллаби эйрлайнс". Уже 18 ноября 1964-го открылся счёт потерь, к счастью, лишь в технике - самолёт разбился при посадке на горной базе. В мае 1965-го очередная авария серьёзно повредила ещё одну машину, но и здесь для экипажа всё обошлось.

В июне 1966 звено преобразовали в 35-ю эскадрилию, и вскоре довели состав до 15 машин. Командиром стал ветеран Второй Мировой и Корейской войн, летавший на ещё "Бостонах" и "Метеорах", скводрэн - лидер Крис Сагден. Обновлённую "Уоллаби эйрлайнс" включили в состав 834-й авиационной дивизии 7-й Воздушной Армии США. По - прежнему судьба хранила лётчиков, хотя они не только видели рядом в ночном небе следы от трассирущих пуль, но и почувствовали на себе вьетнамское гостеприимство в дни "Тэта" и последующих нападений партизан на базы. Один из "Карибу" был даже уничтожен миной прямо на аэродроме, а ещё один - повреждён.

"Уоллаби эйрлайнс" прослужила во Вьетнаме лишь немногим меньше знаменитой "Учебной команды" - последние её машины покинули Вунг Тау в феврале 1972-го. За весь период эскадрилия сделала 80 000 вылетов, проведя в воздухе 47 000 часов. 677 тысяч пассажиров, более 40 тысяч тонн различных грузов - эти лёгкие самолёты поставили рекорд грузоперевозок среди всех служивших во Вьетнаме эскадрилий, естественно, включая американские. Как необычайное везенье можно расценить тот факт, что все лётчики вернулись домой в добром здравии[72].

Однако, несмотря на такой долгий срок службы и широкую известность транспортников, самыми главными "рабочими лошадками" боевых частей, задействованными в наиболее опасных миссиях, стали вертолёты Белл "Ирокез" 9-й эскадрилии. "Сидней" выгрузил первые восемь машин в Вунг Тау 12 июня 1966, а уже 13-го состоялось их боевое крещение - 5-у батальону, находившемуся в рейде, срочно потребовались патроны. С тех пор эскадрилия работала в адском режиме - пехота и спецназ всё время нуждались в быстрых перебросках, подвозе боеприпасов, эвакуации раненых. Первое время в отношениях между армейцами и персоналом RAAF не всё было гладко. Находясь в двойном подчинении ( командования ATF и представителей штаба RAAF), лётчики не всегда торопились исполнять запросы Джексона; кроме того, они чувствовали себя совершенно беззащитными во время вылетов - "Ирокезы" не имели брони, а в Воздушных силах экипажам не полагалось бронежилетов. Последнюю проблему решили привычным уже со времён Второй Мировой способом - выторговали у американцев за выпивку. С подчинённостью всё было сложнее, и база Нуи Дат неоднократно оглашалась площадной бранью - это Джексон громко выяснял отношения со старшим авиационным начальником Роу.

Холодок в отношениях начал таять после Лонг Тана. Это сражение прославило экипажи двух "Ирокезов", в абсолютно неприемлемых погодных условиях и под огнём врага обеспечивших боеприпасами солдат 6-го батальона. Вести пару добровольно вызвался флайт - лейтенант Брюс Лейн. Он не был командиром экипажа, но имел из всех самый большой налёт на "Ирокезах". Он же настоял, чтобы ящиками машины были загружены "под завязку". По его словам, как минимум один из вертолётов неминуемо должен был погибнуть, а помочь обречённой пехоте вряд ли смог бы кто - либо ещё. Летя на высоте в три десятка метров, почти ничего не видя из - за дождя, экипажи выполнили задачу. Флайт - лейтенант Боб Грандин, получив приказ о немедленном возвращении, ответил - "радио очень плохо работает" и остался на маршруте.

Нагрузка на экипажи была почти запредельной, ежедневно каждой машиной совершалось по четыре - пять вылетов, а в особо напряжённые моменты - до десятка. Требовалось срочное увеличение группировки, и её численность была доведена до 16 единиц. В таком составе эскадрилия служила до самого завершения войны, хотя аварии и меткий огонь партизан время от времени сокращали это число. Особенно рискованными были миссии по эвакуации раненых с поля боя и сопровождению групп спецназа. Именно с эскадронами SAS у вертолётчиков возникло настоящее боевое братство, сохраняющееся до сих пор.

"Ирокезы" австралийцев очень часто возвращались с заданий похожими на дуршлаг. Например, 21 августа 1969-го один вертолёт, эвакуируя раненых, подвергся обстрелу из автоматов и РПГ. Оба лётчика получили ранения, и от смерти их спасли лишь обязательные теперь бронежилеты. В самой машине насчитали 11 пробоин, а одна пуля прошла в аккурат между ногами лётчика, разбив приборную доску. 17 апреля 1969-го в подобной ситуации вертолёт был уничтожен, все члены экипажа получили ранения различной степени тяжести, а капрал Стивенс был вынужден отстреливаться от наседавших партизан, пока не прибыл новый спасательный вертолёт. Заработавший при Сой Чау Фа Крест лётных заслуг Джим Кокс вывозил раненых тоже под шквальным огнём и сам получил пулю, но смог дотянуть машину до базы.

В конце 1969-го по примеру американцев австралийцы наконец - то модифицировали некоторые из своих вертолётов, превратив их в средства огневой поддержки. Четыре "Ирокеза", получившие спаренные пулемёты "Миниган" и блоки из 19 НУРСов, стали называться "Бушрейнджерами", и с ними пехота чувствовала себя увереннее - теперь не нужно было обращаться за авиационной поддержкой к американцам. Интересно, что самый первый такой вертолёт огневой поддержки один из экипажей заимел самочинно, в духе добрых национальных традиций. Флайт - лейтенант Дэйро просто выменял у союзников "Миниган" и блок ракет за несколько ящиков напитков "Виктория биттер" и "Тэрэкс". Так что "Бушрейнджер" Дэйро начал воевать за полгода до "официальной" модификации остальных машин.

До ноября 1971-го, за пять с половиной лет эскадрилия совершила фантастическое количество вылетов - 237424, то есть каждая машина, с учётом замен - по нескольку тысяч. Было перевезено 414818 человек, эвакуировано 4357 раненых. Последняя часть работы сыграла огромную роль в сохранении жизней солдат - исключительно благодаря своевременной эвакуации смертность раненых снизилась по сравнению со Второй Мировой почти вдвое. Несмотря на серьёзные риски, собственные потери эскадрилии оказались по итогам не слишком велики - восстановлению не подлежали семь её сбитых машин, погибло пять членов экипажей. На фоне 4000 уничтоженных вертолётов США цифра выглядит как - то скромно и даже подозрительно. Но если кто в австралийском контингенте мог считаться особенным баловнем командования по части наград, то это вертолётчики "девятки" - четыре её военнослужащих получили Ордена Выдающихся заслуг, двое - ордена Британской Империи, 26 - Кресты лётных заслуг.

Впрочем, если быть объективными, цифры потерь вертолётчиков следует несколько скорректировать за счёт солдат бывшего Королевского полка австралийских ВВС, а теперь - "Гвардии обороны аэродромов". Представители этого соединения не только выполняли свою основную функцию - охраняли взлётные полосы и ангары авиабаз, но и пополняли экипажи вертолётов как бортстрелки. Из 350-и служащих "Гвардии", прошедших через Вьетнам, погибли шестеро.

В апреле 1967-го на базе Фан Ранг ( в столице провинции Нинь Туан, 260 километров к северо - востоку от Сайгона) приземлились восемь неказистых реактивных бомбардировщиков "Канберра". 2-я эскадрилия RAAF, имевшая многолетний опыт "дежурства" в Малайе и потому хорошо приспособленная к бомбардировочным операциям в джунглях, вошла в состав 35-го американского тактического истребительного крыла. Целями эскадрилии стали лагеря, отдельные отряды, склады снабжения и укреплённые районы партизан.

Эта работа относилась к категории скучных. В первые месяцы самолёты вообще действовали исключительно ночью, ориентируясь на данные радиолокации, с сентября перешли на дневные вылеты. Как ночью, так и днём, выполняя задачи на малых высотах (от 370 метров до километра), эти скоростные самолёты могли практически не опасаться огня с земли. За время войны было потеряно две "Канберры" - одна исчезла в ночных джунглях 3 ноября 1970-го (экипаж считался пропавшим без вести), вторая всё - таки попала под ракету "земля - воздух" вблизи демилитаризованной зоны весной 1971-го. В последнем случае комэску уинг - коммандеру Фрэнсису Даунингу и флайт - лейтенанту Пинчесу крупно повезло - они успели катапультироваться, 27 часов пробирались через кишащие различной опасной живностью и партизанами джунгли, и были спасены.

По мнению американцев, пилотов эскадрилии отличала высочайшая точность бомбометания; здесь тоже сказались малайские тренировки. Австралийцы приняли участие и в крупных сражениях - бомбили скопления вьетконговцев вблизи Хюэ при "Наступлении Тэт", при осаде Кхесани, на лаосских тропах, в "демилитаризованной" и наиболее поэтому насыщенной вражескими войсками зоне. Совершив к 1969 году 5% вылетов от общего налёта 35-го крыла, эскадрилия нанесла 16 % доказанного ущерба, то есть была эффективнее американцев в несколько раз. На счету её к этому времени значилось более 600 солдат Вьетконга, 1850 разрушенных строений, 20 мостов, 2600 бункеров.

Всего эскадрилия сделала 11963 самолёто - вылета. Итоговый результат бомбардировок достиг 10000 бункеров, 7000 строений, 1000 сампанов, 36 мостов. Боевые потери составили два человека[73].

Кроме этих частей, несших постоянную боевую службу, во Вьетнаме много раз бывли представители других эскадрилий RAAF. Транспортные "Геркулесы" 36-й и 37-й эскадрилий совершали регулярные рейсы туда, занимаясь перевозкой войск. Значительную роль в грузоперевозках между Австралией и Юго - Восточной Азией сыграла гражданская авиакомпания "Qantas", чьи самолёты получили наименование "эскадрилии Скиппи". Их работа могла бы считаться более - менее безопасной, если бы не случай, рассказанный одним из лётчиков. По его словам, американский диспетчер, заводя самолёт на посадку в аэропорту Сайгона, сухо сообщил: "Попробуйте другой конец полосы. У нас тут маленькая война в вашем направлении."[74] Действительно, примерно в миле от границы полосы небо густо покрывали следы трассеров.

Наконец, малоизвестная страница австралийского участия - боевая служба 36-и пилотов - добровольцев, поступивших в американские эскадрилии. Они летали в самых разных частях страны и на различных самолётах - "Фантомах", F-105, A-37, F-100. Единственной потерей этой группы был флайт - лейтенант Лэнгдон, пропавший без вести в феврале 1970-го. Всего австралийские ВВС лишились во Вьетнаме 14 человек погибшими и 56 ранеными.

Представители австралийского флота во Вьетнаме.

Вьетнамская война была похожа на корейскую тем, что велась главным образом в двух средах - на суше и в воздухе. Морское превосходство коалиции "Свободного мира" была абсолютным, и всё, что могли противопоставить ему северные вьетнамцы - мины и береговая артиллерия. Партизан же вообще можно было не принимать в расчёт. Поэтому флот решал главным образом задачи огневой поддержки прибрежных флангов, десантирования, траления и воздушного наступления с бортов авианосцев.

Единственный сохранившийся австралийский авианосец вряд ли мог эффективно участвовать в реализации последней цели - его заточенное под борьбу с кораблями противника авиакрыло не обладало мощью, достаточной для рейдов на наземные объекты Северного Вьетнама, тем более в условиях сильного зенитно - ракетного противодействия. Американцы ограничили свои запросы только транспортными и эскортными судами, а также эсминцами, выполняющими функции кораблей огневой поддержки.

"Сидней" и "Джепарит" совершили начиная с 1965 года множество рейсов в Вунг Тау ("Сидней - 25, "Джепарит" - 38). Бывший авианосец перевёз 16 тысяч военнослужащих, 2375 транспортных средств и 5753 тонны других грузов. На "Джепарит" пришлось 175 тысяч тонн грузов. В 1967-м к ним на маршруте Мельбурн - Камрань присоединился "Бунару", обслуживавший главным образом американские войска. Эскортировали их в разное время "Мельбурн", "АНЗАК", "Деруэнт", "Дачесс", "Парраматта", "Стюарт", "Суан", "Торренс", "Вампир", "Вендетта", "Ярра". Вьетнамская авиация и мины не разу не причинили беспокойства австралийским конвоям, так что и потерь они не понесли.

А вот эсминцам, задействованным на так называемой "Gunline" ("пушечной линии"), пришлось не только стрелять, но и отстреливаться. 15 марта 1967-го первым заступил на такую вахту "Хобарт". Участвуя с 16 по 23 апреля и с 8 по 26 мая в операции "Си Дрэгон", он шесть раз попадал под огневое воздействие вражеской артиллерии - 21 апреля к северу от Кэп Фэлайз, 22 апреля - у устья реки Сонг Ма, 11 мая - вблизи устья Кьен Джианг, 17 мая - у тропы Ли Ферри, 24 мая (дважды) - у острова Хон Мэтт. К счастью, экипаж не пострадал ни в эти дни, ни в последующие боевые выходы первого дежурства "Хобарта". В октябре его сменил "Перт", также неоднократно бомбардировавший вражеские позиции и подвергавшийся ответному обстрелу, и также без ущерба для себя.

"Благодарить" за открытие скорбного списка потерь на боевых кораблях австралийцы должны были своего главного союзника. 17 июня 1968-го, к северу от Кэп Лэй три ракеты, выпущенные с американского "Фантома", попали в "Хобарт". Двое моряков погибли, семеро получили серьёзные ранения. С эсминца по самолёту открыли предупредительный огонь, сорвав его очередную атаку. Недоразумение выяснилось скоро, тем более что от ретивых пилотов пострадал ещё и американский крейсер "Бостон". В ту ночь атаке со стороны неизвестного противника подверглась американская подводная лодка. Поскольку иных целей, кроме "Хобарта" и "Бостона", американские лётчики не нашли, все дружно решили списать недоразумение на счёт НЛО. Так происшествие и осталось в уфологических анналах.

Интересно, что эти жертвы так и остались единственными, понесёнными боевыми кораблями RAN во Вьетнамской войне. Сменявшие друг друга "Перт", "Хобарт", "Брисбен" и "Вендетта" более ни разу не теряли людей. За пять лет они прошли 397 тысяч миль пути и выпустили более 102 тысяч снарядов. Сколько вреда эти снаряды нанесли вьетнамцам, достоверно неизвестно.

Таким образом, самыми воюющими оказались авиационные подразделения ВМС, точнее - группы вертолётчиков из состава 723-й эскадрилии, направленные на доукомплектование американской 135-й роты ударных вертолётов. Эта воинская часть, образованная для поддержки 9-й пехотной дивизии США и австралийской бригадной группы, имела на вооружении 31 "Ирокез", восемь из которых оснащались пушками, ракетами и гранатомётами. В декабре 1967-го роту перебросили из Нуи Дат в провинцию Лонг Хань, и до конца войны она уже не содействовала ATF, работая исключительно с американцами.

В этих местах австралийские бородачи (чтобы выделить себя, все пилоты по морской моде отпустили бородки) понесли первую потерю - в дни "Наступления Тэт" вблизи Суан Лок пал смертью храбрых лейтенант - коммандер Виккерс. Несмотря на относительную малочисленность ( за четыре командировки через Вьетнам прошло 200 служащих флотской авиации), жертвы среди них были ощутимыми. В боях с партизанами, спасая раненых и поддерживая огнём союзников, пятеро из них сложили свои головы. Три Ордена Британской империи, восемь Крестов Выдающихся заслуг (морской эквивалент Военного Креста) и пять Крестов Лётных заслуг - тоже довольно неплохой показатель их мужества и боевой активности.

Восемь пилотов ВМС пополнили в 1969 году 9-ю австралийскую эскадрилию, составив экипажи нескольких "Бушрейнджеров". Убыли среди них за год участия в операциях не было.

Наконец, известную роль в войне сыграли бойцы спецподразделений флота - так называемой "Дайвинг - команды 3". 49 солдат и офицеров, тренированных для поиска и обезвреживания под водой мин и снарядов, могли считаться такой же элитой, как бойцы SAS. Служба их началась в феврале 1967-го. Вскоре в порту Вунг Тау они приступили к операции "Стэбл доор", периодически проверяя акваторию на предмет диверсионных минных постановок. В одно из таких погружений были найдены и сняты несколько мин, заложенных вьетконговскими диверсантами. За время поисков в Вунг Тау, а затем в Дананге австралийские дайверы обследовали днища 7741-го судна на предмет минной угрозы.

Неоднократно бойцы "Дайвинг - команды" привлекались для совместных действий с американским спецназом против партизан, в том числе на границах с Камбоджей. "Подводные сапёры" обезвредили сотни взрывных устройств в самых экстремальных условиях, не потеряв при этом ни одного человека. Единственный погибший матрос стал жертвой ДТП в порту Камрань. Таким образом, суммарные безвозвратные потери австралийских ВМС во Вьетнаме составили 8 человек, ранения получили 48[75].

Австралия выходит из войны.

Антивоенное движение в Австралии.

Вплоть до 1968 года в общественных настроениях австралийцев доминировало позитивное отношение к правительственному внешнеполитическому курсу. Артур Кэлуэлл мог сколько угодно клеймить либералов, называть совершившего в 1967-м визит в Австралию южновьетнамского лидера Нгуена Као Ки "фашистским диктатором" и "мясником", - его позиция не имела много сторонников. В 1965-м возникло движение "Спасите наших сыновей", объединившее матерей потенциальных и состоявшихся призывников Национальной службы, но и оно оставалось почти неизвестным как минимум до Лонг Тана.

Австралия провожала и встречала своих солдат, отправляющихся во Вьетнам, как героев. Широко распространённым было убеждение, что они исполняют там миссию помощи и спасения народа от коммунистического террора. Пропагандировалась и гуманитарная составляющая, так что довольно многие гражданские служащие - врачи и медицинские работники среднего звена, инженеры добровольно отправлялись помогать вьетнамскому народу налаживать мирный и цивилизованный быт. Во Вьетнаме побывали десятки артистов - выступления перед солдатами считались хорошим тоном и, к тому же, щедро оплачивались правительством. Театральная сцена в Нуи Дат чуть не каждую неделю использовалась по прямому назначению. Для молодых исполнителей, не имеющих средств "на раскрутку", такие туры стали "путёвкой в жизнь". Например, буквально на поле Лонг Тана началось восхождение "к звёздам" юной 17-летней эстрадной певицы Литтл Пэтти (Патрисия Эмфлетт). В момент начала боя она вместе с рок - н - ролльщиком Кол Джоем находилась в Нуи Дат, и была эвакуирована прямо с концерта - сражение разворачивалось всего в четырёх километрах. Звуки канонады и вид мрачных озаряемых вспышками джунглей на всю жизнь запечатлелись в памяти певицы, но она в последующие дни вернулась в Нуи Дат и исполняла песни для раненых бойцов. Впоследствии правительство наградило её медалью за эти концерты в "боевых условиях"[76].

Переломным стал 1968-й - пресса союзных держав настолько мощно и консолидированно сыграла против своих, раздув значение "наступления Тэт", что даже антикоммунистически настроенные австралийцы засомневались в собственной правоте. Отныне каждый гроб из Вьетнама стал козырем в развёрнутой антивоенной кампании. Других козырей добавляли репортажи о жестокости "американской военщины", уничтожающей тысячи мирных вьетнамцев. К сожалению, это отношение постепенно начало распространяться и на австралийский контингент, хотя его - то в терроре упрекнуть было сложно.

Дошло до того, что ветеранская ассоциация Австралии запретила солдатам, вернувшимся с Вьетнамской войны, участие в параде "Дня АНЗАК" 1970-го года. Официальной мотивировкой запрета было утверждение о том, что во Вьетнаме идёт "ненастоящая" война; на деле в нём читалось осуждение самой войны.

Однако нельзя не заметить, что к подобному отношению австралийское общество пришло гораздо позже американского. В США массовые протестные акции развернулись уже в 1968-м. Никсон, не успев разместиться в Овальном кабинете, начал дрейф в сторону "вьетнамизации" конфликта, то есть сворачиванию собственного активного участия в нём. В ближайшем окружении Президента усиливали позиции скрытые и явные "голуби", люди с левыми и пацифистскими взглядами. Хотя реальное положение во Вьетнаме было чрезвычайно далеко от того, что транслировалось телевидением и газетами, у ханойского режима отсутствовали шансы на военную победу, а массовое партизанское движение давно превратилось в диверсионно - террористическое, американское общество было убеждено - война не имеет перспектив, она проиграна, и каждый день участия в ней несёт только новые жертвы и неудачи.

Австралийцы "держались" по - сути до 1970-го. Первый случай отказа от исполнения воинского долга призывником Национальной службы зафиксирован лишь в октябре 1968-го. 21-летний почтальон мальтийского происхождения Джон Зарб не явился по повестке и был осуждён за это на два года тюрьмы. Профсоюз почтовиков решительно заступился за своего члена, назвав его политическим заключённым, преследуемым за пацифистские убеждения. Активная кампания в поддержку Зарба привела к его освобождению уже после 10 месяцев отсидки. И с этого момента число отказников стало быстро расти[77].

Огромный резонанс вызвал трагический случай 20 июля 1969 года. В унтер - офицерском клубе американских "маринеров" вблизи Дананга выступала 19-летняя австралийская певица Кэти Уэйн. Она приехала во Вьетнам под влиянием материальных соображений и романтических чувств - вместе со своим женихом, барабанщиком группы Кол Джоя, они планировали заработать денег на свадьбу и на дальнейшую сольную карьеру. Пьяный американский сержант, решивший побаловаться с оружием, одним выстрелом поставил в ней точку. Конечно, мерзавца осудили на 20 лет каторги, но гибель молодой девушки (первой австралийки, убитой на территории Вьетнама) добавила много негатива в общую неприятную картину войны[78].

Федеральные выборы октября 1969-го отразили заметный крен общественных настроений влево. Как ни бравировал своими шрамами "средний австралийский парень" Джон Гортон, его оппонент Уитлэм стремительно набирал очки. Фактически по итогам голосования лейбористы победили, собрав чуть более половины всех голосов, и только благодаря особенностям распределения мандатов либерально - аграрная коалиция сохранила большинство в парламенте (66 мандатов против 59). Новое правительство Гортона убедилось, что патриотическая риторика даёт серьёзный сбой, а половина населения страны выступает против участия в войне.

8 мая 1970-го страну встряхнули невиданные ранее марши протеста. По образцу американских "маршей моратория" (на продолжение войны) лейбористский депутат Джон Кернс организовал шествие по мельбурнским улицам стотысячной толпы. Ещё столько же людей вышли в этот день на улицы других австралийских городов. 18 сентября марш повторился, и на этот раз в нём было ощутимо участие экстремистских элементов. Некоторые из организаторов даже намеревались пригласить к участию северовьетнамскую делегацию. Возникли беспорядки, полиция арестовала свыше трёхсот человек.

Наметилась крайне опасная тенденция к расколу общества - по всем социологическим опросам начиная с 1969 года 40 процентов австралийцев достаточно решительно поддерживали военный курс правительства, 55 процентов не менее решительно его осуждали. Речь шла уже не о том, что под либералами шатались министерские кресла. Такого противостояния страна не видела никогда, и даже шумный референдум 1916 -го по всеобщей воинской повинности не обострял ситуацию настолько сильно. В - общем, Гортону надо было принимать судьбоносное решение[79].

"Вьетнамизация".

Пример, конечно, подавал Никсон. Вьетнамизация, умиротворение, вывод войск и переговоры - эти четыре кита новой политики американской администрации были по существу стратегией поражения; речь шла только о том, чтобы максимально растянуть его во времени и замаскировать. Вклад австралийского контингента в эту стратегию прежде всего выражался в направлении дополнительных групп советников для армии Южного Вьетнама, активное вовлечение южновьетнамских войск в операции на территории Фуок Туй и установление полного контроля над провинцией. Новому командующему австралийскими силами во Вьетнаме Дональду Данстэну и командующему 1-и ATF бригадиру Брюсу Макдональду предстояло исполнять не самую приятную и лёгкую миссию - "сдать дела" южновьетнамским коллегам, да так, чтобы результаты нескольких лет войны не пошли прахом в одночасье.

"Учебная команда" именно в этот период достигла максимальной численности; кроме того, многие армейские подразделения начали выполнять функции учебных, тренируя сайгонских солдат и офицеров. В Нуи Дат зимой 1969 - 70 годов проходили обучение пять батальонов 18-й сайгонской дивизии. Поскольку их боевое применение в Камбодже выявило методические недостатки, учебная программа подверглась корректировкам. Обновлённая её версия - "Бушмен Скаут" - стала образцовой для контрпартизанской подготовки младшего офицерского состава. По ней в Нуи Дат готовились не только командиры взводов и рот 18-й дивизии, но и представители других соединений южновьетнамской армии со всей территории страны, а также командиры иррегулярных формирований. Австралийские инструкторы, таким образом, внесли очень существенный вклад в повышение боеготовности южновьетнамских союзников.

Реализация второй цели - умиротворение Фуок Туй - выразилось прежде всего в осуществлении длительной операции "Кунг Чунг" (12 июня 1970-го - февраль 1971). Эта операция, разделённая на четыре этапа, представляла собой серию зачисток по всей территории Фуок Туй, и сводилась к изоляции мелких вражеских групп от источников питания и живой силы. С апреля 1970-го к этим рейдам и патрулям привлекались 2-й, 7-й, 8-й пехотные батальоны, 107-я и 106-я батареи 4-го артполка, эскадрон SAS. На первом этапе ( "Кунг Чунг 1") предполагалось создать полосу безопасности вдоль основных дорог, прежде всего шоссе Вунг Тау - Сайгон. Второй этап ( 13 июля - 2 августа, операция "Натан"), в котором задействовались силы 2-го батальона и 107-й батареи, привёл к установлению спокойствия в центральной и юго - западной части провинции. За ними последовали "Кунг Чунг 2" и ряд других операций, проводимых по единой схеме - артиллерийская батарея выдвигалась на передовую базу, а пехота на протяжении месяца малыми группами методично прочёсывала джунгли. Поставленной задачи они в целом достигли - движение по трассам стало беспрепятственным, диверсионные акции почти прекратились, каких - либо партизанских баз на территории провинции не осталось.

Южновьетнамские контингенты, привлекавшиеся к операциям, демонстрировали нормальную боевую устойчивость и удовлетворительную квалификацию. Под их контроль собственно и передавались теперь населённые пункты, избавленные от вьетконговских сторонников. В крупных селениях на постоянной основе размещались полицейские отряды и армейские гарнизоны. Они же обеспечивали и безопасность коммуникаций. Австралийцы от какой - либо гарнизонной и охранной службы за пределами Нуи Дат и передовых артиллерийских баз были полностью избавлены.

Как следствие умиротворения, во второй половине 1970-го произошло ощутимое сокращение потерь. Во 2-м батальоне с мая 1970-го по май 1971-го погибло 8 австралийцев (плюс 6 новозеландцев), ранения получили 52. В 7-м батальоне (с февраля по февраль) было убито 18 человек и 34 ранено. 8-й батальон, воевавший с октября 1969-го, потерял безвозвратно 18 человек и ранеными 103. В целом за 1970-й год Австралия лишилась во Вьетнаме 65 человек погибшими и 491 ранеными и травмированными, в полтора раза меньше, нежели в 1969-м.

Американцы тем временем разобрались с врагом в Камбодже, и также в - основном очистили "свои" провинции. У командования начал просматриваться оптимизм в отношении перспектив сайгонской армии и администрации. Австралийские офицеры не слишком его разделяли - по их мнению, на уровне роты - батальона качество союзных войск было приемлемым, но подъём вверх по иерархической лестнице демонстрировал геометрическую прогрессию к ухудшению. Некомпетентным и коррумпированным был генералитет, никуда не годным взаимодействие родов сил, из рук вон плохим - снабжение и обеспечение[80].

Тем не менее, правительство Гортона сочло момент удобным для показательного сокращения своего контингента. В октябре 8-й батальон убыл на родину, а обязательной его смены не произошло. Таким образом, во Вьетнаме осталось два батальона вместо трёх, и Гортон мог радостно сообщить народу о начале поэтапного вывода войск из зоны конфликта. Правительство объявило, что к 1972-у году контингент будет сокращён практически до нуля - оставить собирались одних лишь советников. План был согласован с американцами, которые тоже спешили убраться из Вьетнама. Пропагандистская кампания была призвана убедить народы коалиции в победе, и в том, что Вьетнам будет теперь калькой Кореи и Германии - "свободный" Юг сможет эффективно противостоять тоталитарному Северу.

Последние бои.

Однако Ле Зуан и Во Нгуен Зиап вовсе не собирались подыгрывать врагу. Начавшийся вывод союзнических войск был расценен ими как проявление слабости, за которую на войне сурово наказывают. Используя территорию Лаоса, на которой северовьетнамских войск в 1971-м было куда больше, чем собственно лаосских правительственных, они усилили проникновение в Южный Вьетнам. Весной 1971-го на границах Фуок Туй опять появился "неубиваемый" 445-й батальон Вьетконга, а с ним батальон 33-го полка регулярной северовьетнамской армии.

В первых числах июня патрули спецназа доложили о концентрации отрядов противника на участках провинции Лонг Кхань, примыкающих к Фуок Туй. По предложению Брюса Макдональда, зона ответственности ATF была расширена на 4 километра в этом направлении, и совместно с американцами была спланирована операция по разгрому новой партизанской группировки. Она получила громкое название "Оверлорд", так как днём "Д" предполагалось 6 июня. По плану 4-й батальон АНЗАК вместе с эскадроном 3-го кавалерийского полка выдвигался к реке Сой Ран, блокируя противника с запада, батальон 3-го американского кавалерийского полка обходил партизан с северо - востока. 3-й батальон при поддержке танкового эскадрона, артиллерийских батарей "А" и 104-й наносил главный удар по вероятной партизанской базе.

Вечером 5 июня с вертолётов в горной местности, покрытой высокими 30-метровыми деревьями и колючими кустарниками, высадились роты "А" и "В" 3-го батальона. Почти сразу было обнаружено, что буквально в двухстах метрах от точки десантирования начинается обширная сеть подземных бункеров. Мощный артналёт и огонь с "Бушрейнджеров" не позволил вьетнамцам воспрепятствовать десанту, но к утру стало понятно, что бункеры не пустуют, и впереди - напряжённый бой. Поскольку разворачивался он на значительной и незаселённой территории, он получил название битвы в Лонг Кхань (6 - 7 июня 1971 года), просто по имени провинции.

Комбат - 3 Питер Скотт не спешил с атакой. Весь день 6 июня его бойцы методично прощупывали окрестности и близлежащие подземные ходы. На помощь им выдвинулись "Центурионы" и несколько бронетранспортёров, к ночи прибыв в заданный район. Вьетнамцы лишь изредка вступали в перестрелки, не демонстрируя ни своей численности, ни конфигурации базы. В результате 5-й взвод роты "В", сам того не подозревая, глубоко вклинился в расположение противника. В 6 утра 7 июня артиллерийский налёт обозначил начало австралийского продвижения в сердцевину системы бункеров. Но стоило лишь умолкнуть гаубицам, как со всех сторон по бойцам 5-го взвода ударили автоматы и пулемёты. Командир немедленно обратился с просьбой о воздушной и миномётной поддержке - рисковать без нужды жизнями бойцов теперь никому не хотелось.

Два танковых взвода попытались взять неприятеля во фланг и тыл, однако и их встретил сильный огонь из автоматического оружия и гранатомётов, так что несколько "Центурионов" получили серьёзные повреждения. Самым драматическим моментом схватки было уничтожение вертолёта "Ирокез" с грузом боеприпасов. Два члена экипажа погибли, трое находившихся в машине получили ранения, и пехотинцы выносили их из под - обломков с огромным риском для жизни - ящики с боеприпасами горели и в любую секунду могли взорваться. 5-й взвод полдня сражался в полуокружении. Надо отдать должное командованию - было налажено в этих непростых условиях и его снабжение, и эвакуация раненых.

Наконец, в 12 часов танки вместе с подоспевшей ротой "D" взяли врага в клещи, утюжа бункеры один за другим. Рота "С", действующая южнее, выявила ещё одну систему бункеров, и командование не стало тратить на её очистку драгоценную солдатскую кровь. Артиллерия несколько часов обрабатывала район сотнями фугасных снарядов (выпущено суммарно свыше полутора тысяч снарядов калибра 105 мм и двести - калибра 155 мм), превратив его в подобие знаменитого верденского поля. Сопротивление партизан продолжалось недолго. Собственно, как только те поняли, что имеют дело с крупными силами австралийцев, они эвакуировались по своим подземным ходам.

Сколько их при этом погибло, так и осталось неизвестным - по обнаруженным крупным фрагментам тел можно было утверждать всего лишь о пяти убитых, хотя многих наверняка начисто смешали с землёй танковые гусеницы и тяжёлые фугасы. У австралийцев погибли трое и было ранено шестеро. Результаты сражения оставили у командования и солдат чувство глубокой неудовлетворённости - враг явно выскользнул из ловушки, и огромные усилия вкупе с материальными затратами дали незначительный эффект[81].

То, что партизаны отнюдь не уничтожены и не деморализованы, показала очередная трагедия 12 июня. Бронетранспортёр с бойцами охранного взвода штаб - квартиры ATF был обстрелян из засады на шоссе, реактивная граната угодила прямо в укладку с минами "Клеймор", в результате чего семь человек погибло, а трое чудом уцелевших членов экипажа получили тяжёлые ранения. "Оверлорд" официально завершился 14 июня. Австралийцы возвратились в Нуи Дат, понимая, что уничтожение базы в Лонг Кхань с сотней подземных убежищ мало что даёт в плане безопасности. Активизация партизан в самой Фуок Туй явно была не за горами.

Не прошло и месяца, как диверсанты переместились на её территорию.19 сентября ракетно - миномётному обстрелу подвергся блокпост южновьетнамских войск у шоссе Рут 2 к северу от Нуи Дат. Посланный в разведку австралийский БТР также получил свою порцию пуль, установив, что противник настроен решительно и обладает в районе значительными силами. 20 сентября 11-й взвод 4-го батальона вступил в огневой контакт с врагом. Бой продолжался около получаса, и оставленные на поле четыре трупа вьетнамцев позволили безошибочно идентифицировать их как представителей регулярных ханойских войск. Наутро две роты ("В" и "D") 4-го батальона, поддержанные эскадроном С 3-го кавалерийского полка и 104-й артиллерийской батареей, выдвинулись в зону столкновения - к юго - востоку от каучуковой плантации Куртэне. Вблизи селения Нуи Ле произошло последнее для австралийцев значительное сражение войны.

С рассветом 21 сентября 11-й и 12-й взводы обнаружили в джунглях очередную систему подземных ходов. 12-й взвод сразу подвергся гранатомётному обстрелу, 11-й был атакован хорошо обученным штурмовым отрядом северовьетнамцев. По обыкновению, австралийские командиры предпочли не затягивать огневой бой, немедленно вызвав авиацию. В ответ они услышали приказ отойти как можно дальше от места контакта - американские лётчики не намеревались церемониться. Несколько "Фантомов" F4 и "Супер Скаймастеров" А37 обрушили на головы партизан тонны напалмовых и игольчатых бомб. Вслед за ними по бункерам прицельно ударили ракетами "Ирокезы" и новенькие "Кобры". Воздушной разведке из 161-го звена осталось только констатировать факт полного уничтожения вьетконговской базы.

К сожалению, победная реляция была преждевременной. Пройдя буквально полсотни метров от расчищенного бомбами участка, рота "D" попала в хорошо спланированную засаду, партизанами вновь использовались во множестве реактивные гранатомёты. 11-й взвод сразу же лишился пятерых солдат, причём трое убитых остались лежать на участке, мгновенно занятом врагом. Под шквальным огнём австралийцы вынуждены были отступить, бросив тела павших товарищей и унося только раненых. Вьетнамцы неотступно преследовали, не позволяя оторваться, и тем самым препятствуя вмешательству артиллерии. Только в темноте, почти израсходовав боеприпасы, австралийская пехота смогла выйти из боевого соприкосновения. 104-я батарея немедленно взялась за дело, перепахав несколько гектаров джунглей. Вряд ли эта работа могла считаться успешной - на поле удалось собрать всего 14 тел вьетнамцев. Австралийцы потеряли пять человек убитыми и 30 ранеными; утром 22-го живых и мёртвых эвакуировали вертолёты, а брошенные тела трёх солдат 11-го взвода нашли подоспевшие новозеландцы[82].

Последний боевой аккорд оставил гнетущее впечатление. Тем более, что бойцы ATF уже знали о близком финале своей службы. 18 августа правительства Австралии и Новой Зеландии объявили о выводе своих контингентов осенью 1971-го. Незадолго до боя при Нуи Ле на родину отправился эскадрон "Центурионов", в октябре убыли 3-й и 4-й батальоны, артиллеристы и части боевого обеспечения. 7 ноября рядовой Джон Скиннер в последний раз поднял и спустил на базе в Нуи Дат австралийский флаг. К началу 1972-го во Вьетнаме действительно оставались только советники и небольшое число штабного и снабженческого персонала.

Итоги Вьетнамской войны.

Фактическое поражение во Вьетнаме имело прямые внутриполитические последствия. Чашки весов общественного мнения, последние три года медленно выравнивающиеся, качнулись ещё раз, и на выборах 1972-го победу наконец отпраздновали лейбористы. В декабре кабинет премьера занял Гоф Уитлэм, поклявшийся, что в течение ближайших месяцев из Вьетнама будут эвакуированы все австралийские военные. Поздравления Уитлэму прислало руководство Северного Вьетнама, так что новый политический курс ни у кого не оставлял сомнений.

11 января 1973-го генерал - губернатор Пол Хэслак официально объявил о прекращении боевых действий против коммунистов, с Северным Вьетнамом установлены дипломатические отношения, а 1 июля 1973-го из Сайгона убыл последний австралийский армейский отряд - охрана посольства. Этот момент стал поистине историческим - с сентября 1939-го, то есть впервые за 34 года, австралийские войска не участвовали в каком - либо конфликте. Не считая Второй Мировой и оккупационных миссий после её завершения, все 23 года непрерывного нахождения либералов у власти армия где - нибудь да воевала; теперь для неё наступило удивительное и незнакомое состояние мира.

Ханой меж тем вовсе не собирался замораживать свой конфликт с Сайгоном. И в 1975-м австралийские "Геркулесы" вынуждены были вернуться в Южной Вьетнам с целью обеспечения эвакуации беженцев от северовьетнамского вторжения в Малайзию и на остров Фукуок. В конце апреля они совершили свои последние рейсы, вывозя на родину персонал посольства. Эвакуация происходила уже под грохот артиллерии - ханойские войска шли на штурм Сайгона. Лейбористы совершили при этом акт фантастической подлости, отказавшись предоставить убежище вьетнамскому персоналу своего посольства. 130 южных вьетнамцев, добросовестно на протяжении многих лет исполнявших свои обязанности и имевших большие основания опасаться за свою жизнь при новом режиме, были просто брошены на расправу победителям; их ждали теперь "воспитательные" концлагеря[83]. Уитлэм вообще закрыл въезд в страну беженцам из Южного Вьетнама, хотя официальная политика "Белой Австралии" им же категорически отвергалась.

Вьетнамская война стала самым длительным военным конфликтом в истории страны - на протяжении более чем восьми лет австралийские подразделения направлялись для участия в нём. Через Вьетнам прошло около 50 000 австралийских военнослужащих, из которых 42 700 представляли армию. 17 412 ветеранов Вьетнама относились к категории призывников Национальной службы. В сравнении с Мировыми войнами, потери, конечно, нельзя было назвать значительными. Всего здесь погиб 521 австралиец - 478 военнослужащих армии, 22 - флота и авиации, 14 представителей вспомогательных и военизированных служб, 7 - гражданских лиц. Общие боевые безвозвратные потери вооружённых сил достигли 426 человек, небоевые - 74. Армейские подразделения потеряли убитыми в результате действий врага 316 человек, умершими от ран 68 человек, от различных травм и несчастных случаев во время боевых действий - 30, от несчастных случаев вне поля боя - 64 человек. Без малого половина жертв относилась к числу призывников - 185 боевых и 15 небоевых[84].

Шестеро бойцов достаточно долгое время значились пропавшими без вести. В середине 2000-х вьетнамское правительство в рамках курса на укрепление дружбы со вчерашними врагами предоставило все условия для поисковых операций, и они скоро дали результат. В мае 2007 года были найдены останки лэнс - капрала Ричарда Паркера и рядового Питера Джилсона из 1-го батальона. 8 ноября 1965 года эти бойцы попали в засаду и были отрезаны от своих главных сил; тела их тогда найти не удалось. В декабре 2007 -го вернулся на родину в запаянном гробу лэнс - капрал 8-го полевого госпиталя Джон Гиллеспи, чей вертолёт был сбит 17 апреля 1971-го, а тело медика так и не смогли извлечь из - под горящих обломков. В августе 2008 - го родные прояснили судьбу Дэвида Фишера, рядового 3-го эскадрона SAS, который 27 сентября 1969-го десантировался с вертолёта в джунглях, используя трос, и исчез. Его искали шесть дней, а нашли и идентифицировали останки лишь спустя почти сорок лет. В июле 2009-го были установлены обстоятельства гибели экипажа "Канберры" 3 ноября 1970-го, и из джунглей вблизи лаосской границы были извлечены останки Роберта Карвера и Майкла Герберта[85].

3129 военнослужащих получили ранения, в том числе в армии - 3025, флоте - 48, авиации - 56. Из числа армейских солдат и офицеров боевые ранения и травмы имели 2348 человек, небоевые - 677. Сотни людей стали инвалидами, и правительство столкнулось с проблемой их социально - психологической реабилитации. Впрочем, в последней нуждались все ветераны. Конечно, им было не так дискомфортно, как американским собратьям, но и в Австралии значительная часть общества демонстрировала свою неприязнь к "убийцам мирных жителей". Сторонникам лейбористов не было дела до гуманитарных миссий австралийских войск, до их подвигов и успехов. Война была густо измазана чёрной краской, и все её участники в глазах пацифистов выглядели запятнанными. Ещё очень долго, до конца 80-х "вьетнамский синдром" давал о себе знать. А война стала водоразделом между героико - романтической эпохой становления нации и прагматическим периодом её современной жизни; холодный расчёт во внешней политике окончательно сменил прежние доминанты долга, англосаксонской солидарности и противостояния "мировому злу", то бишь всему чуждому и враждебному австралийским представлениям о правильном мироустройстве.


ЧЕРЕЗ МИРОТВОРЧЕСТВО - К РЕГИОНАЛЬНОЙ ГЕГЕМОНИИ.

Мирная и миротворческая эпоха 1973 - 96 годов.

Новая внешнеполитическая и военная доктрина.

Победа лейбористов в 1972 году означала радикальные изменения во многих направлениях политики Австралии; но именно во внешней стратегии произошёл самый значительный поворот. Уитлэм и его товарищи по партии решительно отказались от доктрины "Передовой обороны". Коммунистическая угроза признавалась делом прошлым, во всём мире начиналась разрядка, так что австралийские вооружённые силы теперь предназначались главным образом для домашнего использования. Соответственно сокращён бюджет, отменена Национальная служба, военное присутствие за пределами континента свёрнуто. Вместо девяти регулярных батальонов в армии оставлено шесть. Только что (в 1971-м) родившийся военный блок АНЗЮК, призванный скрепить боевое братство бывших британских колоний и доминионов в Юго - Восточной Азии и Океании (Австралии, Новой Зеландии, Малайзии и Сингапура с "материнской" Великобританией) "умер во младенчестве", так как ключевой его член, "первая буква в названии", развивать сотрудничество в этой области не желал.

Австралия всё больше дистанцировалась от Великобритании - лейбористам давно уже претило формальное подчинение королеве, и среди них распространялись республиканские настроения. Символическим выражением увеличения этой дистанции стало учреждение собственного государственного гимна (написанной ещё в 1878-м песни Питера Маккормика "Advance Australia Fair", "Развивайся, прекрасная Австралия", вместо "Боже, храни королеву") и отдельной от британской наградной системы. В 1975-м Елизавета II согласилась учредить особый "Орден Австралии", мыслившийся Уитлэму единственным и всеохватным видом государственных наград для граждан страны.

Будучи последовательными противниками любых форм неоколониализма, лейбористы без сожаления расстались с главным заморским владением Австралии. Ещё в 1949-м Папуа и подмандатная территория Новая Гвинея были объединены в одну административную единицу, в 1951-м получившую ограниченное самоуправление. С 1963-го здесь функционировал уже настоящий орган представительной власти, с которым должна была считаться австралийская администрация. Выборы 1972-го, давшие победу лейбористам, в Папуа - Новой Гвинее привели к преобладанию в местном законодательном собрании сторонников независимости. Здесь немедленно появился исполнительный орган - ответственное министерство, 1 декабря 1973-го наделённый всеми необходимыми административными полномочиями. Австралийские чиновники сдали дела папуасам, и 16 сентября 1975-го была провозглашена формальная независимость Папуа - Новой Гвинеи. Правда, фактический контроль за внешней политикой и экономикой нового государства Австралия всё - таки сохранила - уж слишком бедным оно было для того, чтобы стать по - настоящему суверенным.

Зато впервые за всю австралийскую историю возникла опасность раскола федерации. Гоф Уитлэм всерьёз намеревался в придачу к независимости отдать папуасам ещё и половину Торресова пролива вместе с его островами (формально этого требовало и международное право). Парламент и правительство штата Квинсленд категорически воспротивилось этому, так как владело островами Торреса задолго до колонизации Папуа. Квинслендская пресса активно транслировала радикальные заявления местных политиков о том, что штат в случае потери суверенитета над островами выйдет из состава Федерации. Так что в вопросе о последовательной деколонизации Уитлэм, мягко говоря, не приобрёл очков среди сограждан.

Позицию, сомнительную с точки зрения дальнейших перспектив, он занял в вопросе о Восточном Тиморе. Португальская "революция роз" 1974 года сделала эту территорию "бесхозной", и местные прокоммунистически настроенные партизаны из движения ФРЕТИЛИН уже собирались было объявить о независимости. Но иначе смотрел на дело "левый националист" генерал Сухарто. Он считался одним из лидеров "идеологически приемлемого" Движения неприсоединения, наряду с югославом Тито и индуской Ганди, а к этому движению лейбористы испытывали явную симпатию. После мучительных терзаний и с рядом оговорок лейбористское правительство решило, что передача Индонезии Восточного Тимора будет гарантией стабильности и добрососедских отношений. Жители португальской колонии не могли воспринять эту позицию иначе, как предательскую - в памяти ещё была очень свежа совместная борьба с японцами в годы Второй Мировой. Таким же предательством выглядела и линия Уитлэма на налаживание связей с Северным Вьетнамом в ущерб Южному, и особенно сдача сотрудников Сайгонского посольства.

В стремлении угодить новым друзьям Уитлэм дошёл до абсурда. В феврале 1973-го полиция совершила налёт на штаб - квартиру австралийской разведки (ASIO), где якобы имелись материалы об угрозах в адрес готовящегося совершить визит в страну югославского премьер - министра Джемаля Бьедича. Генпрокурор Мэрфи предполагал, что разведчики хотят скрыть эти материалы или уничтожить; оппозиция подняла его на смех, а сам инцидент вошёл в историю как глупейший[86].

Конечно, не только эти шаги раздражали либеральную оппозицию. В конечном счёте, бескомпромиссная борьба с мировым коммунизмом и постоянное вмешательство в конфликты ради американских и британских интересов давно уже всем приелись и выглядели чудовищным анахронизмом. Да и не Уитлэм закладывал основы независимости бывших подмандатных территорий (Науру, например, провозгласило её уже в 1968-м, а ООН прекратило австралийский мандат). Многие конфликтные решения лежали во внутриполитической плоскости - масштабные социальные программы в условиях нефтяного кризиса 1973-го года подрывали бюджет, правительство не справлялось с инфляцией и безработицей. Отнюдь не добавил популярности правительству Закон о семье, облегчивший процедуру развода - социальную опору лейбористов составляли в значительной части католики, а им такие действия понравиться не могли.

Радикализм Уитлэма быстро размывал почву под его ногами. Имея контрольный пакет в нижней палате парламента, он уступал либералам в сенате, и рано или поздно этот баланс должен был нарушиться. В 1975-м ожидаемое случилось - сенат потребовал у генерал - губернатора отрешить Уитлэма от должности. Губернатор Керр пошёл навстречу пожеланиям, в результате чего было сформировано коалиционное аграрно - либеральное правительство меньшинства. Победа коалиции была легитимизирована на внеочередных выборах, а лейбористы вновь заняли привычное место в оппозиции. Впрочем, новую "доктрину обороны Австралии" уже никто менять не собирался, и ближайшие два с половиной десятилетия именно ею руководствовались все австралийские премьеры.

Вообще, во внешней политике новое правительство аграриев и либералов Малькольма Фрейзера (между прочим, министра обороны в воюющем правительстве Гортона и убеждённого сторонника сохранения австралийского присутствия во Вьетнаме), во - многом сохраняло предшествующий курс. Конечно, самые одиозные решения подверглись пересмотру. На официальных церемониях, при подъёме австралийского флага и международных мероприятиях вновь звучало "Боже, храни королеву". Южновьетнамским политическим беженцам широко открыли двери, пусть и с большим запозданием. Формально подтверждены блоковые обязательства по АНЗЮС. Во внутренней политике удалось обуздать инфляцию, введя режим жёсткой бюджетной экономии и свернув ряд социальных программ.

Наряду с этим, Фрейзер отверг такой столп традиционного либерального национализма, как политика "Белой Австралии". Всем запомнились его решительное осуждение апартеида, южнородезийского расистского режима, возвращение земель в Северной территории аборигенам, политика открытых дверей по отношению к выходцам из Азии, курс на мультикультурализм в области СМИ. Сохранилась в неизменности позиция по Восточному Тимору. Была признана его аннексия Индонезией - Австралия вообще стала единственной страной, прямо сделавшей это и отказавшейся поддерживать резолюции ООН о предоставлении Восточному Тимору независимости. Хотя беженцев от режима Сухарто Фрейзер принимал без каких - либо оговорок.

Формально на международной арене Австралия быстро превращалась из "ястреба" в "голубя", увещевателя заблудших и гостеприимца для обиженных. Австралийские вооружённые силы полностью отстранились от участия в конфликтах за пределами страны, благо разрядка 70-х годов сняла с повестки дня вопрос о грядущей глобальной войне двух систем, а администрация Джимми Картера предпочитала в международных делах бряцанию оружием спокойный диалог. Правда, в 1979-м выяснилось, что разрядка - дело временное, Советский Союз затеял вторжение в Афганистан, а новый хозяин Белого Дома Рональд Рейган в прямом эфире пообещал объявить "Империю Зла" вне закона.

Но Австралию эти проблемы не слишком трогали. Фрейзер попытался было настоять на поддержке бойкота Московской Олимпиады 1980-го, однако Национальный Олимпийский комитет не рискнул прямо запрещать спортсменам поездку в столицу "Империи Зла". Часть из них прислушалась к настоятельной рекомендации правительства, большинство (127 из утверждённых ранее 204-х) вышли на дорожку "Лужников", хотя и не под национальным, а под пятиколечным олимпийским флагом ( также, как Бельгия, Франция или Великобритания), в знак протеста против событий в Афганистане. И всё равно это была явная демонстрация того факта, что тупое следование за американскими авианосцами претит австралийскому народу.

В 1983-м на очередных парламентских выборах опять победили лейбористы, теперь более "приглаженные" и умеренные. Год спустя в последний раз "Боже, храни королеву" исполнялось в качестве гимна Австралии - на всенародном референдуме большинство жителей выбрали таковым песню Маккормика. В 1986-м Елизавета II подписала "Билль об Австралии", аннулировавший последние юридические нормы формального подчинения Великобритании её бывшего доминиона. Благоприятная экономическая конъюнктура дала победителям хороший шанс удержаться у власти, а начавшаяся в СССР перестройка сняла с повестки дня вопрос глобального военного противостояния двух систем и связанных с этим угроз для Австралии. 13 лет лейбористского правления (1983 - 96) стали периодом поиска новой стратегии в изменяющемся мире. Правда, в первое время эйфория от завершения "холодной войны" чуть было не свела все эти поиски к концепции минимальной оборонной достаточности и этакой "военной автаркии" в пределах континента.

Например, консультант министерства обороны Пол Дибб в марте 1986-го высказал в своём докладе утверждение, что Австралия теперь является "одной из самых безопасных стран на Земле", и потому не нуждается в разработке военных планов по отражению конкретных угроз. Тем более, что сами эти угрозы выглядели гипотетически и, по словам Дибба, не могли быть достоверно спрогнозированы. А раз так, то и оборона должна выстраиваться против "угрозы вообще", без расчёта на вероятных противников. То есть ставка делалась на раннее радиолокационное обнаружение возможных агрессоров на единственном проблемном направлении - северном; авиации и подводным силам флота отводилась роль перехвата десантных группировок этого агрессора, а сухопутной армии - его уничтожения при высадке на континент. Взаимодействие с США Дибб практически игнорировал, за что был подвергнут суровой критике; профессиональные военные с большим скепсисом отнеслись и к дилетантской идее "защиты от неопределённого противника". Последняя меж тем была скорее декларацией, призванной успокоить Индонезию. Каким бы другом и партнёром не считался Сухарто, а вся оборонительная группировка на севере других реальных противников просто не имела. И радиус действия новых радаров в аккурат захватывал остров Тимор с его аэродромами[87].

Многие положения доклада легли в основополагающий документ 1987 года - "Белую книгу обороны Австралии" - первое внятное изложение оборонительной стратегии. Невмешательство в дела других государств стало одним из ключевых её элементов, применение Вооружённых сил за пределами Австралии допускалось в двух случаях - для защиты австралийских граждан и исполнения международных обязательств, по умолчанию - миротворческих миссий. Отдавалась дань союзу с Америкой как гарантии безопасности Австралии от серьёзных внешних угроз.

Волею случая, всего через пару месяцев впервые за четырнадцать лет возникла и необходимость военного вмешательства в кризисную ситуацию за пределами континента. Военный переворот на Фиджи (14 мая 1987-го) вынудил правительство направить экспедиционные силы для спасения австралийских граждан, проживающих там. С этого момента "вьетнамский синдром" начал излечиваться у политиков и генералов - австралийские специалисты и целые подразделения стали регулярно участвовать в многочисленных спасательных и миротворческих миссиях - в Намибии, Камбодже, Сомали, Руанде. Не обошлась без ограниченного австралийского участия и "Война в заливе" 1991 года.

Тем не менее, внешнеполитический курс лейбористских правительств Хоука и Китинга твёрдо и решительно расходился с наследием Мензиса. Австралия всё больше позиционировала себя как азиатская держава, заинтересованная прежде всего в экономических связях с ближайшими соседями. Периодическое фрондёрство по отношению к американцам, игнорирование европейских проблем и конфликтов, заигрывание с Китаем и дружба с одиозным режимом Сухарто - всё это преподносилось в качестве прагматической линии, разумной альтернативы либерально - националистическому мессианству.

Лейбористы пребывали в уверенности, что безопасность страны достигается её последовательно миролюбивым поведением и самоустранением из любых конфликтных точек. Не трогай других - и не тронут тебя - прекраснодушная идея, к сожалению очень далёкая от реальных нравов мировой политики. К началу 90-х австралийцы вдруг начали понимать, что с ними перестают считаться даже те микрогосударства, которые ещё пару десятилетий назад вздохнуть не могли без соответствующего разрешения с континента. Да и вооружённые силы, когда - то передовые, явно деградировали. Упал престиж службы, соответственно уменьшалось число контрактников. И хотя на оборону по - прежнему тратились значительные средства, и закупалось современное оружие, и в отношении военно - технического сотрудничества США стали даже более важным партнёром, нежели в эпоху Мензиса, крепло ощущение - доктрину пора менять. Это и произошло с победой в 1996-м либерально - националистической коалиции (аграрии переименовались в националистов). Однако до этого момента Вооружённым Силам пришлось пережить немало реформ, здорово скорректировавших их облик.

Реорганизации вооружённых сил в соответствии с новой доктриной.

Недолгое, но бесшабашное правление Уитлэма крепко озадачило генералитет. Возвращение в 1975-м милых генеральским сердцам либералов вселило оптимизм. Новая доктрина вовсе не означала теперь массовых сокращений по примеру 20-х годов. Напротив, она требовала больших средств на реорганизационные мероприятия и проекты в рамках изменившихся концепций. Прежде всего, было решено покончить с организационно - финансовой самостоятельностью трёх исторических видов Вооружённых сил. Новые условия не позволяли каждому из них сепаратно выстраивать оборонительную стратегию. Обособленное существование отдельных военного, морского и авиационного ведомств оказывалось чрезвычайно неэффективным и ничем не оправданным.

По инициативе секретаря министерства обороны (высший гражданский "неполитический" чин министерства) Артура Тэнджа была разработана и осуществлена самая значительная реформа административного управления вооружёнными силами. С февраля 1976-го армия, ВВС и ВМС наконец объединялись в рамках Сил Обороны Австралии (Australian Defenсe Force, ADF) под управлением общего для всех этих видов Министерства обороны и главного военного чиновника - начальника объединённого штаба Сил Обороны. Первым эту должность занял героический комбат Корейской войны Фрэнсис Хассет, заменивший адмирала Смита на посту главы комитета начальников штабов сразу после памятного свержения Уитлэма. В тот же день (24 ноября 1975-го) пост начальника штаба армии принял Артур Макдональд, лучший боевой генерал вьетнамской войны, близкий помощник и товарищ Хассета, спустя два года сменивший его самого.

"Вьетнамские" генералы вообще стремительно оккупировали ключевые места в высших эшелонах. Полевые силы (то есть действующие силы армии) в 1975-м возглавил Дональд Данстэн (с 1977-го - начальник армейского Генштаба). 1-ю дивизию (главную регулярную армейскую группировку), а после Данстэна и армейский Генштаб принял Филипп Беннет, комбат -1 в бытность Данстэна командиром 1 ATF. Заместителем начальника штаба, а с 1979-го - начальником штаба RAAF стал Нэвилл Макнамара (заместитель Данстэна по авиации в период командования последним экспедиционным контингентом во Вьетнаме). И Нэвилл Макнамара, и Беннет в дальнейшем добрались до высшего поста в военной иерархии, а Беннету выпала честь получить новый титул - с 1984-го этот пост именовался "начальник Сил Обороны". Оперативное командование RAAF досталось Дэвиду Эвансу, командиру 2-й эскадрилии (он же возглавил штаб авиации после Макнамары).

Ограничение традиционной самостоятельности флота в 1976-м также выразилось в изменении титулатуры его командующего. Вместо аналога британского "Первого Морского лорда" ("Первого члена Австралийского морского совета") теперь он назывался, как его армейский и авиационный коллеги - начальник морского штаба. Однако роль флота в концепции обороны Австралии не уменьшилась, а даже скорее увеличилась - ведь теперь перед ним стояла непростая задача отражения возможных десантов непосредственно на континент.

Дослуживающий срок "Мельбурн" в 1982-м году при списании не был заменён другим авианосцем, и с тех пор кораблей подобного класса в австралийском флоте не появлялось. Зато ставка была сделана на подводные лодки. Число "Оберонов" достигло шести, а в начале 90-х было решено строить на верфях Кокумс в Аделаиде новейшие субмарины собственного проекта "Коллинс" (справедливости ради надо сказать - в основу был положен шведский "Вестергётланд"). У американцев закупили четыре фрегата типа "Оливер Перри" плюс ещё два с согласия партнёров заложили у себя в Вильямстауне. Для решения задач патрулирования прибрежной зоны строились 200-тонные катера типа "Фримантл" (15 единиц), а на смену "Тонам" поступали тральщики - искатели английского проекта "Бэй" (две единицы). Данью концепции миротворческих миссий за пределами континента выглядела закупка одинокого десантного транспорта "Тобрук" - модификации английского "Сэра Бидайвера".

Уже в 90-е на флот началась поставка современных фрегатов германского проекта "МЕКО" (начали вступать в строй с 1996 года), тральщиков - искателей итальянского производства (типа "Леричи"), гораздо более приспособленных к океанским условиям, чем "Бэй", судов боевого обеспечения, значительно повысивших автономность корабельных соединений. Пример с экспедицией на Фиджи заставил откорректировать концепцию строительства флота в пользу некоторого усиления его десантных компонентов, чтобы Австралия сохранила способность реагировать на частные угрозы в зоне юго - востока Тихого океана. В США в 1994-м закупили два танкодесантных "Ньюпорта", переоборудовали их в десантные вертолётоносцы, способные перевозить до 450 человек и четырёх вертолётов и дали им традиционные имена "Мэнура" и "Канимбла". Из армии во флот перевели и все лёгкие "Баликпапаны" постройки 1971 - 74 годов. В результате к 1996 году Австралия имела возможность быстро перебросить в любую точку региона усиленный пехотный батальон, а вблизи своего побережья десантировать целую бригаду.

В армии главной реформой стала в 1980-м окончательная и, видимо, бесповоротная смерть "Гражданских вооружённых сил". Все их части и соединения были преобразованы в "Резервные". Суть изменений заключалась в том, чтобы приблизить уровень подготовки ополченцев к регулярным частям, обеспечить быстрое развёртывание новых соединений в случае нападения на территорию Австралии, добиться хорошего боевого взаимодействия регулярных и резервных компонентов. Штаты регулярных и резервных частей максимально сближались, в последних формировался постоянный кадр, гарантировавший качественное обучение и оперативное приведение в боевую готовность. Сам резерв делился на "активный" - тех, кто регулярно привлекался к учебным сборам, и "отставленный" - завершивших активную службу, но подлежащих призыву в случае войны. Таким образом, с прежней традицией формирования армии было покончено, и её структура перестала принципиально отличаться от американской и большинства НАТОвских.

Для решения задачи прикрытия тысячекилометрового северного побережья от разного рода неожиданностей сформированы три специальных подразделения патрульно - наблюдательной службы, сначала как отдельные роты, а затем - полки. Они получили название "Наблюдательных отрядов региональных сил" - "Regional Force Surveillance Units", RFSUs, и в конечном итоге состояли из Северо - западных мобильных сил (образованы в 1981-м, зона контроля - Северная территория и регион Кимберли в Западной Австралии), полка Пилбара (1985-й, Западная Австралия), 51-го батальона полка Крайнего Севера Квинсленда (1987-й). Оснащённые лёгким оружием и транспортом повышенной проходимости, они осуществляли круглосуточное наблюдение за береговой линией на севере континента.

К северу же смещалась вся сухопутная группировка. Службу на этом направлении несли не только регулярные, но и резервные части. Кроме того, часть регулярных батальонов подлежали моторизации для увеличения оперативной маневренности. Первым в 1984 году её прошёл 5-й/7-й батальон, затем 8-й/9-й и 6-й. В начале 80-х было ликвидировано прежнее деление сухопутных войск (существовавшее с 1967 года) на "целевые группы", и восстановлена бригадно - дивизионная организация, причём в 1-ю дивизию вошли все три смешанных регулярных бригады ( включали по два - три пехотных батальона, до двух полков Австралийского танкового корпуса, инженерный и артиллерийский полки). 2-я и 3-я дивизии представляли собой соединения "Гражданских вооружённых сил". В 1991-м 3-ю дивизию расформировали, а её части передали во 2-ю.

Танковый полк в 1977-м получил новую технику. Вместо неплохо зарекомендовавших себя во Вьетнаме, но уже анахроничных и не соответствующих новой оборонительной доктрине "Центурионов" были закуплены немецкие "Леопарды" - танки, создававшиеся для противодействия армадам советских Т - 55 и Т- 62. Немцам удалось выиграть конкурс у "Паттонов" - австралийцы лишний раз решили бравировать своей независимостью. Впрочем, кавалерийские полки (2-й, 3-й/4-й и 2-й/14-й легкоконный регулярные, все резервные) с 1976-го оснащались М113-ми, служа теперь главным элементом обеспечения мобильности пехотных подразделений. Кавалерийский эскадрон ( 9 офицеров и 132 нижних чина) мог насчитывать до 84 единиц БТР, из них 48 - в четырёх боевых взводах, 17 - во взводе поддержки, 6 - в ремонтном, 4 - административном и 9 -в управлении.

Во второй половине 90-х на смену "Леопардам" пришли "Абрамсы" М1А1 - впервые со времён "Грантов" и "Ли" основу танкового парка составила техника американского производства. Тогда же под влиянием опыта "Войны в Заливе" поменялась концепция боевого применения регулярных пехотных и кавалерийских подразделений. Если с 60-х годов кавалерийские полки являлись по сути вооружённым транспортным приложением к пехоте, сейчас они рассматривались прежде всего в качестве разведывательных частей, способных кроме прочего заменить танковые в операциях за пределами страны и в труднодоступных для танков районах. В соответствии с этим новым взглядом произошла смена М113-х интересной швейцарской моделью "Пиранья", уже опробованной в морской пехоте США под индексом LAV - 25. В Австралии этот бронеавтомобиль разведки, вооружённый 25-миллиметровой автоматической пушкой, получил индекс ASLAV и был закуплен в количестве 111 единиц, из них 47 в базовом варианте, а остальные - в командно - штабном, ремонтном, санитарном и прочих. Американские БТРы предполагалось сохранить только в резервных частях, применяемых лишь в случае прямой угрозы Австралии.

Мотопехотные регулярные батальоны должны были получить лёгкие невооружённые броневики типа американского "Хаммера", используемые в качестве "такси до поля боя". Предполагалось, что скоростные авто обеспечат стремительную переброску войск на значительные дистанции, а на поле боя спешенных стрелков поддержат кавалерийские бронемашины. После долгих сравнений и испытаний таким такси стал "Бушмастер" местного производства, сочетавший автомобильные скорость и комфортабельность ( в нём, как, кстати, и в ASLAV, имелся даже кондиционер) с хорошей бронезащитой. Поставка "Бушмастеров" началась уже при новом правительстве и новой военной доктрине, но в неё они вписались самым великолепным образом.

Успели до этих больших перемен и реформировать штаты сухопутных подразделений. В версии 1993 года пехотный батальон насчитывал 39 офицеров и 662 рядовых. Базовая единица - стрелковое отделение - ощутимо повысило свою огневую мощь. Теперь при численности в 9 бойцов оно имело 2 х 5,56-мм бельгийских ручных пулемёта "Миними", противопехотный (М79) и 2 одноразовых противотанковых (М72) гранатомёта, превосходя по силе стандартные отделения европейских армий. В штате батальона вместо противотанкового появился взвод огневой поддержки, вооружённый тяжёлыми пулемётами и многоразовыми гранатомётами "Карл Густав", а также разведывательный взвод со специальным оружием ( снайперские винтовки, пистолеты - пулемёты).

Значительно усилилась армейская авиация - решительная борьба опиравшихся на вьетнамский опыт сухопутных генералов за передачу им всех подразделений тактических вертолётов завершилась победой в 1987 - 89 годах. В результате, кроме 1-го полка разведчиков был сформирован 5-й на "Блэк Хоках" и "Ирокезах". Базой для него послужили "вьетнамская" 9-я и 35-я эскадрилии RAAF. В середине 90-х в полку появились также десантно - транспортные "Чинуки" - требовалось повышение мобильности Вооружённых сил. А в 1-м полку основной машиной стала "Кайова" фирмы Белл. Таким образом, парк армейской авиации Австралии практически полностью совпадал с американским.

Вьетнамский же опыт подтолкнул к изменению "главного калибра" полевой артиллерии - два регулярных полка получали американские 155-мм буксируемые гаубицы М198, оставшуюся часть артиллерии оснастили новыми лёгкими гаубицами L118. Армейский полк ПВО (16-й) сменил малоэффективные в борьбе против реактивных истребителей "Бофорсы" на ЗРК "Ред Ай" (в 1973-м), затем - ЗРК "Рапира" (в 1982-м), и, наконец, на шведские переносные комплексы RBS - 70.

Поскольку с начала 80-х в недрах военного ведомства зрела идея создания сил быстрого реагирования, предназначенных для операций за пределами страны, в этом направлении предпринимались осторожные ( дабы не испугать левое правительство) шаги. В 1981-м отдельные роты резервистов - спецназовцев (коммандо) объединили в 1-й полк "Коммандо", усиливший и подкрепивший полк Специальной авиационной службы. Основой группировки быстрого реагирования виделась 3-я бригада, включавшая три батальона немоторизованной пехоты, легко транспортировавшейся "Геркулесами". Некоторые пехотные роты прошли курс парашютной подготовки. "Белая книга" 1987-го узаконила эту инициативу, а в качестве парашютного стал готовиться целый батальон (3-й).

С 1974-го началась практическая реализация масштабного проекта "Джиндэли" - строительства радиолокационного "зонтика", обеспечивающего раннее обнаружение воздушных угроз на больших расстояниях с северного направления. На первом этапе (1974 - 79-й) строились загоризонтный радар - прототип на горе Эверард недалеко от Элис - Спрингс, трансмиттер на хребте Хартс и радиомаяк в Дерби. На втором этапе вблизи прототипа сооружена современная РЛС с длинными антеннами, передатчиками высокой мощности, процессорами, обеспечивающими обработку сигналов в реальном времени. В 1983 - 1984-м прошли её успешные испытания - сначала по обнаружению морских, а затем и воздушных целей. На третьем этапе станция заступила на боевое дежурство, и одновременно началось развёртывание сети РЛС "Йорн", которая могла отследить взлёты и посадки самолётов на расстоянии до 3000 километров. Правда, в 1996-м по финансовым соображениям проект был приостановлен, но с 1997-го вновь запущен и продолжает реализовываться до сего дня.

Главной оперативной базой Военно - Воздушных сил в северных районах стал "Тиндэл" неподалёку от Дарвина - расконсервированное детище Второй Мировой, с 1968-го использовавшееся как гражданский аэродром. После масштабной реконструкции база с 1989 года функционировала в военных целях, обеспечивая боевую учёбу и постоянное дежурство истребительных эскадрилий. Кроме неё, были построены ещё три новых базы - "Шергер" вблизи Уэйпа, Квинсленд, "Кёртин" около Дерби, Западная Австралия, "Лирмонт", у Эксмута, Западная Австралия. Они рассматривались в качестве резервных и в мирное время не функционировали, но в случае военной угрозы немедленно разворачивались по полному штату.

В авиационном парке доктринальные изменения привели к полному отказу от классического бомбардировочного компонента. Все "Канберры" отправились в утиль, частично их заменили универсальные F - 111 (использовавшие и как разведчики), но главным самолётом RAAF сделался лёгкий истребитель - бомбардировщик F/A - 18 "Хорнет". Французские "Миражи" к 1988 году были окончательно сняты с вооружения, и американский ВПК занял в оснащении австралийской авиации позицию абсолютного доминирования.

В целом, военное строительство эпохи сугубо оборонительной доктрины отличалось постоянным противоборством традиционных взглядов генералитета на принципы развития вооружённых сил с настойчивым желанием политиков (обычно лейбористских) загнать их в прокрустово ложе новой концепции. Худо - бедно, генералам удалось отстоять ряд принципиальных элементов военной структуры, обеспечивающих возможность наступательных действий - небольшую группировку быстрого реагирования, многоцелевые ВВС, пригодный к проведению ограниченных заморских операций флот[88]. Всё это позволило уже в конце 80-х - начале 90-х "поиграть мускулами", и подготовило возвращение страны в число активных мировых игроков.

Спасательные и миротворческие миссии (1987 - 96 годы).

Первый ощутимый сигнал о дестабилизации в окрестностях континента зазвенел там, где ожидали меньше всего - на райских островах Фиджи. Давно накапливавшиеся противоречия между аборигенами и многочисленными потомками индийских иммигрантов до поры сглаживались их балансом в управленческой сфере. Однако на парламентских выборах 1987-го преимущество завоевали "фиджиндийцы", сформировав своё правительство. Укомплектованная коренными жителями армия стерпеть такого не могла, вследствие чего и случился бескровный переворот 14 мая. Десять солдат во главе с подполковником Рабукой просто разогнали парламент, передав всю власть генерал - губернатору - коренному фиджийцу.

В австралийском правительстве единая оценка этих событий выработана не была. С одной стороны, безусловная недемократичность нового режима не вызывала сомнений, и кое - кто предлагал поспособствовать восстановлению демократии с помощью группы фиджийских военных, проходивших стажировку в Австралии. С другой - идеология невмешательства во внутренние дела соседей господствовала у лейбористов. В итоге было решено направить к островам небольшую сводную группировку исключительно с целью защиты жизни и имущества австралийских граждан.

В день переворота в гавани городов Сува и Лаутока вошли фрегаты "Аделаида" и "Сидней", на следующий день к ним присоединились патрульные катера "Кесснок" и "Уоллонгонг", океанское патрулирование в проблемной зоне осуществляли плавбаза эсминцев "Стэлуорт" и фрегат "Парраматта". В боевую готовность привели дежурный 1-й батальон Королевского Австралийского полка. 18 мая фиджийский генерал - губернатор заверил Австралию в том, что контролирует ситуацию. Однако с берега шли жалобы на грубость военных и нарушения ими прав иностранных граждан. Несколько стран, среди них США, Япония и Новая Зеландия, обратились к Австралии с просьбой обеспечить эвакуацию их граждан наряду с австралийскими.

Командование Сил Обороны (генерал Питер Грейшн, кстати, возглавлявший во Вьетнаме группу гражданского взаимодействия и непосредственно в боевых операциях не участвовавший) разработало план операции "Моррис Дэнс". В соответствии с ним рота "В" 1-го батальона на транспорте "Тобрук" должна была выдвинуться в Суву и обеспечить эвакуацию примерно 7000 иностранцев силами боевых и транспортных судов RAN. Предполагалось, что фиджийская армия не будет этому препятствовать, скорее даже возможно её официальное содействие.

Для ускорения процесса доставки пехоты на "Тобрук" решили использовать вертолёты. И тут обнаружилось, что с уровнем подготовки далеко не всё обстоит блестяще - четыре вертолёта пострадали при посадке, один из них вообще разбился, к счастью, без жертв. Конечно, сильный ветер можно было записать в главные причины аварий, но командование было серьёзно озадачено - если у операции такое начало, что будет дальше, при самой эвакуации сотен гражданских? Ведь ждать идеальной погоды в критической ситуации не всегда возможно.

На этот раз всем повезло. Фиджийцы справились сами, и к началу июня на островах восстановился порядок. Начавшаяся регистрация потенциальных беженцев была прекращена, а корабли австралийских ВМС вернулись в родные порты. Правда, революционный пыл фиджийских подполковников не угас, и в сентябре случился очередной переворот, закончившийся провозглашением Фиджи республикой и выходом её из состава Британского Содружества. Но вопрос эвакуации иностранцев теперь не стоял - новая власть вела себя по отношению к ним паинькой[89].

Ряд "выходов" за пределы континента были совершены австралийскими вооружёнными силами в рамках миротворческих миссий ООН. Ещё в 1979-м борец с расизмом Фрейзер направил 130 офицеров и сержантов в ООНовскую группу в Южной Родезии (Зимбабве), где они обеспечивали передачу власти от "белого" правительства "чёрному". В 1988-м несколько человек служили в Ливане, разделяя участников кровавой гражданской войны, и один из них, капитан Питер Маккарти, подорвался на мине. В апреле 1989-го австралийский контингент был включен в группу "Оказания помощи в переходный период" для Намибии, после долгой борьбы получившей независимость от ЮАР. В Африку отправились инженеры из 17-го строительного эскадрона, медики 1-го полевого госпиталя, сапёры и представители служб обеспечения - суммарно более 300 человек ( за две ротации через миссию в Намибии прошло 613 человек). Они занимались строительством дорог, оказывали врачебную помощь гражданскому населению, разминировали коммуникации и обучали сапёров из африканских стран - участниц миротворческой миссии. Потерь контингент во время операции не понёс.

В 1991-м небольшая группа австралийских связистов работала в Западной Сахаре, где местные партизаны получили гарантии со стороны ООН в обеспечении независимости их страны от Марокко. До конца 1993-го года здесь побывало в разное время пять отрядов по 45 человек в каждом - всего 225 человек. Жертвой авиакатастрофы над пустыней стала майор Сьюзэн Филш. Небольшие команды по 6 - 9 сапёров направлялись с 1989 по 1993 годы в Афганистан и Пакистан, занимаясь устранением последствий гражданской войны и пребывания 40-й советской армии.

Почти одновременно началась операция в Камбодже, избавляющейся от кошмарного наследия полпотовского режима. Австралиец, генерал - лейтенант Джон Сандерсон, возглавил в 1992 году весь 16-тысячный объединённый контингент миротворцев ООН в этой стране. Первоначально ( с 1991-го) австралийцы были представлены в нём только отрядом связистов в 65 человек. Поскольку главной проблемой здесь были мины, густо усеявшие сотни квадратных километров территории, основу группы вскоре составили Королевские сапёры. Общая численность австралийских миротворцев в Камбодже достигла к 1993 году 500 человек, а всего службу здесь прошли 1215 человек. Среди 78 погибших солдат и гражданских специалистов ООН австралийские представители не значились[90].

9 декабря 1992-го началась операция "Солейс" ( "Милосердие") - крупнейшая миссия австралийских вооружённых сил после Вьетнамской войны. Она являлась частью знаменитого "Возрождения надежды" - попытки ООН справиться с гражданской войной и дезинтеграцией Сомали. Целый батальон (1-й пехотный) на десантном корабле "Тобрук" в сопровождении судна обеспечения "Джэрвис Бэй" направился в район Байдоа ( юго - запад страны). В группу усиления вошли эскадрон БТР, специалисты инженерной службы, связи, радиоэлектронной борьбы, военной администрации. Численность всего развёрнутого в Байдоа контингента с учётом экипажа "Тобрука" достигла 1200 человек. За время дежурства (до мая 1993-го) погиб один солдат - лэнс - капрал Шэннон Макэлейни, ставший жертвой случайного выстрела. Хотя командование миротворческими силами выражало глубокое удовлетворение профессиональными действиями австралийцев по разведению противоборствующих сторон, в целом миссию нельзя было считать успешной. Сомали осталось разделённой на несколько самопровозглашённых государств, и до сих пор считается одним из самых нестабильных регионов мира. Расписываясь в своей неспособности навести хоть какой - то порядок, ООН вывело оттуда войсковые части, сохранив лишь группы технических и административных специалистов. Австралийцы были представлены командой обеспечения воздушного движения с охраной из бойцов SAS - всего не более 50 человек. За пять ротаций с 1993 по 1995 годы в ней послужило около 250 австралийцев[91].

В мае 1994-го миротворцы опять потребовались на Африканском континенте. В маленькой стране Руанда представители двух этнических групп начали резать друг друга. И так лихо и последовательно, что мир ужаснулся масштабами бойни - число её жертв колебалось с чисто африканской статистической погрешностью между 500 тысячами и миллионом. Досталось даже находившимся в стране бельгийским спецназовцам. ООН направило в Руанду 5500 военнослужащих, в том числе 302 австралийца. Главную роль среди них сыграла сводная медицинская рота из 93 человек, развернувшая полноценный госпиталь. По воспоминаниям сотрудницы госпиталя Беверли Райт, медикам предстояла чрезвычайно сложная задача - обеспечить квалифицированную помощь тысячам беженцев, имеющим ранения самых различных типов (резаные, огнестрельные, осколочные), много дней находившихся в антисанитарных условиях и поражённым инфекциями. И всё это в условиях языкового барьера (местные переводчики с английского на африканские или французский языки обычно ничего не понимали в медицинской терминологии), жуткой атмосферы паники, новых кровавых стычек.

Охрану врачей осуществляла сводная рота 2-го/4-го пехотного батальона, усиленная секцией БТР - всего полторы сотни штыков; работали также представители инженерных, коммуникационных, технических и логистических служб. 22 апреля 1995-го прямо на глазах медиков и пехотинцев боевики из Патриотического фронта Руанды (тутси) устроили очередную резню в лагере беженцев - хуту Кибехо. Убито было не менее 2000 человек (Райт сообщает о 4000), австралийские же миротворцы вынуждены были смотреть на это бесчинство и не вмешиваться - мандат ООН категорически запрещал им применять оружие кроме как для самозащиты. Вряд ли строгое исполнение этого требования подняло моральный дух австралийцев и улучшило отношение к ним несчастных хуту. Хорошо, что они хотя бы постарались обеспечить эвакуацию пострадавших в ходе резни и спасти часть беженцев, сами при этом подвергаясь угрозам и даже обстрелам со стороны "патриотов". Всего через миссию в Руанде прошло с августа 1994 по 652 человека, трое из них получили ранения, безвозвратных потерь удалось избежать[92][93].

В - целом миротворческие миссии австралийцев скорее напоминали гуманитарные - мир либо устанавливался сам без их заметного участия, либо совсем не восстанавливался. "Пискиперам" приходилось помогать пострадавшим и решать задачи разминирования и обеспечения коммуникаций, а не разводить вооружённых противников. С этой точки зрения всё ООНовское "миротворчество" рубежа 80-х - 90-х годов выглядит убого и малопродуктивно. И австралийцы в подобной убогости виноваты не больше, чем американцы, канадцы или бельгийцы, и уж точно меньше, чем генсек ООН Кофи Анан. Собственно, мир лишний раз убедился в том, что беззубое "миротворчество" как максимум способно защитить некоторое количество людей, но не решает проблему. А лозунг невмешательства во внутренние дела других государств, написанный на знамёнах ООН, зачастую прямо расходится с требованиями, диктуемыми честью, моралью и справедливостью. В лагере Кибехо австралийцы получили наглядное тому подтверждение, для многих миротворцев обернувшееся затяжным стрессом и многолетними ночными кошмарами.

Австралийцы и "Война в Заливе".

Совсем другое дело - знаменитая "Война в Заливе". Здесь военная мощь США и их союзников была обрушена в соответствии с международными договорами и нормами на явного агрессора. И в применении против Хуссейна всех имеющихся средств никто не стеснялся. Возможно, самая эффектная и великолепная по исполнению операция периода после Второй Мировой войны стала символом оглушительной победы современной экономики, техники и штабной культуры в противоборстве с военным колоссом на глиняных ногах старой стратегии и устаревающего вооружения. На полях и прибрежных водах Месопотамии постарались запечатлеться все верные американские союзники, так что Австралия, несмотря на демонстративное миролюбие, не могла остаться совсем в стороне.

Китинг нашёл компромисс между лейбористскими принципами и союзническим долгом в посылке только небоевых подразделений. Снискать лавров австралийским бойцам в результате опять не удалось, хотя некоторые услуги коалиции они оказали. Наиболее мощным количественно был морской компонент австралийских вооружённых сил, привлечённый к дежурству в Персидском заливе. Сначала три корабля - фрегаты "Аделаида" и "Дарвин", танкер "Сачесс" участвовали в морской блокаде Ирака по плану "Дамаск I" (6 сентября - 3 декабря 1990-го). На кораблях также базировались 5 вертолётов 723-й морской эскадрилии и расчёт 16-го полка армейской ПВО. Основной задачей австралийских эскортных судов было противовоздушное прикрытие корабельной группировки многонациональных сил. Затем в рамках операции "Дамаск II" ( декабрь 1990 - май 1991-го) их сменили эсминец "Брисбен", фрегат "Сидней", танкер "Уэстралия" с двумя вертолётами и расчётом армейских зенитчиков на борту. В дежурстве по плану "Дамаск III" (13 июня - 4 сентября 1991-го) задействовали только фрегат "Дарвин" с двумя вертолётами - какой - либо опасности Ирак к тому моменту уже не представлял.

Дополнительным вкладом RAN стала посылка подразделений материально - технической поддержки на союзные базы в Дубае, Маскате и Бахрейне; три группы флотских медиков последовательно сменяли друг друга на борту американского плавучего госпиталя "Комфорт", оказывая помощь раненым и больным. Настоящие боевые задачи выполняли водолазы - сапёры. Для разминирования в водах Залива была сформирована, как во Вьетнамскую войну, "Дайвинг - команда 3" (1-я и 2-я команды находились в постоянном составе флота).

RAAF в Ираке представляла военно - транспортная авиация: "Геркулесы" 36-й и 37-й эскадрилий, "Боинги 707" 33-й эскадрилии и VIP - самолёты 34-й. Они перевозили различные военные грузы из Австралии, и непосредственно в зону боевых действий не попадали. Армия направила лишь небольшую группу зенитчиков с ПЗРК RBS - 70, и несколько офицеров 16-го полка недолгое время пребывали в зоне боёв. В Саудовской Аравии также служили группы разведчиков и специалистов аэрофотосъёмки[94].

После разгрома Хуссейна Австралия приняла участие в операции "Провайд Комфорт", целью которой являлось оказание гуманитарной помощи курдам в Северном Ираке. Ею был сформирован "1-й медицинский отряд" (75 человек) в составе штаб - квартиры с административным отделением, четырёх медицинских (по два офицера и три фельдшера) и стоматологической команд, секций профилактики заболеваний и инженерной. Развёртывание отряда по плану "Хэбитэт" производилось в районе Дахака. С 16 мая по 30 июня 1991-го австралийские медики оказали помощь более чем 3000 курдов, главным образом детям. Работа дала хороший опыт - команды обычно выдвигались на автотранспорте в лагеря и посёлки курдов в радиусе 200 километров от базы и работали в совершенно спартанских условиях. Тем не менее, им удавалось обслужить до ста человек за сутки. Таким образом, самую большую работу во всех австралийских гуманитарных миссиях брали на себя врачи; остальные подразделения были, чаще всего, "на подхвате". В Ираке, Руанде, Камбодже боевые части почти никак себя не проявили.

Австралия претендует на региональную гегемонию.

Новый внешнеполитический курс. Миротворцы на Бугенвиле (1998 - 2003 годы).

Видимо, лейбористы за 13 лет порядком наскучили австралийским избирателям. Неожиданно феерическую победу на очередных выборах одержала коалиция националистов и либералов во главе с Джоном Говардом, наиболее опытным и авторитетным лидером оппозиции, возглавлявшим Союз молодых либералов ещё при Мензисе и работавшим казначеем у Фрейзера. Взгляды Говарда можно было назвать "адаптированным мензисианством" - он яростно критиковал лейбористов за беззубость во внешней политике и отход от традиций, выступал за ограничение азиатской иммиграции и против предоставления земель племенам аборигенов. Значительной частью своего успеха он был обязан традиционным лейбористским избирателям - той части рабочего класса, которую принято было называть "Aussie battlers", "австралийские бойцы". Этот разговорный штамп обозначал "истинного рабочего парня" - трудолюбивого, преодолевающего невзгоды, бедного, но сильного духом, воплощающего в себе лучшие черты "типичного австралийца". Теперь таких парней окрестили "Бойцами Гордона", и они обеспечили ему господство в парламенте при соотношении 45 на 29; лучшим был только результат Фрейзера сразу после вздорного правления Уитлама.

Первое время Говард собирал жатву на поле внутренних реформ; теперь экономическая конъюнктура работала на него, страна богатела, вчерашние бедняки переходили в категорию среднего класса. Но и внешняя политика не могла не измениться. Либералы настаивали на активизации участия в международных делах. Как и Мензис, Говард был искренне убеждён, что у Австралии есть высокая миссия борьбы за либеральные ценности во всём мире, и она отнюдь не исчерпывается участием в ООНовских акциях. Кроме того, страна должна была вернуть себе утраченный престиж, восстановить своё положение в регионе и вообще контролировать там ситуацию - таков был внешнеполитический план нового правительства.

В соответствии с такими взглядами поменялась и военная доктрина страны. О "концепции обороны Австралии" можно было забыть, и мензисовская "Передовая оборона" снова актуализировалась. Краеугольными камнями "старой - новой" концепции были: поддержка США в их притязаниях на мировую гегемонию (естественно, под соусом борьбы за демократию во всём мире), в том числе военная, создание вокруг Австралии пояса безопасности из океанийских государств - сателлитов, обеспечение стабильности и лояльности к Австралии этих стран всеми методами, включая военные. Говард не скрывал, что добивается особого статуса Австралии в регионе - будучи здесь сильнейшей военной державой и страной с наиболее развитой экономикой, она должна была нести ответственность за всё происходящее. Чем - то эта концепция напоминала "доктрину Монро".

Уже в 1997-м Австралия активно вмешалась в конфликт на острове Бугенвиль. Эта территория, принадлежавшая Папуа - Новой Гвинее, едва ли не с момента провозглашения независимости последней, демонстрировала тягу к сецессии. Тяга имела весьма прагматичную подоплёку - большие залежи высококачественной медной руды на многие годы гарантировали хозяевам безбедную жизнь. Самые умные бугенвильцы решили, что лучше полноценно владеть этими богатствами, нежели делиться ими с далёким папуасским правительством. Конечно, эта идея вряд ли могла овладеть массами, так что был выдвинут лозунг избавления от экологической угрозы. Рудники действительно губили окружающую среду, и аборигены дружно поддержали своих вождей, требовавших их закрытия. Вскоре на острове образовалась Бугенвильская революционная армия, развернувшая партизанскую борьбу с правительственными войсками и полицией. Австралия не могла оставаться совсем в стороне от проблемы; и без того нищая Папуа - Новая Гвинея в случае потери бугенвильских медных рудников неизбежно становилась полной содержанкой Австралии.

Лейбористы решили, что дешевле будет помочь папуасской армии разобраться с немногочисленными сепаратистами. Австралийские советники взялись за обучение солдат и офицеров, вооружённых австралийским оружием, остров был подвергнут блокаде силами подаренных Австралией патрульных катеров. Однако решительного успеха папуасам достичь не удалось, и в 1997-м власти Порт - Морсби встали на путь компромиссов. Умеренные лидеры повстанцев не возражали, подписав в январе 1998 соглашение о прекращении огня.

По предложению Папуа - Новой Гвинеи, контроль за соблюдением этого договора возлагался на миротворческую группу из полицейских и военнослужащих Австралии, Новой Зеландии, Вануату и Фиджи. Конечно, австралийцы доминировали и командовали; фактически впервые было продемонстрировано, что порядок в регионе Океании является внутриокеанийским делом, и Австралия, как самая сильная региональная держава, является его гарантом.

Забавно выглядела эта группа - сотня одетых в ярко - жёлтые футболки и такого же цвета кепки безоружных людей, ответственных за следование договору. Четыре австралийских "Хьюи" (из 171-й эскадрилии армейской авиации) имели яркую - оранжевую - окраску. Всё это называлось операция "Бел Иси" ("Мир"), и подразумевало как мониторинговые, так и гуманитарные миссии. Ещё 50 человек укомплектовали штаб - квартиру в Араве - административном центре острова. 70 человек связистов, медиков, водителей и инженеров вошли в логистическую команду. Обычно командировки на Бугенвиль были довольно короткими - всего по два месяца, так что в разное время здесь проходили службу 3500 австралийских военных. Со своей задачей "желтые кепки" справились неплохо, поскольку к 2003 - му на многострадальном острове наконец воцарилось спокойствие, а последние сепаратисты не вылезали из своих гнилых болот в труднодоступных районах. В ходе дежурства погиб один австралиец - лэнс - капрал Льюис Шейн (утонул в ходе погружения с аквалангом)[95].

Бугенвильский эксперимент по восстановлению мира без участия ООН, силами только океанийских государств, не просто оказался удачным. Он заложил основы для последующих многочисленных акций, в которых Австралия неизменно выступала в качестве региональной сверхдержавы, обеспечивающей стабильность, "соблюдение демократических принципов и прав человека" на огромных пространствах южной части Тихого океана. Эта новая политика Говарда требовала иного отношения к Вооружённым силам, корректировки их структуры и характера боевой подготовки. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что настоящий радикальный поворот случился чуть позже.

Возвращение на Восточный Тимор (1999 - 2000 годы).

Уже несколько лет в австралийской прессе муссировалась тема преступлений индонезийских военных против населения Восточного Тимора. По существу на острове все двадцать лет с момента аннексии шла ожесточённая партизанская война. Повстанцы ФРЕТИЛИН вынуждали держать здесь армию численностью до 35 тысяч человек, и индонезийцы не церемонились с местными жителями. Тысячи гибли в боях и зачистках, фиксировались случаи массовых убийств мирных жителей. Например, в августе 1983-го в деревне Крерас 200 человек были заживо сожжены, а ещё 500 загнаны в реку и убиты там. В 1991 году широкий международный резонанс вызвала "Резня в Санта - Крус", свидетелями которой стали иностранные журналисты. Индонезийские военные в ходе разгона демонстрации убили около 250 её участников. [96]. Конечно, такие "мелочи", как пытки заключённых и изнасилования сотен женщин, были вообще в порядке вещей. Надо сказать, что и повстанцы платили индонезийцам той же монетой.

И Фрейзер, и лейбористы старались не замечать вопиющих безобразий на соседнем острове. Им казалось гораздо продуктивнее по - соседски делить с Сухарто нефтяной шельф Тимора (договор 1989 года). Сладкий звук нефтяного насоса, обеспечивающего "взрывной" рост австралийской экономики в 80-е годы, перекрывал любые голоса в пользу тиморских сепаратистов. Дружба с Индонезией, чья военная мощь в 90-е была уже не такой сомнительной, как в 60-е, считалась лучшим залогом безопасности "самой безопасной в мире страны". Меж тем, в самой Австралии очень многие люди сочувственно относились к тиморскому движению сопротивления. Кое - кто даже принял непосредственное участие в нём.

Молодая австралийка Кирсти Суорд обучалась в университете Монаша вместе с выходцами из Восточного Тимора - проживая в подростковом возрасте с отцом в Индонезии, она заинтересовалась этой страной и выбрала её для специализации. Тиморцы сплошь принадлежали к сепаратистам, и юную романтичную особу увлёк пафос борьбы. Поехав в Джакарту учить индонезийцев английскому языку, она уже в полной мере могла считаться агентом восточнотиморских повстанцев. Она поставляла им сведения о политической и военной ситуации в Джакарте и даже получила в качестве разведчика кодовое имя. В 1994-м 28-летняя Кирсти по переписке познакомилась с отбывающим 20-летний срок заключения лидером сепаратистов Шананом Гужмау. Вскоре она начала посещать его в тюрьме "с целью обучения английскому". Конечно, как в красивом революционном романе, немедленно вспыхнула любовь. Спустя некоторое время у Кирсти появились особые основания для нелюбви к индонезийцам - её отец, живший на Тиморе, был в 1998-м убит вооружёнными сторонниками индонезийского правительства. И будучи гражданкой Австралии, она прилагала немалые усилия к формированию соответствующего мрачного образа джакартского режима в связи с ситуацией в Тиморе[97]. Во второй половине 90-х информация о преступлениях индонезийской военщины уже широко распространилась; никакие вложения Сухарто в экономику и социальную сферу новоприобретённой провинции не отменяли фактов террора и массовых убийств.

Международная и внутренняя ситуация в Индонезии к концу 90-х претерпела значительные изменения. ООН открыто поддерживало движение за независимость Восточного Тимора. Администрация Клинтона тоже резко осуждала действия режима Сухарто; в 1996-м лидеры тиморского сопротивления получили Нобелевскую премию мира. По Сухарто ударил азиатский финансовый кризис 1997-го, да так сильно, что обрушил власть диктатора. В 1998-м в Индонезии пришло к власти правительство, заявившее о возможности автономии Восточного Тимора.

Говард решил выступить посредником в урегулировании, предложив новому индонезийскому руководителю Хабиби стратегию поэтапной передачи власти сначала местному самоуправлению, а затем взять курс и на полную независимость. Но тиморцам этого было уже мало. Они форсировали события, ООН встало на их сторону, да и в самом индонезийском руководстве раздавались голоса о том, что лучше быстрее избавиться от "этих 600 тысяч католиков". Забавно, но лейбористы, ставшие теперь оппозицией, решили радикально сменить отношение к проблеме - теперь они тоже потребовали немедленной независимости Восточного Тимора. Чтобы не утратить инициативу, Говард присоединился к общему хору. В результате индонезийские власти махнули рукой, сказав что - то вроде: "Живите как хотите".

Первоначальный план медленного пути к независимости не был просто данью концепциям неспешного перехода от колониализма к свободе. За годы индонезийского господства на востоке острова образовалась партия, выступающая за его сохранение. Так что реализация требования немедленной независимости могла спровоцировать ещё и гражданскую войну. Собственно, первые её признаки обнаружились прямо во время референдума, организованного ООН в 1999 году. Индонезийская армия просто эвакуировалась, а вот местная "милиция" из противников независимости решила сопротивляться. Тем более что в условиях властного вакуума многие молодые головорезы объединились в банды, развернув на улицах городов междоусобицу и террор. В первых числах сентября 1999-го погибли сотни людей, тысячи бросились бежать вместе с отступающей индонезийской армией, возникла угроза гуманитарной катастрофы. В таких обстоятельствах потребовалось немедленное вооружённое вмешательство ООН - в конце концов, за свои действия надо было нести ответственность.

15 сентября ООН санкционировало создание Международных сил в Восточном Тиморе. Костяк их составили австралийские подразделения, а командующим назначен австралиец Питер Косгроув. Этот 52-летний генерал - майор, ветеран Вьетнамской войны, награждённый за подвиги в ней Военным Крестом, успел прослыть решительным и талантливым командиром. Не прошло и пяти дней, как войска под его командованием начали высаживаться в Дили и других городах Восточного Тимора. 20 сентября прибыл 2-й пехотный батальон, 21-го - 3-й вместе со 108-й артиллерийской батареей, 1-м эскадроном SAS и бронетранспортёрами 3-го/4-го кавалерийского полка. Высадку обеспечивала союзная эскадра из американских, британских, португальских и австралийских кораблей (десантные корабли "Тобрук", "Мэнура" и "Канимбла"). В последующие дни на берегу разместились части обеспечения - инженерные, медицинские, логистические, связные, численность всего контингента достигла 5000 человек.

"Милиция", устрашённая быстрым развёртыванием столь крупной группировки, по большей части ретировалась в индонезийскую часть острова. Косгроув действовал стремительно, но при этом методично. 2-й и 3-й батальоны немедленно приступили к зачистке столицы нового государства, а также города Ликиса к западу от неё. За неделю проиндонезийские формирования здесь были полностью разоружены; попутно выявлялись мрачные свидетельства дней безвластия - целые груды тел жертв резни. Австралийцам пришлось выполнять не самую приятную миссию по их захоронению.

1 октября в Дили прибыл ещё один австралийский батальон - 5-й/7-й, а 2-й и 3-й были отправлены на северо - запад, в пограничный район с Индонезийским Тимором. Здесь боевики "милиции" ещё контролировали многие районы, пользуясь скрытой поддержкой регулярных индонезийских войск. Операции по разоружению зачастую превращались в настоящие бои. Например, 6 октября 2-й батальон вместе с британскими солдатами - гуркхами разоружил в городе Суан 116 боевиков. Но те, кто ускользнул, организовали нападение на миротворцев, в результате чего двое солдат получили ранения.

Целое мини - сражение разыгралось 16 октября у Эйдабасалалы в 15 километрах от границы с Западным Тимором. Патруль 1-го эскадрона SAS, выслеживающий "милиционеров", которые базировались на индонезийской территории, столкнулся с довольно крупным отрядом противника. Шестеро австралийских спецназовцев во главе с сержантом Стивеном Одди бесстрашно приняли бой примерно с двадцатью партизанами. На протяжении полутора часов они несколько раз вступали в огневой контакт, уничтожили пятерых неприятелей и нескольких ранили, не понеся при этом никаких потерь. Армейский "Блэк Хок" эвакуировал их, а солдаты 2-го батальона прочесали местность в поисках диверсантов. Однако индонезийцы обнаружены не были - видимо, оставшиеся в живых вернулись за границу Восточного Тимора.

Можно сказать, что австралийским миротворцам Восточный Тимор был обязан восстановлением порядка - к январю 2000-го эксцессы на его территории почти повсеместно закончились. Три австралийских батальона исполнили наиболее трудную первоначальную часть миссии. После прибытия итальянских, иорданских, кенийских и прочих контингентов 5-й/7-й батальон продолжил охрану самого напряжённого сектора - индонезийской границы, а затем был сменён там 6-м батальоном. В феврале командование миротворческими силами сдало полномочия Временной администрации ООН, и численность войск начала поэтапно сокращаться. Мандат Временной администрации истёк в мае 2002-го, когда молодое государство получило международное признание. Зафиксировано всего два случая смерти среди австралийских бойцов Международных сил и войск Временной администрации - в январе 2000-го лэнс - капрал Рассел Айзенхаз умер от болезни, а в августе капрал Стюарт Джонс - в результате неосторожного обращения с оружием. Всего в 1999 - 2000 годах миротворческую миссию на Тиморе исполняли 5500 представителей Сил Обороны, а в период 2000 - 2002 годов - около 2000[98][99].

Честь Австралии была спасена их действиями, и население Восточного Тимора вновь смотрело на своих южных соседей как на хороших и верных друзей. Недаром Питер Косгроув благодаря операциям на Тиморе при жизни вошёл в число великих австралийцев, снискав славу современного Монаша или Морсхеда. Кстати, смелость и честность оказались ещё и выгодным бизнес - вложением - новое правительство Восточного Тимора в благодарность за помощь дало Австралии те же права на разработку нефтегазоносного шельфа, какими она пользовалась при Сухарто.

А Кирсти Суорд вышла замуж за революционера Шанана Гужмау, родила ему троих детей, и в 2002-м стала первой леди нового государства. Сейчас её муж - премьер - министр, и несмотря на большие риски, связанные с жизнью в Тиморе ( в 2008-м семья Гужмау пережила покушение, Кирсти закрывала собой детей от пуль нападавших), она не собирается покидать новую родину.

Операция "Анод" или "Дружеская помощь" Соломоновым островам.

К 2003 году Австралия созрела и для решительного вмешательства во внутренние дела другого океанийского государства, традиционно находившегося в её сфере влияния. На Соломоновых островах на протяжении нескольких лет тлел конфликт между коренным населением острова Гуадалканал и пришлым - с острова Малаита, постепенно прибирающим к рукам государственную власть. Дело в том, что столица молодого государства (острова получили независимость от Великобритании в 1978 году) Хониара была населена преимущественно переселенцами с других островов, главным образом с Малаиты, и коренные гуадалканальцы почувствовали себя дискриминированными.

Как следствие, в 90-е было основано несколько подпольных организаций, развернувших террор против "пришлых". Вскоре они объединились в настоящую террористическую армию - "Движение за свободу Исатабу". На счету её к началу 2000-х были десятки убийств, похищений людей, поджогов. Так как силы правопорядка не могли справиться с ней, "пришлые" образовали свои отряды самообороны - "Орлы Малаиты". В результате на Гуадалканале фактически началась гражданская война. В 1999-м "Орлы Малаиты" захватили полную власть в Хониаре, взяв на себя функции полиции и других правоохранительных структур. Премьер - министр, малаитянец по происхождению, выполнял их волю. "Движение за свободу Исатабу" ответило эскалацией террора. К середине 2000-го на территории острова государственная полиция, "Орлы" и гуадалканальские аборигены вели борьбу "всех против всех".

Австралия поначалу выступила в качестве примирителя методами дипломатии. На её территории, в городе Таунсвилл, в октябре 2000-го были подписаны соглашения между сторонами конфликта о мирном урегулировании. К сожалению, часть радикально настроенных гуадалканальцев отказались его поддерживать, и конфликт так и не преодолел острую фазу. Страна погружалась в хаос, финансовая система рухнула, появились признаки надвигающейся гуманитарной катастрофы.

В этих условиях потребовалось более действенное вмешательство. Очередной премьер - министр раздираемого на части государства обратился за помощью к Австралии, а парламент упростил процедуру размещения и действий иностранных военных сил на своей территории. По инициативе Говарда, уже отработавшего подобный механизм на Бугенвиле, была создана "Региональная миссия помощи Соломоновым островам", приступившая к выполнению операции "Helpem Fren" ("Дружеская помощь" на местном пиджине). Австралийские Силы Обороны разработали в её рамках операцию "Анод". 24 июля 2003-го в Хониару начали прибывать подразделения "Task Force 635" - оперативной группы, включившей две роты и штаб 2-го пехотного батальона, стрелковую роту из Фиджи, по одному стрелковому взводу из Тонга и Папуа - Новой Гвинеи, сводную австралийскую команду боевого обслуживания и поддержки, инженеров из Папуа - Новой Гвинеи, медиков, логистов и инженеров из Новой Зеландии.

Общая численность миссии составила 2200 человек, более половины из них - полицейские всех стран Океании, даже таких маленьких и экзотических, как Тувалу и Науру. Австралийских военнослужащих насчитывалось около четырёхсот. Координатором миссии был назначен Ник Уорнер - австралийский дипломат, несколько лет жизни отдавший службе в разведке. Не новичок в миротворчестве, Уорнер успел хорошо зарекомендовать себя работой в Намибии и Папуа - Новой Гвинее ( в связи с конфликтом на Бугенвиле).

Действия международных сил отличались традиционной уже решительностью. Было организовано патрулирование городов, для наблюдения активно применялись технические новинки - такие, как беспилотные летательные аппараты "Нирвана". Одновременно Уорнер объявил амнистию всем добровольно сдавшим оружие, и скоро склады были завалены десятками самых разных "стволов", включая самодельные. Уже к ноябрю волна насилия сошла на нет, а полиция Соломоновых островов, реорганизованная при помощи специалистов из других стран, смогла самостоятельно исполнять основные функции обеспечения правопорядка. Лидер гуадалканальских непримиримых Гарольд Кеке сдался миротворцам, призвав своих сторонников также сложить оружие. Почти весь военный контингент отправился по домам в полной уверенности, что его роль исчерпана. Единственную потерю он понёс в марте 2004-го, когда в результате несчастного случая разбился рядовой Джейми Кларк.

Оптимизм оказался преждевременным. 22 декабря 2004-го австралийский полицейский Адам Даннинг был застрелен из засады во время обычного патрулирования. Тренировки по быстрому реагированию пошли впрок - реакция Австралии на этот раз отличалась феноменальной скоростью. Уже спустя 24 часа после инцидента в Хониаре высадилась усиленная ротная группа 1-го пехотного батальона. Город подвергся тотальному прочёсыванию, подозреваемые в убийстве арестованы (впрочем, спустя два года суд оправдал их).

Очередное усиление военного контингента потребовалось в апреле 2006-го - на выборах победил политик, считавшийся ставленником китайских бизнес - кругов, и опять в Хониаре начались беспорядки. На этот раз аборигены громили дома и лавки китайцев. Спасать страну от волны анархии (премьер сразу подал в отставку) направились 220 австралийских военных, к которым присоединились 160 новозеландских. Для восстановления спокойствия такого числа оказалось довольно. И хотя некоторые местные политики сетовали на то, что Австралия фактически ущемляет суверенитет Соломоновых островов, их население было признательно миротворцам. Как ни крути, а без них государство с большой долей вероятности развалилось бы на враждующие части. Поступиться кусочком суверенитета в пользу "доброго большого соседа" было несравненно лучше, чем жить в суверенном сообществе бандитов и разбойников[100].

В настоящий момент Региональная миссия помощи Соломоновым островам является в большей степени гражданской организацией - в ней работают специалисты налоговой службы, финансов, полиции, коммуникаций. Настоящий "океанийский Интернационал" из представителей 15 стран региона. Военный компонент представлен тремя взводами - австралийским, посменно - австралийским или новозеландским, посменно - из армий Папуа - Новой Гвинеи или Тонга. Австралия, конечно, задаёт тон - ведь всем известно, что в случае чего именно её солдаты будут защищать мирных граждан от новых борцов "за справедливость" или "демократию". Такая уж нынче у Австралии великая региональная миссия. Раньше она грубо называлась жандармской. Теперь - миротворческой.

Вновь на Тиморе. Операция "Эстьют" (2006 год).

Процесс становления новых государств всегда связан с насилием. Особенно, если сами эти государства возникли в результате революций и восстаний, а их лидеры ещё недавно носили униформу полевых командиров. Восточный Тимор (новое официальное название Тимор - Лешти) не выделялся из этого ряда. Стоило вчерашним пламенным революционерам сесть в кресла руководителей государства, как сразу обнаружились новые конфликтные точки. Во - первых, напряжённость возникла между лидерами, в первую очередь между Президентом, метисом - католиком Шананом Гузмау, и премьер - министром мусульманином Мари Алкатири. В правительстве тоже образовались соответствующие группы поддержки. Но самые большие неприятности были связаны с формированием вооружённых сил. Основу их составили бывшие партизаны, как правило родом из восточных районов страны. Новобранцы из западных районов были в меньшинстве и подвергались определённой дискриминации. Напротив, в полиции сильнее были представлены западные выходцы, и даже многие бывшие работники индонезийских сил правопорядка.

Нам кажется, что ничего катастрофического в подобной ситуации нет; но горячая кровь и привычка решать любые проблемы с помощью автомата самую ничтожную мелочь делали взрывоопасной. Когда правительство Алкатири объявило о чистке армии и увольнении нескольких сотен военнослужащих, почти исключительно "западных", вспыхнул мятеж. 28 апреля 2006 года уволенные солдаты вступили в бой со своими вчерашними коллегами на улицах Дили. Их поддержала часть полицейских, и, захватив несколько грузовиков с оружием и боеприпасами, группы мятежников создали настоящую военную базу в горах недалеко от города.

Беспорядки мгновенно втянули в свою орбиту часть гражданского населения. В Дили уличные банды жгли магазины. Полиция фактически была дезорганизована, армейские подразделения вели боя с мятежниками в горах. При этом не всегда было понятно, чего требует каждая из враждующих групп, и какова их идеология. Главари мятежа, например, настаивали на немедленной отставке Алкатири, и позиционировали себя в качестве истинных, наиболее последовательных революционеров. При этом лишь немногие из них до 1999 года участвовали в партизанской борьбе; они, видимо, особенно остро чувствовали свою обделённость министерскими креслами.

К этому моменту на острове не оставалось войск ООН - последние их контингенты убыли в мае 2005, и офис ООН объединял только гражданских служащих. После некоторых колебаний, вызванных надеждами на возможность справиться своими силами, министр иностранных дел Тимор - Лешти Жозе Рамуш - Орта 24 мая разослал правительствам Австралии, Новой Зеландии, Малайзии и Португалии призыв о помощи. Говарда не нужно было звать два раза - уже 12 мая два десантных корабля ("Канимбла" и "Мэнура"), а также части быстрого реагирования были приведены в боевую готовность.

В 22 .00 24 мая исполняющий обязанности премьер - министра Австралии Кастелло ( Говард отдыхал в Ирландии) на пресс- конференции заявил о готовности направить в Тимор - Лешти военный контингент. В 7.00 25 мая вернулся Говард. В полдень австралийский "Геркулес" высадил в аэропорту Дили роту "коммандос" 4-го пехотного батальона ( последний был недавно преобразован в батальон спецназначения) - 130 бойцов при поддержке четырёх вертолётов "Блэк Хок". Почти одновременно в гавани пришвартовался фрегат "Аделаида". Вечером 25-го Говард заявил, что ему некогда ждать, пока правительство Тимора согласует все условия размещения австралийского контингента, и потому продолжит его развёртывание без каких - либо условий.

К ночи в полную силу заработала "воздушная эстафета". "Боинги" 33-й эскадрилии перебрасывали из Таунсвилла в Дарвин подразделения 3-й пехотной бригады, а из Дарвина в Дили их сразу отвозили "Геркулесы" 36-й и 37-й эскадрилий. К утру 26-го на Тиморе находилось уже около 1300 человек. Командование операцией "Эстьют" поручалось бригадиру Майклу Слейтеру, герою прошлой миссии в Тиморе - за образцовые действия на посту комбата - 2 он был награждён Крестом Выдающихся заслуг. Ему подчинялись: сводная батальонная группа 3-го батальона в составе боевой воздушно - десантной команды, рот "А" 1-го батальона, "С" и "D" 2-го батальона, сводной роты из артиллеристов 108-й батареи (без матчасти), эскадрона "В" 3-го/4-го кавалерийского полка (33 БТР М113); роты "коммандо" 4-го батальона, взвод из полка SAS, эскадрон 3-го инженерного полка, группа из 3-го полка боевого обслуживания и поддержки, четыре "Блэк Хока" и четыре "Кайовы" 16-й авиабригады, подразделения ВВС, в том числе полка обороны авиабаз.

В переброске войск, запасов и снаряжения были задействованы едва ли не все десантные силы флота - корабли "Тобрук", "Канимбла", "Мэнура", "Баликпапан", "Таракан", "Саччесс". Впервые настоящую боевую задачу решали патрульные "Орионы" из 92-й эскадрилии - они обеспечивали визуальный и радиолокационный контроль за прибрежными водами.

Первые несколько дней австралийские и добавившиеся к ним вскоре малайзийские, новозеландские и португальские миротворцы не имели возможности активно пресекать насилие на улицах - тиморское правительство всё никак не решалось предоставить им соответствующий полицейский мандат. "Восток против запада, солдаты против солдат, полиция против солдат, все против всех...Это общее безумие"[101] - так описывал обстановку в Дили местный католический священник. Раздражённый Говард в сердцах бросил: "Австралию призывают уважать независимость страны и называют плохишом, когда она стремиться вмешаться, но когда что - то идёт не так, Австралию критикуют за то, что она не вмешалась раньше"[102].

Майкл Слейтер по собственному почину вёл переговоры с враждующими группами - съездил в горный лагерь повстанцев, уговорил вернуть в казармы регулярные войска Тимор - Лешти. К сожалению, конфликт давно вышел за рамки политического противостояния. В городе бесчинствовали обычные банды, и, любая мирная манифестация немедленно превращалась в побоище. Решение было найдено в отставке одиозного премьера Алкатири и передаче международным силам функций охраны правопорядка - то, что нужно было сделать в первый же день. Слейтер гарантировал повстанцам свою защиту от возможных преследований на условиях разоружения. Уголовников начали арестовывать, и к середине июня спокойствие потихоньку начало восстанавливаться.

18 июля Говард лично убедился во время визита в Дили, что кризис преодолён, и отдал приказ о выводе части контингента. К концу августа почти все боевые части вернулись на родину. Как это бывало не раз, с эвакуацией немного поспешили. 7 сентября мятежный лидер майор Альфреду Рейнаду сбежал из тюрьмы, куда был заключён по обвинению в убийствах. Собрав группу сторонников, он опять укрылся в горах, и, хотя активных действий не предпринимал, являл собой потенциальную угрозу. В результате операция "Эстьют" продолжилась. Новая боевая группа была развёрнута на базе 6-го батальона.

В марте 2007-го её силами была проведена самая масштабная боевая акция за время конфликта, в источниках фигурирующая под названием "Битва при Сами". Небольшой городок Сами в 50 километрах от Дили стал базой отряда Рейнаду, откуда он в феврале совершил дерзкий налёт на полицейский участок, захватив рацию, автоматы, пистолеты и боеприпасы. Переговоры о добровольной сдаче результата не дали - Рейнаду утверждал, что будет бороться за "права народа" до конца. Тогда командующий миротворческим контингентом Мэл Рирден отдал приказ о специальной операции.

В ночь с 3 на 4 марта в район Сами выдвинулось около 100 бойцов из роты "коммандо" 4-го батальона и полка специальной авиационной службы под общим началом подполковника Сметхерста, недавно отличившегося в Афганистане. Одна команда SAS перебрасывалась вертолётом "Блэк Хок" непосредственно к месту базирования повстанцев, другая на таком же вертолёте блокировала путь отхода через близлежащее кукурузное поле. "Коммандос" на трёх БТР-ах кавалерийского полка перекрыли остальные маршруты. Бойцы Рейнаду, видимо, обнаружили сосредоточение противника. Завязался огневой бой, в котором австралийский спецназ потерь не понёс, а мятежники оставили на месте пять трупов. Дальнейшие события не совсем понятны. Якобы, из Дили, то есть от Тиморского правительства, поступил "стоп - приказ", вследствие чего Рейнаду с несколькими сторонниками удалось сбежать. Рирден явно делал хорошую мину, когда заявил, что спецоперация не закончена, поиски беглецов продолжаются - тиморское руководство предпочло вернуться к диалогу с Рейнаду в преддверии грядущих выборов[103].

"Диалог" закончился тем, что Рейнаду и его друзья 11 февраля 2008 года напали на резиденцию Жозе Рамуша - Орты, поменявшегося креслами с Гужмау, но были отброшены солдатами президентской охраны. Рейнаду при этом погиб. Ещё две группы боевиков обстреляли затем автомобиль Орты, тяжело ранив его, и кортеж с семьёй премьер - министра Гужмау. И хотя больше никто не пострадал, обстановка на Тиморе вынудила продлить мандат миротворческих сил и представительства ООН. Они находятся там и сейчас. Вторая Тиморская экспедиция на сегодняшний момент выбила из рядов австралийской армии одного бойца - в ноябре 2007-го при невыясненных обстоятельствах погиб рядовой Эшли Бейкер[104].

Успеть всюду. Прочие гуманитарные и миротворческие миссии австралийцев.

Как ни странно, среди всех миротворческих и гуманитарных миссий Австралии в новом тысячелетии самой "кровопролитной" оказалась спасательная акция именно в Индонезии. Называлась она "Помощь Суматре" и вызвана была знаменитыми землетрясениями 2004 и 2005 годов. Транспорт "Канимбла" уже через несколько часов после катастрофы 2004-го доставил в провинцию Ачех группу военных медиков и обслуживающего персонала. Когда в 2005-м Суматру здорово тряхнуло ещё раз, австралийцы опять пришли на помощь. И здесь их ждала катастрофа. 2 апреля 2005 года вертолёт "Си Кинг", взлетевший с "Канимблы", разбился на острове Ниас. В нём погибло девять австралийских военнослужащих - шесть флотских и три из состава ВВС[105].

Зато чисто военная операция по борьбе с пиратством у берегов Сомали пока не принесла австралийцам ни потерь, ни, к сожалению, особых лавров. Тем не менее, с середины 2009 года посменную службу здесь несут фрегаты RAAN. До сего дня в конвоях и патрулях отметились "Тувумба", "Стюарт", "Парраматта" (новейшего типа "Анзак") и "пожилой" "Мельбурн" (типа "Аделаида").

В 2006 году подразделения Сил Обороны привлекались к эвакуации 5300 австралийских граждан из Ливана (операция "Рэмп"), для чего в кратчайшие сроки была собрана и направлена в опасную зону группа из 120 военнослужащих - медиков, связистов и специалистов по логистике. Ещё 140 человек медицинского персонала и лётчиков работали в Пакистане, оказывая помощь пострадавшим от землетрясения северо - восточнее Музаффарбада. 50 человек в ноябре 2006 года присоединились к новозеландскому отряду, посланному для наведения порядка в Тонга, где правительство всерьёз было озабочено массовыми выступлениями граждан.

В 2008 году 22 австралийских военнослужащих откликнулись на просьбу правительства Кирибати, которое захотело наконец избавиться от такого наследия Второй Мировой, как неразорвавшиеся боеприпасы в акваториях многочисленных островов. В группу вошли дайверы - сапёры ВМС, армейские специалисты по обезвреживанию боеприпасов, медики. Надо сказать, что уже на протяжении многих лет сапёры "Зелёного континента" работают в различных государствах Тихого океана, занимаясь подобной работой, и проблема эта до конца не решена.

В самом начале года довольно крупные силы ADF были направлены в Папуа - Новую Гвинею, сильно пострадавшую от тропического циклона "Габа". Авиационная группировка включила 7 транспортных самолётов и 3 вертолёта (один "Глобмастер" и 2 "Геркулеса" для подвоза тяжёлых грузов и эвакуации, "Кингэйр" для контроля обстановки, по 3 "Карибу" и "Блэк Хока" для эвакуации людей из труднодоступных районов), десантный транспорт LCH подвозил продовольствие, десятки медиков и инженеров помогали пострадавшим на местах.

Такую же помощь в 2009 году пришлось оказывать Западному Самоа, на которую обрушилось цунами, Индонезии, где землятресение разрушило город Паданг. Понадобились войска и на родине - до 850 военнослужащих были задействованы в тушении лесных пожаров, охвативших штат Виктория.

В 2010 году небольшая группа авиадиспетчеров была привлечена к ООНовской миссии на Гаити, а почти 180 человек военного и гражданского персонала отправлены в пакистанский Пенджаб, помогать жертвам наводнения.

В 2011 году австралийцы включились ещё в одну крупную миротворческую операцию ООН - по обеспечению перехода к незавсимости Южного Судана и поддержанию мира на границе между новообразованным государством и "старым" Суданом. Первоначально туда были посланы 6 наблюдателей и 11 специалистов по обеспечению воздушного движения и материально- технической поддержке. В феврале циклон, нанесший существенный ущерб Северной Австралии, потребовал вновь задействовать подразделения армии, авиации и флота для ликвидации его последствий и помощи пострадавшим. Понадобилось содействие и Новой Зеландии, испытавшей сильный удар Крайстчерчского землетрясения. Наконец, транспортная авиация Австралии работала в Японии, перевозя грузы для Фукусимы. Таким образом, Силы Обороны выполняют сейчас весьма широкий спектр задач в разных концах света, активно участвуя в международных гуманитарных миссиях [106].

Борьба с "мировым терроризмом". Австралийцы в Афганистане и Ираке.

Операция "Слиппер". Первое и второе развёртывания в Афганистане (2001-й - 2006 годы)

11 сентября 2001 года башни Всемирного торгового центра в Нью - Йорке рухнули под ударом пассажирских самолётов, управляемых террористами - смертниками. Согласно пакту АНЗЮС это был однозначный "казус белли" - враг атаковал территорию страны - участницы договора. Впервые за историю существования пакта США потребовали от союзников участия в ответной акции. Говард, конечно, отказать не мог. Поскольку Усама Бен Ладен, автор налёта на Нью - Йорк, базировался в афганских горах под защитой талибского правительства, война была объявлена талибам. Так австралийские парни очутились на земле Афганистана.

Первоначально вся операция ( у австралийцев она получила смешное название "Слиппер", "тапок") мыслилась как ограниченная, то есть исполняемая силами бойцов специальных подразделений. Настоящую войну против талибов должна была вести армия афганской оппозиции, оснащённая и вооружённая Россией; многонациональным силам поручалась охота за террористическими группами Бен Ладена. В соответствии с этим на только что отбитой у талибов авиабазе в Кандагаре в ноябре 2001-го разместилась боевая группа 1-го эскадрона SAS. На базу "Манас" в Кыргызстане прибыли два "Боинга" 33-й эскадрилии, которым поручалось обеспечение сил коалиции[107].

В рамках морского развёртывания в регионе Персидского Залива туда были направлены фрегаты "Аделаида" и "Сидней", а также десантное судно "Канимбла" с зенитчиками 16-го полка ПВО на борту. В феврале 2002-го их сменили "Канберра", "Ньюкастл" и "Мэнура", в июле - новейший фрегат "Аранта" и эсминец "Мельбурн", в ноябре - "Анзак" и "Дарвин". Кроме того, четыре "Хорнета" F/А - 18 из 77-й, а впоследствии из 3-й эскадрилии размещались на острове Диего - Гарсия, обеспечивая ПВО главной американской базы.

Первую безвозвратную потерю австралийская группа в Афганистане понесла 16 февраля 2002-го - на мине подорвался спецназовец сержант Эндрю Рассел[108, далее вся информация о потерях - с сайта Министерства Обороны Австралии]. С 1 по 19 марта его друзья из 1-го эскадрона и 152-го эскадрона связи SASR принимали участие в крупнейшей после нашумевшей битвы Тора - Бора операции международных сил в долине Шахи - Кот (провинция Пактия). Операция получила звучное название "Анаконда", имела целью "удушить" самого Бен Ладена и прославилась удивительно интернациональным составом участников - при общем их числе в 2000 человек здесь сражались даже норвежские, датские и германские спецназовцы.

В сражении 2 марта отличился австралийский связист Мартин Уоллес, сначала спасший коллег от "дружественного огня", а затем в ходе боя помогавший выбираться раненым американским горным стрелкам выбираться из зоны поражения. 4 марта в сражении на Такур Гар патруль SAS, незаметно заняв наблюдательный пост практически в расположении противника, успешно корректировал воздушные удары. По оценкам американцев, высокий профессионализм спецназовцев, их умение действовать в полной темноте и плохих погодных условиях, внесли значительный вклад в общий успех[109][110]. Впрочем, успех был не слишком велик. Хотя союзники отчитались о пятистах уничтоженных талибах, Бен Ладен вновь ускользнул вместе с сотнями своих приверженцев, а в самом союзническом лагере возникла склока, ощутимо испортившая отношения между "братьями по оружию".

В период с апреля до ноября 2002-го на территории Афганистана последовательно служили группы из 3-го и 2-го эскадронов SAS. Но им в значительных операциях участвовать уже не довелось. Тем более, что американцы затеяли рядом новую большую войну - против Ирака. Австралийский контингент был временно отозван из Афганистана. Новое развёртывание произошло лишь спустя два с половиной года, когда Ирак был завоёван, а война в Афганистане всё продолжалась.

В октябре 2005-го была создана Специальная оперативная группа в составе подразделений SASR, 4-го батальона, полка реагирования на инциденты ( недавно появившееся контртеррористическое формирование), команд материально - технического обеспечения, двух вертолётов "Чинук" и нескольких новых бронеавтомобилей "Бушмастер". Самым значительным делом этой группы стала операция "Перт" в июле 2006-го - миссия, спланированная и осуществлённая главным образом австралийцами.

Операция, проходившая в долине Хора провинции Урузган, была частью масштабного наступления коалиционных сил. Непосредственно в зоне действий австралийцев находились также подразделения нидерландского спецназа, а воздушную поддержку оказывала американская авиация. Суммарно против нескольких сотен талибов действовали по плану "Перт" 500 человек, из них 300 австралийцев под командованием Марка Сметхерста. Хорошая координация с авиацией и артиллерией позволила осуществить большую часть операции без потерь со стороны наступающих.

Лишь в одном случае возникла рискованная ситуация - смешанный взвод коммандос попал в засаду и подвергся сильному гранатомётному и миномётному обстрелу. Несмотря на тяжёлый урон ( из строя сразу выбыло до трети бойцов), австралийские "коммандосы" быстро сориентировались, атаковали и заставили замолчать вражеских стрелков. В этом бою ранения получили шесть австралийцев - рекорд со времён Вьетнамской войны. Правда, все они остались живы, и список жертв операции "Перт" ими более не пополнялся; зато талибы в совокупности потеряли до 150 человек[111].

В сентябре 2006-го оперативную группу спецназа вернули на родину, в апреле 2007-го убыл вертолётный отряд. Однако зря оптимисты надеялись, что победа в Афганистане близка. В 2007-м обстановка там обострилась настолько, что потребовала концентрации самых значительных коалиционных сил с момента начала войны.

Австралийское участие в Иракской войне.

Американское вторжение в Ирак было и остаётся одной из самых сомнительных военных акций в американской истории. Уничтожение суверенного государства под предлогом поиска в нём мифического "оружия массового поражения", которое, безусловно, не было найдено. Казнь руководителя этого государства и его ближайших помощников. Превращение не слишком демократичной, но вполне стабильной и богатой страны в руины, на которых свирепствуют тысячи бандитов и террористов всех мастей - даже большинству американцев скоро стало ясно, каков истинный результат этой дикой войны.

Но Австралия вписалась в неё без особой оглядки и дискуссий, так же, как четырьмя десятилетиями раньше влезла во Вьетнам. Говард пошёл дорогой Мензиса, хотя на этот раз большинство австралийцев сомневались в целесообразности такой безоглядной поддержки США. Мотивы Говарда находились не в идеологической сфере, а в прагматической. В Мельбурне шли переговоры об американо - австралийском торговом договоре, согласно которому на рынки США допускалась австралийская сельскохозяйственная продукция. Говард счёл выгодной такую сделку - военная поддержка агрессии в обмен на торговые привилегии.

Кроме того, укрепление союза с США имело смысл на фоне не вполне ясных перспектив взаимоотношений с Индонезией, превратившейся из друга в соперника. В 2002-м крупный террористический акт на острове Бали привёл к гибели 88 австралийских туристов. Страна понесла в один день потери, которых не видела со времён Второй Мировой. Дестабилизированная Индонезия в этом контексте выглядела ещё опаснее, чем единая и сильная. Говард откровенно говорил, что заинтересован в сохранении американского присутствия в регионе как важном стабилизирующем факторе. Кроме того, возможно был не так уж не прав журналист газеты "Эйдж", написавший, что Говард одержим идеей стать "помощником шерифа Соединённых Штатов"[112]. Забавно, но такой ярлык самому Говарду понравился. К сожалению, простодушный и недалёкий Джордж Буш в желании польстить другу сказал очередную глупость: "Мы не видим Австралию помощником шерифа. Мы видим её шерифом"[113]. Разразился скандал - партнёр фактически назвал дружественную страну своей марионеткой, а Малайзия даже направила официальный протест.

Но эти словесные баталии не слишком поколебали уверенность Говарда в своей правоте. Для участия в кампании были направлены около 2000 человек. Армию представляла группа в 500 человек: передовое командование, 1-й эскадрон SAS, взвод 4-го батальона, взвод полка реагирования на инциденты, группа обслуживания и поддержки, взвод ( три вертолёта "Чинук") 5-го авиационного полка, взвод эскадрона водного транспорта (два катера LCM8). ВВС целиком выставили 75-ю эскадрилию (250 человек, 14 "Хорнетов"), звено 36-й транспортной эскадрилии (3 "Геркулеса" с персоналом в 150 человек), патрульную группу (2 "Ориона" и 150 человек). Флот направил фрегаты "Анзак", "Дарвин", транспорт "Канимбла", несколько корабельных вертолётов 816-й и 817-й эскадрилий, 3-ю "дайвинг - команду".

Флот был задействован в нескольких прибрежных операциях. Фрегат "Анзак" в ходе наступления поддерживал огнём британских морских пехотинцев на полуострове Фао. Дайверы - сапёры разминировали подходы к Умм - Каср. 20 марта абордажная партия с транспорта "Канимбла" захватила иракское судно, на борту которого находилось 86 морских мин. Фактически как элемент флотских сил действовали и армейские десантные катера - на них перевозились грузы в районе Умм - Каср.

Из авиационного компонента наиболее активной была 75-я эскадрилия. Впервые после Вьетнама австралийские пилоты вылетали на бомбёжки реальных целей, решая задачи непосредственной поддержки войск, главным образом американской морской пехоты. В первые две недели войны ежедневно производилось по двенадцать самолёто - вылетов, затем интенсивность начала снижаться. Всего с 21 марта по 27 апреля 2003 года сделано 350 боевых вылетов (670 самолёто - вылетов), сброшено на вражеские позиции 122 бомбы с лазерным наведением. Не так чтобы много - австралийское правительство вообще приказало действовать с максимальной осторожностью и запретило миссии в городских районах из - за опасений большого побочного ущерба.

Подразделения спецназа в первые дни вторжения оказались на севере Ирака, где шла охота за ракетами "Скад", так напугавшими израильтян в 1991-м. SASовцы также расставили патрули на дорогах, перехватывая бегущих из зоны боёв иракских военначальников и политических активистов. 11 апреля они осуществили свою самую яркую акцию за время короткой войны - внезапным налётом без выстрелов и потерь захватили базу иракских ВВС "Аль - Асад" вместе с полусотней целёхоньких МиГов и восемью тысячами тонн взрывчатки.

В дальнейшем австралийское военное присутствие на территории оккупированного Ирака оставалось небольшим. В 2003 году оно ограничивалось группой обеспечения работы аэропорта, включающей по два "Геркулеса" и "Ориона", отряд охраны аэродромов и вспомогательные подразделения, а также охраной своего посольства[114]. В апреле 2005 года, поскольку мир в Ираке так и наступал, а американцы уже устали нести тяжёлое бремя ответственности за порядок в завоёванной стране, Австралия сформировала дополнительно "Оперативную группу Эль -Мутанна", призванную обеспечить охрану японских инженеров, восстанавливающих инфраструктуру в одноимённом районе. Первоначально в группу вошли штаб - квартира 2-го кавалерийского полка, эскадрон "С" и эскадрон поддержки того же полка, рота "В" 5-го/7-го батальона - всего 450 человек. Они имели высокий уровень моторизации - на вооружении состояло 40 БМ ASLAV и 10 "Бушмастеров". Срок службы определялся в шесть месяцев, так что в ноябре базой группы стал 5-й/7-й батальон (его штаб - квартира и рота поддержки, рота "С" и эскадрон "А" 2-го кавполка). В мае 2006-го третья версия группы была сформирована из элементов 2-го батальона и эскадрона 2-го/14-го легкоконного полка[115].

В июле 2006-го группа передислоцировалась на авиабазу Таллил в провинции Ди Кар. Хотя главной целью группы в новом районе обозначалась подготовка иракских военнослужащих, на деле она выполняла широкий комплекс задач по патрулированию местности, обеспечению правопорядка в столице провинции Эн - Насирии, разминированию самодельных взрывных устройств и тому подобное. Решая эти проблемы, австралийцы (их контингент получил новое наименование - наблюдательной боевой группы "Запад") дважды вступали в настоящие боестолкновения с повстанцами[116][117].

Первое произошло 26 сентября в городе Аль - Румайта. Утром 60 бойцов "Запада" на "Бушмастерах" и ASLAVах прибыли в этот город, слывший разбойничьим гнездом, имея целью наладить координацию с местными силами правопорядка. В казармах они подверглись нападению неопределённого числа повстанцев (не менее 30), применивших в том числе гранатомёты. Меткий огонь умело размещённых на крыше казармы снайперов и поддержка американской авиации сбили пыл нападавших. Спрятавшись за бронёй, австралийцы без потерь эвакуировались. Предположительно, ими были убиты пятеро повстанцев.

Ещё более значительный бой имел место 23 - 24 апреля 2007 года. Группа "Запад" в это период включала штаб 2-го кавалерийского полка, эскадрон "В" того же полка, роту "D" 5-го батальона, логистическую роту, отряд передовых наблюдателей 8/12-го артиллерийского полка. Численность её превышала уже 500 человек, количество "Бушмастеров" возросло до двух десятков, и пехота передвигалась исключительно на них.

Вечером 23 апреля конвой "кавалеристов" на дороге Рут Бисмарк к северу от Эн - Насирии попал в минную засаду. Передовая бронемашина была подорвана, два члена экипажа получили ранения, затем ещё одна самодельная мина повредила два автомобиля и ранила командира эскадрона. Вслед за этим произошло несколько столкновений, австралийцы подтянули пехоту и начали прочёсывание местности. Уже при возвращении конвоя на базу повстанцы вновь напали на него, применив гранатомёты. Нападавших рассеял огонь 25-миллиметровой пушки одной из бронемашин буквально с дистанции пистолетного выстрела. Храбрый экипаж двадцать минут поливал огнём всё вокруг, обеспечив проход колонны. Общий итог боя - у австралийцев погибла одна единица бронетехники, ранено три человека, у иракцев, по словам местных жителей, убито около 30-и человек.

Неоднократно вступали в боевые столкновения с повстанцами и солдаты "Детачмента безопасности" - такое название получил отряд численностью примерно в 80 человек, постоянно дислоцированный в Багдаде и охраняющий дипломатических работников. Обычно он состоял из двух - трёх пехотных взводов и кавалерийских секций, иногда взвода. 25 октября 2004-го он, например, был вовлечён в бой на контрольно - пропускном пункте, в ходе которого потеряна бронемашина, ранено четыре бойца. 8-го и 10 декабря в городе Телль - Афар дважды происходили перестрелки с участием солдат отряда. Не раз машины подрывались на самодельных минах.

Финал иракской экспедиции австралийцев замаячил сразу после парламентских выборов 2007-го. Новое лейбористское правительство заявило о скором выводе группы. Официально она была расформирована 2 июня 2008-го, успев обучить около 33 000 иракских солдат. После неё ещё год в Ираке оставались подразделения материального обеспечения и воздушного наблюдения. Сейчас австралийское участие ограничивается только "Отрядом безопасности", то есть охраной посольства в Багдаде. За время нахождения контингента австралийских Вооружённых сил в Ираке он не понёс боевых безвозвратных потерь. В результате несчастных случаев погибли три человека - лётчик - навигатор лейтенант Пол Пэрдол (30 января 2005-го, авиакатастрофа), уоррент - офицер SAS Дэвид Нэри (5 ноября 2005-го) и рядовой 3-го батальона Джейк Ковко (21 апреля 2006-го). 27 человек получили ранения. Участниками кампании считаются около 17 тысяч военнослужащих[118].

Оборона Австралии от террористических угроз.

Разрастание масштабов террористических угроз и возникновение в связи с этим реальной опасности для самого австралийского континента вызвало наиболее заметные преобразования в Вооружённых силах, предпринятые либеральным правительством. Решено было существенно нарастить компонент сил специального назначения, дополнив его подразделениями контртеррористической направленности. Развитие операций в Афганистане и Ираке также свидетельствовало о необходимости усиления именно этой составляющей.

Собственно, первые шаги в этом направлении предпринимались ещё в 90-е годы, когда появились эскадрон химического, биологического и радиационного реагирования и эскадрон "реагирования на инциденты" (последний возник на базе противопожарных подразделений). В преддверии Сиднейской Олимпиады 2000 года эти эскадроны объединили в "Группу реагирования на инциденты", призванную обеспечить безопасность проведения игр в части техногенных и соответствующих террористических угроз. К счастью, в боевом применении навыков её солдат на Олимпиаде необходимости не возникло. После игр группу расформировали, но теракт 11 сентября вернул её к жизни. А в мае 2002 года группа была преобразована уже в регулярный "Полк реагирования на инциденты" - инженерное формирование, затем включившее и собственный исследовательский центр[119].

С февраля 1997-го ведёт свою новейшую историю ещё один регулярный полк армейского спецназа. "Раздел" 2-го/4-го батальона вызвал к новой жизни 4-й батальон, получивший наименование "Коммандо". Его подготовка шла на базе резервистского 1-го полка "Коммандо". Поскольку с 80-х годов уже существовала антитеррористическая штурмовая группа из сотрудников полка Специальной авиационной службы, бойцы 4-го батальона тренировались и по их программе. В результате появилась возможность создания двух региональных групп антитеррора - "Запад" (из бойцов SASR) и "Восток" (4-й батальон), расквартированных в Западной Австралии и Новом Южном Уэльсе. Состав этих подразделений непостоянен - по ротации через них проходят все бойцы соответствующих частей. В 2000-м к обеспечению безопасности Олимпиады привлекались обе штурмовые группы, а всего Силы Обороны выделили для этих целей до 4000 человек ( Сводная оперативная группа "Золото").

Первое применение спецназа непосредственно для защиты внешних границ состоялось в апреле 2003-го. Северокорейское судно "Понг Су", следовавшее под флагом Тувалу, 16 апреля встало на якорь недалеко от побережья штата Виктория, несколько членов её экипажа скрытно высадились на берег. Полиция была начеку, и вскоре "десантники" попали к ней в руки вместе с рекордной (более 125 килограмм) партией чистого героина. Правительство Австралии санкционировало вооружённый захват "Понг Су". Операция прошла как в учебном кино - без выстрела спецназовцы из SASR и 4-го батальона с вертолётов высадились на судно, на корню пресекая попытку корейцев скрыться в нейтральных водах. 30 членов экипажа подняли руки, корабль был отконвоирован в порт Сиднея и затем показательно уничтожен авиабомбами с лазерным наведением[120].

В мае того же 2003-го все специальные формирования армии были объединены в "Командование специальных операций", приравненное по статусу к дивизионному и подчинённое прямо командующему Армией Австралии. В него включены полки SAS, 1-й "Коммандо", 2-й "Коммандо" (преобразован в 2009-м из 4-го батальона), "Реагирования на инциденты". Подразделения командования принимали участие во всех крупных операциях по обеспечению безопасности на территории страны: во время Кубка мира по регби 2003 года, визита Джорджа Буша в октябре 2003-го, Игр Содружества (Мельбурн, 2006 год), конференции АТЭС (Сидней, 2007 год)[121].

Подводные пловцы из "Дайвинг - команд" Военно - морского флота также скорректировали специализацию - часть из них оперативно придаётся теперь штурмовой тактической группе "Восток". Морское антитеррористическое подразделение включает взвод боевых пловцов, команду снайперов - подводников, специально обученного врача и офицера - оперативника.

В настоящий момент региональные антитеррористические группы имеют и определённые профили специализации. Главной задачей "Востока" обозначена борьба с внутренним терроризмом, "Запад" в - основном призван реагировать на инциденты в прибрежных водах и за рубежами страны, то есть попытки несанкционированного проникновения с моря, захваты судов, нефтяных платформ. Служащие полка реагирования на инциденты обычно придаются им в ситуациях, связанных с угрозой применения химического, биологического оружия, опасности радиоактивного или иного заражения, использования террористами самодельных взрывных устройств.

Третий поход австралийцев в Афганистан

В сентябре 2006 в провинцию Урузган прибыли части 1-го инженерного полка с охранными подразделениями 5-го/7-го, 6-го пехотных батальонов и 2-го кавалерийского полка. Перед ними были поставлены задачи восстановления инфраструктуры и нормализации жизни провинции в рамках австралийско - нидерландской оперативной группы "Урузган". Весной 2007-го в дополнение к ним были направлены около 300 спецназовцев, ответственных за контртеррористические операции в провинции. С учётом небольших групп радиолокационной борьбы, логистики и разведки численность австралийского контингента в Афганистане к середине 2007-го составила 950 человек и продолжала расти всё последующее время[122]. В начале 2009-го здесь служило 1100 австралийцев, а спустя полгода - 1550. На этом уровне контингент стабилизировался и с тех пор не сокращался.

Кроме реконструкционной миссии австралийцам была поручена и учебная - подготовки новой афганской национальной армии. Для этой цели была создана оперативная группа наставничества из батальонного управления, четырёх смешанных боевых и пяти учебных команд, а также вспомогательных подразделений. Менторство австралийцы осуществляли над 205-м афганским корпусом. Смена правительства Австралии в 2007 году никак не отразилась на афганском контингенте - лейбористы, не слишком хорошо относившиеся к иракской авантюре, в случае Афганистана чётко следовали духу и букве пакта АНЗЮС. Тем более что, в отличие от Ирака, ситуация в Афганистане не демонстрировала заметного прогресса.

Период после 2006 года для австралийцев в Афганистане стал наиболее кровавым со времён Вьетнама. Едва ли не каждый месяц на родину шли сообщения об очередной гибели военнослужащего - на минах ли, в сражениях ли с неугомонными талибами. 9 октября 2007-го погиб рядовой Дэвид Пирс из 2-го/14-го легкоконного полка - его ASLAV налетел на самодельное взрывное устройство. 25 октября талибская пуля оборвала жизнь сержанта SAS Мэтью Локка. 23 ноября при штурме дома, занятого террористами, погиб рядовой Люк Уорсли. 28 апреля 2008-го в 25 километрах от австралийской базы Тарин Ковт в Урузгане партизаны напали на патрульный автомобиль, обстреляв его из гранатомёта. Лэнс - капрал Джейсон Маркс из 4-го батальона при этом был убит, ещё четверо австралийцев ранены. 8 июля в сходных обстоятельствах оборвалась жизнь рядового - связиста спецназа Шона Маккарти, двое ехавших вместе с ним бойцов SAS также получили ранения. 27 ноября 2008-го на противопехотной мине погиб лейтенант Майкл Фассел ( 4-й батальон). 4 января 2009-го в результате ракетного обстрела передовой базы был убит рядовой Грегори Шер из 1-го полка "Коммандо".

В - общем, вместо реконструкции и замирения австралийцы всё активнее участвовали в перестрелках и настоящих боевых операциях. 15 - 19 июня 2007-го их привлекли к операции у города Хор, осуществляемой голландскими и местными войсками. 2 сентября 2008-го засада, устроенная талибами на патруль спецназовцев, привела к ожесточённому бою, в котором девятеро австралийских солдат получили ранения, к счастью - не смертельные. Зато здесь своего первого кавалера обрёл учреждённый ещё в 1991-м Австралийский Крест Виктории. Рядовой SASR Майкл Дональдсон по меркам прошлых войн не совершил ничего фантастического. Как и несколько его товарищей, он в самом начале схватки получил талибскую пулю. Стремясь быстрее убраться из - под огня, австралийцы погрузили самых тяжело пострадавших в броневик, а способные идти двинулись дальше пешком. В этот момент Дональдсон увидел, что раненый переводчик - афганец отстал и лежит почти в сотне метров от машины. Солдат под шквальным огнём противника бросился к нему и оттащил к броневику. Афганцу была оказана медицинская помощь, все остались живы и спустя два часа уже отдыхали на базе[123].

Описывая свой поступок, скромный парень сказал: "Я солдат, я учился драться... Это был инстинкт, и это естественно"[124]. Думается, немалую роль в дальнейшей раскрутке подвига сыграли пиаровские соображения. Дональдсон по всем статьям укладывался в образ "Aussie battler". Красивый светловолосый мужчина, он начал взрослую жизнь очень рано, ещё юношей потеряв обоих родителей. Из - за стеснённости в средствах он бросил учёбу, зарабатывая тяжёлым физическим трудом. Как нередко случается, армия стала спасением, а хорошая физическая подготовка и выносливость привели пехотинца Дональдсона в элитную часть. 16 января 2009-го генерал - губернатор Австралии Квентин Брайс торжественно прикрепила к мундиру Дональдсона Крест Виктории N1. Спустя год ему было присвоено почётное звание "Молодого австралийца 2010 года". Осознавая, что его подвиг не дотягивает до "викторианских" стандартов Второй Мировой, сам герой по - прежнему скромничал: "Я, если честно, не считаю себя героем. Я в первую очередь считаю себя солдатом"[125]. Жена его как-то сказала, что находится замужем за армией.

В марте - апреле 2009-го спецназ оперировал в провинции Гильменд, где за четыре недели записал в свой актив 80 уничтоженных боевиков, совершенно не понеся потерь. В "родном" Урузгане активизировалась группировка некоего муллы Нуруллы, и с ней австралийцы несколько раз вступали в боевые столкновения. В ходе крупнейшего из них (12 апреля), когда повстанцы пытались организовать засаду для патрульного смешанного взвода, было убито до 20 талибов [126]. Только в мае специальная операция австралийских и афганских правительственных войск привела к уничтожению Нуруллы - его нашли и убили в системе подземных туннелей, весьма напоминавших вьетнамские[127].

Профессионализм SAS и "коммандос" минимизировал количество собственных жертв, однако совсем без них, конечно, обойтись не получалось. 16 марта 2009 года в 12 километрах от Тарин Ковт при патрулировании погиб юный 21-летний капрал 7-го батальона Мэтью Хопкинс. На самодельных минах подорвались сержант - минёр из полка реагирования на инциденты Бретт До (19 марта) и рядовой 1-го батальона Бенджамин Ранаудо (18 июля).

2010 год не принёс покоя; напротив, коалиционные силы были вынуждены заметно активизировать контр - повстанческие операции, так как любая пауза в них приводила к усилению активности партизан. Опять - таки повторялся вьетнамский опыт. 21 - 23 апреля австралийский спецназ действовал в северной части Урузгана - районе Гизаб. Здесь местное население подняло восстание против талибов, фактически контролировавших район, и обратилось за помощью к оккупационным силам. Австралийцы и союзная авиация помогли горожанам Гизаба отбить контратаку талибов, и этот район перешёл под контроль правительства.

10 - 14 июня некоторое количество солдат специальных сил приняло участие в наступлении на Шах Вали Кот (территория провинции Кандагар), в котором погибло свыше 100 повстанцев, а потери австралийцев составили только одного раненым. Ещё один SASRовец, 31 - летний капрал Бенджамен Робертс - Смит, удостоился за это сражение "Австралийского Креста Виктории". 11 июня его отделение сразу после десантирования с вертолёта попало под ураганный огонь нескольких пулемётных точек. Капрал Робертс - Смит уничтожил ближе всех находящегося к нему повстанческого гранатомётчика, а затем сознательно привлёк к себе внимание пулемётчиков, чтобы облегчить товарищам раскрытие огневых позиций врага. В результате командир патруля получил возможность забросать гранатами одно гнездо, а затем были подавлены ещё два. Робертс - Смит на этом не остановился - продолжая движение вперёд, он вместе с товарищем уничтожил четвёртого по счёту пулемётчика талибов[128].

Вопросов ни у кого в данном случае не могло возникнуть - и в Первую, и во Вторую Мировую такой подвиг для награждения Крестом Виктории считался достаточным. К тому же капрал уже не раз отличался ранее - в кампанию 2006 года точный снайперский огонь у перевала Хора (2 июня) принёс ему медаль "За отвагу" (Medal for Gallantry). А до этого были "выезды" в Ирак и Восточный Тимор, в результате чего Робертс - Смит собрал самый внушительный среди австралийских солдат комплект наград - медали "Активной службы", "Обороны Австралии", медали Афганистана, Ирака, Международных сил Восточного Тимора, НАТОвские и ООНовские - суммарно более дюжины петличек на мундир.

В противоположность "обычному парню" Дональдсону, он мог считать себя аристократом и наследственным военным - его отец носил погоны генерал - майора резерва (правда, по юридической части, как главный армейский судебный защитник) и занимал высокий гражданский пост члена Верховного Суда Западной Австралии. Забавно, но пределом своих мечтаний младший Робертс - Смит считал полученную им вскоре должность командира спецназовского патруля: "Если вы достигли должности командира патруля, это - вершина для оператора SAS. Теперь вы - человек." [129]

Тем временем мартиролог продолжал быстро пополняться. 7 июня в Урузгане, в долине Мирибад на очередной самодельной мине подорвались сразу двое сапёров 2-го инженерного полка - Джек Морленд и Даррен Смит. А 21 июня на севере Кандагара в катастрофе американского "Блэкхока" насмерть разбились трое бойцов 2-го полка "коммандос" - рядовые Скотт Палмер, Тимоти Аплин и Бенджамин Чака.

9 июля погиб на мине в долине Хора рядовой 6-го батальона Натан Бьюис; 13 августа на севере Кандагара был убит SASовец Джейсон Браун. 20 августа в долине белуджей рядовые 6-го батальона Грант Кирби и Томас Дейл покинули свой патрульный "Бушмастер", чтобы вести наблюдение в стороне от дороги. Стоило им отойти от машины на несколько метров, как взрыв мины сразил обоих насмерть.

24 августа два отделения 6-го батальона на "бушмастерах" в сопровождении двух ASLAV и двух десятков солдат афганской армии были выдвинуты к деревне Дерапат в долине Танги провинции Урузган. Незадолго до этого провинцию покинули нидерландские войска - их правительство свернуло своё участие в афганской войне, так что маленький австралийский контингент теперь полностью отвечал за порядок в Урузгане. В Дерапате было установлено нахождение от нескольких десятков до сотни повстанцев, и "экспедиционный отряд" дал врагу настоящее сражение. В нём решающую роль сыграла "бронекавалерия" - 25-миллиметровые пушки расположившихся на господствующих высотах ASLAVов буквально сметали талибских стрелков, лишь только они высовывались из своих нор. Пехота под таким прикрытием вплотную подошла к врагу и открыла огонь из пулемётов и гранатомётов. Содействовали также американские "Апачи" с воздуха и батарея тяжёлых гаубиц. Трёхчасовой бой завершился бегством талибов, оставивших на поле 30 тел своих товарищей. У австралийцев погиб один человек - лэнс - капрал Джаред Маккинни[130][131].

По мнению командования, масштаб сражения и достигнутого успеха требовал каких - то экстраординарных отличий. Лучшим кандидатом в национальные герои на этот раз оказался капрал миномётного взвода 6-го пехотного батальона Дэниэл Кейгрэн. В бою он показал себя очень хорошо - неоднократно привлекал к себе огонь неприятеля, вскрывая тем самым его огневые точки, пытался спасти раненых, в том числе своего друга Маккинни. Правда, желание вознаградить за это Крестом Виктории немного не вписывалось в традиции награждения. Наверное, поэтому так долго пришлось ждать соответствующего указа. Лишь 1 ноября 2012 года на церемонии в Канберре Кейгрэну она была торжественно вручена. Он стал третьим кавалером австралийской версии Креста Виктории и 99-м австралийцем, удостоенным этой награды за её историю. Вероятно, надо скоро ждать юбилейного подвига[132].

Следующие полгода на родину не шли похоронки, зато последний месяц зимы 2011 года опять заставил австралийцев вспомнить о том, что Афганская война идёт с неослабевающей интенсивностью. 2 февраля 2011 года на самодельном взрывном устройстве подорвался сапёр из 1-го инженерного полка Ричард Аткинсон, его товарищ получил тяжёлое ранение. Всего через две недели, 19 февраля во время патрулирования в Мирабадской долине недалеко от базы Вали боевиками был застрелен 21- летний капрал того же полка Джейми Ларкомб. Многие тогда как мрачное пророчество вспомнили слова премьер - министра Джулии Гиллард, произнесённые в октябре 2010 года на парламентских слушаниях - "Тяжёлые дни впереди" [133].

Вновь раздались голоса о необходимости отзыва австралийского контингента из далёкого тупика цивилизации. Но министр обороны Стивен Смит ответил жёстко: "Мы действуем в соответствии с мандатом ООН. Это то, что нужно делать". Очередные "грузы 200" после этого заявления не заставили себя долго ждать. Конец мая и начало июня 2011 выдались особенно "урожайными". В то время как "мировое сообщество" наперебой кричало о зверствах "режима Каддафи", когда весь арабский мир полыхал пламенем революционных пожаров, и остальные проблемы отодвинулись на второй план, "незаметная" война в Афганистане продолжалась с тем же запалом. Более того, складывалось впечатление, что под прикрытием арабских событий операции межнациональных сил и их противников заметно активизировались.

23 мая на самодельном взрывном устройстве подорвался 32-летний сержант 2-го полка коммандос Бретт Мэтью Вуд. Это была уже его третья командировка в Афганистан; а до них были ещё Бугенвиль, Восточный Тимор, Ирак. Сержант Вуд относился к числу наиболее заслуженных и опытных ветеранов, поступив в армию ещё в 1996 году, побывав во многих рейдах и опасных переделках. Грудь его украшал бант из десятка медалей, а пули и осколки благополучно миновали сержанта. Зато нашла свою цель афганская "самоделка"...

Смерть, впрочем, не очень разбирала, кого ей косить - героев - спецназовцев или скромных тыловиков. 30 мая нелепо погиб повар Эндрю Джонс из 9-го батальона тылового обеспечения - его застрелил в патруле "союзный" афганский солдат. В тот же день в 90 километрах от Тарин Ковт разбился при крушении вертолёта "Чинук" (номер А-15) лейтенант Маркус Шон Кейс, оператор беспилотных аппаратов 6-го авиационного полка. Он стал первым из служащих австралийских авиационных подразделений, нашедших смерть на афганской земле, а вертолёт - первым австралийским летательным аппаратом, потерянным здесь.

6 июня в бою пал сапёр полка реагирования на инциденты Роуэн Робинсон, молодой 23-летний парень, только что пересекший "экватор" своей второй афганской командировки. 4 июля выстрел в голову сразил 35- летнего сержанта 2-го полка "Коммандос" Тодда Лэнгли. Четыре командировки в Афганистан удалось пережить опытному спецназовцу, в десятках боевых операций ему везло. В очередном столкновении, когда группа австралийцев действовала против талибов в южной части провинции Урузган, счастье ему изменило.

А Мэтью Ламберт, 26-летний рядовой 2-го пехотного батальона, не успел завершить даже первую командировку - в том же Урузгане 22 августа 2011 года очередное самодельное взрывное устройство сработало у него под ногами. Он стал 29-м по счёту австралийцем, расставшемся с жизнью в ходе операции с мирным названием "тапок".

9 сентября произошло большое по меркам нынешнего периода операции сражение в деревне Доан на западе Урузгана. Эта местность, весь период войны остававшаяся крайне опасной и неумиротворённой, носила симптоматичное название "Урузганский Дикий Запад". Форпостом коалиционных войск здесь служит база Тинсли, на которой небольшая группа австралийских военспецов обучает афганских союзников из правительственной армии. В рамках учебных задач производилось и совместное патрулирование близлежащей деревни Доан. Правда, талибы, засевшие в "зелёнке", превратили учебную экспедицию в боевую. Сначала они на протяжении трёх дней немного постреливали из снайперских винтовок, а 9-го числа обрушили на патруль огонь десятков стволов, а также гранатомёта и миномёта. Австралийскому командиру Дэйву Смиту пришлось срочно бросать в бой все наличные силы - до 60 бойцов, главным образом афганских, и несколько "Бушмастеров". Один из них подорвался на мине, хотя экипаж уцелел, только один солдат получил ранения.

После этого в течение нескольких часов союзники пытались выбить талибов с занятой ими позиции - господствующего над деревней холма. Не слишком, впрочем, настойчиво, экономя собственную кровь, и потому безуспешно. У Смита была гораздо более эффектная палочка - выручалочка - ВВС Соединённых Штатов. Дождавшись ночи, самолёты нанесли ракетно - бомбовый удар по холму и выжгли там всё живое. Коалиция засчитала себе победное очко, обойдясь минимальным ущербом (уничтоженный "Бушмастер" и раненый боец). Потери талибов так и остались неустановленными[134].

Зато спустя полтора месяца, как будто в противовес этой победе, достигнутой совместными усилиями "братьев по оружию", австралийское общество потряс кровавый инцидент в Шах Вали Кот. 29 октября во время ежеутреннего построения неизвестный, одетый в форму афганских правительственных войск, открыл огонь по группе австралийских советников. Ему хватило нескольких секунд для того, чтобы семь человек получили ранения, а трое погибли на месте. Только после этого террорист был застрелен. Афганское правительство, конечно, сразу направило свои соболезнования, расследование не выявило участия в теракте его военнослужащих, однако горький осадок остался, тем более что в памяти ещё был свеж случай с капралом Джонсом. Напряжённость, возникшую в отношениях союзников, признал и начальник сил обороны Австралии генерал Дэвид Херли: "Там будет естественный период, когда рабочие отношения между людьми будут связаны с опасениями". Впрочем, по его же словам, диггерский контингент, хотя и пребывает в шоке, но является "жёстким и упругим", а потому "найдёт силы и решимость продолжить свою миссию" [135]. Зато впервые за всю историю военные власти ("по настоянию родственников") задержали обнародование имён троих погибших - просочились лишь сведения об их званиях. Лишь через некоторое время информация была опубликована на официальном сайте министерства обороны - капитан Брайс Даффи (4-й полк полевой артиллерии), капрал Эшли Бирт (топографический эскадрон Королевских австралийских инженеров) и лэнс - капрал Люк Гэвин (2-й батальон Королевского австралийского полка).

К началу 2012 года число убитых на этой войне австралийцев достигло цифры 32. Некоторые источники указывают ещё на 33-го - рядового Стюарта Нэша. Австралиец по рождению, он служил в стрелковом полку британской армии. Причём две трети из них (21 человек) погибли за последние полтора года, начиная с 7 июня 2010-го. В 2012 году, хотя боевых операций стало меньше, список жертв продолжал расти. Практически один в один повторилась октябрьская кровавая драма "шахваликотского парада" - 30 августа 2012 года солдат афганской армии застрелил трёх военных советников - ланс - капрала Стефана Милошевича, рядового Роберта Паута из 3-го пехотного батальона, сапёра Джеймса Мартина из 2-го инженерного полка. За несколько часов до этого трагического события при крушении вертолёта погибли бойцы SAS - ланс - капрал Нэтэниел Галагер и рядовой Мэрвин Макдональд. День 30 августа 2012 года стал, таким образом, самым щедрым на солдатские гробы со времён Вьетнамской войны. С учётом застреленного в бою с повстанцами 12 июля авиационного сержанта Блэйна Диддэмса и подорвавшегося 21 октября на мине капрала Скотта Джеймса Смита общие потери Австралии в Афганистане достигли 39 (или 40) убитых и 242 раненых. Такое вот "умиротворение" и "затишье" сейчас в стране, которую ранее не смогли покорить никакие иностранные "прогрессоры".

Более 13 тысяч человек получили "Медаль Афганистана", то есть принимали участие в операциях на протяжении минимум месяца. И, думается, до подведения черты под этим списком пройдёт ещё очень много времени. По крайней мере, Джулия Гиллард обозначила 2014 год лишь как промежуточную дату окончания австралийской военной миссии в Афганистане - этот срок позволял завершить подготовку частей афганской национальной армии. Но и после этого присутствие в том или ином виде, по её мнению, должно было сохраняться. Цена союзнического долга ( Австралия тратит ежегодно на содержание контингента 1,7 млрд. долларов) и быстрое смещение общественного мнения в сторону оппозиции войне (по данным летнего опроса 2011 года за сохранение военного присутствия в Афганистане выступало всего 19 процентов австралийцев, а 62 процента считали, что войска надо вывести немедленно), кажется, совсем не влияют на правительственный курс [136]. Что до земляков, погибших и продолжающих гибнуть вдали от родины, вот так звучит ещё одна цитата из миссис Гиллард: "В конечном счёте, я могу обещать только одно - мы будем помнить о них." [137]


Примечания

-- http://sandakan-deathmarch.com/

-- Hasluck, Paul (1970). The Government and the People 1942-1945 - Australia in the War of 1939-1945. Series 4 - Civil. Canberra: Australian War Memorial, pp.602-609

-- Wood, James. THE AUSTRALIAN MILITARY CONTRIBUTION TO THE OCCUPATION OF JAPAN, 1945-1952 - http://www.awm.gov.au/atwar/BCOF_history.pdf

-- Roylance, Derek (1991). Air Base Richmond RAAF Base Richmond: Royal Australian Air Force., pp.92-93

-- Post War and Korea 1946 to 1953 - http://www.army.gov.au/Our-history/Primary-Materials/Post-War-and-Korea-1946-to-1953 Palazzo, Albert (2001). The Australian Army. A History of its Organisation 1901-2001 . South Melbourne, Victoria: Oxford University Press., pp.

-- Stephens, Alan. Going solo : the Royal Australian Air Force, 1946-1971, Canberra : AGPS Press, 1995., pp.11-24

-- http://www.navyhistory.org.au/

-- On this day: 1946-1959 > Post WW2 - http://www.navyhistory.org.au/category/navy-day-by-day/1946-1959

-- O'Neill, Robert (1985). Australia in the Korean War 1950-53. Combat Operations . Volume II . Canberra, Australian Capital Territory: Australian War Memorial, pp.30-68

-- Bartlett, Norman; ed (1960). With the Australians in Korea (Third ed)., Canberra, Australian Capital Territory: Australian War Memorial., pp.27-32

--  Odgers, George (2009). Remembering Korea: Australians in the War of 1950-53. Chatswood, New South Wales: New Holland Publishers (Australia)., pp.41-59

-- Knowles, Pat. A RIFLEMAN'S VIEW OF "THE BATTLE OF KAPYONG''- http://www.parramattarsl.com.au/rsl9/Kapyong.htm

-- Bartlett, Norman; ed (1960). With the Australians in Korea (Third ed)., Canberra, Australian Capital Territory: Australian War Memorial., p.105

-- O'Neill, Robert (1985). Australia in the Korean War 1950-53. Combat Operations . Volume II . Canberra, Australian Capital Territory: Australian War Memorial, pp.131-160

-- O'Dowd, Ben (2000). In Valiant Company: Diggers in Battle - Korea, 1950-51. - St Lucia, Queensland: University of Queensland Press., pp.96-124

-- RECOLLECTIONS OF WAR. "MAURIE" PEARS - http://www.kmike.com/oz/kr/chapter10.htm

-- Coulthard-Clark, Chris (2001). The Encyclopaedia of Australia's Battles (Second ed.).  Crows Nest, New South Wales: Allen and Unwin., p.268

-- O'Neill, Robert (1985)., p.200

-- Ibid., pp.243-282

-- Odgers, George (2008). Mr Double Seven : A Biography of Wing Commander Dick Cresswell, DFC. - Tuggeranong: Air Power Development

-- Л.Крылов, Ю.Тепсуркаев. "Метеоры" в Корее. - http://www.aviagal.narod.ru/text/meteor/meteor.htm

-- Сейдов Игорь. Советские асы корейской войны. - Фонд содействия авиации "Русские витязи", М., 2010.

-- Meteor Operations in Korea- http://www.kmike.com/oz/77/MK8OPS.htm

-- Eather, Steve (1996) Odd Jobs: RAAF Operations in Japan, the Berlin Airlift, Korea, Malaya and Malta 1946-1960. Point Cook: RAAF Museum, p.162

-- Lind, Lew (1986).  The Royal Australian Navy: Historic Naval Events Year by Year (2nd ed.). Frenchs Forest, NSW: Reed Books., pp.220-227

-- McCaffrie, Jack (2007). "Korea: The first challenge for Australian naval aviation". In Stevens, David & Reeve, John. Sea Power ashore and in the air . Ultimo, NSW: Halstead Press., pp.179-185

-- http://www.navyhistory.org.au/category/navy-day-by-day/1946-1959/page/4/

--  Odgers, George (2009). Remembering Korea: Australians in the War of 1950-53., p.147

-- Dennis, P.; Grey, J. Emergency and Confrontation: Australian military operations in Malaya and Borneo 1950-1966. - Official History of Australia's Involvement in Southeast Asian Conflicts 1948-1975, vol. 5 (Sydney: Allen and Unwin and the Australian War Memorial, 1996), pp. 5-260

-- Dennis, Peter; Grey, Jeffrey; Morris, Ewan; and Robin Prior (2008). The Oxford Companion to Australian Military History . Melbourne: Oxford University Press., pp.345-347

-- Manne, Robert. The Petrov Affair . Pergamon Press, Sydney, 1987.

-- Andrews, EM (2002). "Wells, Sir Henry (1898 - 1973)" . Australian Dictionary of Biography. - http://adb.anu.edu.au/biography/wells-sir-henry-11996

-- Palazzo, Albert (2001).The Australian Army. A History of its Organisation 1901-2001 ., pp.

-- Stephens, Alan (2001). The Royal Australian Air Force . The Australian Centenary History of Defence. Volume II . London: Oxford University Press., pp.200-291

-- Stevens, David (2001). The Royal Australian Navy . The Australian Centenary History of Defence. Volume III . London: Oxford University Press., pp.181-194

-- Blaxland, John (1989). Organising an Army: The Australian Experience 1957-1965. Canberra: Australian National University., p.119

-- Macdougall, Anthony (2001). Australians at War: A Pictorial History . Noble Park. Five Miles p.327

-- Dennis, P.; Grey, J. Emergency and Confrontation: Australian military operations in Malaya and Borneo 1950-1966.,pp.261-335

-- Dan Oakes. "Remains of SAS pair found" . - The Age, March 17, 2010 .- http://www.theage.com.au/national/remains-of-sas-pair-found-20100316-qcl4.htm

-- Stephens, Alan (2001). The Royal Australian Air Force , pp.249-252

-- McNeill, Ian (1984). The Team. Australian Army Advisors in Vietnam 1962-1972 . Canberra: Australian War Memorial., p.6

--  Australian Dictionary of Biography .

--  "Immigration: Federation to Century's End 1901-2000". -  http://www.immi.gov.au/media/publications/statistics/federation/federation.pdf

-- Bolton, Geoffrey. The Oxford History of Australia: Volume 5: 1942-1995, The Middle Way (2005)., pp.99-125

-- Excerpt from Mr Arthur Calwell's speech, 4 May 1965 - http://vietnam-war.commemoration.gov.au/vietnam-war/bien-hoa-province.php

-- Palazzo, Albert (2001).The Australian Army. Stephens, Alan (2001).; The Royal Australian Air Force.; Stevens, David (2001). The Royal Australian Navy.

-- McNeill, Ian (1993). To Long Tan: The Australian Army and the Vietnam War 1950-1966 . The Official History of Australia's Involvement in Southeast Asian Conflicts 1948-1975., Volume Two. - St Leonards: Allen and Unwin., pp.67-149

-- Coulthard-Clark, Chris (2001). , pp.281-282

-- 105th Field Battery. - http://www.awm.gov.au/atwar/vietnam.asp

-- Ross, Brian. Australian Order of Battle for Vietnam 1962-1972 - http://www.vvaa.org.au/oob.htm

-- http://vietnam-war.commemoration.gov.au/all-the-way-with-lbj/

-- Smith, Harry. " Eyewitness: Long Tan ", Wartime 35 (2006) - http://www.awm.gov.au/atwar/vietnam.asp

-- McNeill, Ian (1993). To Long Tan: The Australian Army and the Vietnam War 1950-1966., pp.240-371

-- Stewart, Cameron (5-6 August 2006). "The Ghosts of Long Tan" . Weekend Australian Magazine (Sydney: News Limited): pp. 18-23.

-- Bowden, Tim (1987). One Crowded Hour. - Sydney: Collins Australia., p.143

-- Chanoff, David; Doan Van Toai (1996). Vietnam, A Portrait of its People at War. - London: Taurus & Co., p.108

-- McNeill, Ian; Ekins, Ashley (2003). On the Offensive: The Australian Army and the Vietnam War 1967-1968 . The Official History of Australia's Involvement in Southeast Asian Conflicts 1948-1975. Volume Eight.- St Leonards: Allen and Unwin., pp.20-287

--  Ibid., pp.288-403

-- Civilian Aid - http://vietnam-war.commemoration.gov.au/phuoc-tuy-province/civilian-aid.php

-- McAulay, Lex (1991). The Fighting First: Combat Operations in Vietnam 1968-69, The First Battalion, the Royal Australian Regiment . North Sydney: Allen and Unwin., pp.180-236

-- Avery, Brian (2002). In the ANZAC Spirit: The Fourth Battalion, Royal Australian Regiment/NZ (ANZAC): South Vietnam 1968 to 1969 . McCrae, VIC: Slouch Hat Publications., pp. 148-169

-- Battle Ground: HAT DICH - http://sitrep1.tripod.com/cav05a.htm

-- Интервью с Александром Ильиным - australiarussia.com/alexanderilin.html

-- Arthur Burke. D-Day 25 Years On - The Battle of Binh Ba. - http://www.anzacday.org.au/history/vietnam/binh_ba.html

-- Australian military unit profiles: Vietnam, 1962 - 1972 - http://www.awm.gov.au/atwar/vietnam.asp

-- Australian casualties in the Vietnam War, 1962-72 - http://www.awm.gov.au/atwar/vietnam.asp

-- McNeill, Ian (1984). The Team: Australian Army Advisers in Vietnam 1962-1972. Sydney: Australian War Memorial.

-- The Odd Angry Shot - http://wwwmcc.murdoch.edu.au/ReadingRoom/film/dbase/2003/odd.htm

-- Horner, David (2002). SAS: Phantoms of War. A History of the Australian Special Air Service . Sydney: Allen & Unwin., pp.170-380

-- Palazzo, Albert. Australian Military Operations in Vietnam. Canberra, ACT, 2006, pp.147-151

-- Unit History - http://www.161recceflt.org.au/UnitHistory/unit_history.htm

-- Wallaby airlines - http://www.awm.gov.au/atwar/vietnam.asp

-- Chris Coulthard-Clark, The RAAF in Vietnam: Australian air involvement in the Vietnam War 1962-1975 , The Official History of Australia's Involvement in Southeast Asian Conflicts 1948 - 1975, vol. 4 - Sydney: Allen & Unwin in association with the Australian War Memorial, 1995

-- Skippy Squadron - http://www.awm.gov.au/units/unit_22018vietnam.asp

-- Jeffrey Grey, Up top: the Royal Australian Navy in Southeast Asian Conflicts, 1955-1972 , The Official History of Australia's Involvement in Southeast Asian Conflicts 1948 - 1975, vol. 7 -Sydney: Allen & Unwin in association with the Australian War Memorial, 1998

-- Patricia Thelma 'Little Pattie' Amphlett - http://www.awm.gov.au/people/1078570.asp

-- Moratoriums and Opposition - public dissent: The case of John Zarb - http://vietnam-war.commemoration.gov.au/conscription/moratoriums-and-opposition_john-zarb.php

-- Rayner, Michelle (2002). "Warnes, Catherine Anne (1949-1969)" . Australian Dictionary of Biography - Melbourne, Vic.: Melbourne University Press, p.496.

-- Ham, Paul (2007). Vietnam: The Australian War. - Sydney: Harper Collins., pp.525-529

-- Palazzo, Albert (2006)., pp.155-160

-- Coulthard-Clark, Chris (2001). , pp. 291 - 292

-- Ham, Paul (2007)., pp.552-553

-- Coulthard-Clark, Chris (1995)., pp. 322-331

-- Australian casualties in the Vietnam War, 1962-72 - http://www.awm.gov.au/encyclopedia/vietnam/statistics.asp

-- Australian servicemen listed as missing in action in Vietnam - http://www.awm.gov.au/encyclopedia/vietnam_mia/

-- Brown, Wallace (2002), Ten Prime Ministers: Life Among the Politicians , Longueville Books, p.123

-- Dibb, Paul (1986). Review of Australia's Defence Capabilities.- Canberra: Australian Government Publishing Service.

-- Horner, David (2001). Making the Australian Defence Force . The Australian Centenary History of Defence. Volume IV. Melbourne: Oxford University Press., p.44-72

-- Breen, Bob (2008). Struggling for Self Reliance. Four case studies of Australian Regional Force Projection in the late 1980s and the 1990s Canberra Papers on Strategy and Defence No. 171, Canberra: ANU E Press., pp.23-39

-- Australians and Peacekeeping - http://www.awm.gov.au/atwar/peacekeeping.asp

-- Somalia 1993-1996 - http://www.anzacday.org.au/history/peacekeeping/anecdotes/somalia.html

-- Beverly Wright. Out of Africa. - http://www.anzacday.org.au/history/peacekeeping/anecdotes/ /rwanda01.html.

-- John Connor, " Bravery under fire ", Wartime 39 (2007): 37-39 - http://www.awm.gov.au/wartime/39/bravery/

-- Horner, David (2011). "Australia and the New World Order; The Official History of Australian Peacekeeping, Humanitarian and Post-Cold War Operation" . From Peacekeeping to Peace Enforcement: 1988-1991 Vol. 2 ( Australian National University ).

-- Bougainville - http://www.army.gov.au/Our-stories/Operations/Bougainville/

-- Massacre: The Story of East Timor - http://www.democracynow.org/1997/11/12/massacre_the_story_of_east_timor

-- Sword GusmЦo, Kirsty; Rowena Lennox (2003-11-01). A Woman of Independence: A Story of Love and the Birth of a New Nation. - Sydney, NSW: Pan Macmillan.

-- Coulthard-Clark, Chris (2001). , pp.296

-- Farrell, John (2000). Peace Makers: INTERFETs Liberation of East Timor. Rocklea. Fullbore

-- http://www.ramsi.org/

-- Barker, Anne (27 May 2006). "'Total madness' as gangs fight in Dili" . ABC . - http://www.abc.net.au/news/newsitems/200605/

-- AAP (29 May 2006). "PM defends Timor troops" - /http://www.news.com.au/story/0,10117,19290604-29277,00.html

-- Timor: Anzac Battle Group', Australian and New Zealand Defender Magazine, Winter 2007, pp. 22-26

-- http://www.defence.gov.au/op/eastTimor/index.htm

-- NAVY HELICOPTER CRASHES IN INDONESIA - http://www.defence.gov.au/media/DepartmentalTpl.cfm?CurrentId=4753

-- Global Operations - http://www.defence.gov.au/op/index.htm

-- Dennis, Peter; Grey, Jeffrey; Morris, Ewan; Prior, Robin; and Jean Bou (2008). The Oxford Companion to Australian Military History (Second ed.)., pp.7-8

--  "Sergeant Andrew Russell" - http://www.defence.gov.au/vale/sgt_russell/sgt_russell.htm

-- Lee, Sandra (2006). 18 Hours: The true story of an SAS War Hero, Sydney: Harper Collins., pp.3-13

-- Dennis, Peter; Grey, Jeffrey; Morris, Ewan; Prior, Robin; and Jean Bou (2008). The Oxford Companion to Australian Military History (Second ed.)., p.8

-- McPhedran, Ian. "Bloodiest battle since Vietnam" - Herald Sun, 13 September 2006 - http://www.heraldsun.com.au/

-- Henderson, Gerard. Howard should end confusion on foreign policy, - The Age, 2003, 3 June - http://www.theage.com.au/articles/2003/06/02/1054406130164.html

-- Howard plays down Bush's sheriff comments, ABC, Friday, 17 October , 2003 - http://www.abc.net.au/pm/content/2003/s969604.htm

-- The War in Iraq. A D F O P E R A T I O N S I N T H E M I D D L E E A S T I N 2 0 0 3 - http://www.defence.gov.au/publications/lessons.pdf

-- Troops to stay in Iraq 'as long as necessary. ABC News Online, 14 March 2006. -http://www.abc.net.au/news/newsitems/200603/s1591145.htm

-- Wright, Lincoln. "Diggers Kill Five in Iraq Battle", The Sunday Mail , 8 October 2006

-- Combat Ops Iraq: OP CATALYST JTF-633 IRAQ. Australian and New Zealand Defender Magazine (Brisbane Market: Fullbore Magazines) (58): pp. 42-46.

-- Australian War Casualties. - http://www.awm.gov.au/encyclopedia/war_casualties/

-- Corrigan, Scott (2010). "Incident Response Regiment" . Australian Sapper 2010, p.37 - http://www.army.gov.au/rae/docs/Aust_Sapper_10.pdf

-- Captain Jason Logue (2003). Tartan TAG. - http://www.defence.gov.au/news/armynews/editions/1073/topstories/story01.htm

-- Special Operations Command - http://nautilus.org/publications/books/australian-forces-abroad/security-general/special-operations-command/

-- Australia to double Afghan force. BBC, 2007-4-10. - http://news.bbc.co.uk/2/hi/asia-pacific/6540135.stm

-- Corporal Mark Gregor Strang Donaldson, VC - http://www.defence.gov.au/special_events/TPR_markDonaldson.htm

--  "VC for former Dorrigo pupil" . The Coffs Coast Advocate (APN News & Media Ltd). 17 January 2009 . - http://www.coffscoastadvocate.com.au/news/vc-for-former-dorrigo-pupil-vc-for-former-dorrigo-/150437/

-- Drape, Julian; Cathy Alexander (16 January 2009). "I'm no hero says Aussie soldier with VC" .  The Age - http://news.theage.com.au/breaking-news-national/im-no-hero-says-aussie-soldier-with-vc-20090116-7imy.html

-- McPhedran, Ian (25 April 2009). "Australian soldiers have killed more than 100 Taliban"- http://www.news.com.au/breaking-news/diggers-take-more-than-100-taliban/

-- "Pressure Mounts as another Taliban Leader is Killed" . Australian Department of Defence, 06/05/2009. - http://www.defence.gov.au/media/DepartmentalTpl.cfm?CurrentId=9057

--  "Corporal Benjamin Roberts-Smith, VC, MG" . Victoria Cross for Australia. - http://www.defence.gov.au/special_events/Roberts-Smith/index.htm

-- Nicholson, Brendan. "Professional soldier just wants to get back to work" . The Australian, 24 January 2011. - http://www.theaustralian.com.au

-- Townsend, Mark (2010-08-25). "Australian soldier killed in Taliban firefight"  - http://www.defence.gov.au/defencenews/stories/2010/Aug/0825.htm

-- Battle of Derapet footage released, 17 September 2010 - http://www.defence.gov.au/defencenews/stories/2010/Sep/0917b.htm

-- "Corporal Daniel Alan Keighran, VC" - http://www.defence.gov.au/special_events/keighran/

-- Australia's role in Afghanistan will last another decade at least: PМ - The Australian, October 19, 2010. - http://www.theaustralian.com.au/national-affairs/defence.

-- Gary Ramage (11 September 2011). "Video: Battle of Doan" . Courier Mail . - http://video.couriermail.com.au/2122940688/RAW-FOOTAGE-The-Battle-of-Doan-in-Afghanistan

-- Digger deaths 'a terrible blow' for Australia. ABC, 30.10.2011 - http://www.abc.net.au/news/2011-10-30/digger-deaths-a-terrible-blow-for-australia/3608876

-- Where America goes, Australia goes, especially on Afghanistan - http://www.foreignpolicyjournal.com/2011/06/11/

-- Australia's role in Afghanistan will last another decade at least: PМ - The Australian,October 19, 2010 - http://www.theaustralian.com.au/national-affairs/defence/


ОБОРОНА АВСТРАЛИИ: ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ.

Управление вооружёнными силами.

Департамент обороны Австралии.

Поскольку Австралия продолжает оставаться частью Британского Содружества, и Елизавета II, несмотря на все референдумные потуги республиканцев, всё ещё носит австралийскую корону, военные вопросы формально находятся в её компетенции. Исходя из этого, обязанности Верховного главнокомандующего возложены на генерал - губернатора, представляющего королеву. Уже без малого полвека (с 1965 года) - это не присланный из метрополии чиновник, а местный уроженец, пользующийся большим авторитетом и являющийся компромиссной фигурой между партией большинства и оппозицией. С 2008 года впервые этот пост занимает женщина - бывший губернатор штата Квинсленд Квентин Брайс, по такому случаю удостоенная чина почётного полковника медицинской службы. Должность эта является такой же представительской, как и сама королевская. Хотя генерал - губернатор формально руководит Вооружёнными Силами, в реальности он лишь подписывает те приказы, которые ему подают правительственные или военные чиновники. А фактическое руководство сосредоточено в руках премьер - министра, членов его правительства и назначаемых чиновников.

Сегодняшняя структура управления обороной Австралии довольно сложна и несколько непривычна для нашего взгляда. Прежде всего, бросается в глаза тот факт, что за вопросы, связанные с обороной, отвечают целых три министра, неравных по статусу. Дело в иерархичности структуры министерских должностей - часть их предполагает постоянное членство в Кабинете министров, часть - не входят в его состав и могут находиться в подчинении первых. Министру обороны Австралии ( Minister for Defence), например, подчиняются ещё и министр материального обеспечения обороны ( Minister for Defence Materiel ), министр военной науки и личного состава ( Minister for Defence Science and Personnel).Тесно взаимодействует с ними, но не подчиняется напрямую министр по делам ветеранов (Minister for Veterans' Affairs). Все министры, независимо от рангов, назначаются генерал - губернатором по представлению премьер - министра из числа активистов победившей на выборах партии. Учитывая то, что многие из них имеют по нескольку портфелей, иерархия выглядит чрезвычайно запутанной.

Министром обороны Австралии во втором правительстве Джулии Гиллард (после выборов 2010 года) стал Стивен Смит, 57-летний (1955 года рождения) адвокат из Перта, активный деятель лейбористской партии с 80-х годов, ранее занимавший пост министра торговли и министра иностранных дел ( в правительстве Кевина Радда с 2007 по 2010 год). Он - полноправный член кабинета, высшее должностное лицо, отвечающее за оборонную политику в целом. Министром по делам ветеранов и одновременно - по военной науке и личному составу - является Уоррен Сноудон; кроме того, он замещает должность министра здравоохранения коренных народов. Оба они сохранили свои посты и в новом (с февраля 2013 года) кабинете Кевина Радда. За материально - техническое обеспечение до февраля 2013 года отвечал Джейсон Клэр, в противоположность Смиту и Сноудону - молодой политик (1972 года рождения). Интересно, что ему были доверены ещё и два наиважнейших поста - министра внутренних дел и министра юстиции. В этих качествах он подчинён Генеральному прокурору, а руководил фактически едва ли не всеми австралийскими правоохранительными силовыми структурами - федеральной полицией, таможенной службой (а она обеспечивает и охрану госграницы), контрразведывательной службой ASIO, аварийно - спасательными и пожарными службами, исправительными учреждениями. В состав кабинета министров он, как ни странно, не входитл. Кроме лиц, имеющих министерский статус, к высшему политическому руководству оборонного департамента относятся два парламентских секретаря, отвечающих за этот круг проблем в сенате и нижней палате. Соответственно, это - Дэвид Фини и Майк Келли. Последний из них в феврале 2013 года сменил Джейсона Клэра в должности министра материально-технического обеспечения. И это, кстати, стало редким случаем назначения на пост бывшего военного - Келли имеет армейский чин полковника, а за плечами - службу в Сомали, Боснии, Кении, Восточном Тиморе, Ираке.

Полноценные собственные офисы (департаменты) при этом имеются у министра обороны и министра по делам ветеранов; министры вооружений и военной науки являются просто политическими фигурами, ответственными за определённые направления в рамках полномочий департамента обороны. Последний организационно включает: 1) Группу возможностей развития; 2) Группу начальника финансовой службы; 3) Группу начальника информационно - технологической службы; 4) организацию по материальному обеспечению обороны; 5) организацию по оборонной науке и технологиям; 6) Группу поддержки обороны; 7) Группу разведки и безопасности; 8) Группу политики и стратегии по личному составу; 9) управление секретаря министерства обороны и начальника Сил Обороны; 10) собственно Силы Обороны; ряд других структур и агентств[1].

Если вышеперечисленные министры и секретари представляют политическое руководство и меняются по решению премьер - министра в связи с формированием нового правительства и иными политическими причинами, непосредственное административное руководство осуществляют карьерные чиновники, гражданские и военные. Их назначения не увязаны со сменой правительства, а определяется сроками пребывания в должности и качественными характеристиками работы. Впрочем, разногласия с правительственным курсом на деле являются самой важной причиной отставок наиболее значимых фигур из числа карьерных чиновников. Например, краткое пребывание в должности Секретаря департамента обороны генерал - майора в отставке Дункана Льюиса (кстати, он был первым в истории страны профессиональным военным, занявшим такую должность) - с августа 2011 по октябрь 2012 года - скорее всего объясняется его категорическим несогласием с сокращением оборонных расходов[2].

Особенность австралийской структуры административного управления Вооружёнными силами - так называемое "двоевластие". Равным статусом обладают высший гражданский чиновник - Секретарь департамента обороны, и военный - начальник Сил Обороны. Они совместно управляют Австралийской оборонной организацией - структурой, объединяющей Силы Обороны и гражданский персонал Министерства обороны. Каждый из них напрямую подчинён министру обороны и фактически является его заместителем.

Нынешним (с 10 октября 2012 года) Секретарём министерства является многоопытный (1947 года рождения) Денис Ричардсон, никогда не одевавший военную форму, но зато исправлявший несколько ключевых и весьма специфических должностей - начальника австралийской контрразведки ASIO (1996 - 2005 гг.) и Посла в США (2005 - 2009); да и сама его карьера главным образом проходила на дипломатическом поприще, в том числе в Найроби, Джакарте, Порт - Морсби (1969 - 1986 годы). Похоже, что Джулия Гиллард и Стивен Смит, с одной стороны, стремились при этом назначении ослабить чисто военное лобби, а с другой - поставить у руля человека, более чем компетентного в стратегических вопросах и имеющего тесные связи с американскими политическими кругами и разведчиками. По иерархии военного ведомства Секретарь находится в "четырёхзвёздном" ранге, как и начальник Сил Обороны.

У них имеется общая канцелярия (или управление делами), в которую входят офисы "Стратегическое исполнение" (отделы международной политики и стратегической политики), с функциями консультантов и помощников по вопросам международных связей и общестратегического планирования, "Стратегические реформы и управление исполнением" (собственно канцелярия), внутреннего аудита, Генерального инспектора обороны. Канцелярию в должности "заместителя Секретаря по стратегии" возглавляет Брендан Сэрджент, чья карьера почти всё время была связана с оборонными структурами. Причём он успел поработать в службе радиоэлектронной разведки и контрразведки, в финансовом директорате, в управлениях информационных технологий, развития возможностей - одним словом, лучше любого из высших чиновников знает кухню своего ведомства.

Важнейшие службы Департамента обороны возглавляют гражданские и военные чиновники "трёхзвёздного ранга". Кроме заместителя Секретаря по стратегии, это прежде всего Главный операционный директор (Chief Operating Officer), он же заместитель Секретаря по вопросам обеспечения функционирования ведомства. Ему подчинена Группа поддержки обороны, которая включает отделы и службы юридической поддержки, строительства, закупки и эксплуатации жилья и объектов общего назначения, поставок продовольствия, технического и хозяйственного обслуживания, обучения и переподготовки кадров, награждений и поощрений. С 2010 года в должности Главного операционного директора - Саймон Льюис, ранее - чиновник министерства финансов, ведавший управлением государственными активами. Обязанности начальника группы поддержки ( в том же "трёхзвёздном" ранге) исполняет Стив Гржешковяк.

Группа по личному составу создана недавно - в мае 2012 года, так же в рамках офиса Главного операционного директора. Перед ней были поставлены задачи усиления работы с персоналом ведомства в рамках реформы национальной обороны. В группе - отделы по кадровому планированию, по обеспечению техники безопасности и формированию комфортной среды, по всем выплатам служащим и разрешению споров, связанных с оплатой труда, по системе управления персоналом. Специалисты группы оказывают психологическую помощь, рассматривают жалобы и прошения, контролируют исполнение условий контрактов и соблюдение трудового законодательства. Руководитель группы - Кармель Мак Грегор, пришедшая в минобороны из департамента по делам иммиграции, где занималась вопросами клиентского обслуживания; у неё имеется и большой опыт кадровой работы.

Группа возможностей развития иначе может быть определена как группа перспективного планирования. Её задачи - подготовка рекомендаций Министру обороны по строительству вооружённых сил, составление долгосрочных планов их развития, в том числе по части закупок техники и вооружений, иных инвестиций оборонного ведомства. Военные специалисты традиционно составляют основу этой группы, и возглавляет её боевой офицер. Сейчас это вице-адмирал Питер Джонс, в прошлом - командир фрегата "Мельбурн" и командующий австралийской военно - морской группой в Персидском заливе (2002 - 2003 годы). Кроме прочего, Джонс - известный военный теоретик и историк, редактировавший основные военно - исторические труды последнего десятилетия.

Группа информационных технологий, обеспечивающая закупки и эксплуатацию информационно - коммуникационных систем, за исключением специального военного коммуникационного оборудования, возглавляется с 2007 года налоговым чиновником Грегом Фарром, осуществляющим сейчас эффективную программу переоснащения на самые современные операционные системы. Финансами оборонного ведомства управляет с 2006 года Филипп Прайор, уже много лет делающий карьеру в этой финансовой службе. Ему доверено распоряжаться колоссальными средствами - оборонный бюджет 2012 - 13 финансового года составляет 24,188 млрд. австралийских долларов.

Шеф разведки и безопасности департамента обороны - также гражданский чиновник. Хотя нередко - только по официальному положению. Например, нынешний - Стив Микин - до 2010 года носил погоны генерал - майора и возглавлял военно - топографическое ведомство, входящее в состав разведывательного сообщества.

Одна из крупнейших структур Департамента обороны - Организация по оборонной науке и технологиям (DSTO). В её штате 2500 сотрудников, несколько институтов и лабораторий, занятых испытаниями военной техники и вооружений, ведущих исследования в области информационных технологий, защиты оборудования и личного состава. Среди всех научных организаций Австралии её бюджет (свыше 400 млн. долларов) - второй, уступает только национальному исследовательскому консорциуму CSIRO. Наиболее значимые проекты, реализуемые сейчас Организацией - изучение живучести кораблей; усталости материалов под воздействием различных нагрузок и сред ( по заявлению сайта DSTO, здесь она является мировым лидером); ситуативное моделирование в тактике, стратегии, использовании людского и технического потенциала; разработка суперводоотталкивающих нанотехнологичных тканей, которые чрезвычайно актуальны для действий во влажных джунглях (сообщается, что уже найден дешёвый способ их получения и начата подготовка к промышленному производству); исследования в области диагностики дефектов воздушных судов[3].

С апреля 2012 года в составе DSTO появилось новое подразделение - Национальный центр научной и технологической безопасности ( National Security Science and Technology Centre - NSSTC). Его задачами объявлены координация исследовательских усилий в интересах национальной безопасности, реализация научно - технической политики в области национальной безопасности, интеграция контр - террористических технологий гражданских и военных ведомств, международное взаимодействие в этих областях. Событие это было знаковым - ранее соответствующее подразделение считалось гражданским и замыкалось на премьер - министра. Курирует всю военную науку в ранге министра Уоррен Сноудон, непосредственно же руководит DSTO с марта 2012 года доктор Александр (Алекс) Зелински, известный специалист по компьютерной технике и робототехнике (его должность называется "Главный оборонный учёный").

В статусе самостоятельного агентства находится "Организация оборонных материалов" (Defence Materiel Organisation - DMO), чей руководитель тоже имеет "трёхзвёздный ранг". Он прямо подотчётен "министру оборонных материалов", хотя параллельно обязан отчитываться перед "дуумвиратом" Секретарь - Начальник Сил Обороны. Должность генерального директора организации занимает Уоррен Кинг. Это - крупнейшая из гражданских оборонных структур Австралии, с персоналом 5544 госслужащих и 48 контрактников, работающих не только в Австралии, но и во многих зарубежных странах. Бюджет её на 2012-13 финансовый год составил 9,198 млрд. австралийских долларов, и это ещё не слишком большая цифра - три года назад он приближался к 12 миллиардам. Через DMO осуществляется львиная доля всех капитальных закупок, кроме строительных подрядов, а также расходы по ремонту и техобслуживанию вновь приобретенной техники.

Нынешний обособленный статус организация приобрела после того, как в 2008 году деятельность её была жёстко раскритикована правительственной комиссией ( "доклад Мортимера"). В докладе указывалось на плохо организованное планирование, слабое взаимодействие с Группой возможностей развития, нехватку квалифицированных кадров, медлительность процессов согласования в аппарате министерства обороны. В итоге "реформ Мортимера" DMO и приобрела свой нынешний облик, став из обычного правительственного подразделения настоящим концерном, функционирующим как бизнес - структура[4].

Ещё одно агентство с широкими полномочиями, осуществляющее капитальные вложения - "Оборонное жильё Австралии" (Defence Housing Australia, DHA). В его ведении находится весь круг вопросов обеспечения жильём военнослужащих, то есть инвестиции в строительство новых квартир, закупка и аренда готового жилья, последующая эксплуатация жилого фонда. В управлении агентства сейчас находится 18 тысяч базовых единиц жилого фонда ("резиденций"), общей стоимостью 8 млрд. долларов. Большая часть (60 процентов) - арендована. Ежегодная потребность составляет сейчас до 800 "резиденций", и агентство успешно справляется с решением этой задачи[5].

Разведывательное сообщество Департамента обороны.

Как во всех странах, кичащихся своей демократичностью и либерализмом, в Австралии действует многочисленное и сильно разветвлённое сообщество спецслужб. Для балансов они имеют разную подчинённость и время от времени контролируют друг друга. Например, лично премьер - министру подчиняется "Управление национальных оценок", относительно небольшая служба (полторы сотни человек) с преимущественно аналитическими функциями. Австралийская организация разведки безопасности (Australian Security Intelligence Organisation , ASIO) замыкается на Генерального прокурора и является аналогом ФБР и МИ5. Австралийская секретная разведывательная служба (Australian Secret Intelligence Service, ASIS ) находится в ведении Министра иностранных дел и аналогична ЦРУ и МИ6. Свои разведки имеются у Федеральной полиции, таможни, Генпрокурору подчинены также специальная Комиссия по преступности (особо важные расследования) и финансовая разведка.

Естественно, целый комплекс подобных организаций подведомственен Департаменту обороны. Заместитель секретаря - руководитель группы разведки и безопасности - курирует четыре таких структуры.

Первая - Оборонная разведывательная организация (Defence Intelligence Organisation, DIO), своё нынешнее имя получила в 1990 году, а ранее существовала как Объединённое разведывательное бюро (1947 - 69 годы) и Объединённая разведывательная организация (1969 - 90). Она включила прежде автономные разведывательные службы армии, ВВС и флота, и взяла на себя функции главного поставщика стратегической информации для нужд обороны. Кроме того, она занимается экономической и научно - технической разведкой, поддерживает контакты с аналогичными зарубежными ведомствами, участвуя в совместных операциях. Штат формируется как военными, так и гражданскими специалистами, но руководителем традиционно является военнослужащий в "двухзвёздном" ранге. В настоящее время это генерал - майор Пол Брюс Саймон, артиллерист по специальности, имеющий большой опыт службы в горячих точках (ООНовский советник в Ливане, старший советник миссии на Соломоновых островах, советник спецпредставителя ООН на Восточном Тиморе, в 2005 - 2006 годах - командующий всеми австралийскими контингентами на Ближнем Востоке).

Текущая деятельность военной разведки, как водится, надёжно скрыта от глаз общественности; в то же время, нередки бравурные публикации о прелестях службы в ней. Некоторые несекретные результаты свободно предаются огласке: разведкой издаётся, например, ежегодник "Экономические тенденции", содержащий подробный анализ состояния бюджетов и экономик стран Юго - Восточной Азии и Океании. На официальном сайте красивые аналитики с голливудскими улыбками утверждают, что во время работы общались с самыми умными в стране людьми, колоссально выросли в интеллектуальном отношении, получили массу ярких впечатлений[6]. Из отдельных интервью становится ясно, что DIO активно оперирует на Ближнем Востоке, и представлена несколькими специалистами в Афганистане. Скажем, штатский аналитик Лахлан Сайллер пробыл на Кандагарском аэродроме шесть месяцев в 2011 - 12 годах, осуществляя связь и координацию между DIO и штаб - квартирой Международных сил [7]. По его словам, работа там была сплошным праздником, но готовиться к ней пришлось всерьёз - проходить "курс молодого бойца", учиться обращению с заминированными объектами, оказанию первой медицинской помощи.

Судя по всему, на просторах Океании для военной разведки всегда находится работа, во многом благодаря которой действия австралийских вооружённых сил по наведению там порядка отличаются редкостной эффективностью. Из недавних примеров успешной работы разведчиков можно назвать ситуацию с террористическим актом в Момбасе (2002 год), когда правительство заранее предупредило своих граждан о нежелательности поездок в Найроби и Момбасу; оно опиралось при этом на собственную разведывательную информацию, хотя не сообщало, от какой конкретно спецслужбы она исходит. Это спасло жизни потенциальным туристам с "зелёного континента" и вызвало зависть у коллег за рубежом[8].

Численность персонала DIO - примерно 300 человек, с активным привлечением к работе гражданских аналитиков в конце 90-х - начале 2000-х годов в ней заметно сократилась доля военнослужащих. В 2004 -м она достигла минимума в 20 процентов, а персонал собственно аналитических служб составил более половины от общего числа сотрудников. Бюджет военной разведки колеблется от 50 до 60 млн. долларов в год, что относительно немного на фоне мировых монстров шпионажа[9].

Второе важное звено в сообществе - Оборонная визуализационная и геопространственная организация (Defence Imagery and Geospatial Organisation, DIGO). Она была создана в 2000 году путём слияния трёх служб - визуальной разведки (аэрокосмическая фотосъёмка), директората военной географии и топографического агентства. Поскольку эти структуры ранее базировались в разных местах, и сейчас офис службы двуедин - в Канберре и Бендиго (штат Виктория). Функции службы - сбор визуальной информации геопространственного характера (то есть виды участков поверхности Земли, рельефа, неподвижные и движущиеся объекты на поверхности), её изучение и обработка в интересах обороны и безопасности, картографирование, в тч электронное. Поставщиками такой информации являются космические аппараты и самолёты, обработка производится в наземных информационных центрах. Кроме чисто военных задач, служба решает также и задачи по раннему выявлению иных угроз, связанных с природными катаклизмами. В отличие от военной разведки, персона действующего директора службы в СМИ не раскрывается.

Согласно официальным данным, в штате организации числится немногим более 400 сотрудников. В то же время, растущие потребности заставляют всё время увеличивать её финансирование и наращивать штаты[10]. Годовой бюджет уже основательно перевалил за 100 млн. долларов, в то время как в 2001-м составлял всего 26 миллионов. Персонал главным образом гражданский, хотя в последние годы растёт доля военных - кадровых разведчиков. По оценке правительства, качество геопространственных и визуальных экспертиз, сделанных DIGO, сейчас достигло уровня лучших мировых стандартов и вполне конкурентоспособно, в том числе на открытом рынке.

Третий член сообщества - Директорат оборонной связи (Defence Signals Directorate, DSD) - одна из старейших разведывательных организаций, образованная ещё в 1947 году. Две его основные задачи выражены в девизе - "Раскрывая чужие секреты, защищаем собственные". Директорат отвечает за стратегическую радиотехническую и радиоэлектронную разведку, разведку с использованием телекоммуникационных сетей, защиту собственных систем правительственной связи и информации. Ближайшие аналоги - американское АНБ и британское управление правительственной связи.

Штаб - квартира директората расположена в известном комплексе офисов Рассела в Канберре, где соседствуют со многими службами департамента обороны и рядом гражданских разведывательных организаций. В Коджарине, в 30-и километрах от западноавстралийского города Джералдтон, находится главный технический инструмент службы - станция спутниковой связи, интегрированная в объединённую систему  ECHELON (спутниковые станции США, Канады, Великобритании, Австралии и Новой Зеландии). Пять мощных "сфер" и восемь антенн спутникового перехвата позволяют слушать японцев, русских, китайцев, индусов и пакистанцев, а также ловить передачи с международных спутников. Численность персонала - около 80 человек, среди которых несколько американцев. В 2007 году было объявлено также о начале строительства здесь нового комплекса из трёх 19-метровых антенн и двух антенн меньшего размера для обеспечения сверхвысокочастотной связи, всепогодной 3G-мобильной связи[11]. Согласно меморандуму, эта полностью автоматическая станция вступила в строй в 2010 году и сейчас обслуживает преимущественно американские потребности.

Специальным радиотехническим объектом, нацеленным на Индонезию, является также станция Схол Бэй, расположенная в 17 километрах от Дарвина. Первоначально она создавалась как флотская, в интересах навигационного сопровождения морских судов, но впоследствии всё более ориентировалась на чисто разведывательные задачи. Её персонал (в 2007 насчитывал 73 человек, в кризисные периоды заметно увеличивался, например, в 1999-м достигал полутора сотен) комплектуют все три вида Сил обороны, но сейчас она передана в подчинение DSD. Радиотехническое вооружение составляет не менее 17 антенн. В их числе большая кольцевая антенная решётка "Pusher", обеспечивающая радиоперехват в диапазоне высоких частот. В 1999-м она ловила переговоры между индонезийскими войсками на Тиморе и штабом в Джакарте. Постоянное слежение за индонезийским спутником связи осуществляет вторая система - "Лэрксвуд", включающая не менее 11 антенн. Благодаря ей австралийцы могут прослушивать все телефонные переговоры по мобильной и спутниковой связи на территории Индонезии[12].

Один из самых секретных объектов на территории Австралии - Пайн Гэп недалеко от Алис - Спрингс в центре континента - также находится в ведении DSD. Степень законспирированности этого объекта характеризует тот факт, что он является единственным местом в Австралии, над которым закрыто для полётов (на высотах менее 5,5 км.) воздушное пространство. Время от времени возникали в связи с этим "уфологические" версии назначения объекта, недавно стало модным подозревать его в принадлежности к экспериментальному комплексу "геомагнитных войн" и так далее. По отрывочным данным, главная цель станции - перехват всех видов переговоров, осуществляемых при посредстве спутниковых систем, на пространстве всего земного шара. Таким образом, Пайн Гэп - один из элементов сети ECHELON. Основан он был ещё в 1970 году, первоначально штат сформировали американские специалисты, затем к ним начали присоединяться австралийские.

Сейчас американцев на базе уже меньше, чем австралийцев, и они представляют такие популярные структуры, как АНБ и ЦРУ. Нынешний штат сотрудников достиг почти тысячи человек, они вместе с членами семей живут в закрытом военном городке и не имеют возможности посетить даже соседний Алис - Спрингс. По некоторым сведениям, сейчас станция решает и другие задачи, в частности, в интересах национальной ПРО США. Новое развёрнутое на ней оборудование обеспечивает связь со спутниками раннего предупреждения и осуществляет мониторинг пусков ракет в зарубежных государствах[13][14][15].

Важнейшим элементом системы защиты электронных коммуникаций стал Операционный центр кибер - безопасности, персонал которого состоит из квалифицированных специалистов в области противодействия киберпреступности, и оснащён большим количеством мощных современных компьютеров. Быстрое наращивание потенциала директората выразилось в том, что он с начала 2000-х годов превратился в самую многочисленную и богатую спецслужбу Австралии. Учитывая высокую степень секретности его работы, трудно оценить реальные размеры бюджета - лишь частично он финансируется в рамках бюджета Минобороны, а немалые средства "спрятаны" в других статьях расходов правительства. Общий штат вряд ли меньше 2000 сотрудников [16][17].

Наконец, к ведомству заместителя секретаря обороны по разведке относится Defence Security Authority (DSA) - агентство, обеспечивающее контроль за персоналом ведомства, то есть проверку благонадёжности, соблюдение секретности, а также осуществляющее разработку программ по обеспечению безопасности. Его сотрудники выдают необходимые допуски к секретным материалам, иные разрешительные документы, касающиеся обороны. В их полномочиях - проведение расследований в случае инцидентов, затрагивающих вопросы национальной безопасности. То есть, DSA - это военная контрразведка с ограниченной сферой действия (без права на спецоперации и вообще оперативную работу).

Таким образом, разведывательные органы министерства обороны насчитывают свыше 3000 служащих; точные цифры установить невозможно, в том числе потому, что весь военный персонал одновременно приписан к своему виду вооружённых сил и входит в численность Сил Обороны. Кроме того, для разведывательных целей часто привлекается военная техника обычных подразделений, в первую очередь, боевые самолёты и корабли. У флота и ВВС имеются части, специализированные под разведывательную деятельность и поставляющие соответствующую информацию вышестоящим инстанциям. В армии же продолжает сохраняться и Корпус разведки, поставляющий кадры для прочих разведывательных организаций и выполняющий функции оперативно - тактической разведки в интересах отдельных частей.

Структура управления Силами Обороны.

Весь военный персонал Департамента обороны относится собственно к Силам Обороны. После реформ Артура Тенджа ранее независимые виды вооружённых сил утратили свою самостоятельность, будучи подчинёнными начальнику Сил Обороны - генералу "четырёхзвёздного" ранга, единственному носителю такого звания в Австралии. Более высокое звание - генерал - фельдмаршала - в истории страны присуждалось лишь трижды. Первый раз - Уильяму Бёдвуду (1925 год), вслед за присуждением ему соответствующего британского звания. Второй - Томасу Блэйми, единственному удостоенному его австралийцу (1951). Третий - принцу - консорту Великобритании Филиппу, герцогу Эдинбургскому (1954), также вдогонку присуждённому ему в связи с коронацией британскому званию. Соответствующих флотских и авиационных званий до сих пор не присуждалось в Австралии никому.

Начальник Сил Обороны - генерал Дэвид Харли (1953 года рождения) - прошёл типичный офицерский путь для рубежа 20-го - 21 веков. В молодые годы, после окончания Дантруна, начал службу в пехоте, причём не своей родной страны, а союзной Великобритании - по программе обмена командовал взводом 1-го батальона ирландской гвардии. Имел опыт "горячей точки" - в 1993-м командовал 1-м австралийским батальоном в Сомали. С 2001 года - непрерывно находится на штабной и административной работе в аппарате департамента обороны, и растёт в чинах с бригадира до генерал - лейтенанта без непосредственного командования частями и соединениями. Последние ступеньки его карьеры с 2007 года - начальник группы развития возможностей, начальник Объединённого командования операций, Заместитель начальника Сил Обороны.

Особый институт управления - Заместитель начальника Сил Обороны, "трёхзвёздный" генерал. Он выполняет функции зампотылу в понятной нам иерархической системе, то есть руководит Объединённым командованием логистики, Объединённым медицинским командованием, а, кроме этого, отвечает за взаимодействие с правительственными институтами, координирует перспективное стратегическое планирование. В ведении его находятся также Австралийский колледж обороны - главное учебно - научное учреждение страны, вопросы ресурсного обеспечения резервистов и кадетов. Учитывая тот факт, что повседневное тыловое обеспечение частей на территории Австралии осуществляется службами видов Вооружённых сил, реально Заместитель начальника ведёт вопросы поддержки текущих боевых операций. Сейчас должность занимает маршал авиации Марк Бинскин, боевой лётчик, одним из первых освоивший истребитель "Мираж III", служивший на Иракском театре начальником штаба австралийских сил, а потом - в объединённом командовании ВВС многонациональных сил. В 2008 - 2011 годах, до последнего назначения он возглавлял ВВС Австралии.

Крупнейшая из структур, подчинённых Бинскину, - Объединённое командование логистики - возглавляется одной из самых высокопоставленных женщин в погонах - вице - маршалом авиации Маргарет Стэйб. Функции командования - поддержка совместных операций разных видов Вооружённых сил, главным образом зарубежных, планирование, в том числе долгосрочное, логистических усилий по таким операциям. В постоянной эксплуатации командования находятся главным образом склады материальных ресурсов, другие воинские части придаются только в конкретных оперативных целях. Объединённое медицинское командование также возглавляет женщина - контр - адмирал Робин Уолкер, имеющая титул главного врача Сил Обороны. Как и логистическое командование, оно обеспечивает оперативные потребности, и координирует усилия всех медицинских служб Сил Обороны.

Австралийский колледж обороны - учреждение, ответственное за переподготовку и дополнительное образование офицеров, осуществляющее специальные научные исследования по военному делу. В рамках колледжа объединены Академия Сил обороны Австралии, Австралийский командно - штабной колледж, Центр оборонных и стратегических исследований, Центр лидерства и этики. Командир колледжа - генерал - майор Крейг Орм.

Отдел военно - стратегических обязательств - довольно необычный институт в ведении Заместителя начальника Сил Обороны. По сути своих функций - это национальный центр по кризисным ситуациям, отвечающий за координацию усилий всех правительственных структур, а, при необходимости, зарубежных и международных организаций в случае угрозы кризисов и при их возникновении. Начальник отдела - вице - маршал авиации Кевин Пол. За координацию усилий тыловых служб и Объединённого командования операций отвечает отдел координации возможностей. Он же занят перспективным планированием совместных операций, в частности недавно разработал такой план до 2030 года с учётом всех нынешних кризисных точек. Глава отдела - вице - маршал авиации Нил Харт. Отдел поддержки резерва и кадетов занят ресурсным обеспечением этих категорий военнослужащих и кандидатов в военнослужащие (руководитель - генерал - майор Пол Бреретон).

Ранее Заместитель начальника Сил Обороны отвечал вообще за весь комплекс проблем, связанных с зарубежными операциями, то есть непосредственно руководил всеми развернутыми подразделениями, как тыловыми, так и боевыми. С 2007 года боевые части были выведены из его подчинения и собраны в Объединённом командовании операций (Joint Operations Command, JOC) - структуре с таким же "трёхзвёздным" статусом. Первым, кто возглавил это командование, стал нынешний начальник Сил Обороны. Сейчас ( с мая 2011-го) должность занимает генерал - лейтенант Брайан Эшли ("Эш") Пауэр, артиллерист с опытом службы на Бугенвиле и Тиморе, имеющий в биографии и необычную запись об окончании колледжа Генерального штаба армии Таиланда.

У командующего имеется штаб, расположенный в специально построенном комплексе зданий на полпути между городками Бангендор и Куинбейн в Австралийской столичной территории. Функции штаба - управлять подразделениями и частями Сил Обороны, участвующими в боевых операциях, вне зависимости от их видовой принадлежности. Такими операциями сейчас являются "Эстьют" (Тимор - Лешти), RAMSI (Соломоновы острова), "Слиппер" (Афганистан); в ведении командования - группы австралийских военнослужащих в Ираке, Судане, Израиле и Ливане, на Синайском полуострове. Ещё одна сфера ответственности - оборона северных границ страны.

Для её реализации в распоряжении штаба постоянно находятся подразделения, сведённые в Северное командование (возглавляемое "однозвёздным" офицером). Эти подразделения - уже известные нам патрульные полки и батальоны, несущие дежурство на побережье Квинсленда (51-й батальон полка Крайнего Севера Квинсленда), Северной Территории и региона Кимберли (Северо - Западные мобильные силы), части Западной Австралии в районе Перта (полк Пилбара).

При этом непосредственно текущие задачи по охране исключительной экономической зоны решает совсем другая структура, административно находящаяся вне Департамента обороны и напрямую замкнутая на правительство - Командование защиты границ. Его основу составляют временно придаваемые морские суда и патрульные самолёты Таможенной службы, и части Департамента обороны тоже придаются в период несения дежурства. Хотя пограничники обладают полной административной самостоятельностью, оперативно они подчинены Объединённому командованию обороны, да и возглавляет их в ранге заместителя начальника JOC не штатский чиновник, а действующий офицер флота (в настоящее время - контр - адмирал Дэвид Джонстон). Одним из двух его заместителей является командующий Северным командованием, другим - морской офицер, начальствующий над патрульными судами. На пограничников возложены задачи борьбы с браконьерством, контрабандой, терроризмом, незаконным пересечением границ Австралии, для решения которых к ним прикомандировываются специалисты из департамента рыбного хозяйства, природоохранного ведомства, ведомства по делам миграции[18].

Численность подразделений, одномоментно управляемых Объединённым командованием операций (только из Департамента обороны, без учёта таможенников и работников иных гражданских служб), сейчас довольно невелика. Постоянный персонал штаба - 550 человек. Службу за рубежом несут примерно 2700 человек (почти половина из них - в Афганистане, и ещё 800 человек - обеспечивают их, базируясь в других странах Ближнего Востока), на охране границы задействованы 620 человек.

Таким образом, структурно Силы обороны включают пять равноправных командований с "трёхзвёздным" статусом их начальников - Заместителя начальника Сил Обороны, Объединённого командования операций, Армию, Флот и ВВС. Весь личный состав первых двух, как и военный персонал управлений и отделов Департамента Обороны, статистически учитывается в составе видов Вооружённых Сил.

Департамент по делам ветеранов.

Рассказывая о военном ведомстве Австралии, нельзя не упомянуть другой Департамент, формально совершенно независимый от него. Однако министр, его возглавляющий, по линии военной науки подчинён министру обороны, а сама деятельность департамента тесно связана с реализацией оборонной политики. Речь о Департаменте по делам ветеранов ( Department of Veterans' Affairs) [19]. Как сказано в его официальном девизе: "Наша миссия заключается в поддержке тех, кто служил или служит в обороне нашей нации и почитании памяти их службы и жертв".

Ведомство занимается учётом лиц, проходивших службу в Вооружённых силах и федеральной полиции, членов их семей, вдов и вдовцов, выплачивает им различные пенсии и компенсации, обеспечивает их реабилитацию и медицинское обслуживание, оказывает консультационные услуги, содействует в приобретении жилья. Важное направление деятельности связано с содержанием воинских захоронений, организаций торжеств в честь различных памятных дат военной истории страны, экскурсий по местам боевой славы, военно - историческими исследованиями.

Департаменту подведомственен главный военный музейно - исторический комплекс - Австралийский военный мемориал, включающий собственно памятную площадь с Залом Памяти и могилой Неизвестного солдата, музей Сил Обороны, научно - исследовательский центр. Этот комплекс считается одним из самых выдающихся учреждений подобного рода в мире.

Само по себе существование такого специализированного ведомства - уже необычный факт, подчёркивающий крайне серьёзное отношение австралийских властей и общества к ветеранам и военной истории. А бюджет его вызовет зависть у кого угодно. В 2012 - 13 финансовом году это 12,3 миллиарда долларов, более половины от суммы средств, которые тратятся на оборону!

Планы, люди и деньги.

От "Белой книги - 2009" к "Белой книге - 2013". Концепция оборонного строительства.

Концепция австралийской оборонительной политики всегда зависела не столько от внешних факторов, сколько от результатов выборов. Лейбористы традиционно строили её с главной опорой на внутренние ресурсы; либералам было свойственно ориентироваться на великого заокеанского друга. Лейбористы ограничивали участие страны в международных военных акциях и концентрировались на защите границ; либералы - влезали во все тяжкие, куда звал "дядя Сэм", жёстко "рулили" маленькими соседями, претендовали на значительную роль в борьбе за идеалы свободы и демократии.

Главные доктринальные документы, описывающие военно - стратегические взгляды правительства - "Белые книги обороны" - в своих вариантах 1987 и 2000 годов отличались друг от друга как небо и земля. Можно было ожидать, что победа лейбористов в 2007-м как минимум существенно откорректирует последнюю доктрину. Однако на этот раз кардинальной смены курса не произошло. Обнародованная в 2009 году новая "Белая книга" под названием "Оборона Австралии в Азиатско - Тихоокеанском регионе: Вооружённые силы - 2030" была по сути развитием доктрины 2000 года с поправкой на изменившуюся мировую ситуацию.

По - прежнему декларировалась особая роль Австралии в поддержании порядка на просторах Океании. Доктрина "Передовой обороны", реанимированная Говардом, формулировалась как создание такой структуры обороны, которая позволяла бы обнаруживать угрозу на самых ранних этапах и парировать её имеющимися воздушными и морскими силами, а также средствами радиоэлектронной борьбы. Контроль за режимами в государствах Океании также рассматривался в качестве важного условия обеспечения безопасности страны, гарантируя от неожиданностей на дальних рубежах.

Но и совсем без идеологии не обошлось. Прежде всего, "Книга" отмечала, что прежняя надежда на США как главного защитника Австралии несколько преувеличена, и надо становиться более самодостаточными. Кроме того, обозначалась новая главная угроза с севера, взамен ослабленной и погрязшей во внутренних разборках Индонезии. Место "опасности N1" занял Китай, а систему обороны предлагалось выстраивать исходя из этой новой реалии. Обе идеи вызвали много критики, прежде всего со стороны США и Китая. Первые почувствовали опасное фрондёрство, грозившее новому мировому порядку. Второй - строил из себя "голубя мира", не имеющего никаких агрессивных намерений, и потому искренне обиженного подозрениями[20]. Критика раздавалась и внутри страны, прежде всего за то, что грандиозные планы не во всём сочетались с реальными возможностями.

Действительно, в самый разгар мирового кризиса Австралия заявила о масштабной программе модернизации и усиления Вооружённых Сил. Ставка делалась на дорогие компоненты и суперсовременные технические средства. Например, предполагалось вместо шести нынешних иметь к 2030 году в строю ВМС 12 новейших субмарин. В дополнение к восьми новым фрегатам закладывались три ракетных эсминца. Самый впечатляющий проект касался переоснащения ВВС - у американцев планировалось купить до 100 (!) истребителей F-35 "Лайтнинг II". Учитывая цену этого самолёта (не менее 130 миллионов американских долларов за штуку), количество поставляемых единиц и их боевые возможности (как - никак, пятое поколение!), можно сказать, что австралийцы собираются превзойти все страны региона по части авиации[21].

Концепция - 2009 прямо указывала, что Австралия должна обладать такими силами, чтобы самостоятельно отразить удар любого агрессора (подразумевался Китай); могла провести автономную операцию по восстановлению мира и противодействию гуманитарным катастрофам в зоне южной части Тихого океана и окрестностях Тимора; была способна оказать эффективное содействие в отражении угроз партнёрам и союзникам в Азиатско - Тихоокеанском регионе. Завоевание господства в воздухе с опорой на мощную радиоэлектронную разведку, средства РЭБ и лучшие в мире самолёты, обеспечение победы в кибер - войне, парализация элементов инфраструктуры врага активными действиями спецназа стали краеугольными камнями этой доктрины.

Первый же год реализации новой доктрины показал, что она не слишком хорошо сбалансирована в смысле аппетитов и возможностей. На выборах 2010 года лейбористы хоть и выиграли, но получили от избирателей ряд намёков по поводу урезания военных программ в пользу социальных. Понятно, что главным раздражающим людей фактором стала война в Афганистане, грозившая стать вторым Вьетнамом. Но и стратегия нуждалась в корректировке.

В мае 2012 года Джулия Гиллард и Стивен Смит объявили о начале работы над новой "Белой книгой", публикация которой намечается на середину 2013 года. Впервые концепция обороны дважды менялась при одном премьер - министре. Пока из сделанных заявлений ясно, что изменения не носят революционного характера, но уводят "Книгу" ещё дальше от положений 2000-го года. Вероятнее всего, в ней будет закреплена позиция о сокращении австралийского военного присутствия за рубежом, прежде всего в Афганистане (на 2014 год запланирована полная эвакуация), Тимор - Лешти и Соломоновых островах. Наряду с чисто военными аспектами значительное внимание будет обращено на противодействие природным и техногенным катастрофам, гуманитарной помощи пострадавшим от них странам, вопросам защиты природных ресурсов в исключительной экономической зоне Австралии[22]. Смягчаются оценки по Китаю, главным образом из большего реализма в отношении своего потенциала. Стивен Смит даже откровенно сказал, что не верит в возможность отразить военный удар такой державы как Китай, и потому предпочитает не доводить дело до столкновений. Тем более, что экономики Китая и США глубоко интегрированы, и надо пользоваться этим для поддержания партнёрских отношений с теми и другими. [23] Самое главное - в новой концепции стратегическое планирование подменяется бюджетным, а наличные финансы полностью определяют, каковы перспективы развития вооружённых сил. Первым мотивом разработки концепции называется мировой экономический кризис, и необходимость экономить средства.

Тенденция постепенного отхода от стратегии к бухгалтерии вызвала резкую реакцию у многих профессионалов. Как писал генерал - майор в отставке Джим Молан, у доктрины - 2009 было много недостатков, но она всё - таки формулировалась на основе оборонительных потребностей, исходя из мировой и региональной ситуации, пыталась спрогнозировать её развитие, чётко обозначить место, роль и функции Австралии в мире. Нынешние предложения отталкиваются от возможностей бюджета, то есть ничего общего не имеют собственно со стратегией[24]. Впрочем, думается, что поднятая военными паника не затянется надолго. Доктрину строительства Вооружённых Сил до 2030 года урежут количественно, но не отменят принципиально; да и очередной неизбежный приход к власти либералов вернёт всё на круги своя.

Численность и комплектование оборонного ведомства.

Исходя из данных оборонного бюджета Австралии на 2012 -13 год, общая численность персонала, занятого в структурах Департамента Обороны - 102 017 человек (включая DMO, но исключая агентство по жилищному строительству). Собственно Силы Обороны Австралии (ADF) насчитывают 58636 человек кадрового персонала (армия - 30270 человек, флот - 14260 человек, ВВС - 14106 человек), ещё 21650 - в активном (действующем) резерве ( в тч армия - 16 550, флот - 2100, ВВС - 3000). Все они относятся к категории "носящих форму", а кроме них в подразделениях Австралийской оборонной организации числятся 21195 государственных гражданских служащих и 536 не имеющих такого статуса специалистов - контрактников. 22 000 человек находятся в запасе, или "отставленном" резерве.

Если 90-е годы были временем быстрого сокращения Вооружённых Сил (за десятилетие количество военнослужащих уменьшилось с 70 до 50 тысяч человек), то все 2000-е Департамент обороны стабильно "прибавлял в массе". Число носящих форму при этом росло медленнее, чем гражданских, особенно в подразделениях, связанных с высокими технологиями и коммуникационными системами. К 2015 году планируется рост персонала Департамента до показателя 103055 человек, то есть ещё на 1038 служащих, почти исключительно за счёт активного резерва. Численность ADF в результате вырастет более существенно - до 59 018 постоянного состава и 22 995 "активных резервистов" (суммарно 82 013 военнослужащих)[25].

Нередко в разных справочниках можно увидеть гораздо меньшие цифры - только численности военнослужащих постоянного состава, что в нынешних условиях выглядит анахронизмом. Учитывая давнюю тенденцию к росту доли гражданского персонала во всех мировых армиях, и тот факт, что огромное количество ранее вполне военных должностей сейчас занято штатскими, эти тысячи и даже десятки тысяч специалистов никак нельзя выводить за баланс. Ладно, если бы они составляли хозобслугу или работали в снабжающих агентствах. Но, как показано выше, тысячи таких якобы "штатских" служат в разведке, контрразведке, спецсвязи, административных органах, юридических, психологических службах, занимаются стратегическим планированием и анализом, специальным техническим обеспечением.

Да и активный резерв не стоит считать "бездельничающим". Прежде всего, служащие в нём получают вознаграждение, хотя и значительно меньшее, нежели кадровый состав. Они регулярно привлекаются для несения службы, участвуют в спасательных операциях, время от времени направляются даже в заграничные боевые командировки. Так называемый "резерв высшей готовности", то есть фактически несущий службу, в 2012 году насчитывал 1150 человек (550 - армия и 600 - ВВС). Уж их - то смело можно прибавлять к тем, кто находится "под знамёнами". Остальные ежегодно проводят в своих частях от 40 до 100 дней (средний срок - 70 дней), с посуточной оплатой. "Stanby" - резерв таких сборов не проходит, в него зачисляются уже отслужившие контрактники, которых могут призвать только в случае военной угрозы территории Австралии.

Хорошим тренировочным полигоном резерва стали острова Океании. На Соломоновых островах уже несколько лет несёт постоянную службу пехотный взвод, сформированный из резервистов. Через него прошли не менее тысячи человек, представляющих различные батальоны и эскадроны. Солдаты резерва несут охрану северного побережья в "Региональных силах". Ежегодно проводятся большие учения, в которых отрабатываются в том числе навыки взаимодействия с регулярными частями.

Впрочем, на фоне большинства соседних армий австралийская выглядит маленькой. Даже максимальные 100 тысяч - менее, чем полпроцента от численности населения страны. Учитывая претензии страны на региональную гегемонию и активное участие в международных операциях, это очень скромный показатель. Компенсировать его рассчитывают за счёт качества, беря ориентир на самые современные и хорошо оснащённые армии мира.

Начиная с 1972 года комплектование строится исключительно на контрактной основе. Когда в середине 2000-х власти столкнулись с проблемой недобора добровольцев, они развернули масштабную кампанию по их привлечению, задействовав все медийные ресурсы. Притчей во языцех стало объявление военной разведки о наборе молодых интеллектуалов, стремящихся добиться больших успехов, для "службы шпионами". Дал его, кстати, нынешний секретарь обороны Ричардсон. Благодаря пропагандистским мерам, усилению контроля за психологическим климатом в частях, повышению социальной защищённости военнослужащих планы по набору удаётся выполнить, хотя в некоторых специалистах по - прежнему ощущается недостаток.

Всё более значительное место занимают в Вооружённых силах женщины. В 1990-м они занимали 11,4 % штатных воинских должностей, в 2005 - 13,3 %, в 2009 - 13,5 %. В гражданском персонале доля женщин была намного выше (42,8 % в том же 2009 году). До 2011 года сохранялись некоторые ограничения по их службе, в частности, они не направлялись в боевые подразделения, непосредственно контактирующие с неприятелем (пехотные батальоны, кавалерийские и танковые эскадроны, спецназ, некоторые части артиллерии), на позиции, требующие особой выносливости (водолазы и подводные сапёры флота). Это привело к дисбалансу в степени феминизации различных видов Вооружённых Сил - в армии процент женщин еле превысил 10, зато во флоте достиг 18,5. По заявлению Стивена Смита, эти ограничения вскоре будут сняты, и женщины тем самым добьются полного равноправия с мужчинами. Десятки женщин сделали весьма успешную карьеру - в списке старших офицеров (от полковника и выше) их уже 7,9 %, как ранее указывалось, имеются среди них и двухзвёздные генералы.

Более активно к службе стали привлекаться аборигены, в результате чего их доля в личном составе Сил Обороны сравнялась с долей в населении (около 1,4 %). В некоторых частях аборигенами заполнено большинство вакансий. Речь идёт о 51-м батальоне и NORFORCE, несущих службу в специфических условиях пустыни.

Заключившие контракт рекруты поступают в один из трёх учебных центров видов вооружённых сил. В армейском Учебном рекрутском центре (местоположение - "Казармы Блэйми" в 9,5 км от Уогги - Уогги) "курс молодого бойца" и обучение основам воинской специальности продолжается 80 дней для тех, кто заключает полный контракт, и 28 дней - для поступающих в активный резерв. Затем рекруты поступают в боевые части и отправляются домой ждать призыва. Флотский учебный центр - база ВМС "Керберус" недалеко от Мельбурна. Одновременно здесь обучается до 800 человек, не только новобранцев, но и направленных для переподготовки и специальной подготовки. Курс для рекрутов продолжается 11 недель, из которых лишь два с половиной дня они проводят в море. Обучение носит преимущественно общий характер, конкретной специальностью часть курсантов овладевают позже, на инженерном факультете того же учебного центра. Здесь готовят техников, специалистов по эксплуатации электроники и электрооборудования. Для Военно - Воздушных сил специалистов готовят на базе Уогга - Уогга.

Огромную роль в подготовке юношества к службе в Вооружённых Силах играют кадетские классы. Как и во всех странах Британского Содружества, они имеют более чем вековую историю. Всего этот корпус, не входящий в состав Сил Обороны, но причисленный к ним, объединяет сейчас до 28 тысяч подростков и молодых людей; 2200 офицеров несут службу в качестве их командиров и воспитателей. В условиях отсутствия всеобщей воинской обязанности кадеты считаются надёжным и стабильным ресурсом пополнения Сил Обороны. Безусловно, они не обязаны заключать постоянные контракты по завершению обучения. Но большинство из них делает выбор в пользу военной службы, многие поступают в офицерские школы. В Австралийские кадеты принимают в возрасте с 12,5 до 19-и лет, ( то есть можно поступить и в 13, и в 18), классы действуют при обычных средних учебных заведениях. Поскольку Силы обороны взяли на себя полное обеспечение этих классов, школы, расположенные в бедных районах, с радостью санкционировали у себя их создание.

В организации флотских кадетов класс именуется "учебным судном", каковых имеется 92. В среднем по пять они сведены во "флотилии", возглавляемые офицерами в чине лейтенант - коммандера. Всего морских кадетов - 2200, офицеров - 400, во главе всех них - коммодор Военно - морского резерва. В начальных классах кадеты получают общие навыки морской службы, затем могут себе выбрать специализацию - морского техника, кока, музыканта, специалиста по оружию, связиста и так далее. Обучаются по выбору также военно - прикладным дисциплинам - шлюпочной гребле, парусному и парашютному спорту, дайвингу, стрельбе, основам медицинской помощи.

Армейских классов - 237, и кадетов в них обучается 19 тысяч. Часть их сведена в батальоны и затем в бригады (Нового Южного Уэльса, Виктории, Северного Квинсленда, Южного Квинсленда, Западной Австралии, Южной Австралии), часть - в отдельные батальоны (Тасмании и Северной Территории). В программе основного курса их обучения - строевая подготовка, навыки обращения со стрелковым оружием и стрельбы, полевая маскировка, первая медицинская помощь, ориентирование на местности, основы радиосвязи.

Классов ВВС, именуемых эскадрилиями, действует 140. Кадетский персонал - 6750 человек, офицеров и инструкторов в званиях сержантского и рядового состава - 980 человек. Требования к поступлению несколько жёстче, чем для армейского и флотского аналогов. Во - первых, иные возрастные границы набора - от 13 до 18 лет. Во - вторых, определённые показания по здоровью. Во вторых, заблаговременное предоставление согласия родителей на оказание кандидату медицинской помощи в случае попадания его в экстремальную ситуацию. Кадеты ВВС имеют возможность эксплуатировать настоящую технику - в их распоряжении имеются не только безмоторные планеры, но и вполне современные самолёты (Сессна - 152 и - 172, Пайпер РА- 38)[26].

Офицерские кадры и прохождение ими службы.

Офицеры готовятся в специальных учебных заведениях - Дантрунском колледже (армия), Флотском колледже на военно - морской базе "Кресуэлл", офицерской школе и Центральной лётной школе на базе Ист - Сэйл. Знаменитый Дантрун сейчас по штату имеет 370 курсантов, разделённых на пять рот. Ротам присвоены имена знаменитых битв прошлого - "Лонг Тан", "Аламейн", "Галлиполи", "Капьёнг" и "Кокода". Шестая рота ("Романи") предназначена для офицеров, направленных на переподготовку. Полный курс обучения занимает всего лишь 18 месяцев, разбитых на три семестра. Преподаются исключительно военные дисциплины, необходимые для младших офицеров (колледж выпускает лейтенантов на должность командира взвода).

Флотский колледж, напротив, не выпускает уже готовых к службе офицеров. Он лишь даёт общую морскую подготовку за короткий 22-недельный курс. Лица, уже имеющие полное высшее образование (главным образом выпускники Академии обороны Австралии), получают на выходе суб - лейтенантский чин, остальные - чин мидшипмена. Вслед за этим они направляются в специализированные флотские школы - "Уотсон" (готовит вахтенных начальников и специалистов по оружию) и "Керберус" (инженеров механиков и электриков, инженеров боепитания).

Центральная лётная школа готовит пилотов - инструкторов; Школа подготовки офицеров в Ист - Сэйле - все остальные категории офицеров ВВС.

Кроме того, офицерские кадры готовятся и в Академии обороны Австралии - высшем военно - учебном заведении Сил обороны. Созданная при университете Нового Южного Уэльса, она даёт своим курсантам и высшее общегражданское образование - по окончании им присваивается степень бакалавра в той или иной области. Выпускники Академии, тем не менее, офицерами становятся не сразу - для этого они обязаны пройти сокращённый курс в одном из военных колледжей, сразу или путём дробления этого курса на равные промежутки в каждом из трёх годов обучения. Всё это время они пребывают в званиях офицер - кадета (армия и ВВС) или мидшипмена (флот).

Таким образом, компенсируется некоторая однобокость военной подготовки, вообще характерная для британской системы - когда профессиональные военные имеют довольно плохое гражданское образование, а призываемые под знамёна штатские мало смыслят в военном деле. Австралийская армия давно стала сугубо профессиональной, и участие её в военных операциях неоднократно показало высокий уровень подготовки и рядового, и командного состава.

Важная особенность прохождения службы офицерами - их частые горизонтальные и вертикальные перемещения, особенно на штаб-офицерских и генеральских должностях. Практически все биографии австралийских генералов, маршалов и адмиралов отображают следующую схему карьеры. Первые десять лет (до майорского чина и ему аналогичных включительно) - освоение низовых боевых подразделений, как правило в пределах одной части, иногда с командировками в "горячие точки". Затем начинаются "зигзаги". Год - два - на штабной работе, год - два - на следующей командирской ступеньке ( командир батальона, эскадрилии и так далее), потом - опять в штабе, тыловом управлении, центральном аппарате минобороны, ещё пару - тройку лет в войсках, с паузой на улучшение образования, и вновь в каких - либо штабах и центральных управлениях, нередко даже гражданских. За десять - двенадцать лет такой службы офицер меняет до десятка разных должностей, изучая самые разные сферы деятельности, иногда весьма далёкие друг от друга. Можно сказать, что он всё время находится в процессе обучения и профессионального совершенствования.

Учитывая тот факт, что вооружённые силы страны всё время участвуют в каких - либо конфликтах, на протяжении службы офицер неоднократно командируется "на войну". Причём - сначала как боевой линейный командир низших звеньев, затем - как штабной или тыловой, потом - снова в роли командира, но уже уровня части или даже объединения. Сроки командировок обычно невелики (от трёх месяцев до года), но позволяют всё время держать личный состав в необходимом тонусе.

Для примера - карьера ранее упомянутого генерал-лейтенанта Эшли Пауэра. Родился 20 января 1957 года. В 1975 году поступил в Дантрун, из которого спустя три года выпустился командиром секции 4-го полевого полка Королевской Австралийской артиллерии. В своём полку он прошёл множество ступенек - офицера - наблюдателя, помощника адъютанта, адъютанта, операционного офицера штабной батареи, командира штабной батареи, командира полка. В 90-е годы он неоднократно направлялся за границу - проходил обучение в Сандхерсте, служил военным атташе в Таиланде (где и закончил тамошнюю военную академию). Кроме того, прошёл переподготовку в артиллерийской школе Дантрунского колледжа. В 1998 году полковник Пауэр возглавил штаб миротворческой группировки на Бугенвиле, а в следующем году - штаб командования австралийской группировки на Восточном Тиморе. Затем он принял 1-ю бригаду - самое ударное соединение армии. В 2004-2005 годах последовала очередная загранкомандировка, на этот раз в США, где Пауэр возглавлял комбинированную группу планирования Центрального командования армии США. По возвращении он сменил ещё несколько профилей - был начальником Учебного командования армии, группы военно - стратегических обязательств в аппарате Департамента обороны, заместителем начальника штаба главной квартиры Международных сил содействия безопасности в Афганистане.

Многие успевают последовательно послужить и строевыми командирами, и преподавателями военно - учебных заведений, и администраторами департаментских отделов, и штабными операторами. Таким способом и выращиваются настоящие профессионалы, разносторонне подготовленные, динамичные, эффективные. По крайней мере, нынешний командный состав Сил Обороны никто не посмеет упрекнуть в недостаточной компетентности.

Военный бюджет.

Австралия тратит на оборону много. Даже очень много. В 2011-12 годах бюджет Департамента обороны достиг абсолютно рекордного значения 26,7 миллиарда долларов. Бюджет 2012 -13 годов был значительно уменьшен в сравнении с предыдущим (на 10,5 %), однако эта мера рассматривалась как временная и вынужденная, в связи со стремлением правительства вернуть профицит госбюджета, а также недовыполнением плана по закупкам. По заявлению министра обороны Смита, он изыскал возможности для экономии за счёт откладывания на два года реализации совместного с США проекта по производству истребителей, отказа от нескольких сомнительных с военной точки зрения закупочных проектов, сокращения расходов на капитальное строительство, содержание административного аппарата и так далее. С 2013 года военные расходы опять начнут расти, примерно на 1 % ежегодно.

Но и с учётом такой значительной экономии на фоне других стран Австралия выглядит милитаристским гигантом. По отношению военных расходов к ВВП (1,56 %) она в 2012 году занимала 57-е место в мире, в одной категории с иными высокоразвитыми странами. В 2011-м этот показатель составлял 1,8, сейчас он - самый низкий за последние 70 лет. Однако по валовым объёмам у неё всё равно очень высокое 14-е место, а в сопоставимых ценах, учитывающих реальную покупательную способность - 13-е[27]. Для сравнения - одной ступенькой выше находится Южная Корея, далее по возрастающей - Италия, Бразилия, Германия, Индия, ниже - Канада, Турция, ОАЭ, Израиль. Напомним - в Австралии живёт 23 миллиона человек, то есть каждый житель отстёгивает на военные цели по тысяче долларов. Более расточительны в пересчёте на душу населения такие богатые и милитаризованные страны, как Израиль, Саудовская Аравия, ОАЭ, Сингапур. Из европейских государств столь воинственны разве что Франция и Великобритания, скорее по традиции и из соображений престижа, чем по реальной необходимости.

В структуре бюджета главная статья - содержание персонала, В неё входят заработная плата, все виды дополнительных и компенсационных выплат, включая медицинские страховки и оплату жилья. Из 24,188 миллиардов на эти цели предусмотрено 10, 385 млрд., в том числе 8,232 млрд. - на военнослужащих. По сравнению с прошлыми годами существенно сокращены капитальные вложения. Всего эти статьи предусматривают расходы в сумме 5,264 млрд. австралийских долларов, из них программа приоритетных инвестиций ( закупка новой техники и оружия), осуществляемая главным образом через DMO, - 3,138 млрд. Различные операционные расходы составляют 8,538 млрд., из них 4,6 млрд. - по эксплуатации техники и оружия, 1,543 млрд. - по обеспечению боевых операций Вооружённых Сил. Среди последних львиную долю "съедает" Афганистан - 1,19 млрд. непосредственно операция "Слиппер", и ещё 0,211 млрд. - тыловая её поддержка. Присутствие в Океании обходится несопоставимо дешевле - 87,6 миллиона на Тимор - Лешти и 42,9 миллиона - на Соломоновы острова.

В ведомственном отношении расходы распределяются следующим образом. На Офис Секретаря Сил обороны тратится всего 168,2 млн., на флот - 4,27 млрд., армию - 5,026 млрд., ВВС - 4,218 млрд., разведку - 474,4 млн., офис и структуры Главного операционного директора - 4,845 млрд., службы Заместителя начальника Сил Обороны - 1,014 млрд., Объединённое командование операций - 43,3 млн.

Армия Австралии.

Корпуса и полки австралийской армии. Королевский австралийский полк.

Все пехотные части армии Австралии, как регулярные, так и резервные, объединены в рамках Королевского Австралийского пехотного корпуса (старшинство с 23 ноября 1948 года). Регулярные батальоны, в свою очередь, составляют Королевский Австралийский полк. Резервные батальоны - полки штатов и крупнейших университетов. К резерву армии относятся также три отдельных части "Региональных наблюдательных сил", оберегающих северное направление. Особое место занимают полки специального назначения - два боевых и один резервный, также причисленных к Австралийскому пехотному корпусу. Главой корпуса и одновременно "почётным полковником" Австралийского полка является офицер в чине бригадира. Комендантом регулярного полка - генерал - майор (сейчас - Джим Коннолли).

Регулярная пехота насчитывает 7 батальонов, из которых 1-й, 2-й и 3-й организованы как лёгкая пехота, 5-й и 7-й - как механизированные, а 6-й и 8-й/9-й - как моторизованные. Соответственно, их структура имеет довольно много отличий друг от друга. Различия начинаются прямо с низового звена - отделения. В трёх лёгких батальонах отделение состоит из 8 человек, образующих две боевые группы. Каждая включает командира отделения или его заместителя (вооружены винтовками), разведчика ("скаута")( также с винтовкой), гренадёра (имеет подствольный гранатомёт М203) и пулемётчика (с пулемётом "Миними"). Отделение на БТР ASLAV состоит из 9 человек, но три из них образуют экипаж машины (командир, водитель и пулемётчик), а остальные также делятся на две равные группы ("секции") в составе командира, гренадера и пулемётчика. В отделении на автомобилях "Бушмастер", как и на БТР М113, - 10 человек, в том числе командир и водитель, две группы ("секции") в составе командира, стрелка, пулемётчика и гренадера каждая.

В 2004-м году австралийцы провели виртуальный эксперимент с перспективными организациями отделений. В нём участвовали отделения из 8-и, 9-и и 12 человек, первое из которых почти повторяло легкопехотный стандарт (только вместо одного лёгкого пулемёта использовался 7,62-миллиметровый), второе состояло из трёх групп - двух одинаковых боевых (командир, гренадер, пулемётчик) и командной ( командир отделения и два скаута), третье - с дополнительной группой из лёгкого и среднего пулемётов. Эксперимент показал, что отделение из 9 человек добивается большего успеха в силу своей гибкости и наличия под рукой у командира двух бойцов для усиления каждой боевой группы. Возможно, это сейчас стимулирует на некоторые трансформации базовых структур в пехоте[28]. По крайней мере, лёгкие и моторизованные взводы вполне приспосабливаются под такую схему без замены боевой техники.

Стрелковый взвод, как и ранее, объединяет три отделения и управление (офицер и два - три сержанта). В механизированных и моторизованных частях бойцы управления размещаются на штатных БТРах стрелковых отделений. Стрелковая рота - 3 взвода и управление (два офицера и четыре солдата). Механизированные и моторизованные роты несколько больше за счёт экипажей двух дополнительных БТР, и всего в первой из них на вооружении состоит 10 БТР М113, во второй - 10 "Бушмастеров".

Лёгкий батальон включает три стрелковых роты, роту поддержки (миномётный с четырьмя 81-мм миномётами, огневой поддержки с ротными пулемётами МАG - 58 и ПТРК "Джавелин" или РПГ "Карл Густав", разведывательный, пионерный взводы) и роту администрации (взводы боепитания, транспортный, инженерный, связи). Механизированный батальон состоит также из 3-х стрелковых рот (в 5-м батальоне есть ещё одна учебная), рот поддержки, логистической ( в 7-м батальоне называется ротой администрации) и технической поддержки. Моторизованный батальон - из трёх стрелковых рот, роты поддержки и роты логистической поддержки.

1-й батальон RAR ведёт историю от 65-го батальона, созданного в рамках экспедиционной бригады для оккупации Японии после окончания Второй Мировой войны. В его активе - позиционные сражения на 38-й параллели в 1952 - 53 годах, принесшие не очень много славы, но дорого стоившие (42 убитых и 107 раненых); за годовую командировку два человека из его состава получили Ордена Выдающихся заслуг, два - ордена Британской Империи (и ещё три стали членами Ордена), семь - Военные Кресты. В Малайзии батальон служил с сентября 1959 по октябрь 1961-го, потеряв за это время двух человек убитыми. Два полных "тура" Вьетнамской войны обошлись ему в 50 убитых и 411 раненых, среди полученных за эту войну наград - 3 Ордена Выдающихся заслуг, 3 членских знака Ордена Британской империи, 6 Военных Крестов. Батальон числит за собой свыше 400 убитых повстанцев. Среди недавних боевых операций - развёртывание в Фиджи (май 1987-го), в Сомали (январь - май 1993-го), на Соломоновых островах и в Тимор - Лешти. Кроме этого, дважды роты 1-го батальона направлялись в Ирак ( рота "В" в 2006-м и рота "А" в 2007-м годах), один раз - в Афганистан (рота "D", 2007-й год); взвод роты "А" в 2006-м году наводил порядок на островах Тонга. В разное время батальоном командовали самые знаменитые австралийские герои и военначальники послевоенного времени - Фрэнсис Хассет, Йен Брюс Фергюсон, Оливер Джексон, Стюарт Пол Уэйр, Сэнди Пирсон, Дональд Данстан, Филипп Беннет, Питер Косгроув. В 1991-м - 93 годах батальон возглавлял нынешний глава Сил Обороны Дэвид Харли. Нынешнее место базирования батальона - Таунсвилл в Кливленде. Армейское прозвище его - "Биг Блю Уан", девиз - "Долг - в первую очередь!", талисман - шотландское пони по кличке "Септимус". Собственный военный оркестр регулярно исполняет народную песню "Вальсинг Матильда", ставшую "неофициальным гимном Австралии", в качестве батальонного марша.

2-й батальон также появился из экспедиционного (N66), и почти точно повторял боевой путь собрата. Но если позиционная война в Корее принесла несколько меньше жертв, джунгли Малайзии для батальона стали серьёзным испытанием. В 1955 - 57 и 1962 - 63 годах ему неоднократно пришлось участвовать в сражениях с партизанами; активность обошлась в 14 убитых. Во Вьетнамской войне потери батальона составили 32 человека убитыми и 182 ранеными; считается, что вьетконговцев его солдаты уничтожили 297 и пленили 23. Подразделения 2-го батальона направлялись в Руанду (части рот "А" и "В", 1994 - 95 годы). Первая операция по умиротворению Восточного Тимора (1999 - 2000 годы) первоначально производилась главным образом его силами. Активное участие отдельные его подразделения приняли в операциях на Соломоновых островах, в Ираке (взвод роты "В" делегирован в Багдад уже в мае 2003-го, в 2006-м здесь разворачивались управление батальона, рота поддержки и стрелковая рота), в Афганистане ( с сентября 2007 по май 2008 здесь находились рота "С" и взводы миномётчиков и снайперов из роты поддержки, в июне 2011-го батальон исполнял здесь функции Учебной группы в Урузгане). Среди известных комбатов - нынешний начальник Армии Дэвид Моррисон и командующий действующими силами армии Майкл Слейтер. Согласно плану реорганизации австралийской армии ( план "Беэр - Шеба", 2011-й год), батальон преобразуют в десантный, по образцу американской морской пехоты, и специализируют для амфибийных операций. Прозвище батальона - "Мен ин блэк" (Человек в чёрном), девиз - "Second to none" ( "Непревзойдённый" или "Никогда не бывший вторым").

3-й батальон (бывший 67-й) стяжал себе бессмертную славу под Капъёнгом и Марьянг - Сан. Успел повоевать и в Малакке, и на Борнео, где имел четыре боевых столкновения с индонезийцами, сыграв наиболее заметную роль в конфронтации из всех австралийских подразделений. Во Вьетнаме его солдаты защищали Бэлморал; потери за два тура составили 28 убитых и 120 раненых, среди наград - два Ордена выдающихся Заслуг и два Военных Креста. В 1999-м наряду со 2-м батальоном 3-й сыграл главную роль в умиротворении Тимора, а в 2007 - 2008 годах несколько рот последовательно разворачивались для защиты режима Рамуша - Орты. Подразделения батальона также неоднократно несли дежурство в Ираке, охраняя посольство, и именно рядовой 3-го батальона Джэйкоб Ковко стал первым австралийцем, погибшем в Ираке. В 2008-м большая часть батальона направлялась в Афганистан. Прозвище батальона - "Old Faithful" ("Верный старик"), девиз тот же, что и у 1-го. В начале 2000-х правительство намеревалось преобразовать батальон в парашютный, и в 2004 - 2005 годах он тренировался для этой миссии. Однако впоследствии планы изменились, и сейчас он сохраняется в своей прежней ипостаси.

5-й батальон возник в 1965 году на волне расширения армии после введения Национальной службы. Его боевое крещение состоялось во Вьетнаме, где он заметнее всего засветился при Бинь Ба (1969 год), потерял за два тура 50 человек погибшими и 281 ранеными, а заработал в том числе два Ордена Выдающейся Службы и 6 Военных Крестов. После окончания войны в связи с сокращением Вооружённых Сил батальон был слит с 7-м и в таком виде (5-й/7-й) просуществовал до 2006 года. Как единое целое он разворачивался на Тиморе (октябрь 1999 - апрель 2000-го и октябрь 2002 - май 2003-го), а также в Ираке (ноябрь 2005 - май 2006-го). После очередной реорганизации рота "D" в конце 2006-го была опять направлена в Ирак, где вошла в состав "Боевой группы 2", патрулировавшей Эль - Мутанну и Дхи - Кар. В марте 2007-го туда же прибыли рота "С", управление батальона и части логистической и технической рот, составившие основу новой "боевой группы 3". В сентябре 2010-го батальон прибыл в Урузган, где нёс службу до июня 2011-го. Сейчас он размещён в Дарвине. Прозвище - "Батальон Тигр", талисман - суматранский тигр. После преобразования в механизированную часть основное вооружение - бронетранспортёры М113А1.

6-й батальон неразрывно связан с именем "Лонг Тан", хотя за две вьетнамских командировки ему много раз пришлось бывать в тяжёлых переделках. Потеряв суммарно 61 человека убитыми (из них 49 австралийцев и 12 новозеландцев) и около 200 ранеными, он заработал среди прочего два Ордена Выдающихся заслуг и 7 Военных Крестов. В 2000-м году в Восточном Тиморе солдаты батальона много раз вступали в бой с индонезийскими милиционерами, в 2003-м и 2006-м его подразделения опять разворачивались на Тиморе. В Афганистане 6-й батальон открыл программу "Наставнической Целевой группы" в Урузгане (январь 2010-го) и принял на себя основную тяжесть весенне - летних боёв. Капрал Кейгрэн из 6-го батальона удостоился чести стать первым представителем Королевского Австралийского полка, удостоенным Креста Виктории (за битву при Дерапете). Прозвище батальона - "Блюдог", соответственный талисман - австралийская голубая пастушья собака. На вооружении его находятся БТР М113А1

С 7-м батальоном связан один из знаменитых эпизодов Вьетнамской войны - сражение у ручья Сой Чау Фа. За две командировки он потерял 33 бойца убитыми и 213 ранеными, а заработал 3 Ордена Выдающихся заслуг, 4 знака Ордена Британской империи, 4 Военных Креста. В настоящее время место базирования - Аделаида, вооружение - БТР М113А1. Батальон носит довольно непривлекательное прозвище - "Свиньи", родившееся ещё в первые дни его существования. Когда толпа новобранцев - призывников заполнила казармы Пукапуньял, и выяснилось, что кадровых военнослужащих не хватает для заполнения даже командирских вакансий взводного и отделенного звена, несколько дней солдаты были практически предоставлены сами себе. Назначенный вскоре комбат, оценив обстановку, и удостоил бойцов рядом нелестных эпитетов, один из которых прижился.

8-й/9-й батальон - самая молодая регулярная часть австралийской пехоты. Он был образован в 1973 году путём слияния тоже не слишком пожилых 8-го и 9-го батальонов. Некоторое время (в 1992 - 97 годах) он считался резервным, но содержался по полному штату и был занят подготовкой резервистов. В 1997 году в рамках очередного сокращения его биография была прервана; зато в 2007-м его реинкарнировали под прежним номером. Теперь батальон изначально создавался как моторизованная часть, передвигающаяся на лёгких автомобилях "Бушмастер". После ряда промежуточных реорганизаций ( одна из рот некоторое время существовала как лёгкопехотная, имелась особая рота поддержки маневром) батальон приобрёл сейчас стандартные очертания - штаб, 3 моторизованных роты и рота операционной поддержки. Базируется он в казармах Иноггера (Брисбен).

Резервные полки Королевского пехотного корпуса.

После реформы 1960 года, покончившей с Гражданскими Вооружёнными Силами, вместо многих территориальных полков были образованы резервные полки двух типов. Первый объединил все батальоны каждого штата, второй представлял университетские формирования, готовившие офицеров резерва. Количество батальонов в полках неоднократно изменялось, при слиянии обычно традиционная нумерация сохранялась в качестве двойной. Обычно резервный батальон представляет собой кадрированную часть, со штабом из нескольких офицеров и сержантов и складами оружия и боеприпасов. Остальной персонал привлекается из резервистов на различные сроки для выполнения как текущих обязанностей по поддержанию готовности части, так и в порядке боевой учёбы. Устойчивой структуры у таких батальонов нет - стрелковых рот может быть и две, и четыре, не всегда имеются роты поддержки и обеспечения.

Сейчас полки штатов выглядят следующим образом.

Королевский Квинслендский полк - 9-й, 25-й/49-й, 31-й/42-й пехотные батальоны. 9-й позиционирует себя в качестве одной из старейших частей, ведя историю от образованного в 1867 году Квинслендского добровольческого стрелкового корпуса. В 1876-м вместо него были развёрнуты 1-й и 2-й Квинслендские полки. После создания Австралийского Союза 1-й полк был переименован в 9-й, а с 1911-го носит название 9-го батальона Мортонского полка. При организации 1-х Австралийских Имперских сил в них уроженцами Квинсленда укомплектовали новый 9-й батальон, с честью прошедший фронты Первой Мировой. Лейтенант 9-го Дункан Чепмен первым из австралийских солдат ступил на Галлиполийский берег, рядовой Джон Лик при Позьере заработал единственный в батальоне Крест Виктории. Вторую Мировую батальон CMF встретил под номером 9/49, однако вскоре вновь разделился на составные части. Милиционный батальон сражался при Милн - бэй, затем освобождал Бугенвиль. Созданный на его основе 2/9-й батальон 2-х Имперских Сил прошёл Северную Африку, Новую Гвинею и Борнео. В 1948-м в CMF вновь появился 9-й батальон Мортонского полка, после нескольких трансформаций обретший нынешнее имя. Сейчас он разбросан поротно в Иноггере (рота В, рота администрации и штаб), Логанли (рота С) и Бандаберге, Мэриборо, Джимпи и Яндине (рота D).

Хотя датой образования 25-го/49-го батальона официально считается 1997-й год, он может рассматриваться в качестве преемника нескольких ранее существовавших частей. Самый старый предок - 8-я рота Квинслендской стрелковой бригады (1875 год), затем преобразованная в полк Дарлинг Даунса (в 1902 - N4, с 1911-го - N11). Второй источник - 5-й полк Стенли (1911-й). Именно им в честь заслуженных батальонов 1-х AIF присвоены были после Первой Мировой номера 25 и 49. В годы Второй Мировой 25-й батальон CMF блестяще дрался при Милн - бэй и на Бугенвиле, где его капрал Реджинальд Рэттли заслужил Кресты Виктории. 49-й батальон был бездарно загублен при Сананаде, и после неё расформирован. Воссоздали их уже в 1948-м, а самостоятельное существование продолжалось после этого почти полвека. Сейчас батальон располагается в Тувумбе и окрестностях (рота А, взвод роты поддержки), Брисбене и Саутпорте (роты В и С, роты поддержки и администрации).

Сходна история 31-го/42-го батальона, первоначально возникшего как отдельные волонтёрские роты (1881-й год), слитые в 1886 году в полк Кеннеди (назван так в честь Эдмунда Кеннеди, учёного, исследовавшего север Австралии). Эта милиционная часть стала первой, мобилизованной для участия в войне 1914 года, и была направлена на Новую Гвинею, где служила в качестве гарнизона Порт - Морсби. Выходец из полка Кеннеди Патрик Багден, воюя в составе 31-го батальона, при Пашендейле совершил подвиг, удостоенный Креста Виктории. В годы Второй Мировой оба батальона - и 31-й полка Кеннеди (в 1943-м слит с 51-м), и 42-й полка Каприкорнии, сражались на острове Новая Гвинея, а затем на Бугенвиле. В нынешнем виде батальон существует с 2007 года и размещён от Гладстона до Кэрнса.

Королевский полк Нового Южного Уэльса включает четыре батальона. 1-й/19-й батальон образован в 1971-м и является наследником очень старых и заслуженных частей. Возникновение первой из них связано с образованием добровольческой роты стрелков Нового Южного Уэльса в 1854-м году, затем с 1878-го ставшей 1-м добровольческим полком Нового Южного Уэльса. Именно его солдаты участвовали в зарубежном дебюте австралийской армии - Суданской экспедиции 1885 года. С 1911 года он образовал целых три полка Гражданских Вооружённых Сил - 21-й, 24-й и 26-й. На их базе в 1914-м возник 1-й батальон AIF, многократно отличившийся на Галлиполи и Западном фронте, и пополнивший список кавалеров Креста Виктории тремя героями. В межвоенный период существовал 1-й батальон полка города Сиднея, после Второй Мировой он был расформирован, а в 1957 -м воссоздан под названием 1-го батальона коммандо собственного города Сиднея полка. 19-й батальон существовал с 1860-го года, в начале 20-го века образовывал 21-й и 22-й полки CMF. После Первой Мировой в честь соответствующего батальона Имперских сил получил номер 19 (из этой части в годы войны вышел один кавалер Креста Виктории) с добавлением - "полка Южного Сиднея". С 1996 года батальон представляет собой четыре региональных склада со штаб - квартирой в Оранже.

2-й/17-й батальон существует с 1987-го года, его составные части - с 1860-го. В годы Первой Мировой во 2-м батальоне служил лейтенант Лесли Морсхед, а комбатом некоторое время был Томас Блейми; рядовой Кинни получил за апрельские бои 1917 года Крест Виктории. Уже после войны при реорганизации CMF установлено преемство нового 2-го полка и от батальона Имперских сил, и от 2-го стрелкового полка города Ньюкасла, в свою очередь ведущего историю с добровольческих стрелков Ньюкасла (1860-й год). Ещё один Крест Виктории значился за 17-м батальоном (рядовой Джексон, 1916 год), в числе предков которого - 17-й полк Северного Сиднея (возник как Добровольческие стрелки Сент - Леонардса в 1860 году) и 17-й батальон AIF. Сейчас роты и склады батальона разбросаны по всему штату - в Пимбли (рота А и управление батальона), Ирайне (4-й взвод упразднённой роты В), Ньюкасле (рота С), Блэктауне (рота D), Рокдэйле (рота Е).

4-й/3-й батальон в качестве первых официальных предков числит за собой соответствующие батальоны 1-х AIF, хотя историографы ведут эти линии дальше, до 1869-го (добровольцы Гулбарна и впоследствии 43-й полк Уиррайвы) и 1862-го года (добровольческие стрелки Ньютауна). В обе Мировые войны батальоны активно использовались на фронтах (бои при Лоун Пайн принесли Крест Виктории Джону Гамильтону), причём на счету 3-го - Кокода Трек и Буна - Гона; 4-го - операция при Аитапе - Веваке. После слияния в 1987 году батальон находится на базе Сазерленд и включает кроме штаба три стрелковых роты (В, С и D). Резервисты батальона на постоянной основе сейчас привлекаются к службе в патрулях Региональных наблюдательных Сил.

41-й батальон, непрерывно существующий с 1965 года, является преемником Байронского шотландского полка, а тот, в свою очередь, - Шотландских стрелков Маклина (1899 год). Нынешний номер, как и у прочих, появился в память батальона 1-х Имперских Сил, давшего в том числе одного кавалера Креста Виктории (Сидни Гордон). От него же принят и девиз "Смерть прежде бесчестия", взятый как знак того, что ни один боец батальона за его историю ни разу не сдавался в плен. "Шотландское" происхождение отражено в праве ношения ротой "С" килта горцев Аргайла и Сазерленда по особо торжественным случаям. Сейчас склады и подразделения батальона также разбросаны по всему штату - в Туид Хедсе (1-й взвод роты А), Лисморе (штаб, рота администрации, 2-й взвод, взвод связи), Графтоне (8-й взвод роты С), Кофс - Харборе (управление и 7-й взвод роты С, взвод оружия непосредственной огневой поддержки), Кимпси (12-й взвод), Порт - Маккуори (11-й взвод), Тэри (управление роты D, 10-й взвод и миномётный взвод), Казино (3-й взвод).

В Королевском полку Виктории - два батальона. 5-й/6-й гордится своим происхождением от Викторианского шотландского полка (с 1898 года) и Королевских Мельбурнских стрелков (1854 год). В Первую Мировую именно мельбурнцы целиком сформировали 6-й батальон, один из офицеров которого (лейтенант Биркс) в 1917-м заслужил Крест Виктории, а командиром на холмах Галлиполи был знаменитый Гордон Беннет. Поскольку 5-й и 6-й батальоны Гражданских сил не принимал участия во Второй Мировой войне, им затем присвоили регалии героических одноимённых частей 2-х Имперских сил. При слиянии в 1982-м регалии и цвета, а также особые элементы парадной униформы (килт и тартан горцев Гордона) были приняты для всего полка. Все подразделения (штаб, роты А, В и С, рота поддержки) размещены в различных местах города Мельбурн.

8-й/7-й батальон числит предками стрелковый полк Бендиго и добровольческий стрелковый (рейнджерский) полк Балларата (1858 год). Перед началом Первой Мировой они носили номера 66 (полк Маунт Александер), 70 и 71 (полка Балларата), и стали основой для создания 7-го и 8-го пехотных батальонов AIF. На Лоун Пайн 7-й батальон, возглавляемый Гарольдом "Помпеем" Эллиотом, установил своеобразный рекорд - четыре его бойца удостоились Крестов Виктории. Столько же высших военных отличий имел и 8-й батальон (три за Первую Мировую, один - Фрэнка Партриджа - за Бугенвильскую кампанию Второй Мировой), так что в сумме нынешний батальон имеет самый длинный среди всех сохранившихся австралийских частей список викторианских кавалеров. Расквартирован он в исторических местах своего формирования - в Балларате ( штаб, рота обеспечения, рота В), Джилонге (рота А) и Бендиго (рота С).

Королевский полк Южной Австралии состоит из одного батальона - 10-го/27-го. 10-й батальон происходит от Аделаидских стрелков (1854 год), в 1903 - 12 годах носивших имя 10-го полка, а в 1912 - 18 годах - 76-го (Хиндмаршского) и 78-го (стрелков Аделаиды) пехотных батальонов. На их базе возник 10-й экспедиционный батальон, трое из военнослужащих которого в годы Первой Мировой получили Кресты Виктории. Кроме того, позже появились ещё 43-й и 48-й батальоны, после войны передавшие свои номера стрелкам Хиндмарша. 27-й батальон, впервые сформированный в 1915 году, ведёт преемственность от Шотландского пехотного полка Южной Австралии (1903 год). В конечном итоге изо всех этих частей в 1987-м году и образовался нынешний резервный батальон, обе стрелковые роты и штабная рота которого размещаются в Аделаиде.

Королевский полк Западной Австралии образуют два батальона. 11-й/28-й считается наследником Полка города Перт (1903 год), а батальоны, давшие его сегодняшнее наименование, впервые были сформированы в 1914 и 1915 году и сражались на фронтах Первой Мировой (в 11-м имелся один Крест Виктории). В межвоенный период они носили наименования: 11-й батальон (полк города Перт) и 28-й батальон (Суанский полк), а по итогам Второй Мировой получили право на регалии и отличия 2/11-го и 2/28-го батальона. Объединённые в 1987-м, они сейчас располагаются в пригороде Перта Карракатте.

16-й батальон впервые появился в 1914-м как часть 1-х AIF, а в 1936-м восстановлен в составе СМF как батальон Камеронских горцев Западной Австралии. По итогам Второй Мировой, большую часть которой он провёл на Новой Гвинее, ему достались также знаки отличия одноимённого батальона 2-х имперских сил. Сейчас батальон располагается в том же пригороде Карракатта, что и прочие резервные части Западной Австралии.

Королевский полк Тасмании - однобатальонный. История 12-го/40-го батальона начинается с 1878-го года, когда был сформирован Тасманийский волонтёрский стрелковый полк, впоследствии разделённый на Деруэнтский, 12-й Лонсестонский и Тасманийских рейнджеров полки. Тасманийские добровольцы храбро сражались на самых разных фронтах и войнах ( в числе первых кавалеров Креста Виктории за англо - бурскую войну - их двое), и нынешний батальон собрал знаки отличий не только 12-го и 40-го, но также 2/12-го и 2/40-го батальонов, воевавших в Тобруке, Милн - бэе и на Тиморе. После 1987-го года, когда все тасманийские резервные формирования были сведены в один батальон, он располагается частями в Деруэнте (штаб), Лонсестоне (рота А) и Хобарте (рота В).

Образование университетских полков первоначально было связано с особым автономным статусом высших учебных заведений. Самый первый, полк Сиднейского университета, был создан в 1900-м году по инициативе его профессоров, ранее служивших в британской армии. Сначала он носил имя университетского волонтёрского стрелкового корпуса, затем - "Скаутов Сиднейского университета", и в 1911-м выставлял полноценный батальон милиции. Кроме прочего, он нёс ответственность за подготовку юношей старше 12 лет к воинской службе, и тем самым стал предтечей австралийской кадетской организации. В обеих Мировых войнах участвовали сотни представителей полка, и один из них - Роден Катлер - был удостоен за подвиги в Сирийской кампании 1941 года Креста Виктории. После войны главной функцией полка стала подготовка офицеров резерва, а с 1997-го в связи с этим он был подчинён Дантрунскому колледжу. Выпускниками университета и полка являются многие известные лица, в том числе нынешний глава Сил Обороны Дэвид Харли.

Полк Мельбурнского университета возник в 1910 году вслед за открытием самого университета, хотя история его ведётся от 4-го батальона Викторианских стрелков, образованной ещё в 1884-м. Кроме подготовки офицеров - резервистов для 4-й бригады, он отвечает также за обучение кандидатов в офицеры регулярной армии. С 1932-го существует полк университета Квинсленда, которому сейчас вменена также переподготовка и дополнительное образование офицеров; в 2000-м ему также подчинена отдельная резервная рота Северного Квинсленда ( размещена в Таунсвилле). Полк Аделаидского университета (1948 год), кроме Южной Австралии, отвечает за офицерские кадры для Тасмании (рота Тасмании) и Северной Территории (взвод в роте Беэр - Шебы). Наконец, позже других появились полки университета Западной Австралии, университета Нового Южного Уэльса и Университета Монаша (Мельбурн). Каждый из этих полков административно формируют один батальон, и числятся в них по 500 - 700 человек, разделённых на две - пять рот, включая в ряде случаев роты поддержки и администрации.

Как уже указывалось ранее, особое соединение в рамках армейского резерва образуют полки, несущую патрульную службу на севере страны. Их структура не отличается однообразием. NORFORCE, к примеру, состоит из четырёх однотипных эскадронов ("Арнем", "Центр", "Дарвин" и "Кимберли") и штаба. Численность регулярного персонала при этом 65 человек, резервистов - 435, и 60% из них составляют аборигены. 51-й батальон полка Крайнего Севера Квинсленда, воинская часть с яркой и насыщенной историей ( за Первую Мировую один из его офицеров получил Крест Виктории, во Вторую Мировую, как часть единого 31/51-го батальона он видел тяжёлые бои на Бугенвиле), в 1985-м был переведён из обычного резерва в разряд войск охраны северных границ, но сохранил стандартную легкопехотную организацию (штаб, три стрелковых роты, рота логистики). Полк Пилбара состоит из штаба, трёх боевых эскадронов (1-й - 3-й), эскадронов оперативной поддержки и учебного. Первоначально он появился в виде отдельной роты (1982-й год), спустя три года развёрнутой в полк и постепенно обретшей нынешнюю "кавалерийскую" структуру[29][30][31].

Силы специального назначения.

Австралийские подразделения специального назначения заслуженно относятся к числу самых подготовленных в мире. У них достаточно боевой практики в различных природно - климатических условиях - от Тиморских джунглей до иракских пустынь. И традиции обучения, заложенные ещё в годы Второй Мировой, дают сейчас неплохие плоды.

Полк Специальной авиационной службы - самое известное и прославленное из них. Официально существуя с 1964 года, он имеет предтеч - роту SAS, образованную в 1957-м, и подразделение Z, прославившееся в годы Второй Мировой. Везде, где с конца 50-х годов сражались австралийские солдаты, сражались в их числе бойцы SAS - в Малайзии, на Борнео, во Вьетнаме, в Сомали, Руанде, Кувейте, Восточном Тиморе, Афганистане. Много провели они контртеррористических миссий внутри и на рубежах страны.

Правда, иногда действия спецназа имели и не слишком хороший международный резонанс. Так было, например, в августе 2001 года при инциденте с норвежским судном "Тампа". Это небольшое судно, откликнувшись на сигнал бедствия, пыталось спасти огромную толпу в 438 афганских беженцев, терпящих крушение посреди Индийского океана на рыбацкой шхуне. Капитан принял их на борт и хотел было двинуться к ближайшему индонезийскому порту Мерак, когда часть спасённых весьма решительно потребовала идти в Австралию. Австралийское правительство ответило решительным отказом, а, поскольку "Тампа" продолжала движение, отдало приказ о его вооружённом захвате. Захват был произведён быстро и профессионально, без жертв; однако в мире вызвал волну негодования. Конечно, не в адрес спецназа, который всеми силами пытался поддержать на корабле порядок, а в адрес австралийского правительства. Поскольку беженцы оказались не нужны никому, "Тампу" отконвоировали в Науру, и уже оттуда афганцы имели возиожность после соблюдения всех процедур перебраться в другие страны.

В Афганистане постоянно развёрнуто от взвода до эскадрона спецназа, и уже два SASовца награждены за службу здесь Крестами Виктории. На Тимор - Лешти оба крупных столкновения за историю конфликта - бои у Эйдабасалалы и при Сами - проведены главным образом силами SAS. Имеются и малоизвестные спорные случаи применения полка. В частности, ряд СМИ сообщали об участии 20-и его бойцов в операциях на Южных Филиппинах (2006 год), против исламистских партизанских формирований[32]. Как большая сенсация была газетой "Сидней Морнинг геральд" (14 марта 2012 года) преподнесена история о том, что группа австралийских спецназовцев находится на нелегальном положении в африканских странах (Зимбабве, Танзании и Кении). Якобы там они заняты разведывательной работой по профилактике террористических актов против австралийских граждан, то есть выявляют опасные группировки, изучают местность с точки зрения организации в дальнейшем спасательных операций. Министерство обороны отрицало эти факты, как и принадлежность бойцов к особо секретному и официально не существующему "4-у эскадрону SASR"[33].

Официально полк включает штаб, 1-й, 2-й и 3-й эскадроны, 152-й эскадрон связи, эскадрон логистической поддержки и эскадрон оперативной поддержки. В каждом боевом ("сабельном") эскадроне - до 100 "квалифицированных беретов", то есть бойцов, сдавших экзамен на ношение особого берета песочного цвета. 1-й эскадрон специализирован для антитеррористических операций и служит основой для штурмовой тактической группы "Запад". Общая численность полка - около 700 человек, из которых "квалифицированные береты" составляют примерно треть, а остальные носят тёмно - синие (штабисты и подразделения поддержки) либо зелёные пехотные (прикомандированные водители и прочий обслуживающий персонал) береты. На вооружении - карабины М4 с подствольным гранатомётом М203А1, пулемёты F89 "Миними", снайперские винтовки SR-25, пистолеты "Хеклер унд Кох" USP. Стандартная боевая группа спецназовцев (патруль) включает 5 человек, в том числе одного связиста из 152-го эскадрона.

4-й эскадрон, по сведениям "Сидней Морнинг геральд", базируется на островке Свэн (Порт - Филипп, Виктория) и состоит из особо отобранных бойцов, прошедших отдельный курс разведывательной подготовки.

Подготовка бойца SAS - длительна и многогранна. Прежде всего, само получение песочного берета, как и в других армиях, связано с тяжёлыми испытаниями. Кандидаты проходят двадцатидневный отбор, стартовой частью которого является комплекс следующих упражнений, выполняемых последовательно: 10 подтягиваний, 80 отжиманий, 100 приседаний, забег на 3,2 км, бег на 5 км. и марш на 15 км. в полной выкладке (40 кг груза), двухминутное "барахтанье" в воде, заплыв на 400 метров (за 12 минут) и всё это - в течение 8 часов. Выдержавшие остаются на 20-дневный курс, и после его прохождения сдают квалификационный экзамен. В него входят такие испытания, как "Одинокий воин" (68 - 80 километров марша в одиночку с грузом 50 - 60 кг не более чем за 48 часов); "Счастливый странник" (165 километров марша в одиночку с тем же грузом за четверо суток), "Удачное погружение" ( шестидневная серия из самых различных упражнений на силу и выносливость, оцениваемая как "адская"). Берет и особый значок - "крылатый кинжал" - получают от 5 до 15 процентов кандидатов, и даже после этого они должны пройти 18-месячный цикл тренировок, прежде чем присоединиться к одному из сабельных эскадронов. За это время они изучают такие предметы, как "Специальное оружие" ( курс на 2 недели), "Ближний бой" (4 недели), "Действия спецназа в городе" (4 недели), "Парашютная подготовка" (4 недели), "Морская десантная подготовка" (3 недели), "Специальная взрывная подготовка" (неделя), "Тяжёлое оружие" (2 недели), "Специальные автомобили" (4 недели), "Боевая медицина", "Связь", "Снайперская подготовка", "Горная подготовка", "Действия в джунглях", "Выживание", "Бой в закрытых помещениях" и так далее. На выходе получаем "универсального солдата", мастера на все руки, готового сражаться в любых условиях.

Интересно, что вне зависимости от прежнего звания, при зачислении в полк все солдаты получают звание рядового, "труппера", и дальше вновь должны выслуживать каждую "лычку". Но статус и зарплаты бойцов - хорошая компенсация за эту потерю. Ежегодно рядовой "песочный берет", при условии участия в боевых операциях, зарабатывает до 100 тысяч австралийских долларов. Офицер, сдавший экзамен на берет и прошедший курс специальной подготовки, получает чин капитана и должность командира взвода[34][35].

1-й полк коммандо - часть, относящаяся к числу резервных, но, тем не менее, подчинённая Командованию специальных операций. Ещё в 1955 году в Сиднее и Мельбурне появились резервные роты, по составу и назначению напоминавшие роты коммандо времён Второй Мировой. В 1981-м они были объединены в 1-й полк коммандо. Сейчас штаб - квартира полка находится в Сиднее, 1-я рота - в Бэлморале (Новый Южный Уэльс), 2-я рота - в Вильямстоуне (Виктория), 301-й эскадрон связи - в Рэндвике (Новый Южный Уэльс). Каждая рота коммандо состоит из управления, 3 взводов коммандо, разведывательного, учебного взводов и отделений обеспечения боевой подготовки.

Отличительными элементами униформы полка являются "шервудский" зелёный берет, аналогичный головному убору британского спецназа, и значок "кинжал с бумерангом". По сравнению с SASR, квалификационные экзамены на их получение заметно мягче, и сама подготовка не столь основательна. Особый упор в ней делается на амфибийные операции, для чего на оснащении состоят специальные складные каяки, алюминиевые и резиновые лодки. Хотя в целях повышения боеготовности в последнее время группы резервистов привлекаются к настоящим боевым миссиям. Их направляли на Восточный Тимор, Соломоновы острова, Бугенвиль, с 2008 года они посменно работают в Афганистане, и 4 января 2009 года открыли список боевых потерь (рядовой Грегори Шер).

2-й полк коммандо - регулярная часть, образованная из 4-го батальона (коммандо) Королевского австралийского полка, и сохранившая все регалии батальона. История части, таким образом, ведётся с 1964 года, включая период Вьетнамской войны, стоивший 4-у RAR 28-и убитых и 143 раненых. Его рота "D" последней из всех армейских подразделений покинула базу Нуи Дат (12 марта 1972 года). После кратковременного слияния с 2-м батальоном, 4-й возродился в 1995 году, чтобы спустя год получить новые специализации - диверсионную и контртеррористическую.

Первые годы существования стали периодом набора новых бойцов и их тренировок, чтобы приблизить уровень подготовки к требованиям SASR. Боевое крещение, состоявшееся на Восточном Тиморе в 2001 году, показало, что до этого уровня коммандосам ещё далеко, хотя в целом они действовали лучше обычной пехоты. Но уже в 2003-м в Ираке сводная рота из состава батальона проявила себя вполне на требуемом уровне. Входя в одну группу с эскадроном SASR, она выполнила ряд успешных миссий в западной части Ирака. Звёздный и одновременно самый тяжёлый период в новейшей истории коммандос наступил в 2006-м, когда первый их отряд прибыл на афганскую землю. Все крупные операции австралийцев отныне проводились с их активным участием - сражение в долине Хора (июль 2006-го), серия весенних операций 2009 года в провинции Гильменд, битва при Гизабе (апрель 2010), наступление в Шах Вали Кот (июнь 2010-го).

Впрочем, в последних операциях батальон носил уже новое имя - с 2009 года он назывался 2-м полком коммандо. Афганистан сделал его самой боевой частью австралийской армии, и самой пострадавшей от боевых действий. 8 бойцов сложили свои головы на афганской земле, дважды полк получал благодарности в приказе, 6 Крестов Выдающихся заслуг и десятки наград меньшего достоинства оказались в его почётной копилке.

Был накоплен огромный опыт антитеррористических действий, ставших основной полковой специализацией. Весь личный состав квалифицирован для действий в составе тактической штурмовой группы "Восток", осуществляющей миссии по спасению заложников в любых условиях и средах. Тест на берет и значок у коммандосов (как регулярных, так и резервных) включают те же упражнения, что у SASR, но с облегчёнными нормативами (забег на 2,4 км., время 400-метрового заплыва - не 12, а 18 минут, отжиманий 60, а не 80 и т.д.). Значительно короче и последующий курс подготовки - всего 6 недель, хотя список изучаемых дисциплин не сильно отличается от SASовского. Правда, условие для допуска к экзаменам - опыт службы в пехоте и наличие соответствующего квалификационного удостоверения. По завершении этого курса бойцы отбывают в свои подразделения, где на базе учебных взводов получают специализацию (снайпера, переводчика, водителя, разведчика, горного стрелка или какую - то иную).

Место постоянного базирования полка - казармы Холсуорси в пригороде Сиднея. Состав - управление, 4 роты коммандо (А, В, С и D), роты операционной поддержки и материально - технического обеспечения, 126-й эскадрон связи. В штурмовую группу "Восток" бойцы направляются в порядке ротации.

Королевский австралийский танковый корпус.

Образованный 9 июля 1941 года, этот корпус первоначально включал полки танков и бронеавтомобилей. Затем, когда на бронетехнику пересели части лёгкой кавалерии, все они тоже стали частью этого корпуса. Сейчас они образуют части трёх типов - танковые, кавалерийские (на БТР ASLAV и универсальных транспортёрах "Бушмастер") и легкой кавалерии (резервные, на джипах "Лендровер" и "Бушмастерах"). Общая численность регулярного персонала - 250 офицеров и 1000 солдат и сержантов. Танкисты со времён второй Мировой имеют отличительный элемент обмундирования - чёрный берет.

1-й танковый полк является единственной в армии частью этого типа. История его относительно коротка и ведётся с 1949 года, когда был развёрнут в полк эскадрон бронеавтомобилей из состава экспедиционной бригады в Японии. За свою историю часть лишь однажды разворачивалась за границей - в период Вьетнамской войны. Её "Центурионы" сыграли значительную роль во многих боевых операциях, и понесли при этом ощутимые потери. Шесть танков погибли безвозвратно, ещё 36 в разное время получили боевые повреждения, убито было два члена экипажей. В 2007 году полк, долгое время эксплуатировавший германские "Леопарды" (с 1977-го), получил новые машины - американские "Абрамсы" М1А1. Объём их поставок достиг 59 единиц, что позволило и укомплектовать все эскадроны, и создать небольшой запас.

Полк включает штабной эскадрон, 3 "сабельных" эскадрона и эскадрон операционной поддержки. В сабельном эскадроне - три взвода по 4 танка и два танка в управлении, всего 14 машин. С учётом двух танков командования в полку имеется 44 танка. В эскадроне операционной поддержки и управлениях сабельных эскадронов есть также 7 ремонтно - эвакуационных машин М88 "Геркулес-2".

2-й кавалерийский полк был создан в 1965-м и оснащён американскими БТР М113. В 1995-м им на смену пришли новые БТР ASLAV. Изначально функциями полка были разведка и усиление пехотных подразделений, и в операциях 1999 - 2011 годов его эскадроны сыграли заметную роль. Особенно интенсивным было его участие в умиротворении Тимор Лешти и оккупации Ирака. Современная структура полка включает штаб, три "сабельных" эскадрона и эскадрон поддержки. В каждом "сабельном" эскадроне - 26 ASLAV (по 8 во взводах и 2 в управлении). Всего в полку имеется до 80 БТР. Полковой символ и талисман - орлан - белохвост.

Так же структурирован и 2-й/14-й легкоконный полк (Квинслендской конной пехоты). Это - одна из старейших частей австралийской армии и самая старая из регулярных. Созданная в 1860 году, часть с 1903 года носила 13-й, а с 1910-го - 2-й номер. 14-й полк был образован в 1927-м году, а в 1930 оба полка были слиты в один, и с тех пор он носит свой нынешний номер. В 1949-м на базе полка сформирован бронеавтомобильный эскадрон, спустя год вновь развёрнутый в полк. Его перевооружение с М113 на ASLAV произошло в 2001- 04 годах, и в этот период полк начали активно использовать для зарубежных операций в Ираке и Афганистане. Здесь полк понёс и свои первые боевые потери - два человека стали жертвами партизанской войны в провинции Урузган.

Отдельный эскадрон "В" 3-го/4-го кавалерийского полка относится к частям лёгкой кавалерии, то есть оснащён автомобилями "Бушмастер". В эскадроне три взвода - два линейных и один поддержки и разведки. История части ведётся с 1967 и 1971-го годов, когда были образованы 3-й и 4-й бронеавтомобильные полки Австралийского танкового корпуса. Слияние их произошло в 1981-м, а затем в регулярных частях сохранён лишь один эскадрон, с задачей усиливать 3-ю бригаду. Исторические регалии части связаны только с Вьетнамской войной.

Резервные полки в первой половине 2000-х годов сдали на консервацию свои М113-е, чтобы получить взамен бронированные "Лендроверы" с колёсными формулами 4 х 4 и 6 х 6. Эти части могут использоваться для разведки и быстрой переброски лёгкой пехоты. Самый известный из кавалерийских полков австралийской армии - Уланы Нового Южного Уэльса (создан в 1885 году) послужили основой для формирования в 1956-м 1-го/15-го Королевского уланского полка Нового Южного Уэльса. Уланы гордятся многими славными эпизодами своей истории - участием в англо - бурской войне, подвигами 1-го легкоконного полка на Палестинском фронте 1-й Мировой. Вторую Мировую полк встретил под названием 1-го пулемётного, в 1942-м преобразован в 1-й моторизованный, а с мая 1943-го влился в Королевский танковый корпус как 1-й танковый батальон 3-й бригады. Подразделения его, оснащённые танками "Матильда", сражались на Новой Гвинее и при Баликпапане, потеряв в этих боях 14 человек убитыми. В 1948-м полк был переведён в резерв, и одновременно сформирован новый резервный 15-й полк улан Северной реки (его исторический предок - 5-й и 4-й полки, существовавшие с 1900-го года), из слияния которых впоследствии образовалась нынешняя часть. На вооружении её сначала стояли "Матильды", затем "Центурионы" и БТР М113. В настоящее время управление полка, оркестр (один из редких случаев, когда у резервных частей имеется действующая музыкантская команда) и эскадрон А размещены в "Уланских казармах" Парраматты, а эскадрон В - в Канберре.

3-й/9-й легкоконный полк (конные стрелки Южной Австралии) считается, хоть и не без натяжки, старейшим среди всех австралийских частей - добровольческая кавалерия Аделаиды появилась ещё в 1840 году. После образования Союза она преобразовалась в 16-й и 17-й (после 1912-го - в 22-й) легкоконные полки, а те, в свою очередь, стали основой для 3-го и 9-го полков 1-х AIF. В годы Второй Мировой кавалеристы Южной Австралии укомплектовали 2/9-й танковый полк, чьи "Матильды" поддерживали десанты на Таракан, в Лабуан и Бруней. В послевоенный период полк испытал несколько радикальных трансформаций. Сначала (при воссоздании в 1948-м) он был бронеавтомобильным (на "Стагхаундах"), в 1956-м стал противотанковым (на "Лендроверах" с 17-и и 6-фунтовыми пушками), в 1965-м - вновь бронеавтомобильным (вновь - "Стагхаунды", а также "Ферреты" и "Сарацины"). В 1976-м его сократили до одного эскадрона (с перевооружением на М113), и лишь в 2006-м восстановили в нынешнем статусе. Оба эскадрона и штаб сейчас располагаются в Аделаиде.

4-й/19-й легкоконный полк Принца Уэльского своими предками называет 17-й, 19-й и 20-й легкоконные полки милиции Виктории, первый из которых впоследствии получил шефа в лице Принца Уэльского. 4-й номер ( не путать с милиционным полком улан Северной реки!) появился в истории по наследству от соответствующего полка 1-х Имперских сил, одного из наиболее прославленных в армии. День его великолепной атаки при Беэр - Шебе и сейчас отмечается как памятная полковая дата. Кроме того, 2/4-й танковый полк 2-х AIF, успешно дравшийся в джунглях Новой Гвинеи, тоже передал свои регалии нынешнему резервному полку при его образовании в 1948-м году. В 1960 году в полк был добавлен под литерой А регулярный эскадрон, принявший участие во Вьетнамской войне. Сейчас полк содержится в двухэскадронном составе, первый из которых имеет местом базирования Сэйл, второй - Мельбурн.

Эскадрон А 10-го легкоконного полка - единственная кавалерийская резервная часть, сохранившаяся в Западной Австралии. Соответственно, его происхождение ведётся от всех добровольческих формирований этой колонии и штата, в 1900-м году объединённых под именем конной пехоты Западной Австралии. 10-й номер связывает полк с боевой частью 1-х Имперских Сил, единственной во всей австралийской коннице, выдвинувшей кавалера Креста Виктории (Хьюго Троссел). После войны этот номер был присвоен 25-у милиционному полку, и с тех пор сохранялся за ним. В составе резерва с 1949-го года полк был вооружён бронеавтомобилями "Сарацин", "Феррет" и "Стагхаунд", пока в 1976-м не сократился до размеров эскадрона, оснащённого БТР М113. Нынешний эскадрон имеет обе версии "Лендровера" (шести - и четырёхколёсную) и располагается в Карракатте.

12-й/16-й полк улан реки Хантер ведёт историю с 1880-го года, и самым знаменитым предком числит "Австралийский конный", храбро сражавшийся против буров. При создании объединённых милиционных сил Союза на этой основе возникли полки улан реки Хантер и Нью - Ингленда (с 1912-го носили номера 6 и 5). В 1914-м году едва ли не весь их персонал записался добровольцами на фронт, так что полки фактически прекратили существование. Зато после войны Нью - Инглендцы возродились под номером 12, в честь одного из заслуженных полков 1-х AIF, а уланы реки Хантер получили номер 16. С 1948-го резервный полк носит нынешнюю нумерацию и имя. Первоначально на вооружении его находились "Матильды", затем - грузовики "Хамбер" и БА "Скаут", БТР М113. В 2007-м первым среди резервных частей полк получил автомобили "Бушмастер" в количестве 15 штук; он базируется в Тэмуорте (штаб и эскадрон оперативной поддержки), Эрмидейле (эскадрон А) и Масуиллбруке (эскадрон В)[36][37][38].

Королевская Австралийская артиллерия.

Хотя различные артиллерийские подразделения спорадически формировались на континенте с 50-х годов 19 века, официально история регулярной Королевской австралийской артиллерии ведётся с 1871-го года, когда появилась полевая батарея "А". Кроме того, вплоть до 50-х годов 20 века службу несли батареи Крепостной артиллерии, оснащённые тяжёлыми береговыми орудиями. Нынешний Королевский Австралийский артиллерийский полк включает регулярные части полевых орудий, армейской ПВО, наблюдения и оповещения (радиолокационные и БПЛА), резервные - непосредственной поддержки (с лёгкими орудиями и миномётами). Номера батарей, как правило, взяты у частей 1-х Австралийских имперских сил, чтобы обеспечить преемственность их истории и заслуг.

1-й артиллерийский полк появился на свет в 1914-м году как часть экспедиционной дивизии, в 1919-м подвергся расформированию, в 1939-м воссоздан под именем 2/1-го, и участвовал в Североафриканской и Новогвинейской кампаниях. Новое рождение состоялось в 1949 году. Батареи полка приняли активное участие во Вьетнамской войне, а также направлялись для поддержки операции на Тимор - Лешти. До недавнего времени основу вооружения полка составляли 155-мм американские гаубицы М198 (105-я и 114-я батареи) и 105-мм английские полевые орудия L119 (Батарея "А"), но в связи с принятием новой концепции артиллерийского вооружения в 2011-м году началась их замена. Новой унифицированной системой стала американская же облегчённая буксируемая гаубица М777А2 калибра 155 мм вкупе с автоматизированным цифровым комплексом боевого управления AFATDS. Полк в связи с этим претерпел серьёзную реорганизацию - теперь только одна его батарея является собственно орудийной ("А"), зато в ней собраны все 12 штатных гаубиц (по четыре в трёх взводах). Ещё три батареи должны стать наблюдательными (Observation Post), с радиолокационным и иным специальным вооружением. Сейчас в полку шесть батарей - 104-я, 105-я и 114-я наблюдательные, орудийная "А", оперативной поддержки и боевого обеспечения. Место размещения - казармы Галлиполи в Иноггере. В 2010 году небольшая группа военнослужащих 105-й батареи направлялась в Афганистан.

По тем же штатам переоснащается 4-й артиллерийский полк, сформированный в 1960-м году и имеющий за плечами опыт Вьетнама и Восточного Тимора. Размещённый в казармах Лэвэрак (Таунсвилл), он состоит из 106-й, 108-й и 109-й наблюдательных, 107-й орудийной батарей, батарей оперативной поддержки и боевого обеспечения. 12 гаубиц М777А2 и терминалы системы управления огнём уже поступили на вооружение полка.

8-й/12-й средний артиллерийский полк был образован в 1973 году путём слияния 8-го среднего и 12-го полевого, в свою очередь появившихся в 1968-м и 1966-м годах. В 2011-м году, как и другие полки, он получил гаубицы М777, при этом дальнейшие планы связаны с перевооружением в 2016 году на новые самоходные гаубицы калибра 155 мм. Входя в "механизированную" 1-ю бригаду австралийской армии, он должен соответствовать её высоким стандартам. Однако до сего момента не был сделан выбор между двумя предложенными системами - германской PzH - 2000 и корейской К9, и проект заморожен. Сейчас место дислокации полка - казармы Робертсона в Дарвине; состав - 101-я, 102-я и 115-я наблюдательные, 103-я орудийная батареи, батареи поддержки и боевого обеспечения.

16-й полк ПВО образовался в 1969 году из двух отдельных зенитных батарей, на вооружении которых находились 40-мм автоматы "Бофорс". В дальнейшем он последовательно эксплуатировал зенитные ракетные комплексы "Ред Ай", "Рапира" и RBS - 70. Подразделения зенитчиков с этими шведскими ПЗРК неоднократно разворачивались для различных операций - в Персидском заливе, на Восточном Тиморе, в Афганистане, на Синае. В настоящее время в состав полка входит четыре батареи с различной специализацией. 110-я батарея вооружена комплексами RBS - 70, портативными радарами PSTAR-ER, а в качестве транспортного средства - автомобилями "Бушмастер". 111-я батарея C - RAM (Counter Rocket, Artillery, and Mortar) представляет собой мобильный радиолокационный комплекс с радарами AN/TPQ-48 (обнаружения стреляющих миномётов) и шведскими GIRAFFE (оперативно - тактическим обнаружения малоразмерных воздушных целей), и предназначена для создания сплошного радиолокационного "зонтика" над сухопутными частями. 1-я батарея воздушно - наземного управления включает группы передовых авиационных наблюдателей, действующих в связке с ВВС. Наконец, батарея боевого обеспечения включает логистические подразделения. Полк базируется в Вудсайде (Южная Австралия) и имеет собственный учебный центр с уникальным симулятором ПВО.

В 2006-м году создан самый молодой из полков армии - 20-й наблюдения и целеуказания. В него входят штаб, 131-я батарея наблюдения и целеуказания (артиллерийские радары и метеорологические станции), 132-я батарея беспилотных аппаратов и батарея боевого обслуживания и поддержки. На вооружении стоят БПЛА "Скан Игл" фирмы "Боинг", но в скором времени их планируют заменить на RQ - 7 "Шэдоу - 200" (в 2010 году было заявлено, что их предпочли израильской модели). Полк ещё не сформирован полностью, однако уже имеет боевой опыт - его солдаты несколько раз командировались в Афганистан. Размещение - казармы Иноггера в Брисбене.

Резервные части Королевской артиллерии, будучи предназначенными в рамках новой концепции обороны исключительно для усиления территориальных пехотных бригад, имеют слабое и устаревшее вооружение. Переоснащать их на современные образцы пока не планируется. 41-я и 13-я отдельные батареи, размещённые в Саутпорте, Ипсвиче и Кэбултаре (Квинсленд) и прикреплённые к 1-го регулярному полку, вооружены всего лишь 81-мм миномётами. Такие же миномёты и несколько используемых в церемониальных целях 105-мм гаубиц М2А2 - на вооружении 2-го/10-го полка. 22-я его батарея находится в Дэнднонге, 38-я - в Джилонге (штат Виктория). В 3-м полку только одна батарея (N7), до сих пор вооружённая гаубицами М2А2; базирование - Карракатта в Западной Австралии. 6-й/13-й полк с 1997-го фактически не существуют, так как обе его батареи (16-я в Лонсестоне на Тасмании и 48-я в Кесуике, Южная Австралия) являются самостоятельными. На их оснащении - 81-мм миномёты. 7-й полк ещё сохраняет лёгкие полевые орудия L119, а его батареи размещены в Ди Уай (28-я) и Эдамстоне (113-я). Такие же 105-мм орудия - на вооружении 23-го полка, входящего в 5-ю резервную бригаду (Новый Южный Уэльс)[39][40].

Австралийская армейская авиация.

Этот корпус имеет старшинство с 1 июня 1968 года. Отличительный знак армейских лётчиков - голубой берет. Изо всех офицеров армии они проходят, вероятно, самый основательный и многоступенчатый курс подготовки. Начинается он ещё в тот момент, когда кандидат сдаёт первичные тесты - обязательным условием их прохождения является двухнедельный отборочный цикл, во время которого проверяется физическая и психологическая пригодность кандидата. Успешно сдав тесты и получив ранг офицера - кадета, тот в Дантрунском колледже проходит следующий цикл (18 месяцев), получая общекомандную подготовку. Вслед за этим ещё 6 месяцев будущий пилот проводит в учебном центре Тэмуорта, обучаясь управлению самолётом РАС СТ-4 "Пэррот", а также основам техобслуживания вертолётов, метеорологии, радионавигации. Следующие полгода в Центре армейской авиации Оки (Квинсленд) он учится управлению вертолётами и тактике армейской авиации. Только после этого кадету выдают погоны 2-го лейтенанта, и направляют на стажировку в боевое подразделение, где он под руководством опытного инструктора осваивает уже конкретный тип воздушного судна (от полугода до 10 месяцев в зависимости от типа вертолёта). Налёт его за этот последний период должен составить 50 часов учебной подготовки и 30 - 40 часов тактической. Таким образом, в войска поступает лейтенант, не отягощённый лишними знаниями, но зато очень хорошо подготовленный по специальности.

Практически все авиационные подразделения армии сейчас объединены в 16-ю бригаду со штаб - квартирой в казармах Иноггера. 1-й авиационный полк (образован в 1966 году), выполняющий задачи воздушной разведки, за свою историю поменял много типов вертолётов и самолётов. Но сейчас он перевооружается на единый тип - "еврокоптер" "Тигр" ARH (разведывательная версия ударной машины). Общий объём контракта - 22 машины, сборка производится на Брисбенском заводе, местном подразделении корпорации "Еврокоптер". Предполагается полностью оснастить ими обе эскадрилии полка (161-ю и 162-ю). Кроме них, в полку имеются также эскадрилии технической поддержки и логистической поддержки. Все они располагаются в Дарвине, штаб и персонал - на территории казарм Робертсона. 161-я эскадрилия - наиболее заслуженная часть армейской авиации, с 1964 по 1971 годы выполнявшая разведывательные полёты над Вьетнамом. 14 человек из её состава за этот период награждены Крестами лётных заслуг; погибли три человека ( майор Констебл 23 мая 1968-го, капитан Дональд и 2-й лейтенант Джелли 3 декабря 1968-го). В 1999-м она же поддерживала группировку на Восточном Тиморе.

5-й авиационный полк был образован в 1987-м году после того, как из ВВС в подчинение армии передали вертолёты общей поддержки "Блэк Хок" и "Ирокез". С тех пор задачи полка - транспортировка пехотных подразделений и их огневая поддержка. Сейчас это самое крупное подразделение армейской авиации, состоящее из шести эскадрилий, в том числе трёх боевых. Эскадрилия "А" недавно получила 12 вертолётов MRH90, эскадрилия "В" пока оснащена "Блэк Хоками" S-70A, но впоследствии также должна пересесть на европейскую модель, парк эскадрилии "С" состоит из семи машин "Чинук" СН - 47D ( с 2014 года будут заменяться поздней модификацией СН - 47F) . В группу обеспечения полка входят штабная, логистической и технической поддержки эскадрилии. Полк относится к категории активно используемых в зарубежных операциях - он направлял свои машины в Афганистан (неоднократно отряды по два "Чинука", один из которых был потерян 31 мая 2011 года), Восточный Тимор (восемь "Блэк Хоков"), Папуа - Новая Гвинея (три "Блэк Хока" с гуманитарными миссиями). В подразделениях полка проходил службу прошлый начальник Сил Обороны страны - Главный Маршал авиации Ангус Хьюстон, сам пилот "Блэк Хока" и командир эскадрилии. Нынешнее место базирования - Таунсвилл.

6-й авиационный полк создан совсем недавно - в 2008 году, и предназначен главным образом для поддержки специальных операций. Непосредственно командованию специальных операций содействует 171-я эскадрилия на вертолётах "Блэк Хок". Образованная ещё в 1968-м году, она неоднократно меняла подчинённость и вооружение ("Сиу", "Сессна", "Ирокез"), в 2004-м получила нынешнюю функцию. 29 ноября 2006 года эскадрилия впервые потеряла боевую машину при зарубежном развёртывании - во время операции "Квикстеп" (ответ на угрозу австралийским подданным во время очередного военного мятежа на Фиджи). Погиб и её пилот - капитан Марк Бингли. 173-я эскадрилия существует с 1973 года и вплоть до 2009-го оснащалась лёгкими самолётами (Пилатус PC - 6 "Портер", затем GAF "Номад", Бичкрафт "Кинг Эйр"). С 1992-го года главной её задачей была тренировка армейских парашютистов. После вывода из боевого состава армии всех самолётов эскадрилия получила 8 вертолётов Белл - 206 В1 "Кайова", и стала вновь решать разведывательные задачи. В перспективе на вооружение полка будут поступать новые "еврокоптеры" - разведчики "Тигр" в 173-ю и многоцелевые MRH90 - в 171-ю эскадрилию. Штаб - квартира, обе боевые эскадрилии и эскадрилия поддержки полка базируются в Сиднее.

Также в состав корпуса входит Авиационный Учебный Центр Австралийской армии, эксплуатирующий 19 вертолётов "Кайова", несколько "Блэк Хок", "Тигр" и MRH90 . Центр располагается в Оки, штат Квинсленд, и включает Авиационную, Вертолётную школы, школу Корпуса электриков и инженер - механиков по обслуживанию самолётов, отделения управления воздушным движением и военной полиции, медицинские и инженерные ( по чрезвычайным ситуациям) подразделения. По соглашению с Сингапуром в центре проходят тренировки сингапурской вертолётной эскадрилии. С 2005 года на базе также действует музей австралийской армейской авиации[41][42][43].

Королевские австралийские инженеры.

15 ноября 1860 года - дата рождения Инженерного корпуса колонии Виктория - может считаться началом истории военно - инженерной службы в Австралии. С 1 июля 1902 года существует Инженерный корпус Содружества, который в те годы включал подразделения полевых сапёров, крепостных инженеров, электриков, телеграфистов, морских минёров. С сентября 1907 года он носит название "Австралийские инженеры", а в 1936-м получил к нему добавление "Королевские". В настоящее время корпус включает как регулярные, так и резервные части. Среди них - полевые эскадроны, которые состоят обычно из двух - трёх сапёрных взводов и взвода поддержки (водители, плотники, обслуживающий и инженерно - технический персонал); они придаются пехотным и танковым частям для обеспечения заграждения и разграждения, инженерного оборудования позиций, маскировки. Эскадроны поддержки боевых инженерных полков оснащены различной тяжёлой инженерной техникой (бульдозерами, экскаваторами, специальными машинами), эскадроны оперативной поддержки - заняты снабжением и материальным обеспечением деятельности полка. Имеются также строительные, топографические, инженерно - минные, специального назначения эскадроны. Численность эскадронов - примерно по 100 человек, полков - 400 - 600 человек.

1-й боевой инженерный полк развёрнут из 1-й полевой роты в 1993 году. Военнослужащие полка участвовали с тех пор в операциях на Восточном Тиморе, в Афганистане, в ликвидации последствий стихийного бедствия на Суматре (2009 год). В составе полка - 1-я и 9-я полевые эскадроны, 23-й эскадрон поддержки, эскадрон оперативной поддержки. Место дислокации - Дарвин.

2-й боевой инженерный полк считается преемником 4-й (затем 7-й) инженерной роты, образованной ещё в 1914 году. Пройдя Сомму, Менин и линию Гинденбурга, рота сохранилась Гражданских вооружённых силах после окончания Первой Мировой, а в 1942 - 45 годах работала на Новой Гвинее и Бугевиле. В 1971-м году на базе эскадрона создан 2-й полк, активно применявшийся во многих операциях новейшего времени - в Намибии, Камбодже, Восточном Тиморе, Бугенвиле, Соломоновых островах, Афганистане; подразделения инженеров участвовали также в спасательных миссиях - в районе Банда - Ачех на Суматре, во время Квинслендского наводнения 2011 года. Место расквартирования части - казармы Иноггера (Брисбен), состав - 2-й, 7-й и 11-й боевые эскадроны (по два взвода в каждом, в 11-м эскадроне также взвод поддержки), 24-й эскадрон поддержки (один взвод), эскадрон оперативной поддержки.

3-й боевой инженерный полк базируется в Таунсвилле. В него входят 16-я и 18-я боевые эскадроны, 25-й эскадрон поддержки и эскадрон оперативной поддержки. 6-й полк инженерной поддержки разбросан в разных местах. Штаб, 21-й строительный эскадрон и управление эскадрона оперативной поддержки находятся в Эмберли (Квинсленд), 1-й эскадрон топографической съёмки и 20-й эскадрон по обезвреживанию боеприпасов и взрывных устройств - в Иноггере, 17-й строительный эскадрон и эскадрон оперативной поддержки - в Холсуорси. Подготовкой специалистов для корпуса занята Военно - инженерная школа в Сиднее.

19-я группа главного инженера состоит из квалифицированных инженеров - проектировщиков и менеджеров проектов, а функциями является разработка проектно - сметной документации по комплексу инженерно - строительных работ для нужд армии, в том числе строительству жилья, дорог, аэродромов, инженерных коммуникаций, линий связи.

Особенные задачи возложены на инженерный полк специальных операций. Такое название получил в 2012 году образованный девятью годами ранее полк реагирования на инциденты. Ему вменялась в обязанность ликвидация химических, био - и бактериологических, радиационных угроз, а также обезвреживание сложных взрывных устройств. Бойцы полка интегрированы в другие подразделения спецназначения, в частности - тактические штурмовые группы "Восток" и "Запад", несут дежурство на различных международных мероприятиях, воюют в Афганистане.

Вообще, операция "Слиппер" довольно дорого обходится австралийским инженерам - они потеряли в Афганистане уже восемь человек (2 из 1-го полка, 3 из 2-го, 2 из полка реагирования на инциденты, 1 - из 6-го полка инженерной поддержки).

Резервные подразделения инженерного корпуса включают 4-й боевой полк (Ист Ринквуд, Виктория, 10-й и 35-й полевые, 38-й поддержки эскадроны), 5-й боевой полк (Сидней и Канберра, 4-й и 5-й полевые, 27-й поддержки эскадроны), 8-й боевой полк (Сидней и Ньюкасл), 9-й боевой полк (Аделаида, 3-й полевой эскадрон), 13-й боевой полк (Перт, 13-й полевой эскадрон), 11-й боевой полк (Таунсвилл, 35-й полевой эскадрон), 21-й и 22-й строительные полки (Холсуорси и Ньюборо, Виктория)[44][45].

Корпуса боевой поддержки и боевого обслуживания.

Два корпуса австралийской армии относятся к категории "боевой поддержки" (все ранее перечисленные - к категории "боевых"). Первый из них - Австралийский разведывательный корпус - был образован 6 декабря 1907 года, объединив специалистов агентурной и топографической разведки, штабных аналитиков, работающих над изучением военных возможностей зарубежных стран. Численность корпуса всегда была очень небольшой - обычно несколько десятков человек, и заметно выросла только в годы Второй Мировой войны. К персоналу корпуса не относилась непосредственно войсковая разведка (батальонного звена), но его специалисты служили и в подразделениях, находящихся вне армейского подчинения.

Сейчас Корпус насчитывает около 170 офицеров и 240 солдат, распределённых по различным штабам и службам. Это разведчики тактического, оперативного и стратегического звена, военные контрразведчики, военные переводчики, специалисты по радиоэлектронной борьбе, геопространственному анализу, топографы, картографы, организаторы психологических операций, аналитики. Хотя сейчас они формально объединены в 1-й разведывательный батальон, обычное их подразделение - "детачмент" из нескольких солдат и офицеров. Как указывалось ранее, значительное число представителей корпуса (более половины) несут службу в разведывательных организациях Департамента обороны, в том числе радиоэлектронной разведке.

Попадание в корпус довольно просто по сравнению, например, с силами спецназначения. Зачисление туда производится без предварительного служебного ценза после определённого набора тестов, главным образом ориентированных на выявление интеллектуальных данных и психологической устойчивости. Курс подготовки для солдат занимает 11 недель, для кандидатов в офицеры - обязателен диплом Дантруна[46, здесь и далее основной источник - официальный армейский сайт].

Королевский Австралийский корпус сигнальщиков (связистов) выделяется тем, что стал первым регулярным корпусом связистов, образованных на территории Британской империи. Дата его рождения - 12 января 1906 года, хотя первые подразделения сигнальщиков в колониях появились много раньше - в 1869-м (Новый Южный Уэльс и Виктория) и 1885-м (Южная Австралия). Некоторое время (1911 - 25 году) связисты относились к Корпусу инженеров, но затем вновь отделились от него. В 1948-м корпус получил титул "Королевский".

Основная единица корпуса - эскадрон, придаваемый бригадам и полкам. Он включает операторов и техников коммуникационных систем, необходимых для поддержания устойчивой связи в тактическом и оперативно - тактическом звене, специалистов радиоэлектронной борьбы. Несколько эскадронов сводятся в полк. Боевой полк связи регулярных войск использует бронетранспортёры М113АS4, лёгкие транспортные средства в качестве носителей аппаратуры и способен развернуть полевую сеть на 120 абонентов. Свой отдельный полк связи имеется также в каждой из двух дивизий; часть его эскадронов подчинены бригадам, часть - непосредственно в распоряжении штаба полка.

Основное вооружение эскадронов - тактические радиостанции местного производителя - компании "Баррет комьюникейшнз". Наиболее современная из них - PRC - 2090.

Регулярные полки армии Австралии - 1-й полк связи( Иноггера, 101-й эскадрон и эскадрон логистической поддержки), 1-й боевой полк связи (казармы Робертсона, Северная территория, 104-й и 105-й эскадроны связи, эскадрон поддержки), 3-й боевой полк связи (казармы Лаварэка, Таунсвилл, 102-й и 103-й эскадроны, эскадрон оперативной поддержки), 7-й полк связи (подразделения радиоэлектронной борьбы), 7-й боевой полк связи (казармы Борнео, Квинсленд, 139-й и 140-й эскадроны, эскадрон поддержки), 17-й полк связи (Холсуорси, 110-й и 145-й эскадроны, эскадрон оперативной поддержки, 127-й отдельный взвод связи), есть также отдельные 136-й и 138-й (стратегическая связь), 126-й и 152-й (силы спецназначения) эскадроны.

Резервные части - 8-й полк (142-й, 143-й и 155-й эскадроны), эскадроны в подчинении резервных полков боевой поддержки - 108-й (4-й полк), 109-й (13-й полк), 141-й (11-й полк), 144-й (9-й полк), а также 301-й эскадрон, входящий в 1-й полк коммандо[47].

Остальные подразделения армии входят в корпуса боевого обслуживания, то есть вспомогательные. Они комплектуют несколько типов батальонов. Прежде всего, это батальоны "боевой служебной поддержки" ( Combat Service Support Battalion), или, проще говоря, боевого обеспечения. Они довольно заметно различаются по структуре. 1-й батальон, например, включает роту снабжения, два транспортных эскадрона, ремонтно - техническую роту, роту медицинской помощи, взвод питания ( то есть поварской). 3-й батальон состоит из административной роты, 2-й роты медицинской помощи, 3-й роты полевого снабжения, 9-го транспортного эскадрона. 7-й батальон - из роты питания, 6-й и 7-й рот боевого обеспечения, роты администрации. При этом в роту администрации могут входить медицинские, снабженческие и иные подразделения. Батальоны придаются каждой из боевых бригад, как регулярным, так и резервным, и носят их номера (1-й, 3-й регулярные, 7-й смешанный регулярно - резервный, 4-й, 5-й, 8-й, 11-й, 13-й резервные).

17-я бригада "боевой служебной поддержки" объединяет части тылового обеспечения дивизионного звена и фактически образует армейский тыл в случае масштабного развёртывания вооружённых сил. В её составе - батальоны "поддержки сил" (Force Support), из названия которых как раз следует их функциональная подчинённость крупным войсковым соединениям ( назовём их батальонами тылового обеспечения), несколько типов медицинских батальонов, батальон военной полиции, группа психологов. 2-й батальон тылового обеспечения (штаб дислоцирован в Деруэнтских казармах Хобарта, Тасмания) включает 6-ю роту снабжения, 6-й взвод питания, 44-й и 15-й (резервный) транспортные эскадроны, 3-ю ремонтно - техническую роту (резервную), 1-ю роту ГСМ (резервную). В 9-й батальон тылового обеспечения (Эмберли, Квинсленд) входят 9-я рота логистической поддержки, 37-я рота армейского снабжения, 26-й транспортный эскадрон, 176-й авиадиспетчерский эскадрон, 8-я рота кадровой службы, специальная консультативная группа. В 10-й батальон (Таунсвилл, Квинсленд) - 10-я рота логистической поддержки, 2-я рота армейского снабжения, 30-й терминальный эскадрон, 35-й эскадрон водных транспортных средств, армейские транспортные суда "Чоулс" и "Тобрук".

В этих частях служат представители нескольких вспомогательных корпусов. Старейшим из них является Королевский австралийский армейский корпус боеприпасов (Ordnance), созданный ещё на заре существования Федерации для укомплектования артиллерийских парков. В 1973-м, после расформирования Корпуса Обслуживания, функции RAAOC значительно расширились. Сейчас он включает специалистов по хранению, поставкам и утилизации боеприпасов, горюче - смазочных материалов, иных видов материальных средств и продуктов питания для войск, хранению и эксплуатации парашютов. Организационно они объединены в роты снабжения (обычные и армейские), роты ГСМ, взводы питания, а также формируют штат военных складов, различных снабженческих учреждений.

Королевский австралийский корпус электриков и инженер - механиков отвечает за обслуживание, ремонт и восстановление всей боевой и вспомогательной техники армии, оружия, электронных и оптических приборов. Его персонал входит в состав ремонтно - восстановительных рот, а также занимает должности техников в боевых частях.

Австралийский транспортный корпус создан в 1973 году из частей и подразделений Корпуса обслуживания. Его персонал - водители различных транспортных средств, предназначенных для перевозки личного состава и грузов, экипажи транспортных судов, находящихся в армейском ведении, "авиадиспетчеры" (в данном контексте - люди, отвечающие за перевозку, погрузку и разгрузку имущества и техники при посредстве воздушных судов), "терминальные операторы" (заняты на специальной погрузочно - разгрузочной технике, то есть кранах и автопогрузчиках), сотрудники военной почты, подразделений, обеспечивающих безопасность дорожного движения. Они формируют транспортные эскадроны на грузовых и легковых автомобилях, специализированные эскадроны водного транспорта ( 35-й), авиадиспетчерские (176-й), терминальные (30-й) и экипажи крупных судов. Как видно, в отличие от частей Корпуса Боеприпасов, здесь базовой единицей является эскадрон и в остальных терминах сохраняется "кавалерийский" стиль. Особенность австралийской армии - и в том, что она распоряжается значительным парком десантных судов, в других вооружённых силах обычно находящихся в ведении ВМС. Эскадрон водного транспорта имеет на вооружении американские LCM-1 и -8, а также 5-тонные грузовые амфибии LARC - V[48].

Корпус питания австралийской армии также появился в 1973 году, после выделения из Корпуса обслуживания всех поваров и официантов (стюардов), но историю отсчитывает от 12 марта 1943-го, когда получил права самостоятельной службы. Хотя профессия военного повара не считается особо опасной, многие члены корпуса неоднократно оказывались в зоне напряжённых боевых действий. Нёс корпус и настоящие боевые потери. Например, во Вьетнаме умер от тяжёлых ранений рядовой Коннорс, в Афганистане погиб повар Эндрю Джонс, В начале 90-х годов на волне требований о сокращении вооружённых сил и их частичной "коммерциализации" правительство намеревалось расформировать эту службу, тем более что при сокращениях её численность и так уменьшилась с 1700 до 650 человек. Солдат при этом должны были заменить гражданские служащие, а офицеры - переданы в подчинение корпуса боеприпасов. Однако офицеры решительно воспротивились, и реформа хода не получила[49]. Так что по прежнему австралийские военные повара и персонал столовых носят белую униформу при исполнении непосредственных обязанностей и зелёные мундиры - вне столовых. Сейчас австралийские повара оснащены мобильной полевой кухней, работающей на газе. Подготовка их осуществляется в специальной военной школе на базе "Керберус" в Виктории; имеются кроме неё и другие тренировочные центры.

Не собираются австралийцы и "переодевать в гражданку" своих военных юристов. Традиционно они объединяются в Австралийский армейский правовой корпус, обслуживающий потребности в юридических консультациях, а также правовой защите военнослужащих. Члены корпуса могут также привлекаться к расследованию преступлений, совершённых военнослужащими, и представлять их интересы в гражданском суде. Немало случаев, когда и сами они исполняли обязанности судей.

Носят форму с погонами служащие Королевского австралийской армии корпуса оплаты. Это - сотрудники полевых финансовых служб, казначеи и кассиры. Корпус создан в 1914 году как финансовое подразделение AIF, тогда в него зачислено всего 3 офицера и 22 солдата. Зато к концу Второй Мировой численность его выросла аж до 7000 человек. В 1948 корпус получил Королевскую санкцию, и направлял своих представителей на все военные кампании австралийской армии. Даже в Афганистане один его офицер - резервист служил в качестве финансового советника.

Королевский австралийской армии департамент капелланов - специфическое формирование, объединяющее исключительно военных священников всех конфессий и религий. Рукоположенный священник, переходя на армейскую службу, сразу получает чин капитана, и в дальнейшем может вырасти до бригадира. Этот чин получают "капелланы - принципалы", возглавляющие всех священников определённой конфессии. Трое из них представляют христиан (католиков, англикан, прочих протестантов), один - евреев. Над принципалами видов Сил Обороны стоят члены Религиозного консультативного комитета. Англиканский и католический священники - члены этого комитета - носят титул епископа и возглавляют епархии Сил Обороны (католическую и англиканскую). Им, а также прочим руководителям конфессий в рамках Сил Обороны присваивается чин генерал - майора или аналогичный для ВВС и ВМС. Всего в капелланской службе армии 151 офицер, значительная часть из них является резервистами (католических капелланов, несущих постоянную службу, например - всего пятеро).

Королевский австралийский военно - медицинский корпус объединяет врачей, фельдшеров и санитаров, служащих во всех медицинских подразделениях армии. Прежде всего, это медицинские роты батальонов обеспечения (имеются в 3-м, 7-м, 8-м и 9-м батальонах). В 17-й бригаде имеется три специализированных батальона. 1-й батальон медицинской поддержки происходит от 2-го полевого госпиталя, развёрнутого в 1966 году во Вьетнаме. По возвращении он был переименован в 1-й госпиталь и размещён сначала в Инглбарне, а затем в специально построенном здании на территории казарм Холсуорси. С тех пор медики этой части направлялись во все горячие точки, где производили развёртывание австралийские силы. Самым заметным было участие в Намибийской миссии ООН, в операциях на Ближнем и Среднем Востоке (Ирак, Афганистан). В 2000-м году госпиталь получил нынешнее название. Его специализация - полевое хирургическое и терапевтическое обеспечение; структура - клиническая рота, рота клинической поддержки, рота оперативной поддержки, управление. 2-й батальон основной медицинской помощи базируется в казармах Галлиполи (Кливленд). Он предназначен для полноценной хирургической помощи, включая реанимацию. Его состав - 1-ю и 2-ю хирургические роты, логистическую роту, 1-ю роту профилактической медицины, 33-ю стоматологическую роту, взвод первичной травматологии. 3-й батальон медицинской поддержки является резервной частью и состоит из трёх однотипных медицинских рот, расквартированных в Сиднее, Аделаиде и Виктории. Штаб батальона - в Аделаиде. На этой базе проходят подготовку резервисты, которые впоследствии могут быть направлены на усиление медицинских подразделений регулярной армии, в том числе и в боевых операциях. Кроме того, действует ряд стационарных медицинских центров - в Капуке, Бандейне и Канберре, Институт малярии в Иноггере, 1-я медицинская парашютная команда в Инглбарне (НЮЭ).

В составе медицинских подразделений служат представители одного из самых маленьких корпусов - Королевского стоматологического. Не сразу армейское командование пришло к осознанию необходимости специалистов такого профиля в войсковых частях. По крайней мере, до Первой Мировой считалось, что эта проблема должна решаться гражданскими специалистами и подручными средствами. Хорошо известный нам доктор Хаус, отправляясь в поход на Новую Гвинею, взял с собой студента - четверокурсника Джона Хендерсона, назначив его стоматологом экспедиционного корпуса. Этому молодому человеку, впоследствии перешедшему в пехоту и сложившему голову при Позьере, выпала честь стать первым штатным стоматологом австралийской армии. На Галлиполи необходимость таких специалистов в войсках стала очевидной - свыше 600 австралийских военнослужащих, мучившихся зубами, за первые три месяца боёв эвакуировали с полуострова. В результате по настоянию Хауса был образован 1-й стоматологический отряд из 13 офицеров и 26 сержантов и солдат. К концу Первой Мировой число австралийских офицеров - стоматологов достигло 130 человек.

Но до образования отдельного корпуса прошло ещё без малого три десятилетия. В промежутке между мировыми войнами стоматологическая служба опять была расформирована, и лишь с началом Второй Мировой вновь появилась, а в 1943-м получила права отдельного корпуса. К концу войны в нём служило 435 офицеров. Затем численность вновь упала до ничтожных величин - в 60-е годы насчитывала 14 офицеров и 42 солдата, объединённых в 12 мобильных секций ( стоматологическая установка на автомобильном шасси) и штаб - квартиру[50]. Сейчас стоматологи служат в медицинских ротах боевых бригад, а также образуют отдельную роту в 17-й бригаде.

Ещё в 1898 году образовался добровольческий отряд медсестёр (25 человек), вскоре отправившийся воевать на африканскую землю. В 1902 году была сформирована Австралийская служба сестринского ухода, давшая начало Королевскому австралийскому армейскому корпусу медсестёр. Австралийские женщины дружно пошли в этот корпус, стоило только раздаться залпам Первой Мировой. В общей сложности 2139 из них приняли участие в сражениях этой войны, 25 из них погибли. Во Вторую Мировую на фронт отправились 3477 австралийских медсестёр, погибла 41, ещё 38 попали в плен. Сейчас несколько десятков сотрудниц корпуса несут службу в медицинских подразделениях армии[51].

Королевский австралийский корпус военной полиции датой рождения считает 3 апреля 1916 года, когда в составе АНЗАК появилась рота "Provost Corps". Впоследствии служба получила менее архаичное название "Military Police", а с 1948-го - королевскую санкцию. На пике своей численности в конце Второй Мировой войны корпус включал 32 роты, занятых главным образом охраной японских военнопленных и поддержанием порядка на территории Новой Гвинеи. В ходе Корейской войны функции полиции несколько расширились - был образован отдел, занимавшийся расследованием общеуголовных преступлений военнослужащих (кражи, мошенничество и так далее). К настоящему моменту корпус отвечает за весь комплекс вопросов, связанных с полицейской службой в армии. Это безопасность движения на дорогах и расследование дорожно - транспортных происшествий с участием военных автомобилей, помощь в обеспечении безопасности различных военных объектов, сопровождение и охрана VIP - персон, военных грузов, контроль за поддержанием порядка в гарнизонах и иных местах расквартирования групп военнослужащих, районах боевых действий, природных и техногенных катастроф, профилактика и расследование преступлений среди военнослужащих, поиск дезертиров и "прогульщиков", управление местами заключения, конвоирование преступников и военнопленных.

Численность корпуса - 50 офицеров, 700 солдат и сержантов, сведённых в 1-й батальон военной полиции 17-й бригады. Батальон состоит из штаба, двух рот общего назначения, роты специалистов военной полиции, роты полиции резерва. Имеются также отдельный армейский отряд специальных расследований (с функциями розыскного и следственного бюро по уголовным преступлениям), исправительная тюрьма Сил Обороны, школа военной полиции. Отличительной чертой униформы полицейских, кроме обычной нарукавной повязки, является также алый берет, принятый в 1975 году. Зачисление в корпус производится лишь при условии не менее чем 12 месяцев регулярной службы в любом другом корпусе вооружённых сил. После этого кандидат проходит восьминедельную подготовку в учебном центре военной полиции (Инглбарн, Новый Южный Уэльс), а, завершив её, производится в капралы и направляется для несения службы в гарнизон[52].

Прочие вспомогательные корпуса - Австралийский армейский учебный корпус (объединяет офицеров - педагогов по различным дисциплинам, не относящихся к разряду военно - специальных), Служба по связям с общественностью, Австралийский армейский корпус психологов, Австралийский армейский оркестровый корпус.


Структура управления армии и её боевой состав.

"Начальник армии" носит чин генерал - лейтенанта. С июня 2011 года эту должность занимает Дэвид Моррисон, офицер с весьма разнообразным служебным опытом. Он прошёл все командирские ступеньки (от комвзвода до комбрига), а в промежутках сменил множество штабных должностей ( директор по мобилизации в штабе армии, начальник оперативного отдела и начальник штаба многонациональных сил на Восточном Тиморе, начальник Колледжа Обороны, руководитель управления стратегического планирования штаба обороны).

Заместитель начальника - генерал - майор Ангус Кэмпбелл, боевой пехотный офицер, командовавший взводом и ротой SASR, 2-м батальоном в период его развёртывания на Тиморе. Интересный эпизод его биографии - работа в качестве первого помощника главы офиса национальной безопасности и заместителя советника премьер - министра по национальной безопасности (2005 - 2010 годы). Последнее место службы до нынешнего назначения - командующий австралийскими силами на Ближнем Востоке. Ещё один военный руководитель в ранге заместителя начальника армии - Глава модернизации и стратегического планирования. Этот пост занимает квалифицированный штабист и администратор генерал - майор Джефф Синглмен.

Практически все боевые и резервные части армии сведены в два оперативных объединения - Командование Сил (FORCOMD), и Командование Специальных операций. При этом 85 процентов персонала армии сосредоточено в первом из них. Штаб Командования Сил - в казармах Виктории (Сидней), во главе объединения - хорошо известный нам генерал - майор Майкл Слейтер. Сейчас в его подчинении:

1-я бригада (штаб в казармах Робертсона, Дарвин) - 1-й танковый полк, 2-й кавалерийский полк, 5-й и 7-й батальоны Королевского австралийского полка, 8-й/12-й средний полк Королевской австралийской артиллерии, 1-й боевой инженерный полк, 1-й боевой полк связи, 1-й батальон боевого обеспечения. Численность бригады - около 3500 человек.

3-я бригада (штаб в Таунсвилле) - эскадрон "В" 3-го/4-го кавалерийского полка, 1-й, 2-й и 3-й батальоны Королевского австралийского полка, 4-й полк Королевской австралийской артиллерии, 3-й боевой инженерный полк, 3-й боевой полк связи, 3-й батальон боевого обеспечения. Численность бригады - 3800 человек.

6-я бригада (штаб в Сиднее) - 16-й полк ПВО, 20-й полк наблюдения и целеуказания, 6-й полк инженерной поддержки, 7-й полк связи, 51-й батальон полка Крайнего Севера Квинсленда, Северо - западные мобильные силы, полк Пилбара, 1-й батальон разведки, 19-я группа Главного инженера, 2/30-я учебная группа. Последнее подразделение создано в 2007 году для тренировки солдат в условиях джунглей и во взаимодействии с контингентами других стран, поэтому расположено в Баттеруорсе (Малайзия). Численность бригады - около 2000 человек.

7-я бригада (штаб в Брисбене) - 2-й/14-й легкоконный полк, 2-й полк Королевской австралийской артиллерии, 6-й и 8-й/9-й батальоны Королевского австралийского полка, 2-й боевой инженерный полк, 139-й эскадрон связи, 7-й батальон боевого обеспечения. Численность - 3100 человек.

16-я авиационная бригада (штаб в Иноггере) - 1-й, 5-й, 6-й авиационные полки.

17-я бригада боевого обеспечения (штаб в Сиднее) - 17-й полк связи, 2-й, 9-й и 10-й батальоны тылового обеспечения, 1-й и 3-й батальоны медицинской поддержки, 2-й батальон основной медицинской помощи, 1-й батальон военной полиции, 1-я психологический отряд.

Королевский военный колледж Австралии - Королевский военный колледж Дантрун, учебный центр новобранцев армии, центр боевого применения сухопутных войск.

Кроме этих регулярных (или смешанных) частей, в состав Командования Сил входят также все резервные формирования. Они сведены во 2-ю дивизию (командующий - генерал - майор Стив Смит). В распоряжении её штаба - 8-й полк связи, сам штаб находится в Рэндвике (Сидней). Численность соединения - около 10 тысяч человек, распределённых по следующим бригадам:

4-я бригада ( штаб в казармах Симпсона, Мельбурн) - 4-й/19-й легкоконный полк Принца Уэльского, 2-й/10-й полк Королевский австралийской артиллерии, 5-й/6-й и 8-й/7-й батальоны Королевского полка Виктории, полки университета Мельбурна и университета Монаша, 4-й боевой инженерный полк, 22-й строительный полк, 108-й эскадрон связи, 4-й батальон боевого обеспечения. Численность бригады - 2000 человек.

5-я бригада (штаб в Сиднее) - 1-й/5-й королевский уланский полк Нового Южного Уэльса, 23-й полк Королевской австралийской артиллерии, 1-й/19-й и 4-й/3-й батальоны Королевского полка Нового Южного Уэльса, полк Сиднейского университета, 5-й боевой инженерный полк, 21-й строительный полк, 142-й эскадрон связи, 5-й батальон боевого обеспечения.

8-я бригада (штаб в Тиморских казармах, Сидней) - 12-й/16-й полк улан реки Хантер, 7-й полевой полк Королевской австралийской артиллерии, 2-й/17-й и 41-й батальоны Королевского полка Нового Южного Уэльса, 8-й боевой инженерный полк, 155-й эскадрон связи, 8-й батальон боевого обеспечения.

9-я бригада (штаб в Кесуике, Южная Австралия) - 3-й/9-й легкоконный полк (конных стрелков Южной Австралии), 16-й и 48-й полевые полки Королевской австралийской артиллерии, 10-й/27-й батальон Королевского полка Южной Австралии, 12-й/40-й батальон Королевского полка Тасмании, полк университета Аделаиды, 3-й полевой (инженерный) эскадрон, 144-й эскадрон связи, 9-й батальон боевого обеспечения.

11-я бригада (штаб в Таунсвилле) - 9-й, 25-й/49-й, 31-й/42-й батальоны Королевского полка Квинсленда, полк Квинслендского университета, 11-й батальон боевого обеспечения, 35-й полевой эскадрон, 141-й эскадрон связи.

13-я бригада (штаб в Перте) - эскадрон "А" 10-го легкоконного полка, 7-я полевая батарея Королевской австралийской артиллерии, 11-й/28-й и 16-й батальоны Королевского полка Западной Австралии, полк университета Западной Австралии, 13-й полевой эскадрон, 109-й эскадрон связи,13-й батальон боевого обеспечения.

Хотя Командование Сил административно управляет всеми этими частями, сохраняется ещё и особое командование 1-й дивизии (генерал - майор Стюарт Смит), которое в обычной обстановке имеет в подчинении только штаб и 1-й полк связи. Ему временно могут быть переданы любые бригады из Командования Сил, как правило для отработки учебных задач; в целом, управление 1-й дивизии сохраняется на случай большой войны.

Командование Специальных операций (генерал - майор Питер Уорвик (Гус) Гилмор) объединяет все части специального назначения, как то: инженерный полк специальных операций, полк Специальной авиационной службы, 1-й и 2-й полки коммандо, логистический эскадрон специальных операций, учебный центр специальных сил, парашютно - тренировочная школа, группа военного собаководства.

В 2009 году был обнародован план реформирования армии, получивший название "План Беэр - Шеба". В его рамках регулярные бригады (1-я, 3-я и 7-я) окончательно трансформируются в многоцелевые автономные боевые единицы, с высокой степенью моторизации и механизации, а также оснащением современными радиоэлектронными средствами. Они все должны быть приспособлены к амфибийным операциям и находится в состоянии полной боевой готовности. Части 2-й дивизии должны обеспечивать их усиление и пополнение, из расчёта две резервных бригады на одну регулярную. Серьёзное значение придаётся интеграции в резервные пехотные батальоны миномётных батарей Королевской артиллерии и кавалерийских эскадронов, чтобы обеспечить их полноценное боевое использование.

Личный состав регулярной армии: бригадиры и генералы - 77, старшие офицеры (полковники и подполковники) - 765, младшие офицеры - 5346, прочие - 23 788. Личный состав резерва армии -16900, запаса - 12500 человек.

Вооружение и техника армии Австралии.

Стрелковое оружие армии Австралии.

5,56-мм штурмовая винтовка F88 Austeyr, производимая в Австралии версия австрийской винтовки "Штейр АUG" STG77, а также её варианты - карабин F88C, состоящий на вооружении экипажей танков и бронетранспортёров (длина ствола 407 мм вместо 508 мм у базовой модели), модернизированная винтовка F88S - A1, карабин F88S - A1С и последний усовершенствованный образец винтовки - F88S - A2, поступающие на вооружение регулярных частей, в первую очередь тех, кто служит в Афганистане.

Карабин сил специального назначения М4А5.

Снайперские винтовки: 7,62-мм SR-25 (ограниченно используется специальными подразделениями), SR-98, 12,7-мм AW50F, все - американского производства, но вторая из них по лицензии производится в Австралии; германская Heckler & Koch HK417 калибра 7,62 мм, состоящая на вооружении сил специального назначения; также германская 7,62-мм Blaser Tactical 2, ограниченно используемая спецназом в Афганистане.

Пулемёты: 5,56-мм F89 Minimi, 7,62-мм Maximi ( этот пулемёт используется только в полках специального назначения), 12,7-мм M2HB-QCB (устанавливается исключительно на транспортных средствах).

Пистолеты и пистолеты - пулемёты: основной пистолет "Браунинг" GP-35MkIII "Хай Пауэр", пистолет специального назначения USP фирмы "Хеклер унд Кох" и пистолет - пулемёт спецназа МР - 5 того же производителя.

Гранатомёты и ПТРК: подствольный 40-мм гранатомёт М203, автоматический 40-мм гранатомёт Мк-19AGL, используемый на автомобилях спецназа, 66-мм одноразовый противотанковый гранатомёт М72, 84-мм противотанковый гранатомёт "Карл Густав" и приходящий ему на смену в ротах поддержки носимый ПТРК "Джавелин" (всего поставлено 92 ПТРК).

Тяжёлое оружие и техника:

Танки М1А1 "Абрамс" - 59 единиц (44 в строю, 15 в резерве); также 7 тяжёлых БРЭМ М88 "Геркулес" на базе танка "Абрамс".

Колёсная БМП ASLAV - 257 единиц ( 113 канадского производства и 144 австралийской сборки), в тч базовый вариант ASLAV-25 с 25-мм пушкой, вариант БТР ASLAV-РС с экипажем из 2-х человек и вооружением в виде дистанционно управляемого боевого модуля "Протектор" (12,7-мм пулемёт либо 40-мм автоматический гранатомёт)(25 единиц), варианты такого же БТР - командно - штабной (9 машин), санитарный (10 машин), передовых артиллерийских наблюдателей (10 машин), ASLAV тип III c вооружением в виде 7,62-мм пулемёта в вариантах машины техобслуживания ( ASLAV-F, 10 единиц) и БРЭМ (ASLAV-R).

БТР М113АS3 - 431 единица (в тч 100 на складах)

Колёсные пехотные машины PMVs "Бушмастер" - 838 единиц (общий объём заказа - 1052 единицы, поставки продолжаются)

Автомобили повышенной проходимости "Мерседес - Бенц" "Гелендваген" - 1200 единиц; "Лендровер" FFR и GS - 10 000 единиц; "Унимог" 1700L - 1295 единиц

Артиллерия: 155-мм гаубицы М772А2 - 54 единицы; 155-мм гаубицы М198 - 36 единиц; 105-мм гаубицы L118/L119 - 112 единиц; 105-мм гаубицы М2А2 - 120 единиц; 81-мм миномёты -

ПЗРК RBS - 70 - 36 единиц

Боевые вертолёты: разведывательный ОН-58 "Кайова" - 27 единиц; транспортный СН-47 "Чинук" - 7 единиц; ударно - разведывательный "Еврокоптер" "Тайгер" - 22 единицы; многоцелевой S-70А9 "Блэк Хок" - 35 единиц; многоцелевой MRH90 - 15 единиц (всего для армии заказано 40)[53].

Военно - воздушные силы

Авиационная техника ВВС сегодня и завтра.

ВВС Австралии находятся на переднем крае обороны страны и в силу этого пользуются особенным расположением правительства. Начиная с 70-х годов, когда на смену старым "Сейбрам" и "Канберрам" начали приходить новейшие "Миражи" и F-111, идея оснащения авиации наиболее современными и лучшими в регионе моделями техники стала доминировать на всех уровнях принятия решений. ВВС должны были обладать прежде всего качественным превосходством над любым вероятным противником и количественным - над близкими соседями - установка, обозначенная ещё в середине 70-х, с тех пор не менялась.

Уже в 1981 году было принято решение заменить "Мираж III" американским палубным истребителем "Хорнет", причём выбор в конкуренции с американским же "Файтинг Фалконом" определялся лучшими эксплуатационными характеристиками ( хотя F-16 предлагался по цене на 7 процентов ниже). Общий объём поставок определялся в 75 единиц, в том числе 57 в одноместном варианте (F/A -18A) и 18 в учебном двухместном (F/A -18В). Сборка машин была налажена на австралийском Правительственном авиационном заводе (аэропорт Авалон, Виктория), двигатели для них изготавливала Авиастроительная корпорация Содружества (Мельбурн). За время эксплуатации четыре машины (по две единицы каждой из версий) были потеряны, остальные продолжают нести службу.

В 1999-м году, после того как ряд азиатских стран начал эксплуатировать российские МиГ-29, правительство решило заменить свои "Хорнеты" на Еврофайтер "Тайфун" либо "Супер Хорнет". Однако эти самолёты ещё проходили испытания и не могли быть готовы к поставкам в короткие сроки. Поэтому прошло временное решение о модернизации существующего авиапарка. В ходе поэтапного "апгрейда" были заменены компьютерные системы, основное вооружение (вместо ракет "Сайдуиндер" и "Спэрроу" установлены ASRAAM и AMRAAM), смонтированы новый радар AN/APG-73, система электронного противодействия ALR-67, система обмена данными через сети "Линк16", пилоты оснащены современными шлемами-дисплеями. На последнем этапе модернизации, ещё продолжающемся, исправлялись структурные повреждения фюзеляжей, полученные в ходе эксплуатации.

Несмотря на все эти улучшения, близость наступления пенсионного возраста "Хорнетов" и радикальные скачки в переоснащении азиатских соседей ( Индонезия, Малайзия и Китай приступили к закупкам разных версий Су-27 и Су-30, относящихся к поколению "четыре плюс"), в середине 2000-х годов поставили вопрос о постановке на вооружение новых моделей. Выбор был сделан в пользу истребителя пятого поколения Локхид Мартин F-35А "Лайтнинг II", тем более что США предложили масштабную программу переоснащения на него многих своих союзников. В соответствии с проектом AIR6000 предполагалось купить 72 таких самолёта для оснащения трёх эскадрилий и конверсионного (занятого переобучением) отряда.

Одновременно с этим правительство приняло экстравагантное решение о судьбе двух эскадрилий, оснащённых истребителями - бомбардировщиками F-111. Они тоже были поставлены в очередь на получение "Лайтнингов", но поскольку очередь эта должна была подойти не скоро, возникла идея временно использовать улучшенную версию "Хорнета" - F/A-18F "Супер Хорнет". Некоторые офицеры выразили по этому поводу недоумение - цена контракта составляла ни много ни мало 1,2 миллиарда австралийских долларов, период эксплуатации предполагался максимум в 20 лет, при том что "старички 111-е" протянули бы ещё полтора десятилетия. К тому же, "Супер Хорнет" всё равно явно отставал по характеристикам от Су-30. Видимо, мотивы сделки лежали не только в военной плоскости.

Так или иначе, 24 "Супер Хорнета" в 2008 - 2011 годах были поставлены на боевое дежурство. Параллельно половина из них должна была пройти модернизацию по программе ЕА-18G "Гроулер", то есть стать самолётами радиоэлектронной борьбы. Для этого на самолёт монтируется комплекс РЭБ ALQ-99, существенно превосходящий по возможностям оборудование классического палубника ЕА-6 "Проулер". Конечно, постановка на вооружение такого многоцелевого авиационного комплекса, сохраняющего способность к ударным действиям, заметно повысила боевую эффективность ВВС Австралии. Но за это придётся раскошелиться примерно ещё на 300 миллионов долларов.

Что до F-35А "Лайтнинг II", рост аппетитов правительства и военных в 2009 году позволил говорить об увеличения объёма поставок до 100 единиц, чтобы вооружить ими все боевые эскадрилии. Первая партия из 14 машин ожидается в 2014 году, однако в отношении продолжения поставок не всё гладко. Во - первых, быстрый рост цены машины (она уже дошла до 130 миллионов американских долларов) выбивается за предусмотренные бюджетные рамки, во вторых правительство решило поэкономить на военных закупках. Так что до 2017 года количество "Лайтнингов", видимо, расти не будет, поставка основной партии в 58 машин растянется на 2017 - 2020 годы, а дополнительной - на 2021 - 25 годы.

Учебно - боевой парк ВВС в последнее время тоже обновился - с 1997 года британская корпорация BAE Systems поставляет самолёты "Хок" модификации 127 (специализирована для подготовки пилотов истребителей). 12 единиц были произведены непосредственно в Великобритании, ещё 21 собрана в Австралии. Считается, что эти машины сохранят свою ценность ещё очень длительное время, и программами до 2030 года их замена не предусмотрена.

Важным шагом к созданию современной системы ПВО стало приобретение новейших самолётов дальнего радиолокационного обнаружения Боинг В-737AEW&C. Будучи значительно легче знаменитого "Сентри", базой для которого послужил Боинг-707, эта машина оснащена не вращающимся, а фиксированным радаром с электронным сканированием компании Нортроп Грумман. Летом 2012 года поставкой шестой машины контракт завершился, и теперь Австралия круглосуточно закрыта сплошным радиолокационным зонтиком.

Быстро идёт обновление парка транспортной авиации. Суть его прежде всего заключается в постепенной замене отслуживающих срок "Геркулесов" С-130Н двумя новыми моделями - "Супер Геркулес" С-130J и тяжеловозом "Глобмастер" С-17 с грузоподъёмностью более 77 тонн. Количество поставляемых С-17 ограничилось шестью машинами, поставки "Супер Геркулесов" продолжаются. Качественный скачок в повышении мобильности ВВС сделан в 2008 году, когда на оснащение начал поступать воздушный танкер Эйрбас КС-30А. Он предназначен для дозаправки в воздухе самолётов ДРЛО, транспортников, истребителей "Хорнет" и "Лайтнинг II". Контракт на поставку (пять машин) сейчас уже полностью исполнен.

Лёгкие транспортные самолёты "Карибу", летавшие ещё в небе Вьетнама, сейчас полностью сняты с вооружения. Правда, запланированная для их замены машина итальянской корпорации Алениа Аэронаутика С-27J "Спартан" (10 единиц) пока не начала поступать, и временно используются пассажирские Бичкрафт "Супер Кинг Эйр - 350". "Спартаны" займут свои места в строю после 2015 года (программа AIR8000).

Пожалуй, самая старая техника сохраняется ещё в морской патрульной авиации - на просторах океана дежурят турбовинтовые "Орионы" модификации АР-3С. Их модернизация, главным образом связанная с заменой радиоэлектронного оборудования ( установлен новый радар EL/M-2022(V)3, электронно - оптическая система "Стар Сэфир III", новые акустическая, навигационная, информационная, коммуникационная системы), была произведена в 90-е годы и значительно продлила срок эксплуатации машин. Такой переоборудованный "Орион" имеет экипаж в 13 человек ( два пилота, два бортинженера, тактический координатор, навигатор - связист, оператор датчиков слежения, шесть бортовых аналитиков). Замена этих самолётов планируется начиная с 2015 года. Первая фаза программы AIR7000 предполагает закупку стратегических беспилотных разведчиков MQ-4C "Глобал хок" (7 единиц). Вторая (с 2018 года) - новых американских патрульных самолётов Боинг Р-8А "Посейдон" (8 единиц).

Наконец, к числу немолодых относятся учебно - тренировочные РС-9 швейцарской фирмы Пилатус. Почти все они собраны (65 из 67 купленных) в Австралии филиалом Де Хевиленда, и несут службу с 80-х годов. Сфера их применения довольно широка - кроме авиашкол, они образуют парк пилотажной группы и эскадрилии воздушного наведения. В ближайшее время по проекту AIR5428 их должна будет заменить в качестве тренировочной более современная модель. Предположительно, таким самолётом станет РС-21 той же фирмы Пилатус. До недавнего времени эксплуатировались и совсем пожилые тренировочные машины - СТ/4В "Эйртрейнер", разработанные и производимые новозеландской корпорацией Пасифик Аэроспэйс с 1972 года. Сейчас из боевого состава ВВС они выведены, однако продолжают находится в одной из лётных школ, обеспечивая базовую подготовку пилотов[54][55][56][57][58, далее - те же источники до ВМС].

Организационные единицы ВВС.

Организационно - штатная структура частей и соединений ВВС аналогична как британской, так и американской, и принципиально не изменилась со Второй Мировой войны. За исключением того, что появилось много специальных формирований, призванных соответствовать новому технологическому уровню авиации.

Высшее соединение в ВВС - группа, возглавляемая коммодором авиации. Она не является прямым аналогом бригады сухопутных войск, так как лишена функций непосредственного оперативного руководства на поле боя. Группа объединяет все части определённого вида (боевые, транспортные, обеспечивающие, контроля воздушного пространства, учебные, исследовательские, информационно - разведывательные), а её штаб отвечает за весь комплекс вопросов их учёбы и боевой подготовки, разработку и реализацию планов применения.

Группы включают по нескольку крыльев - основных командных инстанций ВВС. Те, в свою очередь, состоят из штаба, нескольких эскадрилий, отдельных звеньев и отрядов (Unit). Командир крыла может носить звание групп - кэптэна или уинг - коммандера, в зависимости от сложности и значимости подчинённой структуры. Далеко не всегда он и его штаб непосредственно руководят всеми её составляющими и ведут вопросы их тылового обеспечения. Чаще всего эскадрилии и отряды крыла разбросаны по различным авиационным базам.

Авиационная база - основная инстанция, ведающая вопросами повседневного обеспечения деятельности частей ВВС и непосредственного руководства полётами. В силу решаемых задач авиабаза как правило включает части, административно входящие в состав различных крыльев. Состав авиабаз также весьма разнообразен. Среди них есть "голые", то есть не имеющие никаких постоянных эскадрилий и отрядов, с персоналом в виде командира и небольшого подразделения обслуживания и охраны. А есть и очень крупные, на которых размещаются целые крылья и более десятка эскадрилий. Обычно действующая база включает несколько эскадрилий самолётов, эскадрилию оперативной поддержки, подразделения аэронавигации, коммуникации, охраны, специальные части и подразделения.

Основная организационная единица ВВС - эскадрилия, которая делится на звенья (Fligt). Причём большая часть эскадрилий не имеет на вооружении самолётов, а представляет собой наземные части обеспечения. Лётная эскадрилия имеет на вооружении машины как правило одного типа. Её персонал - лётчики, штурманы и техники по эксплуатации этих машин. Штатная структура истребительной, истребительно - бомбардировочной или учебно - боевой эскадрилии - от двух до трёх боевых звеньев, звено технического обслуживания. Реально эскадрилии "Супер Хорнетов" состоят из двух боевых звеньев (в 1-й эскадрилии - 15 машин, в 6-й эскадрилии - 9), эскадрилии "Хорнетов" - из двух звеньев постоянной готовности (12 единиц) и четырёх самолётов на техобслуживании. Численность такой истребительной эскадрилии - около 300 человек лётного и наземного персонала. Как и в случае с армейскими полками, австралийцы постарались сохранить преемственность этих истребительных эскадрилий, особенно самых старых (1-й и 3-й), чья история непрерывно ведётся с 1914 года. Их командирами в разное время служили едва ли не все высшие авиационные начальники времён Второй Мировой войны (например, 1-ю возглавляли Ричард Уильямс, Гарри Кобби, Фрэнк Лукаш, Фрэнк Блэдайн, 3-ю - Билл Андерсон, Фрэнк Лукаш, Гарри Кобби, Билл Босток), они воспитали рекордное число асов.

79-я учебно - боевая эскадрилия включает учебно - тренировочное, операционное звенья (9 и 6 самолётов "Хок - 127" соответственно), звено технического обслуживания; 76-я учебно - боевая эскадрилия - два тренировочных звена (по 9 машин), звено технического обслуживания. Транспортные эскадрилии могут иметь самое разное число машин, в зависимости от их физического наличия и военных потребностей ( от 5-и до 20-и). Эскадрилии патрульной авиации, оснащённые самолётами "Орион", состоят из двух - трёх звеньев по три самолёта в каждом.

Вспомогательные и обеспечивающие эскадрилии могут насчитывать от нескольких десятков до нескольких сотен военнослужащих и узкоспециализированы по решаемым задачам. Например, 1-я боевая коммуникационная эскадрилия предназначена обеспечивать связь, управление и навигацию в экспедиционных операциях ВВС и способна развернуть информационно - коммуникационную сеть, достаточную для функционирования целой авиабазы. Численность этой эскадрилии - 380 человек, состоит она из штаба и четырёх звеньев, распределённых по авиабазам Ричмонд, Уильямтаун, Эмберли и Таунсвилл. Её персонал участвовал во многих заграничных миссиях - в Афганистане, Тимор - Лешти, Соломоновых островах, Ираке, Камбодже. В 2002 году несколько военнослужащих работали на авиабазе Манас в Киргизстане, обеспечивая наступление многонациональных сил и афганской оппозиции против талибов.

87-я эскадрилия воздушной разведки тоже является наземным формированием, хотя в первые годы своей истории (с 10 сентября 1944 года) эксплуатировала знаменитые многоцелевые "Москито" в качестве фоторазведчиков. Вскоре после Второй Мировой эскадрилия была расформирована, и появилась вновь лишь в 2006 году. Теперь она вооружена исключительно компьютерами (не считая личного оружия), а состоит из специалистов - фотографов, аналитиков геопространственных изображений, инженеров и операторов компьютерного оборудования, систем связи, офицеров разведки, лётчиков - наблюдателей. В её составе штаб (база Эдинбург) и семь звеньев, расположенных на семи основных авиабазах; численность - 170 регулярных военнослужащих и 30 резервистов.

Сходные задачи решает 460-я эскадрилия, в 2010 году выведенная из - под командования ВВС и подчинённая Организации геопространственной разведки. Она занята теперь анализом и обработкой получаемых со спутника фотографических изображений и базируется непосредственно в офисном комплексе Рассела (Канберра). 462-я эскадрилия наделена ещё одной специфической новой задачей - ведения информационной войны. Собрав специалистов по компьютерным технологиям и информационной безопасности, она избрала местом дислокации комплекс Уиррива в Канберре.

278-я эскадрилия относится к разряду учебно - боевых, но также не имеет самолётов. Её техника - различные виды симуляторов (тренажёров). 278-я эскадрилия состоит из школы ремонта боевых самолётов и двух звеньев (Fligt): лётных тренажёров и тренажёров для наземного персонала, которые распределены по четырём авиабазам ( Уильямтаун, Эмберли, Тиндэл, Пирс) отдельными детачментами. Тренажёры предназначены для моделирования боевой обстановки и управления всеми типами истребителей и штурмовиков австралийских ВВС.

Несколько эскадрилий обеспечивают повседневную деятельность авиации, прежде всего полёты. 1-я авиатерминальная эскадрилия - регулярное формирование, отвечающее за хранение и использование боеприпасов, текущий ремонт и техническое обслуживание боевых самолётов. Она распределена по девяти авиабазам, и является самой многочисленной частью ВВС (470 военнослужащих и гражданского персонала). 452-я и 453-я эскадрилии объединяют специалистов по управлению воздушным движением; её отделения - "детачменты" (пять в 452-й и шесть в 453-й) обслуживают 9 авиабаз ВВС, базу авиации ВМС "Альбатрос" и армейской авиации "Оки" ( на последних двух - отделения 453-й эскадрилии). В обеих эскадрилиях - до 240 диспетчеров.

Экспедиционные эскадрилии боевой поддержки - аналоги наших батальонов аэродромного обслуживания. Они включают в свой состав инженеров и техников по эксплуатации аэродромного оборудования, персонал логистических служб, медико - санитарный персонал, службы спасения и противопожарной безопасности, аэродромной полиции, связи и управления, питания, административный и иной вспомогательный персонал. Кроме того, они должны будут в случае необходимости развернуть обеспечивающие службы на новых базах за пределами Австралии. В 2010 году была произведена реорганизация большей части из них путём слияния с резервными эскадрилиями, в результате чего ряд авиабаз теперь обслуживается как кадровым персоналом, так и резервистами. Новые формирования сменили имя - теперь они называются просто "эскадрилиями", воспринявшими нумерацию от резервных. По мнению командования, это позитивно сказывается на подготовке резерва ВВС. Численность таких эскадрилий обычно колеблется в пределах 200 - 300 человек; например, 22-я (Мельбурнская) эскадрилия, обслуживающая деятельность авиабазы Ричмонд, насчитывает 280 человек кадрового и резервного персонала. На ряде действующих авиабаз все части обеспечения сведены в отряды боевой поддержки - части, несколько уступающие в размерах эскадрилии. Кроме того, недавно сформирована 1-я логистическая эскадрилия, осуществляющая поставки оборудования и припасов на авиабазы, эксплуатирующие боевые самолёты - истребители.

Собственно экспедиционной остаётся одна, 381-я эскадрилия, персонал которой активно используется в зарубежных миссиях ( Афганистан, Ирак, Восточный Тимор) и операциях в пределах страны (пограничная охрана, обеспечение безопасности во время крупных мероприятий). Ещё одна экспедиционная эскадрилия (322-я), которую минула участь слияния с резервными, занята обслуживанием "голых" авиабаз ВВС, то есть находящихся в частичной консервации ( звенья на базах Кёртин, Лирмонт и Шергер). 382-я эскадрилия обеспечивает главную действующую базу ВВС Эмберли, и в силу этого не подверглась поглощению территориальными частями.

Задачи по охране и обороне аэродромов решает так называемая "Гвардия обороны аэродромов" - особое военное формирование, вооружённое и обучаемое как лёгкая пехота. Возникла "гвардия" в 1942-м году, когда возникла необходимость обеспечения безопасности авиационных баз не только от ударов с воздуха, но и от диверсий с суши и моря. С тех пор "гвардейцы" всегда находились на переднем крае боевой деятельности ВВС, в том числе решая и несвойственные им задачи. Например, во Вьетнаме они доукомплектовывали экипажи вертолётов, занимая в них место воздушного стрелка. Хотя "гвардия" всегда была немногочисленной, 350 её членов прошли через Вьетнамскую войну, а шестеро там погибли. Очень активно её подразделения использовались на Восточном Тиморе, Соломоновых островах, в Ираке и Афганистане, зачастую привлекаясь и к несению обычной патрульной службы.

Сейчас в "Гвардию" входят две эскадрилии, почти идентичных по структуре. Она включает четыре стрелковых звена - взвода (Fligt), один из которых носит наименования "сил быстрого реагирования", звенья боевой поддержки и обеспечения. Таким образом, эскадрилия близка по штатному расписанию к отдельной пехотной роте. Стрелковое звено состоит из четырёх отделений по 10 человек и управления (командир, связист, взводный сержант). Звено поддержки - из отделений тяжёлого оружия, связи, инженерного, разведывательного (включающего снайперов). К 1-й эскадрилии приписаны резервные звенья - Западной Австралии, Южной Австралии, Виктории и Тасмании. На вооружении эскадрилий - обычные образцы стрелкового оружия пехоты ( винтовки F88, SR25, SR98, пулемёты F89 и MAG58, ручные гранатомёты М203 и М72, станковые гранатомёты "Карл Густав", специальные полицейские ружья "Ремингтон" 12-го калибра. В качестве средства передвижения используются бронеавтомобили "Бушмастер" (всего 12 единиц в двух ротах), "Лендровер", квадроциклы и мотоциклы, грузовики "Унимог". Отличительная деталь униформы "гвардии" - серо - голубой берет.

Работа Гвардии - патрулирование периметра вокруг авиабаз, комплектование наблюдательных постов и постов прослушивания, оборудование позиций для обороны аэродромов, непосредственная охрана авиационной техники и боеприпасов, операции быстрого реагирования на возникающие угрозы, обеспечение безопасности аэродромов иными способами, доукомплектование авиационных экипажей стрелками, обучение персонала авиабаз защите от оружия массового поражения и оборонительной тактике пехоты.

Единицей, примерно эквивалентной эскадрилии, является отряд (Unit). Название отряда носят наземные части, специализированные под решение конкретных узких задач. В - частности, это 2-й оперативный конверсионный отряд, созданный для переобучения пилотов на истребитель "Хорнет". Ранее это имя носили части, последовательно создаваемые для обучения пилотов "Киттихауков", "Виндженсов", "Бумерангов" и "Спитфайров" (1942- 47 годы), "Сейбров" (50-е годы), "Миражей" (60-е годы). Отряд по штатному расписанию полностью эквивалентен эскадрилии "Хорнетов" (16 единиц).

Несколько отрядов образуют 41-е крыло, ответственное за радиолокационное наблюдение и контроль воздушного пространства, а также наведение боевых самолётов на цели. Прежде всего, это 1-й отряд радиолокационного наблюдения, эксплуатирующий систему "Джиндэли". Сейчас эта система включает два загоризонтных радара, расположенных вблизи Лонгрича (Квинсленд) и Лэвертона (Западная Австралия), радар в Элис - Спрингсе, используемый в качестве испытательного стенда и резервного комплекса, семь транспондеров и 12 атмосферных зондов, командный центр на базе "Эдинбург". Дальность обнаружения целей составляет до 4000 километров, площадь сплошного покрытия - 37 000 кв. км. Чувствительность системы такова, что может отследить взлёт и посадку на Тиморе (2600 км. от станции) даже спортивного самолёта типа "Сессна - 172"; позволяет она обнаруживать и самолёты типа "стелс". 3-й отряд управления и оповещения, 114-й мобильный отряд управленияя и оповещения - радиолокационные части, оснащённые радарами среднего радиуса действия с фазированной антенной решёткой (в 114-м отряде - AN/TPS - 77). Первый из них - стационарный, и отвечает за наведение самолётов на цели при вражеской атаке с севера. Основная часть его находится в так называемом Восточном операционном центре, а одно отделение (детачмент) - на авиабазе Тиндэл. 114-й отряд предназначен для обеспечения действия авиачастей, развёрнутых за пределами страны. 75 его военнослужащих были уже развёрнуты в Афганистане (аэродром Кандагара), где несли ответственность за координацию воздушных операций многонациональных сил.

Командная структура ВВС.

Королевские австралийские ВВС, как и все виды Сил Обороны, возглавляются начальником, имеющим чин маршала авиации. С 4 июля 2011 года эту должность занимает 54-летний Джефф Браун, боевой лётчик, успевший послужить и в пилотажной группе "Рулетки", и в истребительных эскадрилиях N75 и 77; после обучения в Военном колледже RAAF ( 1995 год) служил в штабе, командовал 3-й эскадрилией и 82-м крылом. В последние годы перед нынешним назначением он успел поработать командующим Воздушной боевой группой и заместителем начальника ВВС, то есть прошёл все необходимые ступеньки лётной карьеры.

Заместитель начальника ВВС руководит штаб - квартирой ВВС и отвечает за вопросы стратегического и перспективного планирования, административного руководства деятельностью, то есть является фактическим начальником главного штаба. В январе 2012 года на эту должность назначен ( с присвоением звания вице - маршала авиации) бывший военно - воздушный атташе в Вашингтоне и директор штабных служб планирования возможностей и боевой подготовки Гэвин Дэвис. В структуре управления ВВС имеется также канцелярия начальника и офис главного уоррент - офицера ВВС. Штаб - квартире подчинена всего одна воинская часть - 28-я эскадрилия, представляющая собой формирование активного резерва, без авиационной техники и с небольшим постоянным персоналом. Она располагается на базе Хэрман недалеко от Канберры.

Непосредственное руководство всеми боевыми и вспомогательными соединениями ВВС осуществляет командующий Военно - воздушным Командованием. Это - аналог армейского "Командующего Силами", высший оперативный начальник для авиационных частей. С февраля 2012 года им является довольно молодой (1962 года рождения) вице - маршал авиации Мел Хапфилд, отличившийся в 2003 году как командир 75-й эскадрилии при авиационном наступлении на Ирак, а затем возглавлявший Объединённый центр воздушных операций на Ближнем Востоке и воздушную боевую группу.

Структура Военно - воздушного командования (штаб - квартира на авиабазе Гленбрук) такова:

Воздушная боевая группа включает эскадрилии боевых и учебно - боевых самолётов. 78-е крыло (76-я, 79-я и 278-я эскадрилии) специализировано как учебно - боевое, готовящее пилотов к службе на основных истребителях "Хорнет", а также осуществляющее их переобучение и дополнительные тренировки на компьютерных симуляторах и самолётах "Хок". Оно ведёт свою историю с 24 ноября 1943 года, его "Киттихауки" штурмовали японские позиции в Новой Гвинее и Индонезии, некоторое время во главе его стоял знаменитый ас Уилфред Артур. Первым оно освоило реактивные самолёты "Вампир", и в 1949 - 51 годах несло службу на Мальте, содействуя Британии на Ближнем Востоке. Впоследствии "Сейбры" крыла участвовали в боевых действиях против Индонезии и малайских повстанцев. В 1967-м крыло подверглось расформированию, и воссоздано уже в 2000-м с наделением нынешними функциями.

81-крыло, сосредоточенное главным образом на базе Уильямтаун (75-я эскадрилия - на базе Тиндэл), объединяет все истребительные эскадрилии, на вооружении которых находятся самолёты F/A - 18 "Хорнет" - 3-ю, 75-ю и 77-ю, а также 2-й операционный конверсионный отряд. Образованное в 1944-м году, оно имеет за плечами боевые операции против Японии, пребывание там в качестве воздушного компонента оккупационных сил, а 77-я эскадрилия - ещё и тяжёлый опыт Корейской войны. 75-я эскадрилия воевала совсем недавно в Ираке. Часть самолётов крыла (7 единиц) находятся в консервации, так как предназначены для замены уничтоженных, а остальные распределены по эскадрилиям и отряду равным числом.

82-е крыло (1-я, 4-я и 6-я эскадрилии, отдельное 5-е звено) базируется в Эмберли ( за исключением 4-й эскадрилии, размещённой в Уильямтауне). На его вооружении - истребители "Супер Хорнет" (1-я и 6-я эскадрилии), самолёты воздушного управления РС - 9 (4-я эскадрилия), беспилотные аппараты IAI "Хирон" (5-е звено). Крыло рассматривается как разведывательно - ударное, призванное обеспечить поражение врага с высокой точностью. Созданное в августе 1944 года, оно объединило тяжёлые бомбардировочные эскадрилии "Либерейторов", а в дальнейшем использовало "Линкольны" и "Канберры". Его самолёты активно работали в Малайе и Вьетнаме. С 1973 года основным боевым самолётом крыла был F - 111С, поставивший рекорд нахождения в эксплуатации - 37 лет. В 2010 лётчики пересели на "Супер Хорнеты", но, видимо, ненадолго - эта машина рассматривается как промежуточная перед поставкой на вооружение новейших истребителей пятого поколения F - 35 "Лайтнинг II". Звено израильских беспилотников "Хирон" имеет боевой опыт, так как развёртывалось для поддержки операций в Кандагаре (Афганистан).

Общая численность группы - 145 самолётов (71 "Хорнет", 24 "Супер Хорнет", 33 "Хок", 14 РС - 9, 3 "Хирон"), 163 члена экипажей и 2000 человек обслуживающего персонала.

Группа воздушных перевозок ( штаб - квартира на базе Ричмонд) объединяет транспортные авиационные эскадрилии. 84-е крыло состоит из 34-й (самолёты VIP - перевозок Боинг В-737 "Бизнес Джет" и Бомбардье "Челленджер - 604") и 37-й ( С-130 H и J "Геркулес") эскадрилий, детачмента 114-го мобильного отряда контроля и оповещения, Центра управления воздушной мобильностью. 86-е крыло - из 33-й (топливозапращики КС-30А), 36-й (тяжёлые транспортные самолёты С-17А "Глобмастер"), и 38-й эскадрилий (лёгкие транспортники Бичкрафт "Супер Кинг Эйр - 350"). Кроме них, в составе группы - Отряд обучения и развития воздушного движения. Группа призвана обеспечить как стратегические, так и тактические воздушные перевозки, воздушно - десантные операции, операции сил специального назначения, дозаправку в воздухе боевых и транспортных самолётов, эвакуацию больных и раненых. 34-я эскадрилия - обеспечивает полёты главы правительства, генерал - губернатора, руководства Сил Обороны, иных особо важных персон. Всего в группе 44 самолёта (5 КС-30А, 6 С-17А "Глобмастер", 12 С-130J "Супер Геркулес", 8 С-130Н "Геркулес", 2 Боинг-737 "Бизнес джет", 3 Бомбардье "Челленджер-600", 8 Бичкрафт "Супер Кинг Эйр" ).

Группа наблюдения и ответных действий (штаб - квартира на базе Уильямтаун) объединяет радиолокационные службы ВВС, службы управления воздушным движением, патрульную авиацию. За радиолокационное обнаружение противника и наведение собственной авиации на цели отвечает 41-е крыло в составе штаба, 1-го отряда радиолокационного наблюдения, 3-го отряда управления и оповещения, 114-го мобильного отряда управления и оповещения, учебного отряда наблюдения и управления. 42-е крыло воссоздано в 2006 году для эксплуатации самолёта дальнего радиолокационного обнаружения ( ДРЛО) Боинг В-737AEW&C. Этими машинами укомплектована 2-я эскадрилия, одна из старейших и самых заслуженных, имеющая за плечами опыт двух мировых войн, операций в Индокитае и Малайе. Кроме неё и штаба, в составе 42-го крыла нет других частей. 44-е крыло отвечает за управление всем воздушным движением военной авиации, объединяя в своём составе 452-ю и 453-ю эскадрилии. 92-е крыло является соединением патрульной авиации. Его образуют штаб, два отдельных детачмента (А, база Баттеруорт в Малайзии и В, база Дарвин), эскадрилии N 10, 11 и 292, на вооружении которых состоят самолёты АР - 3С "Орион". Боевую службу несут 10-я и 11-я эскадрилии, 292-я играет роль учебно - тренировочной, главным образом для обучения операторов - аналитиков. Отдельные детачменты представляют собой группы обслуживания при временном базировании самолётов "Орион" на этих удалённых точках. Всего на вооружении группы состоит 27 самолётов (6 ДРЛО Боинг В-737AEW&C, 21 морской патрульный АР-3С "Орион").

Группа боевой поддержки ( штаб - квартира на базе Эмберли) включает крылья, призванные обеспечить текущую жизнедеятельность авиабаз, а также экспедиционное развёртывание авиабаз на территории заграничных операций. 395-е экспедиционное крыло боевой поддержки состоит из 1-й и 2-й эскадрилий Гвардии обороны аэродромов, 1-я боевой коммуникационной эскадрилии, 1-й авиатерминальной эскадрилии (ранее - 1-й эскадрилии аэродромной оперативной поддержки), 1-й эскадрилии боевой логистики, 322-й, 381-й и 382-й экспедиционных эскадрилий боевой поддержки, 23-й (города Брисбена) и 26-й эскадрилий (города Ньюкасла), отдельных отрядов боевой поддержки ряда авиационных баз. 23-я эскадрилия в 2010 году усилилась за счёт части персонала 382-й экспедиционной эскадрилии, чтобы стать смешанным регулярно - резервным формированием, (но и сама 382-я эскадрилия при этом сохранилась), 26-я - является чисто резервной. Таким образом, 395-е крыло в целом отвечает за обеспечение функционирования действующих авиабаз и развёртывание их за рубежом. 396-е экспедиционное крыло боевой поддержки объединяет смешанные и резервные формирования - 13-ю ( города Дарвин), 21-ю (города Мельбурн), 22-ю (города Сидней), 24-ю (города Аделаида), 25-ю (города Перт), 27-ю (города Таунсвилл), 29-ю (города Хобарт), 30-ю (города Сэйл), 31-ю эскадрилии (города Уогга), а также 324-ю эскадрилию боевой поддержки. Последняя расположена в Малайзии, на базе Баттеруорт, и отвечает за обеспечение главным образом детачмента А 92-го крыла "Орионов", которые нередко совершают здесь посадку. При этом 13-я эскадрилия по итогам реформы 2010 года поглотила 321-ю регулярную экспедиционную, 21-я - отряд боевой поддержки авиабазы Уильямс, 22-я - 325-ю экспедиционную, 24-я - отряд боевой поддержки базы Эдинбург, 27-я - 323-ю экспедиционную, 30-я - отряд базы Ист - Сэйл, 31-я - отряд базы Уогга. Крыло медицинской службы объединяет медицинские части, предназначенные для развёртывания полноценных госпиталей - 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю экспедиционные медицинские эскадрилии, отряд операционной конверсии.

Группа аэрокосмической операционной поддержки (штаб - квартира на базе Эдинбург) объединяет различные части, занятые разведывательной деятельностью, информационной войной, исследованиями и испытаниями авиационно - ракетной техники, иными специальными исследованиями в интересах ВВС. Крыло разработок и тестирования является испытательно - исследовательским и включает Отряд исследований и развития самолётов (занят испытаниями авиатехники), эскадрилию инжинирингового обеспечения совместимости самолётов, эскадрилию инжиниринговых исследований авиационных систем, институт авиационной медицины. Крыло информационной войны включает Сводный отряд операционной поддержки электронной войны, Службу аэронавигационной информации, 87-ю и 462-ю эскадрилии. Правами крыла наделён Испытательный полигон Вумера. Он в настоящее время является самым крупным в мире сухопутным исследовательским полигоном, занимая едва ли не пятую часть всей территории штата Южная Австралия (площадь запретной зоны - 127 000 кв. километров). Центр - город Вумера - находится в 500 километрах севернее Аделаиды. Здесь производятся пуски тяжёлых баллистических, авиационных, зенитных, противокорабельных и противолодочных ракет, беспилотных самолётов в интересах не только Австралии, но и США. Структура полигона - штаб, офис оперативной поддержки, центры базового обслуживания и полигонных операций, аэродром Вумера, обеспечение безопасности запретной зоны.

Учебная группа Военно - воздушных сил (штаб - квартира на базе Уильямс) - собрала все учебные части (кроме учебно - боевых) и школы ВВС. Крыло воздушного обучения включает штаб, Базовую школу лётной подготовки (оснащена лёгкими самолётами Пасифик Аэроспейс Корпорейшн СТ/4 "Эйртейнер", Лётную школу N2 (самолёты "Пилатус" РС - 9), Центральную лётную школу (также РС - 9), Школу воздушной войны, Школу управления воздушным движением, Школу боевого выживания, 32-ю эскадрилию (самолёты Бичкрафт "Супер Кинг Эйр - 350"). Немаловажным звеном в системе военного обучения считается подчинённый крылу Музей RAAF. Отдельной частью в составе Центральной лётной школы является также пилотажная группа "Рулетки" ("Roulettes") - семь лётчиков на семи самолётах РС - 9, - выступающая на различных мероприятиях с показом фигур высшего пилотажа. В Полигонное крыло входят штаб, Школа техников по боеприпасам и взрывчатым веществам, Школа технического обучения, Школа безопасности и пожарной охраны, логистическая и административная эскадрилия школы RAAF. Права крыла имеет Колледж RAAF, состоящий из штаба, отряда подготовки новобранцев, школы обучения офицеров, школы последипломного обучения, Международного учебного центра, оркестра Королевских австралийских ВВС. Авиационное вооружение учебной группы - 59 самолётов (51 РС-9, 8 "Супер Кинг Эйр-350"), кроме них имеется и 15 выведенных за штат CT/4 "Эйтренер".

Общая численность персонала ВВС Австралии - 14106 человек регулярных военнослужащих, 3000 резервистов, 900 гражданских служащих. В числе регулярных военнослужащих - 53 коммодора и маршала, 630 старших офицеров (групп-кэптенов и уинг - коммандеров), 3822 младших офицера, 9601 человек уоррент-офицеров, сержантов и солдат.

Авиабазы ВВС Австралии.

RAAF располагают хорошо организованной и оснащённой системой базирования, которая позволяет уверенно контролировать воздушное пространство над континентом и его окрестностями, а при необходимости развёртывать значительные дополнительные силы на угрожаемых направлениях. На передовом крае обороны страны находится база Дарвин, чья взлётно - посадочная полоса одновременно используется и международным аэропортом Дарвина. Здесь постоянно несут службу следующие части: штаб 396-го экспедиционного крыла боевой поддержки, отделение (детачмент "Дарвин") 92-го крыла наблюдения и ответных действий, штаб и звено "Дарвин" 452-й эскадрилии управления воздушным движением, 13-я (города Дарвин) эскадрилия, отделение "Дарвин" 1-й авиатерминальной эскадрилии, 114-й отряд управления и оповещения.

Воссозданная в 1988-м году база Тиндэл находится в 15 километрах от города Кэтрин и в 320 километрах к юго - востоку от Дарвина. Прежнее её название, полученное в 1942-м году - аэродром Карсон - было изменено в честь пилота, погибшего при бомбардировке Дарвина японцами. Сейчас это - главная оперативная база ВВС на северном направлении. Здесь расположены: 75-я эскадрилия (до 16 F/A-18А "Хорнет"), звено "Тиндэл" 452-й эскадрилии управления воздушным движением, 1-я боевая логистическая эскадрилия, 322-я экспедиционная эскадрилия боевой поддержки, отделения "Тиндэл" 1-й авиатерминальной эскадрилии, 2-й экспедиционной медицинской эскадрилии, 3-го отряда управления и оповещения. Здесь же постоянно дислоцируется отделение NORFORCE, и персонал авиабазы вместе с членами семей составляет почти четверть 10-тысячного населения Кэтрина.

На базе "Таунсвилл" (Квинсленд) несут службу: 38-я эскадрилия (8 "Супер Кинг Эйр"), звено "Таунсвилл" 452-й эскадрилии управления воздушным движением, 27-я эскадрилия (города Таунсвилл), 1-я авиатерминальная эскадрилия, Школа боевого выживания, отделение "Таунсвилл" 1-й экспедиционной медицинской эскадрилии, а также армейский 5-й авиационный полк ( вертолёты "Блэк Хок" и "Чинук").

Крупнейшей по численности является база Эмберли на окраине города Ипсвич (40 километров юго - западнее Брисбена) - здесь служат 3500 человек. Они входят в состав: 5-го звена беспилотных летательных аппаратов ( самолёты "Хирон", два из которых постоянно находятся в Афганистане), штаб - квартира и штабной отряд группы боевой поддержки, штаб 395-го крыла боевой поддержки, 382-я экспедиционная эскадрилия боевой поддержки, отделение "Эмберли" 396-го экспедиционного крыла боевой поддержки, 1-я и 2-я эскадрилии обороны аэродромов, штаб крыла медицинского обслуживания, отделение "Эмберли" 1-й экспедиционной медицинской эскадрилии, отряд медицинской операционной конверсии, 23-я эскадрилия, звено "Эмберли" 452-й эскадрилии, штаб 82-го крыла, 1-я и 6-я эскадрилии ( 24 F/A-18F "Супер Хорнет", в тч три - в версии РЭБ "Гроулер"), штаб 86-го крыла, 36-я (6 С-17), 33-я (5 КС-30А) эскадрилии, 87-я фоторазведывательная, 278-я (тренажёров) эскадрилии, 1-я эскадрилия аэродромной операционной поддержки, отделение "Эмберли" 1-го коммуникационного эскадрона, школа безопасности и пожаротушения.

В настоящее время ведётся строительство новых объектов на базе Шергер (недалеко от Лирмонта, полуостров Кейп - Йорк, Квинсленд), так как она рассматривается в качестве ещё одного форпоста на северных рубежах континента, способного принять ударные самолёты. Какие - либо постоянные части здесь пока не дислоцируются.

Одна из старейших и крупнейшая по числу самолётов база RAAF - Уильямтаун - расположена в 15 километрах севернее Ньюкасла. Персонал также достигает почти 3500 человек, в том числе 300 непостоянного состава и 765 гражданских контрактников. Здесь базируются: звено "Уильямтаун" 452-й эскадрилии, 3-я, 77-я эскадрилии, 2-й отряд операционной конверсии (всего до 48 истребителей "Хорнет" версий А и В), 76-я эскадрилия (18 "Хок-127"), 4-я эскадрилия (14 РС-9), 2-я эскадрилия (5 самолётов ДРЛО "Боинг737"), отделение 1-й коммуникационной эскадрилии, штаб 453-й эскадрилии.

В предгорьях Голубых гор северо западнее Сиднея находится база Гленбрук. Здесь не несут службу какие - либо авиационные формирования, но зато отсюда осуществляется всё текущее управление ими. В старом отеле Лэптон постройки 30-х годов размещены офисы Военно - воздушного командования.

База Ричмонд ( 50 км. северо - западнее Сиднея), созданная ещё в 1925 году, обеспечивает главным образом транспортную авиацию. Здесь - её штаб - квартира, Центр управления воздушной мобильностью, 37-я эскадрилия (20 самолётов "Геркулес" и "Супер Геркулес"), звено 453-й эскадрилии, 22-я, 87-я и 285-я эскадрилии, отделения "Ричмонд" 1-й коммуникационной, 1-й обороны аэродромов, 1-й авиатерминальной, 3-й экспедиционной медицинской эскадрилий, отряд обучения и развития воздушного движения, а также 176-й армейский эскадрон воздушных диспетчеров.

База Уогга имеет основной специализацией учебную подготовку военнослужащих. Она - дом для штаб - квартиры Колледжа RAAF, 1-го отряда обучения новобранцев, Школы администрации и логистики, Школы технического обучения, Школы последипломного образования, Национального аэрокосмического учебного центра повышения квалификации, отряда боевой поддержки "Уогга", отделения 4-й экспедиционной медицинской эскадрилии.

Ещё одна "учебно - тренировочная" база - Ист - Сэйл - находится в регионе Джипсленд штата Виктория. Здесь располагаются штаб крыла воздушного обучения и почти все подчинённые ему структуры - школа подготовки офицеров, Центральная лётная школа, школа управления воздушным движением, школа воздушной войны, 32-я эскадрилия (8 "Супер Кинг Эйр"), а также звено фотографического обучения, звено "Ист Сэйл" 453-й эскадрилии, отряд боевой поддержки "Ист Сэйл", отделение 4-й экспедиционной медицинской эскадрилии. На этом аэродроме базируется пилотажная группа "Рулетки".

Собственно штаб - квартира учебной группы находится на базе Уильямс, фактически - старейшей в Австралии. Её образуют две бывшие авиабазы - Пойнт - Кук (самый первый в мировой истории постоянно действующий военный аэродром) и Лэвертон (третья по времени создания после Ричмонда). Лэвертон сейчас действует как гражданский аэродром, а В Пойнт - Куке размещены Музей RAAF, языковая школа и Международный оборонный учебный центр, 21-я эскадрилия (города Мельбурн), отделение 1-й эскадрилии обороны аэродромов, отделение 4-й экспедиционной медицинской эскадрилии, Военный оркестр RAAF, отряд боевой поддержки "Уильямс".

Права самостоятельных баз имеют штаб - квартира RAAF (офисы Рассела в Канберре) и "Дефенс Истеблишмент Фэйрбэйн" - место базирования 34-й эскадрилии VIP-перевозок.

База Эдинбург (25 км. севернее Аделаиды) специализирована под обеспечение сил аэрокосмической поддержки, ПВО и патрульной авиации. Это - 92-е крыло в составе штаба, 10-й и 11-й эскадрилий, штаб - квартира группы аэрокосмической операционной поддержки, крыло информационной войны ( включая отряд операционной поддержки электронной войны, 462-ю эскадрилию и службу аэронавигационной информации), крыло разработок и тестирования авиационных систем, службы полигона Вумера, звено "Эдинбург" 453-й эскадрилии, 292-ю эскадрилию (обучения операторов патрульной авиации), звено 1-й эскадрилии обороны аэродромов,1-й отряд радиолокационного наблюдения, отделение 4-й экспедиционной медицинской эскадрилии.

База Пирс в Западной Австралии (35 км. севернее Перта) - ещё один учебный центр, на котором размещена 2-я лётная школа и 79-я эскадрилия (15 "Хок-127"). Кроме них, здесь базируются 25-я (города Перт) эскадрилия, звено "Пирс" 453-й эскадрилии, отделения "Пирс" 1-й эскадрилии обороны аэродромов, 1-й авиатерминальной эскадрилии, 4-й экспедиционной медицинской эскадрилии, отряд боевой поддержки "Пирс". Имеется иностранная авиачасть - 130-я учебная эскадрилия ВВС республики Сингапур. В Западной Австралии также расположены две резервные ("голые") авиабазы - Кёртин и Лирмонт.


Военно - морские силы Австралии.

Боевые корабли ВМС Австралии.

На вооружении австралийского флота находятся самые современные боевые корабли, способные решать широкий комплекс задач по обороне побережья страны, десантным операциям практически в любом месте Индийского и Тихого океанов, охране судоходства, противодействию атакам флотов вероятных противников. Основу его мощи составляют восемь фрегатов типа "Анзак" (германский проект МЕКО, в строй начали вступать с 1996 года) и четыре ракетных фрегата типа "Аделаида" ( он же - американский "Оливер Х. Перри"), а также шесть новейших дизельных подводных лодок типа "Коллинз" (улучшенный австралийский проект шведского "Вестергётланда"). Контрминные силы представлены шестью тральщиками - искателями мин типа "Хуон". Группировка десантных кораблей, позволяющая перебрасывать в один приём усиленный пехотный батальон и танковый полк, включает большой десантный корабль - док "Шоулс" (бывший английский "Лэргс Бэй" типа "Бэй", только что принятый в состав Royal Australian Navy), тяжёлый танкодесантный корабль (типа "Сэр Бидайвер") "Тобрук", шесть танкодесантных челноков типа LCH.

Патрулирование береговой зоны осуществляют 14 катеров типа "Армидейл", а также четыре гидрографических судна прибрежного действия. Вспомогательный флот включает, кроме последних, два танкера, два гидрографических судна океанской зоны, значительное число малых транспортных судов, ранее находившихся в подчинении армии ( четыре алюминиевых десантных катера LCVP, большие резиновые десантные лодки типа "Джульетта", малые десантные лодки "Зодиак", лёгкие алюминиевые лодки типа LUB, два адмиральских катера).

"Белая книга 2000" поставила задачу существенного усиления флота. Согласно новым планам, заложены три эсминца ПВО типа "Хобарт" - самые совершенные корабли такого класса в мире, оснащённые БИУС "Иджис", мощным комплексом радиотехнического вооружения и систем РЭБ, готовые осуществлять прикрытие соединений кораблей против любого воздушного противника и решать ударные задачи. Два десантно - вертолётных корабля - дока типа "Канберра", запланированных к вводу в строй в 2014 - 15 годах, будут способны доставить в любой регион земли свыше 2000 бойцов с оружием и техникой. "Канберра" обещает стать крупнейшим кораблём, когда - либо построенным для австралийских ВМС (свыше 28 тысяч тонн). Соответственно, в отставку отправятся "Тобрук" и "Шоулс". "Аделаиды" подлежат модернизации, чтобы сохраниться в эксплуатации минимум до 2020 года.

На период после 2020 года обсуждается также постройка большой серии новых подводных лодок (12 единиц), фрегатов на смену "Анзакам" (восемь единиц), универсальных малых кораблей, совмещающих функции патрульных, противоминных, гидрографических (двадцать единиц).

Фрегат "Сидней" (тип "Оливер Х. Перри", однотипные - "Мельбурн", "Ньюкасл", "Дарвин")

Года ввода в строй 1983 ("Дарвин" - 1984, "Мельбурн" - 1992, "Ньюкасл" - 1993)

Строитель Тодд Пасифик Шипъярдс, Сиэтл ( "Сидней" и "Дарвин"), АМЕСON, Уильямстаун, Австралия ("Мельбурн" и "Ньюкасл")

Водоизмещение 4100 т. (полное)

Размеры Длина 139 м., ширина 14 м., осадка 6,7 м.

Двигатели 2 газовых турбины "Дженерал электрик LM2500", по 20 500 л.с. каждая.

Скорость 29 узл.

Дальность 4500 миль (на скорости 20 узл.)

Вооружение ПКРК Мк13 "Гарпун" ( 40 ракет), ЗРК Мк41 "Си Спэрроу", ЗРК "Стандарт", 1 х 76-мм АУ "ОТО Мелара", 1 х 20-мм ЗУ "Вулкан - Фаланкс", 2 х 3 х 324-мм та, 2 вертолёта S-70В-2 "Сихок", станции РЭБ - "Элбит" ЕА-2118, "Рафаэль C-Pearl", радары ПВО SPS-49A, SPS-55, управления артиллерийским огнём SPG60, управления ракетами Mk92, БИУС ADACS OE-2, SATCOM, Linc11, Linc16

Экипаж 176 - 221 человек ("Сидней" - 210, в тч 15 офицеров)

Фрегат "Анзак" (тип "Анзак", однотипные - "Арунта", "Балларат", "Парраматта", "Перт", "Стюарт", "Тувумба", "Уоррамунга")

Года ввода в строй 1996 (остальные - в период 1997 - 2006 годов)

Строитель АМЕСON, Уильямстаун, Австралия

Водоизмещение 3600 т. (полное)

Размеры Длина 118 м., ширина 14,8 м., осадка 4,35 м.

Двигатели комбинированный - газовая турбина "Дженерал электрик LM2500-30", 30 172 л.с. 2 дизеля по 8840 л.с.

Скорость 27 узл.

Дальность 6000 миль (на скорости 18 узл.)

Вооружение 1 х 2 х 127-мм АУ Мк45 мод.2, 4 х 12,7-мм пулемёта, 1 х 8 Мк41 ЗРК "Си Спэрроу", 2х4 ПКРК "Гарпун", 1 ЗУ "Вулкан - Фаланкс", 2 х 3 х 324-мм та, вертолёт S-70В-2 "Сихок", РЭБ - "Тэйлс Кентавр", "Телефункен" PST-1720, радары SPS-49A, управления огнём "Си Жираф", с активной фазированной решёткой CEAFAR, навигационный 9600 ARPA, БИУС 9LV 453 Mk3, ГАС Томсон Синтра "Сферион", "Кэррауэрра".

Экипаж 173 человека (в тч 22 офицера)

Патрульный катер "Эрмидейл" (однотипные - "Олбани", "Арарат", "Батерст", "Брум", "Бандаберг", "Чайлдерс", "Гленэлг", "Ларракиа", "Лонсестон", "Мэйтлэнд", "Мэриборо", "Пири", "Уоллонгонг")

Года ввода в строй 2005 (вся серия - период 2005 - 2008 годов)

Строитель Остэл Шипс, Хендерсон, Австралия

Водоизмещение 300 т. (полное)

Размеры Длина 56,8 м., ширина 9,7 м., осадка 2,7 м.

Двигатели 2 дизеля MTU4000, 6225 л.с.

Скорость 25 узл.

Дальность 3000 миль (на скорости 12 узл.)

Вооружение 1х25-мм М242 "Бушмастер", 2 х 12,7-мм пулемёта, станция РЭБ "Призм III", радар "Бриджмастер", оптико - электронная система "TOPLITE"

Экипаж 21 человек

Минный тральщик "Хуон" ( однотипные - "Дайамантина", "Гаскойн", "Хоксбюри", "Норман", "Ярра")

Года ввода в строй 1999 (вся серия - 1999 - 2003)

Строитель Интермарин, Италия ("Хуон"), ADI, Ньюкасл, Австралия (остальные)

Водоизмещение 733 т. (полное)

Размеры Длина 52,5 м., ширина 9,9 м., осадка 3 м.

Двигатели дизель "Финкантьери GMT BL230BN", 1985 л.с. 3 х 120 л.с. газолиновых двигателя

Скорость 14 узл.

Дальность 1600 миль

Вооружение 1х 30-мм АУ DC30B, 2 х 12,7-мм пулемёта, 2 трала SUTEC, станция РЭБ "Призм", радар "Кельвин Хьюгс 1007", БИУС "Наутис 2М"

Экипаж 39 человек (в тч 6 офицеров) (плюс до 13 стажёров и 6 водолазов)

Десантный корабль - док "Шоулс"

Года ввода в строй 2011

Строитель Суан Хантер, Уолсенд, Тайн и Уир

Водоизмещение 16190 т. (полное)

Размеры Длина 176,6 м., ширина 26,4 м., осадка 5,8 м.

Двигатели 2 газовых турбины Вяртсиля 8L26, 6000 л.с. каждая., 2 турбины Вяртсиля 12V26, 9000 л.с.,

Скорость 18 узл.

Дальность 8000 миль (на скорости 15 узл.)

Десантовместимость 356 десантников (до 700 в перегруз), 32 танка "Абрамс", до 150 автомобилей, 2 десантных катера LCVP, 1 LCU

Экипаж 158 человек (в тч 15 офицеров)

Танкодесантный корабль "Тобрук"

Года ввода в строй 1981

Строитель стапель Каррингтон, Томаго, Новый Южный Уэльс

Водоизмещение 5800 т. (полное)

Размеры Длина 126 м., ширина 18 м., осадка 4,9 м.

Двигатели 2 дизеля Майрлис Блэкстоун KDMR8 9600 л.с.

Скорость 17 узл.

Дальность 8000 миль (на скорости 15 узл.)

Вооружение и груз 2 х 12,7-мм установки "Мини Тайфун", 300 десантников (520 в перегруз), 18 танков, 40 БТР, 2 катера LCM8, 2 вертолёта типа "Чинук".

Экипаж 150 человек

Десантный корабль типа LCH ("Баликпапан", "Бруней", "Бетано", "Лабуан", "Таракан", "Вевак")

Года ввода в строй 1971 - 74

Строитель Уолкерс Лтд., Мэриборо, Квинсленд

Водоизмещение 364 т. (с грузом 517 т.)

Размеры Длина 44,5 м., ширина 10,1 м., осадка 2 м.

Двигатели 2 дизеля Катерпиллер по 350 л.с.

Скорость 10 узл.

Дальность 3000 миль (на скорости 15 узл.)

Вооружение и груз 2 х 12,7-мм пулемёта, 175 т., включая 3 танка, 13 БТР.

Экипаж 13 человек

Подводная лодка "Коллинс" (однотипные - "Дешенё", "Фарнкомб", "Рэнкин", "Шиан", "Уэллер")

Года ввода в строй 1996 (вся серия 1996 - 2003)

Строитель Острэлиан сабмарин корпорейшн, Аделаида

Водоизмещение 3353 т. (полное)

Размеры Длина 77,4 м., ширина 7,8 м., осадка 7 м.

Двигатели 3 дизеля VB210, по 1175 л.с., ГЭД Жемон Шнейдер 3000 л.с.

Скорость 10,5 узл.(под водой), 21 узл. (над водой)

Дальность 9000 миль (под перископом), 480 миль (на глубине, 4 узл.)

Автономность 30 дней

Глубина погружения 180 м.

Вооружение 6 х 533-мм та для ПКР "Суб - Гарпун", система активных помех, станция РЭБ "Кондор" CS5600, навигационный радар Кельвин Хьюгс тип 1007, системы управления оружием BYG1, Link11

Экипаж 58 человек (в тч 8 офицеров)

Танкер "Сириус"

Года ввода в строй 2006

Строитель Хёндай Мипо, Республика Корея

Водоизмещение 25 016 т. (стандартное)

Размеры Длина 191 м., ширина 32 м., осадка 11 м.

Двигатели 11640 л.с.

Скорость 16 узл.

Вместимость 34 800

Вооружение вертолёт

Экипаж 60 человек

Судно снабжения "Сачесс" (типа "Дюранс", Франция)

Года ввода в строй 1986

Строитель Кокаду Айленд Докьярд, Сидней

Водоизмещение 18 000 т. (полное)

Размеры Длина 157,2 м., ширина 21,2 м., осадка 8,6 м.

Двигатели 2 дизеля л.с. каждая.

Скорость 20 узл.

Дальность 8600 миль

Вооружение ЗУ "Вулкан - Фаланкс", 7 х 12,7-мм пулемётов, вертолёт

Экипаж 220 человек

Гидрографическое судно "Лиувин" (однотипный "Мелвилл")

Года ввода в строй 1997 и 2000

Строитель Норт Квинсленд инжиниринг, Кэрнс

Водоизмещение 2205 т. (полное)

Размеры Длина 71,2 м., ширина 15,2 м., осадка 4,3 м.

Двигатели 4 дизеля Альстом 6RK215.

Скорость 14 узл.

Дальность 18 000 миль

Вооружение навигационный радар Атлас 9600, эхолоты, в тч лазерный, вертолёт

Экипаж 46 человек

Гидрографическое судно "Пэлама" (однотипные - "Беналла", "Мирмейд", "Шеппартон")

Года ввода в строй 1989 (остальные - 1989 - 90)

Строитель Игло инжиниринг, Аделаида

Водоизмещение 325 т. (полное)

Размеры Длина 36,6 м., ширина 12,8 м., осадка 2,65 м.

Двигатели 2 дизеля Детройт 12 - 92 .

Скорость 11 узл.

Дальность 3600 миль

Вооружение радар "Кельвин Хьюгс 1007", эхолот

Экипаж 15 человек

Вспомогательное судно "Оушэн Шильд" (однотипный "Оушэн Протектор", приписан к Таможенной службе Австралии)

Года ввода в строй 2012

Строитель STX OSV, Берген, Норвегия

Водоизмещение 6500 т. (полное)

Размеры Длина 105,9 м., ширина 21 м., осадка 6,6 м.

Двигатели 4 двигателя Роллс - Ройс по 4000 л.с, 2 х 2400 л.с.

Скорость 16 узл.

Дальность 3600 миль

Груз площадка под контейнеры 1000 кв.м., до 100 пассажиров, кран 60 т.

Десантный катер типа LCVP (4 единицы)

Года ввода в строй 1993

Строитель Джералдтон бот билдерс, Западная Австралия

Водоизмещение 7 т. (полное)

Размеры Длина 13,2 м., ширина 3,5 м.

Двигатели 2 х 400 л.с.

Скорость 22 узл.

Дальность 4500 миль (на скорости 20 узл.)

Груз 36 десантников или грузовик "Ленд - Ровер" с прицепом

Экипаж 3 человека

Адмиральский катер (2 единицы)

Года ввода и строитель 1993, Норман Н. Райт и сын, Балимба, Квинсленд

Водоизмещение 6,25 т.

Размеры Длина 12 м., ширина 3,9 м., осадка 0,93 м.

Скорость 16 узл.

Экипаж 3 человека и 8 пассажиров

Строящиеся корабли:

Эсминец УРО "Хобарт" (однотипные "Брисбен" и "Сидней")

Года ввода в строй 2016 ("Брисбен" - 2017, "Сидней" - 2019)

Строитель ASC, Осборн, Южная Австралия

Водоизмещение 6250 т. (полное)

Размеры Длина 147,2 м., ширина 18,6 м., осадка 5,17 м.

Двигатели 2 газовых турбины "Дженерал электрик", по 23 500 л.с. каждая., 2 дизеля "Катерпиллер Браво" по 7580 л.с.

Скорость 28 узл.

Дальность 5800 миль (на скорости 18 узл.)

Вооружение БИУС "Иджис", система управления огнём Рэйфион Мк99, 2х4 ПКРК "Гарпун", 48 ПУ вертикального пуска ракет ( ЗРК Мк41 "Си Спэрроу" или "Стандарт-2"), 1 х 127-мм АУ Мк45, 1 х 20-мм ЗУ "Вулкан - Фаланкс", 2 х 2 х 324-мм та, вертолёт S-70В-2 "Сихок", радары допплеровский поисковый AN/SPQ-9B, 2 навигационных L3 SAM Электроникс, сонар глубины, оптико - электронная система "Ультра Электроникс 2500", РЭБ - ES-3701, 4 пусковых трубы для помех, 4х6 пусковых многоцелевых труб

Экипаж 186 человек и 16 человек в авиагруппе

Десантно - вертолётный корабль - док "Канберра" (однотипный "Аделаида")

Года ввода в строй 2014

Строитель Наванция, Эль - Ферроль, Испания

Водоизмещение 27 851 т. (полное)

Размеры Длина 230,8 м., ширина 32 м., осадка 7,18 м.

Двигатели Дженерал Электрик LМ2500, 17,4 МВт., 2 дизеля по 7,2 МВт.,

Скорость 20,5 узл.

Дальность 8000 миль (на скорости 15 узл.)

Десантовместимость 1046 десантников, 15,2 тыс. кв.м. под тяжёлый транспорт, 20330 кв. м. под лёгкий транспорт, ангар 990 кв.м., 4 десантных катера LCМ, 16 - 24 вертолётов

Вооружение 4х25-мм АУ "Тайфун"

Экипаж 358 человек

Десантный катер типа LCМ

Года ввода в строй )

Строитель )

Водоизмещение олное)

Размеры Длина 139 м., ширина 14 м., осадка 6,7 м.

Двигатели я.

Скорость 29 узл.

Дальность 4500 миль (на скорости 20 узл.)

Структура управления ВМС.

Структура высшего командования ВМС включает начальника ВМС, его заместителя, командующего флотом, шефа развития возможностей ВМС, руководителя инженерной службы, уоррент- офицера ВМС. Первый находится в чине вице-адмирала, остальные, кроме последнего - контр - адмиралов.

Начальником ВМС с июня 2011 года является 51-летний Рэй Григгс, начавший карьеру в качестве радиста Военно - морского резерва ещё в 1978 году. Успешно закончив военно - морской колледж всего лишь в 20-летнем возрасте, он служил штурманом на нескольких боевых кораблях, а затем - в штабных подразделениях. В 1995 - 97 годах Григгс руководил военной приёмкой фрегатов серии "Анзак", хорошо изучив эти корабли, и в 2001-м заслуженно занял капитанский мостик одного из них - "Арунта". Этот корабль под командованием Григгса нёс службу в Персидском заливе, и получил по итогам 2002 года Кубок Глостера как самый эффективный в Австралийских ВМС. В период 2003-11 годов Григгс столь же успешно делал штабную карьеру, занимая ответственные должности как в руководстве ВМС, так и в структурах Департамента обороны (последние - заместитель начальника канцелярии министерства, заместитель начальника Объединённых операций).

Штабные службы флота в должности заместителя начальника ВМС возглавляет Майкл ван Бэлен, чей руководящий опыт связан главным образом с береговыми и штабными службами (хотя несколко лет он прослужил и на кораблях). Что немаловажно - значительная часть (едва ли не четверть ) военной биографии свежеиспечённого (2013 год) контр-адмирала связана с вооружёнными силами США. Он служил на базе Сан - Диего в качестве специалиста по ведению противолодочнной борьбы, в штабах Тихоокеанского флота (Пирл - Харбор), Центрального Командования США (Тампа), в Военно - морском колледже (Ньюпорт) - одним словом, прошёл отличную школу взаимодействия с главным союзником.

Командующий флотом - аналог Командующего воздушными силами; ему подчиняются все боевые и обеспечивающие части флота. С декабря 2011 года эту позицию занимает контр - адмирал Тим Баррет, кстати, - морской лётчик по специальности, проведший многие годы в кабинах вертолётов на разных боевых кораблях ВМС. Последние его назначения - яркий пример карьерных "зигзагов". Сначала - командующий группой морской авиации, затем - директор службы рекрутинга Сил Обороны, и в 2010-11 годах - глава Командования защиты границ. Забавный факт - впервые за всё время существования австралийского флота во главе него встал человек, не командовавший до этого непосредственно ни одним боевым кораблём.

Коллегой Баррета по палубной авиации является начальник развития возможностей (управление по реализации судостроительных программ и закупке иных вооружений) Марк Кэмпбелл (в должности с октября 2012 года). Инженерную службу флота возглавляет контр - адмирал Майкл Аззилл, специалист в области цифровой и радиосвязи, ранее отвечавший за техническое состояние боевых информационных систем и системы морского вооружения.

Командование флотом, в свою очередь, включает четыре "Силовых командования" - морской авиации, надводных сил, подводных сил, сил минной войны, гидрографических и патрульных судов. Каждое из них возглавляется офицером в чине коммодора. В командование надводных сил входят все фрегаты, десантные корабли, суда боевого обеспечения. В подводное - шесть "Коллинзов", а также глубоководный спасательный аппарат LR5 (способен поднять в капсуле до 16 человек) и учебно - спасательный центр подводных сил. В минно - патрульное - тральщики, патрульные катера, гидрографические суда (они все привлекаются к несению патрульной и таможенной службы), а также дайвинг - команды.

Дайвинг - команды ВМС представляют собой группы водолазов, обученных:

а) минированию и разминированию, в том числе донных и контактных мин, взрывных устройств, закрепляемых на корпусах кораблей; б) разведке побережья, гидрографическому обследованию морского дна и иному разведывательному обеспечению высадки десанта; в) мелкому ремонту в подводных условиях; г) контртеррористическим операциям; д) штурмовым операциям на морских судах.

На выполнении последних задач особо специализируются дайверы, включаемые в тактическую штурмовую группу "Восток". В настоящее время имеется две постоянных дайвинг - команды - N1 (на базе "Уотерн" в Новом Южном Уэльсе) и N4 (на базе "Стирлинг" в Западной Австралии). Команда N3 создаётся исключительно для зарубежных боевых операций (во Вьетнаме, в 1991 году в Персидском заливе и в 2003 году для войны в Ираке). Ещё семь команд представляют собой резервные формирования (NN 6 - 12) и выставляются по одной от каждого штата и Северной территории.

В боевые пловцы отбор осуществляется столь же серьёзно, как в спецназ, и предъявляются высокие требования к их выносливости. Десятидневные "вступительные экзамены", называемые "адской неделей", включают по тридцать ежедневных погружений, в том числе в ночное время (подъём курсантов - в 2 часа ночи).

Гидрографическая служба флота имеет права самостоятельного агентства, обслуживающего как военные, так и гражданские интересы. Штаб - квартира её расположена в Уоллонгонге, береговой штат - около 120 военных и гражданских специалистов. Согласно международным договорённостям, зона ответственности службы охватывает примерно восьмую часть поверхности земного шара - от Кокосовых до Соломоновых островов и от экватора до Антарктиды. В 2011 году все бумажные карты, ранее изготовленные агентством, полностью переведены в электронный формат. Шесть кораблей, занятых гидрографическими исследованиями, обслуживают агентство, но в административном отношении подчиняются всё же минно - патрульному командованию. Кроме них, на вооружении есть один самолёт Бомбардье Dash-8 (ранее выпускался под именем Де Хевиленд DHС-8-200), оснащённый новейшим лазерным эхолотом LADS. Этот самолёт с экипажем из 2 лётчиков, 2 специалистов - эхолокаторщиков и 5 морских гидрографов, способен находиться в воздухе до 7 часов и обследовать море на глубину до 70 метров с диапазоном охвата лазерным лучом до 288 метров.

Авиация ВМС объединена в самостоятельное командование ранга группы (то есть возглавляемое коммодором). Кроме штаба, она включает три эскадрилии. 723-я эскадрилия существует с 1952 года, и за прошедшее время направляла своих офицеров для участия во Вьетнамской войне, в Персидский залив и на Восточный Тимор. Сейчас она выполняет функции учебной, готовящей кадры пилотов для нужд ВМС. На вооружении её - 6 вертолётов "Аэроспасьяль - 350 ВА Экюрей". В 2012 году дополнительно были арендованы 3 лёгких вертолёта "Белл-409", используемых для обучения поисково - спасательным и медицинским операциям.

816 эскадрилия впервые создана в Британских ВМС ещё до Второй Мировой войны в качестве авиагруппы авианосца "Фьюриэс". В 1948-году она была передана Австралии (с сохранением номера) как часть группы авианосца "Сидней". В 1992 году эскадрилия перевооружена на противолодочные машины Сикорского S-70B "Сихок-2" и с тех пор работает на фрегатах типа "Аделаида" и "Анзак". Сейчас в её эксплуатации 15 "Сихоков", в перспективе их рассчитывают заменить на американские же противолодочные вертолёты MH-60R "Сихок Ромео" (заказано 24 единицы).

808-я эскадрилия заново сформирована в 2011 году, после получения флотом шести вертолётов MRH-90, используемых как военно - транспортные. Таким образом, всего на вооружении RAN имеется 30 вертолётов.

Система базирования и корабельный состав ВМС.

Система базирования флота включает две главных базы (Восточную и Западную), а также три базы для малых судов. Главная база Востока - Куттабул, расположенная на острове Гарден - Айленд в Сиднейской бухте. Местом базирования кораблей британского флота остров являлся ещё с 1856 года, в годы Второй Мировой здесь был сооружён крупнейший в Южном полушарии сухой док. Тогда же правительство Австралии реквизировало остров в рамках чрезвычайных полномочий военного времени, а в 1945 году выкупило его у правительства Нового Южного Уэльса. С этого момента здесь размещалась главная база австралийского флота, получившая имя в честь парома, затопленного неподалёку японской подводной лодкой (1942 год). После 1987 года, с принятием концепции "флота двух океанов", Куттабул получил статус главной восточной базы.

Здесь - место постоянного базирования семи австралийских фрегатов ("Анзак", "Парраматта", "Балларат", "Сидней", "Дарвин", "Мельбурн", "Ньюкасл"), десантных кораблей "Тобрук" и "Шоулс", судна снабжения "Сачесс", транспорта "Океан Шильд" и вспомогательного парусника "Янг Индевор", предназначенного для тренировки кадетов.

Кроме того, на территории базы находятся учебный центр HMAS "Уотсон", отвечающий за подготовку всех специалистов командного состава. "Уотсон" включает факультеты основной военной подготовки офицеров, навигационный, вахтенных офицеров, боевых систем, материально - технического обеспечения. Также в её структуре - Учебный центр морской войны, решающий задачи дополнительного образования и специальной тактической подготовки, Центр технического обслуживания, готовящий специалистов береговой логистики, электронных систем и ремонтных служб.

В Сиднейской гавани размещён и HMAS "Пингвин" - база водолазной школы, медицинской школы ВМС, гидрографического училища, Главного военно - морского госпиталя "Бэлморэл", главного штаба флотских кадетов, оркестра флота, флотского центра парусного спорта.

Неподалёку, в сиднейском районе Уэвертон, располагается Военно - морская база "Уотерен". Она - дом для минно - тральных сил флота (тральщики "Хуон", "Дайамантина", "Гаскойн", "Хоксбюри", "Норман", "Ярра"), дайвинг - команды N1, и некоторых малых вспомогательных судов - дайвинг-тендера "Сил", учебного катера навигационной подготовки "Сихорс Меркатор" (165-тонный патрульный катер типа "Пасифик"), торпедолова "Тривелли", вспомогательных тральщиков (морского резерва) "Бандикот" и "Уэллэру".

Главная база Запада - "Стирлинг" ( недалеко от Перта), получившая название в честь британского адмирала сэра Джеймса Стирлинга, создателя колонии Суан - Ривер. В эксплуатацию она была принята в 1978 году, и теперь здесь постоянно размещены 5 фрегатов типа "Анзак" ("Арунта", "Уорраманга", "Стюарт", "Перт" и "Тувумба"), все 6 подводных лодок типа "Коллинс" и танкер "Сириус". Специальную подготовку подводников обеспечивает Подводно - спасательный Учебный центр - одно из шести аналогичных заведений в мире и единственное в Южном полушарии.

Северное направление контролирует ВМБ "Кунауэрра" (Дарвин). На неё базируется группа из 10 патрульных катеров типа "Эрмидейл" ("Эрмидейл", "Олбани", "Арарат", "Батерст", "Брум", "Гленэлг", "Ларракиа", "Мэйтлэнд", "Мэриборо", "Пири"), два средних десантных корабля ("Баликпапан" и "Бетано").

Кроме неё, ещё одна ВМБ - "Кэрнс" - выполняет функции связующего звена между Востоком и Севером. Здесь расположены остальные четыре "Эрмидейла", сведённые в дивизион "Ардент" ("Бандаберг", "Чайлдерс", "Логсестон" и "Уоллонгонг"), три танкодесантных корабля типа "Баликпапан" ("Бруней", "Лабуан", "Таракан") и все гидрографические корабли, как океанские, так и прибрежного действия. На ВМБ "Кэрнс" размещены офис Гидрографической службы, многочисленные подразделения логистических и обеспечивающих служб, объединённые в Группу поддержки флота.

Место базирования морской авиации, как эскадрилий, так и командных структур - HMAS "Альбатрос" (Ноура, Новый Южный Уэльс). Здесь же размещены Морской океанографический и метеорологический центр, секция тактики электронной войны ВМС, Музей морской авиации.

Главный учебный центр флота - "Керберус" - находится в 70 километрах южнее Мельбурна. Он охватывает площадь в 1517 гектаров, и одновременно способен принимать и обучать до 800 курсантов. Ежегодно через него проходит до 6000 новобранцев, овладевая базовыми навыками корабельной и береговой службы. Сначала они все вместе обучаются основам службы, а затем распределяются по специальным курсам - борьбы за живучесть, инженерному, систем связи, питания и здравоохранения, военных музыкантов.

Преимущественно учебные задачи решает HMAS "Кресуэлл" - база, расположенная на берегу залива Джэрвис - Бэй в 180 км. южнее Сиднея. В неё входят Колледж ВМС, Школа живучести и безопасности кораблей, "Звено Калкара", обеспечивающее поставку воздушных мишеней для тренировки персонала зенитно - ракетных комплексов, отделение практических тренировок по огневой подготовке, отделение административной поддержки.

На территории Канберры - база "Хэрмэн", наделённая функциями административной поддержки штаба флота и вообще всех командных инстанций ВМС, размещённых в Канберре, а также включающая центральную станцию связи флота. Ещё в трёх регионах - Южной Австралии, Южном Квинсленде и Тасмании - расположены представительства флота, с функцией содействия находящимся там морякам, работы с морскими кадетами и резервистами.

Боевой состав флота включает 54 основных корабля и 30 вертолётов, имеется ещё несколько упомянутых выше судов вспомогательного состава, десантных и адмиральских катеров. Общая численность персонала ВМС - 14260 человек, несущих постоянную службу, и 2100 человек - в Королевском Австралийском военно - морском резерве. Из регулярного персонала - коммодоров и адмиралов - 57, старших офицеров (кэптенов и коммандеров) - 531, младших офицеров - 2851, прочих - 10731[59][60][61].

Примечания:

-- http://www.defence.gov.au

-- Cullen, Simon (17 September 2012). "Defence head given ambassador role" . ABC News . http://www.abc.net.au/news/2012-09-17

-- http://www.dsto.defence.gov.au/research

-- http://www.defence.gov.au/dmo

-- http://www.dha.gov.au

-- http://www.defence.gov.au/dio

-- http://www.defence.gov.au/defencemagazine/issue/4/articles/25.html

-- Израильская разведка не сделала того, что сделала разведка Австралии - http://www.7kanal.com/news.php3?id=30202

-- http://www.dpmc.gov.au/publications/intelligence_inquiry/chapter7/3_dio.htm

-- http://www.dpmc.gov.au/publications/intelligence_inquiry/chapter7/5_digo.htm

-- http://www.thelivingmoon.com/45jack_files/03files/ECHELON_Geraldton.html

-- http://www.thelivingmoon.com/45jack_files/03files/ECHELON_Shoal_Bay.html

-- http://www.anti-bases.org/campaigns/NMD_PineGap/PineGapIntro.htm

-- http://www.bibliotecapleyades.net/universal_seduction/esp_universalseduction_12.htm

-- http://www.thelivingmoon.com/45jack_files/03files/Pine_Gap_002.html

-- http://www.dpmc.gov.au/publications/intelligence_inquiry/chapter7/4_dsd.htm

-- http://dsd.gov.au

-- http://www.bpc.gov.au/

-- http://www.dva.gov.au

-- Garnaut, John; Pearlman, Jonathan (1 May 2009). "Defence build-up alarms Beijing" . - The Sydney Morning Herald . Retrieved 3 May 2009 . http://www.smh.com.au/world/defence-buildup-alarms-beijing-20090430-aoz3.html

-- http://www.defence.gov.au/whitepaper/

-- http://www.pm.gov.au/press-office/new-defence-white-paper-2013

-- http://www.minister.defence.gov.au/2012/08/09/minister-for-defence-speech-to-the-lowy-institute-on-the-2013-defence-white-paper/

-- Defence White Paper 2013: What do we need? -

http://www.lowyinterpreter.org/post/2012/08/06/Defence-White-Paper-2013.aspx

-- http://www.defence.gov.au/budget/12-13/pbs/2012-2013_Defence_PBS_03_department.pdf

-- https://www.cadetnet.gov.au

-- http://milexdata.sipri.org/

-- Major V. Sattler, CD, and Captain M. O'Leary, CD. ORGANIZING MODERN INFANTRY: AN ANALYSIS OF SECTION FIGHTING POWER -http://www.army.forces.gc.ca/caj/documents/vol_13/iss_3/caj_vol13.3_06_e.pdf

-- http://www.army.gov.au/Who-we-are/Corps/The-Royal-Australian-Infantry-Corps

-- Horner, David; Bou, Jean, ed. (2008). Duty First: A History of the Royal Australian Regiment (2nd ed.). Crows Nest: Allen & Unwin.

-- Palazzo, Albert (2001). The Australian Army: A History of its Organisation 1901-2001. Melbourne: Oxford University Press.

-- Greg Sheridan "Special forces wage war by stealth". - "The Australian", 14 October 2006. - http://www.theaustralian.com.au

-- Rafael Epstein, Dylan Welch. "Secret SAS teams hunt for terrorists" - Sydney Morning Herald. 14 March 2012 - http://www.smh.com.au/national/secret-sas-teams-hunt-for-terrorists-20120312-1uwhy.html

-- Horner, David (2002). SAS : Phantoms of War. A History of the Australian Special Air Service . Sydney: Allen & Unwin.

-- "Army - The Soldiers' Newspaper" . Defence.gov.au. 8 March 2006 . Retrieved 2010-08-24 .

-- Hopkins, RNL (1978). Australian Armour: A History of the Royal Australian Armoured Corps 1927-1972 - Canberra: Australian Government Publishing Service.

-- http://australian-armour.com/

-- 38.

-- http://www.army.gov.au/Who-we-are/Corps/The-Royal-Australian-Armoured-Corps

-- Kennedy, Mitch; Doran, Mark (3 March 2011). "Changes in Artillery" . Army News (Canberra: Australian Department of Defence)., p.3

-- http://www.artilleryhistory.org.au/

-- The Australian Army Aviation Corps - http://www.army.gov.au/Who-we-are/Corps/The-Australian-Army-Aviation-Corps

-- "History of Australian Army Aviation". - http://www.diggerhistory.info/pages-army-today/rar-sasr/army-aviation.htm

-- http://www.161recceflt.org.au http://ausmilitary.com/signals.htm

-- McNicoll, Ronald; Greville, Phillip (2002). The Royal Australian Engineers . Canberra: Corps Committee of the Royal Australian Engineers.

-- Australian Sapper 2012 (Moorebank, NSW: School of Military Engineering - Royal Australian Engineers) - http://www.army.gov.au/rae/docs/Sapper_2008.pdf

-- http://www.army.gov.au/

-- http://ausmilitary.com/signals.htm

-- http://www.ract.org.au/

-- Food fighters. AACC- 60th Anniversary. - http://www.defence.gov.au/news/armynews/editions/1070/features/feature10.htm

-- Kuusk, Sven (September 2006). "Origins and Development Royal Australian Army Dental Corps". Sabretache. XLVII (3): pp. 23-30.

-- http://www.defence.gov.au/health/about/docs/RAANC.pdf

-- http://home.mweb.co.za/re/redcap/australia.htm

-- http://www.defencejobs.gov.au

-- http://australianaviation.com.au

-- Nicholson, Brendan, "$1.5Bn Growler Purchase Beefs Up Air Force's Strike Abilities", - The Australian , 24 August 2012, p. 2

-- AIR FORCE TO BEGIN OPERATING ITS FIRST UNMANNED AERIAL SYSTEM и др. - http://www.defence.gov.au

-- http://www.airforce.gov.au

-- McPhedran, Ian (2011). Air Force: Inside the New era of Australian Air Power . Australia: Harper Collins Publishers.

-- http://www.navy.gov.au

-- http://www.defence.gov.au/dmo/

-- Commonwealth of Australia (2009). Defence White Paper 2009 . - www.defence.gov.au.


ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ.

Несколько фактов. Дважды - в Первую и Вторую Мировые войны - Новая Зеландия ставила рекорд мобилизационного напряжения среди доминионов и колоний Британской империи, во втором случае обогнав и саму метрополию. Оба раза рекордным был показатель кровавых потерь в отношении к численности населения, а в Первую Мировую Новая Зеландия лидировала по этому показателю не только в Британской империи - вообще из всех стран - участниц её обогнала лишь Сербия. Половина взрослого мужского населения страны прошла через ад Первой Мировой; почти каждый пятый из них навсегда остался в чужой земле. Стойкость новозеландской пехоты поражала. На Галлиполи один батальон удерживал позиции, имея более чем 90 % убитых и раненых. Новозеландцы всю Первую Мировую ни разу не сдавали однажды занятых позиций иначе как по приказу командования; за её годы в плен попали меньше 0,5% сражавшихся на фронтах.

Новозеландец опередил австралийцев в получении первого для своей страны Креста Виктории. Новозеландцем был единственный человек, дважды награждённый Крестом Виктории в ходе Второй Мировой. Новозеландец Бернард Фрейберг стал самым молодым командиром бригады в британских вооружённых силах; он же имел феноменальный бант наград - Орден Бани, Крест Виктории, четыре (!) Ордена Выдающихся заслуг и кучу других, включая наипочётнейший Круа де Герр. Говорили, что из - за полученных боевых ранений на теле у него не осталось живого места. Его даже не хотели возвращать в армию в 1939-м году по причине очевидной инвалидности. Он вернулся и воевал до самой победы в 1945, добавив к орденам баронский титул (единственный среди новозеландцев и австралийцев).

Флот Новой Зеландии был невелик, но он отметился, например, участием в потоплении "Адмирала Шпее" и, прямо скажем, нерядовым событием - маленький тральщик тараном пустил на дно субмарину, которая была значительно больше по водоизмещению. Австралийцы воевали на море очень активно, но у них ни один моряк не получил Креста Виктории. У новозеландцев такой герой был.

Авиагруппой, вынесшей на себе главную тяжесть "Битвы за Англию", командовал новозеландец Кейт Парк. Небо над Эль - Аламейном, Тунисом, а затем Сицилией и Южной Италией контролировали пилоты новозеландца австралийского происхождения, командующего ВВС Западной Пустыни (затем - 1-х Тактических сил), Артура Конингхема. Новозеландская 75-я эскадрилия имела самый высокий процент боевых потерь среди всех авиационных частей союзников во Второй Мировой войне. Не многие иностранцы имели советский орден Ленина, по крайней мере, за боевые подвиги. Новозеландский лётчик в этом списке значился под первым номером. Он защищал в 1941 году мурманское небо, а двадцатью двумя годами ранее совсем рядом, под Архангельском, плечом к плечу боролись с большевизмом русский ас Александр Казаков и будущий маршал британской авиации Чарльз Карр, родившийся в безумно далёком новозеландском Филдинге. Да и вообще с Россией связаны многие интересные эпизоды новозеландской истории. Начиная от того, что именно нашей стране островное государство в значительной мере обязано появлением своих вооружённых сил.

Для подавляющего большинства наших соотечественников Новая Зеландия - всего лишь маленькая страна где - то рядом с Австралией. Её фантастически красивые пейзажи сотням миллионов людей продемонстрировал Питер Джексон в своей грандиозной трилогии по Толкиену; все впечатлились её уникальным ландшафтным разнообразием. Действительно, на 268 тысячах квадратных километров территории (чуть больше Румынии и меньше Польши) природа собрала рекордное количество красот. Здесь есть горы, в том числе такие высокие, что с их вершин не сходит снег, вулканы и гейзеры, леса тропические и присущие умеренной климатической зоне, настоящие фьорды и каньоны, огромные поля и пастбища, многочисленные реки с водопадами, озёра горные и равнинные. На большей части территории климат идеально благоприятствует человеку. В самый холодный месяц температура воздуха только на крайнем юге и в горах опускается ниже нулевой отметки, в самый жаркий - обычно нигде не поднимается выше 31 градуса по Цельсию; в равнинных районах Северного острова почти круглый год - мягкое лето. Сильные дожди здесь льют только в разгар местной зимы (июнь - июль) и лета ( январь) . Количество осадков соответствует субтропической, а на Южном острове - умеренной зоне. Фауна практически безопасна: нет ни диких зверей, ни каких - то особо страшных насекомых. В - общем, со всех точек зрения, эти острова на краю света отвечают нашим представлениям о райской жизни. Если бы не периодические извержения вулканов, землетрясения, тайфуны и прочие прелести довольно буйного Тихого океана, Новая Зеландия без сомнения находилась бы в верхней части списка претендентов на звание "земного рая".

Соседняя Австралия долгое время заслоняла её от мира; едва ли не до конца XIX века Новая Зеландия европейцам представлялась почти мифической и абсолютно неизведанной землёй, этаким сказочным приложением к Австралии. Между тем различий у этих соседей было не меньше, чем у той же Польши, и, скажем, Швеции. И не только в климате и ландшафтах. По разному складывалась их история. И хотя весь прошлый век они шли обычно рука об руку, иногда так тесно, что само прозвище "анзаков" сделалось чуть ли не этнонимом, австралийцы и новозеландцы всегда ощущали заметную разницу друг меж другом. Корни этого различия лежали во временах самого раннего европейского заселения - когда в Австралии и Новой Зеландии европейцы столкнулись с очень разными аборигенами. Коренные жители континента, безобидные дикари, полностью "сбалансированные" с природой, не могли даже сопротивляться натиску гремучей смеси каторжников и искателей приключений. На островах же свободных поселенцев, ищущих тот самый земной рай, встретили угрюмые и воинственные полинезийцы - маори, привыкшие к бесконечным сражениям за эту благодатную землю.


ЗНАКОМСТВО С РАЕМ. ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ МАОРИ ДО 40-Х ГОДОВ XIX ВЕКА.

Маори: адские воины рая.

Тысячу лет назад хозяевами южной и центральной части Тихого океана были отважные путешественники - полинезийцы. На своих больших парусных каноэ они ходили от острова к острову, осваивая прежде не заселённые участки суши. Полинезийская экспансия за несколько сотен лет охватила огромную территорию, и потомки тайваньских мигрантов жили теперь на островах Самоа, Тонга, Кука, Тувалу, Токелау, Таити, добрались, вероятно, даже до американского континента. Эти древние мореплаватели привыкли к ежедневному риску, к постоянной борьбе со стихией и другими людьми - ведь нередко случалось, что при высадке на берег они обнаруживали там соперников. Тихий океан был "водным миром", каждый клочок суши представлял огромную ценность, за которую стоило бороться.

Около 1280 года полинезийские каноэ - "вака" - пристали к берегу Южного острова, примерно там, где находится сейчас провинция Отаго. Родиной их, согласно преданиям, был благословенный остров Хаваики, предположительно - или Таити, или какой - то из архипелага Кука. Можно представить себе феноменальную смелость, упорство и подготовленность этих людей - ведь им надо было преодолеть 4000 километров водной глади! Опять же по преданиям, они столкнулись с каким - то фантастическим племенем, способным творить чудеса и вообще довольно пугающим. Поскольку некоторые археологические данные подтверждают наличие на островах человека уже в начале первого тысячелетия, полинезийцы могли действительно встретить такой реликт. Не исключено, что реликт был полностью истреблён, так как никакого генетического и культурного следа у позднейших жителей Новой Зеландии он не оставил. Вскоре одно за другим океанские каноэ начали высаживать поселенцев на Северном острове. Они везли с собой семена окультуренных растений, не особенно рассчитывая на местные ресурсы. Между тем, природа новооткрытой земли выглядела куда богаче, чем на родных мелких островках.

К 1350 году в Новой Зеландии жили уже несколько родов, ставших основой будущих "иви" - племенных объединений нового народа маори. Мифы их сохранили сведения о семи каноэ, доставивших самых первых мигрантов, известны не только их названия, но даже названия кормовых вёсел и имена воинов. Считается, что все иви ведут происхождение от этих экипажей - какой - то из них дал начало одному племени, какой - то трём - четырём. У маори оказалась весьма сильной устная традиция - и сейчас любой из них легко перечислит своих предков вплоть до "первого каноэ", а при знакомстве долгое сопоставление генеалогии считается очень хорошим тоном. Самоназвание "маори" значит "обычный" или "натуральный", то есть отличающийся от мира духов и иных сверхъестественных существ. Да, воевать с себе подобными древним полинезийцам было неинтересно - в качестве объекта соперничества им были нужны чудовища преисподней.

Однако реальным соперником выступали только гигантские бескрылые птицы - моа, ярчайшие представители довольно небогатой фауны (млекопитающие в ней просто отсутствовали). И маори с энтузиазмом принялись за их истребление, обеспечивая себя хорошими запасами животного белка, столь дефицитного на маленьких островах Океании. За пару столетий моа почти везде превратились в воспоминание, а их жалкие остатки укрылись в глубине островов. Маори, напротив, расплодились, особенно на Северном острове, где в некоторых посёлках жили уже многие сотни людей. Они даже внешне изменились, став на сытной белковой пище гораздо крупнее своих дальних полинезийских сородичей. Вокруг посёлков на многие десятки километров простиралось в буквальном смысле выжженное пространство, так как под посевы сладкого батата необходимо было свести огнём покрывавшие остров леса.

В XV столетии Новую Зеландию постиг жуткий катаклизм - восьмибалльные землетрясения разрушили большую часть посёлков, тайфуны и цунами сделали невозможной жизнь на морском побережье. Резко похолодало. Большая часть видов птиц погибла безвозвратно. Люди попрятались вдали от берега, с трудом добывая пропитание. Многочисленные найденные скелеты того периода имеют следы сильных ударов по голове - видимо, слабых и больных членов племени просто убивали, дабы сэкономить на еде. Начинаются межплеменные войны, в ходе которых пышным цветом расцветает каннибализм.

Северный остров пострадал не в пример сильнее, многие рода маори вынуждены были переселиться в его южные районы под влиянием изменившихся природно - климатических условий. Хотя на Южном острове климат всё равно был значительно суровее, и на большей части его территории даже бывали настоящие зимние холода с температурами около нуля, там ещё сохранялись остатки прежнего изобилия. Так что около 1500 года "северянами" из иви Нгати Маме был осуществлён первый завоевательный поход через разделяющий острова пролив Кука. В ходе кровопролитной войны южномаорийское племя Уайтахо было практически истреблено или насильственно ассимилировано. Но и завоеватели не закрепились навечно. В 1620-е годы сюда переселилось очередное северное племя - Нгай Таха, чьи коренные владения лежали на берегу пролива Кука, в районе современного города Веллингтон.

Новая война длилась больше столетия и изобиловала сражениями, в которых участвовали сотни людей. Нгай Таха постепенно продвигались всё дальше на юг, подчиняя и ассимилируя группы Нгати Мамое. В начале XVIII века завоеватели чувствовали себя здесь всё ещё не слишком уверенно и сооружали настоящие крепости - одно из характерных свидетельств милитаризованной жизни маори тех времён. "Столица" одного из вождей Нгай Таха недалеко от современного города Каияпой в провинции Кентербери представляла собой земляную крепость, окружённую рвами и дополнительно защищённую двумя рядами частокола из стволов "толщиной в корабельную грот - мачту". В городе постоянно проживало до тысячи человек, был налажен сбор податей с окрестных селений и товарообмен - одним словом, племя находилось буквально в шаге от образования государства.

На Северном острове, естественно, различные маорийские иви тоже вели упорную борьбу за землю и другие ресурсы. Зачастую конфликты возникали и внутри одного иви - между субплеменами - "хапу". Особенно кровопролитные войны разыгрывались на берегу Залива Изобилия (Бэй оф Плэнти), чьё название вполне отвечало содержанию. Племена Те Уохакатохеа, Нгай Тай, Нгати Ава, Нгай Тахо резали друг друга почём зря на протяжении как минимум двух столетий (XVII-го и XVIII-го). Все эти бесконечные войны и создали тех маори, которых мы знаем по рассказам первых европейских путешественников - яростных, бесстрашных, беспощадных, стремительно овладевающих новыми боевыми навыками, то есть едва ли не самых опасных противников, когда либо встреченных "белым человеком" при выполнении его "цивилизаторской миссии". А то, что развитый культ войны не был чем - то "генетически предопределённым" у маори, подтверждает история маленького народа мориори с архипелага Чатем к западу от Новой Зеландии. Европейцы считали, что мориори представляли собой образец "дикарей - пацифистов", не признавая войны и совершенно не умея воевать. Между тем, они, вероятнее всего, происходили от маорийского же населения острова Южный, выделившись из него около 1500 года [1].

Подсечно - огневое земледелие требовало новых пространств, преобладающий горный рельеф не слишком позволял развернуться, "Рай" оказывался тесноватым для его насельников, а привычка решать территориальные споры с помощью оружия развивала милитаристские традиции. Общепринятым временем боевых действий считался период с ноября по апрель, так как в холодные летние месяцы у мужчин хватало хозяйственных забот - надо было заниматься рыбной ловлей, следить за огородами и вообще делать запасы к будущей войне. Накопив достаточно пищи, маори брались за оружие. Большим разнообразием оно не отличалось, но и нескольких основных типов было достаточно для специфических условий войны в тропических лесах[2].

Классическая большая палица "пату" или её разновидность "пату мири" изготавливалась из дерева, кости или "зелёного камня" - нефрита. Её удары с лёгкостью дробили рёбра и челюсти, могли расколоть и черепную коробку. Наиболее престижной считалась именно нефритовая "мири" - красиво отполированное оружие вождей и лучших воинов, похожее формой на теннисную ракетку. Короткая деревянная палица необычной серпообразной формы "уохайка" применялась чаще для обезоруживания противника в рукопашных схватках. Она имела кожаную ременную петлю, надевавшуюся на запястье и позволявшую лихо вращать палицу. Умелый боец "подцеплял" во вращении оружие противника и свободной левой рукой выхватывал его. Наиболее известным и распространённым оружием было копьё "тэйаха" длиной от одного до двух метров. Наконечники его изготавливались также из дерева, кости или камня. Необычная форма копья, тупой конец которого сильно напоминает весло, указывает на его происхождение. Видимо, сначала это и было весло, использовавшееся в качестве дубинки, а затем экономные и технологичные маори удачно совместили инструмент гребца на каноэ с полноценным и очень смертоносным оружием. Фактически, в бою использовались оба конца "тэйаха" - колющий и дробящий, и воин - маори управлялся со своим копьём не менее эффектно и результативно, чем какой - нибудь киношный шаолиньский монах.

Известны, хотя и не так часто встречаются, маорийские топоры - каменные на деревянной рукоятке. Зато крайне редки находки луков и иного дистанционного оружия. Кодекс чести маорийского воина не позволял использовать их в бою - врага надо было бить исключительно в рукопашной схватке. Думается, дистанционное оружие применялось только для охоты на моа, а после их истребления отмерло естественным образом.

Поход всегда предварял боевой танец хака. Воины, облачённые в юбки из стеблей льна, с лицами, покрытыми устрашающими татуировками, плясали и строили жуткие гримасы - считалось, что они наполняются при этом боевым духом и вселяют страх в противника. Чем страшнее гримасы, тем выше вероятность победы, так что зрелище танца маори действительно производило пугающее впечатление. Тату было привилегией мужчин, и при этом не всех. Рисунок содержал информацию о социальном статусе, числе убитых врагов и вообще "крутости" его носителя. Полностью татуированные лица имели только вожди.

Стандартный военный отряд насчитывал как правило 70 бойцов - столько вмещало обычное боевое каноэ. Встречались и двухкорпусные каноэ, на которых могло разместиться до 140 человек. Нападение обычно производилось на рассвете, чаще всего из засады. Маори были большими мастерами скрытных передвижений и засад в родных тропических лесах, и веками совершенствовались в этом искусстве. Захватив врага врасплох, они обычно не щадили никого - процветавший культ кровной мести не способствовал проявлению гуманности и милосердия. Пленных часто употребляли в пищу и лишь иногда превращали в рабов, когда того требовала "производственная необходимость". Впрочем, завоевательные войны, как уже говорилось ранее, могли диктовать иной образ действий. Бывали случаи, когда физического геноцида не осуществлялось, но на покорённых накладывался особый запрет - им нельзя было заключать браки между собой. В результате уже в следующем поколении завоёванный народ сливался с завоевателями[3].

Большая часть конфликтов имела ограниченный масштаб, и не требовала даже напряжения сил целого иви или "хапу". Но бывали случаи, когда мобилизация охватывала сразу несколько племён. Устная традиция донесла воспоминания о самой крупной из них [4], относящейся к 1790-м годам. Тогда несколько племенных групп с востока и юга Северного острова объявили большой поход против иви Уайкато. Объединённая армия насчитывала якобы до 10 тысяч бойцов. Верховный вождь Уайкато Те Рау Энгаэнга смог собрать для отпора всего 3000, но смело двинулся навстречу врагу. Битва, крупнейшая на земле Новой Зеландии за всю её историю, произошла немногим южнее современного Гамильтона. Те Рау Энгаэнга вышел в ней победителем, отбросив армию коалиции, что привело вскоре к распаду последней.

Излюбленным военным трофеем маори была голова поверженного противника. А уж если на ней много места занимали татуировки, голова ценилась особенно высоко. Отрезанные головы мумифицировались и выставлялись на самые почётные места в селении, дабы все видели, как храбры и умелы его жители. Кроме прочего, такие трофеи были важным элементом мирных переговоров. Немного поубивав друг друга, маори обычно заключали соглашение о мире на некий период, или, если спорных вопросов и предмета мщения не оставалось - навсегда (конечно, это "навсегда" не длилось слишком долго). Головами обменивались в знак примирения - ведь головы своих умерших сородичей тоже было принято мумифицировать и хранить, только не на виду, а в доме.

Европейцы удивлялись впоследствии - как это такие кровожадные людоеды начисто не вырезали друг друга? Но маори вовсе не ставили перед собой подобных задач. Война для них была средством регулирования популяции и разрешения земельных споров, но никак не самоцелью. В конечном итоге, они твёрдо помнили, что все происходят от одного корня, и не испытывали к иным племенам инфернальной неприязни. Можно даже сказать, что война превратилась для них в особый спорт, и соответствующим образом ритуализировалась.

А ещё - одержать окончательную победу над противником было чрезвычайно непросто. Ведь маори довели до подлинного совершенства искусство фортификации, конечно, для условий каменного века. Все большие поселения были хорошо укреплены - земляные валы и рвы, несколько рядов густого частокола, нахождение на возвышенностях с большим радиусом обзора, передовые наблюдательные посты - в - общем, при тогдашних средствах нападения штурм в большинстве случаев был заведомо обречён на неудачу. Вот с такими не слишком обычными "дикарями" предстояло иметь дело европейским мореплавателям, решительно оспорившим господство полинезийцев над Тихим океаном.

Первые европейцы в Новой Зеландии.

Абель Тасман увидел берег Южного острова 13 декабря 1642-го, уже возвращаясь от Австралии и Тасмании. Первый контакт с аборигенами надолго создал Новой Зеландии отвратительную репутацию - стоило голландцам выйти к берегу за пресной водой, как на них налетела огромная "вака". Четверо моряков погибли под ударами маорийских копий, хотя ничем, по мнению Тасмана, не провоцировали нападения. Откуда им было знать, что совсем рядом находились сельскохозяйственные угодья аборигенов, и те просто заподозрили у чужаков грабительские намерения. Экспедиция убралась от греха подальше, наказав землякам не заходить в опасные воды, и присвоив открытому заливу название "Залив убийц".

Кстати, сами острова Тасман наименовал без затей - "Землёй Штатов", всё - таки застолбив первопроходство. Позднее нидерландские географы для более уверенной идентификации присвоили ей нынешнее название, в честь одной из семи "Соединённых провинций". Следующий европеец, рискнувший приблизиться к ней, Джеймс Кук, это имя оспаривать не пытался, да и глубокое исследование островов не входило в его планы - он лишь тщательно закартографировал всё побережье с борта своего "Индевора" (1769 год). Проболтавшись полгода вблизи берегов, в марте 1770-го он с величайшей осторожностью ненадолго произвёл высадку, торжественно провозгласил суверенитет британской короны над островами, после чего немедленно вернулся на корабль. Однако формальность была соблюдена, и с этого момента Великобритания считала себя хозяйкой далёкой и жутковатой территории.

Дурную славу её спустя два года подкрепили оставшиеся в живых моряки с французских кораблей "Маскарэн" и "Маркиз де Кастри" - участники экспедиции Марка - Жозефа Дюфрена. Интересно, что поначалу их знакомство с маори проходило вполне мирно - французы благоразумно выучили несколько десятков полинезийских слов на Таити, и стороны кое - как сумели объясниться. Но потом моряки сделали традиционную ошибку - не учли особенностей религиозных представлений маори. Им, видите ли, приспичило ловить рыбку в заливе, табуированном местным населением. Там незадолго до прибытия гостей утонули несколько членов племени, и жрецы наложили запрет на рыбалку, дабы не навлекать божьего гнева. В - общем, всё закончилось очень плохо - сотни татуированных воинов напали на незадачливых рыбаков. 26 человек, в том числе руководитель экспедиции, были убиты и незамедлительно съедены, чтобы умилостивить обиженных и злопамятных богов. Заместитель Дюфрена лейтенант Крозе, узнав о несчастье, не стал забивать себе голову выяснением причин. Последовала стандартная по европейским понятиям акция возмездия, полностью уничтожившая ближайшую деревню с 250-ю её жителями. А на картах появилось ещё одно кричащее название - "Бухта убийц" [5].

Впрочем, многие тогдашние европейцы были людьми бесшабашными. Особенно те, кто искал не новых знаний, а новых доходов. В 1791-м у Новой Зеландии появился первый китобой, и на несколько десятилетий промысел китов и тюленей стал главным занятием "бледнолицых" в этих водах. Маори подобным занятиям не противились, так как они не нарушали ни границ, ни табу. Конечно, юридически все они считались со времён Кука подданными Великобритании, а с 1788-го находились под юрисдикцией губернатора Нового Южного Уэльса. Но маори этого просто не замечали и заокеанских гостей рассматривали обычно в качестве торговых партнёров, и только в редких и особенных случаях - пищи. Когда в Новой Зеландии появились христианские миссионеры, храбро пытавшиеся донести свет слова Господня до погрязших во грехах туземцев, они стали третьей категорией - забавных и безобидных чудаков, которых и есть - то неудобно. В удобных и незанятых местах возникли европейские фактории, временные поселения, через которые осуществлялся товарообмен. Европейцы произвели настоящую революцию в новозеландском земледелии, снабдив местных жителей картофелем. Импортная культура быстро завоевала популярность - неприхотливая, не требующая в отличие от батата особо тщательного ухода и гораздо более продуктивная, она способствовала началу нового демографического взрыва у маори. Один особенно предприимчивый англичанин, Уильям Такер, открыл совершенно новый и довольно ценный товар - те самые "мёртвые головы", которыми ранее маори обменивались в знак примирения. В Европе экзотические "сувениры" произвели фурор и на многие годы стали одним из основных предметов новозеландского экспорта[6].

В - общем, кровожадные маори на поверку оказывались "нормальными парнями", с которыми можно было делать бизнес, если только не покушаться на их земли и традиции. У некоторых "цивилизаторов" время от времени появлялось желание вести себя с ними, как с какими - нибудь бенгальцами, и каждый раз такие эксперименты заканчивались жуткими эксцессами. Например, в 1809-м произошла так называемая "резня Бойд", спровоцированная пустяшным по английским понятиям инцидентом. На борт бригантины "Бойд", занимавшейся промыслом раковин каури в районе бухты Уонгароа, напросился маорийский мальчик. Капитан Томпсон взял его; однако не учёл нюансов взаимоотношений в туземном обществе. Непонятно, совершил ли "юнга" какой - то проступок или стал жертвой навета, только капитан слишком поспешно приказал его выпороть. А мальчик меж тем оказался сыном вождя племени, и порка нанесла всему племени чудовищное оскорбление.

Дальнейшие события заставили бы весь экипаж свято блюсти до конца дней принципы ювенальной юстиции, если бы этот конец не пришёл так скоро. Вождь, сделав вид, что ничего не случилось, пригласил Томпсона с несколькими его моряками в гости, соблазняя большими запасами каури. Ничего не подозревающий капитан отправился за добычей; маори внезапно напали на него, перебив весь отряд. Затем часть воинов переоделась в снятую с убитых одежду и в сумерках отправилась к стоящему на якоре судну. Экипаж не заподозрил подвоха вплоть до того момента, как через борт перелезли замаскированные "абордажники". Сняв часовых, они открыли дорогу главным силам, стремительно атаковавшим "Бойд" на своих "вака". Из семидесяти членов экипажа и пассажиров уцелело всего четверо, в том числе двое маленьких детей - они сумели спрятаться среди грузов.

Их спас Те Пахи, вождь другого маорийского племени, прибывший утром на место бойни. Спасённые пребывали в шоке от ужаса - ведь у них на глазах десятки людей были расчленены и съедены. Попавшим в руки Те Пахи людям определённо повезло, так как именно в этот момент победители возвращались на корабль за имуществом. Они даже попытались нагнать каноэ спасителей, к счастью для европейцев, безуспешно. "Бойд" же был "выпотрошен" полностью. Маорийцев подвела лишь поспешность и отсутствие навыков обращения с огнестрельным оружием. Найдя склад мушкетов, с убийственным действием которых они успели познакомиться, туземцы решили, что справятся с европейской техникой сами. В результате искры от неудачного воспламенения пороха угодили прямо в пороховой погреб, и "Бойд" разлетелся в щепки.

Старший начальник в ближайшей фактории, капитан Александр Берри, несмотря на увиденную им по прибытии к месту трагедии груду обглоданных человеческих костей, эмоциям не поддался и репрессий организовывать не стал. Он здраво рассудил, что показательная казнь захваченных им в плен вождей маори даст ещё более неприятный эффект, и европейцы на островах могут погибнуть до последнего человека. Поэтому вожди отправились на свободу после формального изъявления покорности [7]. К несчастью, не все разделяли взгляды Берри. В 1810 году пять китобойных судов направились в бухту Уонгароа, чтобы отомстить за смерть соотечественников. Разбираться в правых и виноватых они не удосужились, результатом чего стало уничтожение деревни Те Пахи, вождя, спасшего четверых пассажиров "Бойда". 60 его соплеменников пали от рук "китобоев", сам он, раненный, бежал, чтобы вскоре погибнуть в результате другого нелепого недоразумения. Три года после этих событий в Новую Зеландию не отправлялись из Европы корабли; а острова стали местом схваток между промысловиками и маори, получивших название "Тюленьей войны".[8]

Как и прочие кровавые эпизоды, начались они с совершенного пустяка. В гавани Отаго стоял корабль охотников на тюленей, который навестили тамошние маори. Кого - то из них обвинили в краже нескольких вещей, завязалась потасовка, пролилась кровь, и разъярённые моряки начали кромсать всех встречных и поперечных, причём под раздачу попал и несчастный Те Пахи. Маори тоже разозлились и впоследствии начали убивать всех попадавших в те места европейцев. Несколько лет вслед за этим "вендетта" не стихала. В 1814-м маори попробовали на вкус индусов - моряков судна "Матильда", пытавшегося бить тюленей в районе фьорда Даски Саунд. Съедено было 11 человек, а остальные сочли благоразумным бежать.

В 1817 жертвой очередного инцидента стал пионер "торговли головами" Уильям Такер, которого не спасли два года совместной жизни с туземцами. Вместе с ним погибло несколько охотников на тюленей, и капитан корабля "София" Джеймс Келли отомстил маори сожжением их посёлка, "Красивого города Отаго", имевшего до 600 домов. Рецидивы ненависти случались ещё не раз, почти парализовав тюлений промысел вплоть до 1821 года. Ориентировочно, в ходе "Тюленьей войны" погибло 74 человека, из них 31 маори[9]. Зато в финальной её части произошла исключительная демонстрация процесса взаимной адаптации европейцев и маори - моряки судна "Снэппер" в заливе Чалки обнаружили двух своих соотечественников, принявших маорийский образ жизни.

Один из них, Джеймс Кэддэлл, ещё в юном возрасте потерянный тюленебойцами, носил воинские татуировки, был женат на знатной маорийке и чувствовал себя среди туземцев вполне органично[10]. Он стал первым из так называемых "пакеха - маори". "Пакеха" местные жители называли всех чужестранцев, сочетание же "пакеха - маори" обозначало тех из них, кто отказался от своей "цивилизованности" и был принят в члены местного племени. Подобные случаи были не единичны - в последующие годы буквально сотни европейских поселенцев пошли такой дорогой, а общее их число в 1838 году оценивалось в 2000 человек. Некоторые из них находились в статусе рабов, но общественное положение многих было весьма высоким - обычно как советников вождей. Право, очень немногие британские колонии давали примеры такой адаптации.

Период "мушкетных войн".

В то же время, контактируя с иной цивилизацией, маори не принимали в расчёт опасностей, исходящих от "данайских даров". Два таких "дара" - мушкет и картофель - сыграли в истории Новой Зеландии трагическую роль. Конечно, в случае с первым европейские торговцы себя не тешили иллюзиями - пребывающие в состоянии перманентной войны островитяне просто должны были истребить друг друга, расчищая жизненное пространство для колонистов. Картофель же, представляемый как безусловное благо, обернулся злом - по мнению крупнейшего специалиста по ранней новозеландской истории Джеймса Белича и ещё одного известного историка, Энджелы Бэллара, именно массовое внедрение этой культуры стало первопричиной тяжелейших и кровавых войн, вошедших в историю под названием "мушкетных"[11]. Прежде всего, благодаря нему резко возросла численность маори, что неизбежно влекло выброс избыточной энергии и экспансию на соседние территории. Кроме того, забота о выращивании картофеля вполне могла быть перепоручена женщинам и рабам, а у мужчин появлялась масса свободного времени. Тут - то и подвернулись бледнолицые торговцы с мушкетами, сразу дающими решающий перевес в войне.

Великий воитель Хонги Хика (1807 - 27 годы)

Правда, дебют нового оружия в руках маори нельзя назвать успешным. В 1807 или 1808 году в бою при Моремонуи на территории нынешнего Нортленда несколько воинов иви Нга Пухи не успели перезарядить свои мушкеты, как на них из засады напали соперники - воины Нгати Фатуа. Копьё и палица в рукопашной схватке взяли верх над хрупкой дубинкой, в которую превратился незаряженный мушкет. Один из вождей Нга Пухи, Хонги Хика, лишился нескольких близких родственников в этом бою, а сам уцелел, лишь спрятавшись в болоте. Сидя по самый нос в мерзкой жиже, вождь, тем не менее, не проклинал европейцев за бесполезный товар. Напротив, он сделал вывод, что мушкеты продемонстрируют свою эффективность при условии массированного применения. И, вернувшись к своим, деятельно приступил к "гонке вооружений".

Для начала им был налажен хороший контакт с "пакеха". В землях Нга Пухи на берегу Островного Залива обосновалась постоянная христианская миссия, туда часто стали заходить европейские корабли. Миссионеры, конечно, торговлю оружием не поощряли, но и запретить морякам делать маленький бизнес не могли. Тем более, что Хонги демонстрировал завидное радушие и щедрость - его соплеменники экономили на себе, поставляя гостям лучшую пищу, даже почти всех выращиваемых свиней. Таким образом, за несколько лет сотрудничества был накоплен внушительный арсенал из десятков ружей[12].

С ним Хонги в 1818 году начал великую завоевательную войну, направив первый удар в район Залива Изобилия. На полутора десятках каноэ его войско численностью до 900 бойцов прошло вдоль берега более 300 километров и учинило страшный разгром племени Нгати Пору. Официальной причиной набега объявлялась месть за похищенную и съеденную родственницу вождя. Уничтожению подверглось 50 деревень, убито не менее 500, в плен захвачено 2000 человек. "Цивилизованный" Хонги нашёл им гораздо лучшее применение, нежели пищевое. Новые рабы были отправлены на льняные плантации, так как именно в обмен на лён вождь рассчитывал получить очередную партию оружия. Не обошлось и без специфической охоты за "сувенирами" - одно из "вака" вернулось домой с грузом в 70 мумифицированных голов.

В 1819-м отряды Нга Пухи под командованием родича Хонги Тамати Вака Нени в союзе с племенами Те Ророа и Нгати Тоа произвели опустошительный набег на южную часть острова, вплоть до нынешнего Веллингтона. Убито было до 400 человек из разных встреченных племён, в основном для удовлетворения растущего аппетита воинов. Сильное племя Нгати Тоа по примеру северян тоже начало вооружаться мушкетами, и зона непрерывных битв распространилась теперь на весь остров. В 1821-м разгорелась, например, ожесточённая война между Нгати Тоа и союзом племён Уайкато и Маниапото, возглавленным сыном знаменитого Те Рау Энгаэнга Те Фероферо. Последний собрал многочисленную армию в 4500 бойцов, однако силы отчасти уравновешивались наличием у его врагов ружей. Несколько крепостей Нгати Тоа пали, но в начале 1822-го Те Фероферо потерпел поражение и был на волосок от гибели. Спасло его благородство вражеского вождя, предложившего завоевать свободу в поединке с сильнейшим воином Нгати Тоа. Те Фероферо победил, сохранив себя для великого будущего - спустя много лет он первым примет титул "короля маори". Племя Нгати Тоа переселилось на северный берег пролива Кука, тремя годами ранее "зачищенный" от прежнего населения - по мнению вождей, земля здесь была куда обильнее, да и соседи не беспокоили. Начиная с этого момента миграции племён, вызванные боевыми действиями, стали делом обычным, за два десятилетия существенно перекроив этническую карту Новой Зеландии.

А Хонги в 1820-м году вместе с миссионером Томасом Кендэллом совершил историческое путешествие в Лондон, получив аудиенцию у Георга IV. Когда речь зашла о предметах, интересующих далёких подданных его величества, Хонги без обиняков намекнул, что хотел получить хотя бы некоторые из "тысячи тысяч орудий", хранящихся, по слухам, за стенами Тауэра. Король, не приветствуя подобную милитаристскую страсть, ограничился вполне мирными подарками, среди которых, правда, были некие "доспехи", впоследствии спасшие жизнь вождю. Тот, в свою очередь, огорчаться не стал, а по прибытии в Сидней лихо выменял за королевские сувениры целых 300 мушкетов.

В 1821-м хорошо вооружённая армия Хонги начала ещё одну завоевательную войну, вторгнувшись в район нынешнего Окленда, населённый старыми обидчиками - племенем Нгати Фатуа. Решающее сражение произошло там, где сейчас находится оклендский район Тамаки. Вождь Нгати Фатуа решил обороняться в своей столице - хорошо укреплённом форте (маорийское название таких фортов - "па"). Он и представить не мог, что враг соберёт армию из 2000 бойцов, едва ли не четверть которых будут иметь на вооружении мушкеты. Их сосредоточенный огонь разбил защитные частоколы и нанёс обороняющимся страшные потери. Ещё страшнее была начавшаяся паника - большинство маори раньше не слышали подобного грохота и не представляли его последствий. Хонги выместил копившуюся годами злобу, сбросив маску "цивилизованного дикаря" - все 2000 человек, находившихся в форте, включая женщин и детей, были истреблены. Это сражение в результате оказалось самым кровопролитным за весь период "мушкетных войн", да и вообще всех новозеландских войн XIX века[13].

Хонги явно выходил в своих амбициях за границы простых грабительских походов. Ему приписывают фразу, сказанную во время визита в Англию: "Есть только один король в Англии и должен быть только один король в Новой Зеландии"[14]. Возможно, настоящего плана завоевания Новой Зеландии у него не было, да и практически он ограничивался только грабежами и опустошениями, но именно поэтому соседям в ближайшие после возвращения вождя из Англии годы пришлось очень несладко.

Воспользовавшись ослаблением Уайкато, он атаковал их в непривычные для войны весенние месяцы 1822-го. При Матакитаки ополчение Уайкато было разбито, осаде подвергся столичный посёлок. Те Фероферо, только что воевавший с племенем Нгати Тоа, успел вернуться в свою столицу в самый напряжённый момент. Героическими усилиями и ценой значительных потерь ему удалось отразить натиск Хонги. Удачная засада даже позволила ему вернуть захваченных врагами женщин своего племени. Это был первый случай, когда Хонги не удалось добиться в войне решительного успеха, и он пошёл на заключение традиционного перемирия, стремясь обезопасить фланги для будущих предприятий.

В следующем, 1823 году, его войско, рекордной для одного племени численности около 3000 бойцов, направилось в район озера Роторуа, населённый конфедерацией племён Те Арава. Кровавая битва при Мокойя завершилась полным поражением не имевших мушкетов жителей центральной части острова.

В 1824-м Хонги решил сполна удовлетворить ещё пылающую жажду мести в отношении Нгати Фатуа. В сражении у Те Ика Рангануи племя обидчиков лишилось едва ли не всех своих воинов - оценочно до 1000 человек, в то время как Хонги потерял 70. Но среди убитых оказался сын вождя Харе Хонги, и судьба пленных тоже оказалась печальной. Трупы врагов были сложены на каноэ, зажарены и съедены, вследствие чего река, ставшая местом жуткого пиршества, получила название Кайвака (от слов "пища" и "лодка"). Нгати Фатуа были обескровлены, их остатки покинули места прежнего проживания, уйдя искать лучшей доли на юг. В районе Окленда же образовалась "нейтральная зона", лишённая населения и отделяющая Нга Пухи от соседей барьером страха.

Естественно, главная причина феерических успехов маорийского "Аттилы" недолго могла находиться в его эксклюзивном владении. Да и английские "Викторы Буты" времени зря не теряли, наладив систематические поставки мушкетов всем желающим. Началась подлинная гонка вооружений - к середине 20-х годов всякое уважающее себя племя обзавелось парой - тройкой сотен ружей, а некоторые и гораздо большим числом. Грохот их звучал теперь в самых диких уголках Северного острова. В 1822 - 24 годах межплеменная война с их использованием шла на востоке, захватив племена Нгати Кахунгуну, Нгати Туфаретоа, Нгати Раукава. На крайнем юге свирепствовало племя Нгати Тоа, а с севера на него давили люди Уайкато. В - общем, маори активно самоистреблялись, что начало уже отражаться на их экономике.

Непрерывные войны нанесли такой урон хозяйству Нга Пухи, что в завершающем походе на Нгати Фатуа в 1825 году участвовало всего 350 воинов. В 1826-м прозвенел звонок для Хонги - в сражении с Те Фероферо его войско было разбито, во многом благодаря активному использованию мушкетов врагами. Кроме того, маори научились новым фортификационным приёмам, минимизирующим ущерб от огнестрельного оружия - для частоколов стали использовать наиболее твёрдые и толстые деревья, дополнительно прикрывая их стеблями льна. Последние предвосхищали защитные экраны - значительная часть мушкетных пуль, сталкиваясь с ними, теряла скорость. Европейское оружие в результате оказывалось бессильным перед изобретательностью "дикарей". Великий вождь Хонги исчерпал лимит удачи. В начале 1827 года в мелкой стычке он получил сквозное огнестрельное ранение. Спасти вождя не удалось, и с ним ушла в прошлое слава его племени[15].

"Девичья война" (1830 - 33)

Если Хонги Хика всю жизнь бился за великую идею - господства на Северном острове, большая часть войн того периода возникала по совершенно ничтожным поводам. Весьма подробное описание одного из таких столкновений дошло до нас благодаря его непосредственному свидетелю - миссионеру Генри Уильямсу. Началось всё с того, что в бухте Рассела залива Бэй - оф - Айлендс где - то в начале 1830-го года бросил якорь европейский китобой. Капитан, будучи человеком вполне свободных взглядов и не слишком ревностным христианином, немедленно "взял в жёны" двух местных девушек. Со стороны девушек и их родни возражений, очевидно, не имелось - миссионерская проповедь пока не вытеснила ещё добрые языческие традиции. Вскоре девушки капитану наскучили и были отправлены домой, а вместо них взяты другие.

Само по себе это не являлось ни проблемой, ни поводом для обид. Конфликт возник из - за нелепого случая. Все четыре девицы встретились в бухте во время купания, и начали высказывать друг другу претензии. Слово за слово, началась драка, и в неё, на беду, решила вмешаться стоявшая на берегу мать сестрёнок - первой неудачливой пары капитанских жён. Она попыталась утопить "соперниц" и едва не преуспела в этом. Инцидент, что называется, получил огласку. А так как девушки представляли две влиятельных семьи, налицо было серьёзное оскорбление. По маорийским обычаям, оно смывалось только кровью.

В результате вспыхнула война, участниками которой стали северные и южные роды ("Хапу") и так уже истощённого племени Нга Пухи. Вождь хапу Фангароа по имени Уруроа, между прочим, сводный брат Хонги Хика, привёл в бухту Рассела несколько сотен воинов и приступил к разорению картофельных посевов хапу Те Моренга и Помаре. 6 марта 1830 у Корорареки произошло ожесточённое сражение с массовым применением мушкетов, число жертв, по оценке миссионера Дэвиса, достигло ста человек. Близкие родственники, которых было немало среди обеих враждующих групп, вдохновенно истребляли друг друга. Группе миссионеров во главе с Сэмюэлом Марсденом стоило значительных усилий развести противников. 17 марта был заключен мир; однако конца кровопролитию он не положил.

В бою пал влиятельный вождь Хенги, и его сыновья считали, что смерть отца требует компенсации. Но поскольку мирный договор лишал их возможности отыграться на виновниках, было решено излить горе и злобу на невинных. Старинная маорийская традиция "священной войны" - "муру" - допускала подобную форму мщения; считалось непринципиальным, чья кровь должна пролиться в таких случаях. Мишенью избрали племена Залива Изобилия; к экспедиции с радостью присоединились многие воины из разных хапу и даже 200 человек из другого иви Нгати Курти (их связывали с семьёй Хенги отношения близкого родства, кроме того, к племенам Бэй - оф - Пленти имелись и свои претензии).

Экспедиция была организована, по мнению Уильямса, всеми силами пытавшегося её предотвратить, довольно сумбурно. Группы воинов выступили в поход разными дорогами и в разное время. Координация между ними отсутствовала. Много времени было потрачено на ловлю рыбы и собирательство по ходу движения. Хотя первый отряд вышел ещё в декабре 1831-го, собраться у Таируа на коромандельском берегу все участники смогли лишь к марту . 7 марта 1832 года 600 бойцов Нга Пухи и Нгати Курти на 80-и лодках - "вака" с моря атаковали вражескую "па" Отумоетаи. Сражение носило исключительно огневой характер и затянулось чрезвычайно. С обеих сторон были выпущены тысячи пуль, и запасы давно бы истощились, если бы не находчивость маори. Сопровождавшие войска женщины и дети просто собирали те пули, которые не нашли свою цель, в том числе прямо во время боя, ничуть не страшась опасностей. А тут подоспели и европейские благодетели - тендер "Фэйри" с большим грузом боеприпасов. Европейцы уверенно продавали их противникам в кредит, так как знали щепетильность маори в этом вопросе.

Только 3 апреля в сражении на пляже при Отумоетаи атакующие наконец имели решительный успех. Пограбив и насытив жажду мести, они спокойно вернулись на родину. Впрочем, часть вояк вскоре почувствовала некоторую неудовлетворённость результатами, и в конце 1832-го опять вернулись в район Тауранги. Решение о походе, кстати, принималось на основе нехитрого гадания - вождь Титоре сыграл "в орлянку" при помощи палки с завязанным узлом. Упадёт палка узлом вверх - быть войне, узлом вниз - не быть. Итогом стала очередная резня, так что, по словам Уильямса, берег залива Изобилия совершенно опустел. Погибли сотни людей, десятки "мёртвых голов" украсили хижины вождей. И всё это началось из - за драки вздорных девчонок, не поделивших белого капитана[16]!

Война за Южный остров (1827 - 1839 годы). Мастер хитростей Те Рапараха.

Часть агрессивного пыла оснащённых мушкетами северян была канализирована в направлении острова Южный, где мушкеты ещё не получили значительного распространения. Зато политическая обстановка здесь весьма благоприятствовала внешним вторжениям - в начале XIX столетия в "царстве" Нгай Таха разразилась кровавая гражданская война. Поводом к ней, как водится, послужила какая - то непонятная европейцам, но чрезвычайно существенная для маори ерунда - женщина из хапу Тамуту совершила кощунственное действие в деревне верховного вождя Нгай Таха по имени Тамаиарануи. Тот, отличаясь скверным характером, не слишком удачно отомстил - вместо наказания самой женщины был убит раб кого - то из её родственников. Действия "короля" были сочтены неправомерными, родичи женщины в отместку убили человека из "столичной" деревни, и тут завертелось...

Около 1815 года пламенем войны была охвачена территория нынешней провинции Кентербери. Набеги следовали один за другим, иногда в них участвовало свыше 100 воинов, был один случай использования в бою мушкетов. Закон кровной мести вовлекал в мясорубку всё новых людей. Повстанцам Тамуту активно помогали жители современной провинции Отаго, в конечном итоге согласившиеся принять у себя всех скрывшихся от гнева Тамаиарануи.

Тот, однако, не хотел отпускать мятежных подданных и примерил маску миролюбия. Клятвенные заверения, что к вернувшимся на прежнее место обитания не будут применяться репрессиям, подвигли хапу Тамуту покинуть новое пристанище и со всем скарбом двинуться назад, в район озера Элсмир. Стоило им подойти к родным краям, как воины Тамаирануи напали на них и зверски истребили всех, включая детей и женщин. Общее число жертв этой гражданской войны неизвестно, скорее всего, - несколько тысяч человек. Эти потери нанесли значительный ущерб всему племени Нгай Таха, но не меньший урон произвёл сам факт бойни, так как пострадало единство племени и сильно упал авторитет верховного вождя. Этим и воспользовались спустя несколько лет вожди племени Нгати Тоа с Северного острова.

В конце 1827 или начале 1828 года поголовно оснащённая огнестрельным оружием военная партия Нгати Тоа во главе с вождём Те Рапараха совершила внезапный налёт на район Каикоара (южное побережье пролива Кука). Официальным поводом, естественно, стало нанесённое однажды оскорбление - старейшина Нгай Таха уничижительно высказался в адрес Те Рапараха. Поскольку данный факт, если и имел место, вряд ли был широко известен, жители Каикоара никакого подвоха не ожидали. Более того, они как раз в это время ждали прибытия соплемённой военной партии и потому встретили каноэ северян безоружными. Те Рапараха воспользовался благоприятным случаем, устроив жуткую резню в близлежащих деревнях. Количество убитых оценивалось в 2000 человек. Уцелевшие бежали вглубь острова.

В 1829-м отряды Нгати Тоа опять появились в разорённом районе. Жители покинули его сразу, как только до них дошли слухи о приближении врага. Двигаясь вдоль берега и уничтожая все встреченные деревеньки, Те Рапараха вышел к "столице" Нгай Таха - хорошо укреплённому поселению Каияпой. Этот орешек был ему явно не по зубам, несмотря на имевшиеся десятки мушкетов. А вылазка гарнизона, нанесшая значительные потери отряду северян, вскоре заставила отказаться от попытки взять крепость с ходу.

Те Рапараха, между тем, не был человеком, пасующим перед трудной задачей. Он разработал коварный и по своему изящный план очередного набега. В сложившихся условиях речь не могла идти об осаде или штурме вражеской столицы - противник располагал превосходящими силами и опирался на труднопреодолимые сооружения. С внезапностью тоже всё обстояло непросто - приближение десятка каноэ с вооружёнными людьми не могло укрыться от глаз разведчиков и передовых наблюдателей. Практически единственный шанс заключался в использовании абсолютно неожиданного элемента создания внезапности. Таковым мог выступить торговый европейский корабль. Жители Южного острова наверняка встретили бы его безбоязненно - "тюленьи войны" давно закончились, и на побережье последнее десятилетие бойко шла торговля, не омрачаемая инцидентами.

Дело оставалось за малым - найти капитана, согласного взять на свой борт полторы сотни беспощадных и злобных воинов. Такой нашёлся далеко не сразу, и лишь в октябре 1830 года командир брига "Элизабет" за плату в 50 тонн льна рискнул выступить союзником Те Рапараха в конфликте. План тем временем был скорректирован. Те Рапараха узнал, что главный вражеский лидер сейчас живёт не в Каияпойе, а в менее укреплённой Акароэ - рядом с торговой факторией, как раз созданной европейскими ценителями маорийского льна. Целью теперь стал именно вражеский лидер.

29 октября "Элизабет" встал на якорь рядом с Акароэ. Все воины Те Рапараха спрятались в трюме, не подавая никаких признаков своего нахождения на борту. Ничего не подозревавший Тамаиарануи вместе со своей женой и дочерью совершил на бриг "официальный визит" и сразу был закован в кандалы. Северные воины ночью напали на столь же беспечную деревню, убили её жителей, а на берегу устроили эдакую "адскую кухню" - сварили в земляных печах несколько десятков разрубленных на куски тел врагов. После чего "варёное мясо" было погружено на борт, и давно уже проклявшему себя за жадность капитану пришлось обеспечить его доставку на родину Те Рапараха. В конечном итоге маори ещё и "кинули" "союзника", отгрузив ему вместо обещанных полусотни тонн льна всего 18. Британец не стал лишний раз искушать судьбу упрямством в торге, выгрузил вместе с человеческим мясом и маорийскими воинами заключённого Тамаиарануи, после чего немедленно убрался в Австралию. Судьба верховного вождя Нгай Таха была вполне предсказуемой - и он, и его жена оказались в желудках победителей, а маленькую дочь он сам задушил по пути, так как не питал иллюзий по поводу её будущего.

В 1832-м Те Рапараха предпринял настоящий завоевательный поход, главной целью которого был Каияпой. С ним шло не менее 600 воинов, на вооружении которых было более 300 мушкетов. Все предохранительные мероприятия с целью обеспечения тактической внезапности были произведены - каноэ двигались по ночам, обычно через болотистые места, скрываясь в высокой траве. Тем не менее, ворота Каияпоя захлопнулись перед носом нападавших, и им пришлось предпринять обычный штурм. Конечно, он завершился неудачей. После второго провала Те Рапараха перешёл к осаде, продолжавшейся три месяца и абсолютно ничего не давшей.

Тогда армия Нгати Тоа повела инженерную атаку практически по европейским канонам - ко рву, окружавшему крепость, были подведены окопы, оттуда в ров полетели связки с хворостом. Только использовались они не как фашины, а для поджога палисада. Осаждающим повезло с ветром, огонь охватил частокол, и столетние стволы деревьев сгорели как спички. В крепости немедленно началась паника, воины Те Рапараха воспользовались ею и в очередной раз вырезали почти всё население. Из тысячи жителей спаслось бегством около 200, но многих из них потом настигли поисковые отряды врага.

Вслед за этим захватчики обратились к последнему оплоту Нгай Таха - форту недалеко от Акароэ. Тот выглядел совершенно неприступно, располагаясь на высокой скале (французские моряки даже назвали её "горой Гибралтар"), и оборонялся гарнизоном в 400 бойцов. Однако хитрость и решительность опять принесли успех Те Рапараха. Гарнизон опрометчиво совершил вылазку, осаждающие легко отразили её и ворвались в крепость на плечах бегущих, ко всему прочему используя взятых пленных в качестве "живого щита"[17].

Несколько лет после этого уцелевшие Нгай Таха вели партизанскую войну против агрессоров. В одной из схваток едва не погиб сам Те Рапараха, а европейцы для поддержания баланса начали активно снабжать мушкетами и воинов Южного острова. Постепенно отряды северян начали утрачивать преимущество, а южане, наоборот, расширяли подконтрольную территорию. Наконец в 1839-м Те Рапараха, к тому моменту несколько смягчивший свой суровый нрав под влиянием британских миссионеров, заключил с Нгай Таха мирный договор и даже вернул на родину нескольких захваченных в плен вождей.

Но десятилетия кровавой войны основательно подорвали экономику и демографию Южного острова. Потому вскоре он и стал такой лёгкой добычей для европейских колонистов, мгновенно заполнивших освобождённые от прежних жителей пространства.

А удачный опыт Те Рапараха с использованием европейских кораблей для транспортировки войск стоил в 1835 году свободы и жизни миролюбивому племени мориори. 19 ноября зафрахтованное вождями племён Нгати Матанга и Нгати Тама судно "Родни" доставило к островам Чатем 500 их воинов. За ними высадились с другого корабля ещё 400. Мориори практически не оказывали сопротивления - их старейшины постановили, что война противоречит традиции и моральным устоям. Враги же опирались на прямо противоположные устои и традиции, в результате чего большая часть жителей островов Чатем была вырезана, а некоторое количество оставшихся стали рабами завоевателей. Поскольку браки между собой им были строжайше запрещены, через несколько десятилетий племя превратилось в воспоминание. До сего дня дожили лишь немногочисленные потомки смешанных браков с маори и европейцами, пытающиеся восстановить свой язык и идентичность.

Второй этап "мушкетных войн" на Северном острове. Маорийский "Веллингтон" Те Уохароа.

К концу 20-х годов "мушкетные войны" вступили в завершающую фазу. Теперь ни одно племя не имело явного технического преимущества - европейцы щедро снабжали популярным оружием всех желающих, и по Северному острову "гуляли" тысячи "стволов". Качество большинства из них, конечно, оставляло желать лучшего, так как торговцы сплавляли потребителям всё самое дешёвое старьё, залежавшееся на военных складах. Обычно ружья имели возраст в несколько десятков лет, обладали невысокой точностью и дальнобойностью. Но маори это вполне устраивало, тем более что они оказались горазды и на усовершенствования. Например, зачастую они растачивали канал ствола для облегчения перезарядки - резко падала в результате начальная скорость пули, зато возрастала скорострельность. В ближнем бою второе оказывалось предпочтительнее. Очень любили по этой же причине двуствольные ружья; иногда линия стрелков усиливалась отрядами заряжающих. В обороне крепостей и в походах функции заряжающих часто брали на себя женщины, так что навыки обращения с мушкетами получило едва ли не всё население Северного острова поголовно.

Соответственно, и военная тактика маори постепенно приближалась к европейской. Самым ярким примером новых тактических подходов стала битва при Таматавиви (1830 год), с лёгкой руки военного историка Уэлча получившая название "Уайкатского Ватерлоо" [18].

Обстоятельства сражения были таковы. Небольшое племя Нгати Хауа в ходе первого этапа "мушкетных войн" оказалось вытесненным со своей коренной территории. Её заняли племена Уайкато. Однако вождь Нгати Хауа по имени Те Уохароа на протяжении восьми лет упорно готовился к реваншу, закупая мушкеты и обучая воинов стрелковому бою, в том числе на ходу и с использованием естественных укрытий. В 1830-м его маленькая армия из 300 бойцов была вооружена мушкетами почти стопроцентно, причём значительную часть арсенала составляли знаменитые "Браун - Бессы", принесшие Веллингтону успех при Ватерлоо. По уровню боевой подготовки воины превосходили любого из соседей, так что численный перевес врагов не пугал Те Уохароа. К тому же, он заручился помощью племени Нгати Ранги, предоставившего ему тысячу бойцов. Правда, с условием использования их только в демонстративных целях. Те Уохароа пообещал соседям, что их воины не будут подвергаться существенным рискам, а лишь покажут врагу свою мощь и численность. Основную тяжесть боя он планировал вынести самостоятельно.

Враги - 3000 воинов племён Нгати Мару и Нгати Паоэ - заняли удобную позицию перпендикулярно обрывистому берегу реки Уайкато. Перед боем Те Уохароа, как водится, обратился к своему племени с напыщенной речью, объявив, что у него только один выбор - между победой и смертью. Жён и детей он взял в поход вместе с собой, дав им наказ в случае гибели воинов укрыться под защитой союзников. Самих же воинов инструктировал в том смысле, что поражение означает смерть для всех них без исключения.

Удобство вражеской позиции он решил обернуть в свою пользу - неприятель, упиравшийся своим правым флангом в обрыв, никак не ожидал удара с этой стороны. Чтобы сковать его с фронта, Те Уохароа вытянул в линию своих союзников, дав им задание вести заградительный огонь, не столько результативный, сколько отвлекающий. Но и здесь имелась дополнительная хитрость - на своём правом фланге он разместил отряд в двадцать отборных бойцов, вооружённых дальнобойными "Браун - Бессами". Их огонь наносил противнику определённый ущерб и создавал впечатление реального боя. Таким образом, враг пребывал в убеждении, что против него находится вся армия Те Уохароа и с минуты на минуту она перейдёт к более решительным действиям.

На деле основные силы Нгати Хауа двумя отрядами по 140 человек спустились, используя верёвки, на дно оврага, затем прошли по нему во фланг и тыл врага и нанесли внезапный удар. Ураганный огонь внёс смятение в ряды неприятелей. Тем временем двадцать правофланговых бойцов с дикими криками поднялись во фронтальную атаку, увлекая за собой в том числе и союзников. Нгати Мара и Нгати Паоэ обратились в бегство, понеся тяжёлые потери - убито было 440 человек. Армия Те Уохароа лишилась 70 человек убитыми и 90 ранеными, что тоже немало с учётом её численности. Тем не менее, победа была полной и решительной, а племя Нгати Хауа получило возможность вернуться на свою "историческую родину".

В 30-е годы интенсивность боевых действий начала снижаться - племена понесли слишком тяжёлые потери. По оценкам современников, жертвами мушкетных войн только с 1818 по 1835 год стало не менее 20 тысяч человек из примерно восьмидесятитысячного населения Северного острова, ещё около 30 тысяч превратились в рабов. Массовые миграции нанесли существенный ущерб хозяйству. Не слишком благотворно отразилось на нём и расширение военных закупок. На новом этапе боевые действия велись уже как правило небольшими партиями (в полторы сотни "штыков") и носили ограниченный характер. Правда, одновременно росло военное мастерство маори, как в части использования огнестрельного оружия, так и в части защиты от него. Например, большого совершенства достигла фортификация. Теперь крепости не только окружались частоколами и рвами. Использование экранирующего эффекта льняных стеблей стало повсеместным; в частоколах начали устраивать бойницы, между рвом и частоколом увеличилось открытое пространство, не позволяющее огню перекинуться на стены, сами рвы заполнялись водой.

Усилились тенденции к консолидации племенных групп. Если в начале века на Северном острове имелась только одна крупная конфедерация иви -Тайнуи (включавшая Уайкато и ещё три племени), - то в 30-е годы постоянные оборонительные союзы возникли везде, где силами одного племени не удавалось отразить внешние угрозы. Например, в 1836-м с трудом отбивавшийся от натиска племени Уонгануи народ Нга Уайрики обратился за помощью к соседям - Нгати Раукава и Рейнджитайки. Они заключили альянс, обеспечивший надёжную защиту от поползновений агрессоров. Близкородственные Нга Уайрики и Рейнджитайки вскоре фактически консолидировались в одно иви - Нгати Апа. Тогда же несколько общин иви Те Арава заключили союз, торжественно поклявшись никогда не обращать оружие против соплеменников и всегда действовать вместе. Отражая натиск Уайкато в 1834 - 37 годах, прочно объединились племенные группы региона Таранаки, и смогли устоять перед нашествием. В результате расширения подобных союзов само ведение войн становилось всё более затруднительным, и после 1836 года полномасштабные конфликты быстро затухают. Здравый смысл в конечном итоге возобладал над милитаристской традицией - вожди маори поняли, что приближают своими действиями всеобщую катастрофу.

Значительную позитивную роль сыграли и европейские миссионеры. Такие подвижники, как Марсден и Уильямс, не желали времени для пропаганды новой веры и христианского смирения. Выступая посредниками в конфликтах, они убеждали врагов прекратить кровопролитие и часто добивались успеха. Любознательность и хорошая обучаемость маори способствовали быстрому распространению грамотности. А чуть ли не единственной книгой, по которой этой грамоте учили, стала Библия. Так шаг за шагом маори приобщались к христианским ценностям и культуре, и уже в начале 40-х годов значительная их часть сильно прониклась новыми идеями, хотя и несколько поверхностно. То есть от каннибализма и бессмысленного кровопролития они отказались; но воинственный нрав выветрить оказалось не так легко.

Одним словом, мушкетные войны дали двойной эффект. С одной стороны, существенно проредили маори, освободив большие пространства для европейских колонистов, с другой - дали неоценимые боевые и политические навыки и без того очень воинственным туземцам. В результате, когда дело дошло до прямого столкновения британцев с маори, последние оказались чуть ли не самым опасным и упорным противником в истории колониальных завоеваний Альбиона.

Примечания

-- James Belich , Making Peoples: A History of the New Zealanders from the Polynesian settlement to the end of the nineteenth century. Penguin, 1996

-- Howe, Kerry. "Ideas of M?ori Origins". In M?ori Peoples of New Zealand: Ng? Iwi o Aotearoa . Te Ara - The Encyclopedia of New Zealand. Auckland: David Bateman., 2006, pp.25 - 40

-- THE COMING OF THE MAORI - www.nzetc.org/; www.maorisource.com/MaoriWeapons.html

-- Ian C. McGibbon, Paul Goldstone. The Oxford companion to New Zealand military history. - Oxford University Press, USA, 2000, p. 653

-- Edward Duyker, 'Marion Dufresne, Marc-Joseph (1724 - 1772)' , Australian Dictionary of Biography , Supplementary Volume,Melbourne University Press , 2005, pp. 258-259.

-- Entwisle, Peter . Taka, A Vignette Life of William Tucker 1784-1817 ., - Dunedin: Port Daniel Press, 2005.

-- Robert McNab. From Tasman To Marsden: A History of Northern New Zealand from 1642 to 1818 - J. Wilkie & Company , 1914, Dunedin, pp.125-137; так же - http://www.nzhistory.net.nz/culture/maori-european-contact-before-1840/the-boyd-incident

-- Robert McNab. From Tasman To Marsden: A History of Northern New Zealand from 1642 to 1818 - J. Wilkie & Company , 1914, Dunedin, pp.140-149

-- Entwisle, Peter . Taka, A Vignette Life of William Tucker 1784-1817 ., - Dunedin: Port Daniel Press, 2005, pp. 69-101.

-- Caddell, James. - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/1c1/1

-- James Belich , Making Peoples: A History of the New Zealanders from the Polynesian settlement to the end of the nineteenth century. Penguin, 1996., and - Angela Ballara, Taua: 'Musket Wars', 'Land Wars' or tikanga? Warfare in Maori society in the early nineteenth century, Penguin, Auckland, 2003

-- Smith, S. Percy, Maori Wars of the Nineteenth Century, Whitcombe and Tombs Limited, Christchurch, 1910, рр.32-48

-- Ibid, pp. 90 - 190

-- http://www.nzetc.org/tm/scholarly/tei-BudMaor-t1-body-d1.html

-- Smith, S. Percy, рр.220 - 264 end 290 - 401.

-- Carleton, Hugh. The life of Henry Williams, Archdeacon of Waimate . Auckland NZ. 1874

-- Chris Maclean. Kapiti, - Whitcombe Press, Christchurch, 1999, pp.110-130

-- W. Welch,"The Waterloo of the Waikato", F.R.G.S., 1909


ЗАВОЕВАНИЕ РАЯ. "ЗЕМЕЛЬНЫЕ ВОЙНЫ" СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА.

"Договор Вайтанги" и "Война за флагшток" (1845 - 46 годы).

От "Декларации независимости" к "договору Вайтанги" (1834 - 40 годы).

Свирепость маори заставляла европейских поселенцев вести себя по отношению к ним максимально осторожно. И представители колониальной администрации поначалу делали всё возможное, чтобы не спровоцировать кровавые эксцессы. А поскольку вопрос конкурентной борьбы за новые земли с повестки дня никто не снимал, им приходилось идти на феноменальные ухищрения, чтобы обеспечить формальный контроль британской короны над удалённой территорией.

В 1834 году британский резидент на островах Джеймс Басби пошёл на весьма необычный шаг - в стремлении воспрепятствовать поползновениям французов он разработал план "суверенизации" Новой Зеландии. Им был сочинён проект "Декларации независимости" островов и придумана символика новой страны - в крыже белого знамени с прямым красным крестом расположился синий флаг с наложенными друг на друга красным и белым прямыми крестами, а также четырьмя звёздами. Согласно декларации, "Объединённые племена Новой Зеландии" провозглашали свой суверенитет над островами и становились субъектом международных правоотношений. 35 вождей Нортленда и прилегающих к нему земель подписали этот необычный документ, ставший едва ли не единственным примером предоставления великой державой формальной независимости народу, вообще данной проблемой не озабоченному.

Понятно, что Басби поступил так не от хорошей жизни - сил для колонизации у него всё равно не было, а другого способа опередить французов он не видел. Вожди маори, между тем, вовсе не были теми наивными дикарями, которыми их считали в Европе. Они хорошо познакомились с европейской цивилизацией, многое "творчески переосмыслили" и потому отнеслись к идее Басби с должной серьёзностью. Попросту говоря, они на самом деле поверили в свой суверенитет. Франции оставалось лишь кусать локти - кто не успел, тот опоздал. А Британия приступила к выстраиванию отношений с новым "государством"[1].

Параллельно бурную деятельность развил частный бизнес. В 1837 возникла "Новозеландская ассоциация", переименованная вскоре в "Новозеландскую земельную компанию". Представители компании начали активную скупку у маори земель, соревнуясь в этом с такими же дельцами австралийского происхождения. Если "официальные власти" базировались на территории Нортленда, "частники" предпочли южный берег острова. В январе 1840-го первый корабль с их колонистами прибыл в гавань Порт - Николсона, будущего Веллингтона. Всего за несколько месяцев "белое" население в этих местах перевалило за тысячу человек и продолжало стремительно расти. "Независимость" маори создавала хорошие правовые условия для бесконтрольной скупки их земель на произвольных условиях, тем более что после мушкетных войн пустой земли на островах было предостаточно.

Конечно, большого значения "Декларации независимости" в Лондоне не придавали, рассматривая её в качестве временной дипломатической уловки. Уже через пять лет территория Новой Зеландии получила лейтенант - губернатора, подчинённого губернатору Нового Южного Уэльса. И этот морской офицер, кэптен Уильям Хобсон, стал автором ещё одного эпохального документа, определившего формат взаимоотношений империи с маори на многие десятилетия.

6 февраля в нортлендском местечке Вайтанги, где располагался дом Джеймса Басби, был подписан договор, согласно которому маори отказывались в пользу Великобритании от своего суверенитета в международных делах, но сохраняли полное внутренне самоуправление. Английский и маорийский тексты несколько отличались друг от друга, что породило впоследствии много конфликтов. Британцы трактовали документ в том смысле, что территория Новой Зеландии, то есть её земля, переходила под управление губернатора, маорийские же вожди остались убеждёнными в том, что губернатор осуществляет только функции представительства интересов королевы. Не совсем ясным выглядел пункт о собственности на землю - английский вариант утверждал, что маори могут продавать и передавать её только британской короне, а маорийская трактовка означала лишь приоритетное право короны на покупку земли. Именно в этом пункте была заложена мина, взорвавшаяся так называемыми "земельными войнами".

Первоначально подписями скрепили договор 40 вождей Нортленда, затем он был размножен в девяти экземплярах и за последующие полгода в нём расписались ещё около 500 вождей. Внешне всё выглядело очень благообразно - недавние дикари и каннибалы, вкусившие плодов европейской цивилизации и находившиеся под влиянием миссионерской проповеди, дружно шли под скипетр юной королевы Виктории. Не потребовалось военных экспедиций и кровопролития, так что Хобсон с гордостью принял новый губернаторский титул[2]. 21 мая Новая Зеландия официально стала британской колонией, а первая её столица - Окленд - была построена на удобной ничейной земле, очищенной от населения в ходе жестоких войн Нга Пухи с Нгати Фатоа. В 1842-м европейское население Северного острова насчитывало уже 11 тысяч человек.

К сожалению, гладко всё выглядело только на бумаге. Конфликты начались едва ли не сразу по подписании документа. Королевское правительство приступило к скупке земель для последующей их передаче иммигрантам - "пакеха", но моментально возникли проблемы справедливой цены, несоответствия спроса и предложения, закулисных и коррупционных сделок. Агрессивная политика "Новозеландской земельной компании", не желающей считаться с традициями и моралью туземцев, всё время подливала масла в тлеющей костёр недовольства. Нередко новые переселенцы из Британии рассматривали разрешение селиться на свободной земле как её отчуждение в свою пользу, что тоже закладывало основу для будущих столкновений. Учитывая взрывной темперамент маори и их крайнюю обидчивость и щепетильность в вопросах чести, любая несправедливость могла обернуться серьёзными проблемами. Они и возникли спустя три года после достопамятного свидания в Вайтанги.

Начало "Войны за флагшток" ("Северной войны").

Уже в 1843 произошёл первый серьёзный инцидент - "драка в Уэйро". На юге Северного острова белые поселенцы попытались захватить кусок общинных земель маори, что вызвало вполне понятную ответную реакцию. Тогда колонисты обратились в магистрат своего поселения Порт - Нельсон "за справедливостью". "Справедливость" в тогдашнем британском понимании как правило носила односторонний характер, и магистрат вынес решение об аресте неуступчивых маорийских вождей. Среди них меж тем оказался не кто - нибудь, а сам знаменитый Те Рапараха. Поэтому прибывших его арестовывать ополченцев встретили во всеоружии. Слово за слово, какие - то несдержанные колонисты пальнули в толпу, убив женщину и девочку - родственниц вождя. Дальнейшее неудивительно. Напав на непрошенных гостей, маори убили 27 человек, среди них брата главы "Новозеландской земельной компании" Артура Уэйкфилда. Колониальная администрация проигнорировала инцидент - фактически туземцы были в своём праве, а "Новозеландской земельной компании" следовало не провоцировать обострение, распространяя на маори британские юридические нормы.

В Нортленде история контактов с европейцами насчитывала уже полвека, несколько десятилетий здесь существовали фактории, миссионерская пропаганда достигла наибольших успехов. Тысячи маори считали себя христианами, многие прежде кровожадные вожди уверовали в Господа. Среди последних оказался даже Тамати Вака Нени, наиболее влиятельный вождь Нга Пухи, сделавший принципиальную ставку на союз с Британией. Но его взгляды разделяли далеко не все, в том числе и среди Нга Пухи. Ещё один родич покойного Хонги, Хоне Хеки, относился к чужеземцам с большой настороженностью. Когда над британской резидентурой в посёлке Корорарека был поднят королевский флаг, он заявил, что этот акт означает "рабство для маори". Летом 1844-го крайне болезненную реакцию Хоне Хеки вызвала банальная любовная история - девушка из его племени сбежала в факторию Корорарека к англичанину - мяснику. Вождь потребовал её возвращения, и не получив ответа, совершил налёт на лавку "Ромео". Разграбив её и вернув беглянку родителям, он заодно и срубил так задевавший его чувства флаг.

Губернатору Томасу Фицрою пришлось вызвать войска - в августе 1844-го в Островном заливе высадились 170 человек из 96-го пехотного полка, и наглядная демонстрация силы успокоила большинство маори. Однако спустя несколько месяцев неугомонный Хоне Хеки опять срубил флагшток; появление же "белых воинов" раззадорило самых воинственных из его соплеменников. Кое - кто из вождей, не навоевавшихся ранее, проявляли желание испробовать, каковы в бою заокеанские солдаты. Подобного рода "спортивный интерес", вероятно, был немаловажным мотивом грядущего столкновения, наряду с обоснованными опасениями потери земли и суверенитета.

Фицрой видел, как сгущаются тучи. Очередное низвержение флага вынудило его поставить у флагштока постоянную охрану. Пост был укреплён, а флагшток обшит железными листами. Из Нового Южного Уэльса губернатор вытребовал подкрепления. Но Хоне Хеки и его сторонники уже закусили удила. 11 марта 1845 года отряды маори напали на британский отряд у флага в Корорареке, полностью истребили его, и в четвёртый раз срубили флагшток. Одновременно до 100 воинов во главе с вождём Кавити атаковали сам посёлок. К счастью для его жителей, в бухте в этот момент находилось несколько кораблей - британские бриг "Азард", бригантина "Виктория", шхуна "Дельфин", американский корвет "Сан Луи". Их команды обеспечили эвакуацию и вступили в бой с маори на улицах. Благодаря вмешательству моряков удалось избежать больших жертв, но всё- таки 19 европейцев погибли и 27 получили ранения. Хон Хек и Кавити могли праздновать первую победу.

Британская реакция не заставила себя ждать. 28 марта у Корорареке высадился полковник Уильям Хьюм с сотней солдат 96-го полка. Вождь Тамати Вака Нени решительно осудил действия Хоне Хеки и его сторонников, обязавшись поддержать колониальную администрацию в борьбе с ним. Хьюм действовал стремительно, не оглядываясь на нюансы - нападению сразу же подверглась ближайшая к месту высадки "па" Помаре, жители которой в нападении на флаг не участвовали, занимая в конфликте нейтральную позицию. Хотя крепость их обладала совершенной защитой, и британцы готовились к кровопролитному штурму, сражения не произошло. Маори оставили крепость без боя, укрывшись в соседних лесах, а британцы разорили её и сожгли дотла.

Следующей целью Хьюма был уже посёлок самого Хоне Хеки - Пакетуту - расположенный на расстоянии в 30 километров от побережья. Поскольку на такой же бескровный успех, как в Помаре, рассчитывать явно не приходилось, Хьюм подготовил карательную экспедицию со всей серьёзностью. В качестве операционной базы была использована крепость Тамати Вака Нени, также находившаяся в глубине острова. К сожалению, британцы не располагали артиллерией, рассчитывая проломить стены форта с помощью относительно нового оружия - пороховых ракет.

7 мая 1845 года Хьюм прибыл к Пакетуту; штурм был назначен на следующий день. Рано утром огромные огненные стрелы устремились к частоколу - никогда прежде маори не видели ракет в действии, и даже этим бывалым воинам стало не по себе. Однако эффект от применения ракет совсем не оправдал ожиданий. Лишь три из десятка попали в цель, практически не нанеся вреда частоколу. Когда же Хьюм послал пехоту на штурм, выяснилось, что и психологический эффект не очень велик. Британцев встретил огонь как из - за частокола, так и из окружавших форт кустарников. Завязался огневой бой, в котором только дисциплина и профессионализм британских солдат обеспечили им преимущество. С большим трудом маори были оттеснены за стены форта, но для их штурма Хьюм не располагал достаточными средствами.

Потеряв 14 человек убитыми и 38 ранеными, то есть половину своего отряда, он благоразумно удержался от попыток развить частный успех и вернулся к побережью. Потери маори были существенно большими - 47 убитых, 80 раненых, но совершенно не соответствовали уже привычным для колониальных войн пропорциям. И даже ещё одна успешная карательная экспедиция - против прибрежного посёлка Капотаи - не сгладила горечь очевидной неудачи. Ведь взять этот посёлок британцы смогли опять - таки потому, что маори не стали защищать его. Для борьбы с "первобытными дикарями" непобедимым британцам явно необходимо было использовать весь имеющийся под рукой арсенал, в первую очередь артиллерию.

Наступление Деспэрда (июнь - июль 1845 года). Сражение при Те Аваху и штурм Охаэаваи.

Пока европейцы приходили в себя от дебютной пробы сил, инициативу взяли их союзники из числа маори. Воспользовавшись отсутствием Хоне Хеки в его "столичной" деревне Те Аваху, они внезапным налётом захватили и разграбили её. В результате Хоне Хеки был вынужден дать полевое сражение в не слишком выгодных условиях, хотя и располагал небольшим численным перевесом. В бою сошлись около 400 его воинов против 300 бойцов Тамати Вака Нени. Последний одержал убедительную победу, у врага пало несколько десятков бойцов, погиб один из военачальников, а сам Хоне Хеки был ранен.

Новый командир британцев полковник Деспэрд решил воспользоваться благоприятной ситуацией для повторного рейда вглубь острова. Его не смущало, что разгар зимы создавал дополнительные трудности - дожди сильно размыли тропы, а расположенный на холме вражеский форт получал дополнительную "грязевую" защиту. Три пехотных роты с четырьмя пушками (двумя шестифунтовками и двумя 12-фунтовыми карронадами) совершали марш под непрерывными ливнями, еле - еле продвигаясь через болота, в которые превратились окрестные леса. За неделю пути отряд был совершенно измотан, однако упрямец Деспэрд ничуть не сомневался в конечном успехе. Даже Вака Нени, подошедшего к нему с двумя с половиной сотнями воинов, он встретил отнюдь не с распростёртыми объятиями. "Если бы я нуждался в помощи дикарей, то попросил бы её" [3] - такие слова могли, зная взрывной темперамент маори, привести к самым неприятным последствиям. К счастью, переводчик оказался умнее командира и скорректировал его надменное высказывание.

23 июня британцы разместили свои пушки в пятистах метрах от стены форта Охаэаваи, где укрылись главные силы вождя Кавити. Первый день бомбардировки не дал ничего; пушки были перемещены на "пистолетную" дистанцию в 200 метров. Ещё два дня ядра безрезультатно долбили упругую защиту, причём изрядная доля вины за отсутствие видимого успеха лежала на самих артиллеристах - сосредоточить огонь на узком участке они не догадались. Импульсивного полковника задержка выводила из себя. Отдав приказ о немедленном штурме, он не слушал уже и советов своих офицеров, и уж тем более рекомендаций союзных вождей. Все уговаривали дождаться хотя бы прибытия тяжёлой корабельной 32-фунтовой пушки; но стоило ей 1 июля "доползти" до британского лагеря, как Деспэрд послал солдат в атаку.

Опрометчивость, граничившая с преступной глупостью, стоила нападавшим дорого. 33 человека погибли в бесплодных попытках дойти до стены, 66 были ранены. Как часто бывает с подобными неуравновешенными и упрямыми типами, Деспэрд немедленно впал в депрессию. Теперь он хотел только отступать, и лишь настойчивость Тамати Вака Нени уберегла от нагромождения одной глупости на другую. Старый маорийский вождь убеждал, что с отходом спешить не надо, и оказался прав.

Ещё одна неделя бомбардировки дала - таки нужный результат. Защитники Охаэаваи 8 июля скрытно оставили свою базу, уйдя в леса. Форт достался утомлённым победителям, и те уже на месте убедились, что их старания причинить стенам значительный вред пропали втуне. Маорийская крепость оказалась гораздо более мощной, чем они думали. Полностью уничтожив её, британцы вернулись к побережью не в лучшем расположении духа. Как - то неубедительно выглядела их победа. Ещё более того - она настораживала, предвещая тяжёлую борьбу с невысокими шансами на решительный успех.

Взятие форта Руапекапека. "Победа" без победителей.

Несколько месяцев вслед за этим британцы пребывали в растерянном ожидании. Противник восстанавливал силы и строил новые крепости, Хоне Хеки залечивал раны, а в Британии и Новом Южном Уэльсе никак не могли взять в толк - что происходит в новой колонии? Почему регулярные войска не могут призвать к порядку кучку дикарей? Под занавес уходящего года в Окленд прибыл новый губернатор, Джордж Грэй. Первым его действием стала попытка заключения мира с восставшими, но Хоне Хеки и Кавити теперь были движимы очередным спортивным интересом. Они отстроили крепость Руапекапека с учётом накопленного боевого опыта и хотели прежде всего испытать её в поединке с британцами, а уж потом вести речь о мире. Мотивация, что и говорить, довольно странная для европейцев XIX века; но у маори были свои представления о смысле и целях войны.

Грэй понял, что без похода не обойтись, и в начале декабря войска опять выступили вглубь острова. На этот раз спешки не было. Тяжёлые орудия, например, пришлось везти целых две недели, так что осада форта началась лишь 27-го числа. Методичность превалировала над лихостью. Две недели пушки истощали запасы ядер, а пехота рыла траншеи. Наверное, это продолжалось бы ещё очень долго, если бы не очень симптоматичная случайность.

Воскресным утром 11 января 1846 года британские разведчики, подобравшиеся к самым стенам, с удивлением обнаружили, что их никто не охраняет. Они немедленно послали за подкреплением и проникли за частокол. Короткая, хотя довольно жестокая и кровопролитная схватка с опомнившимися маори завершилась полным успехом нападавших. У них выбыло 12 человек убитыми и 29 ранеными. Вожди повстанцев и значительная часть их бойцов оказались в плену, остальные бежали, сдав форт врагу. Выяснилось, что по случаю воскресного дня весь гарнизон находился в церкви на утренней молитве. Неофиты - маори пребывали в уверенности, что в святой для христиан день воскресенья британцы воевать не должны. Долгий военный опыт британцев избавил их от излишков религиозного духа; они и представить не могли, что "дикари" относятся к церковным обрядам с такой искренней серьёзностью. В-общем, туземцы показали себя более ревностными христианами, чем принесшие им крест европейцы, за что и поплатились.

По совету Вака Нени Джордж Грэй проявил редкостное милосердие - и Хоне Хеки, и Кавити были помилованы, а их земли не подлежали конфискации. Иной образ действий в сложившихся условиях бесспорно привёл бы к эскалации конфликта. Значительные массы нейтральных и даже дружественных британцам маори пристально следили за их поступками, соизмеряя их и со своей традиционной военной этикой, и с новой христианской проповедью. Поступи Грэй опрометчиво - и весь остров взорвался бы, а все усилия нескольких десятилетий могли пойти прахом. Тем более, что и жертвы принесены были уже запредельные по меркам колониальных войн. 82 британца погибли и 164 получили ранения; в то же время потери туземцев оценивались в 94 убитых и 148 раненых. Объяснить Лондону причины такого убийственного соотношения не представлялось возможным, поэтому войну надо было прекращать немедленно.

Собственно, война завершилась восстановлением статус - кво. Иного повстанцы - маори и не желали. Они померялись силами с Британией, увидели, каковы в бою её солдаты. Ни одной победы колониальные войска не одержали в честном бою, и деревянные стены фортов оказались более надёжным убежищем, чем европейские каменные бастионы. Это превращало формальное поражение восставших в их фактическую победу. Авторитет Хоне Хеки вознёсся до небес - теперь он точно стал самым популярным вождём не только в Нортленде, но и вообще на всём севере острова. Английский миссионер указывал, что все окрестные вожди выражают ему своё глубокое почтение[4].

С другой стороны, упорство, продемонстрированное британцами, тоже подействовало на маори. Они столкнулись с непривычными принципами ведения войны - колониальные части не только сражались, но и стремились нанести максимальный экономический ущерб, уничтожая и захватывая в первую очередь главный пищевой продукт маори - картофель. И затягивание войны на целый год обещало маори значительные бедствия и лишения. Так что "Война флагштока" просто зашла в тупик. Джордж Грэй заключил очень спорный мир; его подталкивали к нему не только непосредственные перипетии борьбы, но и резкое обострение ситуации на юге - там дело быстро шло к другой войне. Ради предотвращения худших бедствий даже и сам повод конфликта остался без присмотра. В мае 1846-го англичанин, побывавший в Островном заливе, писал: "Флаг до сих пор спущен, и туземцы правят здесь" [5].

Война на юге Северного острова (1846 - 48 годы).

Кампания в долине Хатт (1846 год).

В районе будущей новозеландской столицы Веллингтона обстановка быстро накалялась под влиянием принципиального спора о собственности на землю. Совсем недавно здесь отгремели "мушкетные войны", лишившие земли некоторые из местных племён. Тем не менее, бывшие владельцы считали утерянные владения своими, и совершенно спокойно начали продавать их британцам. Не углубляясь в нюансы, те начали основывать фермы на участках, которые являлись по меньшей мере спорными. Чего же им надо было ждать, кроме возмущения со стороны наиболее воинственных маорийских хапу, таких как Нгати Тоа?

В феврале 1846-го полыхнуло в плодородной долине реки Хатт. Участник знаменитой "драки в Уэйро" Те Рангихета, племянник героя мушкетных войн Те Рапарахи, с двумя сотнями своих приверженцев взял под охрану спорные земли; британские поселенцы тоже сформировали отряды самообороны, к которым примкнуло племя Атиава. 27 февраля первый удар нанесли "пакеха", разграбив небольшое маорийское поселение. Те Рангихета немедленно ответил серией налётов; правда, на первых порах он всячески избегал кровопролития, ограничиваясь только уничтожением имущества. Конечно, долго так продолжаться не могло, и 3 марта произошло первое боевое столкновение с ополченцами - "пакеха". Губернатор Грэй немедленно объявил военное положение.

2 апреля были убиты двое поселенцев. 16 мая произошло уже настоящее сражение - несколько десятков маори напали на "ферму Булкотта". Ополченцы встретили их огнём и несколько часов отстреливались в ожидании подкреплений. Помощь не запоздала, нападавшие были отогнаны, хотя 16 поселенцев пали в этой схватке. Ещё спустя месяц засада ждала британский патруль, и четверо ополченцев получили ранения.

6 августа враги сошлись в битве при Бэттл Хилл. Британцы обладали значительным численным перевесом - у них имелось 250 солдат колониальных войск, ополченцев и служащих полиции Веллингтона, 2 маленьких мортиры с расчётом в 12 человек, а также 150 союзников из племени Нгати Ава. Те Рангихета, располагавший тремя сотнями людей, среди которых немалое число составляли женщины и дети, занял укреплённую позицию на гребне поперёк узкого лесного дефиле. Фронтальный наскок британского авангарда был легко отражён; в нём нашли свою смерть трое нападавших. Положение их выглядело незавидным. Штурм с учётом имевшегося опыта являлся самоубийством, фланговые маневры совершенно невозможны из - за условий местности. Оставалось только надеяться на артиллерию.

Три дня мортирки бомбардировали маорийский бруствер. Как и раньше, особого впечатления на обороняющихся это не производило. Потери от огня орудий и мушкетов за всё время составили у них только 9 человек. Британским начальникам Ласту и Арни не оставалось ничего другого, как скомандовать отход. 10 августа против Нгати Тоа стояли только их давние соперники Нгати Ава. Ещё несколько дней прошли в вялой перестрелке, а 13-го осадный отряд обнаружил вражескую позицию брошенной. Погоня тоже дала немного - в одной из стычек Нгати Ава разменяли трёх своих бойцов на четырёх вражеских, и тем дело закончилось.

Те Рангихета просто не стал искушать судьбу в настоящей войне, видя превосходство врага. Его сторонники ушли вглубь острова и там построили новую крепость, целое последующее десятилетие не пуская к себе европейцев. Долина Хатт осталась в руках колонистов, хотя, как и в "войне флагштока", ощущения победы у них не было. Маори явно пробовали силы, и, уходя с гордо поднятой головой, оставляли после себя тревожное ожидание грядущих неприятностей.

Джордж Грэй искал какие - то нетривиальные выходы из кризиса, но максимум, что реально сделал для нормализации жизни в районе Веллингтона - приказал арестовать Те Рапарахи. Авторитетный и недружелюбно настроенный к британцам вождь был потенциально опасен. Арестовав его, Грэй несколько снизил угрозу мятежа. Но только в одной местности и не слишком надолго.


Кампания Уонгануи (1847 год).

Севернее, у британского поселения Уонгануи, конфликт назревал не первый год. К концу 1846-го белое население здесь достигло двух сотен человек, и земельные споры возникали регулярно. Размещение колониального гарнизона ситуацию отнюдь не стабилизировало, скорее наоборот. Солдаты и матросы не видели разницы между дружественными и враждебными маори и сами часто провоцировали стычки. Эскалация конфликта становилась неизбежной, и 18 апреля 1847 года на одной из ферм были убиты четверо поселенцев - женщина и трое детей. Мирные маори немедленно схватили виновников убийства и сдали их британцам. Суд не затянулся, как и исполнение сурового приговора - преступники были 26 апреля повешены.

Но соплеменники казнённых смотрели на дело не так прямолинейно. Уже на следующий день большая толпа обложила форт и посёлок, начав их обстрел из мушкетов. В окрестностях сожжению подверглись практически все фермы, хозяева которых, к счастью, успели скрыться за стенами форта. На протяжении нескольких недель обе стороны усиливались - к британцам подошла ещё одна рота, так что гарнизон с учётом вооружённых колонистов достиг 400 штыков, а силы маори оценивались в 600 - 800 человек. 19 мая осаждающие предприняли штурм, на удивление согласованный и организованный. Британцы отбились не без труда, а часть посёлка была сожжена.

Ещё два месяца прошли в стычках и перестрелках. Доведённая до 750 человек группировка колониальных войск считала себя достаточно сильной, чтобы выйти с врагом на открытое полевое сражение и активно беспокоила его разведывательными рейдами. Вождь непримиримых маори Те Мамаку уклонялся, расположив свой лагерь в двух километрах от форта и начав строить вокруг него собственную крепость. Реализация его плана грозила британцам потерей всего района Уонгануи. Те уже успели заметить, как тяжело обходится штурм маорийских па, и рисковали оказаться в позиционном тупике. Конечно, ни о какой сельскохозяйственной деятельности в таких условиях не могло быть речи. Поэтому командир гарнизона майор Уайятт сразу же послал солдат в атаку на аванпосты противника.

19 июля завязались тяжёлые бои, в которых только дисциплина британцев обеспечила им преимущество и успех. К ночи маори были оттеснены за недостроенную стену. После нескольких дней затишья стороны пришли к мировому соглашению, хотя губернатор Грей и настаивал на продолжении борьбы до победы. Позиция Уайятта, выступавшего за немедленное прекращение боевых действий, возобладала. Те Мамаку выхлопотал себе и своим сторонникам полное помилование, так что конфликт в Уонгануи дополнил собой серию "замороженных", не разрешённых до конца.

После него на Северном острове воцарился неспокойный мир. Мир, который обе стороны верно рассматривали только как обоюдно необходимую паузу перед решающей схваткой[6].

Первая война Таранаки (1860 - 61 годы).

Десятилетие затишья (1848 - 1859 годы). Король маори и колониальная автономия.

50-е годы выглядели затишьем только из заокеанского далека. Прежде всего, они стали временем резкого увеличения миграционных потоков. К 1860 году в Новой Зеландии проживало уже около 60 тысяч белых, и они сравнялись по численности с маори. В эти годы произошло первое конституционное оформление автономии Новой Зеландии - актом от 1852 года ей было предоставлено местное самоуправление. Соответственно, избирался двухпалатный парламент, а при губернаторе формировался Исполнительный совет. В 1856-м состоялось избрание первого премьер - министра колонии. Избирательным правом наделялись только колонисты, отношения с маори выстраивались в рамках Договора Вайтанги. Это, впрочем, не помешало разделить всю территорию колонии на административные единицы, включающие как частные и коронные, так и маорийские земли. Таких провинций первоначально было шесть - Окленд, Веллингтон и Нью - Плимут (с 1859 года - Таранаки) на Северном острове, Кентербери, Отаго и Нельсон - на Южном. В 1858-м из провинции Веллингтон выделился Хокс - Бэй на крайнем восточном побережье, в 1859 - от Нельсона "отпочковалась" Мальборо. Провинции тоже обладали широкой автономией, формировали собственные органы власти, так что новая колония с самого начала строилась как федерация.

Интенсивно осваивался Южный остров - там было больше свободных земель, аборигены в ходе мушкетных войн понесли огромные потери и не особенно мешали европейцам. Если на заре колонизации здесь промышляли лишь охотники на китов и тюленей, с 1850-го всё больше прибывает людей, стремящихся развивать востребованное в Англии овцеводство. Например, на территории провинции Кентербери к 1860-у году насчитывалось 3 миллиона овец. В провинции Отаго было обнаружено золото, и в 1856-м здесь трудилось уже полторы тысячи старателей. Местные маори из иви Нгай Таху безропотно присоединились к договору Вайтанги и уступили основную часть земель колонистам. Тем более, что в их среду после погрома, учинённого гражданской войной и вторжением с Северного острова, решительно внедрялось христианство. Маорийское население Южного острова в результате миссионерской деятельности европейцев стало покладистым и дружелюбным, и колонисты не столкнулись здесь с таким сопротивлением, как на севере.

Там в 1850 - 1860 годах шли непростые процессы. Одна часть маори всё сильнее вписывалась в британскую правовую систему, христианизировалась и даже внешне европеизировалась. Среди этих маори стала популярной европейская одежда, они дружно изучали английский язык, исповедывали англиканское христианство и вообще предпочитали разумный компромисс с колонистами.

Другая, преобладающая часть, воспринимала от гостей только то, что считала для себя полезным, особенно акцентируя внимание на военной технике, военном искусстве и политических структурах. В ответ на создание парламента колонистов пошли разговоры о введении аналогичного органа и у аборигенов. Но гораздо большую популярность приобрело движение за избрание "Короля маори". Его сторонники считали, что появление такого короля уравняет политический статус аборигенов и поселенцев, более того, позволит на равных вести переговоры непосредственно с британским правительством. Конечно, межплеменные противоречия затрудняли процесс избрания. К тому же, всем было ясно, что "король" станет фигурой скорее символической и не сможет обеспечить реального объединения маори.

Идеологом "королевского движения" был сын знаменитого "Уайкатского Веллингтона" Тарапипипи Те Уахароа, проникшийся христианскими идеями, сменивший имя на "Уильям Томпсон" и основавший нечто вроде очередного "Города Солнца", которым правил на основе десяти христовых заповедей. Он сумел заинтересовать своими идеями некоторых племенных лидеров. После долгих уговоров и борьбы согласие принять на себя почётный сан принял один из авторитетнейших вождей - Потатау Те Фероферо. Избрание состоялось в конце 1857 на съезде вождей нескольких иви у озера Таупо, в 1858 была произведена и пышная коронация. Опорой нового короля считались иви Нгати Тауаретоа, Таранаки, Уонгануи и конфедерация Тайнуи. Большинство других иви отнеслись к событию прохладно, либо по причине поддержки иных кандидатов, либо из сомнения в целесообразности учреждения поста. Тем не менее, в процессе консолидации маори был сделан очень важный шаг, значительно повлиявший на дальнейший ход истории. Маори почувствовали себя гораздо сильнее и пытались вести диалог с британцами на принципах полного равноправия сторон[7].

Те смотрели на действия аборигенов с определённой настороженностью, хотя и не слишком опасаясь новых явлений. Главное достижение, с точки зрения колониальных властей, заключалось в том, что маори отказались от традиционной любимой закуски. В следовании христианским канонам недавние людоеды теперь старались переплюнуть своих белых соседей. Даже воинская этика у них претерпела значительные изменения - они начали оказывать помощь раненым врагам, и вообще вести себя как предписывал рыцарский кодекс. Похоже, что миссионеры распространяли среди туземцев не только Библию, но и романы Вальтера Скотта.

Относительно спокойное десятилетие подвигло Лондон на сокращение воинского контингента в Новой Зеландии. В начале 1858 года был отозван 58-й полк, так что гарнизонная служба осталась лишь за 65-м (Северного райдинга Йоркшира) численностью примерно в 1000 штыков. Как раз в это время выводились последние регулярные части из Австралии, без проблем переживший самый тяжёлый для метрополии кризис середины 50-х (Крымская война и сипайский мятеж). Казалось, что наиболее удалённым колониям особенно нечего бояться. Некоторое усиление французского гарнизона Новой Каледонии тоже опасений не вызвало - у императора Наполеона хватало забот на европейском континенте.

На самом деле главные опасности исходили из внутренних районов Северного острова. Европейцам требовалось всё больше земли, свободных угодий оставалось всё меньше. Земельные споры постоянно создавали новые правовые коллизии. Британцы имели основания считать свою судебную систему лучшей в мире, однако далеко не все маори соглашались действовать в британском правовом поле. Опыт, приобретённый ими в войнах 40-х годов, подсказывал, что гости совсем не так сильны, и при умелой организации от них как минимум можно отбиться. Наиболее прагматичные маорийские вожди во главе с новоизбранным королём вовсе не рассчитывали изгнать британцев; но они готовы были отстаивать свой суверенитет и земельные права. Колониальная администрация уже не раз продемонстрировала свою уступчивость в сложных ситуациях. Соответственно, маори надеялись и в дальнейшем сводить конфликты к ничьей.

Начало конфликта. Битвы при Те Кохиа (17 марта 1860 года) и Уэйрика (28 марта).

Всё началось из - за очередной некорректной земельной сделки. В регионе Таранаки один несовершеннолетний вождь из племени Те Атиава продал британцам приличный кусок в 2,4 квадратных километра, хотя верховный вождь Уирэму Кинги запретил любые сделки, и это вето было подкреплено "торжественным договором" всех членов племени. Губернатор Томас Гор - Браун не мог не понимать, что его попытка завершить сделку может привести к серьёзным неприятностям. Однако он рискнул - уж слишком лакомым выглядел кусок, а земли для поселенцев уже начинало не хватать. Тот факт, что Браун отдавал отчёт в последствиях своего шага, подтверждается усилением гарнизона Нью Плимута - главного города в регионе. В 1859-м он насчитывал 192 человека, а в феврале 1860-го уже 360; наращивание группы продолжалось, начальство над нею принял полковник Чарльз Голд, командир 65-го полка.

22 февраля Гор - Браун ввёл военное положение в Таранаки. 4 марта Голд получил приказ занять спорный участок силой. 13 марта 400 солдат выступили в заданный район Уэйтара, первоначально не встретив никакого сопротивления. Уирэму Кинги не разменивался на мелочи вроде засад и погромов ферм, а сразу, буквально за сутки, воздвиг в центре района укреплённую позицию (Те Кохиа). Новый форт имел Г - образную форму, прикрываясь с тыла и фланга непроходимыми для врага лесистыми высотами. Подступы были защищены рвами и замаскированными огневыми позициями. В самой крепости имелись специальные бункеры для укрытия гарнизона от артиллерийского огня британцев.

17 марта Голд увидел внезапно возникшую на его пути крепость и предложил её гарнизону сдаться. Ответ, конечно, был отрицательным. Противники обменялись несколькими выстрелами, знаменовавшими формальное начало "1-й войны Таранаки". Несмотря на то, что Кинги располагал всего лишь восемью десятками бойцов, он проявлял готовность драться решительно. Как обычно, артиллерийский обстрел даже с дистанции 50 метров ничего не дал. Две 24-фунтовых гаубицы практически напрасно израсходовали двести снарядов, так как прятавшиеся в бункерах маори никого не потеряли, а разрушения крепостной стены можно было считать незначительными.

И Голд совершил непростительный поступок - вернулся в Нью - Плимут. Этот его шаг всколыхнул всех окрестных маори. Заведомо превосходящие силы британцев даже не попытались штурмовать крепость, воздвигнутую наспех и имевшую ничтожный гарнизон! Спустя несколько дней подверглась нападению ферма у Нью - Плимута, при этом расстались с жизнями шестеро поселенцев. К 27 марта на помощь Кинги подошли около 500 воинов из иви Таранаки, Нгати Руануи и Нга Рауру. В 8-и километрах от Нью - Плимута, на холмах Уэйрика была воздвигнута новая па, опираясь на которую, стало возможным безнаказанно терроризировать фермеров в непосредственной близости от Нью - Плимута. В этот же день погибли от рук маори ещё пять белых людей, среди них два мальчика.

В ужасе поселенцы побросали свои дома и укрылись под защитой стен города. Британское командование на этот раз действовало стремительно, осознавая степень нависшей угрозы. Из состава гарнизона 28 марта был сформирован сводный отряд в 335 штыков при одном ракетном станке - 28 моряков, 88 солдат 65-го полка, 103 человека из так называемых "добровольческих стрелков Таранаки" (первой новозеландской местной воинской части) и 56 ополченцев - колонистов. Его командир подполковник Мюррей имел строжайшее указание - решить проблему до темноты и в любом случае, успеха или неудачи, ночью вернуться в Нью - Плимут. Впервые в Новой Зеландии британцы массово могли использовать техническую новинку - "добровольческие стрелки" были все вооружены шомпольными винтовками Ли Энфилда. Отряд шёл двумя колоннами - регулярные части по главной дороге через посёлок Омата, ополченцы и добровольцы под начальством своего капитана Чарльза Брауна вдоль берега моря.

Выйдя на подступы к маорийскому форту в районе Уэйрика, Мюррей встретил сопротивление примерно двухсот врагов, занявших опушку леса и овраги. В огневом бою были применены и ракеты, впрочем, без очевидного результата. Маори полукольцом окружили добровольцев и ополченцев на ферме некоего Джона Джари у подножия холмов, и стреляли так хорошо, что фактически уравновесили силы и шансы. Тем более, что Мюррей, строго следуя букве инструкций, в половине шестого вечера скомандовал отступление в Нью - Плимут. Несмотря на то, что группа Брауна явно не имела возможности исполнить приказ, будучи отрезанной и прямо связанной боем, он поспешно отступил только с одними регулярными частями. Положение осаждённой фермы между тем становилось всё опаснее, а ополченцы так просто в ближайшей перспективе стали бы беззащитными - в поход они взяли всего по 30 патронов, и те уже заканчивались.

Помощь неожиданно подоспела с моря. Канонерка "Нигер" во главе с Питером Крэкрофтом вечером 28-го, когда до Нью - Плимута доносились звуки отдалённого боя, высадила 60 моряков, направившихся вдоль берега к месту событий. Мюррея они встретили по пути, и вместо того, чтобы присоединиться к его обратному маршу, смело двинулись дальше. Не стал Крэкрофт отвлекаться и на ополченцев, верно рассудив, что удар в тыл врага даст лучший результат, чем фронтальная перестрелка.

Уже в сумерках он с расстояния в 700 метров открыл ракетный обстрел форта на Уэйрика, а его бойцы рванулись в атаку. Маори явно не ожидали нападения и после короткого боя сдали крепость храбрым морякам. Крэкрофт сообщил, что бой за стены отличался упорством и кровопролитностью, и стоил врагу от 70 до 150 убитых. Собственный урон европейцев составил 14 убитых и раненых; первый матрос, взобравшийся на стену па, Уильям Оджерс, получил исключительную награду - Крест Виктории. Это награждение фактически ставило штурм маорийских крепостей на одну доску с захватом русских редутов Севастополя. Что ж, командование британцев относилось к недавним дикарям с заслуженной серьёзностью.

Правда, Джеймс Белич, вообще больше симпатизировавший коренным жителям, чем колонизаторам, усомнился в правдивости доклада Крэкрофта. По его мнению, никакого ожесточённого штурма не было, а крепость почти не имела защитников, так как они в основном находились у фермы Джари[8]. Так или иначе, формально британцы праздновали победу, а ополченцы были спасены. Угроза, нависшая над Нью - Плимутом, на какое - то время развеялась.

Гор - Браун после этого взял паузу - ведь наращивание сил в районе Нью - Плимута могло оставить без должной защиты Окленд, а в его окрестностях среди маори тоже началось брожение. Он даже попытался заключить мир с племенем Таранаки, используя посредничество короля Те Фероферо. Но последний скорее был готов поддержать восставших, среди его соплеменников такие настроения явно доминировали. Уирэму Кинги получил от него прямую помощь в виде добровольческого отряда, так что война вспыхнула с новой силой.

Сражение за Пукетэкауере (27 июня 1860 года).

В начале июня активизировались действия племени Те Атиауа. Вождь Хапоруна на невысоком холме в восьмистах метров от Те Кохиа воздвиг па Онукукаитара. На соседнем с ней холме находилась старая крепость Пукетэкауере, заброшенная, но вполне пригодная к использованию, а всего в полутора километрах располагался передовой британский лагерь Уэйтара. Строительство было расценено британцами как прямая угроза и вызов на бой. 23 июня их разведывательный отряд подвергся обстрелу, скорее всего имевшему провокационную цель. Хапоруна явно демонстрировал недюжинные военные таланты и изобретательность, заведомо ставя врага в крайне невыгодное положение. Сидеть в лагере, наблюдая, как маори потихоньку истребляют разведывательные и снабженческие партии и перекрывают доступ продовольствия, британцы не могли. Презрев зимние погодные условия и забывая об опыте своего коллеги Деспэрда, полковник Голд отдал приказ о немедленном контрударе.

Британцы до рассвета 27 июня выступили к маорийским фортам тремя колоннами. Голд, очевидно, вообразил себя не меньше чем Александром Македонским, спланировав одновременную атаку двух укреплённых пунктов с целью перехвата обращённого в бегство врага. Первая колонна майора Нельсона (180 человек, две 24-фунтовых гаубицы) направлялась к главному опорному пункту и атаковала его с юго - запада. Колонна капитана Мессенджера (125 человек) совершала марш ночью в наиболее тяжёлых условиях - по заболоченной и заросшей кустарником местности, - чтобы скрытно занять предположительно не охраняемый форт Пукетэкауере. Третий отряд, капитана Боудлера (60 человек), закрывал путь вероятного отступления врага на север. Сражение должно было завершиться полным уничтожением маорийского гарнизона. Голд как будто позабыл, что имеет дело с отнюдь не робким противником. Направленные им для атаки 350 солдат не имели подавляющего превосходства над двумя сотнями засевших в крепости маори. К тому же, Хапоруна вовсе не собирался ждать, пока замкнётся кольцо окружения.

Нельсон вышел к цели в 7 утра, и сразу приступил к артиллерийскому обстрелу. Результат его можно было уже назвать привычным, то есть стремящимся к нулю. Лишь небольшая брешь образовалась в частоколе после попадания нескольких ядер. Нельсон, тем не менее, счёл её достаточной, и послал солдат на штурм. Разочарование поджидало его в самом начале атаки. Местность, казавшаяся совершенно ровной, имела сюрпризы - скрытые траншеи и спрятанный в зарослях неглубокий овраг. В них засели маорийские стрелки, и под градом их пуль британская пехота остановилась. Один из ветеранов потом говорил, что интенсивность огня напомнила ему штурм "Редана" (Малахова кургана) в Севастополе[9].

Ещё большая неприятность ждала Мессенджера. Его отряд в ходе марша распался на отдельные группы, с трудом пробиравшиеся по щиколотку и по колено в болотистой жиже, раздвигая густые заросли и почти не видя соседей. Стоило цели проступить в полумраке на вершине холма, как вся ошибочность решения Голда была осознана солдатами. Нападение маори в предрассветных сумерках из засады мгновенно разрушило хвалёную британскую дисциплину. Дикие крики разрисованных воинов, в темноте похожих на демонов ада, сливались с криками ужаса и боли. Солдаты получали удары копьями и топорами, обстреливались из - за якобы брошенных стен старого форта, и в полумраке не различали своих и чужих. Сопротивление закончилось раньше, чем Нельсон успел что - либо понять. Часть отряда Мессенджера прорвалась к его позиции. Истерзанный вид кучки людей, оставшихся в живых из целой роты, произвёл на майора впечатление полной катастрофы. Отступление виделось единственно возможным выходом.

Британский отряд удалился восвояси. Чуть позже выяснилось, что потери колонны Мессенджера оказались не столь тяжёлыми - основная часть бойцов нашла временное укрытие в зарослях папоротника и вернулась в лагерь позже. И всё равно поражение было бесспорным и довольно тяжёлым. Голд лишился 32 человек убитыми и 34 ранеными - так много солдат ещё не погибало ни в одном бою на территории Новой Зеландии. Полковник утешался тем, что считал потери маори гораздо большими; но, скорее всего, это были лишь фантазии его офицеров. Во всяком случае, жители Нью - Плимута и губернатор объективно оценивали степень виновности Голда. Признанный трусом и некомпетентным начальником, он был отстранён от командования.

Нельзя не признать, что маорийский вождь проявил себя превосходным тактиком. Зная, что главный удар врага будет направлен на новый форт, он фактически подсунул пустышку - за его стенами не было бойцов, и снаряды пропали втуне. Зато местность перед фортами и старые полуразрушенные укрепления были использованы наилучшим образом. В результате британцы угодили в западню и жестоко поплатились за шаблонность своих тактических схем.

В Нью - Плимуте известие о разгроме вызвало настоящую панику. Началась даже эвакуация гражданского населения (именно в ней принял участие первый австралийский боевой корабль - "Виктория"). Гор - Браун срочно усилил гарнизон вытребованными с родины подразделениями 40-го Сомерсетширского полка, поставил под ружьё всех взрослых колонистов мужского пола. В - общем, ситуация в провинции Таранаки складывалась критическая.

Бои вокруг Нью - Плимута и инженерное наступление Пратта (июль 1860 - март 1861).

Город оказался фактически на осадном положении. Его немедленно окружила цепь валов и окопов, а жители получили рекомендации не удаляться более чем на полумилю от них. Сгорели едва ли не все фермы в его окрестностях. Маори щадили лишь миссионеров и иностранцев - они уже были достаточно образованными, чтобы видеть разницу между британцами и представителями иных государств, и не считали себя в состоянии войны с последними. Стычки происходили часто, в некоторых участвовали десятки и даже сотни бойцов. Гарнизон Нью - Плимута в августе достиг беспрецедентной численности - 2320 штыков, из них 850 местных добровольцев и ополченцев. Вряд ли племя Те Атиава могло выставить против них более восьми сотен, и даже с учётом отряда, присланного королём маори, Кинги располагал не более чем полутора тысячами бойцов.

Зато он владел инициативой, и вынуждал противника распылять свои силы. В самом городе, например, находилось 1403 солдата, 467 составляли гарнизон спорной земли Уэйтара, 246 занимали Уэйрику, небольшие гарнизоны стояли на посту Белла и в Омате. Таким образом, британцы почти везде уступали и нигде не имели достаточно сил для решительных действий. К тому же, реальная численность милиции существенно отличалась от "бумажной" (из 425 находящихся на довольствии штыков в боевых действиях участвовали около сотни).

Поэтому период с августа по декабрь стал временем борьбы на истощение, обмена короткими ударами, направленными не столько против военной силы, сколько против экономической базы. Разорение ферм создало в Нью Плимуте потенциальную угрозу голода. На помощь пришли лояльные маори и флот Её Величества, доставившие нужное количество продуктов. Майор Нельсон совершил удачный набег на деревни Те Атиава. Принявший главное командование над силами провинции генерал - майор Томас Пратт 9 сентября произвёл вылазку силами 1400 человек, и разорил все посёлки вокруг Уэйтары.

Зато 11 сентября крупный английский отряд в 1500 человек не смог справиться с очередной построенной маори крепостью, хотя защищали её, по видимому, ничтожные силы. 29 сентября ещё один отряд численностью 500 человек попал в засаду маори и спасся со значительной потерей. В начале октября Пратт организовал глубокий рейд, дойдя до реки Кайхихи. По дороге ему с помощью тяжёлой артиллерии удалось разрушить несколько маорийских фортов. Но перелома ситуации не происходило, маори демонстрировали неожиданное упорство.

Самым неприятным фактом для британского командования стало расширение конфликта. Новый король, сын Те Фероферо, Тафиао I почти открыто поддерживал восставших. Он посылал к ним новые отряды, и что не менее важно, обеспечил бесперебойное снабжение оружием и боеприпасами. Ещё один плачевный для колониальной администрации факт - мушкеты и патроны фактически попадали в руки маори прямо из Окленда. Здесь процветала нелегальная торговля, и многие белые подданные Её Величества без зазрения совести обогащались на поставках оружия врагам королевы.

К декабрю Пратт понял, что тактика изматывания не даёт эффекта. Напротив, она лишь укрепляет маори в мысли, что британцы слабы для решительного наступления и не могут одержать победу. Уирэму Кинги усиливал свою оборону и наращивал численность войск. На западном берегу реки Уэйтара восставшие построили цепь укреплений - так называемый "барьер" (Те Араи). Он состоял из нескольких фортов, соединённых траншеями и линиями стрелковых ям, а также рвами и насыпями. Теперь и рейды вглубь племенной территории становились невозможными.

Тогда Пратт решился на генеральное наступление. Но не лихим наскоком, как его предшественники, а со всей серьёзной инженерной и артиллерийской подготовкой. 29 декабря к "барьеру" выступили 900 солдат с тяжёлыми гаубицами и подразделениями Королевских инженеров. Вблизи передового вражеского форта Матарикорико британцы начали возводить собственный редут, обеспечивающий господство над местностью. Маори пытались сорвать инженерные работы, и весь день 30-го здесь вспыхивали перестрелки. Ценой гибели трёх человек и ранения двух десятков британцам удалось - таки отбиться от наседавшего врага.

Когда постройка редута наконец завершилась и артиллерия получила возможность обстреливать маорийский форт с нужной эффективностью, тот был немедленно покинут. Две британских роты сразу же заняли его. Пратт мог радостно потирать руки - его новая тактика сработала. К 14 января 1861 года в полукилометре за фортом Матарикорико появился новый редут (N2), и его занял гарнизон в 120 человек. Ещё спустя четыре дня в 400 метрах впереди редута N1 был возведён редут N3, и там разместился сам Пратт со штабом 40-го полка.

Маори оценили угрозу. Ночью 23 января 140 воинов из разных племён смело атаковали форт N3, и даже смогли довести дело до рукопашной. В ход пошли штыки, топоры, ручные гранаты. Гарнизон выстоял, дождавшись подкреплений из форта N1. Его потери составили 5 человек убитыми и 11 ранеными, штурмующие лишились примерно 50-и бойцов. Контратака лишний раз укрепила Пратта в правильности избранной тактики. Не обращая внимания на критиков, попрекавших его медлительностью, он методично вёл инженерное наступление. Форт возводился за фортом, траншеи приближались к очередной вражеской позиции, вынуждая маори к отступлению. Одним словом, шла осадная война по лучшим европейским образцам, как будто британцам противостояли не дикари, а Корнилов с Тотлебеном. Не в силах победить "дикарей" винтовкой, британцы смогли одолеть их лопатой.

В марте "Барьер" пал на большей части своего протяжения. Но Пратт не обольщался достигнутым успехом - ведь живая сила врага в - основном сохранялась, а вести войну до бесконечности никто не хотел. Тем более, что экономика провинции Нью - Плимут с каждым днём сползала всё глубже в пропасть. Сельское хозяйство было совершенно заброшено, в городе свирепствовали болезни, население разбегалось. Поэтому предложение короля маори посредничать в мирных переговорах было встречено со вздохом облегчения. Мир, однако заключен не был. Стороны ограничились лишь соглашением о прекращении боевых действий (18 марта 1861 года). Спорные земли по умолчанию остались за британцами, но Уирэму Кинги и его сторонники захват так и не признали. А уж соотношение потерь "победителей" и "побеждённых" тем более оставляло в глубоком сомнении относительно того, кто на самом деле выиграл войну. Британцев погибло 238 человек, маори - не более 200, и это при том, что они опять не имели численного перевеса[10].

В Лондоне недоумение сменялось раздражением. Вся ситуация в Новой Зеландии выглядела каким - то бредом. Регулярная армия ведёт войну с "дикарями" по всем правилам военного искусства, с использованием всех современных технических средств и тактических приёмов, имеет количественное превосходство и не может одержать победы! Только малозначительность и удалённость театра боевых действий спасали от резких нападок прессы и возмущения английского общества. В конце концов, правительству необходимо было пойти на более решительные шаги, превратив задачу подчинения маори из дела колонии в дело империи.


Вторжение в Уайкато и кампания Тауранга (1863 - 64 годы).

Подготовка генерального наступления на маори.

Губернатор Браун не мог не видеть того, что способность племён Таранаки к длительному сопротивлению подкреплялась извне. Король маори и вся конфедерация Тайнуи, располагавшая значительными ресурсами и тысячами воинов, демонстрировали симпатию к повстанцам, содействовали им и намеревались делать это и дальше. Очевидно, что частные успехи против отдельных непокорных иви не значили ничего, пока родовые земли короля маори оставались в неприкосновенности. Поэтому Браун не жалел красноречия, убеждая Лондон начать большую кампанию против племён Тайнуи, прежде всего Уайкато.

По скромным оценкам, для эффективного усмирения Уайкато требовалась целая армия - до десяти тысяч человек. Так как за границами метрополии в это время находилось всего 40 тысяч собственно британских солдат (без индийских сипаев), можно представить себе, каких усилий Брауну стоила санкция правительства на реализацию плана. Лондон рассудил вполне по английски - санкцию дал, но исполнять план назначил другого человека. В Окленд, в губернаторскую резиденцию после более чем десятилетнего отсутствия вернулся сэр Джордж Грэй. А Гор - Браун отправился на тихий остров Тасмания, отдыхать от нервного общения с туземцами - ведь тамошние аборигены давно были под корень выведены.

У Грэя к тому моменту сложилась противоречивая репутация. Пробыв пять лет губернатором Капской колонии, он снискал такую любовь и уважение местных колонистов, что был удостоен прижизненного памятника. Очень уважали Грэя и буры (возможно, за то, что его человеколюбие совершенно не распространялось на чёрных аборигенов), населявшие Трансвааль и Оранжевую провинцию. Более того, они с его подачи всерьёз рассматривали возможность федерации с Капской колонией. Осуществи Грэй этот проект, никакой Бурской войны спустя полвека не понадобилось бы. Однако у министерства по делам колоний имелись свои взгляды на систему управления; с позицией капского губернатора они заметно расходились, что регулярно создавало конфликты и в конечном итоге привело к освобождению строптивца от должности.

Однако новозеландская проблема вернула его к активной деятельности - лучше него никто не знал тамошней ситуации и не обладал нужным опытом и мастерством для её разрешения. Требуемый десятитысячный контингент был предоставлен новому губернатору. В дополнение к 40-у и 65-у пехотным полкам, к середине 1863 года в Новую Зеландию были переброшены части 12-го, 14-го, 43-го, 50-го, 57-го, 68-го и 70-го регулярных полков. В Австралии навербовали четыре добровольческих полка, годных для вспомогательной службы в гарнизонах и на коммуникациях. Мобилизация охватила всё взрослое мужское население северного острова. К концу 1863-го в добровольческих формированиях и милиции Окленда числилось 3176 бойцов, из них 188 конных и 150 пеших добровольческих стрелков; в Веллингтоне был сформирован местный конный полк в 375 сабель; из самых отчаянных колонистов образовали "корпус лесных рейнджеров", сначала численностью в роту, затем в две.

Суммарно Грэй располагал от 16 до 18 тысяч вооружённых людей. Конечно, уровень их боеспособности сильно различался, но для активных операций на главном направлении губернатор безбоязненно мог выделить до 12 тысяч человек. Это обеспечивало четырёхкратный перевес, сочтённый достаточным. Что не менее важно - все были вооружены винтовками, для пуль которых деревянные стены маорийских крепостей больше не являлись преградой. Тем более качественное преимущество обеспечивала нарезная артиллерия. Теперь штурм фортов не представлялся столь сложной задачей[11].

Командование армией принял герой Крымской войны генерал - лейтенант Дункан Кэмерон. Первоочередное внимание он обратил на коммуникационные линии и дорожную сеть в регионе. От Окленда до границы земель Уайкато шла дорога протяжённостью 60 километров; предполагалось дотянуть её до самой реки Уайкато. Граница покрылась сетью наблюдательных постов и фортов. Сделаны большие продовольственные запасы, традиционная схема заготовок сельскохозяйственной продукции дружественными маори была дополнена за счёт поставок из Австралии.

Кэмерон не торопился. Начав боевые действия 9 июля 1863 года, границу он пересёк лишь спустя три дня, а реки Уайкато достиг 17 июля. Здесь путь был преграждён траншеями маори, в которых засело несколько сотен воинов. Батальон 14-го полка и отряды 12 и 70 полков под общим командованием подполковника Остина атаковали их с ходу. Плотный огонь едва не остановил неопытных солдат Остина. Тут, как Сулла при Херонее или Наполеон на Аркольском мосту, в ход сражения вмешался сам командующий. Размахивая фуражкой вместо знамени, генерал Кэмерон с криком "Давай, четырнадцатый!" [12] повёл за собой замешкавшихся солдат. Штыковая атака оказалась для маори делом непривычным. Оставив на поле три десятка трупов, они нашли спасение в реке.

После этого на три месяца кампанию Кэмерон приостановил - началась постройка дороги, к передовой базе везли припасы, войска осваивались и закладывали новые форты. Их было возведено целых двадцать, а для гарнизонной службы выделено 2000 бойцов. Кэмерону хотелось обеспечить прочное господство на новых территориях, и он жертвовал временем для надёжного овладения пространством. Но, если поначалу его методичность даже импонировала Грэю и правительству, затягивание наступления все больше вызывало вопросы. В этот период инициатива принадлежала маори, и они несколько раз предпринимали решительные атаки на отдельные британские посты.

Пожалуй, одним из самых знаменитых и героических эпизодов стала оборона маленькой пресвитерианской церквушки восточнее посёлка Пьюкекоэ. 18 её защитников, в том числе 6 ополченцев во главе с сержантом Перри, 9 колониальных полицейских и трое членов семьи местного фермера Александра Макдональда (он сам, его сын и не достигший даже юношеского возраста внук), 14 сентября подверглись нападению двух сотен маори. С 10 до 13 часов они вели бой в полном одиночестве, не позволяя маори приблизиться на дистанцию рукопашной. Несколько раз самым лихим воинам противника удавалось проникнуть за частокол и даже взбираться на крышу дома, но их всегда находили британские пули. Самый младший из Макдональдов, не имевший собственного оружия, подносил боеприпасы взрослым. К сожалению, запас патронов был отнюдь не бесконечен. Задержись помощь буквально на полчаса, и никто из маленького гарнизона её бы не дождался.

Как часто случается в подобных ситуациях, подвиг впоследствии обрастает легендами. Защитники рассказывали, что в самый страшный момент на кресте церкви они увидели голубя. Он сидел там довольно долго, несмотря на свистящие вокруг пули. Религиозные колонисты, конечно, сочли это добрым знаком. Так или иначе, но в 13 часов к частоколу прорвался лейтенант Грирсон с 32-я бойцами. Ещё спустя некоторое время в бой вступили подразделения регулярных сил. Маори ретировались, за всё время сражения лишившись не менее 70-и воинов. У британцев было трое убитых и восемь раненых, причём ни один из восемнадцати храбрецов, принявших первый удар, серьёзно не пострадал.

В сентябре - октябре ещё несколько ферм и патрулей испытали на себе ярость маори. 23 октября, например, отряд из 25 ополченцев и австралийцев 1-го "полка Уайкато" наткнулся на большую группу туземцев, перегонявших крупный рогатый скот. В ожесточённой схватке, несколько раз доходившей до рукопашной, погибли восемь колонистов, в том числе австралийский лейтенант Персиваль. С большим трудом остальным удалось скрыться от преследования.

Неоднократные налёты вынудили поставить под ружьё всё население прифронтовой зоны. Вряд ли хоть кто - нибудь из поселенцев засыпал спокойно в эту осень. Нельзя было удаляться от ферм, а сами фермы превращались в крепости. Обстановка выглядела довольно напряжённой, а успешные ответные действия - не слишком результативными. Кроме того, война явно приобретала гораздо более ожесточённый характер, чем "рыцарские" поединки времён "борьбы за флагшток". Всё чаще жертвами маори становились старики и дети, а ополченцы и рейнджеры не церемонились с маорийским мирным населением. К октябрю Окленд и Лондон уже прямо кипели раздражением. Но Кэмерон демонстрировал истинно шотландское упрямство, ни на шаг не отступая от плана.

Пароходы, "ножи Боуи" и герои - художники (октябрь 1863 - февраль 1864 года).

Только 31 октября, когда никаких сомнений в завершении подготовительного этапа не оставалось, британцы начали движение вглубь вражеской территории. Они располагали новым для маори супер - оружием - тремя бронированными пароходами. Закупленная в Сиднее речная канонерка "Пионер" стала первым боевым кораблём колониального флота Новой Зеландии. Железное плоскодонное судно водоизмещением 300 тонн с двумя орудийными башнями выглядело грозным левиафаном на реке, не видевший творений человеческих рук крупнее, чем каноэ. Непосредственную огневую поддержку войскам должны были оказывать канонерки "Рангирири" и "Коероа". Их высокий фальшборт полностью закрывал палубу от огня стрелкового оружия, а 12-фунтовая и 4,4-дюймовая мортиры считались вполне достаточным средством против засевшего в траншеях врага. Кэмерон явно не желал давать неприятелю ни одного шанса и использовал весь доступный технический арсенал. Пароходам работа нашлась сразу. Двумя бросками 1200 человек были доставлены в тыл запирающей британцам дорогу крепости. Напрасно маори пытались нанести ущерб этим кораблям, используя захваченную когда - то старую пушку. Ядер у них всё равно не было, и самодельные снаряды, собранные из различного металлического утиля, оказались бесполезными. Крепость досталась Кэмерону без боя, что существенно воодушевило войска.

Для короля ситуация осложнялась ещё и тем, что значительная часть его воинов разошлась по домам, где их ждали сельскохозяйственные работы. Реально он имел под ружьём пятьсот бойцов, то есть уступал врагу минимум двадцатикратно. Тем не менее, на новом оборонительном рубеже у Рангирири маори решили дать врагу бой. Временем для постройки хорошей крепости они не располагали, но сделали всё, что могли.

20 ноября 1863 года произошло тяжёлое сражение у Рангирири. Британцы вновь с помощью пароходов получили возможность действовать против неприятельского форта одновременно с севера и юга, и в течении нескольких часов атаковали его. Хотя эффект от артиллерийского огня 6-и и 12-фунтовых армстронговских пушек не был с уверенностью определён, Кэмерон счёл возможным около 16. 45-и послать войска на штурм. Подразделения 65-го, 40-го и 14-го полков (всего около 860 -и штыков против 400 у маори) использовали все доступные инженерные средства, в том числе штурмовые лестницы. На одном из участков маори вскоре обратились в бегство, на другом же британцы завязли в грязи и по крутому склону долго не могли продвинуться, находясь под обстрелом. С большим трудом удалось захватить первую линию окопов, но сам форт держался прочно, и вплоть до темноты британцы атаковали его. Два человека даже проявили при этом такое геройство, что заслужили Кресты Виктории. Тем не менее, всё - без особого успеха. Настойчивость обошлась Кэмерону недёшево - на склонах холма по официальным данным были убито и умерло от ран 47, ранен 81 британец (в том числе офицеров - соответственно 6 и 9). По данным Белича, основанных на первичной информации из "Нью Зиленд Геральд", суммарные потери составили 132 солдата и офицера[13]. Особенно удручало, что эти жертвы не позволили существенно продвинуться к цели. Ночь обе стороны провели в напряжённом ожидании. Новый день обещал новые смерти.

Внезапно в рассветных лучах над крепостью затрепетал белый флаг. Британцы не сразу поверили своей удаче, так что вместо "правильной" капитуляции произошла удивительная сцена. Солдаты первой линии при виде флага бегом и безо всякой команды рванулись к стенам, где их спокойно поджидали защитники. Эмоциональный порыв англичан, научившихся уважать своих необычных противников, выразился в братании с ними. Подоспевший вскоре Кэмерон увидел, как его бойцы обнимаются с маори. Немалого труда ему стоило развести "приятелей" и начать разоружение гарнизона форта. По ходу выяснилось, что не вполне поднаторевшие в европейском военном этикете маори не собирались сдаваться сразу, а всего лишь намеревались обсудить возможные условия капитуляции. И отряд британцев, бросившихся к ним, приняли как раз за парламентёров. Но что вышло, то вышло. 183 лучших бойца короля попали в плен, радикально ослабив и без того не слишком большое войско. Минимум 41 человек, кроме того, пал в бою (найдено 36 трупов, ещё несколько человек, по свидетельствам, утонули в болоте) .

В этот момент король, скорее всего, согласился бы на мирные переговоры. Только аппетиты колониальной администрации теперь не исчерпывались формальным восстановлением суверенитета. Ей нужна была земля, много земли. А единственным относительно легитимным вариантом её захвата была конфискация у полностью разгромленного врага. Поэтому Кэмерон продолжил кампанию.

На самом деле перед ним стояла не такая лёгкая, как следовало из простого соотношения сил, задача. Разгром маори был возможен только в генеральном сражении, а они совсем не рвались его давать. Выстроив очередную оборонительную линию в Патеранги, в тридцати километрах от занятого британцами рубежа, они опять надеялись истощить противника упругой обороной, вылазками и засадами. Кэмерон в последние дни января 1864-го решил сделать "ход конём" - обойдя эти укрепления, ударить по неофициальной королевской столице - посёлку Рангиавайя. Он надеялся, что маори бросят на его защиту крупные силы и фактически дадут желаемое генеральное сражение.

Не тут то было. В Рангиавайе британцев ждали лишь несколько десятков воинов. К тому же, они дрались как черти, до последнего. Неуклюжий опыт с белым флагом дал мрачный эффект - теперь даже в безнадежной ситуации маори отказывались от переговоров и предпочитали гибель с оружием в руках. Не сразу бросили они и ставшую совершенно ненужной оборонительную линию Патеранги. Только вместо масштабных боёв за опорные пункты здесь начались изматывающие партизанские операции. Используя замаскированные окопы и бункеры, маори терроризировали патрули, охранные и снабженческие отряды британцев.

Кэмерон ответил созданием своеобразных контр - партизанских групп. Основной их контингент составили "лесные рейнджеры" и вообще опытные в военном деле колонисты. Нередко колониальные офицеры возглавляли и сводные армейские подразделения, назначенные для борьбы с вражескими диверсантами. Этим "летучим отрядам" выпала роль палочки - выручалочки в сложных ситуациях.

В рейнджеры записалось немало колоритных личностей. Наверное, одним из самых запоминающихся и неординарных персонажей можно назвать Густава фон Темпски[14]. Уроженец прусской Силезии, потомок гордой польской шляхты, он с рождения был обречён на военную карьеру. Окончив кадетскую школу в Потсдаме, в 1844 году 16-летний Густав начал службу в гвардейском стрелковом полку, под крылом отца и старшего брата. Дальнейшая судьба виделась прямой, словно рыцарское копьё. Но она, видимо, совсем не прельщала юношу, в детстве начитавшегося авантюрных романов.

В 1846 году мы застаём его в совершенно неожиданном месте - на Москитовом берегу в Центральной Америке. Здесь он командует индейским отрядом на службе британской короны. В 1850-м он уже в Калифорнии, пытает счастья на золотых приисках. Похоже, золото не слишком торопилось липнуть к его рукам, и спустя несколько лет наш силезский пруссак без денег, но с огромным набором впечатлений через Мексику, Гватемалу и Сальвадор возвращается на Москитовый берег. Впечатления излились на страницы изданной им книги, а мятущаяся душа едва не успокоилась в браке с дочерью чиновника колониальной администрации Эмили Белл.

Но долго жить на одном месте Темпски не мог. В 1858-м он переехал с семьёй в Австралию, а оттуда через четыре года в Новую Зеландию. В длительных странствиях наш герой - путешественник обнаружил изрядное количество талантов. У него оказалось бойкое перо и способности к живописи. Поэтому где - то он экспериментировал с журналистикой, где - то перебивался ремеслом художника. Его картины пользовались коммерческим успехом, да и экзотика к тому располагала. Однако новой родине требовались прежде всего военные навыки.

С самого начала боевых действий Темпски записался в первую роту рейнджеров, быстро проявил себя наиболее способным из всех командиров и уже осенью возглавил новую 2-ю роту. В рейдах и патрулях его бойцов, кстати, столь же разношёрстных по происхождению и национальному составу (среди них, например, было двое негров), всегда отличала феноменальная неприхотливость и выносливость. Сам новоявленный капитан получил прозвище "птицы, порхающей повсюду" за стремительность передвижений и способность везде успевать вовремя. Солдаты боготворили его, маори побаивались. С подачи Темпски и его друга - соперника, командира 1-й роты Джексона, самым популярным оружием рейнджеров стал длинный "нож Боуи", нечто среднее между кинжалом и мечом. Это оружие оказалось универсальным, как знаменитое американское мачете. В зарослях им прорубали дорогу, в обороне окапывались, а в бою оно наносило врагу страшные раны.

Рейнджерам Джексона выпала в декабре 1863-го честь захвата первого настоящего боевого знамени противника - красного шёлкового полотнища с белым крестом, шестиконечной звездой и надписью латиницей - "Аотеароа" (маорийское название Новой Зеландии). У Патеранги рейнджеры долго вели осаду, отвлекая на себя маори во время марша регулярных войск к Рангиавайе. За храбрость в одной из стычек Джексон и Темпски удостоились упоминания в приказе. В ней же был завоёван и первый для колонистов Новой Зеландии Крест Виктории.

Его кавалер, Чарльз Хефи[15], в числе пионеров Новозеландской компании прибыл на берег пролива Кука ещё в 1839 году. Тогда 17-летний юноша из семьи небогатого художника исполнял в компании скромные канцелярские обязанности. Кроме прочего, унаследовав родительский талант, ещё и много рисовал, благо экзотической натуры имелось в избытке. Определённо, Новая Зеландия как магнит притягивала к себе живописцев и вообще творческих личностей.

В отличие от Австралии, ещё долго сохранявшей имидж бандитского континента, сюда направлялись главным образом обедневшие джентльмены. Они готовы были отказаться от многих привычек и прелестей цивилизованного мира в самой далёкой от Британии колонии. Прибывая на неизведанный берег, они в эйфории сжигали свои цилиндры и фраки, и исполняли у костров первобытные танцы. Новый мир казался чудесным островом, где они станут свободными от условностей и проблем старого мира. Правда, жизнь в раю оказалась куда более суровой, чем виделось в мечтах этим прекраснодушным людям. Она требовала каждодневного напряжённого труда и грозила множеством опасностей. И тот же Хефи без колебаний взял в руки оружие, когда того потребовали обстоятельства.

Спустя 26 лет он считался бывалым исследователем неведомых земель и хорошим администратором, имея в активе участие в основании колонии Нельсон, походы вглубь Южного острова, начальствование над золотыми копями Коромандела. С 1859 года Хефи служил в колониальной полиции - "вооружённых констеблях", а в ополчении дорос до майорского чина.

Подвиг Хефи мог считаться типичным среди ранних обладателей высшей британской военной награды. 11 февраля у реки Мангапико в засаду попала группа солдат 40-го полка. Командир сводного контр - партизанского отряда из состава регулярных войск, Хефи лично бросился на помощь к раненому товарищу, лежавшему на берегу под обстрелом. Три ранения получил при этом храбрый майор, а одежда его была пробита в пяти местах. Но он спас солдата и до самого конца боя оставался в строю, несмотря на ранения. Вообще - то, колонисты - ополченцы права на награждение Крестом Виктории не имели согласно статуту награды, однако для нашего героя было сделано исключение - формально, возглавляя регулярное подразделение, он находился на королевской военной службе. Таким образом, новозеландцы опередили австралийцев в получении этой награды на три с половиной десятилетия. Забавно, что первым её обладателем стал никогда не служивший в армии художник; ещё забавнее, что следующим вероятным претендентом на награду считался тоже баловавшийся живописью Темпски. Впрочем, и у австралийцев всех обошёл врач.

К середине февраля линия Патеранги была наконец брошена защитниками. После захвата "столицы" Кэмерон контролировал значительную территорию, а сопротивление Уайкато быстро слабело. В то же время, пример конфедерации Тайнуи всколыхнул другие племена. В январе 15 из 27 иви Северного острова направили свои добровольческие отряды на помощь королю.

"300 спартанцев" по маорийски.

Хитроумный Реви Маниапото, главный военначальник короля, не преминул использовать боевой порыв этих храбрых неофитов. Особенно чесались руки у самых дальних гостей - контингента племён Нгати Таунгунгу и Таоэ с Восточного мыса. Они просто рвались в драку, заявляя, что не для того тащили свои ружья через весь остров, чтобы потом вернуться домой без славы. "Отлично" - подумал, наверное, Реви, - "Будет вам слава". После ряда консультаций было решено, что восточные отряды займут крепость Оракау вблизи британской передовой и вызовут врага на сражение. Крепость не отвечала фортификационным стандартам - в ней отсутствовал внутренний источник воды, а местность благоприятствовала тому, чтобы взять гарнизон в полное окружение.

По сути, отряд, занявший её, обрекался на заклание. Реви, скорее всего, именно этого и хотел. Во - первых, он таким образом имитировал мечту Кэмерона - генеральное сражение; это уже напоминало игру в поддавки. Во - вторых, действительно приносил искупительную жертву, причём не только воинами - он разрешил присоединиться к ним некоторому количеству женщин и детей. В - третьих, рассчитывал так дорого продать жизни союзников, чтобы колониальная администрация склонилось к приемлемому миру.

Всего в Оракау собралось около 300 маори. Кэмерон клюнул на приманку, направившись к форту с главными силами. 28 марта 1864-го начались инженерные работы по прокладке траншей, а 31 марта произошло первое нападение на форт. Оно было легко отражено, и Кэмерон продолжил осадные работы. Трёхдневная осада сопровождалась многочисленными стычками и перестрелками, в которых маори явно несли меньшие потери. Артиллерийские бомбардировки опять не давали эффекта - маори прятались от них в бункерах. Хотя недостаток воды уже начал сказываться, предложение о капитуляции было решительно отклонено.

Наконец, 2 апреля британские траншеи приблизились к главной оборонительной линии маори настолько, что стало возможным применение ручных гранат. Особенно отличились в их метании "лесные рейнджеры". Окопы маори были ими полностью очищены, что дало возможность подвести артиллерию к частоколу на дистанцию 300 метров. Сосредоточенный огонь армстронговских орудий сумел - таки проделать основательную брешь в стене. Судьба форта в этот момент была окончательно решена. Видя неминуемый финал, две сотни маори сделали вылазку. Прорыв британского кордона дался им на удивление легко, и они рассеялись в кустарниках. Имела ли место со стороны Кэмерона преступная небрежность, или он сознательно выпустил из крепости большую часть гарнизона, не ясно до сих пор. Некоторые историки предполагают, что генерал проявил милосердие, спасая от неминуемой резни хотя бы часть смелых защитников. Может быть. Но оставшихся точно никто щадить не собирался. Все они, среди них и одна женщина, были убиты в ходе последнего штурма.

Общие потери сил "пакеха" в сражении составили 17 человек убитыми и 51 ранеными; маори полегло около 160[16]. "Лесные рейнджеры" на этот раз отличились жестокостью, добивая раненых своими ножами. Впервые на новозеландской земле состоялось боевое применение кавалерии - она преследовала сбежавших защитников до реки Пануи. Кэмерон мог со спокойной совестью доложить о полном успехе - наконец - то маори потерпели однозначное поражение в бою, и лишились гораздо большего количества людей, чем британцы. Фактически вторжение в Уайкато на этом и завершилось. Хотя в 20 километрах маори возвели ещё одну оборонительную линию, они давно склонялись к миру и признали свершившимся фактом захват своих земель врагом. Да и Кэмерону не улыбалось зимовать здесь - практически весь остров был охвачен восстанием, войска были нужны в других местах.


Кампания Тауранга.

В - частности, опасная обстановка сложилась в Заливе Изобилия. Обычно эту кампанию выделяют как отдельную войну, но она слишком тесно была связана со вторжением в Уайкато, являясь, по сути, одной из операций в рамках "генерального наступления". Многие маори района Бэй оф Плэнти симпатизировали "королевскому движению" и поддерживали военными отрядами защитников Уайкато. Кроме того, и расположенный здесь британский порт Тауранга казался им лакомым куском. 21 января 1864-го, в разгар боевых действий вокруг реки Уайкато, люди племени Нгай Те Ранги совершили нападение на британские посты вблизи городка и начали строить в пяти километрах от него свой форт.

Начальник гарнизона полковник Грир запросил поддержки из Окленда. Там отреагировали не сразу, но стоило завершиться активной фазе кампании Уайкато, как Кэмерон лично направился в Таурангу. В адрес генерала было выпущено изрядное количество критических стрел за медлительность и низкую результативность его действий, так что он нуждался хотя бы в одной настоящей победе. На пароходах из Окленда в Бэй - оф - Плэнти спешно перебрасывались резервы - подразделения 43-го и 68-го регулярных полков. К середине апреля в Тауранге имелось 1700 британских солдат и офицеров. Кроме того, готовность сражаться на их стороне демонстрировало племя Те Арава, располагавшее не менее чем четырьмя сотнями воинов. Враг - племена Восточного побережья - мог выставить против них примерно 700 человек.

Уже 7 апреля на берегах озера Ротойти маори враждующих племён сошлись в бою друг с другом. Через неделю отряд британцев выдвинулся к прибрежному посёлку Макету юго - восточнее Тауранги и начал возводить здесь укрепления. Теперь образ их действий повторял тактику маори - строительство форта в опасной близости от поселения врага провоцировало на бой. Зеркальным оказался и ответ - маори начали рыть окопы вокруг британского редута. Но на этот раз у британцев в рукаве было несколько козырей. 27 апреля на горизонте показались два вооружённых парохода, а к защитникам редута прибыли союзники, 300 бойцов Те Арава. Бомбардировка с моря, храбрые налёты "рейнджеров" и поддержка, оказанная им союзниками, вынудили повстанцев к отходу. Большая часть их рассеялась, оставив племя Нгай Те Ранги в гордом одиночестве.

29 апреля пришла его очередь. Угрожавший Тауранге форт (благодаря внешнему облику он получил название "Гейт", "ворота") защищало всего 230 человек, а против них сосредоточились 1700 бойцов Кэмерона. 17 артиллерийских орудий, в том числе огромное 110-фунтовое, на протяжении восьми часов засыпали форт снарядами. По мнению Белича, количество взрывчатки, пришедшейся на каждый квадратный метр маорийской обороны, оставляло позади рекорд сражения на Сомме. В итоге центральный фрагмент частокола рухнул, открыв большую брешь в оборонительной линии.

Наконец - то Кэмерон получил шанс на сокрушительную победу. По его приказу 300 солдат быстрым шагом двинулись к пролому. Для того, чтобы взобраться на холм, им требовалось от силы десять минут. Но эти десять минут стали самыми кошмарными за весь период новозеландских войн. Атакующих встретил шквал огня, и они не сразу поняли, какую ловушку приготовили им маори. От подножия холма форт виделся единым целым. На самом деле он представлял собой два редута, соединённых перемычкой - траншеей, валом и частоколом. Именно эта перемычка напоминала ворота и была сочтена просто частью стены. На ней сосредоточились артиллеристы, и её разрушение сочли верным признаком грядущей победы. Внутренние же фасы редутов остались совершенно нетронутыми. Стоило британцам взобраться повыше, как ловушка сработала - с флангов, из замаскированных траншей и окопов по ним начали стрелять защитники, всё время бомбардировки прятавшиеся в своих бункерах. Свыше сотни убитых и раненых - таков был итог штурма для британцев.

И сгладить впечатление от неудачи уже не мог тот факт, что ночью маори скрытно покинули форт. Скорее наоборот, они опять продемонстрировали своё тактическое превосходство. Пятикратно уступая числом, подвергаясь мощному артиллерийскому воздействию, они нанесли врагу тяжёлый урон, а сами сохранили свои силы и отступили в полном порядке. Такого удара Кэмерон вынести уже не смог. Сдав дела Гриру, он вернулся в Окленд, выслушивать упрёки и обвинения со стороны губернатора.

К счастью для колониальной администрации, от позорного мира её уберегли методичность Грира и опрометчивость маори. Грир решил во что бы то ни стало препятствовать любым попыткам врага строить форты. Как только разведка докладывала о начале инженерных работ, войска немедленно выступали в опасный район, и спустя пару часов работы сворачивались. Но феерический успех у "Ворот" бередил душу отчаянным храбрецам, какими были маори. Рано или поздно они должны были принять бой, вне зависимости от того, завершена ли их оборонительная позиция. Это и случилось 21 июня. В семи километрах от Тауранги, у посёлка Те Ранга, 594 бойца Грира столкнулись с пятью сотнями маори. Последние успели только вырыть траншеи и часть одиночных окопов, когда увидели крупный отряд британцев. Силы были почти равны, и маорийский военначальник решил драться. В этом была его трагическая ошибка. Связав врага огнём, Грир немедленно послал за подкреплениями. Лишённые преимуществ, маори тем не менее сражались геройски. Только потеряв убитыми 106 человек и видя полную безнадежность ситуации, они по своему обыкновению разбежались по кустарникам и болотам[17].

Спустя месяц перед Гриром капитулировали 133 воина Нгай Те Ранги, а 29 августа их примеру последовали все члены иви. На этом и саму кампанию, и всё генеральное наступление можно было считать законченными. Грей произвёл массовые конфискации земель - только у Нгай Те Ранги было отобрано 200 квадратных километров. Конфедерация Тайнуи лишилась 12 тысяч кв. километров. Договор Вайтанги тем самым был фактически отброшен, и право силы восторжествовало. Конечно, под благовидным предлогом компенсации за ущерб и наказания виновных.

Вторая война Таранаки (1863 - 66 годы).

Рейдовая война в окрестностях Нью - Плимута (март 1863 - март 1864 года).

В отличие от кампании Тауранга, на западном побережье британцы получили особую войну. Началась она независимо от вторжения в Уайкато, и даже раньше него, с ходом боевых действий во внутренних районах острова была связана слабо, зато имела массу специфических черт, благодаря которым и протекала необычно, и затянулась надолго. Многие новозеландские историки считают её естественным продолжением Первой войны Таранаки. Ведь и началась она абсолютно по той же причине - из - за спорных земель Уэйтары, так как вопрос их принадлежности не получил окончательного разрешения.

В самом начале 1863 года маори выгнали поселенцев с земельных участков, оккупированных в ходе Первой войны. 12 марта 300 солдат 57-го полка восстановили "попранные права" колонистов, не встретив вооружённого сопротивления. 4 апреля сюда прибыл сам сэр Джордж Грэй, чтобы воздвигнуть редут и продемонстрировать непоколебимую решимость администрации. Ответом стало заключение союза всеми племенами региона Таранаки и обращение за поддержкой к королю маори. Эти шаги Грей рассматривал уже как прямое объявление войны и даже задержал отправку войск в Окленд, где готовилось вторжение в Уайкато.

4 мая пролилась первая кровь - 10 солдат 57 полка угодили в засаду и все, кроме одного, были перебиты. Скорее всего, объектом засады являлся сам губернатор, часто ездивший по этой дороге. В последующие месяцы нападения на дозоры и патрули участились, вынудив Кэмерона задержать наступление на Уайкато и с крупными силами (870 штыков) произвести карательный рейд в районе Уонгануи. 4 июня при поддержке барка "Эклипс" этот отряд атаковал оборонительную позицию у Катикара. Поскольку маори не успели возвести здесь настоящий форт, стремительный натиск британцев увенчался успехом. Траншеи и стрелковые окопы были захвачены буквально одним рывком, но неточное следование приказу одной из атаковавших колонн оставило врагу путь для бегства. В ходе боя погибло 24 маори и трое британцев. Правда, эффект победы оказался совсем не таким, как хотелось. Большая часть неприятелей спаслась, и продолжала нападения с удвоенной яростью. Теперь у них появился значимый повод для мщения, так что несколько племён дали клятву сражаться с британцами до победы.

Командование гарнизона Нью - Плимута усилило патрули и оборонительные сооружения. Из добровольцев были сформированы две роты "бушрейнджеров". 2 октября в 9 километрах южнее Нью - Плимута, у редута Поутоко, произошло довольно крупное столкновение между солдатами 57-го полка, "рейнджерами" и ополченцами, с одной стороны, и сотней маори, с другой. Двое британских военнослужащих получили за героизм в этом бою Кресты Виктории, что свидетельствовало и о его накале, и о придаваемом ему значении.

Весь 1863 год в регионе шла малая партизанская война. Как и севернее, в Уайкато, самыми востребованными её персонажами были добровольцы - рейнджеры, возглавляемые капитанами Аткинсоном и Уэбстером, а также "Таранакские стрелки" Мессенджера. Скоро обнаружилось, что именно они являются наиболее эффективными противниками для маори. В многочисленных стычках им удавалось нести значительно меньшие потери. Хорошее знание местности, умение приспосабливаться к ней в сочетании с хвалёной британской выдержкой и дисциплиной давали им преимущество перед излишне пылкими и зачастую безрассудно храбрыми туземцами.

Благодаря их успешным действиям командир гарнизона полковник Уорр счёл возможным провести и крупную самостоятельную экспедицию, невзирая на то, что основные силы Кэмерона ещё были связаны в Уайкато. Целью его стал форт Кайтэйк южнее Нью - Плимута, представлявший значительную угрозу городу и весьма хорошо оборудованный. Форт, защищённый линиями окопов и траншей, имел тыловое прикрытие в виде двух редутов на соседних высотах. Занимали его до двух сотен бойцов.

420 человек из 70-го, 57-го полков, рейнджеров и ополченцев с четырьмя орудиями осадили Кайтэйк 25 марта 1864 года. Хорошо спланированная и исполненная атака главным успехом была обязана именно колонистам. Пока они при поддержке артиллерии сковывали гарнизон огнём, и медленно, но верно вытесняли врага из траншей, регулярные подразделения совершили глубокий обход, заняв редут на соседней господствующей высоте. Маори не стали ждать, пока их начнут обстреливать с этой позиции, и бежали. Их форт был немедленно оккупирован, став новой базой для операций в южной части Таранаки.


Маори поднимают знамя "хаухауизма".

6 апреля отряд из солдат 57-го полка и ополченцев (всего 101 человек) вышел из Кайтэйка в очередной рейд. Командир, капитан Ллойд, недавно прибыл в Новую Зеландию и не имел опыта партизанской войны, что стало причиной потрясающей беспечности. Солдаты расположились на отдых по европейским правилам, то есть поставив ружья в пирамиды, и, конечно, были немедленно атакованы. Семь человек, включая Ллойда, погибли, 12 получили ранения. Найденные вскоре тела убитых вызвали шок - у них отсутствовали головы.

Так колониальные войска впервые столкнулись с обрядом новой религии, ранее неизвестной. Она получила название "культ Пай Марайр" по имени верховного божества, или "Хау - хау" от возгласа молящихся во время богослужений. Создатель культа, полусумасшедший выходец из племени Таранаки Те Уа Хаумене, своеобразно интерпретировал фрагменты христианского вероучения, которые донесли до него миссионеры. В видениях своих он разговаривал не больше не меньше как с архангелом Гавриилом, а тот внушил ему мысль о маорийской богоизбранности. Новая религия почти ничего общего не имела с христианством, за исключением имён некоторых ангелов и пророков (сам основатель назвал себя Зоровавелем). В основе её лежали древние автохтонные верования, и к жизни возрождались давно забытые культовые практики.

Например, отсечение головы убитого врага рассматривалось в качестве обязательного религиозного акта - при этом якобы освобождалась душа, и убитый не мог воскреснуть (привет создателям саги о горце Маклауде). Адепты культа придавали огромное значение разного рода заклинаниям - считалось, например, что некоторые из них способны сделать воинов неуязвимыми в бою. Произнеся заклинание, сопровождаемое определёнными жестами, верующий, в частности, гарантировал себя от попадания пуль. Молельный возглас "Хау", что значит "ветер" (в смысле "божественное дыхание"), одновременно стал и боевым кличем. Песнопения верующих в Пай Марайра напоминали христианские гимны, но на самом деле являли собой бессмысленный набор слов из английского и маорийского языков.

Для колонистов и многих христианизированных маори религия выглядела тем, чем она и являлась - бредом воспалённого мозга. Однако повстанцы увидели в ней то, что хотели - религиозное обоснование необходимости изгнания либо уничтожения чужеземцев - пакеха. Знатоки Библии из их числа даже сопоставили себя с евреями в качестве гонимого, но избранного народа. Однажды это их убеждение спасло жизнь еврею - колонисту - маори назвали его своим сородичем, с предками которого "когда - то вместе вышли из земли Ханаанской". На остальных пакеха братские чувства категорически не распространялись. Сплав традиционной воинственности с религиозным фанатизмом дал сильный эффект - тысячи маори поднялись на священную войну, не щадя ни своих, ни тем более чужих жизней. Благословенные времена, когда маори выхаживали раненых британцев, канули в лету. Вновь, как в страшное время мушкетных войн, началась борьба на уничтожение.

30 апреля 1864 года новый культ предстал перед британцами во всей красе. В 8 утра солдаты 57 полка, занимавшие редут Сентри - Хилл в 9 километрах северо - западнее Нью - Плимута, стали очевидцами необычного зрелища. Две сотни раскрашенных воинов, потрясая мушкетами, копьями и топорами, в полный рост шли на них. При этом они громко выкрикивали непонятные слова и жестикулировали свободной от оружия рукой. "Хапа! Хапа! Хапа! Хау! Хау! Пай Марайри! Райри! Райри! Хау!" - хором скандировала толпа [18]. Ни стрелять, ни использовать естественные укрытия она явно не собиралась.

Надо сказать, что на семь десятков британских солдат, имевших кроме ружей ещё и две конгривовских мортиры, эта манифестация не произвела решительно никакого впечатления. Подпустив врага на минимальную дистанцию, они открыли по нему убийственный огонь. К удивлению поклонников Пай Марайра, пули совсем не подчинялись их магии. За несколько секунд в толпе образовались десятки брешей. Потеряв 34 человека убитыми, маори ретировались. Казалось бы, неудачный эксперимент с магическим отклонением пуль должен был поколебать новое религиозное учение. Ничуть не бывало - пророк объявил, что все убитые просто не обладали нужной крепостью в вере, а прочим надо усерднее молиться. Уроки миссионеров явно отложились в логической системе новых проповедников.

14 мая случилось и первое столкновение между сторонниками и противниками культа "хау - хау" из числа самих маори. Большая группа повстанцев двинулась к городу Уонгануи, и по дороге решила усилиться за счёт воинов племени Нгати Хау. Те отказались примкнуть к новому "крестовому походу". Более того, вместе с соседним хапу Нгати Памоана они преградили дорогу "хаухауистам". Возглавил объединённые силы очень знаменитый впоследствии персонаж - Те Кепа, в семье которого служение британцам стало традицией. Его отец ещё с момента появления Новозеландской компании помогал колонистам, а затем служил констеблем в полицейских формированиях Таранаки. Сын не только продолжил эту линию, но и вошё л в историю как первый маори, которому доверили командовать регулярными британскими контингентами. У острова Мотоа на реке Уонганауи Те Кепа занял оборонительную позицию, недвусмысленно дав понять, что намерен защищать подступы к городку колонистов.

В начавшейся битве магические ритуалы вновь сыграли с фанатиками злую шутку. Пока они выкрикивали свои "пулеотводящие" заклинания, более рациональные маори спокойно шпиговали их свинцом. Итог боя оказался для повстанцев неутешительным - полсотни убитых и значительно больше раненых. Среди первых значился один из жрецов - пророков нового культа. Те Кепа увидел, как он пытается спастись вплавь, и приказал одному из своих воинов - "Поймай - ка мне эту рыбу!". Воин настиг жреца в реке, прикончил ударом дубинки и за волосы вытащил на свой берег со словами - "Вот вам рыба!" [19]. "Христианские" маори лишились 15-и воинов убитыми и 30 ранеными.

Поражения, нанесённые "хаухауистам" сразу на нескольких участках, охладили их воинственный пыл. Когда 8 сентября 1864 года отряд из 450 солдат 70-го полка и рейнджеров произвёл рейд к Те Арэи - тому самому "барьеру", который был камнем преткновения в Первой войне Таранаки - ожидаемого сопротивления он не встретил. Форт Манутаи был оставлен без боя, его укрепления и дома при отступлении разрушены. Спустя несколько дней весь "барьер" вновь перешёл под контроль британцев. На фронте наступило затишье, прерываемое лишь налётами мелких диверсионных групп маори и ответными выпадами рейнджеров.

Последняя кампания Кэмерона (1865 год).

К началу 1865 года у Кэмерона наконец развязались руки для операций на периферийном фронте. Главной задачей было надёжное обеспечение маршрута от Нью - Плимута до Уонгануи. По - сути, речь шла о создании стокилометровой укреплённой полосы, за которой колонисты чувствовали бы себя в безопасности. В рамках этой стратегии целью номер один рассматривалось закрепление на территории между Уонгануи и Уэйтотарой. Район Уэйтотары считался принадлежащим колонистам - в 1863-м имела место очередная сомнительная сделка - но не все маори это признавали.

Кэмерон взялся за дело с крайней неохотой и медлительностью. Этот храбрый и честный вояка давно уже понял, что колониальная администрация движима исключительно корыстными целями. Всё чаще между ним и Грэем вспыхивали ссоры по поводу отношения к маори. Кэмерон видел в них достойных противников, у которых несправедливо отнимают землю и свободу. Грэй - непокорных подданных, мешающих прогрессу и расширению британской цивилизации. Кроме прочего, генерал справедливо указывал, что регулярная армия слишком дорого платит за удовлетворение растущих аппетитов колониального правительства. По его мнению, нужно было искать компромиссы. Большинство солдат, заброшенных в самый дальний уголок империи, были с ним полностью согласны. Несмотря на отдельные эксцессы, они искренне восхищались тактическим мастерством маори, их доблестью и всё ещё частыми проявлениями рыцарского отношения к раненым врагам.

Правда, лишь немногие из них успели столкнуться с явлениями нового религиозного культа. Когда несколько сотен его адептов во главе с самим "Зоровавелем" построили укреплённый лагерь в Уэйтотаре и начали нападать на поселенцев, Кэмерон всё - таки вынужден был принять контрмеры. Тем более, что зрелище обезглавленных тел, да ещё и с вырезанными сердцами (первый случай такого "дополнения" к обряду произошёл в январе) кого угодно могло подвигнуть к ответным действиям. 24 января 2000 солдат во главе с самим Кэмероном расположились лагерем вблизи вражеской позиции, на равнинной и густо заросшей тростником местности Нукумару в 26 километрах от Уонгануи.

Инженерные работы вокруг лагеря ещё были в разгаре, когда из зарослей тростника на британцев хлынули толпы маори. Короткая, но весьма ожесточённая рукопашная схватка стоила обороняющимся шестнадцати убитых и 32 раненых. Маори полегло значительно больше, но сам факт внезапного нападения среди бела дня здорово озадачил Кэмерона - с таким здесь ему сталкиваться пока не приходилось. Ещё дважды в последующие несколько дней маори бросались на штурм лагеря. Некоторые из них потом убеждённо доказывали, что правильное исполнение обряда действительно отклоняло вражеские пули. Рационалисты - британцы во всём винили густые и высокие заросли льна; но, так или иначе, фанатическое упорство атакующих заставило Кэмерона искать место поудобнее.

Несколько дней он маневрировал вблизи берега, а его противники тем временем довели до совершенства свою оборонительную позицию - форт Уэрароа. Кэмерон считал двухтысячный контингент недостаточным для его штурма и надеялся добиться нужного результата блокадными операциями. Длительная переписка между ним и Грэем вновь стала напоминать перепалку. Генерал требовал беречь британскую кровь, указывал на упорство врага и даже просил об отставке, штатский губернатор хотел быстрого наступления и решительной победы.

Целых пять месяцев британские войска ходили вокруг да около Уэрароа, разоряя отдельные посёлки и уничтожая их защитников. Самое большое, что занёс в свой актив Кэмерон - разгром 15 марта отряда из примерно 200 воинов в районе Те Нгейо. Бой случился практически на открытой местности, британцы имели пятикратное превосходство, и всё равно маори сражались с фанатическим упорством. 80 трупов они оставили на поле, а когда Кэмерон спросил раненого, чем объяснялась их стойкость в заведомо проигрышной ситуации, он услышал в ответ: "А что нам остается? Вы отнимаете у нас землю, нападаете на наши деревни. Мы перестанем быть мужчинами, если не будем защищаться" [20]. Подобные успехи были скорее способны укрепить мнение Кэмерона в бесперспективности войны, чем подвигнуть его к изменению тактики. Ирландские же солдаты 57-го полка между собой говорили о маори: "Это убийство - стрелять в них! Чем они отличаются от нас со своей рыбой, картошкой и детьми? Как знать, может они такие же ирландцы, только поджаренные солнцем, и сбежавшие сюда от гонений Кромвеля?" [21]. А один из солдат, Кимбл Бент, вообще перебежал к маори, став у них оружейником.

Терпение Грэя лопнуло в июле. Он решил взять непосредственное руководство на себя, а использовать вместо регулярных милиционные контингенты. 20 июля две роты рейнджеров (в том числе под начальством Густава фон Темпски), отряд конных "йоменов Уонгануи", две сотни союзников - маори, возглавляемых капитаном Томасом Макдоннелом - всего 400 человек при двух орудиях - выступил к Уэрароа. Экспедицию вёл губернатор, желавший лично доказать неправоту Кэмерона.

Импровизированная армия смотрелась красочно. Самое необычное впечатление производили новоявленные "йомены". Одетые в широченные водонепроницаемые пончо, закрывавшие от дождя не только туловище всадника, но и его ноги, обутые в высокие болотные сапоги, до зубов вооружённые (карабином, револьверами, палашом) и прямо увешанные патронташами, они больше походили на бандитов американского Дикого Запада. Но практичность их наряда и оснащения вызывала зависть регулярных солдат. Маори вышагивали в традиционной одежде с некоторыми европейскими элементами, а их командиры - уже совсем в европейских нарядах. Немудрено - кое - кто из них носил к тому моменту сержантские и даже офицерские звания.

Эта полупартизанская армия, однако, грамотно управлялась и отличалась великолепной боевой подготовкой. Совершив быстрый и скрытный переход в тыл вражеской крепости, она сначала напала на маорийский посёлок, расположенный на плато и закрывавший к ней дорогу. Грэю удалось достичь полной тактической внезапности, в результате чего в плену оказалось 60 воинов противника. Здесь сразу же была оборудована батарея, и на следующий день начался обстрел. Грэй ждал наступления темноты для штурма - его бойцы ночью действовали куда лучше, чем регулярные части днём. Но штурма не потребовалась. Столь пугавшая Кэмерона крепость была оставлена гарнизоном. Стремительный маневр и полный разгром тылового прикрытия так подействовали на защитников, что они ретировались без боя. Грэй вернулся в Уонгануи как триумфатор. Судьба Кэмерона в этот момент была решена - он вскоре покинул Новую Зеландию. А колониальные добровольцы лишний раз доказали, что могут справляться со сложными задачами не хуже, а даже лучше регулярных войск.

Ещё одной демонстрацией высоких боевых качеств новозеландских милиционеров стала оборона поста Пипирики, расположенного у реки Уонгануи на расстоянии 90 километров от города Уонгануи. Группа ополченцев и рейнджеров во главе с ветераном индийской и афганской кампаний майором Брасси на пароходе прибыла сюда в конце апреля. Колониальный контингент насчитывал 200 штыков; к ним вскоре присоединились 60 союзных маори. К исполнению миссии ополченцы отнеслись со всей серьёзностью, построив три редута на возвышенных местах и организовав патрулирование местности.

Маори, естественно, расценили эти действия как прямой вызов на бой. В первых числах июля до 1000 их бойцов окружили Пипирики. 19 июля произошло первое столкновение и с этого момента на протяжении двух недель маори вели осаду. Глупостей вроде той, что сделали они у Сентри - Хилл, больше не повторялось. Защитников изматывали непрерывными обстрелами; те в ответ выдвинули нескольких снайперов. Работа снайперов была вполне успешной, а огонь маори - совершенно неэффективным. Но зато редуты были полностью блокированы, и в ближайшее время колонисты могли столкнуться с проблемой голода и дефицита воды. Связь с главными силами тоже отсутствовала - любого гонца маори неизбежно бы перехватили. Брасси сделал ставку на бутылочную почту, а, поскольку многие его враги знали английский, писал свои донесения на удивительной смеси английского, французского и латыни.

В конце концов, в Уонгануи получили известия о бедственном положении гарнизона Пипирики. На выручку отправился отряд в 300 человек из числа рейнджеров и дружественных маори. Осаждающие, узнав о его приближении, отступили. За время осады они потеряли от 13 до 20 человек убитыми - исключительно от действий снайперов, в то время как гарнизон лишился всего трёх человек ранеными.

Кампании Шата и Макдоннела. Завершение войны (конец 1865 - 1866 годы).

20 сентября 1865 года на смену Кэмерону прибыл генерал - майор Тревор Шат. Во - многом он был противоположностью неторопливому шотландцу. Иначе виделось ему и развитие кампании. Вместо стратегии медленного вытеснения он избрал стратегию коротких и сильных ударов, опираясь при этом главным образом на милиционные контингенты. Тем более, что имперское правительство, разочарованное использованием регулярных войск, приняло решение об их поэтапном выводе. Уже в начале осени убыли 65-й и 70-й полки, а остальные постепенно собирались в Окленде для последующей отправки на родину или в Индию.

И если Кэмерон не любил лесов, ограничиваясь созданием зон безопасности на побережье и вдоль главных дорог, то Шат решил бить врага прямо на его исконной территории. 30 декабря 1865-го он выступил в поход со сборным отрядом в составе 33-х королевских артиллеристов ( с тремя пушками, командир - лейтенант Карре), 280-и солдат 14-го пехотного полка ( командир - подполковник Тревор), 45-и рейнджеров Густава Темпски, только что произведённого в майоры, 300 союзных маори под началом Макдоннела, 45-и человек из транспортного корпуса. За рекой Уэйтотара начинались владения непримиримых маори, и Шат намеревался огнём и мечом принудить их к капитуляции.

На рассвете 4 января быстрой штыковой атакой Шат овладел первым встреченным фортом. Гарнизон был застигнут врасплох и поспешил ретироваться, оставив на поле боя всего шесть трупов. Британцы потеряли одного человека и ещё шестеро получили ранения. 7 января столь же стремительно была захвачена крепость Те Путахи. Когда защитники увидели скрытно подбирающихся через кустарники британцев и собирались было уже открыть по ним огонь, в тылу, на соседнем холме, обнаружился отряд Макдоннела. Маневр дал уже привычный эффект - форт был оставлен после символического сопротивления, атакующая сторона заплатила за успех всего двумя убитыми и двенадцатью ранеными; в числе последних значился и храбрый Макдоннел, схлопотавший пулю в ногу. В крепости найдено четырнадцать тел защитников.

Рывок Шата сразу изменил обстановку на фронте. Активность повстанцев на других его участках резко снизилась, и все их силы начали сосредотачиваться на подвергшемся нападению юге страны. Под угрозой находились их главные посёлки и основная продовольственная база, защита которых была признана единственно важным делом. 12 января британские разведчики увидели крепость Отапаву - главный опорный пункт хаухауистов в южной Таранаки. Её готовились оборонять представители сразу нескольких племён, а сама крепость казалась фортификационным шедевром. Но генерал Шат уже закусил удила. После рекогносцировки утром 14 января его войска двинулись на штурм.

Вновь использовался привычный шаблон - союзные маори вышли в тыл, регулярные подразделения атаковали по склону холма. Общая численность регулярного контингента достигла 380 человек - к двум сотням 14-го полка присоединились 180 человек 57-го, возглавленные подполковниками Батлером и Хаззардом. Меткий эффективный огонь армстронговских пушек, сразу проделавших брешь в стене крепости, вдохновил Шата на очередной лихой наскок. Возражения кэмероновских ветеранов, призывавших к осторожности, были решительно отметены. Не дожидаясь, пока союзники завершат свой обходный маневр, английская пехота бегом направилась к стенам. Тем более, что за ними враг не просматривался - Шат счёл крепость брошенной гарнизоном.

На самом деле маори прятались в окопах перед стенами, как всегда замаскировавшись кустарниками. Они, естественно, начали пальбу, однако англичане взяли слишком хороший темп. Штыковая атака закончилась короткой и яростной рукопашной схваткой, в которой британцы без труда одержали верх. Похоже, долгое и успешное стрелковое самообразование маори повредило их традиционным умениям. Убитыми они потеряли не менее тридцати человек, ранеными - до сотни. Но и смелость 57-го полка, сыгравшего главную роль в штурме, стоила недёшево - 11 британцев погибли, в том числе подполковник Хаззард, который с саблей в руке поднял в атаку своих бойцов. Двадцать лет отдавший службе среди земляков - ирландцев, прошедший в полку все ступеньки от энсайна, уцелевший на Малаховом кургане и при штурме Кинбурна, кавалер турецкого ордена "Меджидие", сардинских и французских медалей, он не уберёгся от маорийской пули. Долго ходила сплетня, что его смерть - на совести Кимбла Бента, дезертира, имевшего личные причины для нелюбви к Хаззарду (именно он приказал в своё время высечь Бента, и обидевшийся солдат сбежал после этой экзекуции). Сплетня не имела под собой серьёзных оснований - хотя Бент и находился в Отапаве, он выполнял там только вспомогательные функции, ремонтируя оружие своим новым соплеменникам.

Пуля едва не прервала карьеру самого командующего. Когда лейтенант Карре поздравил его с блестящей победой, Шат, грустно покачал головой - "Потерял слишком много бедных мальчиков. Чуть не потерял себя" [22], - указав на пробитый воротник пальто. Впрочем, его личный ущерб ограничился этой дыркой. Конечно, она не умерила пыл генерала. Скорее, наоборот - Шат всего лишь через два дня после взятия Отапаве собрал новую экспедицию для глубокого рейда в леса Таранаки. На этот раз численность отряда составляла всего 514 человек - три роты 14-го полка (247 человек), роту Темпски и контингент союзных маори. Зато вопросы обеспечения экспедиции решались с максимальной тщательностью. Во - первых, все бойцы получили знаменитые водонепроницаемые пончо - лучшую защиту от ливней. Во - вторых - двухдневный запас галет. В - третьих, экспедицию сопровождали 67 лошадей - тяжеловозов с основным грузом припасов. Из Нью - Плимута отряд выступил по древней военной тропе на восток от гор Таранаки.

Природа в эти дни явно играла за аборигенов. Несколько дней подряд шёл сильный ливень, а дорогу надо было прокладывать через густые заросли, по горам, жутко изрезанным оврагами. Рейнджеры Темпски за четыре дня похода совершенно вымотались, работая и в качестве пионеров, и в качестве разведчиков. Шат даже вынужден был усилить их наиболее подготовленными солдатами 14-го полка. Если в первый день войска покрыли 9 миль, 21 января - всего четыре. Галеты и почти все припасы закончились раньше, чем забрезжил просвет за стеной дождя. Настало время использовать в пищу лошадей, а интенданты немедленно отправились за новым грузом продовольствия.

Маори почти не оказывали сопротивления, а британцы отыгрывались на мирных деревнях, уничтожая и хижины, и всё найденное имущество. 25 января, когда войска наконец спустились с хребта в долину, выглянуло долгожданное солнце. Шат счёл поход завершённым, и через два дня вернулся в Нью - Плимут под овацию местных жителей. Триумф, конечно, выглядел нарочито. Не зря Белич язвительно прокомментировал результаты рейда: "Шат чудом избежал того, чтобы стать едва ли не единственным генералом, потерявшим армию без фактического соприкосновения с неприятелем" [23].

Ощущение ускользнувшей победы нужно было срочно сгладить, поэтому 1 февраля Шат предпринял очередной рейд - к сильному форту Уэйкоко в горах Эгмонт. В духе прежних лихих наскоков полутысячный отряд (из 14-го и 43-го полков, рейнджеров и союзных маори) под шквальным огнём бегом ринулся на холм и штыковым ударом опрокинул защитников форта. Погиб всего один английский солдат, трое, включая двух воинов племени уонгануи, были ранены.

Ещё несколько дней вслед за этим британцы "зачищали" окрестную местность. Итоговый счёт за пять недель непрерывных походов и боёв - семь взятых фортов и 21 разорённая деревня. Несколько сотен маори убиты, хотя воины среди них составляли едва половину. Чем дальше развивалась кампания, тем беспощаднее становились британцы к противнику. Стремительные рейды Шата имели целью устрашить и парализовать волю к сопротивлению, значит, традиционные правила войны отбрасывались как ненужные и вредные. Порт - Нельсоновская газета "Экзэминэр" заметила по этому поводу: "В этих сражениях не брали пленных - генерал Шат не хочет обременять себя такими дорогостоящими предметами роскоши" [24].

Шат мог считать главную задачу выполненной - организованное сопротивление туземцев фактически прекратилось. Теперь местные поселенцы сочли возможным произвести захват спорных земель на Уэйтотаре. Базируясь на укреплённый лагерь Патея, несколько сотен колонистов начали делить окрестные территории. Захватывая очередной участок земли, они старались искоренить вокруг любую потенциальную угрозу. Всё, что оставалось истощённым долгой войной и потерями туземцам - устраивать засады; правда, в этом они проявили много талантов и изобретательности. Например, очень популярными стали ловушки из согнутых деревьев, закреплённых стеблями льна.

Последняя военная кампания, вошедшая в историю как "кампания Макдоннела", по имени уже известного нам ополченческого майора, была, по - сути, серией небольших, но весьма ожесточённых и кровавых стычек. Присутствие регулярных контингентов немного ограничивало эксцессы. После же их отзыва из Таранаки (март 1866-го), колонисты развернули настоящий террор. Рейнджеры, конная милиция Уонгануи, Таранакское ополчение и союзные туземцы совершали налёт за налётом на деревни повстанцев, истребляя всех, кто не успел скрыться в лесу. Характерно сообщение Макдоннела об одном таком нападении (сентябрь 1866-го): "Убитыми считаются 21 человек, остальные засчитываться не могут, так как погребены в горящих развалинах домов" [25].

В ответ на упрёки в жестокости премьер - министр Новой Зеландии Эдвард Стратфорд заявил: "Эти действия могут не согласовываться с правилами ведения войны, но являются одними из необходимых и пригодных для местных условий" [26]. К ноябрю эффект был достигнут - маори согласились уступить спорные земли. Вторая война Таранаки, самая длительная из всех новозеландских войн и одна из самых несправедливых со стороны колониальной администрации, закончилась. К сожалению, взращенные ею семена обоюдной ненависти очень скоро дали новые всходы.


Войны Восточного мыса (1865 - 66 годы).

"Инцидент Фолкнера". Операции в районе Залива Изобилия (февраль - ноябрь 1865 гг).

Территория в районе Восточного мыса и Бэй -оф - Плэнти (Залива Изобилия) считалась после Нортленда самой цивилизованной частью Северного острова. Немногочисленные британские фактории и миссии в этих местах были окружены вполне благопристойными христианизированными туземцами, и с начала земельных войн здесь не возникло ни одного значимого конфликта между колонистами и аборигенами. Тем больше интереса этот спокойный, не тронутый боевыми действиями район вызывал у проповедников культа Пай Марайра. В расчёте найти себе новых сторонников миссионеры культа двинулись на северо - восток.

2 марта 1865-го у посёлка Опотики в юго - восточном углу Залива Изобилия появилась жутковатая процессия. Открывал шествие некий Кереора, один из самых ярых и радикальных приверженцев "Зоровавеля". В числе сопровождающих лиц заметили человека, по виду сильно напоминающего европейца. Он и был отчасти европейцем - потомок франко - канадско - индейских метисов Луи Бейкер теперь отказался от прежних друзей и принял новую веру. А в руках этот "пакеха - маори" держал странный предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшейся высушенной головой. Голову эту когда - то носил на плечах незадачливый капитан Ллойд. Новое её назначение заключалось в том, чтобы исполнять роль священного символа во время богослужений. От деревни к деревне Кереора устраивал свои молебны, и число его сторонников росло как на дрожжах - мирные маори Восточного мыса, похоже, истосковались по славному боевому прошлому.

В посёлке находилась англиканская церковь, настоятелю которой - преподобному Карлу Фолкнеру - Кереора уготовал судьбу показательной жертвы. Сначала состоялся импровизированный суд, в ходе которого Кереора обвинил Фолкнера в ереси и шпионской деятельности (священник действительно информировал губернатора о состоянии дел в области). За столь страшные грехи, естественно, последовал смертный приговор. Священника немедленно повесили, а затем отрезали у трупа голову. Так у Кереоры появился свежий трофей. Свежий в том смысле, что с него ещё капала кровь, когда он с ним в руках вошёл в церковь Опотики. Здесь собралось всё окрестное маорийское население, и новоявленный миссионер произнёс очень своеобразную зажигательную речь перед ним.

"Слушай, Израиль! Это слово Бога Авраама, Исаака и Иакова! Мы евреи, которые были потеряны и подвергались преследованиям! Вот воздаяние!" [27]. После этих слов Кереора вырвал у головы оба глаза и проглотил их. Следующим актом кошмарного богослужения стало "причастие" - все должны были выпить настоящую, а отнюдь не символическую кровь, натекшую в чашу из головы. Изуродованный "культовый предмет" был водворён на кафедру, с которой Кереора продолжил свою проповедь. Такая демонстрация дала "хаухаистам" примерно столько же, сколько и отняла у них - многие племена маори решительно встали на сторону колониального правительства.

Племена Нгати Манава и Нгати Рангитихи, например, выстроили на своих границах укреплённый барьер, категорически отказавшись впускать миссионеров нового культа. Путь от гор Уревера на равнину Каингароа и на территорию Уайкато был таким образом закрыт ими. А поскольку Кереора рассчитывал найти много сторонников в землях, недавно подвергшихся британскому нашествию, преграда неизбежно становилась объектом его нападения. Маленькое племя Нгати Манава могло выставить всего 40 воинов, но с мужеством, достойным восхищения, закрыло дорогу фанатичной орде. К своим мужчинам в форте Те Тапири присоединились и два десятка женщин, умевших обращаться с оружием, а также некоторое количество воинов Нгати Рангитихи.

В мае началась осада, изобиловавшая драматическими и героическими эпизодами. Защитники были отрезаны от воды; за попытку добраться до источника пятеро из них поплатились жизнью. Два тела удалось спасти от поругания, но три захваченных ждала известная участь. Вскоре перед фортом на кольях торчали уже четыре головы - к прежнему фетишу, доставленному из Таранаки, прибавились новые. Кереора демонстративно съел глаза жертв на виду у защитников форта. Но это ничуть не убавило их мужества - в ответ они жевали шарики из теста, крича - "Мы тоже едим глаза Кереоры!". В последующие дни они не только отразили ожесточённый штурм, но и сами произвели довольно успешную вылазку. Потери врага значительно превысили их собственные, и даже раненые бойцы дрались до последнего, не желая попадать в плен. Остальные делали всё возможное, чтобы вынести с поля и раненых, и убитых. Один старик, уже получив смертельное ранение, живьём закопал себя при помощи топорика, лишь бы его труп не достался врагу.

Конечно, перед голодом и особенно жаждой отступала практически любая смелость. Больше половины защитников страдало не только от них, но и от ранений. Тогда вожди приняли решение отойти на следующий естественный рубеж - за реку, и в одну из ночей скрытно исполнили своё намерение. Воины Кереоры только на утро обнаружили, что крепость оставлена. Но в погоню бросаться было уже поздно. Кроме всего прочего, вскоре перед глазами их разведчиков предстал разрушенный мост через реку, а ещё спустя короткое время на другом берегу расположился значительный отряд союзных британцам маори во главе с майором Мэйром. Защитники Те Тапири решили главную задачу - выиграли время и не позволили войне перекинуться на внутренние районы.

Майор Мэйр был примечательным субъектом. Хорошо зная язык и обычаи аборигенов, он несколько лет исполнял в британской армии обязанности переводчика. Теперь перед ним была поставлена задача поистине масштабная - собрать ополчение лояльных маори и отразить натиск Кереоры. В июне под ружьём у него было до полутысячи человек, главным образом из конфедерации Араве, среди которых он, похоже, был единственным белым. Успех сопутствовал новозеландскому Лоуренсу. Сбив врага с нескольких укреплённых позиций, он осадил главный форт "хаухауистов" - Те Теко, расположенный на берегу реки Реджитайка в сорока километрах от берега.

Рекогносцировка показала, что штурм крепости с ходу невозможен - она была защищена многочисленными искусственными и естественными преградами, а в гарнизоне находилось не менее 170 человек. Тогда Мэйр повёл инженерное наступление. Интересно, что сам он при этом не имел соответствующего военного образования, а опирался лишь на полученный в прежних походах опыт, в частности - взятия форта Оракау. Но его оказалось вполне достаточно, да и смекалки британцу было не занимать. Несколько дней, соревнуясь между собой, воины Мэйра рыли траншеи - каждому из племён отводился свой участок, и никто не хотел уступать другому в усердии. Стремительным броском был захвачен небольшой опорный пункт за рекой, с которого по сапёрам вёлся фланкирующий огонь. Наконец, траншеи вплотную приблизились к оборонительным линиям, и фанатикам, лихо отрезающим головы у трупов, не хватило смелости для настоящего боя.

Капитуляция сильной крепости вызвала у осадного корпуса всплеск ликования - перед толпой пленных был исполнен традиционный воинский танец, бойцы Мэйра теперь состязались в высоте прыжков. В числе сдавшихся были те, кто лично участвовал в убийстве Фолкнера и подобных ему злодеяниях. После судебного разбирательства пятеро из них были казнены. Британское правосудие лишний раз имело возможность продемонстрировать и милосердие - двоих несовершеннолетних убийц суд помиловал, нескольких менее виновных приговорил к тюремному заключению, а основная масса была отпущена на все четыре стороны.

Тем не менее, деятельность Кереоры в районе Залива Изобилия продолжалась, вовлекая в орбиту религиозной войны всё новые племенные группы. Требовалось более значимое вмешательство колониальных властей. Поскольку в провинции Таранаки к осени 1865-го преобладание британцев стало очевидным, призывы немногочисленных колонистов с северо - восточных берегов нашли отклик. Под началом майора Брасси была снаряжена экспедиция в составе двух рот таранакских милиционеров, рот рейнджеров из Уонгануи и Патеи, йоменской кавалерии Уонгануи и контингента маори. Здесь собрались все самые яркие персонажи войны - добровольцем с рейнджерами Патеи отправился Темпски, контингент маори возглавлял Макдоннел. Общая численность воинства достигла 500 человек, в качестве средства транспортировки использовались паровой корвет "Бриск" и четыре небольших парохода.

8 сентября недалеко от Опотики в штормовую погоду, под огнём неприятеля с берега отряд рейнджеров, включавший Темпски, произвёл высадку. Из - за сильного волнения на море и шквального ветра основные силы не смогли поддержать передовую группу; корабли тоже не имели возможности вести огонь на требуемой дистанции. Рейнджеры провели в дюнах на кромке чертовски тяжёлую ночь, но плацдарм удержали. Следующим утром вся группа Брасси сосредоточилась в районе Опотики, сбила вражеские заслоны, и вскоре британцы своими глазами увидели на кафедре церкви Фолкнера несмываемые следы жертвоприношения. Здесь майор оборудовал постоянную базу, а саму церковь превратил в укреплённый форт. Без малого месяц колонисты прямо таки отъедались на богатейшей территории - вокруг было много разнообразной пищи, которую оставалось только изъять у аборигенов.

Брасси, поощряя грабёж, решал важную оперативную задачу - выманить противника на открытое столкновение. После долгих раздумий повстанцы решились сблизиться, и неподалёку от Опотики соорудили два небольших форта. Колонистам именно это и было нужно. 4 октября произошло знаменательное сражение, частью которого стала первая на новозеландской земле настоящая кавалерийская атака. Утром рейнджеры и союзные маори Макдоннела блокировали форт Те Тарата, ещё только начатый постройкой и не являвшийся серьёзным препятствием. Завязалась перестрелка, на звуки которой из Опотики стремительно примчались конные йомены. Повстанцы в соседнем форте, видя бедственное положение товарищей, вышли на помощь к ним. На ровной местности они представляли собой такую соблазнительную цель, что йомены не стали тратить время на перестрелку. Используя заросли льна, они приблизились к вражескому отряду незамеченными, вскочили на коней и пустили их в галоп.

Хотя маори не сталкивались ранее с конной сабельной атакой, они явили достаточно мужества при встрече с йоменами. Некоторые даже пытались стащить всадников с лошадей, кто - то умело отмахивался от сабель своим мушкетом и топором. Однако в считанные секунды всё было кончено. Двадцать человек упали, зарубленные саблями, остальные искали спасения в бегстве. Видя катастрофу товарищей, и гарнизон Те Тарата предпочёл капитуляцию неминуемому истреблению. Макдоннел, между тем, отказался говорить об условиях сдачи - среди врагов, по его словам находились лица, виновные в убийствах, и их судьбу мог решить только суд. Зажатые в угол, маори попытались вырваться из ловушки, но рейнджеры заметили это, и сразу атаковали. Значительное число повстанцев было убито (только в стенах форта оставлено 16 трупов, десятки изрублены и застрелены во время бегства), форт брошен.

В октябре некоторые из принявших сторону Кереоры племён начали изъявлять покорность британцам. Сам пророк едва не угодил в плен, и спасся буквально чудом - все сопровождавшие его погибли в схватке. В ноябре мятеж на берегах Бэй - оф - Плэнти фактически угас, а Кереора сбежал на восток - поднимать племена у Хокс - Бэя.

Мятеж на восточном берегу острова (июнь 1865 - январь 1866 гг).

Первый раз адепты нового культа забрели в эти места ещё в июне. Реакция сильного и давно христианизированного племени Нгати Пору была стремительной. Стоило молодому вождю по имени Ропата Уахауаха получить известия об угрозе, как он выступил ей навстречу. С ним было всего 40 воинов, причём огнестрельное оружие имели всего семеро, но храброго и искусного вождя не смутило неравенством сил. Враг был наголову разбит и изгнан.

Колонисты провинции Хокс - Бэй тоже решили помочь лояльным маори. Нейпирский землевладелец Дональд Маклин отослал им несколько десятков винтовок с запасом патронов, сотню добровольцев повёл туда бревет - майор Фрейзер, в прошлом - офицер знаменитого 73-го полка шотландских горцев. Шхуна "Эклипс" доставила их в угрожаемый район, на соединение с войском Нгати Пору, и сама приняла участие в боевых действиях, обстреливая из пушек позиции неприятеля.

"Хаухауистам" пришлось туго. Любая стычка завершалась не в их пользу; 2 августа союзные отряды штурмом овладели их фортом Каиромироми, убив в бою не менее 25 человек и пленив ещё 30. В этом бою ранения получили всего 8 европейцев, безвозвратных потерь они не имели. Везде приверженцы культа наталкивались на стойкость и самоотверженность людей, не желавших изменять христианству. Даже в условиях абсолютного превосходства врага героические защитники форта Те Маухаи - один молодой воин Нгати Пору, трое соплемённых ему женщин и трое стариков - британцев, бывших китобоев - решили драться, и отбили нападение "хаухауистов". Те оставили на холме перед фортом 13 трупов, среди защитников погиб один - Джон Хендерсон.

Решающая победа над фанатиками была одержана в октябре. 380 воинов Фрейзера и Ропаты осадили сильно укреплённый форт Хунгахунга Топоа (в 35 километрах от Уэйапу в направлении Кавакавы), гарнизон которого насчитывал до 600 человек. Боевой дух последних был, однако, сильно подорван цепью неудач. Стоило осаждающим начать атаку, как гарнизон сдался. Среди пленных совсем не было женщин и детей, только мужчины - воины. Таким образом, религиозный дух неофитов Пай Марайра быстро выветрился, а здравый смысл подсказал наиболее безопасный выход из трудного положения. Напротив, маори - христиане оказались гораздо более стойкими, и их союз с британцами выдержал проверку на прочность.

Развивая успех, союзники перенесли операционный район севернее, к Заливу Бедности. Объединённая экспедиционная группа включала до 300 бойцов Нгати Пору и около 200 ополченцев - колонистов, в том числе конный отряд провинции Хокс - Бэй. В середине ноября она осадила па Уоеренга - Хика, построенную в семи километрах от нынешнего города Гисборн. Фортификационное мастерство "хаухауистов" даже несколько озадачило Фрейзера. Крепость имела три линии обороны - земляной вал и два частокола, причём последний достигал в высоту почти двух метров. С тыла подойти к ней не представлялось возможным - болотистая лагуна защищала надёжнее ружей. Кроме того, из соседних деревень постоянно организовывались диверсии против осаждающих.

Неделю Фрейзер не мог подступиться к крепости, истощая силы в стычках с гарнизоном и окрестными партизанами. Однажды защитники даже произвели яростную вылазку, с уже знакомыми атрибутами религиозного экстаза - громкими выкриками и "противопульной" жестикуляцией. Пули христиан метко летели в цель, ничуть не отклоняясь от неё под воздействием заклинаний. Шестидесяти убитых хватило для срыва атаки. Зная, как переменчив дух неофитов, Фрейзер немедленно решил усилить воздействие, и приказал доставить на корабле "Стерт" из Гисборна 6-фунтовую пушку. Наводимая твёрдой рукой бывшего морского артиллериста Томаса Портера, она прекрасно довершила психологический слом врага. Портер , ввиду отсутствия боеприпасов, изготовил несколько снарядов из консервных банок, начинённых металлическим ломом. Самодельная шрапнель, рвущаяся над головами, почти сразу дала требуемый эффект - 22 ноября над фортом появился белый флаг. Число капитулировавших врагов оценивалось в 400 человек. Потери осадного отряда составили 11 человек убитыми и 20 ранеными. Окрестные племена тоже быстро раскаялись в заблуждениях, а британцы постарались найти и покарать всех наиболее активных врагов. К сожалению, не обошлось при этом без злоупотреблений, за которые британцам впоследствии пришлось жестоко поплатиться. Среди тех, кто в результате оговора угодил в тюрьму на острова Чатем, был и будущий лидер наиболее опасного мятежа - Те Кооти.

Не успел порядок установиться в Заливе Бедности, как вновь полыхнуло у Хокс - Бэя. Настоящая гражданская война охватила племя Нгати Кахунгуну - часть приняла новую веру, часть сохранила лояльность британским властям, часть предпочла сохранить в конфликте нейтралитет. На поддержку лояльным маори выступило полторы сотни воинов Нгати Пору во главе с тем же Ропатой. Маклин, возглавивший теперь провинциальное правительство, взял на себя обеспечение винтовками и патронами. Фрейзер с сотней добровольцев отправился в новую экспедицию. В результате их слаженных действий мятеж был подавлен очень быстро и с минимальными издержками. Решающую роль сыграл Ропата, чьё тактическое мастерство и храбрость снискали ему авторитет в том числе и среди европейцев.

Рейд на Нейпир и восстание в Тауранге (октябрь 1866 - март 1867 гг.).

Более полугода вслед за этим регион Восточного Мыса был относительно спокойным. Но поднять упавшее знамя "хаухауизма" всегда находились желающие. Осенью 1866-го вождём небольшого племени Нгати Хинеуру по имени Те Рангихироа при участии знаменитого Реви Маниапото был разработан дерзкий план. Целью его стал ни много ни мало город Нейпир - административный центр провинции Хокс - Бэй. Заблаговременно небольшая группа разведчиков под видом мирных маори посетила Нейпир и подробно изучила все его объекты и укрепления. В начале октября стандартная "военная партия" в 80 человек скрытно двинулась к Нейпиру, по пути обрастая добровольцами из других племён. Среди них оказались и участники войн 1864 - 65 годов, даже те, кто уцелел при штурме Оракау, а суммарная численность отряда достигла 130 воинов. Конечно, это была не ахти какая по силе армия, но ставка делалась на внезапность и напор.

Внезапности, однако, не вышло. Дружественные британцам аборигены заблаговременно сообщили о подозрительном отряде. В Нейпире немедленно была объявлена тревога. Удалось поставить под ружьё 130 ополченцев, присоединившихся к постоянной добровольческой роте (45 штыков). Выслали также за Фрейзером, и 11 октября он с 40 своими бойцами и группой маори усилил гарнизон города. Старший офицер в Нейпире, полковник Джордж Уитмор, ещё недавно служивший военным секретарём Кэмерона и решивший остаться в Новой Зеландии, счёл эти силы достаточными не только для обороны, но и для превентивного удара.

В полночь с 11 на 12 отряд выступил из города и к утру обнаружил вражеский лагерь в деревушке Омарунуи. Мятежники были окружены, все выходы из деревни блокированы. Уитмор направил к Те Рангихироа парламентёра с предложением капитуляции. Похоже, удар судьбы, в одночасье превративший "диверсионную группу" в легкоуязвимую мишень, ввёл маори в ступор. Даже когда на их глазах британцы заняли все ключевые позиции на возвышенностях перед деревней, они не решались сделать что - либо. Поскольку ответа на требование сдачи не последовало, Уитмор приказал открыть огонь.

Деревня для метких стрелков была как на ладони. Укрываясь в хижинах, маори лишь продлевали свою агонию. Пробитый сразу несколькими пулями, рухнул на землю "жрец - священник", который считался априори неуязвимым, и уныние охватило всю его паству. В считанные минуты погибли два десятка человек; втрое больше - получили ранения. Некоторые пытались бежать - их настигли и изрубили двадцать конных волонтёров капитана Гордона. Оставшиеся в живых теперь не имели времени для долгих раздумий, предпочтя выбросить белый флаг. Скрыться не удалось никому; все потери колонистов ограничились двумя людьми - одним европейцем и одним воином племени Нгати Кахунгуну.

Правда, среди сдавшихся и мёртвых не обнаружилось поначалу Те Рангихироа. Он с отрядом в 25 человек покинул лагерь ещё до того, как появились британцы. Но ушёл недалеко - бойцы Фрейзера, не участвовавшие в штурме Омарануи, устроили на пути засаду. Вождь и 11 его спутников погибли; общий счёт потерь в двух боях составил у мятежников 33 убитыми и 81 пленными, у британцев - двое убитыми и 14 ранеными.

Последним аккордом "Войн Восточного Мыса" стало восстание в регионе Тауранги в начале 1867 года. На этот раз его спровоцировали сами колонисты - на конфискованных по результатам войны 1864 года землях они приступили к землеустроительным работам. Проповедники Пай Марайра немедленно воспользовались этим; неотмщённые жертвы сражения при Те Ранга тоже стали элементом их агитации. В адрес геодезических партий раздались угрозы, затем их работам начали чинить препятствия. 18 января произошло нападение на вооружённый отряд, направленный для охраны землемеров. Колонисты ответили карательными рейдами, в ходе которых произошло ещё несколько стычек.

Для наведения порядка опять были привлечены лояльные маори из конфедерации Арава. Возглавленный майором Уильямом Мэйром отряд в двести аравских бойцов и группы добровольцев - колонистов произвёл несколько экспедиций, в первую очередь уничтожая посевы сельскохозяйственных культур. Экономический террор оказался более результативным, чем физический. Обе стороны понесли небольшие потери в людях, но к концу февраля наиболее воинственно настроенное племя Пири - Ракау смирилось с утратой земель и прекратило мешать геодезистам.

Зато в дело вмешались соседи - исповедующие культ Пай Марайра члены конфедерации Уайкато. Собрав от трёх до пяти сотен воинов, они выступили к Тауранге в начале марта. В который раз колонистам помогли лояльные маори, хорошо поставленная разведка и привычка немедленно реагировать на угрозы. С отрядом всего лишь в 39 воинов - арава младший брат Уильяма Мэйра Гилберт преградил дорогу неприятелю на отличной позиции при Те Коуту вблизи озера Роторуа. 17 марта здесь произошёл короткий бой, стоивший "хаухауистам" 11 человек. В отряде Мэйра погиб один, пятеро были ранены, а враги не стали дальше испытывать судьбу.

В свою очередь, они заняли неподалёку столь же хорошую позицию Пураку, соорудив на ней форт. К нему немедленно направились колониальные контингенты - Гилберт Мэйр повёл ополчение союзных маори, прибыл также Томас Макдоннел с полком "милиции Уайкато". Штурма, несмотря на фортификационное совершенство крепости Пураку, не потребовалось. Стоило британцам открыть убийственный огонь из своих нарезных пушек и винтовок, а сотне бойцов Мэйра выйти в тыл неприятелю, как тот обратился в бегство. Заняв крепость, британцы были поражены инженерным искусством "дикарей". Траншеи, например, снабжались перемычками и фланговыми бастионами для защиты от анфиладного огня. Традиционный земляной бруствер перед траншеей был перенесён на обратную сторону, в результате чего создавалась дополнительная трудность для британских стрелков. Угодив в задний бруствер, пули поднимали облако грунта, создавая "дымовую завесу" над траншеей. Глубина землянок была заметно большей, чем у траншей, что надёжнее обеспечивало безопасность тем, кто в них прятался. И это при том, что сами траншеи были лишь немногим меньше человеческого роста. На счастье колонистам, для стойкой обороны противнику явно не хватило боевого духа.

Вторжение было, таким образом, отражено без особого труда и значительных жертв. В регионе Тауранги вновь наступило относительное затишье. Вплоть до того момента, как на Восточном Мысе появился новый яркий проповедник культа "хау - хау".

Война Титоковару (1868 - 69 годы).

Нападение на Турутуру - Мокай (12 июля 1868 г.)

Провинция Таранаки в 1867 году тоже наслаждалась недолгим покоем. Колонисты, однако, заблуждались, думая, что этот покой - исключительная заслуга походов Шата и Макдоннела. Террор коснулся незначительной части маори, многие просто взяли временную передышку. Из их числа был вождь хапу Нга Руаайн по имени Титоковару. "Объявляю год ягнёнка" - заявил он в самом начале 1867-го; год истёк, и война началась опять. 19 июня 1868 года трое колонистов, рубивших лес недалеко от реки Уайнгонгоро, подверглись нападению и были убиты. Хотя напавшие на них маори оправдывали свои действия тем, что лесорубами были нарушены границы, скрывать фактическое объявление войны не имело смысла. Вскоре произошло и первое жертвоприношение - рядовой из корпуса вооружённых констеблей попал в засаду, погиб, а на месте происшествия найдена только нижняя часть его тела. Верхнюю часть убийцы отнесли в ближайшую деревню и съели.

Ультиматум, предъявленный на следующий день колониальному правительству, был уже формальным объявлением войны. В нём Титоковару сообщал: "Я начал есть мясо белого человека, я съел его, как мясо коровы, приготовленное в горшке... Моя глотка открыта для поедания человеческой плоти всегда, днём и ночью." И требовал полностью прекратить всякие передвижения через маорийские земли, "чтобы не стать пищей для меня" [28].

Так началась очередная война, называемая "Третьей войной Таранаки", или чаще - по имени главного соперника британцев. Впервые вся тяжесть борьбы легла в ней на плечи самих колонистов, так как регулярные контингенты сохранялись только в Окленде и за пределы Нортленда не уходили. А соперник, между тем, оказался едва ли не опаснее, чем все его предшественники вместе взятые. По мнению Коэна, займи Титоковару лидерские позиции тремя годами раньше, победы Кэмерона и Шата дались бы несравненно более дорогой ценой. Титоковару проявил себя как гений партизанщины, тактики засад и стремительных налётов, отвечал на жестокость запредельной жестокостью, на террор - диким террором.

Эта война, ко всему прочему, оказалась и одной из самых "беллетризированных". Чего стоила, скажем, драматическая история Кимбла Бента - персонажа, появившегося на наших страницах раньше, но самую большую известность получившего именно в войне Титоковару. Сначала фурор произвело опубликование его истории, записанной с собственных слов. В 90-е годы новозеландский писатель - историк N1 Морис Шэдболт воскресил память о нём, сделав Бента главным героем второй части своей знаменитой трилогии о "Земельных войнах"[29]. Уроженец США, плод любви американца и индейской женщины, Кимбл Бент на родине современной демократии всегда ощущал себя человеком второго сорта. Счастья он отправился искать в британской армии, но, видимо, не думал, что там от него потребуется дисциплина и беспрекословное послушание самому ничтожному капралу. Гордая натура метиса не вынесла предъявляемых требований. Бент отказался выполнять приказ, был подвергнут за это телесному наказанию и сбежал. Маори приняли его с радостью, так как нуждались в грамотном оружейнике. С этого времени на протяжении нескольких лет Бент жил в племени Титоковару, ремонтируя ружья. Ему предоставили дом и жену, но, по собственному признанию, он никогда не чувствовал себя равным с аборигенами. Они всё равно относились к нему, как к рабу. Однако деваться Бенту было решительно некуда - королевский суд карал за дезертирство смертью.

Другой перебежчик, Чарльз Кейн, не брезговал лично участвовать в боях против соотечественников. Он был одним из 60-и воинов Титоковару, ранним утром 12 июля атаковавших редут Турутуру Мокай. Это передовое укрепление, выдвинутое на 5 километров от основного лагеря подполковника Макдоннела в Уайихи, защищали 22 поселенца и вооружённых констеблей. Назвать его редутом можно было, впрочем, с большой долей условности. Поставленный здесь пару лет назад солдатами Кэмерона, он давно обветшал и осыпался. Отряд констеблей во главе с капитаном Джорджем Россом взялся за исправление недостатков, но не слишком рьяно.

Бдительность защитников была усыплена кажущимся дружелюбием - на протяжении нескольких дней редут навещали маори из соседней деревни, принося картофель и лук, а иногда и садясь с констеблями перекинуться в картишки. В результате гарнизон пребывал в расслабленном состоянии, что существенно облегчило для Титоковару задачу. Около 3 утра 12 июля форт был атакован со всех сторон. Часовые проглядели врага, и капитан Росс, разбуженный первыми выстрелами, выскочил на стену в одной рубашке. Буквально сразу пуля сразила его наповал; следующей жертвой стала несчастная маркитантка. Жрец "хау - хау" немедленно вырезал у женщины сердце; по словам свидетелей, в этот момент оно ещё билось.

Огневой бой время от времени переходил в рукопашный. К счастью для поселенцев, маори не предприняли решительного штурма, ограничиваясь стрельбой и вылазками. Тем не менее, рассвета не увидели 10 из 25 защитников. Ещё шестеро были тяжело ранены, так что гибель остальных становилась почти неминуемой. Их спасло появление майора Темпски с шестью десятками рейнджеров. Конечно, он мог бы прийти раньше, однако комендант лагеря Уайихи майор Хантер долгое время колебался, чуя подвох в нападении на Турутуру - Мокай, и опасаясь ловушки. Это промедление стоило защитникам несколько жизней, так что их спаситель Темпски получил в добавок к словам благодарности порцию несправедливых упрёков.

Следующей ночью в Турутуру - Мокай прибыл Макдоннел. Этот жестокий, храбрый и импульсивный офицер не удержался на руинах форта от романтического жеста. По словам Коуэна, в присутствии одного молодого офицера он обнажил саблю ("клинок блеснул под лунным светом"), и, поцеловав её, дал торжественную клятву - "Я отомщу за это" [30]. За таким поступком неизбежно должны были следовать решительные действия. Не исключено, что Титоковару строил свой расчёт именно на импульсивном желании Макдоннела отомстить. Во всяком случае, последующие события говорили о том, что налёт на Турутуру - Мокай был первым шагом к исполнению военного замысла маорийского вождя.

Последний бой майора Темпски.

На сбор большой экспедиции потребовался месяц. Под знаменем мщения собралось 350 бойцов - 110 констеблей из 2-го, 3-го и 5-го дивизионов, 66 веллингтонских рейнджеров, 83 "веллингтонских стрелка", 32 добровольца "милиции Таранаки", 18 конных "йоменов Патеи", около 40 добровольцев, не причисленных к определённым формированиям. Недостаток этого приличного по размерам воинства заключался в разном уровне подготовки его контингентов. Веллингтонские ополченцы до сих пор толком не воевали, и почти никто из них не бывал под огнём. Цель похода - "столичная" деревня врага - Те Нгуту О Те Ману - между тем была укреплена частоколом, и бой обещал быть нешуточным. Правда, сначала Макдоннелу везло.

21 августа он застал неприятеля врасплох. Большая часть мужчин в это время была на охоте, поэтому серьёзного сопротивления колонисты не встретили. В деревне был захвачен и уничтожен целый арсенал боеприпасов, часть домов сожжена. Но тут подоспели охотники, и всё изменилось. Условия боя оказались непривычными для большинства солдат Макдоннела - по ним стреляли из кустов, из - за деревьев, и некоторые отряды сразу дали слабину. Макдоннел счёл правильным отойти, пока ситуация не обернулась значительным ущербом. Потери нападавших составили четыре человека убитыми и восемь ранеными. Благодаря своевременному отступлению в целом экспедицию можно было считать успешной.

Конечно, это был совсем не тот успех, к которому стремились Макдоннел и колониальное правительство. Опыт кампании 1866 года подсказывал, что дорога к победе не должна быть слишком прямой. Глубокие рейды по слабо защищённым деревням, истребление продовольственных запасов, террор - именно такой образ действий обещал нужный результат. Поэтому следующий удар Макдоннел решил нанести по деревушке Руаруру восточнее Те Нгуту. В очередной поход ночью с 6-го на 7-е сентября выступили 360 человек, разделённых на три отряда. Первый, возглавленный майором Темпски, состоял из 75-и вооружённых констеблей 2-го и 5-го дивизионов (5-й дивизион сформировали из бывших рейнджеров Темпски), 14-и добровольческих стрелков Патеи, 45 веллингтонских, 26 таранакских стрелков и 2-х добровольцев из Уэйай - всего 142 штыка. Второй, майора Хантера, включал 32 констебля из 3-го дивизиона, 65 веллингтонских рейнджеров и 11 кавалеристов Патеи (всего 108 человек). Третий, из 110 "купапа" ( так стали называть дружественных маори) племени Уонгануи, вели капитан Уильям Макдоннел и уже хорошо знакомый нам Кепа Те Рангихиуинуи ("капитан Те Кепа").

Ночной марш через незнакомый густой лес проходил на удивление спокойно. Высланные вперёд разведчики - уонгануи делали свою работу с привычной аккуратностью и жестокостью, не щадя тех, кто по несчастливой случайности оказался на их пути. Мужчина и двое детей погибли под ударами боевых палиц, не успев предупредить соплеменников. На рассвете разведчики увидели деревню. Правда, их несколько насторожило наличие укреплений вокруг неё, но Макдоннел отдал приказ о выдвижении на рубеж атаки.

И только подойдя к цели почти вплотную, он понял, как жестоко подшутила над ним судьба. Это была вовсе не Руаруру. Ночью отряд заблудился и вышел с севера к Те Нгуту, а здесь британцев всегда ждал "тёплый" приём. Около 60-и бойцов Титоковару внезапно открыли стрельбу по колоннам Макдоннела, используя прежнюю тактику засад. 2-й отряд пришёл в расстройство почти сразу, так как веллингтонские новобранцы, взявшие гордое и совсем не заслуженное имя рейнджеров, просто не знали, как себя вести в подобной ситуации. Охваченные паникой, они бежали и увлекли за собой других бойцов Хантера. Союзные маори проявили большую стойкость, заняв оборону на опушке леса. Темпски тоже остался на месте, в ожидании приказа к началу штурма. По мнению многих офицеров, даже в этот момент согласованная атака на деревню двух отрядов обещала успех. Однако Макдоннел рассудил иначе.

Можно отчасти понять несчастных "рейнджеров", на глазах которых жрец "хау - хау" совершил традиционный обряд - вырезал сердце у первого убитого солдата и сжёг его. Не владея навыками лесной войны, веллингтонцы были просто мишенями для маорийских стрелков. Ища спасения в бегстве, они только облегчали им задачу и несли ещё большие потери. Растерянность охватила даже бывалого Темпски - он, будто в забытьи, стоял у частокола на окраине деревни и не пытался укрыться от пуль. Связной от Макдоннела с приказом на отход успел увидеть только, как легендарный командир упал, а почти одновременно вражеские пули уложили рядом с ним ещё двух офицеров. Смерть Темпски произвела на его отряд более тяжёлое впечатление, чем само неожиданное нападение врага. И если бы не отвага молодого суб - инспектора (капитана) констеблей Робертса, поражение грозило обернуться катастрофой. Собрав вокруг себя ещё не поддавшихся панике солдат и обнаружив, что он остался единственным офицером, Робертс смог организовать сопротивление и тем самым прикрыть отход главных сил.

Подсчёт урона не оставлял сомнений в результате боя. 24 человека были убиты, 26 - ранены, что означало рекорд для добровольческих контингентов с самого начала земельных войн. Среди убитых значилось пять офицеров - без малого половина всего командного состава. Некоторых погибших не удалось вынести с поля, и Кимбл Бент оставил свидетельство жуткого каннибальского пиршества победителей. Психологический надлом стал причиной фактического распада колониальной армии - веллингтонцы просто разбежались, оставшиеся без командира ветераны Темпски тоже вскоре дезертировали. Последнего оплакивала вся новозеландская пресса - он успел стать символом лихости и везенья, общим любимцем, несмотря на своё отнюдь не британское происхождение. Ушли домой и союзные маори. Резкое сокращение численности войск стало причиной сдачи врагу района Патеи - сил не хватало для обороны растянутого на десятки километров фронта. Макдоннел безропотно взял на себя всю ответственность за разгром. Спустя несколько дней он подал в отставку, министр обороны колонии принял её, новым командиром стал полковник Джордж Уитмор.

Кампания Уитмора (октябрь 1868 - март 1869-го).

Этот офицер, в отличие от ополченца Макдоннела имел за плечами школу регулярной службы и вообще относился к добровольческим контингентам с недоверием. Первое, что он сделал на новом месте - распустил оставшихся волонтёров, а у правительства потребовал впредь набирать людей только в вооружённые констебли. Эти формирования, несущие постоянную службу, фактически являлись суррогатом регулярных войск и, конечно, были самыми надёжными и подготовленными. Да и поступали в констебли обычно бывшие имперские солдаты и офицеры. Делая ставку на качество, Уитмор жертвовал количеством - в первых числах ноября он мог рассчитывать лишь на 70 бойцов.

С этим отрядом он прибыл в самый угрожаемый после сдачи Патеи район - Уэйро (ныне город Уэверли), вся защита которого обеспечивалась шестью десятками вооружённых поселенцев. Разведчики сообщили, что Титоковару совсем рядом, в шести километрах, и уже строит крепость Мотуроа. Чтобы не дать ему завершить инженерные работы, Уитмор решился на немедленную атаку. Как раз в этот момент прибыл новый (6-й) дивизион констеблей под командованием Робертса, прозванный "Молодой бригадой" (его основной контингент составила хорошо тренированная молодёжь из Окленда и с золотых приисков Темзы). За ним подтянулись маори - уонгануи со своим капитаном Те Кепой. Суммарно Уитмор вывел в поход около двухсот пятидесяти европейцев и трёхсот маори (впрочем, из последних участие непосредственно в бою приняли только 70 человек). Утром 6 ноября этот отряд увидел крепость Мотуроа.

За четыре имевшихся в его распоряжении дня Титоковару не успел довести лагерь до высокого стандарта классической маорийской па. С южной стороны имелась только одна линия частокола, сторожевые башни ещё достраивались. Но и в таком виде крепость могла считаться достаточно сильной, особенно с учётом традиционных замаскированных окопов и огневых позиций, спрятанных в кустарниках. Уитмор полагался на внезапность нападения в предрассветных сумерках. К несчастью, никакой внезапности у него не получилось - у Титоковару была хорошо поставлена дозорная служба.

План штурма не блистал оригинальностью. Майор Хантер, чьи колебания при Турутуру - Мокай и кровавая неудача при Те Нгуту уже составили ему дурную репутацию, более всего желал реабилитироваться, поэтому 50 его констеблей возглавили атаку. Те Кепа со своими бойцами и 25-ю европейцами получил задание скрытно обойти крепость с фланга, Робертс остался в резерве. Титоковару, напротив, решил удивить неприятеля. Его воины проявили редкостную дисциплинированность и психологическую устойчивость, без звука и шороха дожидаясь британцев в своих окопах. По свидетельству очевидцев, выстрелы дружно загремели, когда констебли Хантера находились на расстоянии буквально 10 - 12 метров от засад. Даже в сумерках промахнуться на такой дистанции было невозможно. Нескольких секунд хватило, чтобы завалить предполье телами и сорвать атаку. Хантеру пуля разорвала бедренную артерию. Солдаты с огромным трудом и риском вытащили его из - под огня, но всего лишь для того, чтобы не дать совершить над ним обряд "хау - хау". Майор умер у них на руках в результате большой кровопотери.

Те Кепа в это время ещё не завершил свой обходный маневр, и сразу повернул на помощь к Хантеру. "Молодая бригада" храброго Робертса тоже не стала ждать особого приглашения, вступив в перестрелку с врагом. Однако было уже поздно. Большая часть отряда Хантера лежала у частокола без движения. Бойцы Титоковару все были хорошо замаскированы, а штурмующие находились практически на открытой местности. Затягивание боя обещало только критический рост потерь, и Уитмор дал команду трубить ретираду. Отход тоже дался нелегко - повстанцы наседали, любой зазевавшийся рисковал лишиться сердца. Спасла взаимовыручка и профессионализм ветеранов, особенно тех, кто имел за плечами опыт "земельных войн", индийскую и крымскую кампанию.

Очередная неудача стоила колонистам 19 убитых и 20 раненых, а враг лишился только одного человека. Уитомор вслед за Макдоннелом тоже попросил об отставке, но правительство не приняло её. Оно понимало, что вина полковника в данной ситуации была не слишком велика. Белич по этому поводу заметил - "Уитмору просто не повезло - быть хорошим в сопоставлении с отличным" [31]. И слава богу - ведь полковнику представился шанс оправдать, может быть, совсем неизвестную ему поговорку - "За одного битого двух небитых дают".

Тем более, что осенью пламя мятежа широко распространилось по восточному побережью. Резня, устроенная "хаухауистами" в Заливе Нищеты, вынудила колониальную администрацию напрячь все наличные силы. Уитмор с частью войск убыл на восток, а в Таранаки инициативой полностью владел Титоковару. На самой границе Уонгануи он воздвиг очередной фортификационный шедевр - Тауранга - ика. Вместе с насыпью высота его частокола достигала пяти метров. Стрелковые позиции были оборудованы в два яруса. Линия огня нижнего яруса находилась над бруствером окопа, стрелки второго яруса стояли на брёвнах перекрытия и стреляли через бойницы в частоколе. Окопы были оборудованы даже душевыми, а перекрытие усиливалось кровельным железом и землёй. Планировка крепости позволяла вести анфиладный огонь и совершенно исключала наличие мёртвых зон.

Вернувшийся в середине января 1869 года Уитмор был сильно озадачен этими строительными изощрениями. Для овладения такой крепостью явно требовалась армия, сопоставимая с кэмероновской. Располагал он тысячей бойцов - констеблей и маори - уонгануи, а, кроме того, двумя армстронговскими пушками и двумя кегорновскими мортирами. 1 февраля воинство Уитмора осадило Тауранга - ики. Артиллерия начала обстрел, пехота закопалась в траншеи - в общем, обозначилась перспектива долгой осады. Можно представить себе удивление британских разведчиков, когда утром обнаружилось, что грозная крепость пуста.

Причины радикального поворота военного счастья в пользу британцев стали известны много позже. Кимбл Бент рассказал, что Титоковару совершил недопустимый поступок - соблазнил жену другого вождя. Огласка нанесла фатальный удар по авторитету лидера; а всё держалось именно на его харизме святого и мессии. Повстанцы просто ушли, их воинственный пыл улетучился мгновенно. Уитмор отправил за ними погоню, но лишь небольшие группы удалось перехватить. Зато весь район Патеи, оставленный осенью 1868-го, теперь оказался в его руках.

С Титоковару теперь было всего несколько десятков бойцов. 12 марта их лагерь был наконец обнаружен и атакован многократно превосходящими силами Уитмора. Бой развернулся в густом утреннем тумане и потому протекал довольно сумбурно. У британцев погибли шесть человек, 12 было ранено. Их враги лишились четверых или пятерых, да и то от рук соплеменников из отряда Те Кепы в ходе погони. Но стремления биться до последнего Титоковару более не демонстрировал. При каждом контакте он немедленно скрывался в лесу, дав повод Кимблу Бенту сказать - "Это было похоже на погоню охотников за дикими свиньями" [32].

Последний раз Титоковару попытался оказать сопротивление 18 марта; маори Те Кепы легко его сломили. А за этим началась уже настоящая кровавая охота. Отряды Те Кепы рыскали по лесам, расстреливая всех, кого могли заподозрить в приверженности "хаухауизму". Казнённым отрубали головы - все ещё остающиеся в живых должны были знать, что лишены надежды на воскрешение. Уитмор не поощрял участие колонистов в этих карательных акциях, но и не запрещал, так что вместе с маори охоту за головами вели и британские "бушмены". Подзабытые трофеи маорийских войн вновь стали популярны. Это был один из самых грязных этапов кампании, но, вероятно, один из наиболее эффективных. За пару недель всякое сопротивление было парализовано, "хаухауизм" стремительно терял приверженцев. Титоковару исчез, и несмотря на большое вознаграждение за его голову, так и не был найден. Но и война к апрелю фактически завершилась.

Война Те Кооти (1868 - 70 годы).

Те Кооти - торговец, ставший мессией.

Маори ценили в мужчинах высокий рост. Их вожди отличались статью, физической крепостью и привыкли смотреть на соплеменников несколько свысока. Но последний из них был совсем не таков. Невысокий, сутулый, не блиставший воинским мастерством, неродовитый, зато преуспевшей в молодости на ниве торговли - мало кому пришло бы на ум, что такой человек способен стать самой большой головной болью для колониального правительства. Впрочем, историк новозеландских войн Коуэн, ещё успевший лично пообщаться с ним, обратил внимание на его выразительные глаза - они показывали жёсткую лидерскую натуру. Вкупе с орлиным носом и резкими чертами лицо его оставляло у собеседника впечатление хищной силы.

Те Кооти родился около 1832 года в небольшом племени Нгати Мару, населявшем берег Залива Нищеты. Получив начальное образование в миссионерской школе, он блеснул вскоре многими талантами - овладел искусством верховой езды, управления парусами европейской шхуны. Ещё через некоторое время он был уже опытным шкипером и прибрежным торговцем, много общаясь с британцами и находясь у них на хорошем счету. В войнах Восточного мыса он находился в лагере лояльных маори и участвовал в боевых операциях на стороне британцев. Словом, если бы не драматическое стечение обстоятельств, колониальные власти могли иметь в его лице вполне цивилизованного и верного сторонника. К сожалению, интриги родичей всё поломали. То ли один из влиятельных маори увидел в Те Кооти опасного конкурента, то ли имела место любовная интрига (а наш герой уже прославился в качестве записного Казановы), но к британцам ушёл донос. Обвинённый в тайной поддержке хаухауистов, Те Кооти загремел в ссылку на острова Чатем.

Он явно не терял там времени даром. Проштудировал Библию, у товарищей по несчастью узнал о догматике движения Пай Марайра и сделал вывод - нужна новая вера, не такая сумбурная и кровавая. Он дал ей название Рингату, "Поднятая Рука", и постарался взять из Библии, главным образом Ветхого Завета, всё, что служило идее борьбы с захватчиками, устранив очевидные недостатки наивного культа "хау - хау". Псалмы Давида, притчи Соломона и назидания Иеремии в его переводе звучали много лучше, чем белиберда прежних проповедников. Года ему хватило, чтобы обратить в свою религию заключённых островов Чатем. А завоевав у них непререкаемый авторитет, Те Кооти наконец поделился своим дерзким планом обретения свободы.

Вся охрана насчитывала два с половиной десятка бойцов, размещённых в редуте. Ссыльные - 163 мужчины, 135 женщин и детей - перемещались по острову свободно, их мирное поведение давно усыпило бдительность стражников. Острова время от времени навещал корабль с припасами, и его очередное прибытие использовал Те Кооти для реализации задуманного. Тем более, что гарнизон сократился к тому моменту всего до 15 солдат, скрашивающих досуг беспробудным пьянстовом. Утром 4 июля ссыльные внезапно разоружили спящую охрану. Заодно с ней в руки Те Кооти попал капитан шхуны "Райфлмен", и после предъявления убедительных аргументов в виде захваченных ружей он согласился перевести восставших на Северный остров. На корабле вождю пригодился опыт шкипера - моряки едва не доставили его прямо в Веллингтон, в руки сотен констеблей. Обман вскрылся, и Те Кооти с приверженцами 10 июля ступил на более безопасную землю в Заливе Нищеты.

Дальнейшие события вслед за Томасом Шедболтом хочется предпослать эпиграфом из "Венецианского купца", очень точно отразившим всю ситуацию с Те Кооти. "Если христианин обидит жида, каково должно быть его терпение по христианскому примеру? Тоже месть!

Вы нас учите гнусности, - я ее исполню. Уж поверьте, что я превзойду своих

учителей!" [33]. Те Кооти не знал о Шейлоке, но ощущал себя таким же оскорблённым и угнетённым евреем, изобличающим лицемерие христиан. Наступил растянувшийся на четыре года "Сезон еврея"[34].

Буря в Заливе Нищеты.

Британцы не сразу поняли, что десант с островов Чатем грозит им существенными неприятностями. Тем более, что Те Кооти как будто не сжигал мостов - во время бунта погиб только один охранник, весь экипаж "Райфлмена" был отпущен, да ещё и с письменными заверениями в том, что не несёт ответственности за инцидент, ибо действовал по принуждению. Гисборнский судья Биггс обещал беглецам амнистию при условии сдачи оружия. Неожиданно Те Кооти ответил категорическим отказом. Его сторонники уже видели в нём мессию и более достойного кандидата в короли маори, нежели капитулянт Тафиао. Снаряжённую Биггсом усмирительную экспедицию из 40 милиционеров и 30 "купапа" 20 июля ждала "тёплая" встреча. Попав в засаду недалеко от озера Уайкаремоана, она лишилась всего обоза со значительным количеством боеприпасов, хотя собственно боевые потери не были фатально велики - двое убитых и семь раненых. При отходе несчастные ополченцы испытали в добавок к мукам голода ещё и непрерывное давление маорийских стрелков, так что о развитии боевых действий некоторое время не было речи.

Следующая экспедиция смогла снарядиться только к 6 августа. Полковник Уитмор собрал 118 человек, в том числе 76 европейцев, и 8 августа столкнулся с Те Кооти в ущелье Руакитури. Перестрелки ни одной из сторон не дали явного преимущества, но в отряде Уитмора погибло шесть человек, в том числе двое командиров, и малоопытные ополченцы сразу упали духом. Проклиная их на чём свет стоит, Уитмор вернулся назад. Бойцы Те Кооти, напротив, все остались живы, что немедленно было приписано мистической силе вождя и его учения.

Число сторонников его выросло до нескольких сотен, а сам отряд насчитывал теперь 250 воинов. Однако главная часть плана Те Кооти - формальное признание его духовным лидером маори - осуществляться не хотела. Король Тафиао категорически отказался принять учение Рингату и уступить свой пост. Более того, он заявил, что попытка вторжения Те Кооти в земли Уайкато будет рассматриваться в качестве акта агрессии. Некоторые племена Залива Нищеты заняли сходную позицию; как максимум они выражали готовность предоставить убежище на своей земле бездомным людям Те Кооти.

Тот вынужден был искать веские аргументы для расширения базы движения. В качестве таковых подходили земельные споры - конфискации земель продолжались, конечно, с многочисленными злоупотреблениями. Тогда и был сделан шаг, безусловно сжигающий мосты за повстанцами. В ночь на 10 ноября Те Кооти напал на посёлок Матоеро, защиту которого составляли только его жители. Цель налёта избиралась не случайно - в Матоеро находился тот самый Реджинальд Биггс, который направил первую экспедицию против Те Кооти; кроме этого, он нёс личную ответственность за конфискации в данном районе. Британцев подвела разведка - сотня маори пробралась в посёлок совершенно незамеченной. Биггс сидел за письменным столом, когда в его дверь постучал вождь мятежников. Дальнейшие события стали водоразделом между прежним Те Кооти - гуманным и справедливым, и новым - жестоким и мстительным. Похоже, он сам уверовал в свою великую миссию, а ветхозаветные императивы диктовали образ действий в стиле Иисуса Навина, весьма почитаемого вождём. От рук его воинов пала вся семья Биггса, включая маленького ребёнка, его слуги - муж, жена и дочка, семья капитана Уилсона, жена и дети которого были заколоты штыками, и многие другие. Всего в ту кровавую ночь жертвами стали 33 европейца и 37 дружественных им маори. Спаслись немногие.

Результат был двояким. С одной стороны, Те Кооти получил новых сторонников и устрашил колеблющихся. С другой - некоторые нейтральные племена твёрдо встали на британскую сторону, а сама колониальная администрация увидела в движении наиболее серьёзную угрозу. В Залив Нищеты вернулся Уитмор, мобилизация дала ему до 450 активных штыков. Колонисты спешно возводили укрепления вокруг своих городков и готовились драться насмерть.

Осада Нгатапа и действия Те Кооти в горах Уреуера (декабрь 1868 - март 1869 года).

Собственно, решительное наступление на опасного врага Уитмор развернул, опираясь главным образом на контингенты "купапа". 200 человек привёл с собой вождь Нгати Пору Ропата Уахауаха; ещё 170 добровольцев набрал среди маори лейтенант констеблей Джордж Прис. К ним присоединились ополченцы лейтенанта Гаскойна - временно волею судьбы старшего офицера в районе Залива Нищеты. 3 декабря этот объединённый корпус решительной атакой сбил отряд Те Кооти с позиции в Макарету. Значительный перевес атакующих и слабость укреплений, а также великолепный порыв наконец - то дали хороший результат. Ценой одного убитого и двух раненых колониальные войска уничтожили около 60-и неприятелей.

Впрочем, Те Кооти не участвовал в этом бою. С главными своими силами (до 300 бойцов и полутысячи женщин и детей) он сооружал крепость в горном районе Нгатапа. Рельеф местности, крайне пересечённой, с большим количеством ущелий и обрывов, существенно затруднял осаду и тем более штурм. Единственным, хотя и крайне важным недостатком обороны было отсутствие за стенами источника воды, но Те Кооти явно рассчитывал, что Уитмор просто не сможет вести осаду.

Он ошибся, недооценив упорство и раздражение британцев. 5 декабря Ропата и Прис в схватках за аванпосты смогли овладеть несколькими ключевыми пунктами вражеской обороны, что дало возможность вести осадные работы. Уитмор вскоре дождался значительных подкреплений, так что в конце декабря у него под ружьём было 400 констеблей и 350 маори Ропаты. С такой силой он рискнул пойти на штурм.

Шестидневная серия боёв (31 декабря - 5 января) вошла в историю как одна из самых упорных и эпических во всех новозеландских войнах. Британцы поставили задачу отрезать крепость от водоснабжения, а гарнизон изо всех сил сопротивлялся этому. С обеих сторон совершалось множество подвигов, но удача благоприятствовала штурмующим. Обречённый на смерть от жажды гарнизон не мог держаться долго. 5 января 1869 - го Те Кооти с частью бойцов через расщелины в скалах сбежал из крепости. Значительная часть гарнизона не смогла последовать за ним - кто - то из - за ранений, кто - то - по причине истощения. Судьба оставшихся была трагичной. Разъярённые воины Ропаты согнали их всех к обрыву и расстреляли. Уитмор не препятствовал экзекуции, ставшей ещё одним грязным пятном на репутации британских войск, пусть и нерегулярных. Всего ей подверглось 120 человек, ещё 16 было убито в предшествующих стычках. В осадном корпусе погибло 11 бойцов ( пятеро констеблей и шесть союзных маори), столько же получили ранения. Те Кооти, таким образом, лишился более половины наличных сил.

Спасаясь от преследователей, он отступил в глухие леса горного района Уреуера. Местное племя не препятствовало ему, хотя и не демонстрировало большой радости. Разгром, между тем, отнюдь не подорвал у Те Кооти веру в себя. По окрестностям начали распространяться его воззвания, исполненные ярости. Придумывать многое не приходилось - все нужные слова были сказаны ещё царём Давидом. К случаю особенно подходил псалом 63-й: "Укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев, которые изострили язык свой, как меч, напрягли лук свой... Но поразит их Бог стрелою" [35]. Укрыться, безусловно, получилось - место лагеря британцы обнаружили только спустя два года. А вот набрать прежний размах движению было уже не суждено. И теперь Те Кооти действовал исключительно диверсионно - партизанскими методами.

Сейчас эта тактика была бы хлёстко припечатана как террористическая - отряды Те Кооти нападали на беззащитные посёлки, грабя и убивая почти исключительно мирных жителей и не особенно различая белых людей и нейтральных маори. От столкновений с войсками колонистов они уклонялись, обозами себя не обременяли, живя за счёт награбленного. Это была совсем новый для европейцев вызов, на который они не могли дать адекватного ответа. На первом этапе им приходилось уповать лишь на храбрость и самоотверженность жителей поселений. К сожалению, шансы спастись при этом у смелых фермеров были исчезающе малы.

В марте 1869-го один такой фермер, Жан Геррен, принял бой с целой сотней врагов на мельнице у реки Факатане. Ему помогали маорийка - жена, её 16-летняя сестра, их молодой родич, и никто не думал сдаваться на милость очевидных победителей. Удивительно, что ничтожному отряду удалось продержаться целых два дня - нападавшие думали, что мельницу защищает не менее двух десятков бойцов и всё никак не решались произвести дружный натиск. Конечно, долго так продолжаться не могло. Мужчины - защитники пали в бою. Жена Геррена была казнена по приказу Те Кооти, а её сестра насильно взята в жёны одним из повстанческих вождей.

Лояльные маори тоже показывали пример доблести и верности. Небольшая крепость Раупороа в регионе Факатане подверглась нападению всей партизанской армии (до 400 воинов), в то время как защищали её главным образом старики и женщины. Два десятка воинов - мужчин находились в рейде и подоспели на помощь уже в разгар боя. Им повезло больше, чем "Джону французу". Известие о нападение дошло - таки до ближайшего колониального офицера - третьего из знаменитых братьев Мэйров - Генри. Правда, он вышел к Раупороа, когда крепость уже была разгромлена повстанцами. Но и гарнизон её уцелел, в критический момент по старой традиции уйдя в горы тайными тропами.

Те Кооти не принял боя, хотя имел значительное превосходство над семьюдесятью ополченцами Мэйра. И, видимо, был прав - к следующему утру на Факатане собрались уже все трое братьев, каждый со своим отрядом, суммарно не менее трёхсот человек. Хотя колониальные войска всеми силами пытались зажать Те Кооти в клещи, он опять выскользнул из ловушки и исчез в лесах.

10 апреля он жестоко поквитался с врагами, избрав в качестве мишени племя Нгати Кахунгуну. Естественно, был выбран момент, когда в их па Мохака оставалось немного боеспособных мужчин, и приняты все меры к достижению внезапности. Недалеко от посёлка фермерствовали несколько семей европейцев - их безжалостно вырезали, чтобы в па ничего не узнали о нависшей угрозе. Затем повстанцы дружным и согласованным натиском разнесли жалкую оборону. Сбежать жители не успели - 64 человека, почти исключительно женщины и дети, погибли от рук воинов Те Кооти.

Успех определённо нуждался в развитии, и Те Кооти решил перехватить мужчин Мохаки, возвращающихся в свою деревню. Организованная им засада дала лишь частичный эффект, так как большая группа "купапа", возглавленная опытным констеблем Джорджем Хиллом, вырвалась и заняла оборону в полуразрушенном па Хирухарама (по расположенной рядом старой миссии её называли "Иерусалимом"). Стойкость этих сорока человек сорвала наступательный план "мессии". 12 апреля прибыли несколько отрядов ополченцев, и вновь Те Кооти бежал, оставив страшные следы погрома в разорённой Мохаке. Один из героев штурма Нгатапы, констебль Бен Бидл, вспоминал, как обнаружил трупы членов семьи Лавин. Судя по рваным ранам на детских тельцах, повстанцы забавлялись с ними, подбрасывая в воздух и ловя на штыки. Те маори, чьи родственники погибли в Мохаке, рвались отомстить и готовы были преследовать Те Кооти днём и ночью. В - общем, слово "месть" теперь сочилось кровью на знамёнах обеих враждующих сторон.

Те Кооти в землях короля.

Уитмор первым делам организовал масштабное прочёсывание гор Уреуера. Оно дало небольшой результат - партизаны продолжали уклоняться от сражения. Зато и базу в горах Те Кооти вынужден был оставить. Его путь лежал на восток, в земли короля Тафиао. Можно сказать, что он не встретил во время этого броска серьёзных препятствий. Единственный случайно оказавшийся на его пути отряд милиции в посёлке Опепе стал жертвой собственной небрежности - его бойцы приняли войско Те Кооти за дружественных маори. За эту ошибку было заплачено девятью жизнями, а остальные едва унесли ноги.

Новой базой мятежа стал район озера Таупо. Король маори вновь оказался перед тяжёлым выбором, так как значительная часть его подданных, возмущённых земельными конфискациями, с радостью встретила Те Кооти. Выступить против него значило потерять опору в собственном народе, поддержать - обречь себя и свой народ на почти неизбежную катастрофу. Хитрый Тафиао избрал компромисс. Официально он остался нейтральным, но в лагерь Те Кооти направил своего представителя - хорошо известного ненавистника британцев Реви Маниапото. Нельзя сказать, что вождь повстанцев был удовлетворён таким результатом. Однако его отряд заметно вырос (к августу примерно до 800 человек), и на берегах Таупо, а затем в крепости Те Порере у озера Ротоэйро он чувствовал себя вполне уверенно.

Колониальная администрация на этот раз не торопилась, предпочитая собрать в угрожаемом районе все наличные силы, нежели атаковать с недостаточными. На службу вернулись многие герои прошлых войн, в том числе полковник Макдоннел. Ему и было поручено возглавить наступление. Оно началось во второй неделе сентября. Макдоннел с констеблями Уонгануи и контингентом племени Тауаретоа двигался с юга, с запада подходили ополчения провинции Хокс - Бэй, на восточном берегу Таупо уже стояли объединённые силы констеблей и племенного союза Арауа, а вскоре ожидалось прибытие "майора Кепы" с его ветеранами.

Те Кооти почти сразу получил два чувствительных укола. Сначала небольшой отряд "купапа" отбил его нападение недалеко от Те Порере; 25 сентября Макдоннел с ополчением Арауа в короткой перестрелке нанёс мятежникам большой урон, не потеряв ни одного из своих воинов. Как это ни странно, даже такие отнюдь не фатальные события дали огромный эффект. Религиозное движение, основанное на личном авторитете одного человека, сильно зависело от малейших колебаний фортуны. Стоило дать ничтожный повод для сомнений в божественном покровительстве - и всё рассыпалось как карточный домик. Первым бросил вождя Реви Маниапото; с этого момента и король ускорил дрейф от благожелательного нейтралитета к враждебному.

Момент был чрезвычайно благоприятным для Макдоннела. Искать спасения в бегстве Те Кооти не мог - это сейчас окончательно лишило бы его "божественной маны". Поэтому он с 250-ю верными людьми занял оборону в Те Порере, возлагая надежды на природу и своего ветхозаветного бога. Тем более что природа действительно выдала сюрприз - в горах, несмотря на наступление весны, повалил снег. Мало того, разбушевался близлежащий вулкан, и осадный корпус то дрожал от холода, то отряхивался от горячего пепла. В такой ситуации у Макдоннела не оставалось иного выхода, кроме немедленного штурма. И стоило подойти его другу Те Кепе с самыми отъявленными головорезами Таранаки, как штурм состоялся.

Многие считали решение Макдоннела рискованным на грани безумия. Но, как отметил Белич, полковник знал ситуацию лучше, и его смелый план сработал. Один непрерывный согласованный натиск 4 октября вдребезги разнёс всю вражескую оборону. А после того, как отряд разъярённых уонгануи прорвался в крепость через тайный ход, воинство Те Кооти дружно показало тыл. Это спасло его от поголовного истребления. 37 трупов повстанцев было найдено за стенами, а штурмующие потеряли всего четыре человека убитыми и столько же - ранеными.

Это уже был настоящий перелом. Те Кооти бежал на север, и так быстро, что даже резвые бойцы Те Кепы не могли за ним угнаться. С этого момента война больше напоминала охоту, как в последние месяцы борьбы с Титоковару. Только охота эта растянулась на целых два года и охватила немалую часть Северного острова.

Охота на мессию.

Сначала беглецы пытались найти защиту в землях короля. По условиям договора, завершившего кампанию Уайкато, белые констебли не могли пересекать границы королевских владений, и Те Кооти рассчитывал некоторое время отсиживаться там. На маорийских союзников колониального правительства, меж тем, договор не распространялся, что дало возможность Те Кепе продолжить охоту. Те Кооти нигде не задерживался больше чем на пару дней. 7 января он был в Таумарануи, затем пересёк реку Уайкато, а 15 достиг побережья в Матамата. Его прежние сторонники рассеялись, зато прибились новые, среди которых были и знаковые фигуры - символы недавнего прошлого. Например, людоед Кереора, невесть где скрывавшийся целых четыре года, или его спутник - "головоносец" Луи Бейкер. Преследователи дышали в спину, власти соглашались на прекращение огня только при условии безоговорочной капитуляции, король был настроен враждебно.

В середине января Те Кооти располагал 110-ю бойцами. Племена Уайкато не спешили вставать под его знамёна, и он вновь свернул на восток. Хотя на этом пути несколько раз случались стычки с отрядами лояльных маори, преследование следовало признать недостаточно энергичным. В феврале повстанцы вновь оказались в Роторуа, центре земель союза Арауа. Что искал здесь Те Кооти, непонятно - мало кто из маори питал к нему более враждебные чувства, да и сам мессия отвечал взаимностью, называя Арауа бесчестными изменниками, достойными лишь истребления.

Похоже, он искал выход кипевшей мстительности, нашёл же - достойный отпор, поставивший крест на движении Рингату. Решающий бой произошёл 7 февраля 1870 года у форта Охинемуту. Те Кооти приблизился к нему накануне, по обыкновению дождавшись удобного момента, когда большая часть воинов отсутствовала. На этот раз он завязал переговоры о сдаче, обещая сохранить жизнь всем, кто сложит оружие. И когда над стеной уже готов был взвиться белый флаг, в форт, задыхаясь от долгого бега, ворвались три десятка воинов арауа во главе с лейтенантом Гилбертом Мэйром. Времени на долгие дискуссии не было. Крикнув, что Те Кооти всё равно обманет, и сдавшихся ждёт неминуемая смерть, Мэйр растоптал белый флаг и метким выстрелом убил одного из вражеских бойцов.

Отряд храброго лейтенанта бежал на выручку всю ночь, большая его часть выбилась из сил и отстала, но Мэйр видел, что медлить нельзя ни минуты. Чернобородый всадник в серой рубахе, кавалерийских бриджах, высоких ботфортах и ковбойской шляпе, размахивая револьвером, возглавил атаку небольшой кучки полуголых туземцев на воинство Те Кооти. Удивительно, но тот не принял боя. Сражение фактически превратилось в очередную охотничью экспедицию. Целые сутки Мэйр преследовал врага, уничтожая всех, кто пытался организовать сопротивление. Только когда его люди начали падать от усталости, охота завершилась. По словам офицера, начав бой с шестьюдесятью патронами в подсумке, он закончил его с двумя. Убито было не менее двадцати врагов, у преследователей один погиб и четверо - ранены.

С этого момента Те Кооти окончательно утратил инициативу. Колониальное правительство даже не стало напрягать для его поимки силы констеблей. Задача была поставлена перед лояльными маори. Оба главных их вождя - майоры Те Кепа и Ропата - с сотнями воинов отправились в поход, заодно наводя ужас и на те племена, что год назад приютили Те Кооти. 25 марта клещи сомкнулись в повстанческом лагере Маретахи. На этот раз для полной дезорганизации обороны потребовались считанные минуты. Те Кооти сбежал с четырьмя женщинами и двадцатью мужчинами. Остальные были убиты или пленены.

В - общем, теперь единственное, в чём везло мессии - он всякий раз умудрялся спастись в безнадежных ситуациях. На протяжении следующего года несколько раз его лагерь обнаруживался и захватывался. Пули пролетали в сантиметрах от Те Кооти; однажды он вынужден был скрываться совсем голым - настолько застало его врасплох нападение врага. Кереоре и Бейкеру повезло куда меньше - они всё - таки попали в плен. Хотя подразделения констеблей непосредственно не участвовали в этих операциях, некоторые белые поселенцы вызвались содействовать Ропате и Те Кепа. Это были братья Джордж и Гилберт Мэйры, капитаны Томас Портер и Джордж Прис. Последнему суждено было поставить завершающую точку в длинной серии новозеландских войн.

14 февраля 1872 года Прис с отрядом "купапа" настиг Те Кооти в горах Уреуера в тот момент, когда он только покинул очередной лагерь. Началась перестрелка, совершенно безрезультатная. Вряд ли её участники догадывались, что выстрелы, раздавшиеся в это вечер, станут последними выстрелами войны. Те Кооти бежал в Уайкато, упал в ноги королю, и тот предоставил ему убежище. Британские власти не настаивали на выдаче, так как считали установление мира более важным, чем возмездие пророку, растерявшему и сторонников, и авторитет. Новозеландские земельные войны закончились, почти незаметно и без соответствующих формальных действий.

После земельных войн.

Судьбы героев.

В начале 1869 года сменивший Грэя губернатор Джордж Боуэн сделал шаг, вызвавший, как сейчас сказали бы, широкий общественный резонанс. Причём и далеко за пределами Новой Зеландии. Его указом был утверждён новый знак, эквивалентный Кресту Виктории и предназначенный для награждения жителей колонии за военные подвиги - Крест Новой Зеландии. Реакция метрополии была довольно болезненной - как - никак губернатор замахнулся на королевские прерогативы. Но мудрая Виктория рассудила иначе - слишком очевидной была несправедливость наградной системы по отношению к сотням ополченцев и констеблей, бившимся за дело империи на краю света. Указ Боуэна был ратифицирован, в результате чего Новая Зеландия стала единственной колонией, имевшей приравненную к Кресту Виктории награду. Право на неё получили все лица (вне зависимости от расовой принадлежности), сражавшиеся на стороне колониальной администрации и совершившие экстраординарные подвиги.

Крест Новой Зеландии стал ещё и редчайшей британской наградой - её получили всего 23 человека. Многие из них (тоже исключительный случай) - "задним числом", то есть за дела, имевшие место до утверждения Креста. Самым первым по времени совершения подвига кавалером стал капитан ополчения Таранаки Фрэнк Мейс, чьи действия внесли решающий вклад в победу Кэмерона при Катикаре (июль 1863-го). Дважды отличился (при Поутоко в 1863 -м и Кайтейке в 1864-м) рядовой из того же ополчения Антонио де Родригес Сардинья. Конечно, не осталась без внимания долгая служба Томаса Макдоннела ( Крест за операции в Уайкато 1863 года и взятие Путахи в 1866-м). Последний из штурмов принёс Крест сержанту Сэмуэлу Остину из ополчения Уонгануи, за другие операции в регионе Таранаки в 1866 году получили кресты будущий известный политик Айзек Фетерстон и рейнджер Патеи Генри Норткрофт. Бой при Опотики (1867 год) отмечен Крестом кавалериста - добровольца Бэй - оф - Плэнти Чарльза Райгджа. Хотя сражение при Мотуроа было крупной неудачей, правительство сочло возможным отметить героизм в нём капитана констеблей Джона Макинтоша Робертса, его подчинённого из 1 - го дивизиона констеблей Хенэра Кепа Те Ахуруру и хорошо нам известного майора Кепа Те Рангихиуинуи (его - также и за бой при Отауто 1869 года).

Не слишком трудное дело при Тауранга - ика отмечено Крестами рядового Уильяма Лингарда (кавалерийские добровольцы Кай - иви) и сержанта Кристофера Малинга (штаб). Самый большой урожай Крестов пришёлся на 1869-й год. В числе удостоенных - констебли Соломон Блэйк, Бенджамин Бидл (эти двое и констебль Хенэр Ахуруру хронологически были первыми награждёнными - Уитмор ходатайствовал за них ещё в январе 1869 -го, и, соответственно, им вручили кресты за номерами 1 - 3) , суб - инспектор Джордж Прис и майор Ропата Уахауаха (за Нгатапу), рядовой Томас Адамсон (стычка при Ахикереру), сержант констеблей Ричард Шепперд и врач Сэмюэл Уокер (Отауто), корнет Ангус Смит ( это награждение вызвало у многих серьёзные вопросы - на Смите лежала ответственность за гибель подчинённых при Опапе, и личная храбрость не перевешивала девять их жизней), сержант Джордж Хилл (бой за "Иерусалим"). Гилберт Мэйр нашёл свой Крест в 1870-м, и тот же бой от Охинемуту до Ротомы дал награду сержанту Артуру Каркику[36].

Практически все они вернулись после войны к обычной гражданской жизни. Неистовый Томас Макдоннел, например, торговал недвижимостью, и, будучи хорошим знатоком языка маори, исполнял обязанности судебного переводчика. Написанные им мемуары и "История маорийских войн" стали важным источником сведений о конфликте. Он умер в 1899-м, запомнившись в качестве одного из самых ярких представителей "воинов - пакеха", с одной стороны - безудержно храброго, изобретательного и энергичного командира, с другой - жестокого убийцы мирных жителей, в том числе детей, склонного к самовосхвалениям и театральным жестам. Именно такой противоречивый образ был воплощён в одном из ключевых персонажей фильма 2005 года "Королева реки" - "майора Бейна", прототипом для которого и послужил Макдоннел[37].

Годом раньше него умер его друг "майор Кепа", первый маори, удостоенный не только Креста Новой Зеландии, но и "Почётного меча" - личной награды королевы Виктории, и, кроме того - первый, под чьим командованием служили европейцы. Остаток своей жизни он посвятил защите прав и свобод своего племени, не только ограничивая земельные конфискации со стороны колонистов, но и прибирая к рукам территории, когда - то захваченные у уонгануи соседями, не слишком лояльными к британской короне. В истории он остался вождём, всю жизнь стремившимся построить общество, в котором были бы равны в правах "пакеха" и маори[38].

Сэр Джордж Грэй, многое сделавший для того, чтобы маори, напротив, возненавидели британцев, после своей отставки в 1868 году остался в Окленде, неоднократно избирался в провинциальный парламент, служил суперинтендантом (высшее должностное лицо провинциальной администрации) Окленда. Два года (1877 - 79) он исполнял должность премьер - министра Новой Зеландии, правда, не слишком удачно. Острова он покинул только в 1894 году, а спустя четыре года в весьма преклонных годах (86 лет) убыл в мир иной. Новая Зеландия почтила его заслуги памятниками (в Окленде), топонимикой (пригород Окленда, река, небольшие городки) и много раз запечатлела в искусстве. Последний крупный проект - сериал "Губернатор" - прошёл на новозеландском телевидении в 1977 году[39].

Чарльз Хефи после 1864 года уже не участвовал в боевых действиях. И как первая половина его жизни была наполнена рискованными приключениями, так вторая - отличалась удивительным спокойствием. Едва ли не единственный эпизод , доставивший волнения - попытка колониальных властей обвинить его в злоупотреблениях и коррупции на посту провинциального сарвайера; впрочем, для Хефи всё завершилось благополучно. Интересно, что в это период им не было написано ни одной картины, в то время как художественные опыты молодости считались чрезвычайно удачными. Видимо, творческие порывы как - то тесно увязывались у него с адреналиновыми всплесками.

Хотя с точки зрения колониальных властей Те Кооти был без сомнения достоин виселицы, он закончил жизнь тоже в относительном покое. В 1883 году правительство помиловало его, и до смерти в 1891 году он мог передвигаться по всему Северному острову, за исключением территории родного племени. Либеральное британское законодательство не запрещало даже весьма опасную религиозную пропаганду, так что созданный Те Кооти культ Рингату отнюдь не умер вместе с ним, а существует до сего дня. И Те Кооти никогда не отказывался от слов, однажды записанных им в свою тетрадь с проповедями: "О, Иегова, ты - бог, который освободит наш порабощенный народ. Поэтому к тебе обращена в этот день молитва слуги твоего, думающего о наших врагах. Пусть воля твоя их осудит и уничтожит. Пусть планы их рухнут и пусть зловещие лица их окутает тьма"[40].

Уцелел и Кимбл Бент, чья история была записана с его собственных слов Джеймсом Коуэном и впоследствии испытала разного рода ремейки вплоть до шэдболтовских "Воинов понедельника".

Путь к единой нации.

В новозеландских войнах приняли непосредственное участие не менее 30 тысяч человек, более половины из которых - колонисты и маори. Почти все жители Северного острова так или иначе имели отношение к этой борьбе, ведь обе стороны часто не щадили стариков, женщин и детей. Целое поколение выросло в условиях постоянных рисков и необходимости ежедневно ложиться спать с оружием у постели. Романтики, искавшие рая, столкнулись с тяжёлой и жестокой действительностью. Маори, обращённые в христианство, увидели, как далеки его идеалы от практической деятельности белых людей.

Новую Зеландию в середине века называли "Британией будущего", "страной джентльменов", взявшей лучшее, что было у дряхлеющей "старушки - родины" и дающей надежду на кардинальное обновление при сохранении традиций. В этом её всегда противопоставляли соседней Австралии, гораздо больше похожей на далёкие Североамериканские штаты. Хотя, как писал Пирс Брендан, при взгляде на убогие домишки фермерских городков, серые и неказистые кварталы "провинциальных столиц", на грубые и истрёпанные одежды новозеландцев, в скорое наступление "светлого будущего" вряд ли кто - нибудь поверил бы[41].

Но главное, что в себя верили сами новозеландцы. Война, которая унесла 745 жизней колонистов и их маорийских сторонников (учитываются только боевые потери, из них европейцев - 560 убитых и 1050 раненых), а также около 2154 жизней маори[42], боровшихся за независимость, в противоположность многим колониальным войнам, не углубила пропасть между народами. Наоборот, у противников в её ходе росло понимание возможности и необходимости мирного сосуществования. Конфискации земель были страшной несправедливостью, но, к счастью, вовремя остановленной. Колонисты не ставили целью полное истребление аборигенов, и проявляли готовность простить даже своих самых бескомпромиссных врагов. Более того, у них всегда была сильна принципиально антивоенная группировка. Лидерами её являлись епископы и священники англиканской церкви, многие политики, особенно с "невоюющего" Южного острова. Решительно против конфискаций и войны выступал, например, первый фактический премьер - министр Новой Зеландии Джеймс Фицджеральд.

Среди маори тоже расширялся круг "умеренных". В противовес кровожадным культам возникли пацифистские, вставшие на пульт "ненасильственного сопротивления". Колониальные власти стремились интегрировать аборигенов в британскую политическую систему, уже в 1867-м предоставив лояльным маори четыре места в парламенте Новой Зеландии. Наступление на аборигенов в - основном закончилось, благодаря чему, хотя далеко не сразу, остановилась их депопуляция (перепись 1871 дала численность чуть более 37 тысяч человек, следующие два десятилетия она стабилизировалась на уровне 40 - 45 тысяч, а с 1896 начался устойчивый рост).

Можно сказать, что умеренность, толерантность и склонность к компромиссу превращались в новую идею формирующейся нации. А то, что новозеландцы - всё - таки единая нация, а не конфедерация провинциальных сообществ, стало понятно опять же в ходе войн. На Северном острове единство военного управления помогло справиться с Титоковару и Те Кооти - маленькие ополчения быстро сменились общей организацией "вооружённых констеблей", для которых не имели существенного значения провинциальные границы. На Южном острове, который был затронут войной лишь косвенно (правительство требовало с южан денег), проявились было сецессионистские тенденции. Но в 1865-м 31-ю одним голосом против 17 парламент отклонил билль о разделении.

Как и в Австралии, вторая половина века прошла под знаком стремительного роста численности жителей. В 1870-м белое население насчитывало 250 тысяч (четырёхкратный рост за десятилетие, несмотря на бушевавшую войну!), из которых более 113 тысяч въехали в страну за период 1861 - 70 годов. К 1881-м прибыло ещё около 137 тысяч, и белое население достигло 490 тысяч (маори - 44 тысячи). Затем иммиграция замедлилась, так что к 1891 острова населяли 634 тысячи белых (маори - 42 тысячи). Четыре города могли быть отнесены к средним по меркам конца века (Окленд - более 51 тысячи жителей, Крайстчерч - 48 тысяч, Данидин - 46 тысяч, Веллингтон - 34 тысячи)[43]. Быстрый рост числа иммигрантов укреплял базу политических сил, выступающих против провинциального сепаратизма. В 1876 году местные "автономисты" потерпели окончательное фиаско - провинциальное деление колонии было упразднено, отныне низовой административной единицей становилось графство (их общее число - 63), и тем самым любая возможность сецессии отдельных территорий была устранена.

Переломными в истории Новой Зеландии стали 90-е годы. К их началу она подошла в состоянии кризиса - ухудшилась внешняя конъюнктура, истощились золотые прииски Южного острова, тысячи людей потеряли работу. На волне недовольства традиционными политическими партиями к власти пришли новые либералы, выдвинувшие лозунги строительства справедливо организованного общества. С именами их лидеров - Джона Бэлланса и Ричарда Седдона - связаны реформы, которые превратили Новую Зеландию в наиболее передовую страну с точки зрения демократических ценностей и социальной политики. Уже в 1893-м, раньше всех в мире, здесь получили избирательные права женщины. По отношению к маори реализовывались многочисленные социальные программы, благодаря которым начали расти их уровень жизни и численность, ускорилась адаптация в европейское культурное пространство. Мечтой либералов была цивилизация господствующего среднего класса - образованных фермеров, хорошо оплачиваемых рабочих, мелких буржуа. Поэтому была проведена земельная реформа, активно субсидировался мелкий аграрный бизнес, установлена прогрессивная шкала налогообложения, приняты законы, ограничивающие произвол работодателей.

За экономический подъём либералы могли благодарить и изобретателей холодильника. Так как сельскохозяйственная продукция теперь выдерживала длительную транспортировку, гибнущий аграрный сектор получил мощный стимул роста. Не прошло и пяти лет с этого маленького изобретения, как Новая Зеландия превратилась в крупного экспортёра мясных и молочных продуктов. В - общем, спустя всего три десятилетия после земельных войн страну было не узнать. Дети каннибалов щеголяли в европейских одеждах, дебатировали в парламенте и служили в государственных учреждениях. Вчерашние "ковбои" жили в ухоженных коттеджах на современных фермах, их жёны не только вели хозяйство, но и активно участвовали в избирательных кампаниях. В городах вместо бараков выросли кварталы изящных викторианских домов. Мечта о "Британии будущего", кажется, начала сбываться.

"Импровизационные" вооружённые силы Новой Зеландии.

Хотя официально новозеландская армия ведёт начало от первых ополченческих формирований 1845 года, процесс её создания растянулся на многие десятилетия. Сначала временная "милиция" Окленда, Таранаки, Уайкато и других провинций являлись единственными местными воинскими частями. Большой славы в войнах добились "рейнджеры", но их число никогда не превышало трёх сотен. Старейшей воинской частью новозеландской армии считаются "Конные стрелки принцессы Александры", ведущие свою историю от "конных добровольцев Уонгануи" (1864 год), однако это подразделение до 1881-го года появлялось и исчезало по мере надобности. Когда в 1866 году колонисты фактически оказались один на один с враждебными маори, о регулярных вооружённых силах правительство всё ещё не задумывалось. На протяжении следующих двух десятилетий их функции исполняли вооружённые констебли - колониальная полиция, близкая по статусу к нашим внутренним войскам. В феврале 1870-го острова покинул 18-й полк, и с этого момента имперское правительство совершенно устранилось от задач обороны Новой Зеландии. Победа над Те Кооти завершила и недолгий период обязательной службы всех мужчин в милиции - в 1872-м провинциальные ополчения подверглись расформированию. Отныне военное обучение стало делом сугубо добровольным. Считалось, что острова избавлены от военных угроз.

В 1873-м газета "Дейли Саутерн Кросс" "удачно пошутила", сообщив о начале войны с Россией. "Юмористы" рассказали, что в оклендский порт ворвался русский боевой корабль с невозможным названием "Касковиски", захватил британскую шхуну, взял в заложники нескольких богатых горожан и потребовал за них выкуп. "Утка" была очевидной, но панику создала[44]. С этого момента "дикие русские" заменили в сознании новозеландцев усмирённых маори. В 1877-м пресса вбросила очередную страшилку о русской угрозе, а местным властям можно было полагаться только на полтысячи констеблей, вооружённых винтовками, револьверами и несколькими мелкокалиберными пушками.

В 1880-м на фоне сохраняющейся англо - российской напряжённости было решено организовать в составе констеблей инженерные и артиллерийские подразделения с самостоятельным командованием. Одновременно полковник Питер Скратчли предложил создать береговую оборону - в Окленде, Веллингтоне, Данидине и Литтлтоне началось строительство укреплений на случай гипотетических русских атак.

В 1885 году "Кушкинский инцидент" в очередной раз поставил российско - английские отношения на грань войны. Окленд в это время защищали пять фортов - Норт - Хед, Бастион Пойнт, Резолюшн, Такапуна и Виктория, с двумя 8-дюймовыми, семью 6-дюймовыми и одним 64-фунтовым орудием. У Веллингтона строились четыре форта, на которых должны были размещаться три 8-дюймовых, два 7-дюймовых, 6-дюймовое и два 64-фунтовых орудия. Ещё три форта возводилось в Литтлтоне и четыре - в Чалмерсе. Суммарно для их оснащения были закуплены 43 артиллерийских орудия ( 10 х 8-дюймовых, 11 х 7-дюймовых, 13 х 6-дюймовых и 9 х 64-фунтовых. Гарнизоны фортов, в прошлом констебли, а с середины 80-х - особый Корпус Крепостной Артиллерии, стали первым постоянным армейским формированием[45].

Осенью 1885-го более полутора тысяч волонтёров Оклендского региона участвовали в крупнейших в истории страны военных учениях - репетировали отражение русского десанта. "Десантники" проявили недюжинную лихость - их группы прорвались в Окленд, подняли русский флаг в городском парке и захватили банк. Последняя из групп настолько заигралась, что потребовала у банковского персонала ключи от сейфов. Так как основная часть "десанта" всё же была сброшена в море, рефери во избежание крупных неприятностей объявил ничью. Интересно, знали в Санкт - Петербурге об этих экзерцициях?[46]

В октябре 1881 - го в последний раз возникла серьёзная внутренняя угроза - маори района Парихака начали самозахват земель, и было решено пресечь конфликт в зародыше. 630 констеблей и 950 ополченцев выдвинулись в угрожаемый район, производя многочисленные аресты. К счастью, выстрелы в этот раз не прозвучали - маори были настроены пацифистски. А вскоре (в 1886 году) институт вооружённых констеблей за ненадобностью прекратил существование. На их основе возникла объединённая полиция Новой Зеландии, артиллерийские, инженерные и береговые формирования переподчинены командованию территориальными силами обороны. Теперь они почти целиком состояли из волонтёров, изредка собиравшихся для обучения и не имевших устойчивой организации.

В каждом из регионов и муниципалитетов создавались подобные формирования, обычно не крупнее роты. Регион Окленда, например, в год "большой русской угрозы" (1885-й) выставил девятнадцать стрелковых рот и кавалерийский полк ("Оклендские уланы"). Страсть к красивым мундирам и громким названиям не обошла эти добровольческие части, и на свет появлялись "Гусары Отаго", "Оклендские драгуны", "Оклендские конные стрелки"... В прибрежных городах возникли небольшие роты морской артиллерии, щеголявшие в красивых морских мундирах. Некоторое упорядочение этой импровизации произошло в середине 90-х. Во - первых, мундирное разноцветье сменялось практичным имперским хаки, во - вторых, страна была поделена на пять военных округов (Окленд, Веллингтон, Нельсон, Отаго и Кентербери), в которых существовало обычно по одному пехотному батальону нефиксированной численности, несколько рот конных стрелков, а также отдельные роты береговой артиллерии, инженеров, медицинские и вспомогательные подразделения. Разнобой сохранялся в штатных расписаниях - роты могли иметь от тридцати до полутора сотен штыков, в зависимости от возможностей муниципалитетов. Да и с обмундированием, несмотря на попытки одеть всех милиционеров в хаки, продолжались художественные изыски. Каждому из командиров хотелось, чтобы его бойцов что - то выделяло.

История морских сил Новой Зеландии началась в 1846-м году с безымянного баркаса, вооружённого 12-фунтовой карронадой и предназначенного для защиты портов Пориура и Уонганауи. Служба этого "дедушки новозеландского флота" оказалась короткой - через год он был списан, пострадав при выстреле собственного орудия. Второе рождение морских сил было связано с войной в Уайкато. Именно в ходе подготовки экспедиции Кэмерона 1863 года были построены первые суда специально для Новой Зеландии (упомянутые в соответствующей главе "Пионер", "Коероа" и "Рангирири", а также железные колёсные пароходы "Эйвон", "Гандагай", "Стерт", деревянные "Мотоа" и "Принц Альфред"). Впрочем, новозеландскими они могли считаться с большой долей условности - укомплектованные моряками королевского флота и подчинённые армейскому командованию, они действовали почти исключительно в его интересах. На завершающих этапах войн они использовались для транспортировки войск в прибрежных районах. В этих миссиях с ними были несколько малых судов прибрежного действия - невооружённые винтовые пароходы "Александра" и "Леди Баркли", колёсный пароход "Сандфлай" с двумя 12-фунтовыми орудиями, шхуны "Каролина" (32 - фунтовое орудие), "Миднайт" (четвертьпудовое орудие).

Строительство настоящих боевых кораблей возобновилось опять в связи с "русской угрозой". В 1884 году в строй вступил минный заградитель "Эллен Бэлланс" - небольшой ( 21,3 м. в длину и 4,3 м. в ширину) винтовой пароход, охраняющий рейды. В это же время были поставлены четыре торникрофтовских катера типа "Дефендер". Эти 12 - тонные паровые катера, на вооружении которых состояли шестовые мины и многоствольные пушки Норденфельда, распределялись по одному на порт. "Дефендер" охранял Литтлтон, "Тэйароа" - Чалмерс, "Уэйтамата" - Окленд, "Понеке" - Веллингтон. Именно для укомплектования их экипажей были созданы первые собственные флотские подразделения колонии. Сначала это были "торпедный" отдел службы констеблей, затем - постоянный Торпедный корпус ополчения. По крайней мере два последних катера соответствовали корпусному имени - они были оснащены вместо устаревших шестовых мин торпедами Уайтхеда[47].

Пример австралийских колоний, усиленно развивающих морской компонент обороны, подвиг Новую Зеландию и на создание судоремонтной промышленности. В 1888 году сдаётся в эксплуатацию крупнейший в Южном полушарии "Каллиопа - док" (Окленд) длиной 150 метров. Он предназначался для ремонта британских крейсеров, несущих службу в южной части Тихого океана. В - общем, островитяне готовились совсем не к той войне, в которой на рубеже веков им довелось - таки принять активное участие.


Примечания

-- Сlaudia, Orange. Busby, James - Biography . Dictionary of New Zealand Biography . - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/1c1/1

-- Michael King. The Penguin History of New Zealand . Penguin Books., 2003

-- en.wikipedia.org/wiki/Flagstaff_War

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. (Originally published 1922), Volume 1 1845-64, pp.14 - 87

-- Belich, James. The New Zealand Wars. Penguin, 1988, p.70

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. (Originally published 1922), Volume 1 1845-64, pр. 88 - 144

-- Keenan, Danny. Wars Without End: The Land Wars in Nineteenth-century New Zealand . Auckland: Penguin, 2009

-- Belich, James. The New Zealand Wars and the Victorian Interpretation of Racial Conflict (1st) Auckland: Penguin., 1986, рp.73 - 116

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. (Originally published 1922), Volume 1 1845-64, pр.183 - 189

-- http://www.nzhistory.net.nz/war/taranaki-wars/peace-breaks-out

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. (Originally published 1922), Volume 1 1845-64, pp.243 - 246

-- Ibid, p. 255

-- Ibid, p. 332; Belich, James. The New Zealand Wars and the Victorian Interpretation of Racial Conflict (1st) Auckland: Penguin., 1986, p.117 - 176

-- NAC McMillan. "Tempsky, Gustavus Ferdinand von." Dictionary of New Zealand Biography - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/1t90/1

-- Fitzgerald, Michael. "Heaphy, Charles 1820 - 1881" . Dictionary of New Zealand Biography - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/1h14/1 .

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. (Originally published 1922), Volume 1 1845-64, p.403

-- Ibid, pp. 414 - 440

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. (Originally published 1922), Volume 2, p. 24

-- Ibid, р. 35

-- Ibid, р. 54

-- Ibid, р. 56

-- Ibid, р. 71

-- Belich, James. The New Zealand Wars and the Victorian Interpretation of Racial Conflict (1st) Auckland: Penguin., 1986, р. 365(?)

-- Dick Scott, Ask That Mountain: The Story of Parihaka , chapter 1. Heinemann, 1975.

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. Volume 2, p. 147

-- Dick Scott, Ask That Mountain: The Story of Parihaka , chapter 1. Heinemann, 1975.

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. Volume 2, p. 76

-- Ibid,, р. 182

-- Shadbolt, Maurice. Monday's Warriors. United Kingdom: Bloomberg Publishing, Ltd., 1990

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. Volume 2, р. 201

-- Belich, James. The New Zealand Wars and the Victorian Interpretation of Racial Conflict (1st) Auckland: Penguin., 1986

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. Volume 2, p. 240 (?)

-- Шекспир В.

-- Shadbolt, Maurice Season of the Jew (1987). Part one of the New Zealand Wars trilogy. Hodder & Stoughton(UK) & W.W. Norton(USA)

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. Volume 2,

-- Murray Moorhead. The Queen's Heroes: Victoria & New Zealand Crosses, - Zenith, New Plymouth, 2005

-- Belich, James. 'McDonnell, Thomas 1831-1833? - 1899' . Dictionary of New Zealand Biography - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/1m33/1

-- Dreaver, Anthony. "Te Rangihiwinui, Te Keepa" . Dictionary of New Zealand Biography . - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/1t64/1

-- Keith Sinclair. "Sir George Grey". Dictionary of New Zealand Biography . - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/1g21/1

-- Cowan, J., & Hasselberg, P. D. The New Zealand Wars. New Zealand Government Printer, 1983. Volume 2, p.

-- Брендан, Пирс. Упадок и разрушение Британской империи. 1781 - 1997. - Москва, АСТ, 2010, стр.138

-- End of the New Zealand Wars - http://www.nzhistory.net.nz/war/new-zealand-wars/end

-- GW Rusden. History of New Zealand, Vol.III. - Melville, Mullen and Slade ,Melbourne, Australia, 1895.

-- 1873 'The Russians are coming!' - http://www.nzhistory.net.nz/the-russians-are-coming; UNKNOWND A CALAMITY FOR AUCKLAND HOSTILE VISIT OF A RUSSIAN IRONCLAD - Daily Southern Cross , Issue 4829, 17 February 1873, Page 3. - http://paperspast.natlib.govt.nz/cgi-bin/paperspastDSC18730217.2.1873-

-- Cooke, Peter. Defending New Zealand: Ramparts on the Sea 1840s-1950s. -Defence of New Zealand Study Group, Wellington., 2002

-- Auckland Royal Lancers - http://www.nzmr.org/colonial.htm


НОВОЗЕЛАНДЦЫ В АНГЛО - БУРСКОЙ ВОЙНЕ.

Первая помощь для "Родины - матери".

Выстрелы, давшие старт новой войне, прогремели на границах далёкого Трансвааля 11 октября 1899 года, однако правительство Новой Зеландии явно опережало события. Уже 28 сентября, в разгар переговоров и задолго до ультиматума Жубера, Ричард Седдон обратился к парламенту за санкцией на набор контингента добровольцев для службы в Южной Африке. Его эмоциональная речь, в которой позиция Британии определялась как "умеренная и праведная", собственно, и не могла встретить серьёзных возражений. "Mother - country" - так назвал Британию Седдон, и в этом словосочетании была квинтэссенция отношения колонистов к метрополии[1]. Набор контингента сроком на год был вотирован абсолютным большинством. Британия ограничила заявку всего двумя сотнями людей - в Лондоне рассчитывали легко справиться с бурами. Брать решили только тех, кто числился в гражданском ополчении ( а таких насчитывалось в 1898 году 4500), и всё равно от желающих не было отбоя. Принимали лучших, наиболее крепких и выносливых, отличных стрелков и всадников. Таким образом, Новая Зеландия стала первой из колоний, официально поддержавших Британию в англо - бурской войне.

11 октября 214 волонтёров под началом майора Альфреда Робина уже собрались в лагере близ Веллингтона, а спустя десять дней едва ли не все жители города вышли проводить на войну тех, кто шёл сражаться за "один флаг, одну королеву, один язык"[2]. 23 ноября транспорт "Уэйуэйра" доставил новозеландских солдат в Африку. Впервые в своей истории они очутились на другом континенте; в кавалерийскую дивизию генерала Френча их зачислили вместе с австралийскими собратьями (в этот момент контингент насчитывал 9 офицеров и 209 солдат и сержантов). Боевой дебют состоялся недалеко от Колесберга. 9 декабря в небольшой стычке тяжёлое ранение получил рядовой Джон Бредфорд; врачи долго бились над ним, но спасти не смогли. 28 декабря он умер, открыв список новозеландцев, сложивших головы за империю вдали от своих островов[3].

Новозеландский контингент "верховых стрелков" состоял в отряде полковника Портера, имевшего задачей фланговый обход бурских позиций у Колесберга. 15 января 1900 года в упорном бою у Слингерсфонтейна 60 островитян вместе с ротой Йоркширского полка приняли на себя главный удар буров. Когда командир йоркширцев погиб, начальство над всем отрядом принял новозеландский капитан Мэддокс. Он вступил в личную дуэль на винтовках с командиром атакующих, застрелил его, и умело координируя огонь, вынудил противника к отходу. На холме Слингерсфонтейна осталось более двадцати (по позднейшим оценкам - 29) трупов в сюртуках и цилиндрах, ещё не менее пятидесяти буров были ранены, а сам холм получил имя "Новозеландского".

В рейдах и патрулях Колесбергского фронта две сотни этих конных стрелков заслужили никак не меньше похвал, чем австралийцы. Восторженные реминисценции Артура Конан Дойла в равной мере относились и к ним. Недаром в дальнейших лихих кавалерийских маршах бойцы Робина всегда находились в авангарде дивизии Френча. Так они дошли сначала до Кимберли, причём не потеряли в тяжелейшем броске ни одного коня, а затем участвовали в походе Робертса к Блумфонтейну. Здесь исключительную награду за спасение раненого товарища заслужил рядовой Генри Котс - ему достался один из четырёх шарфов, лично связанных королевой Викторией для вручения особо отличившимся солдатам[4]. 31 марта при Саннас-посте упорство аръергардного 1-го контингента спасло английскую батарею, но дорого стоила самим героям - 17 человек были отрезаны и попали в плен.

В связи с тем, что шапкозакидательские настроения британского командования под градом бурских пуль уступили место здравым, королевское правительство более не ограничивало боевое рвение жителей колоний. В феврале - марте Новая Зеландия последовательно вотировала наборы второго (11 офицеров и 231 нижний чин, командир майор Крэдок), третьего (13 офицеров, 252 нижних чина, майор Джоуси), четвёртого (около 200 человек) и пятого (13 офицеров, 268 нижних чинов, подполковник Ньюэлл) контингентов, а также резерва из 8 офицеров и 200 нижних чинов. При этом третий контингент состоял уже не из ополченцев, а из добровольцев без опыта несения службы, но их стрелковое и всадническое искусство, как оказалось, ничуть не уступало "служилым" милиционерам[5]. Таким образом, в мае численность выставленных Новой Зеландией на войну сил превысила 1400 человек, и Робертс сформировал из первых трёх контингентов настоящий конный полк, командование которым принял, естественно, Альфред Робин. Включен он был в бригаду Хаттона дивизии Яна Гамильтона.

Тогда же состоялось рождение новозеландской полевой артиллерии - капитан Мэр сформировал из бойцов своей роты, входившей в 5-й контингент, 1-ю батарею, на вооружении которой стояли шесть 15-фунтовых пушек.

В наступлении на Преторию новозеландцы имели возможность отличиться 5 мая на реке Вет, недалеко от Брандфорда. Они первыми захватили плацдарм на другом берегу, удерживая его до подхода главных сил бригады Хаттона. Кстати, рядом с ними совершили свой описанный в предыдущем томе подвиг и 23 западноавстралийца. Затем были Йоханнесбург и Претория, аннексия Оранжевой республики и оккупация Трансвааля, ожесточённые стычки на коммуникациях. 16 июля вместе с канадским полком Робин отражал нападение на Преторию самого генерала Боты.

В августе - сентябре четвёртый и пятый контингенты, сильно задержавшиеся в Восточной Африке из - за эпидемии дизентерии, тоже получили свою долю бурского гостеприимства. К Мафекингу они двигались вместе с 2-й бригадой полевых сил Родезии; им было поручено выручить находящийся в отчаянном положении отряд полковника Гора (самое знаменитое дело австралийцев в бурской войне при Эландс - ривер). Помощь успела вовремя, а островитяне в который раз заслужили благодарность лорда Робертса. В его приказах и телеграммах этих месяцев неоднократно мелькают новозеландцы, и всегда с самыми лучшими характеристиками. По поводу дела при Оттосхоопе (9 - 12 сентября) - "хорошая работа, проделанная пятым контингентом Новой Зеландии под командованием капитана Пойзена"; о броске к Вентерсдорпу в начале ноября - "Дуглас сообщает, что ... новозеландцы сделали отличную работу на марше", - и так далее [6].

Наконец, 29 ноября 2-й и 3-й контингенты приняли участие в крайне тяжёлом для британцев деле под Реностеркопом, северо - восточнее Претории. Здесь четырёхтысячный отряд коммандантов Вильджоена и Эразма, занявший удобную позицию на холмах, путь к которым лежал через широкую равнину, устроил британскому генералу Педжету основательную взбучку. Конная группа Пламера, в которую на этот раз входил новозеландский контингент, атаковала в пешем строю, и смогла добиться частного успеха. Новозеландцы, например, заняли одну из высот. К сожалению, не будучи сразу поддержанными другими частями, они оказались под огнём с трёх сторон. Отступление теперь для них тоже стало невозможным, и с полудня до вечера они полагались лишь на свою меткость и умение примеряться к местности. Тем не менее, пятеро из них были убиты, 17 - ранены. К наступлению спасительных сумерек лишь один офицер из шести оставался в строю. Ночь принесла облегчение, так как буры по своему обыкновению вышли из боя. Все признавали, что неопределённым исходом боя Педжет обязан главным образом новозеландцам - их стойкость буквально спасла отряд от катастрофы. В телеграмме Китченера отдавалось должное их подвигу: "Войска вели себя с большой храбростью, особенно конные стрелки Новой Зеландии, которые показали исключительную храбрость в течение дня" [7].

В кампаниях 1901 и 1902 годов.

1-й контингент убыл из Африки поздней осенью, и только Альфред Робин, ставший теперь подполковником, не захотел покинуть остающихся товарищей. Вряд ли в их строю числилось к тому времени более полутысячи всадников - виной тому были не столько бурские пули, сколько болезни. Жаркая южноафриканская зима потребовала от войск максимального напряжения. Коммандо буров с лихвой компенсировали численное превосходство британцев своей подвижностью. Их было вдесятеро меньше, но на любом конкретном участке они без труда собирали достаточно войск, чтобы рвать коммуникации и опрокидывать отряды прикрытия. Новозеландцы не покидали сёдел, носясь по трансваальскому вельду.

С 28 декабря по 3 января группа Педжета, гоняясь за коммандо Байера, сделала 140 миль, и ещё до 14 января продолжала эту охоту, измотавшую сильнее любого сражения. Суммарно во втором и третьем контингентах после неё числилось 120 человек. Отдохнув всего два дня, новозеландцы опять бросились в погоню и 23 января выдержали напряжённый бой против четырёхсот буров при Бэлморале, стоивший двух убитых и пятерых раненых, в том числе храброго командира Кроушоу. В феврале в составе группы Пламера они гонялись за самим Деветом, дойдя до уже знакомого им Брандфорда на территории Оранжевой колонии.

4-й и эскадрон 5-го контингента оперировали в Западном Трансваале, под общим началом генерала Метуэна и в составе маневренной группы генерала Бабингтона (ещё один эскадрон воевал в "композитном бушменском полку" фон Донопа). Недалеко от городка Нааупорт новозеландец Уильям Хэрдхем заслужил второй в истории страны (если не считать награду капитана Дарси) Крест Виктории[8]. 28 января секция ( то есть около десятка) всадников 4-го контингента вступила в бой с 20-ю бурами. Хэрдхем "по штатному расписанию" числился кузнецом, но в то время эта должность отнюдь не относилась к категории тыловых, и 24-летний кузнец - сержант участвовал в перестрелке наравне с другими. Когда рядовой Маккрэ получил ранение, а лошадь его была убита, Хэрдхем вытащил товарища с поля боя под шквальным огнём неприятеля. В - общем, совершил типичный подвиг для первых обладателей Креста Виктории.

24 марта новозеландцам отряда Бабингтона в ходе преследования генерала Деларея посчастливилось участвовать в одной из самых лихих кавалерийских атак войны - у Хартбисфонтейна. Процитируем Конан Дойла. "На следующее утро британцы вновь наступали, и в то время как авангард, состоящий из новозеландцев и бушменов под командованием полковника Грея, появился из-за перевала, на равнине они увидели бурский отряд, двигавшийся им навстречу со всеми орудиями. Сейчас уже трудно определить, было ли это спланировано заранее или буры решили, что британцы развернули свои порядки с намерением преследовать их, но какова бы ни была причина, совершенно очевидно, что впервые за всю кампанию значительные отряды противников оказались на открытой местности лицом к лицу.

Это был великий момент. Пришпорив своих лошадей, офицеры и солдаты с криками бросились на врага. Одно из бурских орудий было снято с передка и уже готовилось открыть огонь, но его накрыла волна конницы. Бурские всадники дрогнули и побежали, бросив на произвол судьбы свою артиллерию. Лошади, тянущие орудия, неслись по вельду бешеным галопом, но еще быстрее мчалась кавалерия англичан. На этот раз отважных и хладнокровных голландцев охватила настоящая паника. По преследователям не было сделано практически ни одного выстрела, стрелки, казалось, были озабочены лишь спасением собственной шкуры. Два полевых орудия, одна мелкокалиберная пушка, шесть "максимов", пятьдесят шесть фургонов и 140 пленников стали заслуженными трофеями в результате этой великолепной атаки, и еще пятьдесят четыре раненых бура были подобраны с поля боя. Преследование с большим сожалением пришлось прекратить, когда лошади окончательно выдохлись." [9]

По истечении срока службы новозеландцам была оказана традиционная уже честь - они возвращались на родину с полученным от британского командования оружием и даже знаменитыми "пом - помами".

30 января 1901 года на корабле "Корнуолл" из Окленда отбыл новый, 6-й контингент, вдвое сильнее предыдущих - 27 офицеров, 551 нижний чин (командир - майор Такер). 6 апреля вдогонку отправился 7-й (28 офицеров, 572 сержанта и солдата). Таким образом, в середине весны на театре боевых действий число новозеландцев опять превысило тысячу. 6-й контингент плечом к плечу с квинслендскими бушменами сражался в отряде Пламера. Им определённо везло в сравнении со многими другими подразделениями - сначала был лёгкий захват Питерсберга с большими запасами; затем - несколько удачных апрельских поисков, отдавших в руки британцев без малого сотню бурских солдат. Самая результативная операция имела место 22 сентября - новозеландцы взяли в плен 150 буров во главе с двумя фельдкорнетами.

За время бесконечных изматывающих рейдов контингент "накрутил" около 5000 километров. 12 - часовые дневные марши, ночёвки под открытым небом, скудный рацион из одних бисквитов и мясных консервов, отсутствие возможности для элементарной личной гигиены - такая жизнь требовала запредельной выносливости. Однажды 6-й контингент даже взбунтовался, когда британские интенданты отказались выдать ему новую униформу - прежняя износилась до состояния лохмотьев и имела изрядный дополнительный груз в виде сотен вшей. К счастью, этот бунт не запятнал честь новозеландской милиции - командование быстро убедилось, кто прав, а кто нет[10].

Несмотря на тяжесть службы, для 6-го контингента она складывалась в целом успешно, и боевые потери были относительно невелики. Седьмому пришлось хуже. Уже в первые месяцы, действуя против бурских лагерей в Восточном Трансваале и на северо - востоке Оранжевой колонии, он неоднократно вступал в кровопролитные схватки. В Блесбокспруите (июнь 1901 года) погибло сразу трое бойцов, 24 августа при отражении контратаки на лагерь Спаннерберг убито двое. Самый тяжёлый и кровопролитный бой за всё время участия новозеландцев в англо - бурской войне произошёл 23 - 24 февраля 1902 года при Лангервахте. Отряд из примерно 80-и человек, почти исключительно новозеландцев во главе с подполковником Гэррэтом, наткнулся днём 23-го на большой обоз генерала Девета (вместе с ним в колонне следовал и Президент Оранжевой республики Штейн). Вокруг бурского генерала уже смыкалось кольцо окружения, и он решил во что бы то ни стало разгромить маленький неприятельский отряд, тонкой линией патрулей разбросанный на значительном пространстве.

Ночью буры, имевшие подавляющий численный перевес ( в колонне Девета считалось до 700 бойцов) атаковали Гэррэта. Новозеландцы, однако, тоже проявили упорство и в тяжелейших условиях мужественно отбивались до утра. Хотя главным силам Девета всё - таки удалось вырваться из окружения, в руках храбрых островитян остались сотни голов скота и практически весь обоз. 31 партизан был убит, не менее тяжёлой для Девета была потеря 160 лошадей. Но у новозеландцев почти не осталось людей, которых миновали бы бурские пули. Убитыми значились два офицера, 22 сержанта и солдата, ранеными - 5 офицеров и 36 солдат.

Геройское сопротивление отряда Гэррэта принесло свои плоды - спустя несколько дней лишённые припасов буры сдались. В плен попало сразу 778 человек. Можно сказать, что это последняя крупная операция войны значительной частью успеха обязана была новозеландцам[11].

Война со всей очевидностью близилась к концу. Тем не менее Сэддон решил в начале 1902 года нарастить военное присутствие новозеландцев в Африке. Двумя группами (29 января из Окленда и 8 февраля из Литтлтона) в Дурбан убыл самый крупный контингент - 8 - й, численностью 53 офицера и 1143 нижних чина. Его боевая биография оказалась короткой, зато содержала один из наиболее трагических эпизодов в истории вооружённых сил страны. 12 апреля во время переброски по железной дороге эшелон с новозеландцами потерпел крушение. Погибло 16 человек, 11 были тяжело ранены. К счастью для премьер - министра, в аварии не пострадал его сын, тоже добровольцем записавшийся в восьмой контингент.

Несмотря на то, что боевые действия в апреле - мае шли уже не столь интенсивно, новозеландцам осталась и работа, и возможность обратить на себя внимание. Усилия их по сооружению линии блокгаузов Китченер оценил так: "Обращает на себя внимание работа полков Содружества - 3-го бушменов Нового Южного Уэльса и 8-го новозеландского... Каждую ночь, в то время как войска продвигались, на фронте в шесть миль через каждые 100 ярдов возводился редут на 20 человек. Редуты были настолько прочно построены, что являлись идеальным прикрытием от артиллерийского огня и интервалы между ними были закрыты повозками, связанными друг с другом колючей проволокой." [12]

В эти последние месяцы ещё успели сформировать и отправить девятый (48 офицеров, 1028 нижних чинов) и десятый (52 офицера, 1116 нижних чинов) контингенты. Воевать им фактически уже не пришлось, хотя именно 9-й контингент отметился последней боевой потерей войны - 4 июня, уже после заключения мира, шальная пуля какого - то неинформированного партизана сразила лейтенанта Роберта Мак Кейга. На нём список новозеландских жертв и был закрыт.

Итоги новозеландского участия в войне.

В Южную Африку отправилось суммарно 6500 новозеландцев, в том числе 287 офицеров, 6129 сержантов и солдат - в собственно новозеландских контингентах (правда, около половины этого числа - в трёх последних, оказавшихся в Африке уже к "шапочному разбору"). Это было несколько менее процента от тогдашнего населения - очень большая доля, даже большая, чем у австралийцев. В англо - бурской войне Новая Зеландия заложила традицию ставить имперские рекорды мобилизационного напряжения. Причина такого рвения очевидна - новозеландцы искренне ощущали себя лучшими из всех подданных Виктории. Рождённая как "Британия будущего", самая дальняя колония всеми силами хотела поддержать это реноме. Если в австралийцах зачастую просто кипела горячая кровь и рвался наружу авантюрный дух потомков каторжан и иного сброда, новозеландские дети искавших свободы и равенства джентльменов стремились не уронить чести родителей.

Многие из участников войны появились на свет под дикие выкрики "хаухауистов", а уж рассказы из личного опыта борьбы с Те Кооти или Титоковару слышал от отцов и матерей едва не каждый третий. Это поколение выросло в суровых условиях борьбы за выживание, в стране, где хорошие навыки обращения с оружием считались обязательными. Немудрено, что они соревновались с австралийцами в воинском мастерстве, а в части дисциплины и ответственности, похоже, давали им фору. Не только мужчины демонстрировали патриотизм. Женщины Новой Зеландии, единственные в мире обладательницы избирательных прав, дружно включились в соревнование патриотов и ультра - патриотов. Около тридцати из них записались в армию медсёстрами, двадцать отправились учителями в концентрационные лагеря для буров. Основная масса активно участвовала в различных кампаниях - по изготовлению вещей и амуниции, сбору средств на нужды войны. Демонстрация часто приобретала карнавальный характер. На благотоворительном балу полсотни юных леди, в том числе дочь премьер - министра продефилировали в униформе цвета хаки, и по этому примеру тысячи девушек записались в различные военизированные организации и клубы, обучаясь стрельбе и верховой езде. Голоса противников войны тонули в этом дружном хоре. Каждый, кто рисковал выступить с пацифистских позиций, нещадно освистывался и объявлялся "сторонником буров". Выступление одной такой пацифистки на конференции Национального Совета женщин подверглось ожесточённой критике со стороны прессы (газета "Литтлтон Таймс" заявила, что оно бросает "самую неприглядную тень" на соотечественников) [13]; совет официально от него дистанцировался.

Эта война, которую все считали исключительно делом "белых людей", вызвала определённый интерес и у маори. Воинственные аборигены, успевшие основательно приобщиться к европейской цивилизации, не растеряли своего пыла. Маорийские депутаты парламента внесли предложение направить в Африку отряд в 500 воинов. Некоторые племенные вожди тоже обнаружили готовность участвовать в экспедиции. Сэддон заявил имперскому министру колоний, что может послать на войну до 2000 аборигенов, однако в Лондоне отнеслись к предложению скептически. Имперское правительство и так уже получало упрёки в особой жестокости некоторых волонтёрских колониальных частей; появление же на фронте известных своим нравом маори только добавило бы огня в костёр антианглийских настроений. Тем не менее, метисам, записавшимся в обычные добровольческие контингенты, никто препятствий не чинил. В результате несколько представителей коренного населения сражались на южноафриканской земле. Один из них, Эдвард Мугунга Бротон, даже приписал себе лишних четыре года (ему было всего 17), чтобы поучаствовать в этой войне, и добился своего.

Общие безвозвратные потери новозеландских контингентов составили 229 ( по другим данным - 228) человек, в том числе 71 (или 70) убитыми в бою, 25 погибшими в результате несчастных случаев, 133 умершими от болезней. Ранения получили ещё 202 человека[14]. Заметно, что тяжёлые и антисанитарные условия, в которых оказались привыкшие к умеренному климату новозеландцы, нанесли гораздо больший ущерб, чем вражеские пули. Письмо врача Александра Фалконера сухо, но весьма конкретно обрисовывает эту ситуацию: "В Ньюкасле наш полк был заражён дизентерией, и мы оставили 50 человек в госпитале... Болезни у нас - простуда, дизентерия, желтуха, кишечные, язва, корь, было два случая скарлатины..." [15].

Тем не менее, новозеландцы заслуженно гордились своей ролью в войне и даже иронизировали по поводу более низких боевых качеств регулярных имперских войск. Песня "Boys of the Southern Cross", которую распевали новозеландские волонтёры, просто и ясно выражала их кредо:

Мы парни Южного Креста,

Наши звёзды сияют на нашем флаге,

Украшенном "Юнион Джеком",

Чтобы показать, что мы ребята Империи [16].

Империя демонстрировала признательность - в 1901 году она санкционировала переход в управление Новой Зеландии островов Кука - вероятной прародины всех маори, аннексированной самими британцами лишь тринадцатью годами раньше. К ним вскоре пристегнули и островок Ниуэ, ставший британским протекторатом буквально накануне. Так что Новая Зеландия оказалась второй после Квинсленда британской колонией, у которой имелись свои колонии. Это возвышало её граждан в собственных глазах и немало содействовало укреплению бюджета.

Когда в 1901 году родился Австралийский Союз, и Новой Зеландии поступило предложение войти в него на правах других штатов, она вежливо, но твёрдо отказалась. Джентльмены относились к детям каторжников вполне лояльно, но жить с ними в одном государстве не хотели. У них уже развилась собственная национальная гордость, и сложились особые отношения с "Mother - country". Итог - 26 сентября 1907 года Новая Зеландия получила такие же права доминиона, как её большая соседка.

Примечания

-- James Drummond, The Life and Work of Richard John Seddon. - Whitcombe and Tombs Limited, 1907., рp.313 - 315

-- Crawford, J. and McGibbon, I. (eds.), One flag, one queen, one tongue: New Zealand, the British Empire and the South African War, 1899-1902 (Auckland: Auckland University Press, 2003).

-- Simon Daisley. George Bradford - http://www.nzhistory.net.nz/people/george-bradford

-- Simon Daisley. Henry Coutts - http://www.nzhistory.net.nz/people/henry-coutts

-- The New Zealand Contingents Troopships - http://freepages.genealogy.rootsweb.ancestry.com/~nzbound/troopships.htm

-- http://www.angloboerwar.com/New Zealand - 4th Contingent

-- Ibid., 2th Contingent

-- JAB Crawford. Hardham, William James - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/3h7/1

-- Артур Конан Дойл. Англо - Бурская война,

-- http://www.angloboerwar.com/New Zealand - 6th Contingent

-- Артур Конан Дойл. Англо - Бурская война,

-- http://www.angloboerwar.com/New Zealand - 8th Contingent

-- http://www.nzhistory.net.nz/war/the-south-african-boer-war/letters

-- Crawford, J. and McGibbon, I. (eds.), One flag, one queen, one tongue: New Zealand, the British Empire and the South African War, 1899-1902 (Auckland: Auckland University Press, 2003).

-- http://www.nzhistory.net.nz/war/the-south-african-boer-war/homefront

-- http://riv.co.nz/rnza/hist/pf/pf3.htm

--


Crawford, J. and Ellis, E., To Fight for Empire: An Illustrated History of New Zealand and the South African War, 1899-1902 (Auckland: Reed, 1999)

Hall, D. O. W., The New Zealanders in South Africa 1899-1902 (Wellington: War History Branch, 1949)


ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.

Подготовка и начало Мировой войны. Завоевание Самоа.

Новая Зеландия и её вооружённые силы накануне войны.

Дистанцирование от Австралии выражалось во многом, но особенно ярко - во внутренней политике. Если на континенте всё большее влияние приобретали лейбористы, раньше всех в мире сумевшие образовать первое социалистическое правительство, на островах левые настроения категорически были не в чести. В значительной мере это объяснялось политикой либералов, перехвативших и прочно удерживающих левый электорат. Конечно, за них были и женщины, заметно изменившие всю электоральную картину. Но ничто не вечно под луной, и долгое пребывание либералов у власти тоже когда - то должно было закончиться. В 1912 - м их сменила новая Партия реформ, объединившая консервативные, главным образом фермерские круги. Из фермеров происходил и новый премьер, Уильям Месси. Впрочем, кардинальных изменений это не означало, разве что с рабочими правительство стало вести себя пожёстче ( например, подавило вооружённой рукой шахтёрскую и докерскую забастовки), и перетряхнуло несколько застоявшийся государственный аппарат.

Да и не обнаруживалось острой необходимости в радикальных реформах - экономика чувствовала себя прекрасно, уровень жизни населения рос как на дрожжах, вновь увеличилась иммиграция. В 1901 году перепись дала цифру 772 719 жителей, впервые с 1861 года Северный остров обогнал своего южного собрата по численности населения. В 1911 население приблизилось к миллиону, причём и маори наконец подросли числом до полусотни тысяч. Имя Новой Зеландии всё чаще звучало в мире. В 1908-м её уроженец Эрнест Резерфорд получил Нобелевскую премию, а из среды раскрепощённых женщин выдвинулась писательница с общеевропейской известностью Кэтрин Мэнсфилд.

В 1902 году самораспустился парламент маори - орган, долгое время бывший знаменем аборигенного сепаратизма. Всё большую роль стали играть в общественной жизни те из маори, которые предпочли вписаться в британскую систему. Джеймс Кэррол, сын ирландца и маорийской женщины из племени Нгати Кахунгуну, в юности сражавшийся под знаменем Те Кооти, повзрослев, стал депутатом "белого" парламента от Восточного округа, занял пост министра по делам коренного населения в правительстве Седдона, а впоследствии дважды исполнял обязанности премьер - министра. Третий король маори, Махута Тафиао, тоже предпочёл дружбу с Кэрролом (и в его лице с правительством) союзу с сепаратистским парламентом. Блестящую карьеру делал Нгата Апирана, чистокровный маори из Нгати Пору, получивший степень лиценциата Оклендского университета и в 1909-м благодаря дружбе с Кэрролом занявший министерскую должность в последнем либеральном правительстве. В - общем, в противовес Австралии, по - прежнему сегрегирующей аборигенов, Новая Зеландия твёрдо держала курс на построение общества равноправия и сотрудничества. Пожалуй, только азиатские эмигранты были не слишком желанными гостями на островах - опасаясь китайского засилья, ещё в 80-е годы правительство наложило ограничения на их въезд и запретило натурализацию[1].

В чём сохранялось сходство с Австралией - так это в отношении к обороне. 15 октября 1902 года вместо постоянной части милиции были утверждены так называемые Постоянные силы - кадровая группа армии, несущая службу на регулярной основе. Тогда же артиллерийские и инженерные подразделения переименованы в "Королевскую новозеландскую артиллерию" и "Королевских новозеландских инженеров". В - общем, формально была создана настоящая армия. Правда, на деле её численность нельзя было воспринимать иначе, как символическую - в артиллерии состояло всего 200 военнослужащих, на вооружении которых были купленные за полцены у британцев старые 15-фунтовые пушки. Инженеры, являвшиеся на самом деле прожекторной частью береговой артиллерии, насчитывали 55 военнослужащих (1907 год). В 1913 - м в полевой артиллерии числилось 120 военнослужащих постоянного состава, в гарнизонной - 195.[2] Береговые пушки, установленные три десятилетия назад, давно устарели и пришли в негодность, но на смену им ставили какие - то единицы новых (за десятилетие - четыре 12-дюймовых орудия). Ополченцы проходили минимальное обучение - по выходным, и изредка - на больших сборах. Число их было невелико - всего около 7 тысяч, лишь в разгар англо - бурской войны оно достигало 17 тысяч. Всё - таки патриотизм и готовность сражаться за империю не очень пересекались у большинства островитян с желанием тратить время на строевую и тактическую подготовку.

Ситуация начала меняться в 1909 году, когда парламент Новой Зеландии ратифицировал новый закон об обороне. Согласно нему, обязательное военное обучение должны были проходить все юноши с 12- летнего (после 1912 года - с 14-летнего) возраста. По достижении 18 лет они зачислялись в территориальную оборону и призывались на регулярные сборы. Вместо пяти прежних округов создавалось четыре (упразднён Нельсоновский), зато в каждом теперь работали настоящие штабы, ответственные за обучение и призыв. Для их комплектования были образованы Постоянный штаб и Штабной корпус.

Так как своих штабистов и подготовленных командиров выше батальонного звена просто не было, имперское командование решило оказать кадровую помощь. В её рамках прибыл на острова и генерал - майор Александр Годли, выпускник Сандхерста и штабного колледжа. В англо - бурскую войну Годли в чине майора служил заместителем Бадэн - Пауэлла, обороняя Мафекинг, и прослыл исключительным храбрецом. С Новой Зеландией до сих пор его связывал лишь дядя, Джон Роберт Годли, основатель города Крайстчерч и колонии Кентербери. Теперь Китченер доверил ему приведение новозеландской армии в соответствие с имперскими стандартами и потребностями[3].

Благодаря "всевобучу" в 1911 году появилась возможность упорядочить организацию армии. Каждый округ формировал теперь пехотную бригаду стандартной численностью в четыре батальона, по штатам британских территориальных войск. 16 батальонов выставлялись таким же количеством полков: 1-й Кентерберийский, 2-й Южного Кентербери, 3-й Оклендский, 4-й Отаго, 5-й Веллингтонский, 6-й Хаераки, 7-й Западного побережья Веллингтона, 8-й Саутлендский, 9-й Хокс - Бэя, 10-й Северного Отаго, 11-й Таранаки, 12-й Нельсона, 13-й Северного и Южного Уэстленда, 14-й Южного Отаго, 15-й Северного Окленда, 16-й Уайкато. Кроме того, созданы 12 новых полков конных стрелков - 1-й (Кентерберийский йоменский), 2-й Королевы Александры ( Западного побережья Веллингтона), 3-й (Оклендский), 4-й (Уайкато), 5-й (гусары Отаго), 6-й (Манауату), 7-й (Саутлендский), 8-й (Южного Кентербери), 9-й (Восточного побережья Веллингтона), 10-й (Нельсона), 11-й (Северного Окленда), 12-й (Отаго). Артиллерия сводилась в четыре бригады по две батареи с колонной боеприпасов; устаревшие ещё до покупки 15-фунтовые орудия было решено срочно заменить 18 - фунтовыми. Инженерные войска были представлены одной полевой ротой в каждом из округов (бригад)[4].

Благодаря принятым мерам численность территориальных войск возросла до 30 тысяч человек, прошедших систематическое обучение. К сожалению, ощущался недостаток в кадрах сапёров, связистов, технических служб. В части подготовки офицеров наметилась кооперация с Австралией - первых новозеландских курсантов принял Дантрунский колледж. Британские офицеры заняли ряд ключевых должностей в штабах и в командовании артиллерией и специальными частями.

В 1913 году был принят закон о морской обороне, согласно которому военно - морские силы Новой Зеландии являлись составной частью Королевского флота[5]. К этому моменту в них значилось всего два корабля - учебное судно "Амокура" и линейный крейсер "Новая Зеландия". Первое - 805-тонная канонерская лодка, до покупки за символическую сумму в 800 фунтов служившая в британском флоте под названием "Спэрроу", - предназначалось для обучения юнг. В 1907 "Амокура" приняла своих первых курсантов - 60 мальчиков в возрасте 12 - 14 лет.

Второе было построено на деньги новозеландцев и подарено Королевскому флоту, так что собственно к новозеландскому флоту имело очень отдалённое касательство. Маорийские вожди присовокупили к крейсеру ещё два символических дара - льняную юбку "пью - пью", которую носили воины - маори, и нефритовый кулон "тики". Они рекомендовали капитану носить их в бою - согласно пророчеству, однажды крейсер получит три серьёзных повреждения, но экипаж мало пострадает, если рекомендация будет соблюдена.

Единственным же настоящим боевым кораблём, назначенный для службы в новозеландских водах, стал переданный британцами лёгкий крейсер "Филомел". В строй новозеландских морских сил он вступил буквально накануне войны, 15 июля 1914 года.

Лёгкий крейсер "Филомел" (типа "Перл").

Год вступления в строй 1890

Водоизмещение 2575 т.

Двигатели 2 х 3-цилиндровых паровых, 4 сдвоенных котла, 7500 л.с.

Скорость 19 узл.

Экипаж 220 человек

вооружение 8 х 120-мм., 8 х 3-фт. орудий, 4 пулемёта, 2 х 356-мм т.а.

Начало войны. Экспедиция в Самоа.

28 июля 1914 года адмирала Шпее, командира крейсерской эскадры германского флота, находившегося на атолле Понапе, догнала радиограмма из Берлина. Начальство рекомендовало отменить дальнейшее плавание в южную часть Тихого океана ввиду обострения отношений с Антантой. Шпее понял, что это означает. Конечная цель его путешествия, лежавшая в опасной близости от баз эскадры адмирала Пати, не стоила риска потери "Kreuzergeschvader". Так были брошены на произвол судьбы острова Самоа - самая далёкая германская колония, на которую давно уже плотоядно посматривали из Окленда.

Ещё в 1913 году Александр Годли набросал план её захвата; британский Генштаб одобрил его, так как радиостанция в столице колонии - городке Апиа - считалась важным стратегическим объектом. Новозеландцев не пришлось долго уговаривать взяться за это дело. 5 августа 1914 года парламент ратифицировал вступление Новой Зеландии в войну. 7 августа британское правительство обратилось с просьбой о вторжении на Самоа. Для составления боевого расписания понадобился вечер, и уже утром 8-го началось воплощение замысла[6].

Во главе экспедиционных сил был поставлен полковник Роберт Логан, командующий Оклендским округом. Под рукой у него имелись две пехотных роты и сдвоенная пулемётная секция 5-го Веллингтонского полка ( всего 18 офицеров и 541 солдат), одна рота 3-го Оклендского полка (5 офицеров и 248 солдат), артиллерийская батарея "D" (4 офицера и 96 солдат, 2 х 15-фунтовых и 2 х 6-фунтовых норденфельдовских пушки), две секции 4-й полевой инженерной роты (2 офицера и 58 солдат), рота инженеров железнодорожного транспорта (258 человек), подразделения морских резервистов ( связисты и группа моторных лодок), военной почты, Корпуса обслуживания, полевого лазарета (4 врача, 2 стоматолога, 6 медсестёр, 66 солдат) и священников - всего 1363 человека. Морской компонент составили "Филомел" и два его британских систершипа ("Психея" и "Пирамус"). Учитывая тот факт, что Апиа обороняли 80 местных полицейских и допотопная канонерка, эти силы представлялись вполне достаточными. Правда, где - то неподалёку мерещился Шпее. Британцы предполагали, что он тоже идёт к Самоа, и понятия не имели о корректировке его маршрута. Поэтому главные силы адмирала Пати - "Австралия", "Мельбурн" и французский крейсер "Монкальм" образовали отряд прикрытия десанта.

12 августа десант начал погрузку на транспорты "Моераки" и "Моновай", 13-го до сих пор пребывавший в неведении относительно его цели Логан наконец получил боевой приказ от начальника Генерального штаба подполковника Брейтуэйта, а 14-го гавань навестили сам премьер - министр Месси и министр обороны Джеймс Аллен. Их напутственные слова обозначили величественность момента - впервые Новая Зеландия сама посылала войска для овладения новой колонией. 15-го экспедиция покинула Окленд. Солдаты как будто отправлялись на праздник, и пять дней пути до французской Каледонии на кораблях доминировало радостно - возбуждённое состояние. В Нумеа их ждал оркестр, непрерывно исполняющий гимны стран Антанты, крики "Ура новозеландцам!" - в - общем, оптимизм всё время подогревался. Тем более его добавил адмирал Пати, когда его могучая "Австралия" появилась на горизонте Нумеа.

23 августа корабли отправились к следующему пункту - Суве. Теперь солдаты боялись лишь одного - что война закончится раньше, чем они выполнят задачу. Слух о заключении мира, прошедший в день отплытия, едва не поверг всех в уныние. Но это опасение было совершенно напрасным. Войны на всех хватило с лихвой...

Короткий заход в Суву доставил экспедиции не только несколько корзин с фруктами и запас пресной воды. На корабли были приняты полтора десятка выходцев с Самоа, которые должны были служить проводниками. Так что ранним утром 29 августа к Апиа отряд подошёл во всеоружии. Солдаты были экипированы по тропически - в шорты и майки, но зато имели дневной запас провизии и полный боекомплект.

Губернатор Шульц, наблюдая у себя в порту эскадру и получив вскоре британский ультиматум, справедливо рассудил, что выбор у него невелик. Выждав для очистки совести час, он капитулировал, сопроводив ответ дежурными фразами о том, что уступает грубой силе и протестует по поводу нарушения Гаагской конвенции. На этом, собственно, военная часть экспедиции и завершилась. Без выстрела и кровопролития Новая Зеландия получила очередную колонию, и в тот же день Логан торжественно объявил о переходе Самоа под новозеландское управление. Некоторое время даже считалось, что это была первая германская колония, захваченная союзниками; но приоритет остался за африканским Того.

А Шпее всё - таки появился у Самоа, хотя и через две недели после новозеландского десанта. Он надеялся увидеть в гавани Апиа "Австралию" и внезапно атаковать её. Именно внезапность оставляла ему шансы на успех в условиях значительного превосходства британцев в весе залпа. Только в гавани 14 сентября уже никого не было. А операция по возвращению нескольких десятков лачуг, носивших имя столицы Самоа, была совершенно бессмысленным занятием. В результате "Шарнхорст" и "Гнейзенау" ушли на восток, к Коронелю и Фолклендам.

Сбор и отправка экспедиционных сил на европейский театр.

Как и в Австралии, в Новой Зеландии начало войны вызвало такой патриотический всплеск, что проблема наполнения вакансий в экспедиционных контингентах решалась мгновенно. Тем более, что на первых порах, как и в англо - бурскую войну, Великобритания ограничилась скромным запросом. Новая Зеландия должна была выставить пехотную бригаду (4 батальона), 4 полка конных стрелков, артиллерийскую бригаду (3 батареи и колонна боеприпасов); соответствующие специальные и вспомогательные части. Общая численность устанавливалась в 8500 человек[7]. Таким образом, лишь каждый четвёртый военнообученный боец ополчения попадал в экспедиционные силы.

Командующим экспедиционными силами, естественно, стал Александр Годли, а начальником штаба он взял к себе майора (временного подполковника) Уильяма Брейтуэйта, 44-летнего офицера из валлийских стрелков, прибывшего несколько лет назад вместе с ним устраивать новозеландскую армию. Брейтуэйт, несмотря на невысокий постоянный чин, занимал ключевую должность начальника Генштаба и директора военной подготовки, так что именно ему Новая Зеландия была обязана быстрым наращиванием боеготовности в предвоенные годы.

От каждого территориального пехотного полка в экспедиционную бригаду направлялась одна рота. Бригада в результате состояла из батальонов Веллингтона, Окленда, Кентербери и Отаго (по 33 офицера и 977 солдат и сержантов) и небольшого управления (4 офицера и 18 нижних чинов). Её командиром был утверждён майор Фрэнсис Эрл Джонстон (ставший временным бригадным генералом). Ещё одно столь несоответственное чину назначение прежде всего объяснялось хорошим профессиональным уровнем Джонстона - у него, сына веллингтонского коммерсанта и политика, за плечами был Сандхерст, где он, как лучший курсант выпуска, заслужил "Меч чести", и служба в Северно - Стаффордширском полку.

Каждый из действующих территориальных конно - стрелковых полков делегировал по эскадрону в новые сводные полки: 3-й , 4-й и 11-й образовали Оклендский, 2-й, 6-й и 9-й - Веллингтонский, 1-й, 8-й и 10-й - Кентерберийский, 5-й, 7-й и 12-й - полк Отаго, штатной численностью по 26 офицеров и 523 солдата и сержанта. Первые три составили конно - стрелковую бригаду (кроме них - инженерная группа из 77 человек, группа связи из 33 человек, лазарет из 78 человек, управление из 6 офицеров и 28 нижних чинов), а четвёртый отряжен в качестве дивизионной конницы во 2-ю дивизию АНЗАК. Возглавил бригаду также один из тех уроженцев Новой Зеландии, кто имел военное образование и опыт регулярной службы - полковник Эндрю Гамильтон Рассел[8]. Он родился в Нейпире под занавес Земельных войн (1868 год), но детство провёл отнюдь не на ферме с ружьём в руках. Его ждала одна из элитнейших закрытых мужских школ Англии - Харроу, а затем Сандхерст. Закончив его, как и Джонстон, с особым отличием ( "Мечом чести" ), молодой офицер отправился в Индию, по примеру таких же образцовых английских джентльменов. Правда, в конце 80-х там было спокойно, и славу Рассел снискал только как отличный игрок в поло. В 1892-м ему наскучила такая служба, да и полк отозвали в Англию. Рассел вернулся на родину, решив поэкспериментировать в новом для себя овцеводческом промысле. Конечно, его воинские умения не могли пропадать втуне - молодые территориальные силы нуждались в грамотных командирах. С 1892-го по 1911-й он вырос в чинах до полковника, командуя 9-м Веллингтонским полком. Звание бригадного генерала догнало его уже в новой должности.

Полевая артиллерийская бригада собрала в своём составе половину наличных 18 - фунтовых пушек - по 4 в батарее, всего 12; личного состава в батареях полагалось по 5 офицеров и 141 солдату и сержанту. Штатное расписание включило также главную квартиру (штаб, 43 человека) и колонну боеприпасов (134 человека). Командиром бригады был назначен канадец Джордж Нейпир Джонстон[9], оказавшийся на островах только в 1904 году. Он был направлен сюда по просьбе местного правительства для усиления артиллерийского штаба, и прижился на новой родине. В 1914 -м Джонстон занимал должность командира постоянных сил артиллерии, и являлся наиболее подготовленным специалистом для руководства экспедиционной бригадой.

Инженерное обеспечение пехоты экспедиционных сил возлагалось на сводную полевую роту. По штату в такой роте насчитывалось 210 человек, разделённых на пять секций, включая штабную. На деле удалось собрать группу из 3 офицеров и 80-и солдат, а через некоторое время (уже в Египте) усилить её до полутораста бойцов. Чтобы довести численность до штатной, привлекли англичан. В таком смешанном составе рота и присоединилась к австралийско - новозеландской дивизии.

В дивизионной службе связи Новую Зеландию представляла рота в 3 секции - всего 4 офицера и 109 нижних чинов. В тыловых частях - штабная рота (5 офицеров, 90 нижних чинов), рота Корпуса обслуживания (4 офицера, 125 нижних чинов), полевой лазарет N1 (13 офицеров и 182 нижних чина), небольшое количество стоматологов, ветеринаров, капелланов и работников финансовой службы.

Заметный контраст с Австралией обнаруживался в подборе руководящих кадров. У Годли, в отличие от Бриджеса, были развязаны руки, и он твёрдо расставлял на ключевые посты тех, кто обладал необходимыми профессиональными навыками, а не политиков и милиционных ветеранов. Командный состав, в результате, был гораздо образованнее, чем у австралийцев. Хотя, как показали дальнейшие события, прежний военный опыт мало стоил в новых условиях. Скорее, наоборот, засорённые им мозги чопорных британских генералов оказались неспособными воспринять новые реалии, что обернулось безумным расходованием людских жизней.

К ополченцам Годли вообще относился без уважения, и не обнаруживал даже намёка на панибратство с подчинёнными, скорее, он был по отношению к ним неоправданно груб и высокомерен. Солдаты, впрочем, платили ему той же монетой, хотя сильно отличающиеся от австралийских традиции общения и позволяли избегать конфузов. А может, играла роль установленная Годли железная дисциплина. За малейшую провинность солдата мгновенно отчисляли, а это было для патриотов - энтузиастов страшнейшим наказанием, несмываемым позором. Изгнанный из армии почти наверняка должен был собирать вещички и бежать с родных островов, рискуя подвергнуться всеобщему бойкоту.

На фронт рвались искренне, за каждое место в рядах корпуса шла конкуренция[10]. Шансы были выше у специалистов. Медицинский персонал дружно пополнили студенты - медики, в связисты записывались почтово - телеграфные служащие и так далее. Те, кто прошёл конкурс, имели право собой гордиться, и не могли уронить реноме Новой Зеландии недостойным поведением. Австралийцы славились хулиганством и игнорированием правил - новозеландцы стремились прослыть образцовыми бойцами империи. Солдат - доброволец был самым популярным человеком в Веллингтоне осенью 1914-го, а ожидание отправки превратилось в какой - то нескончаемый праздник.

Наконец, утром 16 октября десять транспортов в сопровождении крейсеров "Филомел", "Психея", "Минотаур" и огромного японского "Ибуки" вышли из гавани Веллингтона. Без малого девять тысяч людей в ещё свежих британских мундирах молча смотрели, как толпы веллингтонских жителей высыпали провожать экспедицию. Ранний час не помешал в последний раз выразить свои тёплые чувства к героям. Некоторые из солдат в ответ махали своими фетровыми шляпами - единственным предметом обмундирования, существенно отличающим новозеландцев от англичан. Правда, он же роднил большинство из них с соседями по Тихому океану.

Со времён бурской войны австралийский "буш хэт", у которого новозеландцы не всегда загибали кверху левый край, стал основным головным убором их армии. Только три части выделялись на общем фоне. Веллингтонский батальон, полк конных стрелков Отаго и артиллерия носили головные уборы типа "выжатый лимон", повторявшие фасоном шляпы американских пехотинцев. Однако совсем не у американцев он был заимствован. Автор, командир Веллингтонского батальона подполковник Уильям Мэлоун, "срисовал" его с формы горы Таранаки (Эгмонт) [11]( она, кстати, очень похожа ещё и на гору Фудзи, даже "сыграла её роль" в фильме "Последний самурай"). Помимо эстетических особенностей, такая форма имела важную практическую составляющую - хорошо защищала от дождя. Стремление обособиться от австралийцев очень быстро привело к распространению этого фасона на всю армию, и к концу 1915 года "буш хэты" сохранились лишь в бригаде конных стрелков. Тулья шляп украшалась разноцветными полосами - тюрбанами, а их цвет обозначал род войск. Сочетание зелёного и хаки принадлежало коннице, синего и красного - артиллерии, хаки и синего - сапёрам, хаки и красного - пехоте, хаки и белого - Корпусу обслуживания, хаки и тёмно - бордового - медикам. На этом внешние особенности и заканчивались.

Самой необычной частью новозеландской армии стал контингент маори, численностью 518 бойцов. Не сразу британское правительство согласилось на его включение в экспедиционные силы. Новозеландцы в ответ выдвинули железный аргумент - империя направила в Европу индийские войска, а Франция - так вообще чернокожих африканцев. Чем маори были хуже? Самые авторитетные их представители создали комитет для набора добровольцев, и подготовили "разнарядку" на племена Северного и Южного островов. Не все в Новой Зеландии приветствовали их порыв. Раздавались голоса, что народ, не воевавший более полувека, растерял свои боевые качества. Но мнение старых ветеранов перевешивало. "Я бы не боялся доверять маори в войне". "Традиции, истории великих и славных военных дел, являются лучшей гарантией, что маори ... будут солдатами, которыми империя сможет гордиться". "Я знаю, что эти люди будут рады любому шансу принести новую славу расе маори, даже в ущерб собственной жизни" [12].

Самые знаменитые из ещё живых участников Земельных войн боролись за право вести в бой этих новобранцев. Герой последних кампаний войны Те Кооти полковник Портер, кавалер Креста Новой Зеландии Гилберт Мэйр, майор Лэрдж, несмотря на более чем преклонный возраст, горели желанием ещё раз сражаться в одном строю с маори. Но послать на фронт семидесятилетних вояк правительство всё же не рискнуло. Во главе контингента встал майор Пикок, кадровый офицер - инструктор, руководивший военным обучением аборигенов. Однако болезнь не позволила ему отправиться в Египет, и командование принял майор (затем подполковник) Герберт. Под его началом находились две четырёхвзводных роты, каждый взвод формировался по смешанному территориально - племенному принципу (из одного или нескольких соседних племён).

Когда 13 февраля 1915 года маори в британских мундирах прошли торжественным маршем по улицам Окленда, горожане не скрывали восхищения. "Были такие, кто говорил, что солдаты - маори были самыми хорошо сложенными из всех, когда - либо виденных на параде в Ньютаун - парке" [13]. Потом были военные танцы с жуткими гримасами, ранее никогда не виденные оклендцами - настоящее шоу, не чета нынешним театральным.

А части новозеландской армии, отправленные в Египет осенью 1914-го, в это время уже испробовали себя в первом бою. Причём дебют на этом театре войны состоялся даже раньше, чем у вечных друзей - соперников - австралийцев.

1915 год. Египет и Галлиполи.

Новозеландцы в сражении за Суэцкий канал. 2-я дивизия АНЗАК.

Если дивизия Бриджеса вдосталь покуражилась на улицах Каира, новозеландцам не дали привыкнуть к размеренному лагерному ритму жизни вблизи пирамид. В Египет они прибыли незадолго до Рождества, а 25 января уже получили боевой приказ - отправиться к Суэцкому каналу, которому угрожали германо - турецкие войска. Батальоны Отаго и Веллингтона, дополненные секцией медиков, заняли позиции севернее Суэца, Оклендский и Кентерберийский батальоны с остальными подразделениями лазарета - у Исмаилии, конница и артиллерия оставлены в тылу.

Атака турками Суэца имела шансы на успех - против 60-тысячной армии Джемаля британцы реально могли сосредоточить около 30-и, австралийские части считались пока небоеспособными, а штабное планирование у Джемаля осуществлял толковый немецкий майор Крессенштейн. Однако британское командование тоже не дремало, разбросав по всему берегу узлы сопротивления. Когда около 3 часов утра 3 февраля началась переправа турецких войск, почти везде их встретил плотный ружейно - пулемётный огонь.

12-я Нельсонская рота Кентерберийского батальона занимала позиции в окрестностях Туссума и Серапеума. Несмотря на рассветный сумрак, солдаты разглядели турецкие понтоны в паре сотен метров левее них, там, где должен был держать оборону 62-й пенджабский полк. Индийцы молчали, и 30 новозеландских солдат бегом выдвинулись к ним на помощь. Однако они были весьма удивлены, обнаружив, что никаких индийцев там нет и не было. Кто - то в штабе малость перепутал. К счастью, новозеландцы не растерялись и открыли огонь по лодкам врага, которые уже почти пересекли реку. На землю успели выбраться немногие, но лишь для того, чтобы рухнуть в песок, получив порцию свинца. Вскоре выстрелы гремели уже на протяжении более 4-х километров.

Почти весь авангардный отряд турок погиб от новозеландских пуль. Попытка возобновить нападение тоже была отражена, и концу трёхчасового боя берег усеяли десятки вражеских трупов, не говоря уже о сотнях, отправившихся на дно канала. Только на одном участке, не прикрытом войсками, им удалось ненадолго закрепиться. Днём подоспевший 62-й полк выбил их и оттуда. Новозеландцы понесли минимальные потери - был убит рядовой Хэм (первая жертва Мировой войны в рядах армии), и ещё один человек получил лёгкое ранение[14].

Остальные роты Кентерберийского полка тоже участвовали в бою - частью отражали демонстративные атаки, частью подвергались артиллерийскому обстрелу. Бог хранил их - больше никто не погиб в сражении за Суэцкий канал. После крепкой зуботычины (похоронено на следующий день суммарно более 500 турецких трупов), Джемаль воздержался от дальнейшего растрачивания человеческого материала.

Пехота вернулась в Зейтун, где начали собирать с бору по сосенке 2-ю дивизию корпуса Бёдвуда. Новозеландцы составили её костяк, также им поручалось укомплектовать специальные и вспомогательные подразделения. Они - то и были в дефиците. Пехоты и конницы дивизия имела достаточно ( новозеландская и 4-я австралийские пехотные, новозеландская и 3-я австралийская конные бригады), но артиллерии катастрофически не хватало. До начала Дарданелльской операции её удалось усилить только одной батареей (N4) 4,5 -дюймовых гаубиц и несколькими парковыми колоннами. Ещё одна полевая 18-фунтовая батарея плыла в Египет (отправилась 17 апреля) и одна гаубичная - формировалась[15]. Таким образом, огневая мощь 2-й дивизии была чуть ли не вдвое меньше, чем полагалось по штату. Из остальных вспомогательных сил на штатный уровень получились вывести только транспортную часть. Инженеров, связистов, медиков по - прежнему было мало. Что ж, генерал Годли повёл в бой такую дивизию, какую смог собрать.

Высадка в Галлиполи (25 апреля - конец июля).

Новозеландская пехотная бригада в памятный для всех День АНЗАК находилась во втором эшелоне десанта. Когда она проходила мыс Хеллес, уже вовсю гремела канонада, и лучи солнца выхватывали из мрака силуэты мощных кораблей. Громкими криками новозеландцы приветствовали своего "старого друга" - русский крейсер "Аскольд", охранявший их на переходе через Индийский океан, пока остальные корабли гонялись за "Эмденом". С этим кораблём установились панибратские отношения, и он получил забавное прозвище "Пачка Вудбайнс" - по названию отвратительных дешёвых сигарет, в состав которых входила угольная пыль и асбест. Пять труб "Аскольда", изрыгающих чёрный дым и пламя, не зря вызвали такую ассоциацию[16].

Чем ближе подходили транспорты к Габа Тепе, тем напряжённей становилась обстановка. Грохот ужасал, многие даже высказывали слова жалости по отношению к несчастным туркам - казалось, под градом из 12-дюймовых "чемоданов" выжить невозможно. Но когда солдаты перебрались в десантные баржи и увидели наконец участок высадки, они осознали, что лучше пожалеть себя и своих австралийских товарищей. Мимо них в обратном направлении шли десятки лодок с ранеными. Окровавленные руки, поднимавшиеся в салюте, не делали настроение более весёлым. А затем раздался свист вражеских пуль. Многие, задетые ими, падали с барж в воду и сразу шли ко дну под грузом тяжёлого снаряжения. К тому же, и высадка началась довольно далеко от берега. По пояс в воде с огромным трудом бойцы двигались к пляжу, где уже несколько часов кипел жестокий бой.

Оклендцы и кентерберийцы высадились первыми, около 12.30, и сразу вступили в сражение на "Уокерс - Ридж" и "плато Плагги". За оклендцами на плато Плагги устремились бойцы из батальона Отаго, под утро к ним присоединились веллингтонцы и гаубицы 4-й батареи. Сумбурное начало битвы и тяжёлая первая ночь на плацдарме развеяли иллюзии начального периода войны. "Я никогда не забуду ту ночь" - рассказывал сержант - медик - "С тяжеленными носилками, в темноте под моросящим дождём, мы нащупывали путь вниз по крутому склону через колючий кустарник, всё время слыша стоны раненых, просящих пить, и свист пуль вокруг нас..." [17]. "Где - то кричал парень... Он мог быть новозеландцем, он мог быть турком... Пугались? Мы были напуганы слишком сильно, чтобы пугаться ещё" [18].

Если весь плацдарм АНЗАК был адским местечком, то новозеландцам достался один из самых горячих его участков. Названия говорили сами за себя - "Адская коса", "Хребет мёртвого человека", "Кровавый угол", "Шрапнельная долина". Хотя какие - то чёткие границы участков прорисовать в обстановке хаоса не было реальной возможности. Солдаты разных частей и даже соединений перемешались. Подполковник Мэлоун записал в своём дневнике: "Я шёл вдоль пляжа недалеко от скалы, где были толпы спящих людей, выясняя, кто они, чтобы помочь в реорганизации подразделений. Я спросил одну группу: "Кто вы, ребята?". А это были Бёдвуд, Бриджес, Годли и сотрудники их штабов..."[19] Австралийцы дрались плечом к плечу с новозеландцами. Символом рождающегося боевого братства стали двое бойцов - из 14-го австралийского батальона и новозеландской инженерной роты, чьи тела были найдены у насыпи Шрапнельной долины (впоследствии она получила имя "Долины Монаша"). Солдаты лежали прижавшись друг к другу, а их руки сжимали винтовки...

Лишь к первым числам мая фронт пришёл в относительный порядок. Его выравнивание бригаде Джонстона стоило недёшево - только тяжелейший встречный бой 1 -2 мая за клочок земли протяжённостью в двести метров между хребтами Попа и Уокера выбил из её рядов больше сотни людей. Ночь со 2 - го на 3 - е мая батальон Отаго провёл в "висячем положении" - на обрывистых склонах Попс Хилл, - и не мог даже толком отстреливаться от турок, использовавших ручные гранаты. Тяжелейший стресс вызывал психические травмы. Утром 3-го солдаты видели, как их чудом уцелевший товарищ танцует на гребне хребта, громко проклиная турок - его нервная система не выдержала нескольких суток без сна под непрерывным обстрелом. Ещё один солдат бился в истерике из - за того, что потерял свой штык.

К тому моменту, когда фронт стабилизировался, бригада занимала участок в его северном фасе - чуть впереди долины Монаша на вершинах Попс Хилл и Дейд Мэнс Ридж, между частями Морской дивизии и 4-й австралийской бригадой. Ключевой точкой был так называемый "Пост Куинна" (имя получил в честь офицера - новозеландца майора Куинна), глубоко врезавшийся в турецкие позиции. Здесь новозеландские войска впервые в этой войне сформировали импровизационные "туннельные" подразделения, занятые сооружением подземных ходов. Иного способа укрыться от вражеского огня на "Посту Куинна" просто не существовало, и сотни шахтёров Брокен - Хилла, Уэйая, Вестпорта восполнили острейший недостаток сапёров. Однако, не успели они освоиться на плацдарме, как потребовались в другом месте - Гамильтон спланировал наступление в районе плацдарма Хеллес.

Бригада Джонстона приняла участие 7 - 8 мая во второй битве при Критии, столь катастрофичной для 2-й австралийской бригады. Новозеландцам тоже пришлось несладко. Утром 8-го их вывели из резерва и бросили вперёд через открытое и ровное пространство с романтическим названием "Ромашковый участок". Батальоны Окленда и Кентербери продвинулись всего на 250 метров, веллингтонцы - на 300, и залегли под перекрёстным огнём. Часть резерва - две роты батальона Отаго, введённые на участке наиболее пострадавших оклендцев, не смогли переломить ситуацию, и до темноты солдаты лежали среди ромашек, не имея возможности даже поднять голову.

В 17 часов при мощной артиллерийской поддержке войска предприняли ещё одно усилие. Джонстон пожертвовал оставшимся резервом - двумя ротами Отаго - чтобы обеспечить наступление. Успех имели лишь кентерберийцы, но их максимальное продвижение ограничилось четырьмя сотнями метров. Остальные, несмотря на жертвы и упорство, так и не смогли достичь линии вражеских окопов. Как и в случае с Маккем, протесты Джонстона не действовали на упрямого британского командира Хантер - Уэстона. В результате к ночи новозеландская бригада "усохла" ещё практически на треть. В Кентерберийском батальоне выбыло 206 человек (из них 50 убитыми и 21 пропавшими без вести), у оклендцев потери достигли половины от числа участников боя, а общий урон составил 771 человек. Растрёпанная бригада спустя две недели вновь отправилась на "плацдарм АНЗАК", оставив у Критии только 3-ю полевую батарею.

12 мая на плацдарме АНЗАК радостными возгласами приветствовали высадку новых подкреплений - знаменитых конных пехотинцев и стрелков. Правда, лошадей своих они оставили в Египте, да тем и не было места на узком пятачке. Новозеландская конно - стрелковая бригада сменила королевских морских пехотинцев в секторе N4, на хребте Уокера вплоть до морского берега. Господствующую вершину занял со своим штабом храбрый генерал Рассел, от чьего имени она вскоре и получила название "Расселс топ". Это место отлично простреливалось с турецких позиций и оттого слыло наиболее опасным (именно здесь погиб вскоре генерал Бриджес).

19 мая бригада Рассела дала свой первый бой. Самоубийственная атака, затеянная Энвером, стала хорошим подарком для новозеландцев. Оклендский и Кентерберийский полки, находившиеся в первой линии, испытали редкостное чувство боевого восторга, безнаказанно выкашивая несчастных турок цепь за цепью. И холмы Галлиполи в эти минуты огласились не только криками "Имши Ялла", но и неслыханным прежде "Оке, оке! Киа каха!" - боевым кличем, перенятым у маори. С феноменальной интенсивностью поработали и новозеландские артиллеристы. 2-я полевая батарея израсходовала 598 снарядов, почти полторы сотни на орудие! С большой опаской на следующий день турецкие парламентёры шли к новозеландским окопам, чтобы договориться о перемирии для захоронения тысяч убитых. Они были убеждены, что имеют дело с "дикарями южных морей", и ещё долго пуще смерти боялись сдаваться в плен новозеландцам.

Когда 29 мая при отражении вылазки на "Посту Куинна" (в этом бою погиб сам майор Куинн) были захвачены 16 турецких солдат, выяснилось, что командиры стращали их "людоедскими традициями" врагов. Якобы, всех пленных новозеландцы зажаривали и съедали по обычаям предков. Узнав, что эти обычаи отнюдь не свойственны выходцам из Европы, да и маори, которых пока не было на плацдарме, давно от них отказались, турки целовали руку смущённому новозеландскому офицеру[20].

В начале июля наконец прибыли и долгожданные маори - 16 офицеров и 461 солдат, прошедшие долгое обучение на острове Мальта. Их тоже подчинили бригаде Рассела. Кстати, в качестве одного из офицеров контингента на Галлиполи служил впоследствии знаменитый Питер Бак, он же Те Рангихироа, собиратель и издатель маорийского фольклора, благодаря труду которого мир познакомился с мифологией и религиозными воззрениями этого народа. В 3-м и 4-м секторах плацдарма собрались теперь все новозеландские части, за исключением 3-й артиллерийской батареи. Их и бросил Ян Гамильтон в очередную мясорубку - сражение за Сари Баир; на северном фасе оно получило название битвы при Чунук Баире.

Чунук Баир (6 - 11 августа 1915 года), Хилл 60 (21 августа) и эвакуация.

Согласно плану, разработанному штабом Бёдвуда, дивизия Годли, усиленная английскими территориальными и индийскими (гуркхскими) частями, наступала непосредственно на север, имея целью соединение с десантным корпусом Стопфорда. В ударную группу назначались бригада Джонстона, подкреплённая 1-й инженерной ротой и двумя пушками индийской горной батареи (правая колонна) и две бригады Вогана Кокса ( 29 - я индийская и 4-я австралийская, 2-я новозеландская инженерная рота, левая колонна). Бригада Рассела (все четыре спешенных конных полка и контингент маори) осуществляла правофланговое прикрытие.

Перед Джонстоном ставилась задача около 22.30 6-го августа очистить так называемую "Шпору Рододендрона" и через неё атаковать Чунук Баир, чтобы в конечном итоге поставить под контроль линию от Чунук Баира до вершины Кар Дере. Расселу было необходимо занять турецкие позиции на "Старом посту N3", вершине "Большая таблица" и холме Бошопа, обеспечивая связь между атакующей группой и австралийцами, направленными на Лоун Пайн.

Нельзя сказать, что перед решающим наступлением в войсках царил душевный подъём. Скорее наоборот, людьми овладевали мрачные предчувствия. Рушилось доверие и уважение к командирам. Годли и раньше не относился к полководцам, способным заражать энтузиазмом. А его феноменальный спич, в котором пехотная бригада, пережившая неделю у Габа Тепе и кровавый бой у Критии, называлась "сборищем дряхлых, рвущихся домой, вшивых и богохульных обожравшихся вороньих пугал" [21], в войсках запомнили навсегда. Джонстон, бодрый и лихой в первые недели, за месяцы окопного сидения заметно сдал. По официальной информации, в день атаки его свалила неведомая болезнь, а злые языки хором утверждали, что полковник был сильно пьян, и поэтому не мог командовать войсками. Более - менее приличный настрой имелся только в бригаде Рассела.

Новозеландские спешенные кавалеристы, до сих пор не испытавшие крупных неудач, ещё "не перегорели", да и с командиром им явно повезло больше. Рассел хорошо подготовил бойцов к выполнению задачи, и начало обнадёжило. Оклендский полк в темноте скрытно подобрался к турецким окопам на "Старом посту", внезапной штыковой атакой овладев ими. Потери при этом составили не больше двадцати человек, турок переколото около сотни. Веллингтонцам и маори пришлось тяжелее - турки заметили их и открыли огонь. Но порыв атакующих им остановить не удалось, и ещё до рассвета очередная опорная точка - "Дестроер Хилл" - оказалась в руках новозеландцев. Столь же успешным был штурм "Бошоп Хилл", в котором вновь дело решил штык, а пулемётный и ружейный огонь не смогли остановить натиска. Правда, жизнью за этот успех заплатил в числе прочих командир полка Отаго подполковник Бошоп.

Пехоте не везло с самого начала. Она заплутала в темноте и до первых лучей солнца не смогла выйти на намеченные рубежи. К тому же, отстал Кентерберийский батальон, а не вполне адекватный Джонстон, и так безнадежно опаздывающий, решил дожидаться его в пятистах метрах от занятой турками вершины. Это роковое решение перечеркнуло весь план Бёдвуда. Тем более - как раз в эти часы героически и совершенно бессмысленно гибла в лощине Нек австралийская лёгкая конница.

В 8 утра турки открыли огонь по "Шпоре Рододендрона", на которой встретили рассвет солдаты Джонстона. Последний к этому моменту вроде бы пришёл в себя, но исправить дело уже не представлялось возможным. Упрямый и расточительный на солдатские жизни Годли требовал немедленного штурма. Вперёд пошли оклендцы, но спустя несколько минут были прижаты к земле. Джонстон, исполняя категорическое требование дивизионного командира, повторил приказ. Оклендский батальон поднялся лишь затем, чтобы через сотню метров упасть вновь; при этом значительная часть бойцов осталась лежать навсегда. Комбат веллингтонцев Уильям Мэлоун просто отказался выполнять очередной приказ Годли и Джонстона, сказав, что не хочет впустую жертвовать солдатами, и пообещал занять вершину Чунук Баир ночью[22].

Мэлоун был абсолютно прав, и у командования ещё не иссяк здравый смысл. В 3 часа после полуночи веллингтонский батальон занял вершину Чунук Баира без каких - либо проблем. Правда, оказалось, что этот успех отнюдь не означает решительного перелома. Сотни турок укрылись на склонах, в кустарниках и окопах, вне зоны досягаемости корабельной артиллерии союзников. Утром веллингтонцы в полной мере ощутили прелести занятой позиции. Турки, пользуясь изрезанным и очень крутым склоном, могли незамеченными подобраться к линии обороны буквально на 20 метров. На вершине закипел рукопашный бой. Веллингтонцев усилили оклендский и 7-й глостерширский батальоны, однако и турки всё время наращивали удары. Это сражение за Чунук Баир прославило Веллингтонский батальон; оно же его и похоронило. Всё, что накануне сэкономил Мэлоун, было израсходовано. Шальной снаряд, то ли австралийский, то ли корабельный, прервал и жизнь самого подполковника. За сутки почти непрерывной резни из 760 человек были убиты или ранены 716.

Пожалуй, не много в истории войны было боёв, в которых так пострадала бы отдельная воинская часть. Но что удивительно - оставшиеся четыре десятка бойцов продолжали сражаться и не думали отступать. Интересно, как бы оценил "моральную упругость" этих войск известный русский учёный и военачальник, профессор академии Генштаба генерал Головин? Напомним, он пытался рассчитать коэффициент этой упругости через процентное отношение кровавых потерь к численности войск, при котором войска теряют способность к сопротивлению. У русской армии данный коэффициент в среднем составлял 43, а в гвардейских полках зашкаливал за 90; у итальянской - не достигал и 5-и. Веллингтонский батальон показал в-общем - то стопроцентный результат - ведь он был сменён на позиции лишь по приказу командования. Героизм был массовым, стойкость и упорство - всеобщими; это и в дальнейшем выделяло новозеландские войска среди всех. Именно тогда был завоёван первый в экспедиционных силах Крест Виктории - капрал из дивизионной сигнальной роты Сирилл Ройстон Бассет получил его за беспримерное мужество при налаживании и поддержании телефонной связи. Он несколько раз чинил кабель на переднем крае, когда пехота не могла поднять головы, и отшучивался тем, что его небольшой рост сберегал от турецких пуль[23].

По сути, Чунук Баир в этот день стал ключевым пунктом всего Сари - Баирского сражения. Ведь в других местах ситуация развивалась совсем не так, как хотел Гамильтон. Воган Кокс вместе с Монашем не только не решил поставленную задачу, но даже не приблизился к решению. Лёгкая конница нашла свою могилу у Нек. Австралийская 1-я дивизия растрачивала силы в отвлекающих атаках. Ударный корпус Стопфорда топтался без толку у Сувлы. Господство над Чунук Баиром в такой обстановке становилось решающим фактором для дальнейшего развития операции, и турки этого не могли не видеть. К ночи они подтянули сюда всю 8-ю дивизию с мыса Хеллес. Теперь против тысячи измождённых защитников Чунук Баира они располагали не менее чем шестью тысячами. Три последующих дня были кошмаром для тех, кто засел на хребте. Батальоны выкашивались в ноль, а Годли не мог придумать ничего лучше, чем бросать в мясорубку новые резервы, на этот раз из английских территориальных частей. От артиллерии было не меньше вреда, чем пользы - из - за близости окопов противников снаряды ложились зачастую среди своих войск. Многократно усложнял ситуацию недостаток воды - суточная норма на солдата не превышала литра, и все постоянно страдали от жажды. Как написал полковник Фред Уэйт, бутылки с водой собирались на поле боя с гораздо большим тщанием, чем боеприпасы [24].

Новозеландские части на хребте после уничтожения веллингтонского батальона представляли оклендские пехотинцы и конные стрелки, а также маори и пулемётные команды от остальных частей. Мало кто из них вернулся целым и невредимым. Был момент, когда на рассвете 10 августа Чунук Баир защищали всего четыре десятка пулемётчиков (10 пулемётов от Кентерберийского, Оклендского, Веллингтонского, Отаго батальонов и контингента маори). Остатки глостерширцев и ланкаширцев обратились в бегство под очередным ударом врага, и кроме этих новозеландских героев на гребне никого не оставалось. Но пулемётчики не растерялись - они встретили ураганным огнём цепи турок (около батальона), заставили их залечь и при поддержке артиллерии держали до того момента, пока Годли не направил на хребет новые пехотные части. Потери турок в этом бою оценочно достигли полутора - двух сотен человек. Однако этот успех стал последним для защитников.

Сражение завершилось 11-го августа. Кемаль переупрямил Гамильтона. На гребне Чунук - Баира, пропитанном кровью и заваленном телами, наконец, вновь развевались турецкие флаги. Сильнейшее разочарование охватило всех, а в особенности - храбрых новозеландцев, чья стойкость выиграла Гамильтону двое суток, которыми он не воспользовался. Они были в двух милях от самой большой победы в войне (слова Фреда Уэйта), а оказались дальше от неё, чем в первый день высадки.

Последнее из наступательных действий Гамильтона нельзя было расценивать иначе, как судорожное. Атака "Хилл 60" 21 августа была неважно спланирована и ещё хуже исполнена. Новозеландцы - спешенные всадники Кентербери и Отаго вместе с двумя взводами маори - как обычно действовали геройски. Эти измученные жаждой и дизентерией солдаты двумя рывками преодолели несколько сотен метров, штыками и гранатами выбили из окопов турок, но остались безо всякой артиллерийской поддержки в условиях полуокружения. Кентерберийский полк лишился в этом бою 58 процентов состава, Отаго - 65 процентов. Когда спустя несколько дней была предпринята вторая атака холма, во всех четырёх полках Рассела оставалось 300 боеспособных солдат[25].

Эту горсть людей даже странно было называть соединением, и, тем не менее, оно пошло в свой последний бой так, как полагалось - создавая боевые линии, прикрывая фланги, выделяя резервы. Ударная группа, составленная из кентерберийцев, насчитывала 5 офицеров и 100 солдат. Весь Оклендский полк представляли 20 гранатомётчиков. В бой пошли все, способные держать оружие. Капеллан Грант из веллингтонского полка отложил в сторону Библию и чётки, вооружившись медицинским комплектом. Бригада Рассела атаковала; в турецких окопах вновь завязался штыковой бой, и опять новозеландцы едва ли не единственные из наступающих частей выполнили задачу. Турецкая контратака была отбита - новозеландцы с гордостью заявили, что никогда не отдают по собственной воле однажды занятой позиции. Только к вечеру сражаться было почти некому. Среди погибших значился и капеллан Грант, оказывавший первую помощь раненым в боевых порядках наступающих.

Штурм "Хилл 60" подвёл черту под стараниями Гамильтона взломать турецкий фронт. Он же фактически уничтожил и последнее боеспособное новозеландское формирование. В батальонах и полках двух бригад насчитывалось теперь суммарно полторы тысячи человек. С родины, конечно, шли пополнения, и эти новые тысячи молодых и рвущихся в бой героев быстро восстановили численность. Но наступившая осень не несла ничего хорошего: русский фронт обрушился, Сербия гибла, Болгария нанесла ей удар в спину, и войска оказались нужнее в Салониках, чем в Дарданеллах. В - общем, случилась эвакуация, о которой было подробно рассказано в предыдущем томе.

Новозеландцы потеряли на Галлиполи 7473 человека - 2721 убитыми и 4852 ранеными[26]. В современном исследовании Ричарда Стауэрса цифра погибших выросла до 2779 человек (за счёт тех, кто был ранен на полуострове и скончался в госпиталях после эвакуации[27]. Если вспомнить, что все экспедиционные силы насчитывали первоначально 8500 человек, становится ясным, каковы были накал борьбы и степень новозеландского в ней участия. Как и в случае с австралийцами, Галлиполи стало первым серьёзным испытанием духа молодой нации; можно даже сказать, что новозеландская нация родилась на этих холмах. Ведь ещё год назад островитяне считали себя большими британцами, чем сами британцы. После кровавых и изнурительных месяцев на Галлиполи многие из них решили, что это не слишком большая честь; новозеландцем быть почётнее.

Реорганизация новозеландских войск в Египте. Стрелковая бригада против Сенуси.

Зимой 1915 - 16 годов из Новой Зеландии в Египет прибыли новые добровольческие части - 1-й и 2-й батальоны из состава так называемой стрелковой бригады. В отличие от пехотных, они формировались "с нуля", то есть не имели в основе каких - либо милиционных подразделений. Поскольку безнадёжность ситуации в Дарданеллах стала уже очевидной, эти батальоны решили туда не отправлять. Работа для них нашлась в Египте - в Западной пустыне подняли мятеж бедуины - сенуситы.

Спешно организованные заслоны прикрыли дороги к Нилу. В одном из таких сборных отрядов, действующих на самом угрожаемом направлении - у Мерса - Матруха - оказался 1-й стрелковый батальон. Накануне Рождества 1915 года он выдвинулся в район Джебель Медва (15 километров от Матруха), где концентрировались крупные силы арабов. В сражении при Джебель Медва (25 декабря 1915 года) и последующей зачистке Вади Медва новозеландские стрелки, несмотря на полное отсутствие боевого опыта, показали себя молодцами. Хорошо примериваясь к местности и ведя меткий огонь, они нанесли врагу большие потери. Фактически главную роль в достижении успеха сыграли они вместе с сикхским батальоном. Из общего числа 14 убитых в британском отряде на долю новозеландцев пришлось 6, из 50 раненых - 14 (один из них вскоре скончался). Арабы лишились около 370 человек убитыми и 82 пленными.

Британцам на западной границе Египта не получилось устроить себе рождественские каникулы - уже через два дня они выступили в новый рейд, к Бир Зарка и Бир Джеравала, и едва не встретили Новый Год в каменистой труднопроходимой пустыне. Сенуситов найти не удалось; новогоднюю ночь солдаты провели в своём лагере. Но спустя две недели опять пришли известия об усилении активности врага. 22 января 1-й батальон в составе отряда генерала Уоллеса вышел к Халазину (45 километров юго - западнее Матруха), где авиаразведка установила сосредоточение 5000 арабов. Правая колонна подполковника Гордона была настоящим британским интернационалом - её образовали 15-й сикхский, 2-й южноафриканский, 1-й новозеландский батальоны, эскадрон йоменов и батарея английской конной артиллерии. Тем не менее, все её подразделения действовали слаженно, оказывая друг другу поддержку и приходя на выручку. Благодаря этому сопротивление сенуситов было сломлено, хотя и не без труда. Новозеландский батальон потерял в этом походе 1 человека убитым и 32 ранеными - такое непривычное соотношение вообще было характерно для борьбы с арабами, не имеющими артиллерии и предпочитающими огневой бой на значительных дистанциях.

Опасность с запада развеялась. Главные британские силы вновь стянули на восточный рубеж, где ждали активных действия турок. Прошёл ещё месяц на Суэцком канале; ожидаемого турецкого наступления так и не случилось. Более того, количество британских войск в Египте со всей очевидностью диктовало им наступательный образ действий. Оно даже было избыточным, потому часть соединений после короткого отдыха направлялись в Европу. Прибывали и свежие новозеландские части. Патриотический запал на родине достиг максимальных значений - призывные участки буквально штурмовали тысячи добровольцев. К весне их накопилось столько, что был поставлен вопрос о формировании особой пехотной дивизии, предназначенной для отправки на Западный фронт.

Так как Годли уже возглавил сначала 1-й, а затем 2-й корпус АНЗАК, на дивизию был поставлен Эндрю Рассел, и по старшинству, и по хорошей репутации. Несколько подмочивший таковую Фрэнк Джонстон остался командовать 1-й бригадой. Она сохранила свои прежние батальоны, только пулемётные команды были сведены в 1-ю пулемётную роту четырёхвзводного состава. Стрелковую бригаду (1-й - 4-й батальоны, 3-я пулемётная рота) возглавил подполковник Фултон, получивший звание временного бригадного генерала. Ранее исполнявший эту должность Брейтуэйт принял новую 2-ю пехотную бригаду. Её сформировали на базе 1-й путем дублирования всех батальонов четырёх традиционных полков. Таким образом, появились 2-е Оклендский, Кентерберийский, Веллингтонский и Отаго батальоны, 2-я пулемётная рота.

Значительно усилилась новозеландская артиллерия. Теперь она включала четыре полновесных бригады - три с 18-фунтовыми пушками (по 4 батареи, 16 орудий), одну с 4,5-дюймовыми гаубицами (три батареи, 12 орудий), а её командующим стал бригадный генерал Нейпир Джонстон. Нумерация батарей была следующей: 1-я бригада - 1-я, 3-я, 7-я, 8-я; 2-я бригада - 2-я, 5-я, 13-я, 14-я; 3-я бригада - 9-я, 10-я, 11-я, 12-я; 4-я бригада (гаубичная) - 4-я, 6-я, 15-я. Уже во Франции произошла небольшая реорганизация - гаубичные батареи распределили по первым трём бригадам, вместо четвёртых батарей, а последние свели в новую 4-ю бригаду. Инженерная служба (подполковник Придхэм) была собрана из 1-й полевой роты, 2-й роты, изъятой у конно - стрелковой бригады, новой 3-й роты, костяк которой составили пехотинцы, имеющие подходящие гражданские специальности, и роты связи. Конно - стрелковый полк Отаго также подвергся реорганизации - его 1-й эскадрон был подчинён штабу в качестве дивизионной конницы, а остальные направлены на усиление пехотных частей.

Костяком пионерного батальона дивизии (подполковник Кинг из оклендских конных стрелков, заместитель - майор Питер Бак) стал маорийский контингент, а также два добровольческих отряда из туземцев подвластных Новой Зеландии островов - 112 ниуэанцев и 45 жителей Раротонга (крупнейший из островов Кука). В каждой роте нового батальона 1-й и 2-й взводы состояли из маори, ниуэ или раротонга, остальные два - из новозеландцев европейского происхождения, первоначально - солдат двух "лишних" эскадронов конно - стрелкового полка Отаго. В результате родилась очень своеобразная воинская часть, по уровню подготовки и беспримерной храбрости значительно обгонявшая даже своих земляков из пехоты. Можно сказать, что это был первый "сапёрный спецназ" Западного фронта.

До полного штата была развёрнута дивизионная медицинская служба (три полевых лазарета, санитарная и мобильная ветеринарная секции). Тыловые службы, кроме дивизионного поезда и 5-и отрядов поддержки, включили полевые скотобойню и хлебозавод, полевую почту и прочие вспомогательные подразделения. Таким образом, в Марсель в конце марта 1916 года убыла полноценная и хорошо оснащённая дивизия, примерно треть которой обладала боевым опытом. В Египте осталась только конная бригада (полки Кентербери, Веллингтона и Окленда), принятая от Рассела полковником Эдуардом Чейтором.

Новозеландцы на Западном фронте. 1916 - 17 годы.

Лето 1916-го под Армантьером. Введение всеобщей воинской повинности.

В апреле 1916-го дивизия Рассела прибыла во Францию. Поступив в распоряжение командира 2-го корпуса АНЗАК генерала Годли, она заняла четырёхкилометровый участок фронта под Армантьером. Здесь дивизия лишилась своей конницы - эскадрон Отаго был включен в сводный корпусной полк. Прибывшая с родины рота велосипедистов также оказалась в корпусном подчинении как часть сводного велосипедного батальона. Зато с добавлением миномётных батарей (одной тяжёлой и трёх лёгких в дивизионном звене и шести траншейных в бригадном) соединение окончательно приобрело нужную для позиционного фронта структуру.

Не прошло и месяца во Франции, как дивизия начала нести ощутимые потери. Вовсе не от неприятеля, а от непродуманности решения о посылке туда теплолюбивых жителей островов Полинезии. Ниуэ и раротонганцы, привыкшие к райскому климату, оказались чрезвычайно уязвимыми перед дождливой европейской весной. Простуда мгновенно свалила большинство из них, и Рассел счёл за лучшее отчислить их из дивизии. Такой короткой оказалась военная служба островитян, и лишь кладбище в эссекской деревушке Хорнчерч, где находился военный госпиталь, теперь напоминает об экзотических воинах далёкой колонии.

Перспективы дальнейшей борьбы в части людских ресурсов вообще настораживали. Если на Галлиполи были выкошены две полноценные бригады, то сообщения с Западного фронта, где за месяц исчезали целые корпуса, не оставляли камня на камне от оптимистических иллюзий. Людей для пополнения экспедиционных сил требовалось много. Конечно, пока хватало и добровольцев (их с начала войны записалось в армию более 30 тысяч), но ведь и конца войны не просматривалось. А энтузиазм рано или поздно начинал иссякать. Соответственно, весной 1916 был поставлен вопрос о всеобщей воинской повинности. В отличие от соседней Австралии новозеландцы не устраивали общественных дискуссий по этому поводу. Не было и референдума. Парламент проголосовал за новый закон абсолютным большинством (против высказались только четверо депутатов), и с 10 июня 1916 года Новая Зеландия вошла в число стран, комплектовавших армию на основе призыва. Это сразу дало десятки тысяч потенциальных солдат, и большие возможности для восполнения урона. Зная, как относится Годли ( да и весь старший британский генералитет) к солдатским жизням, можно было не сомневаться - они не окажутся излишними.

Северный участок Западного фронта летом 1916-го считался тихим. Гораздо южнее, под Верденом, уже полгода шла знаменитая "мясорубка", а ближе, на Сомме, 1 июля началось грандиозное британское наступление. Армантьер находился в стороне от этих боёв. Но новозеландцы приехали сюда не для того, чтобы сидеть без дела в окопах. Особенно жаждали попробовать себя в настоящем деле маори, так как считали, что на Галлиполи их использовали неправильно, в качестве обычной пехоты. По их мнению, навыки диверсионной войны, которые передавались из поколения в поколение, могли быть здесь очень востребованы. Родилась идея - создать добровольческие рейдовые группы, которые по ночам скрытно подбирались бы к вражеским окопам, устраивая там резню в духе "Земельных войн". Командование позитивно отреагировало на инициативу, и в июле первые рейдовые группы приступили к своим операциям.

К сожалению, и командование, и маори сильно заблуждались насчёт простого перенесения опыта XIX века в новую эпоху. Рейд 9 июля сорвался в самом начале - отряд капитана Данси (5 офицеров, 80 солдат) наткнулся на неповреждённую колючую проволоку, вынужден был повернуть назад, и на обратном пути подвергся вражескому обстрелу. Один человек погиб, семеро были ранены, а пустить в дело штыки так и не удалось. Неудачей закончился и рейд в ночь с 10 на 11 июля, причём только умелые действия разведчиков сберегли отряд Данси от уготованной немцами ловушки. 16-го очередной эксперимент был сорван газовой атакой. Не слишком удачны были аналогичные действия и на участках других батальонов новозеландской дивизии. В тех редких случаях, когда диверсионные группы добирались до вражеских траншей, их успех предопределялся долгой артподготовкой. Засыпанные снарядами немцы в таких случаях не слишком сильно сопротивлялись. В - общем, обнаружилось, что на одной ловкости и храбрости в позиционной войне далеко не уедешь, а решающая роль всё равно принадлежит артиллерии и пулемётам.

Три недели на Сомме (15 сентября - 4 октября 1916 года).

В сентябре дивизия потребовалась на главном направлении. Двухмесячная долбёжка немецкой обороны на Сомме не привела к стратегическому успеху; уже были перемолоты лучшие английские части и в дело включились войска доминионов. Новозеландцы заняли позиции на хребте Базантен, между войсками XV-го (перешла в его подчинении) и III-го английских корпусов, имея справа деревню Флер, всё ещё находившуюся в немецких руках. Здесь они приняли участие в сражении при Флер - Курселетт (15 сентября 1916 года), том самом, где впервые англичанами были использованы танки.

Никто не спорит, что появление на фронте этих железных чудовищ ошеломило неприятеля. Немцы толпами бежали, хотя лишь немногие танки достигли заданных рубежей - большинство сломалось по дороге. Пехоте это кардинально облегчило задачу. Но, конечно, не решило полностью. Первый эшелон новозеландской дивизии - 2-я бригада - в нескольких местах натолкнулся на сильное сопротивление, и бойцам потребовалась незаурядная лихость для достижения поставленной цели. Юго - восточнее пресловутого "Высокого леса", с июля бывшего для англичан одним из камней преткновения на хребте Базантен, сержант Дональд Форестер Браун из 2-го батальона Отаго, нашёл свой Крест Виктории. Пулемётный огонь прижал к земле его роту, и тогда Браун вместе с другим бойцом, Джорджем Роджерсом, подполз к вражеской позиции на расстояние 30 метров, и перестрелял весь расчёт. В течение дня Брауну довелось повторить свой подвиг ещё дважды, причём в последний раз - уже без чьей - либо помощи, так что на счету его было три захваченных пулемёта и не менее десятка уничтоженных врагов.

Рядовой Джонсон застрелил нескольких вражеских гранатомётчиков; 2-й лейтенант Купер тоже метко отстреливал их, и, даже получив ранение, продолжал вести огонь по ним из своего револьвера. Победа далась новозеландцам не так легко, как их соседям справа, взявшим Флер без боя. Один из солдат, участвовавших в этой атаке, писал домой: "Наш взвод пошёл во второй волне... Когда мы присоединились к первой волне, я увидел, что наша общая линия была довольно тонкой... Мы лежали и смотрели вниз на третью и четвёртую волны, поднимающиеся к нам... Четыре волны вместе составили примерно столько же, сколько одна исходная...Я прыгнул в "гуннский" окоп и обнаружил его таким глубоким, что не мог выбраться на другую сторону. Тогда я подтащил мёртвого немца, встал ему на плечи и так поднялся над окопом. Когда я думаю об этом сейчас, мне это кажется ужасным - ведь я не знал наверняка, мёртв он был или ещё нет, в горячке момента я этого не заметил..."[44]

Атака началась в 6.05; спустя 45 минут первая линия вражеской обороны ( так называемая "Свитч Лайн") находилась в руках новозеландцев. Сразу же в бой была введена 3-я (стрелковая) бригада. Она к 7.50 овладела второй ("коричневой") линией. К полудню дивизия полностью выполнила задачу дня, закрепившись на третьей ("голубой") линии. Глубина вклинивания в немецкую оборону достигла трёх километров. Потери во 2-й бригаде составили около 1200 человек, в 3-й - 800. Было захвачено 500 пленных, с 15-ю пулемётами и тремя миномётами, при том что вся наступающая Четвёртая Армия генерала Роулинсона взяла в плен 3000 человек.

На следующий день уже свежая 1-я бригада содействовала в неудачной попытке XIII корпуса взять Гедекур, а затем держала ( поочерёдно со стрелками и 2-й бригадой) оборону под усиливающимся артиллерийским огнём немцев. 21 сентября 2-й Кентерберийский батальон выдержал сильное нападение, потеряв убитыми и ранеными 249 человек, почти половину своей численности. Командир 12-й роты капитан Стэрнс был представлен за этот бой к Кресту Виктории; начальство ограничилось Орденом Выдающихся Заслуг. Роулинсон выражал благодарности храбрым новозеландцам; замечательный успех нападения 15 сентября, несмотря на заминку 16-го вселял много оптимизма. К сожалению, напрасного. Первый испуг, вызванный применением танков, у немцев прошёл. На новых рубежах они быстро создали укреплённую полосу, ничуть не уступавшую прежней.

25 - 26 сентября британцы вновь нажали на Гедекур (сражение при Морвале), однако на этот раз танки не дали прежнего эффекта. Немцы сражались упорно, и, хотя Гедекур всё - таки перешёл в руки союзников, дальнейшее продвижение остановилось на его окраинах. Атаки новозеландцев носили вспомогательный характер и имели целью захватить пригородную фабрику Корнер, где располагался штаб немецкой артиллерии. Поскольку стрелковая бригада сильно пострадала в предыдущие дни от немецких обстрелов и контратак, наступательные действия производились исключительно 1-й бригадой. Задача была решена, но всё продвижение исчерпывалось глубиной в 500 - 700 метров. А цена - ещё около тысячи человек, наиболее пострадал 1-й батальон Отаго.

Собственно, успехи Роулинсона на этом закончились, хотя желание прорвать вражескую оборону ещё не раз толкало его на очередные наступательные попытки. Дивизия Рассела приняла участие ещё в тяжелейшей и кровавой битве за Ле Транлуа (1 октября - 5 ноября 1916 года). Первый же день боя практически обескровил атакующие батальоны 2-й бригады - убыль 2-го Кентерберийского батальона составила 175 человек из 506 принимавших участие в атаке, 2-го батальона Отаго - 185 из 333-х. Смертью героя пал викторианский кавалер Дональд Браун. Захваченная траншея немцев и 250 пленных уже не компенсировали жертв - ведь каждая такая победа приближала фактическое уничтожение дивизии. Спустя три дня было принято решение о её выводе в тыл. В сражении на Сомме она потеряла в общей сложности 7048 человек - половину из своей 15-тысячной численности. Естественно, пехотные батальоны пострадали критически. Сильнее всех был обескровлен 2-й Кентерберийский - за три недели он лишился 746 человек, в том числе 125 убитыми и 74 пропавшими без вести. В 1-м Кентерберийском погибло или пропало без вести 111 человек,

Дуглас Хейг оценил работу новозеландцев в своей приветственной телеграмме Расселу: "Дивизия боролась с величайшей храбростью в битве на Сомме в течение 23 дней подряд, решая с полным успехом каждую поставленную задачу, и всегда делала даже больше, чем было определено. Дивизия заслужила всеобщее доверие и восхищение. Нет похвалы, которая была бы слишком большой для таких войск"[45].

В битве на Сомме стало широко известным имя ещё одного новозеландца, возможно, самого знаменитого из новозеландских военных - Бернарда Фрейберга. Рождённый в Англии (21 марта 1889 года), он вместе с родителями в двухлетнем возрасте переехал в Веллингтон, закончил там колледж, получил специальность стоматолога. Параллельно добился заметных результатов на спортивном поприще - стал чемпионом страны по плаванию. Однако медицинская практика на новой родине не затянулась - в начале 1914 года Фрейберг неожиданно уехал в Мексику, где, по слухам, активно участвовал в гражданской войне. Стоило прогреметь первым залпам Мировой, как он немедленно вернулся в Англию и по личной протекции Черчилля завербовался волонтёром в дивизию Королевской морской пехоты. На Галлиполи Фрейберг прослыл бесшабашным храбрецом, был ранен, дослужился до офицерского звания. Во Францию он прибыл уже капитаном, числясь в Западно - Суррейском полку, однако на Сомме воевал в прежнем своём батальоне морской пехоты. Сражение за деревню Бокур было для него судьбоносным - здесь он принял временное командование батальоном, героическим поведением заслужил Крест Виктории. В завершающих ноябрьских боях при Бокур - сюр - Анкр четыре раза его находили немецкие пули, а он оставался в строю и обеспечил крупнейший успех союзных войск - при захвате деревни его батальон взял сразу пятьсот пленных.

В апреле 1917 года произошло почти невероятное событие - офицер, имевший постоянный чин капитана (служа отдельно от своего полка, он не рос в званиях), стал командиром бригады и временным бригадным генералом. Одновременно Фрейберг побил ещё один рекорд (австралийца Беннета) - оказался самым молодым комбригом британской армии (в 28 лет). Так он и провоевал до победы то ли в капитанском, то ли в генеральском чине. Девять раз он был ранен, и знающие люди говорили, что вряд ли хоть одна часть его тела не имела шрамов. По количеству наград он также не имел равных - пять раз упоминался в приказе, трижды получал Орден Выдающихся Заслуг, а, кроме того, стал компаньоном Ордена Михаила и Георгия и от французского правительства имел Военный Крест. Для сравнения представьте себе советского пехотного офицера с парой звёзд Героя и тремя - четырьмя орденами Красного Знамени.

От реки Лис до Мессин (октябрь 1916 - июнь 1917 года).

Если кто - то думал, что вывод соединения с активного участка фронта означал для него отдых, то он сильно заблуждался. На "тихой" реке Лис едва ли не ежедневно гремела канонада, а обе стороны регулярно прощупывали оборону врага рейдами. Некоторые из этих операций превращались в настоящие сражения с большими жертвами. Например, на рассвете 21 февраля 1917-го после артналёта немецкие позиции атаковало 500 человек из четырёх рот 2-го Оклендского батальона во главе с кавалером Ордена Выдающихся Заслуг майором Маккензи. Было убито до 200 неприятелей, пленено около полусотни; собственный урон составил 18 человек убитыми и 76 ранеными. Осенне - зимняя кампания в окопах на Лисе вырвала из рядов дивизии ещё несколько сотен человек; можно было успокаивать себя лишь тем, что жертвы на другой стороне фронта были не меньшими.

В январе произошла довольно странная рокировка батальонами пехотных бригад, в результате которой 1-я бригада стала объединять оба Веллингтонских и оба Оклендских батальона, а 2-я - Кентерберийские и Отаго. Теперь они представляли соответственно Северный и Южный острова, но аргументация в пользу такого преобразования звучала не очень убедительно.

Настоящая работа ждала новозеландцев в июне - Пламер как раз задумал свою "взрывотехническую" операцию у Мессин, а корпус Годли предназначался для захвата разрушенных вражеских позиций. Полуторакилометровый участок, выделенный для наступления дивизии Рассела, находился прямо напротив деревни Мессин, и новозеландцы должны были овладеть ею.

Таким образом, действуя на острие удара, они были соответствующим образом подкреплены - из 20-и выделенных корпусу танков 12 назначались в поддержку их атаки. Артиллерийская группировка корпуса дополнительно усиливалась 19-ю пушечными и шестью гаубичными батареями, что доводило концентрацию артиллерии до ста орудий на километр фронта. На переднем крае дивизии создавалась группировка из 56 пулемётов, разделённых на три группы. Они должны были поддерживать огнём наступающие цепи. В первую линию назначались по два батальона 2-й и 3-й бригад (соответственно с севера на юг 1-й Отаго, 1-й Кентерберийский, 3-й и 1-й стрелковые), ещё по два батальона составляли бригадный резерв и 1-я бригада - дивизионный. Каждый взвод и даже секция получили чёткие инструкции, хорошо ознакомились со всеми особенностями своего участка атаки и несколько дней провели в упорных тренировках по преодолению вражеской линии траншей.

Впрочем, знание местности не очень требовалось - когда прогремел ужасающий взрыв, она неузнаваемо изменилась; колоссальная по силе бомбардировка, которая предварила движение пехоты, мало что оставила от прежнего ландшафта. Зато и противодействие немцев оказалось как никогда слабым - на захват первой линии траншей новозеландцам потребовалось всего 16 минут. Моментом надо было пользоваться немедленно, и солдаты бросились к следующему рубежу - "коричневой линии". Здесь уже сказались последствия чудо - взрыва - путь лежал через сильно изрытое воронками, как будто вывернутое наизнанку поле. Немцы отчасти пришли в себя и начали огрызаться пулемётным огнём.

На окраине Мессин пулемётчик остановил наступление целой роты 3-го стрелкового батальона. Гибель командира роты внесла некоторую сумятицу в ряды новозеландцев, и, как всегда, нашёлся храбрый унтер - офицер, решивший проблему. Лэнс - капрал Сэмуэл Фрайклтон, имевший уже лёгкое ранение, бегом рванулся к огневой точке, забросал её гранатами, а оставшихся в живых немцев заколол штыком. Ещё через два десятка метров находилась вторая точка. Фрайклтон разобрался и с ней, лично уничтожив 12 вражеских солдат. Вполне заслуженно его ждал Крест Виктории. Подвиг был далеко не единичным - в тот день нечто похожее совершили капралы Ид, Джеффри, Хьюитт, рядовые Мобон, Гарлик, Фицпатрик; но командование рассудило, что Крест Виктории теперь надо выдавать не меньше чем за два лично уничтоженных пулемётных гнезда, так что остальные до награды "не дотянули".

Передовые батальоны собрали богатейший урожай трофеев. 1-й стрелковый взял 70 пленных и 4 пулемёта, 3-й стрелковый - 100 пленных с тремя пулемётами. Рекорд поставили бойцы Отаго - 156 пленных, 2 полевых орудия и 3 траншейных миномёта, 9 пулемётов. Но и заплатили за него они больше всех - из строя выбыло 211 человек, в том числе 33 убитыми. В остальном потери были приемлемыми - по 30 - 70 человек на батальон.

Тем не менее, для выхода на третий рубеж, проведённый за деревней Мессин, необходимо было задействовать резервы. 2-й Кентерберийский и 4-й стрелковый батальоны выполнили эту задачу блестяще. К 5 утра 7 июня они стояли на "жёлтой линии", и только в северной части Мессин ещё гремели выстрелы. Кентерберийцы взяли 20 вражеских пулемётов, 2 миномёта и 3 противотанковых пушки. Один только рядовой Уайт, на отдыхе исполнявший должность ротного парикмахера, в одиночку захватил 18 пленных, а затем уничтожил пулемётный расчёт из 6 человек. Успех закрепили 2-й стрелковый и 2-й Отаго батальоны, чьими усилиями была полностью очищена от прятавшихся в подвалах немцев деревня Мессин.

Наконец, пришёл черёд и 1-й бригады. Немцы встретили её гораздо более организованно, и от солдат бригады потребовались большие усилия и жертвы. Многие из них совершили подвиги, заслуживающие Креста Виктории. Капрал Фернандес захватил штаб артиллерийского полка, рядовой Александер уничтожил пулемётный расчёт, сержант Коркилл, лишившись глаза, продолжал командовать своими бойцами и согласился на перевязку только тогда, когда сражение закончилось. Трофеями 1-го Веллингтонского батальона стали 200 немцев с 7-ю пулемётами. Однако список новозеландцев, получивших за Мессин Крест Виктории, так и ограничился капралом Фрайклтоном.

7 июня 1917 года стало одним из славнейших дней для новозеландской дивизии. Победа была бесспорной, количество трофеев - доселе невиданным (тяжёлая 6-дюймовая гаубица, 10 полевых орудий, 13 миномётов и 39 пулемётов). Несколько немецких контратак были отражены без особых усилий. Хотя нельзя сказать, что в целом победа досталась легко. К моменту смены 1-й и 3-й бригад новозеландцев австралийцами (10 июня) потери дивизии достигли 3700 человек. Сильнее всего пострадал 1-й Веллингтонский батальон (2 офицера и 70 солдат убитыми, 11 офицеров и 300 солдат ранеными). 2-я бригада приняла ещё участие в боях 11 - 14 июня, когда немцы пытались восстановить фронт. К их завершению общая убыль в ней составила 1450 человек. В "рекордсмене" - 2-м Кентерберийском батальоне - из строя выбыло 16 офицеров и 500 солдат.


Пашендейль (октябрь 1917-го).

Всеобщая воинская повинность оказалась весьма кстати. В то время как австралийцы уже начали ощущать недостаток в пополнениях, новозеландская дивизия быстро восстанавливалась. Правда, количество теперь шло в ущерб качеству. Далеко не все призывники горели желанием отдать жизнь за империю. Очень критично относились к войне граждане ирландского происхождения, бастовали под лозунгами отмены Закона о военной службе шахтёры западного побережья. Несмотря на общий патриотический настрой и сильную антинемецкую истерию на родине, значительная часть молодых людей шла в армию с неохотой, а кое - кто пытался уклониться. Но новозеландцы даже в роли пацифистов оставались новозеландцами - упрямцами, готовыми претерпеть за свои убеждения настоящие крестные муки.

Один такой "отказник", Арчибальд Бакстер, был силой доставлен на фронт. Поскольку он категорически не желал брать в руки оружие, командир части подверг его вместе с тремя товарищами жестокой экзекуции - на несколько часов их ежедневно привязывали за ноги и руки к столбу, напоминающему распятие. Друзья Бакстера не выдержали пытки и были отправлены в окопы, но сам он продолжал гнуть свою линию. Его избивали, лишали пищи, и в конце концов довели до помешательства. Его товарищ Марк Бриггс, хоть и попал на передовую, там вновь взялся за старое. Тогда его связанным бросили в лужу холодной грязи; результатом стал мышечный ревматизм и комиссование. На родине Бриггс ещё раз выказал свою принципиальность - отказался от инвалидной солдатской пенсии.

Большинство отказников, впрочем, на фронт не отправлялось - их осуждали к каторжным работам на родине. Всего 2600 человек подверглись такому наказанию, среди них и часть оппозиционных политических деятелей из социалистической партии, единственной, выступившей против повинности. Политиков - социалистов обычно обвиняли в подстрекательстве к мятежу; таковым считались и призывы к политическим забастовкам. К годичному сроку в тюрьме приговорили, в частности, будущего премьер - министра Питера Фрейзера и нескольких будущих членов его кабинета. Упекли на каторгу даже депутата парламента Уэбба, когда он пытался избежать призыва. Пресса подвергла его обструкции, сопоставляя с коллегой, парламентарием и сыном покойного премьер - министра Седдона, который ещё в августе 1915 -го ушёл в армию добровольцем. Так что самое образцово - либеральное правительство Новой Зеландии действовало жёстче "реакционного" царского режима; про сюсюканье Временного правительства с разбушевавшейся толпой и говорить нечего.

Месси не остановился даже перед распространением повинности на коренное население ( июнь 1917-го). Часть его, прежде всего племена конфедерации Тайнуи, сплотившиеся вокруг короля маори, категорически возражали против участия в войне на стороне европейцев. Вспоминались старые обиды и земельные конфискации, торжественные клятвы королей о том, что их подданные никогда более не возьмут в руки оружие. Попытка властей исполнить Закон и нейтрализовать активистов королевского движения натолкнулось на пассивное, в духе Ганди, но весьма упорное сопротивление, вследствие чего лишь очень немногие из Тайнуи попали на фронт.

Их более воинственные соотечественники десятками клали головы на полях Бельгии и Франции. Конечно, урон в пионерном батальоне не достигал тех размеров, как в пехотных, но безопасной службу по устройству заграждений и рытью окопов тоже назвать было нельзя. Ведь работать обычно приходилось под обстрелом противника. Вот, например, итог "трудовой ночи" на 3 августа 1917, когда все четыре роты под сильным дождём оборудовали линию проволочных заграждений на фронте у Ла Бассевиль. К утру было выставлено 875 метров проволоки; плата составила шесть убитых, одного пропавшего без вести и 30 раненых. Рядом погибли два лейтенанта - маори Кайапара и "пакеха" Макниколл. Последний был любимцем батальона. Будучи в гражданской жизни агентом по земельным делам, он жил среди маори, знал их язык как родной и поэтому в начале войны сразу же попросился в их контингент. Сослуживцам он часами мог рассказывать, как правильно вести сельское хозяйство и по возвращении на родину намеревался организовать вместе с ними образцовый фермерский бизнес. Можно сказать без преувеличения - маори оплакивали его как соплеменника.

Не отдыхала и пехота. В одном из поисков у Ла Базевиля 31 июля завоевал Крест Виктории 20-летний капрал 2-го Веллингтонского батальона Эндрю Лесли. На его счету оказалось две пулемётных точки за один бой и десяток убитых немцев. 7 августа пуля немецкого снайпера сразила комбрига стрелков, бригадного генерала Фрэнка Джонстона. "Сидение" на передовой в августе 1917-го обошлось стрелкам в 66 убитых и 358 раненых, ещё трое пропали без вести.

А затем началась самая кровавая для британских доминионов битва 1917 года - "драма Пашендейля". Новозеландская дивизия была переброшена в эти места уже после того, как австралийцы отличились на Менин роуд и в лесу Полигон. Теперь их ждал Брудсейнд, конкретнее - участок хребта Пашендейль, называемый "шпорами" Гравенстафель и Белльвю. Сюда новозеландцы прибыли как никогда сильными, - благодаря призыву им удалось не только пополнить прежние бригады, но и сформировать новую, 4-ю, из третьих батальонов традиционных полков. Нейпир Джонстон собрал под своим началом мощный кулак из 10 артиллерийских бригад - всего 180 х 18-фунтовых пушек и 60 х 4,5-дюймовых гаубиц. Возможно, в этот момент дивизия была самой сильной в британской армии. Учитывая, что ей назначался участок всего в 2 километра шириной, а самый дальний рубеж наступления ("голубая линия") проходил в километре от передовой, сомнений в успехе ни у кого не было. 1-й бригаде, более опытной, назначался участок протяжённостью в 1200 метров, 4-й, необстрелянной - 800 метров, остальные должны были их подкреплять.

Ранним утром 4 октября после многодневной артподготовки передовые четыре батальона поднялись в атаку. Хотя немцы понесли ужасающие потери от огневого вала, они не собирались сдаваться легко. Но в ближнем штыковом бою сытые, крепкие и решительно настроенные новозеландцы сломили голодных и подавленных "гуннов". Через час они уже закрепились на гребне Гравенстафеля, на "красной линии". Занимая вражеские блиндажи, солдаты имели возможность убедиться в эффективности работы их товарищей - подчинённых Нейпира Джонстона. В большинстве своём укрепления были завалены месивом из человеческих трупов. Командир 1-й бригады Мелвилл отметил: "Заграждение было поставлено отлично, и все были полны похвалы и восхищения этим" [46].

Порыв пехоты был настолько силён, а артиллерийский огонь так сокрушителен, что для достижения "голубой линии" Расселу не пришлось вводить в бой свои резервы. Оклендцы и веллингтонцы Мелвилла, новички 4-й бригады самостоятельно выполнили задачу дня. В плен они взяли 1159 немцев с 60-ю пулемётами и большим количеством другого оружия. 20-я германская дивизия была практически уничтожена новозеландцами. Собственный их урон тоже был велик - в 1-й бригаде было 192 убитых и 700 раненых, в 4-й - 130 убитых и 600 раненых. Эйфория, охватившая британское командование после успеха при Брудсейнде, логично привела и к той самой "драме Пашендейля".

Для новозеландцев она произошла 12 октября и называлась боем за "шпору Белльвю". В 5.25 утра в густом тумане войска 2-й и 3-й бригад начали своё движение. Как всегда, предваряемое огневым валом, оно поначалу выглядело успешным. Немцы были выбиты из передовых окопов. Но около 6-и начался сильный дождь, вкупе со шквалистым ветром и мгновенно раскисшим пространством боя он существенно усложнил решение задачи дня. Оказалось также, что в глубине немецкая оборона не подавлена. Британское командование слишком спешило развить успех Брудсейнда, и разведка явно была произведена отвратительно. Артиллерия била по площадям, в результате чего сотни дотов уцелели.

Фактически новозеландцы так и не добрались до второго рубежа. Пулемётный огонь немцев из их "пайлл - боксов" выкашивал солдатские ряды, еле - еле ползущие вперёд по липкой грязи. 3-й батальон стрелков потерял большинство своих командиров во главе с подполковником Уинтер - Эвансом. В 10-й роте 1 -го батальона Отаго к 8-и утра в строю оставалось 28 человек из 140, среди них ни одного офицера (статистика очень напоминает легендарный бой у разъезда Дубосеково). Два взвода имели по одному солдату. Майор Бишоп и лейтенант Уотсон успели бросить гранаты в дот на заветном втором рубеже, но сразу же были убиты. В 1-м Кентерберийском тоже погиб командир, ранее возглавлявший пионеров подполковник Кинг.

Совсем рядом столь же трагично развивалось наступление 3-й австралийской дивизии. Лейтенант Кокерелл из 8-й роты отагцев даже вступил в командование австралийским подразделением, лишённым офицеров и до конца дня руководил им. Дополнительные проблемы создавала полная неизвестность истинного положения дел для штаба Рассела. Пространство за ушедшими вперёд батальонами всё кипело от разрывов и было закрыто густой пеленой дождя. Связные, направляемые в тыл за помощью, не достигали цели - их путь лежал по отлично простреливаемой местности. Командиры батальонов второй волны не сомневались в том, что их части будут уничтожены вражеским огнём с высоты раньше, чем достигнут передовых батальонов. Но приказ гнал их на Белльвю.

К полудню уже никто в дивизии не сомневался в провале наступления. Когда атакующие бригады получили приказ о его возобновлении, многих пробил истерический смех - в 3 часа дня под ружьём оставалось едва ли больше трети людей, а отдельные части можно было считать погибшими. В 1-м батальоне Отаго, например, значилось 160 штыков (убито и умерло от ран 111 человек, ранено 236, пропало без вести 56), во 2-м - 170. Общий урон 2-й бригады достиг 1583 человек, а всего новозеландцы потеряли в этот день 2730. Особенно удручал тот факт, что рекордной величины достигли безвозвратные потери. В один день страна лишилась 845 своих сыновей - наибольшая цифра за всю войну. И это при том, что сражение закончилось неудачей, первой в истории дивизии - нельзя же назвать победой продвижение менее чем на 400 метров.

Последняя зима войны. Сражение у Полдерхека.

В последующих боях у Пашендейля участвовала только артиллерия дивизии - её привлекли для усиления канадской группировки, ценой колоссальных жертв в начале ноября взявшей под контроль гребень злополучного хребта. Зиму 1917- 18 годов новозеландцы опять встретили в окопах, на это раз близ железнодорожной станции Ипр, чуть впереди изрядно политого кровью леса Полигон. Хотя господствующие высоты Ипрской дуги теперь находились в руках британцев, отдельные удерживаемые врагом холмы ещё мозолили им глаза. Среди таких "заноз" числилась "шпора Полдерхек" с одноимённым "шато" на ней прямо перед фронтом новозеландской дивизии. Исполняющий должность комдива Брейтуэйт ( Рассел отсутствовал по болезни) получил приказ организовать частную операцию с целью её захвата.

Несмотря на звучные названия, цель представляла собой невысокий холм, на котором одиноко возвышался полуразрушенный двухэтажный коттедж. Расстояние до "шато" от переднего края не превышало 200 метров, а граница продвижения устанавливалась в шестистах метров, но участок был укреплён многочисленными дотами и хорошо простреливался. Брейтуэйт сделал ставку на внезапность, быстроту и опыт своих войск, дополнительно потренировав их в форсировании проволочных заграждений. Для атаки утром 3 декабря назначались лучшие и самые опытные батальоны 2-й бригады генерала Янга - 1-е Кентерберийский и Отаго; вторые батальоны бригады должны были развить успех.

Вроде бы всё делалось правильно. Роты хоть и не укомплектовали по штатам, но до вполне приличных сотни штыков в каждой довели. Тактика движения рот "перекатами", когда волны чередовались на каждом рубеже, обеспечивала высокую скорость атаки, не ожидая подхода войск из глубокого тыла. Пушкари Нейпира Джонстона нанесли мощный удар и сопроводили атаку огневым валом с ювелирной точностью (в пределах 150 метров от линии наступающих войск). Удачно были расставлены пулемётчики, да и фланговые бригады поддержали товарищей, атакующих на узеньком фронте в 400 метров. Проволока не задержала ни на минуту. Вот только немецкие пулемётные гнёзда вокруг "шато" и в нём самом уцелели.

Как всегда, пехота действовала геройски. Рядовой Генри Николас из 1-го Кентерберийского в одиночку штурмовал опорный пункт врага, обороняемый 16-ю бойцами - его секция была почти вся уничтожена пулемётчиком из этого пункта. Прыгнув в окоп, он застрелил немецкого офицера, заколол штыком бросившегося навстречу солдата, а в остальных швырнул гранаты, сначала свою, а потом лежавшую рядом немецкую. В результате таких лихих действий из гарнизона осталось в живых четверо оглушённых солдат, и они сдались храброму новозеландцу. По возвращении его ждал Крест Виктории.

Одна беда - такая лихость увенчивалась успехом крайне редко. Десятки храбрецов так и не добрались до заветных целей, срезанные огнём, а роты сократились вполовину. "Замок" взять так и не удалось, хотя в некоторых местах 2-я бригада вышла на заданные рубежи. Поскольку в сложившихся условиях применение артиллерии было чревато нанесением ущерба своим частям, Брейтуэйт предложил остановить атаку. Ещё несколько дней немцы без успеха пытались отбить утраченный участок, но кончилось всё отводом новозеландской бригады на прежний рубеж. Эксперимент с прорывом ограниченными силами завершился потерей более чем полутысячи человек.

Вообще, зимовка на "Ипрской дуге" оказалась для дивизии очень напряжённой. И враг не давал расслабиться, и собственное командование всё время требовало рейдов и налётов. Не выдержав постоянного стресса, был госпитализирован и отправлен в Англию Брейтуэйт, окончательно сдав свою бригаду Янгу. Потери за этот период достигали результатов крупного сражения - с ноября по февраль включительно погибло 452 человека, 2369 было ранено, 89 пропало без вести. Зимой произошли некоторые организационные изменения - расформировали 4-ю бригаду, направив её личный состав частью на пополнение первых двух, частью - на укомплектование тыловых сапёрных подразделений. Дивизия распрощалась также с вечными друзьями - соперниками австралийцами - сэр Александр Годли теперь возглавлял не "2-й АНЗАК", а 22-й корпус британской армии; дивизия Рассела влилась в его состав. А весной 1918-го началось последнее решительное наступление немцев.


У Арраса и Анкра (весна 1918 года).

В день, когда грянул "Михаэль", дивизия продолжала держать завоёванные осенью рубежи на Ипрской дуге, и в результате оказалась в стороне от главных событий. Однако недолго ей пришлось ожидать момента, когда империи потребовалась срочная помощь. Первые же известия с берегов Соммы обескуражили - германская армия нанесла удар такой сокрушительной силы, что союзники покатились назад, сдавая не только пропитанные кровью холмы Базантена, но и городки, в которых с 1871 года не видели немецкого солдата.

Уже 21 марта Рассел получил приказ выйти в резерв, чтобы через два дня быть готовым к погрузке и транспортировке на новое место дислокации. 25-го солдаты выгрузились из эшелонов в долине Анкра, чтобы пешим порядком двинуться на затыкание очередной бреши у Хамеля. Поскольку выгрузка происходила неравномерно, в дороге колонны чрезвычайно растянулись, перепутались и прибывали на место вне всякого графика и системы. До рассвета 26 марта в заданных точках - окрестностях городка Эдовилль и местности Рибемон - успели сосредоточиться штабы дивизии и 3-й бригады, пулемётный, 1-й стрелковый, 1-й и 2-й Кентерберийский батальоны - настоящая сборная солянка.

Времени на приведение войск в должный порядок не было - уже в 10 утра немецкие дозоры вступили в перестрелку с новозеландцами на высотах Хамеля. "Условная" бригада Юнга из двух батальонов кентерберийцев и роты пулемётчиков немедленно заняла позиции с красивым видом на долину Анкра. К обеду этот вид был изрядно подпорчен тысячами серых шинелей. То тут, то там вспыхивали стычки, и новозеландские батальоны вступали в бой прямо с марша. Оклендцам, например, пришлось выбивать немцев с позиций на ключевом шоссе Серре; несмотря на сильный пулемётный огонь, они довели дело до штыковой, уничтожили и пленили около двух сотен врагов. Очень своевременной оказалась поддержка 12-и новейших английских танков "Уиппет". Первое применение этих скоростных машин, заслуженно наименованных "борзыми", состоялось именно на участке новозеландской дивизии около 13 часов 26 марта, и целый немецкий батальон был рассеян ими. Вечером авангарды дивизии образовали сплошную линию западнее Хамеля и севернее шоссе Серре, сомкнувшись флангами с английскими частями V и IV корпусов.

К счастью, быстрое наступление немцев внесло значительное расстройство и в их собственные ряды. Поэтому 27 марта их атаки на успевших окопаться новозеландцев были разрозненными и слабо поддержанными артиллерией. Зато новозеландские гаубицы и 18-фунтовки к вечеру сосредоточились почти все, кроме того, в распоряжение Нейпира Джонстона поступило несколько бригад тяжёлых корпусных и армейских орудий. Хотя на утро ожидался решительный штурм, теперь у британского командования окрепла уверенность в том, что он будет отражён. На самом деле положение немцев было гораздо худшим, чем считали в ставке Хейга. По сути, к 27-у числу "Михаэль" не мог развиваться на прежнем широком фронте. Ни 28-го, ни 29-го на участке у Хамеля никаких крупномасштабных действий Людендорф уже не предпринимал.

Эта заминка немедленно была использована - бригадный генерал Мелвилл решил немного улучшить свою оборонительную линию, захватив высотку с фермой Ла Синью севернее шоссе Серра, на которой ещё в 1917 году располагались британские корректировщики артогня. Утром 30-го 2-й Оклендский батальон при поддержке 4-го стрелкового и 1-го Веллингтонского двинулся за огневым валом, созданным 3-й артиллерийской бригадой и тяжёлой 60-фунтовой батареей. К удивлению новозеландцев, сопротивления они почти не встретили. Всё прояснилось, когда солдаты заняли брошенные вражеские землянки. Германская 20-я дивизия, противостоящая им, находилась в крайне плачевном состоянии - уже несколько дней её солдаты были лишены тылового обеспечения и кормились исключительно захваченными британскими сухими пайками; они были голодны, оборваны и морально надломлены. Стоило новозеландским снарядам посыпаться им на головы, как целые роты обратились в бегство.

В ночь на 31 марта атаки оклендцев и веллингтонцев продолжились, дробя хрупкую немецкую оборону. Веллингтонский батальон уничтожил 60 немцев и пленил 74, при том, что собственный урон составил 22 человека убитыми и 50 ранеными. 2-й Оклендский, хоть и напоролся в одном месте на ожесточённое сопротивление немецкого пулемётного расчёта, блестяще выполнил поставленную задачу. На его счету оказалось 140 убитых и 156 пленённых немцев, 42 пулемёта и 2 миномёта. Собственные потери исчислялись 30-ю убитыми и 83 ранеными. Гораздо тяжелее пришлось стрелкам - на их участке немцы сражались гораздо упорнее, выбив из рядов батальона 53 человека убитыми и 145 ранеными. Тем не менее, и здесь им пришлось отступить под неудержимым натиском. Дело кончилось тем, что растерзанная 20-я дивизия была просто отведена в тыл.

Захват Ла Синью сыграл ощутимую роль в отражении апрельского натиска немцев на Амьен. С этой позиции артиллерия вела эффективный фланговый огонь по вражеским колоннам. Когда же немцы попытались 5 апреля отбить Ла Синью, в жестоком оборонительном бою их остановили стрелки 1-го и 4-го батальонов. После этого момента участок у Хамеля более не подвергался вражеским нападениям. Новозеландцы как всегда блестяще решили поставленные перед ними задачи. Конечно, они не были на острие главного удара врага, но потери свидетельствуют о высокой напряжённости боёв - всего дивизия лишилась за эти дни 530 человек убитыми и 1800 ранеными. А трофеи - 429 пленных и 127 пулемётов - говорят не только о моральном кризисе германской армии, но и воинских умениях её противника. Ведь на других участках британцы едва успевали отмахиваться от врага и не помышляли о контратаках.

На реке Лис германское наступление пришлось отражать в числе прочих и некоторым новозеландским подразделениям. 2-я артиллерийская бригада, единственная оставшаяся на прежних рубежах у Мессин после ухода дивизии на Сомму, хлебнула неприятностей сполна. Её гаубичная батарея 9 апреля чудом уцелела, когда британская пехота оставила артиллеристов один на один с наступающими немцами. Батарея сражалась в буквальном смысле до последнего снаряда - у трёх орудий из четырёх ящики опустели полностью, а бойцы расчётов уже взялись за карабины и ручные пулемёты. Четвёртую гаубицу комбат майор Майлз и несколько его солдат с огромным трудом вытащили из непролазной грязи, развернули на занятую немцами деревеньку, и израсходовали по этой цели остатки боезапаса. Как в сказке, этой последней капли хватило, чтобы немецкий натиск был остановлен, британская пехота оправилась от шока и вернула свои позиции.

Ситуация на Лисе в середине апреля складывалась так напряжённо, что британское командование вынуждено было затыкать дыры всем, что попадало под руку. Несколько дней оборону в разных местах занимал, например, сводный батальон, в который вошли эскадрон Отаго из конного полка XXII корпуса и роты новозеландских велосипедистов. Потери велосипедных частей в этих боях превысили сто человек. Нашлась боевая работа даже для "шанцевых" батальонов - инженерных формирований, созданных на базе 4-й бригады. С огромным трудом на холмах Кеммеля и у Азебрука немецкое наступление было остановлено, и вплоть до середины июля новозеландцы не участвовали в крупных фронтовых операциях. Зато в последующем наступлении союзников они собрали богатый урожай лавров.


От Эбютерна к Бапому (июль - август 1918-го).

Триумфальное сражение у Хамеля, "Вторая Марна" и коренной перелом в кампании, можно сказать, прошли мимо новозеландской дивизии. Хотя на их участке у Эбютерна и известного по 1916-у году леса Россиньоль всё это времени происходили стычки, дававшие большие возможности отличиться самым умелым и находчивым бойцам. 23 июля заветную норму в две уничтоженных пулемётных точки выполнил солдат 2-го батальона Отаго Ричард Трэвис, 34-летний уроженец Опотики, в мирной жизни - скромный сельскохозяйственный рабочий, то есть батрак. Как это нередко случается на войне, человек, ранее ничем не выделявшийся и откровенно прозябавший, неожиданно раскрыл массу талантов. Он стал отличным снайпером, разведчиком, десятки раз ходившим в успешные рейды и заработавшим весомый бант наград. К сожалению, собственно вручения Креста Виктории он не дождался, убитый немецким снарядом на следующий день после совершения подвига.

"Стодневное наступление" новозеландская дивизия начала в составе IV корпуса 3-й Армии. 21 августа в сражении у Альбера она наносила вспомогательный удар, обеспечивая левый фланг атакующей южнее 37-й дивизии. С этого дня новозеландцы вступили в почти непрерывную полосу боёв, самую длительную с начала войны, и самую интенсивную, связанную с наибольшим количеством подвигов и наибольшими результатами. Многое в этой кампании разительно отличало её от предыдущих. Каждая атака теперь производилась с использованием всего накопленного опыта и арсеналов. Глубина прорывов впечатляла - вместо прежних нескольких сотен метров дневная норма исчислялась теперь километрами. Но главное - другими стали немцы. В них как будто треснул стержень, заставлявший ранее драться до последнего. Вроде бы никуда не исчезли умения, ещё хватало снарядов и патронов, однако от прежней стойкости и упорства мало что осталось. Напротив, армии Британской империи охватило предвкушение скорой победы и энтузиазм рос с каждым новым успехом.

Ранним утром 21 августа под прикрытием густого тумана, усиленного ещё и дымовой завесой, после короткой, но необычайно сильной артподготовки и в сопровождении огневого вала, новозеландские стрелки рванулись к деревне Пюизьё. Двух часов хватило, чтобы взломать немецкую оборону на всём фронте атаки и решить поставленную задачу. Противник сдавался в плен большими группами. Перед артиллерийским наблюдателем лейтенантом Блекуэллом руки подняли сразу 15 человек. Семерых взяли лейтенант Сикверс со своим телефонистом.

На следующий день около 5 утра немцы пытались контратаковать, но колоссальный огневой перевес британцев не оставлял для них шансов. Перед фронтом новозеландцев буквально через час лежало 400 трупов, ещё 300 человек предпочли плен. Город Альбер пал вслед за этими событиями; дорога Альбер - Аррас у Мирамона была осёдлана наступающими войсками.

23-го новозеландская дивизия повернула к Бапому, минуя Ашье - ле - Пети и Ашье - ле - Гран, а 24 приняла участие в решающем сражении за этот город. На это раз перед ней стояла уже не вспомогательная, а одна из главных задач - овладение лесом Лупар и населённым пунктом Гревилье прямо перед Бапомом. 1-я бригада Мелвилла должна была при поддержке двух артиллерийских бригад ( 1-й и приданной английской бригадой тяжёлых орудий) и группы тяжёлых танков взять Гревилье, после чего в прорыв вводилась 2-я бригада Янга. Ей нужно было закрепиться на высотах восточнее Бапома, и таким образом охватить вражескую оборонительную линию с тыла.

Выдвижение 1-й бригады на рубеж атаки происходило ночью, в полной темноте, до рассвета (в 4 часа 15 минут) началась и атака. Из - за плохой видимости артиллерия не смогла вовремя начать обстрел леса Лупар, но это практически не повлияло на ход боя. Немцы просто не успели возвести сколько - нибудь приличные укрепления, а 1-й веллингтонский батальон с шестью танками достаточно легко сбил вражеское передовое охранение и к полудню очистил лес. Оклендцы тоже без труда к 7-и утра овладели Гревилье. Лишь на восточной окраине деревни, где начиналась старая немецкая оборонительная линия, возникли проблемы, для решения которых опять понадобился герой. В качестве такового выступил сержант - инженер, приданный батальону, Сэмуэл Форсайт. Возглавив нападение, он организовал подавление трёх пулемётных точек. Когда на помощь новозеландцам подошли два английских танка, он прокладывал им дорогу. Один танк был подбит, и Форсайт, сам уже получивший к тому моменту ранение, обеспечил спасение его экипажа. К несчастью, в тот момент, когда танкисты, сопровождаемые сержантом, укрылись в расположении оклендского батальона, храбреца сразила пуля снайпера. В представлении к Кресту Виктории на Сэмуэла Форсайта указывалось, что благодаря его героизму в тот день было спасено множество человеческих жизней.

Фактически благодаря самоотверженности и умениям одного человека возвышенности за деревней Гревилье были захвачены, хотя и второму танк при этом не удалось избежать фатальных повреждений. На счету 1-го Оклендского батальона оказалось к полудню уже 350 пленных; веллингтонцы взяли два полевых орудия. В 8.30 успех начала развивать бригада Янга, сопровождаемая пятью тяжёлыми и десятью лёгкими танками. Однако никакого реального прорыва вражеского фронта не произошло - новозеландцы наткнулись на мощную систему траншей Ле Транлуа - Лупар, воздвигнутую ещё в период боёв на Сомме в 1916 году. Несмотря на частные успехи атакующих и значительные потери врага, он держался и не позволял охватить Бапом.

Ещё целых пять дней корпусу генерала Харпера пришлось прогрызать немецкую оборонительную линию. В ожесточённом бою 25 августа 1-й батальон Отаго лишился семи офицеров и 211 солдат; 1-й Кентерберийский - шести офицеров и 60-и солдат, 2-й Кентерберийский - девяти офицеров и 100 солдат. Ущерб немцев был большим - одними пленными 2-я бригада взяла 400 человек. Несмотря на подавляющий перевес британцев в артиллерии и активное использование танков, далеко не все немецкие части утратили способность к сопротивлению. 26-го атаковали стрелки, поддерживаемые 1-й бригадой. Им удалось почти завершить охват Бапома с северо - востока. Сержанту 1-го Оклендского батальона Реджинальду Стэнли Джадсону в этот день широко улыбнулась удача - он "выполнил норматив" Креста Виктории и остался при этом жив. Уничтожив одно вражеское пулемётное гнездо, опытный 36 - летний боец, за плечами которого была вся война, а грудь украшали уже несколько медалей, несколько опрометчиво решил захватить ещё один расчёт в плен. Когда он вскочил на бруствер и приказал немцам сдаваться, они открыли стрельбу по нему. То ли появление Джадсона оказалось слишком неожиданным, то ли стрелки у немцев остались никудышными, но пули просвистели мимо. Зато граната новозеландского сержанта не подвела - из десяти немцев двое погибли от её взрыва, а ещё восемь человек сдались.

1-я бригада, заняв 27 августа кладбище у дороги на Аррас, вышла к городским окраинам. Рассел пообещал, что батальон, первым ворвавшийся в город, получит флаг с надписью "Бапом". Этой чести всё - таки удостоились стрелки - в 8.30 утра 29 августа их 3-й батальон вышел к железнодорожной станции на северной окраине города. Поскольку 1-я бригада уже практически перерезала дорогу на Камбре, немцы сочли разумным оставить Бапом без уличного сражения. К утру 30-го город контролировался новозеландцами. Остатки разбитых германских частей попадали в клещи, и весь этот день 1-я и стрелковая бригада занимались тем, что сейчас называется "зачистками". Слабое разрозненное сопротивление вражеских отрядов преодолевалось совместными действиями пехоты и танков. 1-й стрелковый батальон ценой потери 124 человек (из них 20 убитыми) уничтожил батальон немцев, причём 402 человека во главе с командиром оказались в плену.

1 сентября в бою у Банкура ещё один новозеландец заслужил Крест Виктории. Сержант Джон Грант Гилрой из 1-го Веллингтонского в одиночку бросился на опорный пункт немцев, защищаемый пятью пулемётами. Каким - то невероятным чудом ему удалось добежать до траншеи и уничтожить первую пулемётную точку. Когда за ним подоспел его взвод, Гилрой уже орудовал в траншее, расстреливая один расчёт за другим. Подчинённым осталось лишь завершать его работу, добивая остатки гарнизона.

Этими боевыми эпизодами завершилось сражение у Бапома. Десять дней борьбы обошлись дивизии недёшево. Потери 1-й бригады составили 120 человек убитыми и более 500 ранеными, 2-й - 157 человек убитыми и 678 ранеными, 3-й - 134 убитыми и 630 ранеными, суммарно дивизия лишилась более 2100 бойцов. Но у неё был повод собой гордиться. Противостоящий враг был наголову разбит, оставив новозеландцам свыше 1600 пленных и много оружия и техники. Последние дни августа на всём фронте знаменовались прорывом укреплённых позиций немцев и выходом союзных армий на оперативный простор. Последним существенным рубежом на их дороге к полной победе оставалась только "Линия Гинденбурга".

Последний рубеж (сентябрь - ноябрь 1918 года).

В ночь на 2 сентября начался общий отход врага по всему фронту. Темпы наступления союзников по меркам прошедших окопных лет выглядели неплохо. Ежедневно преодолевалось по несколько километров, обычно с боями, хотя и не столь упорными, как раньше. Немецкие арьергарды цеплялись за каждый удобный рубеж, но, не имея времени на выстраивание качественной обороны, довольно скоро под сильным нажимом откатывались дальше.

Действуя в передовых эшелонах, новозеландская дивизия была усилена таким количеством артиллерии, что могла вполне справиться с препятствиями в виде наскоро отрытых окопов. В сентябрьских боях кроме своих трёх артиллерийских бригад она имела три, переданных из 42-й и 63-й дивизий ( 210-ю, 211-ю и 223-ю), а также 56-ю тяжёлую бригаду (три батареи 6-дюймовых и батарея 9,2-дюймовых гаубиц). Эта мощная группировка сказала своё веское слово в битве при Авренкуре на передовом рубеже "Линии Гинденбурга". Сбивая вражеские заслоны, новозеландцы вышли туда 3 сентября.

В предрассветных сумерках они увидели знаменитый лес Авренкур, в котором почти год назад прятал свою танковую армаду сэр Джулиан Бинг перед вошедшей во все учебники по военному искусству атакой у Камбре. Несколько дней здесь происходили жаркие стычки между передовыми отрядами (неоднократно в них участвовал и эскадрон Отаго - единственная новозеландская кавалерийская часть на Западном фронте), показавшие, что немцы намерены решительно драться за свою последнюю надежду на приемлемый мир. Хотя настроение среди них отчётливо выражено было пленным немецким солдатом: "Идя под конвоем, я видел такие вещи, которым не мог поверить - такие обозы, такие лошади, такие люди и массы артиллерии! Я сравниваю их с нашими убогими повозками на железных колёсах, постоянно скользящими и блокирующими дорогу в сырую погоду, нашими тощими, плохо накормленными лошадьми и нашими мальчиками, изображающими из себя гвардейцев! У нас ещё есть определённое количество артиллерии, но вы имеете пять орудий на одно наше, и мы не обеспечены снарядами, в то время как у вас их, кажется, бесконечное количество. Нет, Германия потерпит поражение, и чем скорее мы признаем это, тем лучше, но вы тоже должны признать, что мы хорошо сражались. Ни одна страна не могла бы сделать большего." [47]

Во всяком случае, перед началом сражения Людендорф отвёл в тыл потрёпанные корпусом Харпера 44-ю и 225-ю дивизии, а на смену им поставил 113-ю и Егерскую. Эти соединения, особенно последнее, считались высокобоеспособными и даже почти "гвардейскими" по качеству войск. 9 сентября стрелки 3-й бригады померялись силами с прославленными егерями в бою за лес Гезекур. И доказали, что они лучше. Рота кавалера Военного Креста лейтенанта Кеннеди, ночью внезапным штыковым ударом захватившая опорный пункт в этом лесу, пленила более 70 егерей и спешенных кавалеристов 6-й дивизии. Утром в разных местах леса небольшие отряды новозеландцев лихо расправлялись с любым противником. Секция капрала Фруна, например, взяла 2 пулемёта и 16 пленных, перебив ещё не менее полутора десятков немцев. Попытка врага при артиллерийской поддержке вернуть утраченные позиции закончилась полной неудачей.

12 сентября начался решительный штурм гребня высот у Авренкура силами 37-й, 62-й и новозеландской дивизии. После мощнейшего обстрела, когда дорогу двум передовым стрелковым батальонам расчищали три полевых артиллерийских бригады плюс тяжёлая гаубичная, германская оборона затрещала по всем швам. Когда же новозеландцы дотянулись до врага своими штыками, она начала рассыпаться. Порыв и лихость опять творили чудеса. Взвод из 12 бойцов во главе с сержантом Гарри Лораном далеко обогнал другие свои подразделения и оказался у вражеских окопов в гордом одиночестве. Когда Лоран обнаружил это, рядом с ним оставалось семеро солдат - остальных по пути нашли немецкие пули. И отступать, и останавливаться было уже одинаковым самоубийством, так что Лоран бросился вперёд. Ему противостояла целая рота, но теснота окопов практически ликвидировала это преимущество. Новозеландцы не считали врагов, орудуя штыками и прикладами как суворовские чудо - богатыри. В невероятной схватке было убито 30 егерей, взято в плен 111 во главе с офицером, а в маленьком отряде при этом не было ни одной безвозвратной потери. Такой фантастический результат не мог остаться незамеченным, занеся Лорана в список получателей Креста Виктории.

Немцы, конечно, не собирались везде сдаваться так легко. Потеряв господство над гребнем, они немедленно бросились в контратаку. Не надеясь на мощь огня, немцы компенсировали её недостаток газовыми снарядами. Сражение растянулось на весь день. 4-й стрелковый батальон потерял к ночи 69 человек (20 убитыми), 1-й стрелковый - 115 человек (24 убитыми), урон врага приближался на их участке к тысяче человек (только пленных - 400). Сменившая стрелков 1-я бригада 13 и 14 сентября также подвергалась сильным вражеским атакам; вновь и вновь применялись газы, в одном случае - огнемёты. Под таким давлением новозеландцы даже несколько подались назад, и заветный гребень превратился в нейтральную зону - артиллерия обеих сторон просто не позволяла никому закрепиться на нём. Впрочем, упорство немцев теперь не имело уже решающего значения. На разных участках по всему фронту маршал Фош сосредоточил ударные кулаки, достаточные для проламывания "Линии Гинденбурга" и окончательного разгрома неприятеля.

26 - 27 сентября один из таких ударов был нанесён у Камбре; 2-я новозеландская бригада присоединилась к атакующим на второй день, наступая в долине Векюри. Немецкий фронт к этому моменту был прорван, так что новозеландцы опять играли роль "чистильщиков", уничтожающих отдельные опорные пункты врага. От прежнего упорства немцев не осталось и следа. 2-й батальон Отаго, например, взял 600 пленных (из них 30 офицеров), 4 полевых орудия, гаубицу, 2 траншейных мортиры, 30 пулемётов, практически ничего за это не заплатив. Богатый урожай достался 28 сентября 1-й бригаде. Стремительно выдвинувшись к шоссе, с боем взяв гребень Бонави и лес Лату, она захватила суммарно более 800 пленных, 26 полевых пушек, 2 гаубицы, до сотни пулемётов. Утром 29-го солдаты увидели перед собой канал Шельда - Уаза, и 30-го успешно форсировали его, заняв деревушку Кревкер.

Благодаря исключительному мужеству и ловкости одного из солдат - рядового 2-го Оклендского батальона Джеймса Крайтона, - им удалось захватить неповреждённым пешеходный каменный мост. На середине канала лежал небольшой песчаный островок, к нему вёл полуразрушенный деревянный мост, а с него на вражеский берег - каменный. Первый взвод оклендцев успел проскочить на этот островок, и здесь у обреза воды солдаты обнаружили провода, заставлявшие предположить, что мост заминирован. Кроме того, с противоположного берега немцы открыли сильный огонь из нескольких пулемётов. Погибли командир взвода и несколько солдат, а остальные не могли продвинуться ни на метр, опасаясь взрыва. Рядовой Крайтон сначала вызвался донести до командира роты, оставшегося на правом берегу, суть положения. Под немецкими пулями он вплавь преодолел канал и выполнил задание. Но когда капитан распорядился ждать ночи, чтобы под покровом темноты обезвредить мины, Крайтон попросил разрешения сделать это немедленно.

Фортуна опять продемонстрировала свою любовь к отважным. Несмотря на то, что немецкие пулемётчики изо всех сил старались уничтожить Крайтона, он сумел вернуться на островок, нашёл мины, обезвредил их и принёс детонаторы своему капралу. К этому моменту его одежда пропиталась водой настолько, что весила десяток килограммов, а раны, полученные накануне и в ходе выполнения этого задания, сильно гноились. Тем не менее, опасаться взрыва больше было не нужно, как и искать другое место для переправы. Командование сочло подвиг достойным Креста Виктории.

Сопротивление немцев становилось всё более фрагментарным, число сдающихся в плен росло. 1-у Оклендскому батальону при штурме укреплённого пункта на дороге в Рамильи сдалось сразу 200 человек. В то же время некоторые немецкие части продолжали драться с отчаяньем обречённых; урон в рядах новозеландцев тоже был велик. Упомянутый 1-й Оклендский за пять дней боёв суммарно потерял половину состава - 72 человека убитыми, 248 ранеными, 12 пропавшими без вести. В 1-й роте из 134 человек в строю оставалось 39. Сражение за Камбре завершилось к 5 октября. На всём фронте наступления британских армий "Линия Гинденбурга" пала, только французы южнее не смогли её преодолеть и тем самым не позволили Фошу реализовать масштабный план окружения германских армий. Гинденбург скомандовал общий отход, спасаясь из ловушки. Но спасти Германию уже не представлялось возможным.

8 октября началась Вторая битва при Ле - Като - наступательная операция 4-й и 3-й армий на узком фронте в 30 километров. Новозеландской дивизии ставилась задача овладения городком Эн в 12 километрах юго - западнее Камбре. Атака 2-й и 3-й бригад подкреплялась пятью артиллерийскими бригадами; часть орудий разместилась на переднем крае, обеспечивая наступление на большую глубину. В 4 утра восемь десятков стволов орудий и десятки миномётов из траншей первой линии нанесли короткий, но сокрушительный удар. В нескольких местах вражеское сопротивление оказалось после него символическим. 2-й Кентерберийский батальон захватил более 400 пленных. Бегство врага было столь поспешным, что кентерберийцам достался ещё тёплый немецкий офицерский завтрак. 4-й стрелковый батальон взял более 300 человек при 6 миномётах и 30 пулемётов ценой семи убитых и 51 раненого. В то же время на участке 1-го и 2-го стрелковых батальонов немцы держались стойко и даже контратаковали. В жестокой схватке за полуразрушенный завод, превращённый в крепость, 1-й стрелковый лишился 30-и человек убитыми и 235 ранеными.

Развивая наступление, новозеландцы в последующие дни прошли Кодри, форсировали реку Эрден и вышли к реке Сель недалеко от Ле Като. 12 октября созданием плацдармов на другом берегу битва завершилась. Общие потери дивизии в ней составили 536 человек, преодолено с боями без малого 20 километров, захвачено 1400 немцев и 13 полевых орудий.

В следующем сражении - битве на реке Сель (14 - 25 октября) - первоначально участвовала только новозеландская артиллерия, поддерживая английскую 42-ю дивизию. 22 октября в дело вмешалась изрядно поредевшая, но сохранившая высокий боевой дух пехота. Победа виделась совсем близкой, хотя за её достижение продолжали класть свои головы солдаты, с честью выдержавшие десятки боёв. 23 октября погиб, например, кавалер Креста Виктории Генри Николас. Отчасти утешало, что жертв на это раз было немного, темп продвижения бил самые оптимистические рекорды, а противник явно находился на последнем издыхании. Всё чаще наряду с массовыми сдачами в плен случались и невероятные ранее эксцессы. Изображая капитуляцию, немцы внезапно открывали огонь по направлявшимся к ним и не ожидавшими подвоха солдатам. В - общем, ощущение близкой катастрофы провоцировало в том числе и приступы фанатизма.

26 октября новозеландцы стояли у города Ле Кенуа, откуда рукой было подать до французской границы. Гинденбург спешно сооружал очередной оборонительный рубеж на линии Мобеж - Монс. Тем временем Четверной союз уже разваливался - друг за другом капитулировали Болгария, Турция, Австро - Венгрия. Окружённая врагами, имевшими абсолютное преимущество в припасах и значительное - в живой силе, Германия не имела уже шансов на приемлемый мир. Её армия пока не была разгромлена, но тыл фактически капитулировал.

Последняя битва великой войны - сражение на Самбре - для новозеландской дивизии ознаменовалась героическим подвигом - штурмом города Ле Кенуа (4 ноября). Этот средневековый город великим Вобаном был превращён в сильную пограничную крепость с крепкими стенами, рвами и бастионами по всему периметру. Войны до сих пор не затронули этих укреплений, и при желании немцы могли создать изрядные проблемы атакующим, если бы решили всерьёз защищать крепость.

Рассел планировал охватить город с севера, овладеть железнодорожной станцией и угрозой коммуникациям вынудить немцев к отступлению. В бой были брошены 1-я и 3-я бригады, причём задействованы оказались даже их запасные батальоны - новобранцев решили не распределять по другим частям. 7 артиллерийских бригад обеспечили создание надёжного огневого вала. В 5.20 последний бой начался. Ребята Нейпира Джонстона блестяще справились с поставленной задачей, разметав хлипкую немецкую оборону. Пехота, шедшая вперёд под пеленой густого тумана, к половине восьмого повсеместно достигла "голубой линии". В 9.25 батальоны 1-й бригады стояли уже на следующей, "зелёной линии", завершив обход Ле Кенуа с севера и перерезав железнодорожный путь. Тылы немецких войск пришли в полное расстройство. 1-й Веллингтонский батальон, потеряв 8 человек убитыми и 22 ранеными, захватил 45 вражеских полевых орудий, 2-й Веллингтонский ценою 60 убитых и раненых - 29 полевых орудий, 4 гаубицы, 400 пленных.

Стрелки тем временем решили воспользоваться начавшейся в стане немцев паникой и с ходу взять крепость Ле Кенуа. Прибегни они к помощи артиллерии, рисков в такой атаке было бы несравненно меньше. Однако штурм по сложившемся правилам обернулся бы колоссальными жертвами среди мирного населения и разрушением города. Янг поступил иначе. Стрелки 2-го и 4-го батальона с помощью дивизионных сапёров соорудили штурмовые лестницы и, как воины прошлых веков, взобрались по ним прямо на стены. Группа разведчиков во главе с лейтенантом Эвриллом первой достигла парапета, сразу же заняла соседний бастион и открыла ворота крепости. Немцы определённо не ожидали такой лихости - они прятались в бункерах и казематах в ожидании артобстрела. Лишь несколько солдат пытались остановить штурмующих. Около полудня вся стена была в руках стрелков Янга, и это окончательно сломило волю врага к сопротивлению. В общей сложности в этом сражении погибло 90 новозеландцев, закрывших длинный список их кровавого вклада в дело победы. Поднявший руки гарнизон довёл количество пленённых до 2000 человек, и это стало великолепной точкой в боевом пути новозеландской дивизии.

Благодарные жители Ле Кенуа увековечили память о своих освободителях. Теперь в городе есть "Новозеландский дом", над которым всегда развевается флаг далёкой страны, несколько улиц и площадей, получивших имена в честь новозеландцев, мемориал, памятники их подвигу... В 1999 году Ле Кенуа стал ещё и побратимом новозеландского Кембриджа. В 2000-м году город посетила новозеландская сборная по регби. Её капитан, Тодд Блэкеддер, вспоминал: "Мы возложили венок к мемориалу... Я стоял рядом с французом, и слёзы текли по его лицу. Он был тронут благородством новозеландцев много лет назад. Этого вам не понять, находясь в Новой Зеландии" [48].


Новозеландцы на Ближнем Востоке (1916 - 1918), на море и в воздухе.

Конная бригада Чейтора в боях за Синай и Южную Палестину (1916 - весна 1917 года).

Жуткая компания Галлиполи стоила новозеландским конным стрелкам 599 человек убитыми; количество ранений заметно превысило их общую стартовую численность. В результате процесс восстановления занял несколько месяцев, и после перевода части ветеранов в пехотные и "верблюжьи" подразделения каждый второй солдат был не нюхавшим пороху новобранцем. Весной 1916 года конная бригада в Египте состояла из штаба ( 6 офицеров и 43 солдата), Кентерберийского, Оклендского и Веллингтонского конных полков (по 24 офицера и 499 солдат), пулемётного эскадрона (8 офицеров и 222 солдата), взводов связи (офицер и 36 солдат), инженерного (2 офицера и 50 солдат), полевого лазарета (6 офицеров и 133 солдата), ветеринарной секции (офицер и 29 солдат), Оклендского военного оркестра (офицер и 36 солдат), а также приданных английской конно - артиллерийской батареи (5 офицеров и 149 солдат) и роты Австралийского Корпуса обслуживания (5 офицеров и 119 солдат). Чуть больше сотни служило в каирской штаб - квартире и учебной группе в Исмаилии.

Кроме них, в течение года из новозеландцев были сформированы две роты Верблюжьего корпуса (по 6 офицеров и 117 солдат). Эксперимент с посылкой в сырые французские окопы теплолюбивых ниуэанцев был подправлен - добровольцев с островов Кука оставили в Египте. "Раротонганская" рота численностью в 6 офицеров и 240 солдат была назначена для несения вспомогательной службы. Всю войну она работала на строительстве различных объектов в тылу британской группировки. Поскольку сухой и жаркий климат египетских пустынь подходил раротонганцам гораздо лучше, случаев массовых заболеваний среди них до конца войны не фиксировалось.

Конную бригаду возглавил бригадный генерал Эдвард Уолтер Клерво Чейтор, по происхождению и биографии - прямо - таки образцовый новозеландец. Его отец, как многие первопоселенцы колонии, имел несчастье принадлежать к разряду "бедных родственников". Прадед генерала, землевладелец и банкир, деньгами добился титула баронета. Он и его старший сын заседали в парламенте, а младшая ветвь по законам майората влачила не то чтобы жалкое, но не слишком шикарное, а главное, унизительное существование. Джону Чейтору подобная жизнь была не по нраву и он отправился на край света в поисках равенства и свободы. Эдвард Чейтор родился в Мотуики на северо - западе Южного острова под занавес "Земельных войн" (21 июня 1868 года), закончил колледж Нельсона, унаследовал овцеводческую ферму отца, и, вероятно, стал бы просто хорошим фермером. Если бы не тяга к военному ремеслу, которой, видимо, были совершенно лишены его предки. 18-летним юношей он записался в "гусары Мальборо", спустя четырнадцать лет капитаном попал в Южную Африку, был там тяжело ранен, но ещё некоторое время продолжал воевать, пока последствия ранения не вынудили вернуться на родину. Как следует подлечившись, уже в чине подполковника он опять попросился на войну и в составе восьмого контингента захватил последний её кусочек.

Дальнейшая карьера шла как по маслу. Командование батальоном, служба в штабе, затем учёба в Штабном колледже Кимберли. Чейтор закончил его первым из всех уроженцев Новой Зеландии, и, к тому же, с благодарностью от начальника колледжа. Это позволило ему не только остаться в малочисленном постоянном составе армии, но и занять посты начальника военной подготовки и командующего Веллингтонским округом. Большой любитель кадровых офицеров Александр Годли зачислил его в штаб Экспедиционных сил на должность начальника снабжения и логистики. По общему мнению, организация этой работы была поставлена блестяще - войска были стремительно экипированы, снабжены всем необходимым и в дальнейшем не испытывали трудностей со снабжением. На Галлиполи, где разница между тылом и фронтом была чисто символической, в первые же дни боёв Чейтор получил три ранения - в голову, плечо и руку, так что оставшуюся часть эпопеи вынужденно провёл на больничной койке. Зато осенью 1915-го Годли не стал искать никого лучшего, чтобы доверить ему освободившуюся с уходом Рассела бригаду конных стрелков.

Для новобранцев, составивших более половины численности бригады, первые майские недели на Синае оказались тяжёлым испытанием. "Каждый приём пищи представлял собой долгую борьбу между голодным человеком и голодными мухами" [49] - знакомая ветеранам картина теперь дополнялась изнуряющей жарой (ртутные термометры зашкаливало, десятки бойцов падали от солнечного удара), и в самом разгаре был сезон хамсина - горячего южного ветра. Патрули, высланные для поиска врага, страдали особенно жестоко, в том числе от дефицита воды. Выручала смекалка - солдаты приспособились создавать себе "тенёк" под крупом лошади, и добывать воду, пусть в малых количествах и чрезвычайно горькую; её нельзя было даже кипятить, так как высвобождение солей делало её совершенно непригодной для питья. Самым большим праздником стали купания в море, для которых посменно направлялись целые полки. 1 июня бригада понесла первые боевые потери на новом театре - турецкие самолёты разбомбили лагерь патруля недалеко от Романи.

А затем была и битва при Романи (3 - 5 августа), когда удар новозеландцев и 5-й бригады английских йоменов во фланг турок у "холма Ройстона" переломил ход сражения. Подняв свою бригаду около двух часов ночи 4 августа и совершив глубокий обходный марш через пустыню, Чейтор в 11 дня атаковал измождённого врага, сразу обратив его в бегство. 1200 турок были захвачены в плен. Утром следующего дня Веллингтонский полк в пешем строю штурмовал "Веллингтон ридж", и штыками довершил разгром противника. А после обеда бригаду развернули на главный турецкий лагерь в Катие.

Новозеландцы пустили коней в галоп; зрелище конной массы, несущейся под ярким солнцем через пустыню, с блистающими штыками заброшенных за спину карабинов, должно был произвести сильное впечатление. Небольшие встреченные на пути группы турок немедленно сдавались, даже не пытаясь сопротивляться. Только в виду Катии соляное болото, оказавшееся прямо на пути бригады, заставило спешиться. Тем не менее, новозеландцы атаковали вражеский лагерь с энтузиазмом. К сожалению, их практически не смогли поддержать австралийские бригады Шовела - двое суток непрерывного боя измотали их совершенно. Поэтому настоящего преследования отступающего врага не получилось, турки с боем отходили от одного рубежа к другому. 9 августа они даже предприняли сильную контратаку на новозеландцев и 3-ю австралийскую бригаду у Бир - эль - Абда - в ней участвовало от 5 до 6 тысяч человек. Пулемётным и артиллерийским огнём турки были отогнаны, и на этом операция у Романи могла считаться завершённой.

В сражениях за Магдабу (23 декабря) и Рафу (9 января 1917 года) солдаты Чейтора дрались столь же храбро, сыграв значительную роль в достижении общего успеха. При Магдабе семеро кентерберийцев во главе с лейтенантом Джонстоном захватили четырёхорудийную турецкую батарею с двумя офицерами и пятнадцатью солдатами. Несмотря на то, что турки капитулировали только после упорного сопротивления, у новозеландцев в первом бою выбыло всего 9 человек убитыми и 36 ранеными - сказалось прежде всего их умение примеряться к местности в огневом противостоянии. Взятием Рафы британское командование в очень большой степени было обязано новозеландцам, зато и урон их был существеннее - 17 убитых и 92 раненых.

В первой битве при Газе (26 марта 1917 года) доблесть новозеландцев и австралийцев практически отдала победу в руки генерала Доубелла. В ходе штурма отряд новозеландцев захватил две крупповских пушки, и развернул их против неприятеля. Целясь через ствол, капрал Рус произвёл несколько метких выстрелов по укрывшимся в домах туркам, в результате чего "сделал по крайней мере ещё одну улицу в Газе" [50]. Уличные бои развернулись в тылу врага. До падения города оставалось буквально одно усилие, в руках у новозеландцев было к этому моменту уже 462 пленных, включая коменданта города. Однако неверная оценка ситуации Мюрреем и Доубеллом лишила солдат победы. Вместо триумфа новозеландцев ждало отступление, и им оставалось лишь сетовать на генеральскую тупость, обесценивающую все принесённые жертвы.

Хороня погибших, солдаты особенно горевали о своём самом пожилом товарище - рядовом Фиц - Эрберте. Он умудрился попасть в армию благодаря на редкость моложавому виду. Комиссия поверила, что ему не больше сорока, в то время как на самом деле возраст героя перевалил за 63 года. В Веллингтонском полку он даже оказался в подчинении у собственного сына, командира отделения, которого с рождения обучал верховой езде и стрельбе. Фиц - Эрберт сразу стал душой полка и бригады - неизменно весёлый, регулярно попадающий в забавные ситуации и одновременно - образцовый солдат, лучше кого бы то ни было управляющийся с лошадьми. Получив ранение, старик не отправился сразу в тыл, а остался помогать другому раненому товарищу, и в этот момент осколки вражеского снаряда сразили его наповал.

Вторая Газа ( 17 - 19 апреля) для британцев стала самой трагичной из битв синайско - палестинского фронта. Правда, бригада Чейтора в ней была задействована слабее, что и сказалось на потерях - 7 убитых и 81 раненый, в то время как весь корпус Мюррея лишился шести тысяч человек. В новозеландской роте Имперского верблюжьего корпуса погиб второй с начала войны командир.

Реорганизация британских сил на ТВД, произведённая в мае 1917-го, вознесла уже второго новозеландца в ранг командира дивизии. По общему мнению, совершенно заслуженно им стал Чейтор, под командой которого теперь оказались наряду с собственной и две австралийских бригады. Новозеландскую бригаду от него принял подполковник Уильям Мелдрам - в прошлом фермер и адвокат, а на войне - командир Веллингтонского полка.

Долгая стоянка на Синае в ожидании наступательных операций дала возможность кроме прочего развлечься археологическими изысканиями - ведь едва ли не каждый метр земли в этих местах дышал седой древностью. Рядом с бригадным лагерем были обнаружены и усилиями австралийского священника ( по совместительству археолога - любителя) изучены руины христианской церкви VI века. Наткнувшись при раскопках на человеческие кости, священник - археолог, конечно, сразу признал в них мощи святого, причём не меньше, чем самого Георгия Победоносца. Правда, командование было настроено куда скептичнее, ответив телеграммой: "Сообщить полное имя и номер полка святого "труппера" [51].

Большим развлечением стало прибытие в мае полкового оркестра, а вскоре в лагере сложилось несколько любительских музыкальных коллективов и даже комическая труппа. Казалось, почти мирная жизнь вдали от передовой будет продолжаться вечно. Однако 28 июня 1917 года командование фронтом принял Эдмунд Алленби, и отдых сменился интенсивной подготовкой к новым наступательным боям.

Новозеландцы завоёвывают Палестину (осень 1917 - осень 1918 года).

Уже в июле части бригады были направлены в разведывательные рейды; в августе войска начали выдвижение на передовые позиции. 24 октября Алленби двинул их в решающее наступление на Палестину. Возглавляемая Чейтором дивизия АНЗАК (с усилением в виде 1-й патрульной батареи легковых автомобилей "Форд" и 11-й батареи бронеавтомобилей) была направлена в обход Беэр - Шебы, имея целью перерезать дорогу Беэр - Шеба - Хеврон. В день переломного сражения при Беэр - Шебе (31 октября) новозеландская бригада, атакуя в пешем строю, решила эту задачу - турецкие заслоны были сбиты с холмов, прикрывающих дорогу. Правда, все лавры на этот раз достались лихим конникам 3-й австралийской бригады.

Тяжёлый марш через пустыню, представлявший собой серию бросков "от колодца к колодцу", медленно приближал британцев к Святому Городу. На подступах к Яффе, в апельсиновых рощах Вади Ханейн, 14 ноября разыгрался один из самых знаменитых боёв новозеландской бригады. Турецкую позицию на холмах защищало около 1500 человек при 18 пулемётах и полевом орудии. По имеющимся сведениям, руководство обороной осуществлял небезызвестный Кресс фон Крессенштейн. Новозеландцы ( Веллингтонский и Оклендский полки) имели в строю чуть более тысячи штыков, при том, что 200 из них должны были оставаться в тылу как коноводы.

С полудня до 16-и часов продолжалась атака спешенных всадников, один опорный пункт за другим переходил в их руки. Турецкие пулемёты, захваченные новозеландцами, немедленно обращались против своих недавних хозяев. Несколько контратак были отражены, и к вечеру всю позицию крепко держали бойцы Мелдрама. Столь выдающегося успеха они не имели с начала кампании; но и жертвы были рекордными. 44 человека убитыми (из них 5 офицеров) и 141 раненый, суммарно без малого четверть задействованных в бою - такие потери напоминали кровавое месиво Западного фронта.

Победа имела существенное оперативное значение - на следующий день 1-я австралийская бригада без боя заняла города Рамла и Лудд, вместе с ключевой железнодорожной станцией. А 16 ноября Веллингтонский полк маршировал по улицам древней Яффы - города, так тяжело доставшегося Наполеону более века назад. Спустя 10 дней ещё один тяжёлый бой пришлось выдержать бригаде у деревни Муаннис вблизи Хеврона. Тем временем развернулось сражение на перевалах, открывающих дорогу к Иерусалиму, и 8 декабря передовые британские отряды ворвались в него. Хотя новозеландцы в штурме не участвовали, Алленби не мог проигнорировать их роль в операции. По его приказу сводный отряд из 34 бойцов бригады был включен в почётный эскорт командующего при его триумфальном шествии по иерусалимским улицам.

Стремясь максимально использовать победу, Алленби приказал очистить от врага весь район Центральной Палестины. Во исполнение этого, 19 - 21 февраля 1918 года новозеландская бригада приняла участие в операции по овладению Иерихоном, штурмом овладев высотами у Эль - Мунтара. В марте её ждал знаменитый рейд на Эс - Солт и Амман. Переход через горную гряду Моава запомнился прежде всего отвратительными погодными условиями - непрерывно шёл дождь со снегом, дул пронизывающий ветер, а тропинки превращались в скользкое месиво. По мнению привыкших к жаре и пустыне ветеранов, хуже было только на Галлиполи. Трое суток без сна, почти всё время на ногах, и в хорошую погоду истощили бы любую армию. К усталости добавились галлюцинации - среди гор солдатам мерещились дома и очаги. У верблюдов в грязи разъезжались ноги и они падали, не имея уже возможности подняться, а рядом с ними ложились обессиленные египтяне - погонщики, "с восточным фатализмом" [52] принимавшие смерть от переохлаждения. Достигнув рубежа атаки утром 26 марта, бригада была совершенно вымотана, так что ей понадобились сутки отдыха.

27 - 30 марта бригада штурмовала Амман плечом к плечу со своими земляками из 16-й роты Верблюжьего корпуса. В самом начале, несмотря на тот же пронизывающий ветер и ливень, новозеландцев ждал успех - они ворвались на железнодорожную станцию и захватили воинский эшелон вместе с полусотней аскеров, присланных на помощь гарнизону. Однако на следующий день турки, сосредоточив против них около 30-и артиллерийских орудий, сорвали попытки дальнейшего наступления. Атакующие могли отвечать им всего лишь из четырёх горных 12 -фунтовок верблюжьей бригады. Кроме всего, они были вынуждены действовать на равнинной местности, так и не сумев занять ключевую высоту 3039, закрывавшую Амман.

Бригадная артиллерия новозеландцев подоспела только 29-го, и Чейтор назначил очередной штурм в ночь на 30-е. По общему мнению, этот штурм был спланирован и исполнен с большим искусством, особенно с поправкой на непрекращающийся дождь, полную темноту и размытые дороги. Внезапный бросок спешенных конников и "верблюжатников", использовавших для маскировки вади и кустарники, дал великолепный эффект - несколько сотен турок сдалось или было переколото штыками, часть бежала. Утром британские флаги реяли на вершине холма. Но турки вовсе не собирались капитулировать после этой неудачи. Весь день при мощной артиллерийской поддержке они контратаковали, не жалея ни снарядов, ни собственных жизней. Холм был усеян турецкими трупами (по скромным оценкам, от 400 до 450-и), и в линиях новозеландцев вражеские пушки пробивали заметные бреши. 1 апреля Шовел скомандовал общий отход. Непобеждённые, но истерзанные новозеландцы оставили позиции, стоившие им много усилий и крови. Как и ранее, их не в чем было упрекнуть - причиной отхода стали разногласия в командовании и стихия (начался бурный разлив Иордана). Тем более, что Амман стал их последней значительной неудачей, с лихвой отмщённой полгода спустя.

Собственно, этот и следующий рейд на Эс - Солт (29 апреля), в котором также участвовала новозеландская бригада, могли считаться неудачными в тактическом смысле, в стратегическом же - они сыграли ощутимую позитивную роль, приковав внимание турок к безжизненной Моавской пустыне и вынудив держать их на этом направлении целую 4-ю Армию. К победной же осени 1918-го Алленби уже располагал такими силами, что мог обеспечить подавляющий перевес на всех возможных направлениях удара.

В сентябре 1918-го генерал - майор Чейтор фактически возглавлял уже почти целый корпус - в его подчинении, кроме дивизии АНЗАК, находились 20-я индийская пехотная бригада, два еврейских и два вест - индских батальона, четыре отдельных артиллерийских (в тч тяжёлая), миномётная и зенитная батареи. В генеральном наступлении Алленби он сыграл значительную роль, разгромив противостоящие силы 4-й Армии турок. В сражении за Амман 25 сентября спешенные новозеландцы бригады Мелдрама в очередной раз подтвердили свою высочайшую репутацию. Под сильным орудийным и пулемётным огнём они стремительной атакой захватили вражеские редуты и к вечеру полностью очистили Амман. Тысяча новозеландцев Оклендского и Веллингтонского полков взяли в тот день 1700 пленных, из них больше сотни немцев из 146-го батальона.

28 сентября у Кастала капитулировали остатки 4-й Армии, причём главной проблемой для новозеландцев стали не военнопленные, а разъярённые арабские повстанцы, жаждавшие кровопролития. Их даже пришлось отгонять от лагеря пулемётным огнём. Из общего числа 10332 пленных, взятых отрядом Чейтора за неделю наступления, на долю новозеландской бригады пришлось 3190, в 2,5 раза больше её собственной численности; а в дополнение к ним 15 орудий и 48 пулемётов. Правда, отсюда бригада вернулась назад, к Иордану, и лихой бросок на Дамаск Чейтор производил уже с одними австралийцами.

А новозеландцы, встретившие известие о наступлении долгожданного мира в Ришон - ле - Ционе, ещё без малого год провели на землях Палестины и Египта. Здесь им пришлось участвовать в подавлении антиправительственного восстания, и только в июне наконец было объявлено о расформировании части и отправке солдат на родину. 75 офицеров и 1014 прочих чинов - таков был состав бригады в последний день её существования. Лучшую оценку её бойцов дал в послевоенное время сэр Эдмунд Алленби - "Для них нет ничего невозможного" [53]

PS. Ещё одно небольшое новозеландское подразделение, воевавшее на Ближнем Востоке - взвод беспроводной связи - всё время действовал в составе австралийского радио - эскадрона. Он побывал в поверженном Багдаде, а затем убыл на Западный фронт, где служил с осени 1917-го до конца войны.

Новозеландские авиаторы.

В отличие от соседней Австралии, вплоть до создания Пойнт - Кука не слышавшей шума авиационных моторов, Новая Зеландия начала осваивать небо благодаря частной инициативе любителей. Два молодых инженера - Лео и Вивиан Уолш - самостоятельно собрали биплан "Британский Райт" в начале 1911 года. 5 февраля Вивиан Уолш поднял его в воздух, совершив таким образом первый полёт над островами. История новозеландской военной авиации началась в 1912 году, когда два офицера - добровольца отправились в Великобританию учиться искусству управления фанерными диковинками. В 1913-м из той же Британии были получены сами аппараты - два не слишком новых и не слишком удачных моноплана французского происхождения "Блерио". С началом войны они убыли в Месопотамию.

Братья Уолши тем временем пытались создать собственную авиастроительную фирму, экспериментируя с гидропланами. 1 января 1915 года Вивиан опять вошёл в историю, совершив полёт на первом гидроплане собственного производства. В 1915 году в Окленде братья открыли первую частную школу пилотов, готовившую в том числе кадры для фронта. Обучение производилось на уолшевских лодках, сильно напоминающих по дизайну американский "Кертисс". Чуть позже ещё одна такая школа - сэра Генри Уиграма - появилась в Крайстчерче, пилоты обучались в ней на купленных Уиграмом "Кодронах". В общей сложности эти школы подготовили за время войны 250 лётчиков.

Первому выпускнику школы Уолшей - лейтенанту Уильяму Бернсу - не повезло, - в июле 1915 года в Месопотамии он открыл и список жертв среди новозеландских авиаторов. Вообще, всех попавших в "Месопотамский Half Fligt" можно было назвать неудачниками - уцелевшие в боях были обречены на почти невыносимые тяготы плена. Подавляющее большинство новозеландцев, между тем, оказалось на Западном фронте. Разбросанные по десяткам разных эскадрилий, они нигде не создавали сколько - нибудь компактных групп. Тем не менее, раствориться в длинных списках британских пилотов гордость им тоже не позволила. Целых 15 асов дал Империи маленький и самый далёкий доминион. В их числе был один из самых результативных истребителей - Кит Колдуэлл (однофамилец будущего австралийского аса N1) - счёт которого к концу войны достиг 24 побед.

20-летний оклендец, в гражданской жизни - банковский клерк - Колдуэлл наскрёб немаленькую сумму в 100 фунтов, чтобы оплатить учёбу в школе Уолшей, после того, как худощавого юношу армия отвергла по физическим кондициям. В декабре 1915 вожделенный патент был получен, и спустя четыре месяца Колдуэлла принял Королевский лётный корпус. Первые месяцы службы не предвещали блестящего будущего - разведчикам 8-й эскадрилии чаще приходилось спасаться от атак вражеских истребителей, чем атаковать самим. В сентябре Колдуэлл едва не распрощался с карьерой и жизнью, так как самолёт его был сбит. Да и перейдя в истребительную эскадрилию, далеко не сразу лётчик добился своего первого успеха.

Зато 17 сентября 1917 года настал его звёздный час. Будучи лидером группы из пяти SE5A, он наткнулся во время патрульного рейда на 12 немецких самолётов и атаковал их. К концу великолепной схватки на счету Колдуэлла оказалось сразу пять "Альбатросов". Грудь героя украсил Военный Крест, а вскоре подоспело и назначение на должность командира 74-й эскадрилии. С марта по октябрь 1918 года эскадрилия записала в актив 140 вражеских машин; собственные безвозвратные потери составили 15 пилотов. Этот успех единодушно приписывали тактическому мастерству майора Колдуэлла, хотя собственный его счёт и не рос так впечатляюще. К концу 1918 года за ним числилось 11 самолётов, уничтоженных лично, 2 - в группе, 1 - пленённый, 11 - "условно сбитых" (не было зафиксировано их падение).

Неплохих результатов добились выпускник школы Уиграма Роберт Баннерман (79-я эскадрилия, 17 побед), пилоты с британским лётным образованием Артур Конингем (будущий маршал авиации, 32-я и 92-я эскадрилии, 14 побед), Фрэнсис Бимиш (3-я эскадрилия морской авиации, 11 побед), Клайв Колетт ( 70-я и 73-я эскадрилии, тоже 11 побед). Прославился в морской авиации инженер по гражданской специальности Йен Диксон. Летая на тяжёлом "Де Хевиленде - 4", оборудованном в качестве истребителя сопровождения однотипных дальних бомбардировщиков, он сбил не менее 14 вражеских самолётов.

Ещё один пилот, связанный с Новой Зеландией - Уильям Родс - Мурхауз ( его родители были новозеландцами, вернувшимися на землю предков, а бабушка по матери - маорийкой) - стал одним из редких представителей авиации, удостоенных Креста Виктории, да ещё и самым первым среди них. 26 апреля 1915 года под сильным огнём с земли он бомбардировал железнодорожную станцию Кортрейк, получил последовательно несколько пулевых ранений, но не покинул машину, довёл её до аэродрома и сумел посадить. К сожалению, ранения оказались слишком тяжёлыми - на следующий день он умер.

Новозеландские моряки в бою.

Так вышло, что первые трое погибших в войне новозеландцев оказались моряками. 8 февраля 1915 года крейсер "Филомел", выполнивший задачи по прикрытию экспедиции в Самоа и конвоированию транспортов с войсками в Египет, патрулировал у южного берега Анатолии. Здесь была высажена разведывательная партия, напоровшаяся на крупные турецкие силы, результатом чего и стали эти потери. Но они же оказались для "Филомела" и последними - его дальнейшая служба протекала относительно спокойно, без заметных происшествий и боёв.

Гораздо более тяжёлые испытания выпали на долю мирных "торговцев", осуществлявших регулярные рейсы на тысячемильных коммуникациях империи. Немецкие субмарины и рейдеры регулярно искали добычу в океанских просторах, и невозможно было обеспечить охрану бесчисленного количества торговых судов. Крупнейшей потерей новозеландского торгового флота в годы войны стала гибель транспорта "Апарима" у берегов Уэльса в ночь на 19 ноября 1917 года. На дно отправились вместе с кораблём 56 человек из 110, находившихся на борту, в том числе 24 новозеландца. Ещё девять торговых кораблей разделили их судьбу в 1917 - 18 годах, главным образом от торпед подлодок, а также на минных банках.

Один из них, вооружённый транспорт "Отаки", ждала самая достойная, можно сказать героическая смерть. 10 марта 1917 года в Атлантическом океане его перехватил вспомогательный крейсер "Мёве" - германский лайнер, вооружённый четырьмя 150-мм и одним 105-мм орудиями. Прославленный своими рейдами капитан цу Дона - Шлодинен приказал транспорту сдаться. Шансов у "Отаки" не было - одна 119-мм пушка исчерпывала весь корабельный арсенал. Но на мостике "торговца" стоял истинный шотландец Арчибальд Биссет - Смит, который решил драться с превосходящим врагом в надежде нанести ему хоть какие - то потери. 20-минутный огневой бой привёл к ожидаемому результату - "Отаки" получил сильный крен на корму и вскоре отправился на дно. Смит приказал команде покинуть судно, а сам остался на нём, как требовали британские флотские традиции. Всего экипаж потерял убитыми пятерых человек, остальные попали в плен. Жертва, принесённая Смитом, оказалась, между тем, совсем не напрасной. Меткий огонь единственной пушки нанёс "Мёве" существенные повреждения, так что свой поход Дона - Шлодинен вынужден был прервать, вернувшись в порт для ремонта. Смит посмертно удостоился Креста Виктории.

Несколько гражданских судов были переоборудованы во вспомогательные военные корабли. Два плавучих госпиталя - лайнеры "Махено" (5282 тонны) и "Марама" (6437 тонн) - начиная с 1915 года активно работали в Средиземном море, Индийском и Атлантическом океанах. Первый из них мог вместить более 340 раненых, второй около 600. 4436-тонный "Уохайн" превратился в минный заградитель с двумя 102-мм орудиями и запасом мин на борту в 76 штук. Оперируя в Средиземном море, а затем у британских берегов, он выставил в общей сложности свыше 11 тысяч мин.

Два рыболовецких траулера - "Нора Найвен" и "Симплон" - получили специализацию тральщиков, так как в Индийском океане возникла минная угроза. Неоднократно немецкие рейдеры ставили банки в опасной близости от Новой Зеландии, и на них случались подрывы торговых судов, так что тральщики оказались в молодом новозеландском флоте отнюдь не лишними. Самые большие неприятности судоходству доминиона нанёс вспомогательный крейсер "Вольф", рыскавший по Индийскому океану в 1917 году. 16 июня 1917-го он пленил, а затем потопил недалеко от островов Кермадек транспорт "Уайруна" (кстати, при захвате был задействован корабельный аэроплан, который выследил новозеландца и сбросил ему на борт записку с приказом сдаться). Спустя неделю "Вольф" выставил несколько десятков мин у самого новозеландского берега, и на них почти сразу подорвался британский пароход. Эти банки, к несчастью, так и не были своевременно обнаружены, результатом чего стали гибели ещё двух кораблей - 18 сентября 1917-го затонул транспорт "Порт Кембла", а в 1918 году - лайнер "Уиммера".

На островах Кермадек завершилась удивительная одиссея ещё одного немецкого корсара - Феликса фон Люкнера. Его рейды хотя и несли каких - то катастрофических для британского судоходства последствий, но попали в историю благодаря судну, на котором совершались. "Зееадлер" Люкнера был парусником, дополнительно оборудованным 500-сильным двигателем. Чрезвычайно анахроничный вид судна и вводил в заблуждение имперских моряков, никак не подозревавших, что за откидными бортами скрываются два 105-мм орудия и пулемёты. В районе островов Общества "Зееадлер" потерпел крушение, Люкнер пытался продолжить экспедицию на захваченных шхунах, но удача отвернулась от него - на острове Раротонга он вынужден был сдаться. Затем был неудачный побег, вновь плен, на это раз уже в собственно новозеландских лагерях.

Единственный новозеландский моряк, награждённый Крестом Виктории, тоже командовал парусником - захваченной у немцев трёхмачтовой шхуной, названной "Прайз". Уильям Сандерс родился в 1883 году в Окленде, с юности ходил на судах торгового флота, и с началом Мировой войны добился вожделенного патента лейтенанта Добровольческого резерва. Его служба относилась к разряду самых опасных, на грани самоубийственного риска. "Прайз" был судном - ловушкой для вражеских субмарин. Своим безобидным внешним видом он напрашивался на атаку в надводном положении - тратить дорогие торпеды на столь несолидную цель обычный командир подводной лодки конечно не стал бы. 30 апреля 1917 года в 180 милях к югу от Ирландии ловушка Сандерса сработала.

Лодка U - 93, заметив лёгкую добычу, всплыла и открыла огонь по паруснику. "Прайз" получил сильные повреждения, а специальная "паническая партия" спустила на воду шлюпку, имитируя бегство. Но стоило немцу приблизиться на дистанцию пистолетного выстрела в предвкушении того, что "приз" достаётся им, как над пылающим корпусом взвилось знаменитое "Белое знамя". Конечно, не означавшее капитуляцию - это был флаг британских "Роял Нэйви". В упор лодка получила несколько снарядов из замаскированного орудия.

У Сандерса не было сомнений в неизбежной гибели U - 93 - над лодкой высоко поднимался столб пламени. "Прайз", хоть и пострадавший, был успешно отбуксирован в порт и вскоре вполне готов к новому рейду. Если б Сандерс знал, что U - 93 каким - то чудом тоже уцелела! Её командир рассказал товарищам о британской хитрости и следующая встреча "Прайза" с врагом прошла совсем по иному сценарию. 14 августа командир U - 43, опознав ловушку, не стал церемониться. Две торпеды, выпущенные из подводного положения, разнесли судёнышко в щепки. Никто из экипажа не спасся. Крест Виктории достался Сандерсу уже в качестве посмертной награды.

Итоги войны.

Как и соседняя Австралия, Новая Зеландия имела все основания гордиться своим вкладом в дело империи. Она побила в годы Мировой войны несколько имперских рекордов, да и на фоне других стран смотрелась более чем внушительно. Во - первых, продемонстрировала высочайший в империи коэффициент мобилизационного напряжения - из миллиона жителей 103 тысячи человек прошли через мобилизационные пункты (суммарно в вооружённых силах служило 42 процента мужчин призывных возрастов). Во - вторых, понесла самые высокие относительные потери - 16 397 человек погибло и 41 317 получили ранения, что составило 58 процентов от общего числа призванных. Из всех стран - участников Великой войны Новую Зеландию по отношению кровавых потерь к численности жителей обошла только многострадальная Сербия. То есть даже Франция и Германия, измотанные до крайности и потерявшие в этой мясорубке, по собственному мнению, едва ли не весь цвет нации, отстали от маленькой, затерянной на краю света провинции.

Конечно, наибольшее количество крови было пролито на узкой полоске Западного фронта. 13250 убитых и умерших от ран - при том, что в плену оказалось всего 464 человека, из которых умерло 50 - что лучше может характеризовать накал борьбы? Ведь речь шла всего об одной пехотной дивизии! Получается, что за три года борьбы она погибла практически полностью, а с учётом 35 тысяч раненых поменяла свой состав неоднократно.

Палестинская кампания стоила несравненно дешевле. Через неё прошло 17123 новозеландца, из них погибло 640, ранения получили 1146. Бригада Чейтора - Мелдрама, собранная из наилучшего человеческого материала, хорошо подготовленная и грамотно применяемая, добилась благодаря сочетанию этих факторов выдающихся результатов невысокой ценой.

Нельзя не вспомнить того факта, что, в отличие от Австралии, активное участие в войне приняли коренные жители Новой Зеландии. Народ маори выставил 2688 бойцов, из них 2227 прошли через пионерный батальон. Их вклад кровью в общую победу составил 336 человек убитыми и 734 ранеными. Сражаясь плечом к плечу с белыми соотечественниками, они заставили видеть в себе таких же равноправных граждан новой страны. Рассеялись последние сомнения скептиков относительно перспектив интеграции "дикарей" в "белое" сообщество. Солдаты маори оказались ничуть не менее дисциплинированными, а их красочные танцы и татуировки - всего лишь экзотическим дополнением к образу. Вскоре уже и потомки британцев начали подражать аборигенам в их зажигательных боевых плясках, создавая единый образ новозеландского солдата - наследника двух очень разных, но вполне совместимых воинских традиций.

С тихоокеанских островов было призвано 346 человек, в том числе 150 ниуэанцев, а остальные - аборигены островов Кука. 10 раротонганцев и 5 ниуэанцев умерли в период несения службы и ещё не менее двух десятков скончались вскоре после возвращения на родину от недолеченных заболеваний. Мало кто помнит сейчас об этих участниках Великой войны, заброшенных судьбой в страны, о которых они прежде не слышали, воевать с врагом, имя которого ничего для них не значило. Им, непривычным даже к обуви, пришлось невесть за что мокнуть в сырых окопах Франции и вдыхать обжигающий воздух Синайской пустыни.

Белые новозеландцы, конечно, понимали цели этой войны. Кроме стремления доказать "стране - матери" свою верность, ими двигал ещё и соревновательный дух, желание быть лучше всех, особенно соседей - соперников - австралийцев. По общему признанию, это у них получилось.

Вознаграждением стала новая колония - Самоа. И новые её владельцы вдруг стали близкими соседями со страной, расположенной буквально на другом краю земли - ведь Восточное Самоа находилось под управлением Соединённых Штатов. Особенной пользы от нового приобретения ожидать не приходилось. Скорее, речь могла идти о моральной компенсации. Плюс возник ещё один, пусть и небольшой, рынок сбыта новозеландских товаров. Во всяком случае, стремившийся во всём быть улучшенной копией метрополии, доминион в отношении новых и старых колоний проводил политику культурной и экономической экспансии, избегая обвинений в выжимании соков из несчастных аборигенов. Тем более, что выжимать оттуда было в принципе нечего, кроме небольшого количества экзотических фруктов. Как и из Науру, пока там не открыли огромные залежи фосфоритов. Новая Зеландия от добра не отказывалась, принимая на себя очередную "цивилизаторскую миссию". В 1925-м Британия добавила ещё один кусочек к новозеландской колониальной державе - группу островов Токелау из колонии Острова Гилберта и Эллиса, успешно "отхваченной" у Германии. В-общем, колониальные владения доминиона существенно расширились.

Экономика страны вышла из войны куда более крепкой, чем до вступления в неё. Продовольственный дефицит, издёргавший Европу, сделал новозеландскую сельхозпродукцию весьма востребованной и конкурентоспособной, рост экспорта простимулировал и развитие торгового флота. Поэтому наряду с США и другими доминионами Британии Новая Зеландия с полным правом могла относить себя к числу бесспорных победителей.

Примечания

1. Michael King (2003) The Penguin History of New Zealand.; James Belich , Making Peoples: A History of the New Zealanders from the Polynesian settlement to the end of the nineteenth century (1996) and Paradise Reforged: A History of the New Zealanders from 1880 to the Year 2000(2001).

2. Alan Henderson, David Green and Peter Cooke. "THE GUNNERS" - A HISTORY OF NEW ZEALAND ARTILLERY,  Published by the Penguin Group, Auckland, NZ, 2008. Chapter2;

3. Groves, Ray (1996). Godley, Alexander John 1867-1957 in "The Dictionary of New Zealand Biography: Volume 3" . Auckland, New Zealand: Auckland University Press. - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/3g12/1;

4. Ian C. McGibbon, Paul Goldstone. The Oxford companion to New Zealand military history. - Oxford University Press, USA, 2000, рр. ;

5. McDougall, RJ (1989) New Zealand Naval Vessels, Pages 11-13, - Government Printing Office.

6. Stephen John Smith.  The Samoa (NZ) Expeditionary Force 1914-1915 - Ferguson & Osborn, Limited , 1924;

7. Wayne Stack. The New Zealand Expeditionary Force in World War I - Ospry, 2011;

8. Chris Pugsley. Russell, Andrew Hamilton in "The Dictionary of New Zealand Biography: Volume 3" . Auckland, New Zealand: Auckland University Press. - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/3r34/;

9. Brewer,M 'New Zealand and the LИgion d'honneur: Officiers, Commandeurs and Dignites', The Volunteers: The Journal of the New Zealand Military Historical Society, 35(3), March 2010, pp.131-147. 10. WW1 Official Campaign Histories: Vol.1, Gallipoli. Fred Waite. The New Zealanders at Gallipoli - Whitcombe and Tombs Limited , 1919, Christchurch, pp.2 - 13;

11. Chris Pugsley. Malone, William George. - in "The Dictionary of New Zealand Biography: Volume 3" . Auckland, New Zealand: Auckland University Press. - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/3m40/1

12. The Maoris in the Great War: a history of the New Zealand native contingent and Pioneer Battalion. Auckland: Whitcombe & Tombs [for] Maori Regimental Committee, 1926, р. 11

13. Ibid, р. 15;

14. Ferguson D. The History of the Canterbury Regiment, N.Z.E.F. 1914 - 1919 Auckland, Whitcombe and Tombs Ltd., 1921, pp.15 - 17;

15. Byrne, J. R., New Zealand Artillery in the field 1914-18 (Auckland: Whitcombe & Tombs, 1922), pp.20 - 21;

16. WW1 Official Campaign Histories: Vol.1, Gallipoli. Waite, F., The New Zealanders at Gallipoli (Wellington: Whitcombe and Tombs Ltd., 1921), р.76 - 77

17. Ibid, р. 83

18. Maurice Shadbolt, Voices of Gallipoli , 1988 - http://www.nzhistory.net.nz/war/the-gallipoli-campaign/introduction;

19. William George Malone's diary- http://www.nzhistory.net.nz/war/the-gallipoli-campaign/

20. WW1 Official Campaign Histories: Vol.1, Gallipoli. Waite, F., The New Zealanders at Gallipoli (Wellington: Whitcombe and Tombs Ltd., 1921), р. 170;

21. Больных А. Морские битвы Первой мировой. Трагедия ошибок. - Москва, АСТ, 2002, стр. 107.

22. WH Cunningham, CAL Treadwell, JS Hanna. The Wellington - Ferguson & Osborn, Limited , 1928, Wellington, pp. 58 - 78;

23. Laurie Barber. Bassett, Cyril Royston Guyton. - http://www.teara.govt.nz/en/biographies/3b15/1

24. WW1 Official Campaign Histories: Vol.1, Gallipoli. Waite, F., The New Zealanders at Gallipoli (Wellington: Whitcombe and Tombs Ltd., 1921), р. 239;

25. CG Nicol.  The Story of Two Campaigns: Official War History of the Auckland Mounted Rifles Regiment, 1914-1919, pp.81 - 83;

26. Gallipoli, 25 April 1915 (Anzac Day) - http://www.army.mil.nz/at-a-glance/news/did-you-know/apr.htm

27. Stowers, R., Bloody Gallipoli: the New Zealanders' story (Auckland: D. Bateman, 2005)


-- WW1 Official Campaign Histories: Vol. 2, France. Stewart, H., The New Zealand Division 1916-1919 (Wellington: Whitcombe and Tombs Ltd., 1921), p. 75.

-- Ferguson D. The History of the Canterbury Regiment, N.Z.E.F. 1914 - 1919 Auckland, Whitcombe and Tombs Ltd., 1921, p. 127

-- Byrne, J. R., New Zealand Artillery in the field 1914-18 (Auckland: Whitcombe & Tombs, 1922), p. 188

-- WW1 Official Campaign Histories: Vol. 2, p. 473.

-- New Zealand history in Le Quesnoy. - http://www.nzhistory.net.nz/war/first-world-war-overview/introduction

-- WW1 Official Campaign Histories: Vol. 3, Sinai and Palestine. Powles, C. G., The New Zealanders in Sinai and Palestine (Wellington: Whitcombe and Tombs Ltd., 1922, p. 20

-- Там же, р. 93

-- Там же, p. 116

-- Там же, р. 198

http://riv.co.nz/rnza/hist/pf/pf3.htm

everything2.com/title/New+Zealand+1880-1910

http://www.nzhistory.net.nz/category/tid/215 Колдуэлл - http://www.cambridgeairforce.org.nz/World%20War%20One%20Airmen.htm

Асы первой мировой - http://www.nzfpm.co.nz/article.asp?id=aces


НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ.

Межвоенный период и начало новой войны.

Армия: от виртуального существования к боевому развёртыванию.

За период 1919 - 39 годов только дважды Новая Зеландия имела шанс бряцать оружием. Сначала, в 1920-м небольшой экспедиционный отряд был направлен на Фиджи, где обострились межэтнические отношения - индийцы конфликтовали с фиджийцами. Правда, стрелять новозеландцам там не довелось. Затем, в ответ на Чанакский кризис 1922 года и восстание Кемаля в Турции недавно демобилизованные ветераны проявили готовность вновь встать под знамёна империи для защиты её интересов. За четыре дня в сентябре 1922 года 790 офицеров, 11 187 солдат и 300 сестёр милосердия пришли записываться добровольцами на новую гипотетическую войну. Войны, однако, не случилось. У Британии нашёлся верный и кровно заинтересованный в теме сателлит - Греция, которая и взяла на себя всю тяжесть и позор конфликта.

А новозеландская армия, не успев вновь развернуться, свернулась до микроскопических размеров. В 1925 году кадровый персонал насчитывал всего 102 офицера и 392 солдата и сержанта. В территориальных силах числились 821 офицер и 21 218 прочих военнослужащих. В 1931 году на фоне мирового кризиса стремление к максимальной экономии государственных средств породило ещё одну радикальную реформу армии. Благодаря ей на 31 марта в постоянных силах оставалось всего 86 офицеров и 263 солдата и сержанта. Обязательная служба в территориальных частях была отменена, принцип комплектования стал сугубо добровольным, в результате чего и их численность уменьшилась до символической - 3655 военнослужащих. Новозеландский минфин мог довольно потирать руки - оборонная статья сократилась за год с 455 до 273 млн. фунтов стерлингов [1].

Судьбы кадровых военных при таком режиме экономии не отличалась от австралийских. Например, будущий начштаба экспедиционных сил Уильям Джентри, по возрасту (1899 года рождения) не успевший на Первую Мировую, выпускник Дантруна 1919 года, служил образцово и активно набирался самого разного опыта. В 20-е годы он проходил стажировку в Индии, затем в инженерных частях в Великобритании, получил военно - инженерное образование, закончил штабной колледж в Кимберли. Тем не менее, капитаном стал только в 1926-м, а майором вообще в 1939-м. Полковники Первой Мировой как максимум выслуживали за мирное двадцатилетие чин бригадира, майоры не продвигались выше чина подполковника.

Как и в случае с соседней Австралией, нагнетание военной угрозы вскоре внесло коррективы в пацифистские планы доминионовских финансовых чиновников. Даже традиционные противники войны - лейбористы - пришедшие к власти в 1935 году, были вынуждены признать тот факт, что мировая ситуация не вписывается в их политические программы. С 1936 года начался медленный рост оборонных расходов, постоянной и территориальной составляющих армии, так что в мае 1939 года кадр вырос до 100 офицеров, 15 кандидатов в офицеры, 478 солдат и сержантов; территориальный компонент - до 10 364 военнослужащих всех рангов. Бюджет 1938/1939 финансового года достиг цифры в 706,75 млн. фунтов. Впрочем, оснащение армии ограничивалось в - основном стрелковым оружием; в артиллерии наличествовали только 18-фунтовки времён Первой Мировой и такие же старые миномёты. Первыми образцами бронетехники в Новой Зеландии стали шесть "Брен - Керриеров", поступивших в апреле 1939 года и предназначенных для обучения будущих танкистов.

По предложению нового командующего вооружёнными силами ( с 1937 года) генерал - майора Э. Дуигана были внесены и организационные изменения - территориальные войска перешли с прежней полковой на бригадную структуру, каждому округу теперь соответствовала бригада, в мирное время содержащаяся в сокращённом составе. По образцу имперского Комитета обороны при правительстве доминиона была создана Организация по вопросам национальной безопасности, призванная координировать действия гражданских и военных институтов. Но все эти меры вряд ли означали поворот лицом к глобальным угрозам. Лейбористы могли считать их адекватными лишь в том смысле, что реальной опасности для самой Новой Зеландии не просматривалось. Географическое положение страны делало её похожей на знаменитого неуловимого Джо из анекдота. И даже главный потенциальный противник, ради которого разрабатывалась и воплощалась в жизнь Сингапурская стратегия, в мыслях не имел десантироваться на столь удалённые острова. Зато вся их экономика находилась в зависимости от потребностей "Родины - матери", и случись что серьёзное с Британией - Новая Зеландия рисковала стать ненужной никому ещё и в экономическом смысле.

Поэтому всё военное планирование рассматривалось исключительно в качестве довеска к общеимперскому. А опыт Первой Мировой подсказывал, что доминион будет иметь достаточный запас времени для мобилизации и подготовки войск даже практически "с нуля". Раз так - к чему большие траты на дорогие военные игрушки в мирное время?

1 сентября 1939 года, разумеется, наступило внезапно. Два дня кабинет министров, собравшийся на экстренную сессию, ждал новостей из Европы. 3 сентября стало ясно, что война началась, хотя и совсем не с тем врагом, ради которого новозеландские штабисты рисовали свои планы. Правительство доминиона не заставило себя ждать, вступив в неё уже в 21. 30 по местному времени, спустя всего несколько часов после метрополии. Премьер - министр Майкл Джозеф Сэвидж, австралиец по рождению, социалист, в молодости - активист движения против всеобщей воинской обязанности, выдал ультрапатриотическую крылатую фразу, ставшую символом имперского единства: "Где она (Британия) идёт, мы идём! Где она стоит, мы стоим!"[2]

Спустя пару дней "Родина - мать" ответила, что рассчитывает на прямую помощь в виде посылки контингента сухопутных сил и некоторого количества добровольцев в ВВС; морской компонент и так был уже интегрирован в структуры Ройял Нэви. По совместному плану армия выставляла одну дивизию, разделённую на три эшелона. Первый - усиленная бригадная группа, штабные и обеспечивающие подразделения, персонал военных баз общей численностью в 6600 человек - выставлялся сразу. Он должен был пройти трёхмесячное обучение на родине, а в дальнейшем использоваться по обстоятельствам. То есть в случае сохранения угрозы Британии - отправиться в Европу или на Ближний Восток; при снятии её (а обстановка в начале сентября предполагала и такой вариант развития событий) - ждать на родине "с оружием у ноги". Соответственно, за отправкой через океаны первого эшелона должен был последовать набор второго и третьего, для которых сейчас не хватало кадров, имевших хотя бы первичную военную подготовку.

В первый же день набора добровольцев (12 сентября) желание помочь Британии выразили 5419 человек, к 5 октября в армию записалось без малого 15 тысяч. Ещё через четыре дня начался набор в маорийский батальон. Сотни маори откликнулись на горячий призыв Нгата Апирана, одного из самых авторитетных своих лидеров, выслужившего трудами на благо страны рыцарское звание, в прошлом - министра новозеландского правительства. "Мы являемся участниками большого Содружества, на защиту которого без колебаний должны внести свою кровь и свою жизнь. Мы - в одном доме, и если наши братья пакеха падут, мы падём вместе с ними. Как мы все будем держать свои головы, когда по окончании борьбы нас спросят - "Где вы были, когда Новая Зеландия была в состоянии войны?"[3]. Правда, дискуссий в отношении использования маори на войне поначалу велось немало. Кто - то предлагал, как в Первую Мировую, сформировать пионерный батальон, обеспечивающий главным образом инженерную поддержку. Кто - то - распределить маори по всем новозеландским частям для сокращения потерь. Некоторые выступали за то, чтобы маорийские части не отправлялись за границы доминиона. Были и решительные противники всякого участия коренных жителей в боевых действиях, например Те Паеа Хиранги, ещё в Первую Мировую считавшаяся "прогермански настроенной". В 1941- м она бросила новому премьер - министру Питеру Фрейзеру: "Слушай, Питер, это очень просто. Я не против пакеха, я не про - германская, я про - маори!"[4]

Несмотря на все эти дискуссии, возобладала точка зрения "милитаристов", решительно настроенных в поддержку "пакеха". Батальон формировался как обычный пехотный, и преимущественно национальный. "Пакеха" составляли вначале часть офицерского кадра, главным образом - в управлении, штабе и на некоторых должностях ротного звена. Затем и в нём росла доля коренных жителей, так что в последний год войны они преобладали абсолютно. К коренным принадлежали даже несколько командиров батальона. Эруэра Те Уайети о Ронгомаи Лав ещё с 1922 года состоял в территориальной армии, а в 1940-м возглавил штабную роту, с которой бывал в самых тяжёлых сражениях в Греции и на Крите. В мае 1942-го он стал первым в истории маори, принявшим командование над регулярным батальоном. Кинги Арета Кейя (временный командир в апреле - сентябре 1943 года) и Арапета Марукитепуа Аватири (с ноября 1943-го до конца войны), прошли в его составе через все знаменитые битвы, и через все командные ступеньки от 2-го лейтенанта до майора и подполковника. Племенной принцип был взят за основу формирования рот и взводов. Рота А, например, комплектовалась в северном Окленде из Нга Пухи, рота В - в областях Роторуа, Таупо и Коромандел из конфедерации Арава и племени Таой, рота С - из Нгати Пору и других иви восточного побережья, рота D из племён Вайкато, Таранаки и Южного острова.

Как и в Первую Мировую, в батальоне собрался отличный человеческий материал. Вожди направляли на войну лучших, чтобы поддержать честь племени, и через несколько месяцев подготовки часть могла считаться образцовой. Во всяком случае, жители Кейптауна, куда летом прибыл транспорт с батальоном по дороге в Англию, были поражены той дисциплиной и чувством собственного достоинства, которые демонстрировали солдаты "неевропейской наружности". Майор Клифтон отметил: "Они были явным примером для остальной части наших войск" [5][58]

Через месяц после объявления войны план по первым двум эшелонам можно было считать выполненным. Почти сразу нашёлся великолепный командир для создаваемой армии - в Британии изнывал от безделья знаменитый Бернард Фрейберг, комиссованный по причине тяжёлых ранений из регулярных сил. Герой вызвался добровольцем и правительство Новой Зеландии с радостью приняло его предложение. 22 ноября Фрейберг стал главнокомандующим экспедиционными силами, а уже 23-го было принято решение направить их в Египет.

В январе 1940-го первый эшелон погрузился на транспорты и в сопровождении могучего линкора "Рэмиллис" отправился по назначению. В середине февраля новозеландцы, получившие наименование "Вторых экспедиционных сил" (по образцу австралийских), прибыли в лагерь Маади, ставший их основной базой на весь долгий период Мировой войны. В Европе шла "странная война", на Ближнем Востоке не велись вообще никакие действия, так что новобранцы имели возможность тренироваться в относительно спокойных условиях. Новое соединение отличала сплочённость офицерского корпуса - все офицеры хорошо знали друг друга, долго служили вместе. Правда, в противоположность этому их главнокомандующий не знал почти никого, что отчасти могло компенсироваться только его заочной популярностью.

Как и у австралийцев, преобладали в офицерском корпусе гражданские служащие. Кадровых частично хватило на укомплектование штаба ( начальник штаба полковник Кейт Стюарт, генерал - квартирмейстер подполковник Уильям Джентри), командования артиллерией (полковник, затем бригадир Реджинальд Майлз) и специальными частями. 4-ю бригаду возглавил тоже кадровый офицер, в 1939-м году командовавший Центральным военным округом, Эдвард Паттик (в 1917 - командир 3-го стрелкового батальона). Кадровый артиллерист и выпускник Дантруна Реджинальд Майлз в 1917 командовал батареей, затем был старшим офицером артиллерийской бригады ("бригадным майором"). Зато штатскими были двое из трёх комбригов, хотя они и имели за плечами командный опыт Первой Мировой. Бригадир Гарольд Бэрроукло (6-я бригада), адвокат по профессии, завершил Первую Мировую в должности командира батальона. Как и бригадир Джеймс Хэргст (5-я бригада), в гражданской ипостаси - землевладелец и депутат парламента.

Многие комбаты, сделавшие впоследствии хорошие карьеры, тоже служили в территориальных частях, а в годы Первой Мировой занимали невысокие должности. Подполковник, дослужившийся в итоге до чина генерал - майора, Линдсей Инглис, - был в 1918-м командиром пулемётной роты. Говард Киппенбергер, затем прославившийся на посту комбрига и командира 2-й новозеландской дивизии, вообще в силу молодости (1897 года рождения) не вышел за пределы звания рядового и был комиссован ещё на Сомме по ранению. Школьный учитель Джеймс Берроуз, 1904 год рождения, даже не успел повоевать во Франции, а Вторую Мировую начал командиром роты в батальоне Киппенбергера. Интересно, что среди командиров батальонного звена школьные учителя и адвокаты значительно преобладали над представителями других профессий, хотя изредка встречались и строители, и фермеры.

Обнаружились некоторые сложности - не хватало медицинского персонала, а штабные работники вынуждены были много времени уделять решению многочисленных административных проблем всего контингента в ущерб боевой подготовке. Впрочем, никто особенно не спешил - вплоть до мая 1940-го штабы союзников пребывали в благостном расположении духа. Они даже не знали, чем занять двигающийся морем 2-й эшелон и перенаправили его в Британию, ввергнув в недоумение штаб Фрейберга.

Тут грянул Дюнкерк, итальянцы развернули наступление на Египет и успокоенность резко сменилась нервозностью на грани истерики. Правительство Новой Зеландии немедленно перешло от добровольного набора к всеобщей воинской повинности. Второй эшелон завис более чем на полгода в метрополии, охраняя побережье от грядущего "Морского льва". Часть наиболее подготовленных бойцов была отозвана в состав так называемых "Пустынных групп дальнего действия" - специальных мобильных подразделений для рейдов в глубине Ливийской пустыни. Новозеландцы делегировали туда некоторое количество кавалеристов, пулемётчиков из 27-го батальона и артиллеристов из 7-го противотанкового полка. Результатом стало то, что собраться в своём полном составе новозеландской дивизии удалось только весной 1941-го.

К этому моменту экспедиционные силы включали: штаб (различные административные подразделения, службы связей с общественностью, финансовая, аудиторская, капелланов, архивариуса и так далее), вспомогательные тыловые и учебные подразделения, и собственно 2-ю новозеландскую дивизию (нумерация её самой и её частей продолжала нумерацию 1-х экспедиционных сил). Структура дивизии первоначально соответствовала традиционной британской:

Штаб;

Дивизионный кавалерийский полк;

Дивизионная артиллерия, в тч штаб, 4-й, 5-й, 6-й полевые, 7-й противотанковый, 14-й лёгкий зенитный полки, взвод наблюдения;

Дивизионные инженеры, в тч 5-я полевая парковая, 6-я, 7-я и 8-я полевые инженерные роты;

Дивизионные связисты;

4-я пехотная бригада, в тч штаб, бригадная группа обеспечения, 18-й, 19-й, 20-й пехотные батальоны;

5-я пехотная бригада, в тч штаб, бригадная группа, 21-й, 22-й, 23-й пехотные батальоны;

6-я пехотная бригада, в тч штаб, бригадная группа, 24-й, 25-й, 26-й пехотные батальоны;

27-й пулемётный батальон;

28-й батальон маори;

Дивизионные части армейского корпуса обслуживания, в тч штаб, дивизионные роты боеприпасов, горюче - смазочных материалов, автотранспортная, колонна питания;

Медицинские и санитарно - гигиенические части, в тч 4-й, 5-й, 6-й полевые лазареты (амбулатории), 4-я секция полевой гигиены, мобильная прачечная, мобильная баня;

Прочие подразделения, в тч дивизионные отделы разведки и контрразведки, придаваемые бригадам секции обеспечения и т.д.

Специальные части экспедиционных сил включали две железнодорожностроительных и эксплуатационных группы в составе нескольких рот (две строительных, две эксплуатационных, наблюдательную), роту механических инженерных средств, батарею артиллерийских наблюдателей, три роты лесозаготовки, мобильную операционную и стоматологическую секции, патрульные группы "R" и "Т" пустынных сил дальнего действия;

Тыл экспедиционных сил состоял из 9-й учебной пехотной бригады ( 31-й, 32-й, 33-й учебные батальоны), учебных рот пулемётчиков, маори, автомобилистов, учебного полка артиллеристов, других учебных подразделений, различных складов и баз хранения, трёх стоматологических, лагерного и трёх тыловых госпиталей, депо для выздоравливающих и прочих вспомогательных подразделений[6].

Вооружение и оснащение практически не отличалось от стандартного британского. Несколько выбивался из общего ряда кавалерийский полк дивизии, получивший в качестве дополнения к "Керриерам" не лёгкие танки, а южноафриканские бронеавтомобили "Мармон - Херрингтон" МкII. В марте 1941 полк включал управление (4 "Мармон - Херрингтона", 2 "Юниверсал - Керриера"), штабной эскадрон (грузовики обеспечения и мотоциклетный взвод на 41-м мотоцикле), 3 эскадрона по 6 взводов (два взвода по 3 БА МкII и четыре по 3 "Керриера" марок "Юниверсал" или "Брен") плюс управление эскадрона (2 "Мармона" и 2 "Керриера"). Всего по штату в полку состояло, таким образом, 72 единицы бронетехники (26 колёсных бронеавтомобилей и 46 гусеничных БТР)[7].

Впрочем, такие "Мармоны" с весны 1941-го уже в значительных количествах поступали на вооружение британских частей в Египте, как весьма удобные для этого театра. Из обмундирования новозеландцы сохранили свою фирменную шляпу - "выжатый лимон", хотя в боевых условиях предпочитали более полезную каску.

"Живой силы" для их укомплектования имелось в избытке - к 22 июля 1940-го, когда правительство остановило добровольный набор, на службу успело записаться почти 60 тысяч человек. При том, что всё население доминиона едва превысило 1,4 миллиона, боевой энтузиазм следует признать почти столь же дружным, как и четвертью века раньше.

ВВС Новой Зеландии в 1919 - 1939 годах.

Военной авиации Новой Зеландии крупно повезло с лидерами. Первый, английский групп - капитан Беттингтон, прибывший для их организации по направлению британского командования, отличался незаурядным умом и энергией. В том же 1919-м он достаточно чётко спрогнозировал будущий геостратегический расклад на Тихом океане и обозначил Японию в качестве самого вероятного противника и очевидного агрессора.

RNZAF начались с четырёх привезённых Беттингтоном самолётов - двух "Де Хевилендов - 4" и двух "Бристоль - файтеров". Однако уже в июне 1919-го Беттингтон подал меморандум о минимально необходимой структуре ВВС, согласно которому в них предполагалось иметь семь боевых эскадрилий - разведывательно - корректировочную, тяжёлых дневных, тяжёлых ночных бомбардировщиков, истребителей - разведчиков, торпедоносцев и морских бомбардировщиков, летающих лодок (последних - две), а также резервный парк и два депо. Регулярный штат должен был насчитывать 70 офицеров и 299 солдат, ещё 174 офицера и 1060 солдат - в территориальном компоненте.

Четырёхлетний бюджет на организацию и содержание этой немалой силы покоробил новозеландских чиновников - Беттигтон размахнулся на целых 1,2 млн. фунтов! Масштабно мыслящему офицеру было рекомендовано умерить аппетиты, в итоге вместо сотни единиц авиатехники, которую Беттингтон уже выпросил в качестве дружеского дара у англичан, правительство доминиона решило для начала принять на баланс 35 машин - 20 "Авро", 9 DH9As, 6 летающих лодок "Саламандер". Поскольку летать на них особенно никто не рвался, большинство самолётов были сразу розданы частным кампаниям для такой своеобразной подготовки резервистов, и только шесть единиц остались на первой военной базе ВВС Сокбарн в качестве регулярной группировки.

Правительственные чиновники упирались три года, и только в 1923-м уступили натиску сторонников создания ВВС хотя бы в рамках армии (среди них главенствующую роль играл теперь ранее упоминавшийся бизнесмен и конструктор Генри Уиграм). С этого момента ВВС наконец приобрели необходимые организационные формы - постоянный и территориальный компоненты, собственный аэродром (выкупленный у частной компании Кентербери), хотя численно и далеко не соответствовали первоначальному запросу Беттингтона (6 офицеров и 3 сержанта в постоянном составе, 72 офицера - в территориальном). От запрошенных Беттингтоном сотен тысяч ежегодно в бюджет ВВС капали в лучшем случае 10 процентов, и только к 1929 году финансирование вышло на относительно приемлемый уровень 55 тысяч фунтов.

В 1930-м году впервые самолёты Новой Зеландии участвовали в военной операции - один "Де Хевиленд - моз" перебазировался на Самоа, где начались антиколониальные выступления местных жителей. В том же году "Моз" произвёл первое "почти настоящее" бомбометание - на судно, подозреваемое в контрабанде оружия, была сброшена самодельная "бомба" из подручных материалов. На следующий год страшное землетрясение в Нейпире опять подтвердило нужду в авиации, на этот раз как средстве оказания медицинской и иной срочной помощи[8].

В 1931 году "воздушная мощь" доминиона исчислялась следующими цифрами:

Постоянные силы. База Хобсонвилль - 1 "Фейри -IIIF", 1 летающая лодка "Сандерс" "Катти Сарк", 3 "Де Хевиленд - Моз". База Уиграм (ранее называлась Сокбарн) - 3 Глостер "Греб", 5 "Бристоль - файтер", 4 Хаукер "Томтит", 3 "Моз", 1 "Пасс - Моз", 1 пассажирский DH-50.

Территориальные силы: две эскадрилии армейской поддержки (1-я и 4-я, штабы в Окленде и Данидине), две бомбардировочных эскадрилии (2-я и 3-я, штабы в Веллингтоне и Крайстчерче). У них собственный парк отсутствовал, в ходе войны предполагалась мобилизация гражданских и заимствование британских самолётов.

В 1936 году в Новую Зеландию прибыл новый имперский консультант уинг - коммандер Кокрейн, имевший задачу проанализировать состояние авиации доминиона и выработать рекомендации по её укреплению и интеграции в общеимперскую систему безопасности. В общих чертах рекомендации Кокрейна свелись к следующему:

1) Пока держится Сингапур, Новой Зеландии не угрожает вражеское вторжение, значит иметь большую группировку сил воздушной поддержки армии бессмысленно. В то же время, для поддержки экспедиционных сил надо иметь одну смешанную эскадрилию разведчиков и истребителей.

2) главная угроза исходит от вражеских рейдеров, как в части воздействия на коммуникации, так и в части диверсий на побережье, поэтому необходимо иметь не менее двух эскадрилий средних бомбардировщиков для перехвата рейдеров на дальних подступах к островам.

3) ВВС необходимо вывести из армейского подчинения, так как они будут решать главным образом самостоятельные задачи.

4) Нужно существенно усилить численность обученного резерва, так как в случае войны империи может понадобится много пилотов и техников, и, соответственно, расширить сеть лётных школ.

На этот раз правительство прислушалось к убедительному совету. 1 апреля 1937 года был принят Закон о Военно - воздушных силах, положивший начало их обособленному от армии существованию. Кокрейн же стал и первым начальником штаба нового вида вооружённых сил, с присвоением звания групп - кэптена. В регулярных частях к этому моменту числилось 24 офицера и 156 солдат, в резерве - 74 офицера.

Вскоре база Уиграм была преобразована в школу, с объёмом подготовки 40 пилотов в год. Увеличились закупки авиатехники, дабы не только исполнить рекомендации по оснащению регулярных сил, но и создать запас самолётов для территориальных. Правда, прижимистые лейбористы закупали главным образом всякое старьё по дешёвке. Две территориальных эскадрилии (Веллингтонская и Крайстчерчская) успели до начала войны получить по 12 бипланов - торпедоносцев Блэкберн "Баффин", и ими вооружились 2-е и 3-е звенья (1-е звено получало гражданские двухмоторные машины по мобилизации). В Ронготаи, недалеко от Веллингтона, был заложен первый настоящий авиазавод, на котором предполагалось с 1940 года выпускать дехевилендовские "Мозы".

На момент объявления войны (сентябрь 1939 года) численность регулярного персонала достигла 91 офицера и 665 солдат и сержантов, территориального - 79 офицеров и 325 солдат и сержантов. В том числе в Веллингтонской эскадрилии - 18 офицеров и 96 солдат и сержантов, Крайстчерчской эскадрилии - 17 офицеров и 92 солдата и сержанта, Оклендской - 20 офицеров и 77 солдат и сержантов. Данидинская эскадрилия находилась в стадии формирования, а 21 офицер был приписан к штабу[9]. На аэродромах и складах имелось 102 самолёта, к сожалению, преимущественно устаревших. К новым образцам относились только девять бомбардировщиков Виккерс "Уайлдбист" и пять двухмоторных тренировочных Эйрспид "Оксфорд". Остальные - 23 "Баффина", 41 лёгкий разведчик - бомбардировщик Фейри "Гордон" , 4 учебных лёгких бипланов Авро - 626 "Префект", 20 Де Хевиленд "Моз" - обладали сомнительной боевой ценностью и годились только в качестве летающих парт. Буквально за несколько месяцев до войны была произведена закупка 30-и новых "Веллингтонов" для оснащения двух регулярных бомбардировочных эскадрилий. Но Сэвидж сделал благородный жест - передал их "Родине - матери" как более нуждающейся, и в августе 1939-го в составе RAF появилась 75-я (новозеландская) эскадрилия. В качестве ответного жеста Великобритания направила в Новую Зеландию 61 торпедоносец "Винсент" - модернизированную версию "Уайлдбиста". Первую партию из 16 машин собрали уже в июле 1939-го, в декабре были готовы почти все остальные (60 единиц).

Незадолго до войны дела от Кокрейна принял ещё один представитель RAF - групп - кэптен Хью Саундерс. Имперский штаб пока предпочитал своих профессионалов местным, хотя как минимум один из них - Леонард Иситт - не уступал Саундерсу в звании и административном опыте. Зато в обороне метрополии значительную роль пришлось сыграть именно новозеландцу - коммодор Кейт Родни Парк вскоре принял командование над 11-й авиагруппой, ответственной за оборону Лондона. Вообще, первые два года войны, как и в случае с Австралией, почти все силы и ресурсы новозеландских ВВС расходовались в интересах метрополии; нужда в пилотах вскоре стала ощущаться особенно сильно.

В соответствии с общеимперскими планами в Новой Зеландии были организованы ещё несколько лётных школ; частью их выпускники, частью - пилоты RNZAF и RAF должны были укомплектовать шесть эскадрилий "15-й статьи" (кроме 75-й эскадрилии, созданной ранее реализации статей соответствующего договора). Как и в случае с австралийскими частями, новозеландские в реальности являлись смешанными, а многие пилоты, подготовленные в Уиграме или Бленхейме, школах начального обучения в Тэйри и Нью - Плимуте, школе наблюдателей и бомбардиров в Оахаке, проходили службу в английских эскадрилиях. Некоторые из них приняли первый бой в самом начале войны, надолго опередив своих сухопутных товарищей.

Новозеландская дивизия Королевского флота.

В рамках концепции морской обороны Тихого океана, предложенной в 1919 году лордом Джеллико, Новая Зеландия выставляла 5 процентов совокупной морской мощи (70 процентов - Восточный флот Великобритании, 20 процентов - флот Австралии). В 1921-м была сформирована Новозеландская дивизия, в которой должны были состоять 3 крейсера и 3 шлюпа. На деле дивизия вплоть до конца тридцатых годов численно не дотягивала до плана. Кроме учебного "Филомела", настоящим боевым крейсером в 1921-м - 24 годах был только "Чатем", затем его сменил "Данидин", к которому в 1926-м присоединился мягко говоря не новый "Диомид". Их дополняли шлюпы "Торч", "Вероника" (с 1920 года), "Лабурнам" (с 1922 года), учебный тральщик Королевского добровольческого резерва "Вакакура" (с 1927 года), танкер "Накала".

В 1936 - 37 годах вместо "Данидина" и "Диомида" прибыли современные "Ахиллес" и "Линдер", которые прошли в составе дивизии, а затем и Королевского Флота Новой Зеландии всю Вторую Мировую. Списанные в утиль старые шлюпы заменили корабли класса "Гримсби" - "Веллингтон", "Лейте" и "Окленд". Правда, служба последней тройки в составе новозеландской дивизии оказалась чрезвычайно краткой - уже в сентябре 1939 года ни одного из них в нём не числилось. "Окленд" убыл ещё раньше, при нарастании военной угрозы "Веллингтон" и "Лейте" также были направлены в Сингапур и переподчинены тамошнему штабу. Таким образом, к началу боевых действий дивизия фактически состояла из двух лёгких крейсеров, учебного корабля и танкера. Собственно новозеландцами комплектовалась лишь часть их экипажей, особенно ничтожной была доля офицеров. В 1939 году регулярную службу несли 8 новозеландских офицеров и 716 матросов и старшин; Royal Navy представляли 74 офицера и 514 нижних чинов. В Новозеландском морском добровольческом резерве значилось ещё 70 офицеров, 600 матросов и старшин. Функции начальника морского и штаба и, соответственно старшего морского начальника доминиона исполнял коммодор 2-го класса Генри Хоран, которого в апреле 1940-го сменил коммодор 2-го класса Эдвард Перри, в будущем - главный морской разведчик Великобритании и командующий флотом Индии [10].


Лёгкие крейсеры "Линдер", "Ахиллес" (класс "Линдер")

Год вступления в строй 1932 (в Новой Зеландии с 1937 и 1936 года соответственно)

Водоизмещение 7270 т. (станд.), 9740 т. (полное)

Двигатели 4 турбины Парсонса, 6 котлов Ярроу, 4 вала, 73280 л.с.

Скорость 32,5 узл.

Дальность 5730 миль (13 узл.)

Экипаж 550 (в военное время 680) человек

вооружение 8 х 152-мм. (6-дм.), 4 х 101-мм. орудий, 12 х 12,7-мм пулемётов, 8 х 530-мм т.а., самолёт (Фейри "Си фокс" или Супермарин "Валрус")

Тральщик "Вакакура" (в 1939 - учебный, класс "Кастл", однотипные во флоте Новой Зеландии - "Ароха", 1943-й, "Аватири", 1943-й, "Хаутапу", 1943-й, "Хайнау", 1942-й, "Джеймс Косгроув", 1941-й, "Маимаи", 1943-й, "Манука", 1942-й, "Паау", 1944-й, "Райму", 1942-й, "Уайхо", 1944-й, "Уайма", 1944-й, "Уайпу", 1943-й) [11]

Год вступления в строй 1917 (в Новой Зеландии с 1926)

Водоизмещение 540 т. (станд.), 620 т. (полное)

Двигатели одновальный, 420 л.с.

Скорость 10 узл.

Экипаж 26 человек

вооружение 1 х 101-мм., 2 х 25-мм орудий, 2 пулемёта, 4 глубинных бомбы


Боевой путь 2-й новозеландской дивизии. Греция и Северная Африка (1941 - 43 годы)

Новозеландцы в "Пустынных группах дальнего действия".

Знаменитые "Пустынные группы дальнего действия" ( Long Range Desert Group, LRDG), как и многие британские спецподразделения, возникли из частной инициативы. Майор - связист Ральф Багнольд, много лет изучавший Ливийскую пустыню, как некогда Денис Давыдов к Кутузову, пришёл к Уэйвеллу и заразил его отличной идеей. Жёсткая привязка всего североафриканского фронта к побережью, в то время, как огромные территории в глубине континента совершенно не использовались, бросала вызов военной изобретательности. Так родилась идея небольших высокомобильных диверсионно - разведывательных подразделений для рейдов через тысячекилометровые пространства Сахары.

Поскольку с добровольцами британского происхождения первое время дело обстояло туго (офицеры всячески препятствовали уходу своих подчинённых в "партизаны"), Багнольд обратился к тем, кто менее был скован военными традициями и классической дисциплиной. Конечно, наибольшую активность проявили новозеландцы. Поначалу они вообще доминировали в патрулях. Среди первых офицеров "пустынного спецназа" их было сразу несколько: лейтенант Д. Стил возглавил патрульную группу R, состоящую из одних новозеландцев, лейтенант Бэллантайн назначен адъютантом и квартирмейстером, лейтенант Эдмундсон - врачом LRDG. Самая первая чисто разведывательная августовская экспедиция капитана Клейтона (командира патруля Т) вообще, кроме него и араба - проводника, состояла только из новозеландцев.

Патруль обычно насчитывал 2 офицера и 30 солдат и сержантов, на вооружении его имелось 11 грузовиков (один 1,5 - тонный и 10 х 3-тонных), 37-мм противотанковая пушка "Бофорс", 10 пулемётов "Льюис", четыре противотанковых ружья "Бойс". Затем штат был пересмотрен в сторону уменьшения, и в патруле осталось 15 - 18 человек при одном офицере, пять автомобилей, пулемёты "Льюис" заменены на 7,62-мм "Виккерсы", ПТО "Бофорс" на 20-мм "Бреда", "Бойсы" - на 12,7-мм "Виккерсы". Патруль, действуя чрезвычайно далеко от баз, также возил с собой много разного груза - топливо, продовольствие, воду, запчасти к оружию и автомобилям.

В августе - октябре 1940-го группа дальнего действия успешно дебютировала - разведала маршруты, ведущие к оазису Куфра, по дороге нагоняя страху на итальянцев. Патруль Стила, к примеру, сжёг на посадочной площадке у Эйн Зуайя несколько бомбардировщиков и 160 бочек с бензином. В ноябре отличились двое новозеландцев, сражавшихся в составе патруля W. Патруль этот атаковал пост Эйн - Дуа, охраняемый гарнизоном в 30 итальянцев с тремя пулемётами. На самом деле британцы не предполагали там наличия врага, и сильное сопротивление, оказанное им, было для них неожиданным.

Лейтенант Сазерленд, 36-летний кавалерист из Мастертона, во главе восьми бойцов скрытно пробрался в тыл гарнизона и "свалился" на него сверху, со скал. Гранатами он подавил одно из пулемётных гнёзд, но другой пулемёт итальянцев прижал его к камням. Тогда другой новозеландец, рядовой Уилкокс, уничтожил расчёт пулемёта метким огнём из своего "Льюиса". Впрочем, упорная оборона итальянцев не дала завершить бой полной победой; вернее, командир группы не мог рисковать и идти на жертвы. Всё равно, без потерь со своей стороны патруль уничтожил шестерых итальянцев и примерно столько же ранил. Новозеландцы были награждены; Сазерленд - Военным Крестом, Уилкокс - Военной медалью. Таким образом, они стали первыми награждёнными в ходе войны представителями 2-х экспедиционных сил. А главный эффект рейда состоял в том, что итальянское командование резко усилило свои посты и конвои, вооружая их даже артиллерией, что отвлекало значительные средства с главного фронта.

Наиболее знаменитым предприятием LRDG стал рейд в Феццан (декабрь 1940-го - январь 1941-го). 76 бойцов во главе с Клейтоном совершили 1500 - километровый марш через пустыню от Каира до Мурзука, по дороге усилившись отрядом французов - деголлевцев. Внезапное нападение на Мурзук закончилось полным успехом, и главную роль в нём сыграла ударная группа, возглавленная новозеландцем Бэллантайном. Было убито 10 итальянцев, 15 ранено, ещё 25 захвачно в плен целёхонькими. Штурмующие потеряли двух человек убитыми (новозеландца сержанта Хьюсона и командира французов полковника Орнано) и трёх ранеными. В этом бою бок о бок с новозеландцами сражался будущий освободитель Парижа и маршал Франции Жан Леклерк, он же граф де Отклок, заменивший на посту командира колонны "Свободной Франции" убитого Орнано.

Не всегда всё проходило так удачно. 31 января 1941 года патруль Клейтона столкнулся с аналогичной группой итальянцев - "Сахарской моторизованной ротой", количественно более сильной и, к тому же, поддержанной самолётом. Итог был плачевным - сам Клейтон и двое новозеландских солдат попали в плен, из 11 грузовиков принявший командование капитан Бэллантайн смог вывести только семь. Четыре бойца были сочтены пропавшими без вести или пленными.

Эта четвёрка, на самом деле укрывшаяся за барханами после того, как сгорел их грузовик, вовсе не собиралась сдаваться. Несмотря на то, что двое из них имели ранения, а во флягах было всего два литра воды, они решили пробираться к своим через Сахару. Беспримерный переход растянулся на десять дней; когда кто - либо из солдат терял силы и падал, оставшиеся отдавали ему причитающуюся долю воды и шли дальше. Последний глоток воды новозеландец рядовой Мур разделил с английским гвардейцем Винчестером на восьмой день, продолжив путь уже в полном одиночестве. Будучи раненым в ногу, он продержался гораздо дольше своих товарищей. Французский патруль нашёл всех "путешественников", причём Мура - последним. Когда его догнал автомобиль, он всё ещё упрямо шёл через пустыню, оставив за спиной почти 400 километров. Французы поинтересовались, куда он держал путь, и новозеландец твёрдо ответил, что в Текро; оставшиеся до него полтораста километров он намеревался преодолеть за три дня. Поистине, его силы воли и оптимизма хватило бы на десятерых. Кстати, оценены они были довольно скромно - медалью Выдающейся Службы.

Весной - летом 1941-го LRDG перебазировались в оазис Куфра, на фланг далеко продвинувшейся британской армии. Они выросли численно, до десяти патрулей, в том числе четыре отдельных и шесть сведённых в два эскадрона, один из которых, названный "отдельным новозеландским", возглавил майор Стил. Последний был вскоре удостоен Ордена Британской империи за умелое планирование и руководство операциями. В эти дни благодаря забавному случаю с новозеландцем Гримси родилась и эмблема групп - скорпион. "Моделью" послужило насекомое, трижды ужалившее Гримси; солдат остался при этом жив, а скорпион умер[12].

Очень много подвигов совершили патрульные в самый жаркий период боёв в Африке; среди отличившихся значительную долю всегда составляли новозеландцы. Что понятно - их доля в "пустынных группах" осенью 1941-го сохранялась на уровне 40 процентов. Естественно, что и офицеры, служившие в группах, пользовались исключительно хорошей репутацией. Двое из них - Сазерленд и Уайлдер - последовательно возглавляли кавалерию 2-й новозеландской дивизии ( первый - в завершающих операциях африканской кампании, второй - в Италии). Стил командовал 22-м и 27-м пулемётным батальонами. Начав войну лейтенантами, все они завершили её в чине подполковника.

Новозеландские патрульные участвовали едва ли не во всех известных операциях специальных сил в Африке. В ноябре 1941-го они пытались содействовать безумно смелому рейду коммандос во главе с Лейкоком и Кийзом на ставку Роммеля. Зимой 1941-го - 1942-го - работали совместно с диверсантами САС майора Стирлинга, в том числе провели операцию по выводу из строя аэродрома Тамет. 12 - 15 сентября 1942-го один из самых известных рейдов групп - на город и аэродром Барси в южной Киренаике проходил при участии легендарного русского майора Пенякова, будущего создателя "Частной армии Попского". Лихой набег, когда бойцы капитана Уайлдера на джипах и грузовиках влетели прямо в город, прорвались к аэродрому и уничтожили на нём 35 итальянских самолётов, вошёл в число самых эффектных по исполнению. Итальянский гарнизон, превосходивший диверсантов раз в десять, совершенно растерялся от такого нахальства. И даже выдвинув несколько танков и броневиков наперерез отходящим новозеландцам, мало что смог сделать.

Уайлдер подбил один лёгкий танк из пушки, грузовик врезался в него и столкнул с другим танком. Ещё одну боевую машину вывели из строя гранатами капрал Типпет и рядовой Добсон. В ожесточённом бою итальянцы понесли тяжёлые потери, хотя и у атакующих в плен попало 10 человек (практически все - ранеными). На следующий день итальянцы приложили значительные усилия, чтобы перехватить группу на обратном пути; они привлекли авиацию, моторизованные части, танки. В одной из схваток получил ранение Пеняков, ранен был и Уайлдер. Но в целом отряд благополучно вернулся домой, а Уайлдер удостоился за него Ордена Выдающейся Службы.

В период решительного наступления Монтгомери LRDG вновь активно взаимодействовали с войсками теперь уже генерала Леклерка. 12 января 1943 года именно патруль капитана Уайлдера первым из союзных частей вошёл в Тунис, разведав проходы через горные хребты для Новозеландского корпуса. А в сентябре 1943-го LRDG предприняли свою последнюю операцию. Ею стал десант на остров Лерос в Додеканезском архипелаге, осуществлённый совместно с армейскими подразделениями. Сам остров был захвачен без боя, итальянский гарнизон подчинился указаниям королевского правительства и перешёл на сторону союзников. В начале октября патрульные осуществили несколько рейдов на соседние мелкие острова архипелага. В одном из таких рейдов героический бой с многократно превосходящими силами врага на острове Левита принял отряд лейтенанта Сазерленда, 30-летнего фермера из Уайматы. Все бойцы отряда погибли или, будучи ранеными, попали в плен. Бой на Левите стоил "пустынному спецназу" 40 человек - самый большой урон в одном сражении с начала войны.

12 ноября немцы начали операцию, поставившую точку в истории "спецназа" - одновременно с моря и с воздуха на остров Лерос была произведена высадка превосходящих сил. Бойцы LRDG сопротивлялись храбро, подавая пример другим, однако немцы, как тремя с половиной годами раньше на Крите, обладали господством в воздухе. Конечно, в 1943-м это выглядело странно, и получилось благодаря тому, что радиус действий союзной истребительной авиации на континенте был недостаточным, а аэродром на соседнем острове Кос немцы смогли вывести из строя. Под непрерывными бомбёжками британцы и итальянцы долго держаться не смогли. После недели боёв британский гарнизон капитулировал. Отдельные группы патрульных спаслись на лодках, но большинство оказалось в плену. После этого новозеландский эскадрон группы был расформирован, а его уцелевшие бойцы отправились на усиление дивизионной кавалерии в Италию[13].

Неудачное греческое начало.

Пока сотня новозеландских добровольцев осваивала искусство ориентации в Сахаре, главные силы Фрейберга направились защищать землю Эллады. И если соседи - австралийцы имели счастье победоносного дебюта, боевой путь новозеландского экспедиционного корпуса начался с крупных неудач. Не понюхав пороха в Африке, он сразу угодил под тяжёлый молот генерала Бёме, командира германского 18-го корпуса, осуществлявшего прорыв в Среднюю Грецию.

Генерал Фрейберг переправил в Грецию 16720 своих бойцов - практически весь личный состав дивизии; новозеландцы составляли чуть менее трети экспедиционного корпуса генерала Уилсона. Но ни сосредоточиться, ни развернуться они толком не успели. 12 апреля первый бой при Виви приняли вместе с австралийцами Алана Вэси два взвода новозеландских пулемётчиков из 27-го батальона. На следующий день у Катерини боевая группа германской 2-й танковой дивизии легко сбила с позиции авангард Фрейберга - кавалерийский полк, усиленный взводами 5-го артполка и 3-й инженерной роты. К этому моменту 6-я бригада занимала рубеж у Элассона, левее 16-й австралийской бригады, 5-я бригада выдвигалась к горе Олимп от Темпейского ущелья, а 4-я шла через проход Серви на помощь 19-й австралийской. Войска были разбросаны на значительной и весьма труднопроходимой территории, еле поддерживали контакт между собой и успели изрядно устать.

13 апреля Уилсон и его ближайшие подчинённые ещё не вполне осознавали угрозу. Небольшие передовые подразделения, занимавшие оборону в горах и на перевалах, всерьёз надеялись задержать врага, используя преимущества танконедоступной местности. Правда, немцы считали почти любую местность доступной для своих танков; новозеландцы вскоре поплатились за недооценку противника. Дорогу на Ларису восточнее горы Олимп (гряда Платамон) прикрывал один их 21-й батальон. Усиленный полевым артвзводом, он не имел, однако, никаких противотанковых средств. Пока спешенные мотоциклисты из 2-го батальона пытались взять позицию лобовой атакой, новозеландцы ещё успешно отбивались. Их пушки и пулемёты вдавливали немцев в грунт, используя открытые, не имевшие кустарников склоны.

Но вот командир боевой группы 2-й танковой дивизии полковник Бальк пустил в дело танки. Атакуя по крутым склонам, они сумели отвлечь на себя всё внимание новозеландцев. А мотоциклисты и подоспевшие горные егеря из 6-й дивизии произвели глубокий фланговый охват. 21-у батальону не оставалось ничего другого, как трубить отход. Только немецкие "панцеры" не позволили выполнить его организованно, в результате чего была брошена вся техника (автомобили и бронетранспортёры) и большая часть тяжёлого оружия. В плену осталось также две сотни солдат, при том что кровавые потери батальона не достигли и 40 человек.

К 17 апреля очевидность катастрофы была признана высшим командованием экспедиционного корпуса. Уилсон приказал аръергардам держаться в Фермопилах, чтобы обеспечить эвакуацию главных сил из Аттики и Пелопоннеса. Самую знаменитую в мире оборонительную позицию остались защищать наряду с австралийцами 6-я новозеландская бригада со всей дивизионной артиллерией.

24 апреля стало, наверное, одним из самых славных дней для новозеландских канониров. Их начальник бригадир Майлз, справедливо полагая, что эйфория от лёгких успехов уже закружила голову немецким командирам, решил организовать огневой мешок в узком горном проходе рядом с деревней Молос. По крайней мере, в первом столкновении это обещало удачу. Танки 31-го полка 5-й танковой дивизии вермахта сопровождались лишь кавалерийским и велосипедным эскадронами разведбатальона 72-й пехотной дивизии. Остальная немецкая пехота сильно отстала. Немцы спешили в расчёте на быстрый захват последнего естественного рубежа перед равнинами Средней Греции.

Позиции у Молоса занимал 25-й батальон, подкреплённый 6-м и 5-м артиллерийскими полками, а также несколькими взводами 7-го противотанкового, английских 24-го среднего, 2-го конноартиллерийского и 102-го противотанкового. Резерв составлял 4-й артполк. Таким образом, на километровом участке Майлз мог сосредоточить огонь примерно 50-и стволов. Лобовая танковая атака в таких условиях выглядела самоубийственной; однако противник рискнул - как сообщалось потом в отчёте, из боязни попасть в болото пришлось идти колонной прямо в коридор между болотистым участком и горами. Тот же немецкий отчёт свидетельствует о последующих событиях: "Вдруг мы попали под обстрел из 6 или 8 орудий... Без остановки мы развернули наши башни круто вправо и ответили огнём с большим эффектом. Но за этим последовал настоящий ад... снаряды рвались со всех сторон, заговорило несколько пулемётов" [14]. 15 танков из 20-и вскоре горели на дороге у Молоса, причём львиная доля пришлась на стрелявшие в упор орудия взводов Е и F 5-го полка и взвода В 31-й противотанковой батареи. Один лишь расчёт 25-фунтовки второго лейтенанта Паркса сжёг 3 танка и ещё 6 повредил; два сожжённых танка числил за собой противотанкист сержант Гилмор. Общий итог боя - вражеская колонна была фактически уничтожена (по немецким данным, 12 машин потеряно безвозвратно, всего из строя выведено 19).

К сожалению, успех был временным. Немецкая пехота вскоре сблизилась с новозеландцами настолько, что их пушки оказались в пределах досягаемости винтовочного огня. В свою очередь, их снаряды начали сыпаться на головы собственным боевым товарищам из 25 батальона. Германская авиация, завоевавшая полное господство в воздухе, вскоре всё сильнее стала донимать обороняющихся. На левом фланге очередной глубокий охват произвели горные стрелки вермахта, вынудив к отступлению австралийские части. К ночи стало понятно, что даже организованный отход весьма затруднителен - стоило пушкам сняться с позиции, как они превратились бы в беззащитную мишень для авиации и танков. Майлз принял тяжёлое решение - вывести орудия из строя, поснимав замки и прицелы, и отступить налегке, без материальной части. Благодаря этому личный состав понёс не слишком большие потери, и, двигаясь на грузовиках, вместе с пехотой 25 батальона, вскоре присоединился к главным силам.

В Аттике уже вовсю шла эвакуация. Вражеские самолёты терроризировали отступающие колонны, танковые и моторизованные части перехватывали отставших и торопились к Афинам и Мегарам, чтобы превратить поражение британского экспедиционного корпуса в разгром. Поскольку часть сил эвакуировалась из портов Пелопоннеса, возникла необходимость сдержать врага на Коринфском перешейке, и в этом последнем оборонительном бою греческой кампании также приняли участие новозеландцы - сапёры 6-й полевой роты, рота 19-го батальона, эскадрон кавалерийского полка и несколько взводов батальона маори. Хотя участие было символическим, потому что вместо отражения атаки через Коринфский канал британцы получили в буквальном смысле удар с небес - им на головы посыпались немецкие парашютисты. Только каким - то чудом была выполнена главная задача прикрытия - взорван мост через канал, предварительно заминированный новозеландскими сапёрами. Причём сам взрыв произошёл по невыясненным причинам. По одним показаниям, солдаты, которым было поручено замкнуть цепи, попали в плен к немцам раньше, чем успели что - то сообразить. По другим - эти сапёры не были пленены, а погибли, один - от немецкой пули, другой - непосредственно при взрыве[15]. Сами немцы приписывали взрыв случайности, британцы считали его заслугой двух храбрых сапёрных офицеров. Однако принципиально это ситуацию не изменило, и спустя сутки танковые части вермахта вышли на Пелопоннес.

29 апреля они прорвались к порту Каламата, в котором ещё не успели погрузиться на суда несколько тысяч британских, греческих и югославских солдат. Лишь отдельные небольшие их группы попытались оказать сопротивление, прикрывая погрузку буквально под дулами танковых пушек.

Одним из таких редких героев стал сержант 20-го новозеландского батальона Джон Хинтон. Когда его товарищи уже поднимались на корабль, их начали обстреливать немецкие 152-мм штурмовые орудия и пулемёты. Хинтон, выкрикнув нечто не вполне цензурное, развернулся от спасительного борта обратно на неприятеля. Одно пулемётное гнездо он забросал гранатами, затем уничтожил двух вражеских солдат с ручными пулемётами и расчёт миномёта. Его товарищ рядовой Джонс рассказывал об этом так: "Хинтон решил, что неприятельские позиции должны быть очищены и сказал мне, чтобы я прикрыл его огнём, когда он перебежками пойдёт по улице, используя для защиты дверные проёмы. Я считаю, что любой человек, готовый принять моё прикрытие и в одиночку совершить такое деяние, заслуживает Креста Виктории... Около 50 ярдов от цели он наткнулся на двух людей в дверном проёме. Он едва не заколол их штыком, своевременно обнаружив, что это наши, подполковник - "Томми" и майор Томсон из 4-го артиллерийского полка... Хинтон продолжил и в очень короткое время зачистил два лёгких пулемёта и гранатомёт"[16].В довершение всего Хинтон при помощи других бойцов захватил артиллерийское орудие. К сожалению, вернуться к батальону он уже не смог - пуля угодила ему в живот, и героя ждал немецкий плен.

Оттуда он неоднократно пытался бежать. Лёжа в больнице после очередного неудачного побега, завершившегося его избиением охранниками лагеря, Хинтон узнал неожиданную новость - королевским указом он причислен к списку кавалеров Креста Виктории. Таким образом, он оказался первым новозеландским кавалером этой награды во Второй Мировой войне. Хотя получить её ему удалось лишь 11 мая 1945 года.

Короткая греческая кампания стоила новозеландской дивизии ощутимых потерь. 291 человек погиб, 599 было ранено и 1614 попало в плен, главным образом в последние дни, не успев эвакуироваться. Наиболее существенные потери понесли 21 батальон (275 человек) и 6-я инженерная рота, почти в полном составе пленённая на Коринфском канале (17 убитых, 11 раненых, 121 пленный)[17]. Основная часть дивизии была вывезена на Крит, и генерал Фрейберг вскоре принял командование над всеми британскими войсками на острове.

Фрейберг против Штудента.

Критский гарнизон представлял собой настоящую сборную солянку из английских, австралийских, новозеландских и греческих частей разной численности. Формально людей в нём было немало - аж 43 тысячи; впоследствии много охов и ахов раздалось по поводу невероятной победы немецких десантников над количественно сильнейшим противником. Правда, далеко не всем известна истинная информация о состоянии дел в гарнизоне. Например, тот немаловажный факт, что на две дивизии "пушечного мяса" приходилось ничтожное число пушек - один недоукомплектованный и вооружённый трофейными итальянскими орудиями полевой артполк (5-й новозеландский), один полк береговой артиллерии и несколько полевых и противотанковых батарей - то есть меньше, чем полагалось иметь в одной дивизии. Эвакуируясь из Греции, британцы везли с собой главным образом личное оружие и минимум боеприпасов, и чем - то основательным усилить оборону Крита просто не успели. ПВО острова на суше осуществляло всего пять десятков зениток, а танковая группа была представлена девятью "Матильдами" и 16-ю МkVI, которые считались танками исключительно в силу традиции. Очень мало было грузового транспорта, что в случае десанта существенно затрудняло маневр силами и средствами. При том, что британский флот вроде бы господствовал на море, в воздухе доминировали люфтваффе, и их активность сильно затрудняла любые действия надводных сил адмирала Каннингхема.

Свои силы Фрейберг был вынужден ещё и разбросать, поскольку возможным местом высадки могло считаться едва ли не всё двухсоткилометровое побережье. 4-я новозеландская пехотная бригада (бригадир Линдсей Инглис), например, прикрывала участок между Ханьей и Галатасом, 5-я бригада ( бригадир Джеймс Хэргст, включала кроме "родных" батальонов ещё 28-й маорийский, 7-ю инженерную роту, 1-й греческий полк и отдельные вспомогательные подразделения) - в районе Малеме и Платаниас. Сводная 10-я бригада подполковника Говарда Киппенбергера (она включила дивизионную кавалерию, сводный пехотный батальон, 6-й и 8-й греческие полки, каждый силой примерно в батальон) - Галатас. В результате немцы могли легко создать преимущество на нужных участках и сковать обороняющихся ударами с воздуха. Однако Фрейберг не хотел верить в воздушный десант - слишком уж самоубийственной казалась такая операция. Все его опасения связывались исключительно с морем. Черчиллю он написал: "Не могу понять причин нервозности, нисколько не тревожусь относительно воздушного десанта" [18]

Утром 20 мая, когда гарнизон ещё спокойно завтракал, над аэродромом Малеме появились десятки планеров. Их почти бесшумный полёт оказался совершенно незамеченным. Солдаты новозеландского 22-го батальона, защищавшие аэродром, были застигнуты врасплох и открыли огонь по врагам, когда те уже выскакивали из своих транспортных средств. Спустя несколько минут после приземления первой планерной группы небо наполнилось гулом авиационных моторов - 52-е "Юнкерсы" начали выброску парашютного десанта. Одновременно подлетели и бомбардировщики, нанесшие мощный удар по позициям зенитной артиллерии. В результате германский десант почти не встретил противодействия на подлёте - стреляли лишь единичные зенитки, а британская авиация на острове к тому моменту прекратила существование. Батарея "Бофорсов", расположенная в устье реки Тавронитис близ Малеме, была захвачена десантниками без боя - у зенитчиков просто не оказалось патронов к их карабинам! Что бы потом не говорили, для парашютистов генерал - майора Мейндля сложились исключительно благоприятные условия.

Но командир новозеландского батальона подполковник Лесли Эндрю не просто принадлежал к неробкому десятку - его грудь украшал Крест Виктории за Первую Мировую. В первые минуты высадки он прямо из - за накрытого стола открыл огонь по десантникам и лично убил пятерых. Ещё двоих из - того же стола уложил батальонный адъютант. Новозеландская пехота быстро пришла в себя. Несмотря на то, что сражение распалось на множество отдельных очагов, а связь Эндрю со штабом бригады и ротами C и D была утеряна, немецкие десантники столкнулись с ожесточённым сопротивлением, и вплоть до вечера так и не смогли решить поставленную задачу - обеспечить захват аэродрома для приёма тяжёлых самолётов. Одна из германских рот была почти полностью уничтожена в столкновении с 1-м греческим полком; сам Мейндль тщетно пытался организовать разбросанных на большом пространстве солдат для настоящего штурма, и вскоре, получив несколько ранений, был вывезен на материк единственным "Юнкерсом", решившим приземлиться под огнём.

Эндрю даже контратаковал, используя имевшиеся в его распоряжении "Матильды". Правда, неудачно - у одного танка не работал зарядный механизм, другой застрял на камнях в русле Тавронитиса. Парашютисты встретили горстку новозеландцев убийственным огнём. Целый день Эндрю всеми возможными способами подавал сигналы бригадному начальству, пытаясь привлечь к себе внимание. Но и Хэргст, и Фрейберг были совершенно дезориентированы - из разных мест шли сообщения о парашютистах, кое - где развернулись не менее ожесточённые схватки. Фрейберг всё ещё ожидал высадки главных сил врага с моря, а не с воздуха. Связь 22-го батальона со штабом бригады была установлена только поздно вечером, подход долгожданных подкреплений к Эндрю уже не мог изменить ситуацию. В силу утраты контакта с большинством подчинённых подразделений Эндрю сделал вывод о безнадежности дальнейшей борьбы, Хэргст поддержал его, и аэродром Малеме был наконец оставлен новозеландцами. Надо отдать должное их мужеству - почти сутки 600 бойцов сражались с двумя полками. И какими! Лучшими из лучших в германских вооружённых силах! Сражались так, что обескровили несколько парашютных батальонов. Ценой чрезвычайно больших потерь (две десантировавшиеся после полудня в районе виноградников парашютные роты погибли в бою практически целиком) немцы раздвинули оборонительный периметр вокруг аэродрома на дистанцию винтовочного огня. Хотя новозеландские полевые орудия и миномёты по прежнему могли обстреливать взлётную полосу.

Этот тактический успех Мейндла сразу приобрёл важнейшее оперативное значение. Невзирая на артиллерийский огонь, с полудня 21 - го здесь начали приземляться транспортные "Юнкерсы", постепенно наращивая группировку за счёт свежей 5-й горной дивизии. Хотя огонь новозеландской артиллерии наносил транспортникам чудовищный урон ( в ночи на полосе и около неё дымились 80 искорёженных "юнкерсов"), войска прибывали непрерывно. Вечером егеря выбили новозеландцев из селения Малеме, утром заняли господствующую высоту 107, обеспечив прикрытие ВПП. Когда Хэргст сосредоточил здесь более - менее значительные силы (20-й, 21-й и 28-й батальоны с частью австралийского 2/7 -го батальона) и решился на концентрическое наступление, он встретил очень сильный отпор. Немецкие пикировщики всё время висели над позициями, срывая атаки новозеландцев в самом начале, накрывая их артиллерийские и миномётные позиции.

Впрочем, британское командование ещё не вполне осознавало серьёзность положения - на других участках высадки дела немцев обстояли совсем неважно. В районе Ханьи группа генерал - лейтенанта Зюсманна не смогла занять ни одного ключевого пункта, сам Зюсманн разбился на планере ещё вблизи Афин. Принявший командование полковник Хайдрих с трудом собрал к ночи в Тюремной долине южнее Галатаса два потрёпанных батальона; ещё один батальон оказался рассеянным и полностью дезорганизованным. Его противники - бригады Инглиса и Киппенбергера - методично вытесняли немцев с одной позиции за другой. Особенно большую радость доставило возвращение захваченного немцами 7-го полевого лазарета - его пациенты всего несколько часов побыли в статусе военнопленных и уже вечером 20-го праздновали освобождение.

Настоящий разгром ждал немцев в Ретимноне и Иераклионе. Десятки самолётов и планеров были потеряны, высадившиеся парашютисты встречали упорное и организованное сопротивление. К вечеру 20-го они контролировали лишь несколько изолированных участков в этих городах. Общие потери элитной 7-й дивизии и отдельного штурмового полка Мейндля достигли четырёх тысяч человек из 10 тысяч, многие сотни солдат при этом не сделали ни одного выстрела, погибнув в воздухе, разбившись о скалы, утонув в море. Британские подразделения заплатили впятеро меньшую цену. Будь немецкое командование чуть слабее духом и менее гибким, оно вполне могло признать свое поражение. Но командующий десантниками Курт Штудент и главный авиационный начальник Александр Лёр зацепились за последний шанс - было принято решение сосредоточить все оставшиеся силы парашютистов и часть горных стрелков в Малеме. Авиация должна была полностью нейтрализовать британский флот.

Но и Фрейберг отнюдь не паниковал, верно определив в хаосе и неразберихе "объёмного" сражения решающий его пункт. Временный командир новозеландской дивизии бригадир Эдвард Паттик лично попытался организовать контратаку на Малеме. В 4.40 утра 22 мая маорийский 28-й и 20-й батальоны при поддержке трёх танков и имея в резерве 23-й батальон, пошли на штурм городка. У новозеландцев к этому моменту не оставалось артиллерии - вся она была выведена из строя вражеской авиацией или захвачена егерями. Паттик сделал ставку на лихость и тот факт, что противник тоже пока не располагал тяжёлым оружием. Таким образом, у Малеме развернулось совершенно нетипичное для второй Мировой войны сражение - обе стороны использовали лишь стрелковое оружие и небольшое количество миномётов. Трём британским танкам немцы противопоставили два ПТО.

Как и предполагалось, новозеландцы временами демонстрировали чудеса храбрости. В Малеме начался восход звезды не только новозеландского, но и имперского героя N1 - Чарльза Апхэма. 32 - летний клерк из земельного управления Кентербери, благодаря образованию и лидерским качествам быстро выслуживший в экспедиционном корпусе первый офицерский чин, он воевал на Крите в составе 20-го батальона. Взвод под началом Апхэма шёл в первой линии атакующих и продвинулся в глубину обороны врага на целых 3 километра. Командир взвода принял личное участие в уничтожении трёх вражеских огневых точек. В первом случае он забросал гранатами пулемётное гнездо и добил немцев из пистолета; во втором - подобрался к окну дома, откуда вел огонь немецкий пулемёт и также уничтожил его гранатой; в третьем - подполз к очередному гнезду на 15 метров, одним метким гранатным броском накрыв его. В конце дня Апхэм под огнём противника вынес с поля боя раненого, а затем пробрался по приказу комбата к отрезанной в глубине села роте и вывел её из окружения.

Хотя результаты Апхэма можно было считать экстраординарными, многие новозеландцы в этот день действовали выше всяких похвал. Казалось, что они находятся в шаге от победы - Малеме был почти очищен, бои развернулись на склонах высоты 107, а несколько взводов 20 - го батальона ( включая взвод Апхэма) прорвались к взлётной полосе. Однако у немцев уже сложился заметный численный перевес - командир 5-й горной дивизии Юлиус Рингель располагал не менее чем тремя тысячами бойцов против двух тысяч атакующих. Егеря вступали в бой сразу по приземлении, демонстрируя ничуть не меньшую чем у новозеландцев лихость. Кроме того, по прежнему свирепствовали бомбардировщики люфтваффе.

Вечером Рингель бросил в контратаку два свежих егерских батальона, поддержанных огнём полевой батареи парашютной дивизии. Новозеландцы, утомлённые и израненные, покатились назад, но даже в этот момент не теряли самообладания и мужества. Участники боя навсегда запомнили один из самых впечатляющих его эпизодов - встречную штыковую атаку 28 батальона. Маори бросились на врага с дикими криками, и смогли довести дело до кровавой рукопашной схватки, не слишком частой в той войне. Порыв горных егерей был остановлен ими! А тут уже ночь, спустившаяся на Малеме, развела противников. Немцы вернули большую часть утраченных днём позиций, что означало крах надежд Фрейберга на перелом в сражении.

На фронте у Иераклиона и Ретимнона немцы по прежнему терпели неудачи, у Галатаса войска Киппенбергера и Инглиса держали их в Тюремной долине, как в настоящей тюрьме. Но в Малеме 23 - 24 мая собралась большая часть дивизии Рингеля, "Юнкерсы" начали завозить артиллерию и боеприпасы к ней. Давление на потрёпанную и утомлённую бригаду Хэргста усиливалось с каждым часом, и Фрейберг наконец принял решение об её отводе. Дальнейшее было уже вопросом времени. 24 мая 1-й греческий полк оставил небольшой, но ключевой с точки зрения обороны острова порт Кастелли к западу от Малеме. В каких - то частях утомлённые непрерывным боем солдаты дали слабину; Говард Киппенбергер, видя отступающих с позиций в Галатасе солдат, кричал им: "Стойте, во имя Новой Зеландии!" [19]. Горные егеря сразу же двинулись на восток, 26 - 27 мая деблокировав парашютистов Хайдриха и заняв Ханью.

Конечно, критский гарнизон мог ещё долго сражаться, и сражался, местами геройски. 25 мая смешанные подразделения Киппенбергера при поддержке двух "кавалерийских" Mk VI вновь очистили совершенно разрушенный Галатас, уничтожив в рукопашной несколько десятков парашютистов. А чего стоил очередной штыковой удар 28 -го батальона утром 27 мая на 42-м шоссе, ведущем к Ханье, когда ценой четырёх погибших и десяти раненых разъярённые маори перекололи в рукопашной схватке около 80 немцев! Увлечённые этим порывом, взяли неприятеля на штык и соседи маори - 21-й и 20-й батальоны, а также австралийцы из 2/7-го. Командирам даже пришлось удерживать бойцов, чтобы в своём рвении они не утратили связь с резервами и тылами. 1-й батальон 141-го горно - егерского полка бежал под этим натиском, бросая оружие и боеприпасы, безвозвратные потери его достигли 280-и человек. Само сражение за Ханью, протекавшее в условиях подавляющего технического преимущества немцев (они подвезли всю артиллерию егерской дивизии, а новозеландцы и австралийцы почти ничего не могли ей противопоставить), отличалось таким же ожесточением, и вплоть до вечера 27-го ещё не могло считаться законченным.

Только это сопротивление в сложившейся ситуации почти ничего не решало - разве что облегчало задачу по очередной эвакуации. Маневренные возможности наступающих и обороняющихся войск были примерно одинаковыми, но немцы имели значительный качественный перевес, их самолёты действовали в условиях "чистого неба", а с земли британцы теперь могли отстреливаться как максимум из батальонных пулемётов.

В этих последних боях выслужили свои Кресты Виктории два новозеландца. Уже упоминавшийся ранее Чарльз Апхэм с лихвой перекрыл за несколько дней все соответствующие нормативы. 25 мая в сражении у Галаты он был несколько раз ранен, но остался в строю и продолжал отстреливаться от наседавшего врага. 30 мая, прикрывая в районе Спахии посадку своих товарищей на корабли, огнём из пулемёта "Брен" надолго сковал целую вражескую роту (будучи наделён хорошим глазомером и тактическим чутьём, он занял с двумя помощниками идеальную позицию и мог выкашивать наступающих практически беспрепятственно). Если учесть, что всё это время Апхэм страдал от дизентерии и очень мало ел, остаётся лишь восхищаться и поражаться его сверхчеловеческой выносливости и самоотверженности. "Лондон Газетт", давшая официальный отчёт о награждении его Крестом Виктории, указала, что он: "был источником вдохновения для батальона" [20].

Второй Крест Виктории достался 30-летнему сержанту 23-го батальона (Кентербери и Отаго) Альфреду Клайву Хьюму. Хьюм прославился на Крите как великолепный снайпер, проявлявший настоящие чудеса мастерства. В боях 20 - 24 мая он уничтожил лично или с помощью одного - двух помощников несколько десятков гитлеровцев. В бою за Галатас 25 мая его решительность обеспечила успех всей роты. Подобравшись к зданию школы, использованной немцами в качестве опорного пункта, Хьюм несколькими брошенными в окна гранатами парализовал сопротивление врага и позволил товарищам захватить здание.

28 мая Хьюм в одиночку уничтожил миномётный расчёт из четырёх человек, а затем прямо с позиции захваченного миномёта начал методично расстреливать врагов, пока не получил тяжёлое ранение. Но даже очень ослабленный кровопотерей и болью, Хьюм в дни эвакуации исполнял свои сержантские обязанности, руководя отходом вверенных подразделений.

Критская операция оценивалась крайне неоднозначно и противоречиво. Апологеты "вертикальных охватов" превозносили её до небес, считая замечательным примером стратегического успеха, достигнутого элитными десантными частями, даже не имевшими количественного преимущества над обороняющимся противником. Стратеги - скептики напирали на несоразмерность жертв и достигнутой цели, указывая на то, что в ином месте дивизия Штудента могла бы принести куда больше пользы. Действительно, лучшие войска Германии были за первые же дни операции совершенно обескровлены. Погибло и пропало без вести по официальным германским данным 4041 человек (некоторые источники предполагают, что жертв было свыше 4600), ещё 2640 получили ранения, то есть из строя за десять дней боёв вышла без малого четверть всех десантников и егерей [21]. Данные, приводимые Х. Болдуином, несколько меньше - 1915 убитых парашютистов и егерей, 2004 раненых, 1759 пленных[22] . Но даже они показывают, как нелегко дался немцам успех. Сгорело и разбилось 220 самолётов. Это были потери, невероятные для европейских кампаний вермахта.

Конечно, итоговые потери гарнизона за счёт пленных оказались значительно больше, но кровавые потери как минимум не превышали немецкие, особенно с учётом значительного урона среди моряков кораблей в ходе воздушных налётов люфтваффе. Собственно сухопутные части лишились убитыми 2162 человека, ранеными - 2567. Можно сказать, что победа немцев претендовала на звание пирровой. Проводившаяся в условиях полного и безраздельного господства в воздухе, против технически слабо оснащённого и маломаневренного гарнизона, операция закончилась успешно только благодаря железной воле немецкого командования и высочайшим боевым качествам немецких элитных войск.

В адрес Фрейберга никто не решился бросить камень. Если не считать изначально неверной оценки готовности неприятеля к запредельному риску, он командовал своими частями вполне достойно. В результате этой неверной оценки главной ошибкой Фрейберга стало промедление с подрывом взлётно - посадочных полос. Ему они совершенно были не нужны, а враг использовал их по максимуму. Даже катастрофическая по своим последствиям заминка 20 мая с определением решающего пункта битвы не может быть поставлена новозеландскому генералу в вину, так как "туман войны" и полное отсутствие адекватных данных о противнике не позволяли принять однозначное решение. В этой ситуации дело могли исправить бригадные командиры, но именно они и подвели (особенно это касается Хэргста), не проявив нужной инициативы, ожидая указаний сверху и упустив в итоге драгоценное время. Британские же солдаты и офицеры младшего звена сражались отлично, часто абсолютно на равных с прославленными врагами. Хорошо показали себя все новозеландские подразделения. Их кровавый вклад составил 671 человека убитыми и 1943 ранеными (включая 488 попавших в плен). В германском плену осталось 2180 человек, не успевших эвакуироваться. Самых больших похвал заслужил батальон маори. В критской земле из его состава осталось 74 человека, 102 получили ранения. При этом пленёнными оказалось всего 67 человек, из которых 46 сдались, будучи ранеными[23]. Командир батальона, подполковник Джордж Диттмер, получил редкий для проигранного сражения Орден Выдающейся Службы.

Однако общий счёт весенней кампании для новозеландской дивизии выглядел удручающе - почти половина её выбыло из строя, в том числе треть состава - безвозвратно. Для восстановления требовалось время, и только большой запас добровольцев позволил быстро вернуть соединение к штатной численности.

В рядах "Крестоносцев". Битва при Сиди - Резег (ноябрь - декабрь 1941 г.).

Осенью 1941 года обстановка на ливийско - египетской границе могла считаться для британцев благоприятной. Гарнизон Тобрука отбивал все атаки Роммеля, командующий 8-й Армией Алан Каннингхем располагал явным численным превосходством, и планировал в связи с этим активные наступательные действия. В ноябре 8-я Армия начала операцию "Крусейдер" с целью деблокады Тобрука и нанесения поражения главным силам противника в Западной пустыне.

Новозеландская дивизия, к этому моменту вновь оснащённая артиллерией (все батареи 14 зенитный полк теперь имели 40-миллиметровые "Бофорсы") и бронетехникой (кавалерийский полк опять пересел с потерянных в Греции "Херрингтонов" на классические МkVI в количестве 28 единиц, "Керриеров" осталось 44), была включена в состав XIII-го корпуса генерал - лейтенанта Годвин - Остина. К командованию соединением вновь вернулся Фрейберг, а Паттик - на пост его начальника штаба.

18 ноября в соответствии с планом Каннингхема дивизия пересекла линию проволочных заграждений в районе Эль - Бейда. Всем казалось, что операция развивается вполне успешно. На левом фланге дивизия "Ариете" отступала с большими потерями. На правом - дивизия "Савона" всё больше охватывалась и вот - вот была бы прижата к берегу у Бардии. 7-я английская бронетанковая дивизия глубоко вклинилась в оборону врага и рвалась к Тобруку через Сиди - Резег. Новозеландцы не встречали противника, а только слышали канонаду где - то впереди. С их продвижением она откатывалась всё дальше. Утром 22-го 6-я бригада уже находилась у Сиди - Азейз, на дороге Тарик - Капуццо, вплотную приблизившись к старой оборонительной линии Бардии. Её итальянцы сдавать без боя не собирались - 5-я бригада встретила неожиданно сильное и умелое сопротивление частей дивизии "Савона" в форте Бир Геба.

Впрочем, заминка оказалась недолгой. Соседи справа - 7-я индийская бригада - взяла ключевой пункт Сиди - Омар, благодаря чему оборона итальянцев затрещала, а 5-я бригада легко и с минимальным ущербом взяла форт Капуццо. Тем самым была перерезана ось снабжения Бардии, дивизия "Савона" оказалась под угрозой окружения южнее крепости. Однако не Бардия была на этот раз нужна британцам. Когда из Тобрука начал прорываться его гарнизон, 7-я бронетанковая дивизия получила чувствительный удар у Сиди - Резега. Роммель, конечно, находился в тяжёлом положении, но, если англичане этого ещё не поняли, относился к числу людей, замечающих любые ошибки неприятеля. Разбросанность британских танковых частей относилась к разряду ошибок непростительных, и маневренные группы дивизий Роммеля немедленно наказали их. К исходу 22-го числа 7-я дивизия не только была остановлена, но и фактически разбита. Ей самой срочно потребовалась помощь. В ночь на 23-е 6-я и 4-я бригады повернули по дороге Тарик - Капуццо к Сиди - Резегу, оставив у Бардии бригаду Хэргста (без 21-го батальона, переданного в 6-ю бригаду).

Движение новозеландцев сразу создало угрозу штабу Танковой группы "Африка", дислоцированному практически прямо на их пути в Гамбуте. "Лис пустыни" отнёсся к угрозе настолько серьёзно, что лично выехал навстречу новозеландцам. Однако на рассвете 23-го маршировавшие всю ночь батальоны Фрейберга вышли к расположению немецких штабов. Бригада Инглиса с налёта захватила Гамбут, спешно оставленный штабным персоналом Роммеля. На аэродроме новозеландцам достались десятки связных и транспортных самолётов, в самом Гамбуте - много техники. Герой Малеме подполковник Лесли Эндрю радостно сообщил, что отправляет в тыл под конвоем 15 немецких и 237 итальянских военнопленных. 6-я бригада ( бригадир Бэрроукло), усиленная эскадроном "Валлентайнов" из 8-го Королевского танкового полка, захватила на рассвете командный пункт Африканского корпуса в Бир - эль - Клета, взяв в плен большую часть штабного персонала генерала Крювеля, а затем атаковала позиции германского 361-го полка на ключевой высоте 175. Овладение ею сразу открывало дорогу к аэродрому Сиди - Резега, спасало 7-ю дивизию и гарнизон Тобрука.

Бой за эту высоту попал в число славнейших эпизодов новозеландской истории - прежде всего, по своему упорству и проценту кровавых потерь. Первоначально Бэрроукло бросил в атаку 25-й батальон, поддержанный эскадроном "Валлентайнов" и 29-й полевой артиллерийской батареей. Холм защищали два потрёпанных немецких батальона, так что силы были примерно равны. Командир 25-го батальона, подполковник Макнот, впрочем, этого не знал - на подготовку к атаке Бэрроукло дал ему всего полчаса, так что вскрывать схему обороны врага было просто некогда. "В лучшем случае, у меня было две минуты, чтобы подумать обо всём, и не было времени, чтобы взвесить все за и против" - вспоминал Макнот. - "Оглядываясь назад, я вижу, что эта поспешность стоила слишком много наступающим войскам. Существенно не хватило времени, чтобы правильно проинформировать людей..." [24]. Компенсировать непродуманность, как это часто случается, пришлось за счёт храбрости и невероятного упорства. А Макнот, который впервые вёл батальон в настоящую атаку, обязан был подбадривать солдат личным примером. Он и делал это - шагая в полный рост и не выпуская изо рта свою любимую трубку. В последующей схватке обе стороны ни за что не хотели уступать друг другу, сражаясь буквально за каждый метр высоты. В итоге 25-й батальон установил абсолютный рекорд потерь в одном бою среди новозеландских частей в годы Второй Мировой войны - убито к концу дня было не менее 100 человек, а общий урон составил 350 человек (150 ранеными и 100 пленными), или две трети от числа участвовавших в атаке. Подполковник Макнот был ранен трижды, и только после третьего ранения сдал команду. Еле держась на ногах, с трудом выговаривая слова, он, тем не менее, исполнил важную формальность - лично доложил сменившему его комбату - 24 Шатлуорту обстоятельства боя[25]. Единственное, чего он не знал - что против него, скромного подполковника, сражался непосредственно генерал танковых войск Роммель, который прибыл к высоте 175 в финальной фазе столкновения.

Эскадрон 8-го танкового полка также погиб в бою почти полностью - вышло из строя 16 танков; за них немцы заплатили восемью своими. В пришедшем на помощь 24-м батальоне выбыло около 50 человек. Германский урон также был очень велик - одними пленными 361-й полк потерял 270 человек, убитыми не менее 80-и. Роммель как всегда успел вовремя. Бросив в бой несколько относительно свежих рот, он удержал высоту 175. А тем временем Крювель наголову разгромил 7-ю дивизию и потрепал южноафриканские бригады настолько, что о наступлении на Тобрук они думать уже не могли.

Вечером у Роммеля созрел новый план, рискованный до безрассудства. Пока части дивизии "Африка" (сборное соединение, укомплектованное в значительной мере за счёт бывшего французского Иностранного легиона) и итальянцы должны были удерживать Фрейберга и фронт у Тобрука, главные силы Африканского корпуса во главе с самим "Лисом пустыни" уходили в глубокий рейд по вражеским тылам, прямо к египетской границе. Появление немецких танков у Сиди - Омара утром 25 ноября вызвало панику в британском штабе, остановленную лишь прибытием главнокомандующего на Ближнем Востоке лорда Окинлека. По настоянию Окинлека поспешный приказ Каннингхема об отступлении на границу был отменён, самого Каннингхема вскоре заменили генералом Нейлом Ричи, а новозеландская дивизия получила новый приказ - во что бы то ни стало напирать на Тобрук.

В предрассветные часы 25 ноября Бэрроукло силами 24-го и 26-го батальонов начал с двух сторон огибать высоту 175. 24-м батальоном захвачен был ключевой опорный пункт немцев ("Блокпост"), защищавший северный склон высоты. 26-й батальон выдвинулся почти к самому аэродрому Сиди - Резега. Одновременно развернула наступление и 4-я бригада Инглиса, имея целью населённый пункт Бельхамед. Большую помощь новозеландцам оказали танкисты - 6-ю бригаду поддерживал 8-й полк на "Стюартах", 4-ю - 44-й полк на "Матильдах".

26 ноября очередной решительный натиск новозеландцев отдал в их руки Бельхамед. Бэрроукло пришлось гораздо тяжелее - сильно пересечённая местность из вади и скалистых холмов позволяла врагу едва ли не каждую складку превращать в опорный пункт. Поэтому, даже установив контроль над злополучной высотой 175, Бэрроукло так и не смог овладеть Сиди - Резегом. Тем временем гарнизон Тобрука, взяв селение Эд - Дуда, остановился в каких - то трёх километрах от передовой линии Фрейберга. Не сразу командиры британцев разобрались в ситуации - слишком запутанной она была в тот момент. Как таковой линии фронта не было, бои шли одновременно и впереди, и сзади, и справа, и слева.

Только ранним утром 27-го солдаты Инглиса наконец обнялись со своими боевыми товарищами, несколько месяцев державшимися в Тобруке. В последней кровопролитной ночной схватке Бэрроукло выбил немцев со склонов Сиди - Резега, установив контроль и над гребнем высот, и над аэродромом. Уже днём в новом сражении бойцы 6-й бригады, усохшей к тому моменту вполовину (в 25-м батальоне, например, суммарно числилось 318 человек, а в самом большом 21-м - 456), сбили с позиций батальон 9-го берсальерского полка и вышли к Эд - Дуда, где их радостно встретили танкисты 32-й бригады. Окинлек мог бы праздновать полный успех. Мог бы, если бы его противником был не Роммель, уже не раз показавший своё фантастическое умение превращать в победу любую катастрофу.

Все эти дни он как будто не обращал внимания на происходящее у Тобрука. Его лучшие силы - 21-я и 15-я танковые дивизии громили британские тылы у Эс - Саллума, штурмовали Сиди - Омар, гоняли по пустыне остатки 7-й английской дивизии. Приданный ему итальянский Мобильный корпус бился лбом об оборону южноафриканцев в районе Бир - Тайеб. 26-го исполнявший обязанности начальника штаба танковой группы Вестфаль, отчаявшись достучаться до командующего, на свой страх и риск через его голову вызвал на помощь к Тобруку 21-ю дивизию. Этот шаг, по - видимому, начал очередной коренной перелом в ходе битвы.

Вечером 26 ноября 21-я танковая дивизия генерала Равенштайна, двигаясь к дороге Тарик - Капуццо с целью выхода в тыл новозеландской дивизии, столкнулась с частями 5-й бригады в форте Капуццо. 28-й и 23-й батальоны отразили атаку немецкого 115-го пехотного полка, но Равенштайн зато установил контакт с 15-й дивизией, отделённой ранее линиями минных заграждений. 27-го прорезался наконец и Роммель, после некоторых раздумий не только утвердивший действия Вестфаля, но и отдавший приказ повернуть к Тобруку всем своим мобильным соединениям.

Это решение обернулось большим несчастьем для 5-й бригады. Авангард 15-й дивизии - 8-й танковый полк и 33-й артиллерийский полк в предрассветных сумерках 27-го ноября вышел прямо к расположению штаба Хэргста в Сиди - Азейз. Хэргст располагал здесь кроме собственно штабного персонала одной ротой 22-го, ротой управления и взводом 27 -го пулемётного батальонов, двумя артиллерийскими, противотанковым взводами, зенитной секцией и несколькими взводами и секциями инженеров, связистов, тыловиков. Однако к столкновению с врагом они явно готовы не были. Командир немецкой дивизии Нейманн - Силков решил по максимуму использовать внезапность. Тяжёлые орудия его с большой дистанции открыли убийственный огонь по расположению Хэргста, а 40 оставшихся в строю танков рванулись прямо в Сиди - Азейз. Всё произошло так быстро, что организованного сопротивления немцы не встретили, хотя и сам комбриг, и многие его подчинённые самоотверженно пытались нанести хоть какой - то вред неприятелю. Жертвами скоротечного боя с их стороны стали 44 человека, 49, в том числе Хэргст, были ранены. Спастись от плена не удалось никому из уцелевших, и Хэргст был вынужден не без раздражения выслушивать приветствия и похвалы его мужеству от самого Роммеля. Эти слова никак не могли смягчить того прискорбного факта, что в немецком плену оказалось сразу 750 новозеландских солдат. Увидев бездыханное тело майора Григга, своего друга, с которым они вместе работали в новозеландском парламенте, Хэргст пожалел, что сам остался жив в этой схватке: "Так было велико моё горе, что я завидовал спокойному сну Артура под солнечными лучами"[26]

Дальше дела пошли ещё хуже. 21-я и 15-я дивизия оседлали дорогу Тарик - Капуццо, отрезали дивизию Фрейберга от остальных сил 8-й Армии и вышли ей в тыл. Роммель поставил задачу оттеснения новозеландцев в Тобрук, рассчитывая затем уничтожить весь блокированный гарнизон. Главный удар пришёлся опять по многострадальной 6-й бригаде. Итальянская танковая дивизия "Ариете" атаковала её с юга, 21- я дивизия - с востока. 28-го ноября два берсальерских батальона, поддержанные танками и артиллерий, захватили дивизионный госпиталь недалеко от Сиди - Резега. В плену оказались 1000 его пациентов и 700 медицинских работников и тылового персонала (новозеландцы составляли только часть от этого числа). Освобождены были также 200 немцев, находившихся там на излечении. 21-й батальон вступил в бой с итальянцами за щедро политую кровью высоту 175.

29-го забавная случайность несколько сгладила мрачное ощущение грядущей катастрофы. Генерал Равенштайн, командир 21-й дивизии, во время рекогносцировки заехал так далеко, что оказался в расположении новозеландцев и немедленно был захвачен. Таким образом, немцы более чем щедро заплатили за пленение бригадира Хэргста. Но сила вражеского давления на новозеландцев от этого ничуть не уменьшилась. Роммель вновь скорректировал свой план - на этот раз он решил не теснить новозеландцев в Тобрук, а, напротив, отрезать в районе Сиди - Резег и Эд - Дуда их от крепости, чтобы немедленно уничтожить. 15 -я дивизия, соответственно, ударила на Эд - Дуду.

24-й и 25-й батальоны в Сиди - Резеге к 30 ноября были почти обескровлены. В первом из них оставалось 163 человека, в том числе всего четверо офицеров. Во втором - 255 человек (10 офицеров). 21-й батальон после сражения за высоту 175 сократился до 92 бойцов (один офицер), и только 26-й батальон ещё мог считаться почти нормальным (345 человек, из них 11 офицеров). Бригада располагала всего восемью противотанковыми пушками. Конечно, очередного натиска врага она уже сдержать не могла, и к ночи сдала Сиди - Резег.

В Бельхамеде частями 15-й дивизии 1 декабря был практически уничтожен 20-й батальон. Был ранен и попал в плен командующий артиллерией Майлз (его сменил полковник Уэйр). В результате часть сил новозеландской дивизии оказалась отрезанной от штаба в районе Эд - Дуды и была вынуждена отступать в Тобрук вместе с войсками гарнизона. Фрейберг располагал в районе Зафрана не более чем 4000 человек, включая раненых и больных. В этот драматический момент герой Первой Мировой опять доказал, что достоин своего гениального противника. С остатками своих войск он принял решение идти на прорыв.

В вечерних сумерках около 18 часов 45 минут колонна дивизии начала движение на восток. Враг между тем наседал со всех сторон, и в таких условиях замечательное искусство, проявленное Фрейбергом, и дисциплина, продемонстрированная его войсками, вызвали всеобщее восхищение. С боем новозеландцы проложили себе дорогу из кольца, утром соединившись с главными силами XXX корпуса. Вышли штабы дивизии и 4-й и 6-й бригад, всё, что осталось от 6-й бригады, 19-й и небольшая часть 20-го батальонов 4-й бригады, эскадрон дивизионной кавалерии, большая часть артиллерийских подразделений - всего 3500 человек и 700 единиц техники. Примерно столько же осталось в осаждённом Тобруке, в основном уцелела и 5-я бригада. Однако по масштабам своим трагедия дивизии у Сиди - Резега превзошла Критскую. Убито было суммарно (за всю кампанию с ноября по февраль) 671 человек, умерло от ран, болезней и несчастных случаев 410 (274 из них утонули на кораблях при транспортировке, итого погибших 1081), ранено 1699, в плен попало 2042 (из них будучи ранеными 201). Определённо, новозеландцы в первый год войны до дна испили горькую чашу неудач, и Фрейбергу оставалось лишь сетовать, что его великолепные войска обрекались на гибель вследствие фатальных ошибок высшего командования. То, как будто откупаясь, обрушило на головы героев водопад наград - Фрейберг стал кавалером ордена Британской империи, ордена Выдающейся службы удостоилась большая группа офицеров, в том числе Бэрроукло (повторно), Инглис, Уэйр, Эндрю, Макнот, Шаттлуорт[27].

Утешало и то, что жертвы оказались не напрасными. Метания Роммеля по пустыне и упорство таких соединений, как новозеландская дивизия, довели Танковую Группу "Африка" до полного изнеможения. В то время, как Окинлек собрал на границе несколько свежих дивизий, у Роммеля не оставалось ни танков, ни горючего, а боевые подразделения сократились вполовину или на две трети. Как Наполеон в своей кампании 1814 года, "Лис пустыни" все время одерживал тактические победы, с фатальной неизбежностью приближающие его стратегический крах. Уже 3 декабря он понял, что ему не удержать одновременно и блокадную линию вокруг Тобрука, и линию фронта против 8-й Армии. Он отступил сначала к Эль - Газале, а затем полностью очистил Киренаику. Гарнизон Тобрука был освобождён, и главная цель операции "Крусейдер", таким образом, достигнута. "Победа была одержана, но плод имел горький вкус" - отметил автор одного из томов "Официальной истории участия Новой Зеландии во Второй Мировой войне" [28]

На этом, кстати, участие новозеландцев в операции "Крусейдер" ещё не закончилось. 5-я бригада, возглавленная бригадиром Уайлдером, 13 - 16 декабря принимала участие в боях у Эль - Газалы. Кавалерийский полк содействовал взятию Бардии, а затем до середины января оперировал в пустыне отдельно от дивизии. Хотя его потери в личном составе оказались невелики, он лишился значительной части техники - 20 танков из 28, а также восьми "Керриеров".

Постскриптум. Интересна и трагична дальнейшая судьба двух пленных новозеландских бригадиров - Хэргста и Майлза. Они угодили в средневековый замок под Флоренцией, использовавшийся в качестве лагеря для старших офицеров. Исполнявший обязанности садовника Майлз стал одним из главных организаторов побега, в котором участвовали шестеро офицеров. Пробраться через туннель, вырытый Майлзом, удалось в апреле 1943 года и ему, и Хэргсту. Вдвоём они смогли пересечь границу Швейцарии, а затем каждый своей дорогой отправился через Испанию к союзникам. А вскоре пришло известие, что Майлз, находясь в состоянии глубокой депрессии, застрелился недалеко от городка Фигерас. Объяснить его поступок так и не смогли. Может, накопился стресс, может, дали себя знать тягостные воспоминания о гибели единственного сына, пилота авианосца "Глориес", потопленного в 1940-м году... Впрочем, и Хэргст ненадолго пережил товарища. В июне 1944 года он в качестве представителя Новой Зеландии при союзной армии десантировался на нормандском берегу, был дважды ранен, а 12 августа погиб под артобстрелом. Он, кстати, стал единственным британским офицером такого высокого ранга, совершим успешный побег и вернувшимся в годы войны на службу.[29]

В сражении при Мерса - Матрухе (27 - 29 июня 1942-го).

Первую половину 1942 года дивизия квартировала в Сирии. Опасения, связанные со вступлением в войну Турции, вынуждали Окинлека держать здесь значительные силы; так как новозеландцы остро нуждались в отдыхе и пополнении, их перебазированием решалась двоякая задача. Отдых, впрочем, не сильно затянулся. В июне Роммель разгромил 8-ю Армию при Эль - Газале, с налёта взял Тобрук и вновь вышел к египетской границе. Новозеландцы оказались нужнее в Западной пустыне.

В составе и оснащении дивизии к моменту прибытия на границу Ливии кое - что изменилось. Противотанковый полк вооружился новыми 6-фунтовыми (57-миллиметровыми) пушками, а все двухфунтовки были отданы на усиление батальонного звена. В итоге по штату дивизия получила чрезвычайное насыщение противотанковыми средствами - батальоны должны были иметь по 8 двухфунтовых (два взвода на батальон, суммарно 80 орудий), а 7-й полк - 64 (четыре четырёхвзводных батареи) шестифунтовых пушки. Не сумели пополнить до штата кавалерию - на фронт она выдвинулась всего лишь с шестью MkVI и 24-я "Керриерами", причём лёгкие танки было решено вскоре оставить в тылу - уж слишком уязвимыми они казались в грядущих столкновениях с фашистскими "Панцерами -III" и тем более "IV". Как ни странно, приземистые "Керриеры", не претендовавшие на гордое звание танка, продемонстрировали меньшую уязвимость и большую живучесть.

Пехотный батальон летом 1942-го получил следующую организацию:

Штаб (5 офицеров, 50 сержантов и солдат);

Штабная рота ( 11 офицеров, 297 сержантов и солдат) в составе управления (2 офицера, 12 прочих чинов), взводов связи (36 человек, в тч 1 офицер), ПВО (20 человек), миномётного (46 человек, в тч 1 офицер), транспортёров (44 человека, в тч 2 офицера), сдвоенного противотанкового (76 человек, в тч 3 офицера), администрации (72 человека, в тч 2 офицера);

4 стрелковых роты (5 офицеров, 104 сержанта и солдата) в составе управления (13 человек, в тч 2 офицера) и 3-х стрелковых взводов (32 человека, в тч 1 офицер).

Всего в батальоне 799 военнослужащих, из них 36 офицеров; на вооружении - 8 х 2-фт ПТО, 6 х 3-дм миномётов, 13 транспортёров "Юниверсал" или "Брен" (из них один медицинский в управлении)[30].

Вышло так, что в очередной бой дивизия вступила практически с марша, успев как раз в разгар сражения при Мерса - Матрухе, развивавшегося не слишком удачно для Нейла Ричи. Она заняла позицию у Минка - Кайм, оседлав гряду Сиди - Хамза на крайнем южном фланге британского фронта. По существу, новозеландцы только начали формировать линию обороны, когда на рассвете 27 июня колонна 21-й дивизии генерала фон Бисмарка устремилась вдоль северного кряжа Сиди - Хамза. 20-й, 28-й батальоны и дивизионная артиллерия оказали врагу энергичное сопротивление, вынудив Бисмарка изменить участок удара. И здесь дурную шутку сыграло плохое взаимодействие различных соединений, традиционно бывшее слабым местом британцев. Для 29-й индийской бригады, несколько разрозненных "боевых групп" которой располагались севернее новозеландцев, этот удар оказался неожиданным и сокрушительным (кстати, в мемуарах Меллентина неверно сообщается о том, что прорвана была оборона 2-й дивизии)[31].

Пока новозеландская артиллерия вела довольно успешную дуэль с германской, танки и мотопехота Бисмарка зашли глубоко в тыл частям Фрейберга, разгромили его транспортный парк, создали угрозу полного окружения. Вновь не сработала система взаимодействия - 1-я английская бронетанковая дивизия, находившаяся совсем рядом, ограничилась лишь тем, что держала свой участок фронта, хотя могла легко опрокинуть зарвавшийся немецкий авангард. Её командир с недоумением выслушал информацию о критическом положении соседа, но и не подумал помочь ему хотя бы несколькими танками. А тем временем шальной осколок ранил Фрейберга и в самый напряжённый момент командование дивизией был вынужден принять бригадир Инглис, а его на 4-й бригаде сменил подполковник Берроуз.

Однако даже при полной дезорганизации британского управления прорыв 21-й дивизии был бы авантюрой. Бутылочное горлышко у Минка Кайм закрывали 600 пехотинцев и 23 танка. А окружёнными по прежнему командовали офицеры, накопившие изрядный опыт преодоления чрезвычайных трудностей. В ночь на 28-е Инглис повёл дивизию в очередной прорыв. 4-я бригада (19-й, 20-й и 28-й батальоны) двинулась первой, без артподготовки и в тишине. Солдаты заблаговременно примкнули штыки в полной уверенности, что доведут дело до рукопашной.

Первые сотни метров тишину эту нарушали только редкие лязганья металлических деталей оружия, звук шагов сотен людей почти совершенно поглощался песком. Не раздавалось команд - каждый солдат точно знал своё место и чувствовал локоть товарища. Как писал подполковник Скуллар, "Бригада была на открытой местности, ничем не защищённая и выставленная напоказ. Точка невозврата была пройдена. Теперь что бы ни случилось, бригада должна была идти вперёд" [32]. Именно в этот момент и заговороили немецкие пулемёты. Нестойкую часть внезапный шквал огня немедленно вдавил бы в песок. Но бывалая 4-я бригада, без приказов своих офицеров, как один человек рванулась вперёд. Пустыню огласили яростные крики, и новозеландцы стремительно, буквально за полторы - две минуты преодолели отделявшее их от немцев расстояние. А уж в штыковом бою им равных не было.

В считанные минуты тонкая линия вражеской обороны рассыпалась под дружным напором. Штыки, приклады, гранаты - всё шло в дело. Уже знакомый нам кавалер Креста Виктории, теперь капитан Чарльз Апхэм, сражался и вёл свою роту, несмотря на полученные в ходе боя два ранения. Маори, свирепостью и храбростью равнявшиеся на предков, не брали пленных. Во встреченные немецкие грузовики сразу летели гранаты - новозеландцы не тратили времени на их осмотр и эвакуацию. В - общем, прорыв блестяще реализовался. Дивизия не только вышла из котла, но и полностью сохранила боеспособность - выведена была вся артиллерия, большая часть обозов и транспортных средств, лазареты и боеприпасы. Убыль личного состава за всё сражение - 150 убитых и умерших от ран, 664 раненых и больных, 149 пленных[33], так что уже через несколько дней командование сочло возможным поставить дивизию на направлении главного удара неприятеля.


Первый Эль - Аламейн.

Мерса Матрух и Минка - Кайм стали прелюдией к решающей битве при Эль - Аламейне, апогею фантастической авантюры Роммеля. Уже Мерса - Матрух находился за гранью разумного риска для немцев, развитие наступления после него было настоящим безумием. Ведь во всей немецкой группировке (15-я, 21-я и 90-я дивизии) насчитывалось к этому моменту 55 танков, 73 полевых и 55 противотанковых орудий, а стрелков в моторизованных частях - чуть больше тысячи человек. Думается, что по реальной боевой силе одна, даже потрёпанная, новозеландская дивизия лишь немного уступала этой группировке. Окинлек таких дивизий только на фронте имел восемь. Что до итальянцев, конечно, всё ещё многочисленных, то их моральный дух упал, по общему мнению, до опасно низкого уровня. Это и проявилось на третий день нового сражения.

Роммель надеялся на то, что очередной его глубокий рейд в британские тылы вызовет панику и бегство 8-й Армии. Когда 1 июля его танковый клин прорвал центр обороны британцев в Дейр - эль - Шейне, у этой надежды ещё имелись некоторые основания. Но уже вечером Роммель получил чувствительный тычок на левом фланге, а фронтом упёрся в стойкую оборону на хребте Рувейсат. 3 июля на правом крыле наступающей Танковой Армии "Африка" в дело вступили новозеландцы.

Крыло это составляли две итальянские дивизии. Танковая дивизия "Ариете" шла в авангарде, моторизованная "Триесте" - следом за ней. Как и немецкие, эти соединения оставались танковыми главным образом по названию - в "Ариете" на том момент числилось 40 машин, а на ходу из них было 15. Стоило итальянцам около 7.15 утра попасть в зону досягаемости огня новозеландских пушкарей бригадира Уэйра, как на них обрушились десятки снарядов. Итальянская артиллерия отвечала слабо и неорганизованно, к тому же количественно и качественно уступая новозеландцам.

Беда итальянцев была ещё и в том, что они как на ладони находились у новозеландцев, занимавших возвышенности по краям Дейр - эль - Мунассиб. Уэйр вскоре понял, что судьба даёт прекрасный шанс не просто потрепать, а разгромить врага, и начал поторапливать свою пехоту - выдвигавшуюся из тылов 4-ю бригаду. Её новый командир Грэй (из - за ранения Фрейберга дивизией по прежнему командовал Инглис) повёл себя совершенно в духе Суворова - не стал дожидаться сбора всех растянувшихся на марше частей, взял с собой, кроме штабистов и взвода охраны, один 19-й батальон и заблокировал дорогу Хаймемат - Аламейн недалеко от пункта Алам - Наиль. Дальнейшее выглядело ещё более по - суворовски. Передовое охранение новозеландцев - взвод "Керриеров" по командованием капитана Стюарта - увидев колонну врага, сразу атаковал её и вызвал чрезвычайное смятение. Итальянская пехота, размахивая белыми тряпками и бумажками, дружно повалила в плен.

Тех, кто пытался оказать сопротивление, угостили свинцом пулемётчики батальона, а за ними ударили миномёты. Три итальянских танка попали под обстрел батальонных двухфунтовок и сочли за лучшее поскорее убраться, бросив на произвол судьбы свою артиллерию. Когда пехотинцы 19-го батальона рассеяли неприятельскую орудийную прислугу, Грэй, видимо, сам поразился размерам успеха. Ему в руки досталась вся артиллерия дивизии "Ариете" - 12 х 105-мм, 11 х 88-мм немецких и 76,2-мм русских, 16 х 75-мм, 5 х 25-фунтовых орудий (итого 44 ствола), а также много лёгких 20-мм пушек, миномёты, два повреждённых танка и 350 пленных. Учитывая, что только два новозеландца в этом сражении были убиты и 20 - ранены, успех действительно оказался феноменальным[34]. Дивизию "Ариете", одно из лучших итальянских соединений, фактически можно было списать со счёта - без пушек и почти без танков она не могла вести никаких самостоятельных действий.

Инглис немедленно постарался развить успех, бросив дивизию вперёд, к впадине Эль - Мрейр. Таким образом, наступающая вражеская группировка оказалась охваченной новозеландцами с юга от Эль - Мрейра до кряжа Алам - Хальфа. Дивизии "Ариете" и "Триесте" были отведены в тыл, а для сдерживания новозеландцев Роммель выдвинул пехотную дивизию "Брешиа". 5-я бригада Киппенбергера немедленно завязала с ней бой, энергично тесня и всё более углубляясь в район Эль - Мрейр. В принципе, к этому моменту сражение уже было бесповоротно проиграно для Роммеля. Однако он не хотел признавать этого всем очевидного факта и даже заверял Кессельринга, что в ближайшее время намерен окружить и уничтожить главную занозу в своём боку - новозеландскую дивизию.

5 июля Роммелю повезло - в то время как Киппенбергер увяз в боях с дивизией "Брешиа", шедшая ему на помощь 4-я бригада попала под мощный удар пикировщиков Кессельринга. Тяжелейшей утратой была гибель бригадира Грея и нескольких офицеров его штаба; хотя урон от бомбардировки нельзя назвать катастрофическим (24 убитых и 41 раненый), управление было дезорганизовано (сыграла здесь роль и английская система засекречивания - подчинённые просто не знали планов штаба и остановились в ожидании приказов), несколько часов - потеряно. Только во второй половине дня вернувшийся к временному командованию Берроуз смог двинуть бригаду дальше. Полное сосредоточение дивизии на новом рубеже произошло в результате только к вечеру 5-го июля. Ещё хуже была медлительность штаба Окинлека, весь день не отдававшего внятных распоряжений. А когда новая диспозиция 6 - го числа была наконец подготовлена, Роммель успел завершить и свою перегруппировку.

В итоге 4-я бригада утром 6-го натолкнулась на крепкую оборону итальянской танковой дивизии "Литторио", 5-я бригада имела против себя всю дивизию "Брешиа" и части из дивизии "Павиа". Невосполнимую утрату в эти дни понесли маори - во время рекогносцировки 11 июля поучил смертельное ранение и вскоре скончался первый комбат из коренного населения - подполковник Эруэра Лав. Предназначенная к удару с хребта Рувейсат австралийская дивизия Морсхеда не вышла своевременно на рубеж атаки. Британское командование упустило момент для разгрома зарвавшихся немцев. Тем временем к Роммелю начали прибывать подкрепления, и австралийские атаки на хребте Рувейсат не достигли нужного результата. Более того, Роммель сам перешёл к нападению, в сражении у Телл - эль - Эйса нанеся австралийцам и южноафриканцам серьёзный урон.

Окинлек решил парировать фланговым ударом дивизии Инглиса. 4-я бригада (18-й, 19-й, 20-й батальоны) при поддержке 4-го полевого артполка, 31-й противотанковой, 41-й зенитной батарей, 6-й инженерной и 2-й пулемётной рот к этому моменту занимала четырёхкилометровый фронт от Дейр - эш - Шейн до восточной оконечности впадины Эль - Мрейр. Фронт 5-й бригады (21-й, 22-й, 23-й батальоны, поддержанные 6-м полевым артполком, 33-й противотанковой, 43-й зенитной батареями, 7-й инженерной и 4-й пулемётной ротами) составил 3 километра на восток от высоты 63. В резерве Инглис имел 26-й батальон, кавалерийский (он к тому моменту наконец получил на вооружение несколько американских "Стюартов"), 5-й артиллерийский полки, остальные роты пулемётного батальона, 32-ю и 34-ю противотанковые, 42-ю зенитную батареи.

Берроуз выбрал для атаки 400-метровый участок, поставив в первом эшелоне 18-й батальон, остальной фронт левее него занимал 19-й батальон, а 20-й находился в резерве. Киппенбергер атаковал 23-м и 22-м батальонами на фронте приблизительно по 900 метров каждый. Наступление началось в 1 час ночи 15 июля. Начало обнадёживало - при лунном свете, ориентируясь по трассирующим пулям, новозеландцы быстро преодолели расстояние до итальянских позиций и выбили солдат дивизии "Брешиа" с передового рубежа. Первые лучи солнца они увидели уже на вершинах Рувейсат - ридж. Затем начались проблемы. Как всегда неожиданно появились вражеские танки - здесь была группа 8-го танкового полка 15-й германской дивизии. А 6-фунтовые пушки противотанкового полка, обоими комбригами оставленные в резерве и при штабах, отстали от стремительно наступающей пехоты. Лишь несколько батальонных двухфунтовок открыли огонь по немецким танкам. Кроме того, между ротами и батальонами образовались опасные разрывы, а связь местами перестала работать.

Выручали высокий боевой дух и мастерство офицерского и сержантского состава. Несколько танков были подбиты или подожжены с помощью "липких бомб". Итальянская пехота не выдерживала штыковых ударов, даже имея заметное численное преимущество. Отдельные взводы и роты новозеландцев уверенно себя чувствовали и при полной утрате связи и контакта с соседями. Первый из подоспевших взводов шестифунтовок (взвод К лейтенанта Оливье из 33-й батареи) вступил в бой с танками врага с ходу, не имея никакого прикрытия со стороны пехоты. Все четыре орудия были уничтожены, но три из них успели нанести существенный вред неприятелю. Причём два танка погибли безвозвратно. 4-я бригада продвинулась к ключевому пункту Дейр - эш - Шейн, твёрдо закрепившись на хребте. Этот успех тоже дался ей дорого, а в 18-м батальоне был убит уже второй за несколько дней командир - подполковник Линч.

Обстановка утром, между тем, была совершенно непонятной для новозеландского командования. С одной стороны, передовые батальоны явно овладели гребнем Рувейсат, в тыл было отправлено большое количество пленных (около 1300), а также некоторое количество великолепных 88-мм зениток. С другой, танки 8-го полка в нескольких местах глубоко вклинились в расположение новозеландцев и вынудили к сдаче сразу несколько подразделений 22-го и 23-го батальонов ( более 350 человек). 22-й батальон при этом оказался почти полностью рассеянным. Лишь отдельные группы смельчаков пробились к своим, и смогли сплотиться в более - менее внятные боевые единицы. Для Киппенбергера истинное положение дел стало проясняться в тот момент, когда он, передвигаясь на одном из "Керриеров", заметил прямо по курсу пять танковых силуэтов. Сомнений быть не могло - немцы прорвались к тылам наступающих бригад. С трудом оторвавшись от преследования, комбриг немедленно известил штаб Инглиса и настоятельно просил его содействовать в привлечении английских танков.

Тем временем в бой вступили резервы. Рота капитана Апхэма, выйдя к вершинам Рувейсат, обнаружила, что далеко не все опорные пункты итальянцев захвачены, а передовая линия бригады представляет собой кучу слабо взаимодействующих фрагментов. При личном участии Апхэма были захвачены два опорных пункта. Затем гранатами героический капитан подорвал вражеский танк, вывел из строя орудие и несколько грузовиков. Пулемётная очередь перебила ему кисть руки, но Апхэм остался в строю - как раз в это время немцы предприняли ожесточённую контратаку. Отбив её, рота, тем не менее, оказалась в изоляции. Всю оставшуюся часть дня она находилась под артиллерийским и миномётным обстрелом. Со всех сторон атаковали итальянские и немецкие (из 3-го разведбатальона) солдаты, но подбадриваемые слабеющим от потери крови Апхэмом новозеландцы держались. Их судьба стала известна лишь поздно вечером, и, основываясь на рассказах выживших, Инглис представил Апхэма к Кресту Виктории.

Второй новозеландский Крест Виктории за Рувейсат достался сержанту несчастливого 22-го батальона Кейту Эллиоту. Он был одним из тех, кто не потерял самообладания в окружении, собрал вокруг себя свой взвод и во главе него пошёл в атаку на итальянскую позицию. Будучи раненым в грудь, он продолжал руководить боем. Более того, поднял в штыковую взвод и примкнувших к нему солдат других подразделений, великолепным по лихости налётом овладев хорошо укреплённым опорным пунктом. Захвачено было при этом четыре пулемёта, противотанковая пушка и 50 пленных. Эллиот отказывался уходить в тыл, пока не набрал группу в 130 пленных и только вместе с ними двинулся к лазарету.

Впрочем, понятие тыла в той обстановке было относительным, примерно как на Галлиполи 27 лет назад. Врукопашную случалось драться не только пехоте. Майор Сойерс из 48-й полевой батареи, например, пытался организовать хоть немного пехотинцев для овладения вражеским опорным пунктом - его 25-фунтовки явно подавили все огневые точки, но непосредственно занять позицию врага не представлялось возможности. Но пехоты, как назло, рядом не оказалось. Тогда Сойерс собрал всю свободную прислугу, тыловиков и приткнувшихся к ним бойцов и с этим импровизированным отрядом атаковал засыпанного снарядами врага. В результате храбрым пушкарям сдалось сразу 160 итальянцев и 20 немцев, а в числе трофеев были ещё две 88-мм зенитки.

После полудня ситуация на хребте оставалась неясной и крайне напряжённой. Разрыв связей с тылом и соседями добавлял тягот - в страшную жару солдат мучила жажда, совсем плохо было раненым. Несмотря на требования Инглиса к корпусному и армейскому командованию помочь танками, начальство бездействовало. Совсем рядом пылились танки 22-й бригады, но её командир вмешиваться в ход сражения не намеревался. Киппенбергер позже написал об этом: "Не только в новозеландской дивизии, но и во всей 8-й Армии господствовало чрезвычайно сильно недоверие, почти ненависть, к нашим танкам" [35]

Командир Африканского корпуса Неринг, напротив, действовал быстро и решительно. Так как захват гребня Рувейсат врагом делал безнадёжным положение главных сил у Аламейна, он все наличные силы бросил в контратаку. Сил, конечно, было немного, и пришлось импровизировать. Костяк ударной группы, наряду с десятком танков 8-го полка, составили два разведбатальона (3-й и 33-й) каждый силой в полтора десятка броневиков с полутора - двумя сотнями человек пехоты, и сводная "группа Бааде" (командира панцергренадерского полка) из 200 пехотинцев при нескольких противотанковых и зенитных орудиях.

В 16.45 немцы начали действовать. Истощённые солдаты 4-й бригады не выдержали ещё одного блестяще организованного натиска. Маневренные группы немцев изолировали их поочерёдно и принуждали к сдаче. В таком положении оказалась и горстка солдат под командованием Апхэма. Они сопротивлялись до тех пор, пока капитан не получил новое тяжёлое ранение. В бессознательном состоянии он попал в плен. Из всей его роты уцелели и пробились к своим только шестеро бойцов.

В плену Апхэм вёл себя не менее мужественно. Четыре раза он пытался бежать. Первый раз выпрыгнул при конвоировании из грузовика, но сломал ногу. Второй - соскочил с движущегося поезда, опять неудачно - от удара потерял сознание и вскоре был найден. Затем бежал уже из лагеря и задерживался охранниками. Получив клеймо "крайне опасного", много месяцев содержался в одиночной камере, а затем в лагере для таких же "опасных" военнопленных - замке Колдиц. Когда же Колдиц был освобождён американцами, в его арсенале Апхэм взял оружие и участвовал в последних боях завершающейся войны.

11 мая 1945 года в Букингемском дворце Апхэма принимал король Георг. Узнав, что по итогам боёв на Рувейсат - Ридж Апхэм был представлен к повторному награждению Крестом Виктории, король с некоторым сомнением спросил у присутствовавшего рядом генерала Киппенбергера - действительно ли он достоин такой исключительной чести. Сомнения короля объяснимы - ведь до сих пор застёжку ("бар") к Кресту Виктории получили всего два человека, оба врачи и оба за вынос раненых с поля боя под огнём (в англо - бурскую и Первую Мировую войны). Боевые офицеры и солдаты до сих пор такой застёжкой не награждались, что и немудрено при высоком проценте смертности среди таких героев. Киппенбергер ответил: "Сир, Апхэм заслужил Крест Виктории ещё несколько раз!"[36] .

В течение часа 19-й и 20-й батальоны были уничтожены, пленено из их состава почти 400 человек. Дейр - эш - Шейн остался в руках немцев, им удалось вернуть также господствующую высоту 63. Броневики немцев прорвались к штабу 4-й бригады и вынудили к сдаче самого Берроуза. Правда, уже через полчаса бригадир сумел бежать, воспользовавшись суматохой и наступлением сумерек. С огромным трудом на своих позициях удержались 18-й, 21-й, 23-й и остатки 22-го батальона, которые ночью были усилены дивизионным резервом.

Итог сражения можно было считать неопределённым. Новозеландская дивизия не выполнила поставленную задачу и понесла тяжёлые потери, главным образом пленными. Общая убыль достигла 1405 человек, из них 1115 - безвозвратно [37]. В 19-м батальоне после боя осталось 88 штыков, в 22-м - всего 30. В то же время, число военнопленных в новозеландском тылу достигло цифры в 2000 человек, одних 88-мм зениток было захвачено 12. Часть кряжа Рувейсат удалось сохранить за собой, так как немцы тоже явно истощили свой наступательный ресурс. Попытка Неринга возобновить атаку на утро 16-го была достаточно легко пресечена новозеландской артиллерией - она уже пристрелялась на новых рубежах. Но факт оставался фактом - большая часть дивизии надолго утратила боеспособность, и теперь Инглису , Киппенбергеру и Берроузу можно было только крыть последними словами английских танкистов за украденную победу.

Сражение при Эль - Аламейне шло к кульминации, всё больше превращаясь в битву на истощение. Под занавес довелось испытать себя и относительно свежей 6-й бригаде (бригадир Клифтон). В ночь с 21 на 22 июля она вместе со 161-й индийской бригадой опять пошла через Рувейсат к впадине Эль - Мрейр. И опять хорошее начало было смазано отсутствием взаимодействия родов войск. 24-й, 25-й и 26-й батальоны при поддержке всей дивизионной артиллерии, начав атаку за два часа до полуночи, к 1 часу 22 июля решили поставленную задачу, хотя и понесли при этом чувствительные потери. Но здесь их должны были поддержать танки 23-й бригады, а они своевременно подойти не успели.

И Неринг получил возможность сделать на Рувейсате дубль. На это раз у него было достаточно сил - обе дивизии, 21-я и 15-я, хоть и сильно сократившиеся, всё - таки насчитывали вдвое больше людей, чем их соперники, и имели 38 танков. Всю артиллерию Неринг собрал в мощный кулак, около 6-и утра нанеся сокрушающий огневой удар по плотным порядкам новозеландцев. 6-ю бригаду этим налётом буквально разметало, так что последовавшую за ней атаку танков и пехоты Африканского корпуса отражали небольшие разрозненные группы. Правда, даже в таких сложных условиях им удалось выбить из немецких рядов до 400 человек ( плюс ещё 440 - в ходе ночной атаки на дивизию "Брешиа"). Штаб Клифтона подвергся нападению почти сразу, и бригадир избежал плена чудом, вернее, благодаря маленькой хитрости - вместе с одним из своих офицеров он, сняв знаки различия, начал в качестве санитара оказывать помощь раненым. Немцы не препятствовали этой деятельности, в результате чего Клифтону удалось и спасти несколько десятков бойцов, и пробраться в расположение британских войск. Несчастливое сражение стоило бригаде ещё почти тысячи человек (146 убитых и умерших от ран, 269 раненых, 490 пленных и пропавших без вести).

Словно извиняясь за опоздание, 23-я танковая бригада предприняла самоубийственную "балаклавскую" атаку и практически вся погибла в ней, ничем не успев помочь новозеландцам. Ещё несколько дней после этого Окинлек организовывал частные наступательные операции, но все они не давали желаемого результата. Роммель уцелел. 2-я новозеландская дивизия в Первой битве при Эль - Аламейне сыграла очень заметную роль, всегда находясь на острие главного удара и притягивая на себя значительные силы неприятеля. Расплатой стали 822 убитых и умерших от ран, 2015 раненых, 1776 пленных. В пехотных бригадах убыль приблизилась к половине стартовой численности (всего 3217 человек). В третий раз с начала войны дивизию нужно было фактически восстанавливать заново.

Алам - Хальфа и Второй Эль - Аламейн.

К сожалению, Роммель не намеревался предоставлять британцам много времени для отдыха. Стоило прорваться в Африку нескольким итальянско - немецким конвоям с парой сотен танков, артиллерией и свежей пехотой, как неутомимый генерал - фельдмаршал спланировал очередное наступление. Новозеландцы встретили его севернее впадины Дейр - эль - Мунассиб, на позиции между 5-й индийской и 7-й бронетанковой дивизиями. Непосредственно против них была развёрнута уже знакомая дивизия "Брешия", но она - то как раз наступать и не собиралась.

План Роммеля был как всегда красив и рискован - глубоким прорывом через Дейр - эль - Мунассиб охватить 8-ю Армию с южного фланга и тыла. Если бы ему удалось преодолеть кряж Алам - Хальфа, план имел шансы на успех. Только он не учитывал нескольких важных факторов. Во - первых, британцы уже изрядно набрались опыта и не впадали в панику при виде немецких танков на своих тыловых коммуникациях. Во - вторых, они извлекли уроки в части использования танковых соединений. В - третьих, имели теперь на вооружении не то чтобы хорошие, но более или менее адекватные "панцерам - третьим" американские "Гранты". Наконец, ими командовал теперь никто иной, как Бернард Монтгомери, а главкомом Ближнего Востока стал сэр Александер - генералы решительные и упорные, более соответствующие моменту, чем осторожный и чрезмерно методичный Окинлек.

В - общем, у Роммеля ничего не вышло. На Алам - Хальфе его остановили, паниковать британцы не собирались. На четвёртый день боёв они сочли себя достаточно сильными для нанесения контрударов. Один из них, на юг строго параллельно своему первичному расположению, наносила новозеландская дивизия, к командованию которой вернулся Бернард Фрейберг. Этой чести удостоилась 5-я бригада Киппенбергера (21-й, 22-й, 23-й и 28-й батальоны с усилением в виде 32-й противотанковой батареи и эскадрона 50-го танкового полка). Кроме того, 18-у и 25-у батальонам было поручено совершить демонстрационный рейд против итальянцев из "Брешии".

Демонстрация, произведённая около полуночи с 3-го на 4-е сентября, оказалась весьма успешной и ещё показала неустойчивость итальянских частей в отсутствие немецкого союзника. Ценою восьми убитых при 32 раненых новозеландцы нанесли врагу потери не менее чем в 400 человек, из них 80 пленными.

Зато на главном направлении дела шли несравненно тяжелее. Здесь Киппенбергеру противостояла немецкая 90-я лёгкая дивизия и части итальянской дивизии "Триесте". 28-й батальон сильно рассеялся, одна из его рот практически утратила боеспособность. Английские "валлентайны" на этот раз действовали самоотверженно, но в темноте и на крайне пересечённой местности были на две трети прорежены метким огнём немецких противотанкистов. 22-й и 21-й батальоны имели больший успех, однако дезорганизовать и тем более разрушить вражескую оборону не смогли. Новозеландцы заявили об уничтожении и пленении около 500 неприятелей (опять - таки главным образом итальянцев).

Враг, тем не менее, обладал достаточным потенциалом для контратаки и в тяжёлом утреннем бою 4 сентября сковал действия не только 5-й, но и пришедшей к ней на помощь 6-й бригад. Пришлось вмешаться всей дивизионной артиллерии плюс 64-у среднему артполку. 100 стволов обрушили на врага за несколько часов 7000 снарядов, превратив местность перед фронтом 22-го и 26 - го батальонов в лунный пейзаж, щедро начинённый металлом. И всё же развить первоначальный успех так и не удалось, а соседняя английская 132-я бригада была совершенно растерзана в безуспешных атаках. Только для Роммеля это уже не имело практического значения - его последнее наступление провалилось, и максимум, чего удалось ему достичь стойкой обороной на фронте у Дейр - эль - Мунассиб - вывести поверженные войска из готовящейся ловушки.

К октябрю Монтгомери имел столько войск и техники, что мог просто раздавить Роммеля массой - на любом направлении он располагал полутора - двухкратным численным и ещё большим качественным перевесом. А уж танков у него было столько, что каждая пехотная дивизия могла получить на усиление бригаду. Новозеландцам досталась 9-я танковая - 3-й гусарский, Уорикширский йоменри и Королевский Уилтширский йоменри полки. Она заменила 4-ю бригаду, направленную на переформирование также в бронетанковую, тем более, что на родине уже было положено начало созданию подобных частей и имелся небольшой обученный кадр - с начала нового 1942-го ведёт свою историю "Королевский новозеландский бронекорпус". Кроме того, часть дивизионной кавалерии пересела на "Стюарты". За счёт пополнений численность дивизии удалось довести с абсолютного минимума, достигнутого после Алам - Хальфы и отзыва 4-й бригады (11, 5 тысяч), вновь до 13 тысяч человек. В таком составе Фрейзер и повёл её в решающий бой - Второй Эль - Аламейн.

Добрая слава новозеландцев подвигла Монтгомери опять включить их в ударную группу. Фрейбергу необходимо было прорвать вражескую оборону в центральной части кряжа Митейрия. В отличие от сражений маневренного периода, британцы сейчас имели перед собой мощную оборонительную линию со сплошными минными полями, рядами колючей проволоки, каждый участок местности был немцами и итальянцами хорошо пристрелян. Так что несмотря на значительное превосходство и неограниченные запасы снарядов и бомб, Монтгомери предстояла совсем не лёгкая прогулка.

Около 21 часа 23 октября без малого полтысячи стволов 30-го корпуса начали впечатляющую артподготовку, направленную на подавление артиллерии противника, уничтожение линий связи и командных пунктов. На новозеландском участке собственных артиллеристов поддерживали тяжёлые орудия британского резерва, так что суммарно в налёте участвовали 74 х 25-фунтовых и 8 х 4,5 -дюймовых орудий. В 22 часа одновременно с другими ударными частями корпуса поднялась пехота 5-й новозеландской бригады. Она шла за подвижным огневым валом, выставленным 4-м полевым полком, а направление трассерами обозначали зенитчики 42-го полка. В начале двенадцатого все три атакующих батальона (23-й, 24-й, 28-й и 25-й) с относительно небольшим ущербом для себя заняли первую линию обороны дезорганизованного врага. Действующие справа 25-й и 26-й батальоны 6-й бригады прикрыли фланг, и утром главная задача, поставленная перед новозеландцами, была решена. Цену - 41 убитый и 420 раненых и пропавших без вести - командование сочло приемлемой. Тем более, что число пленных достигло уже 250 человек (половина - немцы из 382 полка, половина - итальянцы из 62-го). Через прорванную германскую оборону можно было бросить сотни "Грантов" и "Крусейдеров".

24 октября дивизионная кавалерия и 9-я танковая бригада расчистили им дорогу через наспех сооружаемые врагом окопы; пять "Стюартов" и четыре "Керриера" кавалеристов были при этом выведены из строя. 9-я бригада углубилась во вражескую оборону почти на два километра, перевалив гребень кряжа Митейрия и оказавшись в небольшой долине за ним. К сожалению, неудачно атаковали полки 10-й танковой дивизии, которые должны были обеспечить развитие успеха. Причём информация о её действиях была столь противоречивой, что поздним вечером 24-го в штабе Фрейберга полагали значительную часть английских танкистов прохлаждающимися на рубеже атаки. Конечно, на самом деле дивизия сражалась, и в ночи, подсвеченной трассерами, разыгрывались танковые дуэли. Утром 25-го на Митейрии дымились сотни машин, и соединения Африканского корпуса потеряли большую часть своей техники.

Временно заменяющий Роммеля генерал Штумме накануне умер от сердечного приступа. Гигантская ответственность свалилась на генерал - майора Риттера фон Тома, который изо всех сил пытался удержать фронт. Более двух суток канонада не смолкала над Митейрией. 30-й корпус продвигался черепашьими темпами, а никакого развития прорыва не намечалось и в помине. Сбросив немецко - итальянские войска в долину, новозеландцы теряли десятки людей в непрестанных стычках и под огнём артиллерии, так что к утру 26-го убыль достигла 800 человек. Цифра, конечно, не катастрофическая, однако боевые части сократились уже примерно на треть. Видя, что танки явно завязли в песках Митейрии, Монтгомери решил изменить направление удара.

В соответствии с новым планом, 6-я бригада замещала на фронте более потрёпанную 5-ю и наносила вспомогательный удар во фланг противнику. Главная роль на этот раз отводилась австралийцам. Атака бригады в ночь с 26-го на 27-е была успешной в рамках обозначенных целей. Но вплоть до 31-го активных действий дивизия не предпринимала, а судьба битвы решалась на участке Морсхеда. Растратив немалую часть своей танковой мощи в первые сутки боя, Монтгомери разумно положился на пехоту и не прогадал.

1 ноября оборона Роммеля наконец дала глубокие трещины. Идя во втором эшелоне, за 151-й даремской и 152-й сифортской бригадами, новозеландцы участвовали в превращении этих трещин в разломы. Здесь большая заслуга принадлежала 9-й танковой бригаде, заплатившей за успех половиной личного состава и 70 процентами техники, а также новозеландским сапёрам и артиллеристам. Спустя ещё три дня фронт Группы Армий "Африка" повсеместно рухнул. Началось преследование. 5 ноября кавалерийские эскадроны дивизии вышли к Мерса - Матрух, уже почти не встречая сопротивления - так стремительно откатывались потрёпанные дивизии Роммеля.

Лишь на перевале Хальфайя аръергардные части дивизии "Пистойя" соорудили какое - то слабое подобие оборонительного рубежа. Однако новозеландцев уже охватил великолепный азарт и ощущение непомерной силы. Когда поздним вечером 10 числа к Хальфайе вышли две роты 21-го батальона во главе с подполковником Хардингом и самим комбригом Киппенбергером, они не стали терять время на прощупывание врага. Тем более что разведка сообщила - на перевале итальянцев немного, от силы рота. Киппенбергер, не смущаясь ничтожной численностью своего "штурмового отряда" (110 штыков), отдал приказ атаковать. Думается, коммандосы позавидовали бы этой атаке. Каждое отделение действовало самостоятельно, решительно и смело, отсекая группы противника, один за другим захватывая его опорные пункты. Одним из примеров таких действий стал подвиг сержанта Дженнингса. Вместе с тремя бойцами он, преодолевая минное заграждение, увидел невдалеке группу итальянских грузовиков. Под прикрытием огня товарищей Дженнингс захватил один из грузовиков, принял "на борт" свой крошечный отряд и, поливая врага из своего "Брена", рванул прямо на скопление вражеской техники. Изумлённые и растерянные итальянцы немедленно сдались. Трофеями героя стали пять грузовиков, две противотанковых пушки, десять пулемётов и 50 пленных.

Число пленных вообще росло нереальными темпами. К утру оно превысило отметку в 600 человек, было захвачено более 30 единиц транспорта, 20 противотанковых и несколько полевых орудий. И всё это - ценой одного убитого и одного раненого новозеландца. На этом ярком эпизоде, собственно, и закончилось участие новозеландской дивизии в битве при Эль - Аламейне. Её кровавые потери за месяц с 23 октября по 21 ноября составили 380 человек убитыми и умершими от ран и 1290 - ранеными. Бернард Монтгомери в итоговом приказе дал такую оценку подчинённым Фрейберга: "Я горд тем, что в моей армии есть 2-я новозеландская дивизия" [38].

Победным маршем от Бардии в Тунис.

Вторую половину ноября и первую неделю декабря новозеландцы провели в Бардии. Дивизия претерпела там небольшую реорганизацию. Учитывая перспективы дальнейшей войны в пустыне, она была разделена на две боевых группы. В состав 5-й бригадной группы вошли 21-й, 23-й, 28-й батальоны, 5-й полевой артполк, 32-я противотанковая и 42-я зенитная батареи, 7-я полевая инженерная, 1-я пулемётная роты, рота 5-го полевого и взвод 4-й транспортной роты. В состав 6-й - 24-й, 25-й, 26-й батальоны, 6-й артполк, 33-я противотанковая и 43-я зенитная батареи, 8-я инженерная, 2-я пулемётная, рота 6-го лазарета, взвод 6-й транспортной роты. Остальные части образовали дивизионный резерв и управление дивизии.

Роммель тем временем оставил Киренаику и закрепился в Гаср - эль - Брега. Учитывая тот факт, что союзники к тому моменту уже высадились в Марокко и Алжире и развивали наступление к границе Туниса, это решение "лиса пустыни" уже не соответствовало обстановке. Видимо, поэтому особой упругости немецкая оборона у Гаср - Эль - Брега не демонстрировала. То есть стоило моторизованным и танковым частям Монтгомери появиться там, как немцы отошли после символического сопротивления. Новозеландская дивизия приняла участие в этих боях 13 - 20 декабря. С наибольшим упорством протекали бои при Вади Матратин (16 декабря) и Нофилии (17 декабря). Последний новозеландцам пришлось вести с частями 15-й и 21-й танковых дивизий. Сковав сохранивших боеспособность танкистов и разведчиков 15-й дивизии атакой 4-й легкотанковой бригады и дивизионной кавалерии, Фрейберг направил 5-ю бригадную группу в глубокий обход с целью окружения врага. К сожалению, Киппенбергер не смог реализовать этот план - уже хорошо знакомый новозеландцам 33-й разведбатальон с оказавшейся под рукой пехотой задержал его до самой ночи. В итоге "Канны" не получились. Немцы ускользнули, и догнать их новозеландцы не могли по весьма банальной причине - кончилось топливо.

У Роммеля в Ливии оставался только один удобный для обороны рубеж - линия Хомс - Тархуна на ближних подступах к Триполи. Только и здесь германский командующий скорее имитировал боевые действия. За всё время выдвижения через вади Замзам и Сауфадджин (13 - 20 января) новозеландцы так и не померялись силами с врагом, да и Триполи был сдан фактически без боя (23 января). В итоге из 69 убитых за всю ливийскую кампанию (с начала декабря по 23 января) почти треть (19 человек) пришлась на сапёров, подорвавшихся при расчистке маршрутов движения от щедро выставленных немцами мин. Наиболее интенсивно работала кавалерия, и ещё 11 человек безвозвратно выбыло из её состава.

Именно в эти дни посетивший дивизию Уинстон Черчилль наградил Фрейберга прозвищем "Саламандра Британской империи". Подразумевалось известная легенда о том, что саламандру не берёт огонь; Фрейберг, продолжая воевать после стольких тяжёлых ранений, действительно напоминал такое "несгораемое" существо[39]. Но теперь с большими основаниями это прозвище распространяли и на всю дивизию. После тяжелейших поражений и огромных потерь она возродилась, осилила тысячекилометровый путь через ливийские пески, и наконец смогла отпраздновать викторию в своей первой, хоть и колониальной, вражеской столице.

Своеобразным признанием заслуг доминиона стало появление в 8-й Армии довольно необычного объединения - Новозеландского корпуса. Новозеландскими в нём были одна дивизия и командир с некоторыми штабными офицерами. Остальные войска (8-я бронетанковая бригада и моторизованная французская "группа Леклерка", условно эквивалентная бригаде, корпусные части усиления) никакого отношения к доминиону не имели. Собственно, и до корпуса объединение сильно не дотягивало ни по структуре, ни по численности. Но Черчилль решил - Фрейберг достоин возглавить корпус; раз правительство Новой Зеландии не хотело освобождать его от начальства над экспедиционными силами, было найдено это простое и нетривиальное решение. В марте 1943-го корпус был готов к тому, чтобы поставить точку в длительном противостоянии на африканском континенте.

Казалось, что судьба Роммеля совершенно решена - его с двух сторон теснили многократно превосходящие силы врага. Захват Туниса считался лишь вопросом времени, причём недалёкого. И вновь "Лис пустыни" доказал, что списывать его со счетов рано. Заняв силами 1-й итальянской Армии генерала Мессе созданную ещё французами "Линию Марет", он тем самым прикрыл Тунис с юга. А испытанными дивизиями Африканского корпуса в феврале основательно вломил рвущимся через Алжир американцам. Тунис был превращён в мощную крепость, все ключи от которой - горные перевалы - лежали в роммелевском кармане.

В первых числах марта немецко - итальянские войска ударили по 8-й Армии при Меденине. Но здесь Роммеля ждала неудача, имевшая весьма далеко идущие последствия. Разочаровавшись в перспективах африканской кампании, командующий Группой Армий "Африка" отбыл в Берлин, чтобы настаивать на эвакуации. И назад уже не вернулся - Гитлер счёл необходимым заменить его на генерала фон Арнима. Войскам было приказано держаться столько, сколько возможно. Этими решениями Гитлер и подписал смертный приговор африканской группировке.

Монтгомери почти сразу после Меденина принялся за линию "Марет". 30-й корпус должен был штурмовать её в лоб, а обход через пустыню осуществлял Новозеландский корпус. Скрытно передислоцировавшись от Меденина в горы Ксур, он 21 марта вступил в соприкосновение с небольшими силами флангового прикрытия в проходе Тебага, на дороге в городок Эль - Хама. Короткий бой 6-й бригады (новый командир - бывший начштаба дивизии бригадир Джентри) за высоту 201 завершился бегством оборонявших её итальянцев. Пока новозеландская пехота короткими перебежками сближалась с неприятелем, тот ещё отстреливался. Но стоило новозеландским штыкам блеснуть в трёх - четырёх десятках метров, как итальянцы обращались в бегство - легенда о непобедимости солдат Фрейберга в рукопашной давно воспринималась как абсолютная истина. В бою за высоту 201 бригада Джентри потеряла 18 человек убитыми и 64 ранеными, пленив при этом свыше 800 итальянцев.

Успех Фрейберга имел для него, как ни странно, неприятные последствия. Монтгомери решил сделать его направление главным, послал в наметившийся прорыв 1-ю бронетанковую дивизию, а вместе с ней и штаб 10 - го корпуса. Его командир, генерал Хоррокс, в результате принял на себя общее командование операцией, хотя Фрейберг был старше него и по опыту, по выслуге. Когда Хоррокс прибыл к проходу Тебага, Фрейберг выглядел "мрачным, печальным и неприветливым" [40]. Немудрено - лавры уже почти одержанной победы явно доставались другому.

Впрочем, до победы было не так близко. Во - первых, не за красивые глаза пару месяцев назад Роммель выхлопотал для командира своих сапёров погоны генерал - лейтенанта - минные поля стали непрерывным кошмаром для британцев. Стоило им перевалить через Тебага, как сюрпризы в виде тысяч мин самых различных систем и способов установки напрочь закрыли возможность для развития успеха. На их снятие потребовалось несколько драгоценных дней. А Джиованни Мессе тем временем пытался заткнуть образующуюся брешь своим резервом - германскими 164-й лёгкой и 21-й танковой дивизиями. 26 марта с их потрёпанными, но такими же стойкими полками столкнулись войска 10-го и Новозеландского корпусов сразу за проходом Тебага. В 16 часов 150 танков 8-й бригады вслед за огневым валом и после мощной воздушной бомбардировки вражеских позиций рванулись вперёд. За ними, на транспортёрах, следовали 28-й, 23-й и 24-й батальоны.

Атакующие части сразу почувствовали, что перед ними не итальянцы. Немецкие панцергренадеры умело пропускали танки вперёд, под огонь своих 88-миллиметровок, а пехоту намертво приковывали к себе. Относительно успешен был 23-й батальон, за два часа сумевший проломить оборону 1-го батальона 382-го панцергренадерского полка. Убыль новозеландцев составила 11 человек убитыми и 30 ранеными, пленными взято около 400. 24-у батальону крепко досталось от флангового огня смешанной немецко - итальянской группы, и он потерял 49 человек убитыми и 58 ранеными. Правда, и пленными ему удалось взять свыше 600 человек.

На участке маори вместо прорыва началось кровопролитное "перетягивание каната". Небольшая высота 209, которую танки легко намеревались проскочить, встретила их метким огнём из хорошо знакомой крупнокалиберной зенитки. Когда заполыхало сразу три "Шермана", 28-й батальон перенёс на высоту и прилегающие к ней холмы главное направление своего удара. Два яростных упорства столкнулись в жестокой ночной схватке, ни за что не желая уступать друг другу. В очередной раз показал свою разящую мощь маорийский штык. Только теперь он не раз ломался о каменную стойкость немецкой пехоты 433-го панцергренадерского полка. Сражение в полной темноте распалось на серии единоборств.

Первый в истории маори Крест Виктории (посмертно) заслужил на высоте 209 лейтенант Моана Нуи - а - Кива Нгариму. 24-летний выходец из племени Нгати Пору, он считался испытанным ветераном, ходившим в штыковые атаки ещё на Крите. В апреле 1942-го примерил лейтенантские погоны, сначала как офицер разведки, а затем получил в командование взвод. Ночью с 26-го на 27-е марта рота С, в которую входил взвод Нгариму, овладев высотой 209, подверглась неоднократным контратакам немцев. Бой всё время шёл на небольшом пятачке, противники находились в двух десятках метров друг от друга. Лейтенант расстрелял весь боезапас своего пулемёта, и вынужден был камнями, как герои Шипки, отбиваться от наседавшего врага. По свидетельству очевидцев, к утру он был ранен не менее двух раз, и фактически защищал позиции в гордом одиночестве. В рассветных лучах последний раз мелькнула его крепкая фигура - размахивая пулемётом, Нгариму звал на помощь товарищей. В это момент его и срезала наповал немецкая пуля[41].

Только к вечеру 27-го марта совершенно отрезанные от своих главных сил подразделения немецкого батальона наконец прекратили сопротивление. Сдался 231 человек, и за эту победу было заплачено 22-я жизнями маори. Ещё 77 человек получили ранения ( статистика потерь основывается на данных "Официальной истории", так как в цитируемой работе Дэвида Рольфа содержатся ошибки). Крошечный пятачок размером в гектар был завален телами панцергренадер. Поражённый Киппенбергер отметил: "Столько трупов на клочке земли я видел только на Сомме в 1916 году" [42]. Танковая армада Хоррокса уже рвалась в это время к Эль - Хамме, ставя под угрозу окружения вражеские силы на линии Марет. К сожалению для Монтгомери, происходило это со свойственной английским танкистам осторожностью и медлительностью.

Передались эти качества и Фрейбергу, явно с большей бережливостью после Эль - Аламейна относившемуся к своим солдатам. Новозеландцы шли вперёд неспешно, тщательно зачищая тылы и снимая минные поля. В итоге Канны опять не удались. Мессе вывел свои дивизии с линии Марет, отступив вглубь Туниса. Когда новозеландцы и англичане наконец ускорились, выйдя на равнину за Эль - Хаммой, им оставалось лишь гасить символические очаги сопротивления. Утром 29 марта Киппенбергер на "Керриере" 23-го батальона в сопровождении танков гвардейского драгунского полка 1-й бронетанковой дивизии ворвался в Габес, покинутый немцами. Ловушка захлопнулась, а в ней почти никого уже не было. Итоговая сумма потерь в операции по прорыву линии Марет для новозеландцев - 125 убитых, 463 раненых, 48 пропавших без вести.

С этого момента шансы на длительное удержание Туниса стали равными нулю. Мессе ещё огрызнулся на предпоследнем естественном рубеже - Вади Акарит, - но уже 6 апреля его войска были раздавлены тяжёлым катком 8-й Армии и бомбами господствующей в воздухе авиации маршала Конингхема. Шедшим во втором эшелоне новозеландцам почти даром достался богатый урожай трофеев. Кавалерийский полк, который в - основном и занимался подчисткой за ушедшими вперёд танками, за два дня (6 -7 апреля) пленил 1219 итальянцев и 123 немца, а также 27 артиллерийских орудий. В последующие несколько дни эта цифра выросла ещё в полтора раза. Сфакс, Кайруан, Сус - города Туниса один за другим открывали ворота американо - британским войскам. К концу апреля в руках у Группы Армий "Африка" оставалась узкая полоска земли вокруг столицы колонии. Горная гряда Джебель Гарси, деревня Такруна, городок Энфидавилль - здесь немецко - итальянская группа армий дала свой последний бой.

Местность являла мало удобств для наступления - враг располагался на вершинах скал, ближние подступы к которым отлично простреливались. А с самого начала атакующим надо было продраться через заросли кактусов. Каким бы ни был технический перевес союзников, враг на этом рубеже мог изрядно попить у них крови. Монтгомери, впрочем, такая перспектива вовсе не смущала. Привычка бить в лоб, не заморачивая себе голову тактическими изысками, уже стала характерным способом действий будущего "лучшего британского полководца Второй Мировой". Учитывая, что противники его были искусными "фехтовальщиками", умевшими легко парировать любые хитроумные маневры, он просто крушил дубиной.

Как обычно, атака началась поздно вечером, в 23.00 19 апреля. 5-я бригада штурмовала высоты у Такруны, 6-я - Энфидавилль. Слева от новозеландцев действовала 4-я индийская дивизия. Тактическое построение было уже шаблонным - каждый батальон сопровождали по взводу шестифунтовок, пулемётчиков, отделению сапёров и два - три танка. Танки шли впереди, выполняя задачу расчистки маршрута движения. Артиллерия создавала подвижный огневой вал. В резерве комбрига оставался один батальон, пулемётная рота, взвод ПТО.

6-й бригаде повезло - артиллерия и авиация фактически решили для них задачу. Перед фронтом 26-го батальона итальянцы бежали, 24-й батальон встретил незначительное сопротивление. Тяжелее пришлось бойцам Киппенбергера. В зарослях кактусов они потеряли слишком много времени, и, выйдя на голое пространство, оказались под сильным и эффективным огнём. 28-й батальон в короткое время лишился большинства офицеров, ранен был и его командир подполковник Беннет. К счастью, маорийские унтер - офицеры всегда были готовы занять вакантные места. Под их руководством части батальона, хоть и с большим трудом, но частично решили поставленную задачу - закрепились на восточном склоне вершины Такруна. Особенно отличился сержант Хаани Те Руава Манаи, сборный отряд под начальством которого взял свыше 300 пленных. Хоррокс представил сержанта к Кресту Виктории, однако высшее командование награду не утвердило, ограничившись Медалью Выдающейся службы.

21-й батальон немцы накрыли из "Небельвёрферов", и на западном склоне Такруны также продвижение оказалось недостаточным. Киппенбергер был вынужден ввести в бой свой резерв. Только благодаря совместным усилиям 28-го и 23-го батальонов на рассвете 20-го пик Такруна перешёл в руки к новозеландцам. Но даже когда смелые маори, используя в качестве канатов телефонные провода, спустились по отвесному склону прямо в деревню Такруна, боевой дух противника ещё оставался несломленным. Последовало несколько контратак, в которых неплохо показали себя даже итальянцы - пехотинцы дивизии "Триесте" и парашютисты "Фольгоре". Весь день на склонах Такруны вспыхивали перестрелки, часто доходившие до рукопашных схваток. Вершину всё время закрывали клубы дыма и пыли, так что и командование, и сами бойцы зачастую не понимали реальной ситуации. Вновь новозеландцы продемонстрировали свои лучшие качества - стойкость при полной утрате связи с другими подразделениями и начальством, индивидуальное мастерство, упорство в обороне. Вершина Такруны осталась в их руках, как ни старался враг сбросить их с этой ключевой позиции.

К вечеру Киппенбергер перегруппировал свои истерзанные части - 28-й батальон отозвал в тыл, 21-м занял вершину Такруны. По его оценке, бригада потеряла не менее 400 человек, на деле урон был ещё большим - 46 убитых, 404 раненых, 86 пропавших без вести. В 28-м батальоне в строю осталось 5 офицеров из 17. В числе трофеев значилось 732 пленных, из них 164 немца, 12 орудий, 6 миномётов, 122 пулемёта. Генерал Хоррокс сказал потом, что это был самый доблестный подвиг из всех, которые он видел в ходе войны [43]. К сожалению, решительный успех на всём фронте так и не был достигнут - ряд ключевых вершин удерживались неприятелем, и вместо глубокого прорыва на равнину союзников ждало тяжёлое выдавливание многочисленных "язв". 23- 25 апреля 6-я бригада провела такую операцию на Джебель Терхуна и Джебель -эс - Срафи против частей дивизии "Джиованни фашисти". В тяжёлом бою за Срафи 26-й батальон похудел на треть, так что теперь у Фрейберга вообще не оставалось пехотных частей, чья численность достигала хоть половины штатной. На дальнейшие перспективы наступления он смотрел безо всякого оптимизма. С одной стороны, он, будучи британским генералом, считал необходимым активное участие своей дивизии в дальнейших операциях 8-й Армии. С другой, понимал, что дивизия его понесёт урон, который теперь будет чрезвычайно трудно восполнить. Правда, оставался ещё вариант - смена направления главного удара, и, к счастью для всех, Монтгомери выбрал именно его.

9-й корпус, принятый Хорроксом, был двинут в полосу соседней 1-й Армии. Освободившийся 10-й корпус на время достался Фрейбергу, а дивизию от него принял Киппенбергер. Перегруппировка неожиданно для многих и поставила точку в долгой тунисской кампании. Вражеский фронт был наконец прорван, 6 - 7 мая танковые колонны союзников вошли в Тунис и Бизерту, раздробив Группу Армий "Африка" на отдельные фрагменты. Правда, даже в совершенно безнадёжной ситуации враг продолжал драться до последнего. Под такую "раздачу" угодили новозеландские солдаты 23-го и 28-го батальонов, в ночь с 8 -го на 9-е мая исполнявшие приказ Фрейберга о разведке боем. Попав под огонь тяжёлых орудий и "Небельверферов", они затем ещё и были вынуждены отражать яростные контратаки врага, что было совершенно непонятно в обстановке развала и катастрофы неприятельского фронта.

Конечно, это была уже агония. 12 - 13 мая началась массовая сдача в плен дезорганизованных частей Арнима. Около полудня 13 мая в штаб генерала Фрейберга прибыл самый почётный из его пленников - новозеландцу лично сдался маршал Италии Джиованни Мессе. Его сопровождал и один из самых упорных противников новозеландцев в последних фазах кампании - командир 164-й германской дивизии фон Либенштейн. Война в Африке победоносно завершилась; её последний этап (с 11 ноября 1942 по 13 мая 1943-го) унёс жизни 459 солдат и офицеров 2-й дивизии, ранено было 1523 человека, в плен попало всего 39[44].

Новозеландцы освобождают Италию (1943 - 45 годы).

Реорганизация перед высадкой в Италии. Сангро и Орсонья (октябрь - декабрь 1943).

На Сицилии новозеландская дивизия не высаживалась; вместо этого она проходила восстановление в своём лагере Маади недалеко от Каира. При этом её ждало и существенное обновление, связанное главным образом с насыщением танковыми частями. 4-я бригада теперь состояла не из пехотных батальонов, а из бронетанковых (armoured) полков, сохранивших прежнюю нумерацию. Штатное расписание их почти соответствовало британскому стандарту 1942 года для бронетанковых частей (крейсерских) "средневосточного" типа. Первоначально эскадрон "А" обучался на танках "Шерман", "В" - на "Грантах", "С" - на "Крусейдерах", летом 1943-го на вооружение всех подразделений были поставлены американские "Шерманы" с 75-мм пушкой [45]. Каждый эскадрон имел 16 "Шерманов" (по 3 во взводах и 4 в управлении), штаб полка - 4 танка, в штабном эскадроне танки отсутствовали, зато вместо них имелся разведывательный взвод на трёх лёгких бронеавтомобилях "Динго". Таким образом, полк имел 52 танка, штаб и штабной эскадрон бригады - 4 танка (а не 8, как в английских бригадах), а всего бригада насчитывала по штату 160 танков[46].

В качестве моторизованной пехоты бригада получила 22-й батальон со следующей структурой:

Штаб и управление (10 офицеров, 110 сержантов и солдат, 2 лёгких бронеавтомобиля "Уайт Скаут", 20 грузовиков различного назначения, медицинский "Юниверсал - Керриер");

3 моторизованных стрелковых роты (по 6 офицеров и 158 сержантов и солдат) в составе управления (48 человек, в тч 2 офицера), взводов разведывательного (scout) (38 человек, в тч 1 офицер, 3 лёгких БА "Уайт Скаут"), пулемётного (30 человек, в тч 1 офицер), 2-х моторизованных (24 человека, в тч 1 офицер);

Противотанковая рота (7 офицеров, 146 сержантов и солдат) в составе управления (33 человека, в тч 3 офицера), 4-х противотанковых взводов (по 30 человек, в тч 1 офицер).

Всего в батальоне 765 военнослужащих, в тч 35 офицеров [47].

Кроме него, 4-й бригаде были приданы собственные ремонтные мастерские, эскадрон передового снабжения, 4-й эскадрон связи и рота полевого лазарета. С учётом такого приращения новозеландская дивизия резко выделялась на фоне других соединений союзников. Она стала единственной в своём роде "танко - пехотной" дивизией, по количеству бронетехники чуть меньшей, чем английская бронетанковая и заметно уступающей ей в мобильности, зато существенно превосходящей её же по числу пехотинцев и орудийных стволов. Надо сказать, что гористому итальянскому театру такая организация вполне подошла.

Кардинально изменился кавалерийский полк. Со "Стюартами" и такими привычными "Керриерами" разведчики расстались, им на смену пришли колёсные бронеавтомобили. Структура полка теперь выглядела следующим образом. Управление - 5 БА "Стэгхаунд" MkI ( с 37-мм пушкой), 1 х лёгкий БА "Линкс Скаут", 1 х БА "Уайт Скаут". 3 эскадрона, включавших управление (2 "Стэгхаунд" MkI, 1 х лёгкий БА "Линкс Скаут", 2 х БА "Уайт Скаут"), 5 взводов средних БА (1 модернизированный новозеландцами "Стэгхаунд" MkII c 76,2-мм гаубицей, 2 "Стэгхаунд" MkI), взвод лёгких БА (3 "Линкс Скаут"). Всего в полку по штату значилось 56 "Стэгхаундов" (из них 15 гаубичных), 13 "Линкс Скаутов", 7 "Уайт Скаутов"[48].

Пехотные батальоны получили на вооружение новое противотанковое средство - реактивный гранатомёт "PIAT" (один на взвод в дополнение к 2-дюймовому миномёту, гранатомётчик, как и миномётчики, состоял в штате одного из отделений). Двухфунтовые противотанковые пушки начали заменяться шестифунтовыми, хотя в Италии вплоть до 1944 года двухфунтовки ещё преобладали. Впоследствии началось количественное сокращение пушек в батальоне за счёт изъятия этих орудий, практически ставших бесполезными в условиях борьбы на новом театре.

В пехотных бригадах дополнительно сформированы роты 4,2-дюймовых миномётов. Положительный опыт действий бригадными боевыми группами вызвал к жизни новую структуру - "бригадную группу поддержки". Она включала пулемётную роту ( 3 взвода по 4 пулемёта, всего 12 пулемётов "Виккерс"), миномётную роту (2 взвода по 4 ствола, всего 8 миномётов), лёгкую зенитную роту ( 4 взвода по 4 х 20-мм зенитки, всего 16 орудий). Для их формирования были использованы взводы ПВО батальонов, а пулемётный 27-й батальон временно прекратил существование как единое целое.

Противотанковый полк вместо части 6-фунтовых орудий вооружился новыми мощными 17-фунтовками (76,2 -мм). Каждая трёхвзводная батарея теперь имела один взвод таких пушек, а всего в полку теперь числилось 32 х 6-фунтовых и 16 х 17-фунтовых ПТО. Инженерные роты были дооснащены тяжёлыми бульдозерами (по 6 на роту вместо прежних двух), 3-тонными грузовиками, самосвалами и грейдерами. Структура тыла дивизии теперь включила следующие части Армейского корпуса Обслуживания - две роты боеприпасов, роту ГСМ, роту обеспечения, две резервных роты механического транспорта, роту танковых транспортёров, секцию водоснабжения, секцию санитарного транспорта. В составе штаб - квартиры сохранились разведывательная, контрразведывательная секции, взвод охраны[49].

К командованию вернулся Фрейберг, начальником штаба стал полковник Раймонд Квири, бригады возглавили бригадиры Инглис (4-ю бронетанковую, в Италии его сменил Кейт Стюарт), Киппенбергер (5-ю), Грэхем Паркинсон (6-ю). Старшим артиллерийским начальником остался Стивен Уэйр, во главе тыла поставлен бригадир Новозеландского Корпуса Обслуживания Стэнли Крамп. В первых числах октября транспорты с частями дивизии начали прибывать в порт Таранто, откуда дивизия должна была выдвинуться к реке Сангро.

Немцы, достаточно легко сдавшие Сицилию и не задержавшиеся на юге Италии, готовились к долгой позиционной войне в центральной части "сапога". В Апеннинах ими были спешно возведены несколько мощных оборонительных рубежей - так называемая "зимняя линия". Используя гористый рельеф и многочисленные речки, чьё течение было строго перпендикулярно направлению движения союзных войск, главком Группы Армий С генерал - фельдмаршал Кессельринг рассчитывал как минимум до весны задержать врага на подступах к Риму.

В октябре союзные армии выбили врага с передового рубежа - линий "Вольтурно" и "Барбара",- служившего исключительно для того, чтобы дать время на подготовку главной линии обороны. 9 ноября на реке Сангро 8-я британская Армия генерала Оливера Лиза увидела перед собой её предполье. Новозеландцы подоспели весьма кстати, и Лиз втиснул их в узкую щель между 8-й индийской дивизией 5-го корпуса и 5-й дивизией 13-го корпуса. В результате фронт ударного 5-го корпуса вместе с новозеландцами составил всего 24 километра (по 8 км. на дивизию). 13-й корпус силой в две дивизии занимал 64-километровый участок.

Формально противник располагал равными силами. Угадав направление главного удара и воспользовавшись тем, что из - за сильных дождей вода в Сангро поднялась и задержала атаку союзников на две недели, Кессельринг успел добавить к трём держащим оборону дивизиям ещё две. Однако немецкие дивизии ни в какое сравнение не шли с британскими, уступая им по огневой мощи и численности минимум вдвое.

14 ноября новозеландская дивизия выдвинулась на отведённый участок. Сразу же нашлась работа артиллеристам - они поддерживали огнём индийскую бригаду, вытесняющую аванпосты немцев с правого берега. 19 ноября состоялось боевое крещение танкистов 4-й бригады - два эскадрона 19-го полка при поддержке пехотинцев из 3/8 -го Пенджабского атаковали деревеньку Перано. Крещение подпортила разведка, заверившая, что Перано защищает лишь слабый отряд без артиллерии. Чего стоили эти данные, танкисты почувствовали, когда по броне ударили отнюдь не малокалиберные снаряды. Пламя охватило четыре "Шермана"; в экипажах было семеро погибших и пятеро раненых. К счастью, командиры эскадронов не утратили самообладания, произведя маневр и охват деревни. Индийская пехота отвлекла на себя врага, позволив осуществить этот маневр. В итоге немцы спешно ретировались за реку, и британские войска могли начинать подготовку к её форсированию.

В сухой период Сангро не могла бы считаться преградой для войск - глубина её не достигала метра, ширина - ста метров. Однако осенние дожди привели к подъёму воды до уровня человеческого роста, и скорость течения заметно увеличилась. Поэтому задача форсирования решалась со всей необходимой методичностью и тщательностью. Сначала был занят плацдарм , сапёры расчистили его от мин, промерили броды и подготовили возведение понтонных и капитальных мостов. Новозеландцы в течение нескольких дней направляли на левый берег патрули, в задачу которых входила разведка местности и вражеской обороны, а также обеспечение безопасности инженерных работ на плацдарме и постепенное его расширение. Солдаты переправлялись вброд, держась за канаты. При этом надо иметь в виду, что ноябрьская вода даже в реках солнечной Италии отнюдь не напоминала парное молоко.

Немцы занимали позиции на вершине горного хребта в двух - трёх километрах за рекой, так как сам берег был пологим и для обороны непригодным. Поэтому плацдарм был расширен довольно легко, с минимальными потерями. Отметим - на постоянной основе войска там не располагались, в отличие от классической советской тактики форсирования. Он представлял собой лишь узкую полосу земли, свободную от войск противника, инженерных заграждений и оборудованную для приёма своих войск. Лизу нужны были только несколько дней хорошей погоды, чтобы мосты не заливало и не сносило течением. 25 ноября природа наконец ответила на ожидания - дождь закончился. И сразу воздух заполнил гул сотен авиационных моторов. Британцы обладали абсолютным господством в воздухе, за все дни боёв новозеландские солдаты видели лишь пару немецких самолётов - разведчиков. На "линию Бернар" (так называлась первая полоса "зимней линии") обрушились десятки тонн бомб, почти безнаказанно для британской авиации.

В ночь на 27 ноября началось общее наступление. Атака пяти новозеландских батальонов (слева направо - 23-й, 21-й, 26-й, 25-й, 24-й) поддерживалась огнём ста орудий (кроме собственных - ещё 3-го и 8-го полков Королевской артиллерии), каждое из которых выпустило до 250 снарядов. С учётом авиационного удара, немцы получили мощный нокаут. Его последствия были сильнее ещё и оттого, что новозеландцам противостояло заведомо слабое в морально - психологическом отношении соединение. 65-я дивизия была только что сформирована, насчитывала меньше 4000 штыков, главным образом лотарингцев и поляков из присоединённых в 1939-м и 1940 -м годах земель. Их стойкость, и так сомнительная, не выдержала первого сурового испытания.

Тем временем две тысячи новозеландцев, используя канаты и шесты, по грудь в ледяной воде форсировали Сангро. Слабый заградительный огонь немцев не помешал им, и около трёх часов утра 5-я и 6-я бригады уже подготовились к атаке на левом берегу. Ещё спустя три - четыре часа все высоты, обозначенные в качестве целей для атаки, были заняты. Всего лишь 20 новозеландцев при этом погибло и 87 - получили ранения. Батальон 146-го полка 65-й дивизии, с которым они дрались, был фактически уничтожен, в руках новозеландцев оказалось свыше 220 пленных.

Следом за пехотой через реку двинулись танки 19-го полка. Правда, для них Сангро стала куда большей проблемой. Точнее, не она, а местность сразу за ней - в топкой грязи часть техники сразу же застряла, и даже бульдозеры инженерных рот не смогли её вытащить. Только крайняя нерасторопность немцев, за весь день не сумевших организовать контрудар, позволила пехоте закрепиться на взятом рубеже. А суток сапёром хватило для наведения мостов в полосе наступления. К ночи танки и автомобили потоком хлынули на левый берег.

Командование немцев в эти дни было явно не на высоте. Резервные дивизии - 26-я танковая и 90-я панцергренадерская - внесли немалую путаницу, сменяя на позиции разбитую 65-ю пехотную. В то же время, они так и не смогли помочь 146-му полку, попавшему 1 декабря под новый удар новозеландцев в городке Кастельфрентано. В результате ещё один батальон полка был разбит и отступил, оставив новозеландцам крепкую позицию. А танкисты 4-й бригады немедленно пошли в разрыв между разгромленными и свежими частями врага. 2 декабря они увидели последний рубеж линии "Бернар" - высоты Орсоньи.

Командиры новозеландских частей закусили удила. На Орсонью был послан всего один батальон - 25-й, так как все были уверены, что и здесь немецкое сопротивление будет столь же слабым. В этом была ошибка. Командир 26-й танковой дивизии генерал - майор Люттвиц, не ставший тратить силы на удержание рухнувшей обороны на Сангро, смог подготовиться к отпору в глубине. 25-й батальон на окраине городка Орсонья получил хорошую взбучку, недосчитавшись четырёх человек убитыми и 53-х - пропавшими без вести (большинство из них осталось в немецком плену).

Одновременно и 5-й корпус на приморском фланге столкнулся с упорным сопротивлением на берегу небольшой речушки Моро, чьё течение было параллельным Сангро. В результате развернулось тяжёлое многодневное сражение, в котором британцы действовали в любимой стилистике Монтгомери - раз за разом бились лбами о стену немецкой обороны. Пессимистично настроенного на этот предмет Фрейберга Монтгомери успокоил тем, что недостаток численности его пехоты он с лихвой восполнит избытком авиации и артиллерии.

Вечером 7 декабря Фрейберг послал своих бойцов в первую из таких атак (операция "Торсо"). Действительно, бомб и снарядов британцы как всегда не жалели. Например, по Орсонье удар нанесли сразу 13 истребительно - штурмовых эскадрилий. Была достигнута тактическая внезапность - из - за сильного дождя и тумана немцы не ждали нападения. 23-й и 28-й батальоны к четырём утра 8 декабря решили свою задачу, заняв вершины гребня Сфасциата левее Орсоньи. Однако штурм самого городка провалился. Защищавший его разведбатальон 26-й танковой дивизии с усилением из нескольких противотанковых пушек и десятка танков выдержал и град бомб со снарядами, и натиск 24-го батальона, поддержанного эскадроном 18-го танкового полка. Нельзя сказать, что новозеландцы особенно упорствовали в исполнении приказа. Во всяком случае, их урон составил всего 30 человек убитыми и 90 ранеными; ещё до 40 человек пропали без вести. Фрейберг с большой экономией стал относиться к новозеландской крови.

Тем не менее, Орсонья продолжала занозой торчать в боку союзных войск. На правом фланге её охватывала 5-я бригада с гребня Сфасциата. Левее находились войска 13-го корпуса. Орсонья мешала и тем и другим. Поэтому Фрейберг дал команду штурмовать город ещё раз. В 1 час 15 минут дождливой и безлунной ночи 15 декабря началась операция "Флоренция". Рекордное число орудий на этот раз было задействовано для артподготовки и создания огневого вала - 160. 21-й и 23-й батальоны, атаковавшие Орсонью со Сфасциаты, имели некоторый успех. Неудача ждала 18-й бронетанковый полк, совершавший обходный маневр по склонам. Эскадрон С увяз в грязи, был обездвижен и подвергся обстрелу из противотанковых орудий. Две машины сгорели, четыре застряли, две повернули назад и только одна прорвалась к пехоте. Два других эскадрона понесли большие потери от огня немцев. Всего же из 28 танков полка лишь пять к утру находились в боевом соприкосновении с врагом, и ещё восемь - в резерве.

На помощь был спешно двинут 20-й полк, которому удалось прорваться к Орсонье с относительно небольшим ущербом (из 33 танков потеряно 5). На кладбище и на дороге севернее города развернулся бой между новозеландскими танками и немецкой противотанковой батареей, а также тремя "Pzkpfv IV". Новозеландцы одержали в схватке полную победу, но в строю 20 -го полка осталось после неё 23 танка. Тем не менее, с их поддержкой 23-й, 21-й и вскоре усиливший их 28-й батальоны смогли закрепиться на окраинах Орсоньи.

Хотя новозеландцам этот успех дался нелегко, противостоящий им 9-й панцергренадерский полк был совершенно обескровлен и вряд ли мог долго держаться. К счастью для Люттвица, на выручку пришли парашютисты из 1-й дивизии старого знакомца Фрейберга - генерал - майора Рихарда Хайдриха. Два парашютных батальона вместе с девятью танками ( в тч несколькими огнемётными) и тремя итальянскими штурмовыми орудиями произвели ночью 16 декабря контратаку. В ожесточённом бою новозеландцы смогли удержать за собой захваченные позиции. Однако и полностью занять Орсонью им не удалось.

24 декабря Фрейберг был вынужден в четвёртый раз бросать войска на ничтожный городок, уже заработавший прозвище "абруццкого Сталинграда". Орудий привлечено ещё больше - целых 272. Стрелковые роты получили пополнение, хотя численность активных штыков в каждом батальоне и удалось довести только до 250 человек. По плану 5-я бригада и 20-й танковый полк совершали глубокий обход Орсоньи через речку Ариелли. В случае успеха их подкрепляли 26-й батальон и 19-й танковый полк. Операцию "Улисс", однако, ждала та же судьба, что и все предыдущие. Потеряв ещё 119 человек (половина пришлась на батальон маори), новозеландцы так и не взяли вожделенную Орсонью.

Месяц боёв за неё стоил новозеландской дивизии 1500 человек, а всего с ноября до конца января дивизия лишилась 413 человек убитыми и умершими от ран, 1150 ранеными и 89 пленными ( в том числе 18 раненых). 1200 из общего числа выбывших пришлось на пехотные батальоны, суммарная штатная численность которых определялась цифрой в 5200 человек. Таким образом, пехота лишилась четверти состава, а непосредственно в ротах процент был ещё выше. В танковых полках убыль достигла 143 человек - вроде бы немного, если не учитывать того, что почти все они относились к экипажам танков, а их численность не превышала 700 человек на всю бригаду.

В слякотные и промозглые декабрьские дни 1943-го дивизия не оправдала возлагаемых на неё надежд. Особенно обидным это выглядело на фоне успеха правофланговых британских дивизий, прорвавших "линию Бернар" и взявших ключевой пункт на побережье Адриатики - Ортону. Фрейберг не скрывал своего разочарования, а в войсках впервые за их историю были зафиксированы случаи прямого неподчинения приказам. "Война - дорогой учитель, и только глупец платит за её уроки, не усваивая их" - так начал свой итоговый комментарий к сражению автор соответствующего тома "Официальной истории" [50]. Действительно, новозеландцам пришлось сражаться в крайне непривычных условиях. После сухого и жаркого климата Африки их ждала отвратительная апеннинская зима; совершенно непохожая местность требовала иных тактических приёмов. Например, африканская дистанция в 2 - 2,5 километра, с которой обычно атаковали новозеландцы, в Италии оказалась слишком большой. Пехота просто не успевала преодолеть её по грязи и пересечённому рельефу. Станковые пулемёты и сапёры понадобились непосредственно в боевых порядках стрелковых рот. Требовалась куда большая дисциплина в организации движения, как в тылу, так и в бою. В целом, нужно было вспомнить давно заброшенные уставы и пособия по тактике - в Европе они вновь стали актуальными. К счастью, глупцами новозеландцы не были, и необходимый опыт из неудач под Орсоньей извлекли. Применить его вскоре им пришлось на другом участке фронта - при Монте - Кассино.


Монте - Кассино (январь - июнь 1944 года).

В конце декабря погода на фронте 8-й армии испортилась донельзя. Сильные метели ослепили артиллерию и разведку. Была нарушена система снабжения - значительная часть припасов из - за бездорожья доставлялась по воздуху, а в такую погоду самолёты не летали. В - общем, союзное командование решило приостановить давление на адриатическом участке и перенести главную тяжесть удара на юг. Тем более, что первый январский натиск смешанной американско - англо - французской 5-й Армии на южное крыло "зимней линии" был неудачен. Сэр Гарольд Александер, командующий союзниками в Италии, санкционировал переброску туда новозеландской и 4-й индийской дивизий. Из них образовался новозеландский корпус, в очередной раз принятый Фрейбергом; с собой на корпус генерал забрал начальника штаба и некоторых испытанных офицеров. Перед Фрейбергом была поставлена задача овладения в кратчайшие сроки городом Кассино и местностью вокруг него.

Кассино лежит на границе Лациума и Кампании; пограничная речка Гарильяно не раз за долгую итальянскую историю видела на своих берегах жестокие сражения. Над долиной, в исторической Папской области, господствуют невысокие (500 - 1000 м.), но скалистые горы. Только пик Монте - Каиро (1669 м.) резко выделяется на их фоне. Да ещё - нависающее над городом величественное строение - средневековый монастырь Монте - Кассино, тот самый, где Святой Бенедикт заложил основы своего ордена и всего западноевропейского монашества. За полтора тысячелетия существования этот монастырь тоже повидал немало, на заре истории его захватывали и дикие лангобарды, и цивилизованные арабы, и любители мухоморов викинги. Здесь жили и работали Павел Диакон и Фома Аквинский, трое аббатов монастыря носили впоследствии тиару римских первосвященников. Монастырская библиотека славилась по всей Европе, а толстые стены, возведённые в 11 - 12 веках, служили надёжным укрытием для сотен окрестных жителей в суровые военные времена. По крайней мере, за семьсот лет после 1230-го года взять Монте - Кассино штурмом никто не пытался. Думается, высокий авторитет монастыря защищал его крепче стен.

20-й век легко крушил авторитеты. Прибыв на новое место, Фрейберг сразу же оценил монастырь как серьёзную помеху для своего тактического замысла. Прежде всего, он представлял собой великолепную позицию для артиллерийских корректировщиков. Во - вторых, займи немцы монастырь гарнизоном в тот момент, когда союзники начали бы движение по склонам, драгоценной британской крови могло пролиться немало. Командир индийской дивизии Фрэнсис Такер безо всякого энтузиазма воспринял идею, что именно его войска должны были атаковать немцев в лоб, там, где месяц назад сломали все зубы американцы. О каких - либо обходных движениях Фрейберг слышать не хотел. В результате Такер и принявший новозеландскую дивизию Киппенбергер посоветовали ему устранить одно из самых трудных препятствий, то бишь разбомбить монастырь авиацией. К ним присоединились и американские авиационные начальники, которым страсть как хотелось испытать силу своих новых тяжёлых бомб - "блокбастеров". Стены толщиной в 3 метра и высотой в 46 метров другими средствами проломить было невозможно, даже 1000-килограммовые бомбы, по словам хорошо изучившего проблему Такера, оказались бы почти бесполезными. Командующий ВВС союзников в Средиземноморье Икер лично облетел Монте - Кассино и "увидел" там радиоантенну, а также якобы сохнувшую на верёвках немецкую униформу, что было сочтено доказательством присутствия врага в монастыре.

Хор поддерживали военные корреспонденты, и вскоре за их громкими голосами перестали слышать тех генералов, которые сомневались в полезности акции. Кстати, морально - этические аспекты в дискуссии вообще не обсуждались. Возражавший Фрейбергу командующий 5-й Армией Кларк всего лишь сказал, что разрушение монастыря не даст нужного эффекта, то есть руины тоже могут использоваться для обороны. Многие не верили в наличие немцев на территории монастыря. По этому поводу Такер ясно выразился: не имеет значения, занят монастырь немцами или нет; они могут его занять и использовать, а рисковать союзники не имеют права [51]. Что до солдат, то их мнение незатейливо изложил мистер Филипс: "Они были обычными людьми, которые не могли легко принять идею, что человеческая жизнь, своя или других людей, будет принесена в жертву для сохранения определённого расположения кирпичей и раствора" [52]. Майора Вихря среди джентльменов не оказалось... Фрейберг решительно настаивал на бомбардировке, Александер её санкционировал.

15 февраля армада в 230 бомбардировщиков, в том числе 142 - "Летающих крепости", обрушила на гору Кассино больше тысячи тонн бомб. Монастырь превратился в дымящиеся руины. И наплевать было союзникам, что на самом деле никаких немцев там и в помине не было. Более того, генерал Рихард Хайдрих, отвечавший за оборону участка, постарался сделать всё, чтобы предотвратить уничтожение символа католицизма. С монахами было заключено соглашение, что немецкие солдаты не появятся на его территории, пока в монастыре есть хоть один насельник, и это соглашение неукоснительно исполнялось. Поскольку опасения насчёт действий британцев и американцев с каждым днём становились сильнее, немцы содействовали эвакуации из монастыря его бесценной библиотеки, других исторических реликвий. Вот только самих монахов им спасти не удалось.

Во время варварского налёта погибло около двухсот мирных жителей, по традиции надеявшихся, что монастырь будет им защитой. Для очистки совести британцы сбросили им листовки с предупреждением о налёте. Но не все поверили - уж слишком кощунственно звучали эти слова... Стоны раненых монахов и крестьян, крики детей, оставшихся без родителей, и родителей, потерявших детей, были единственным ответом на "тактический ход" британских и американских генералов. Конечно, с точки зрения союзников, ничего предосудительного они не сделали. Военная целесообразность, знаете ли. А над Фрейбергом, потерявшим уже чрезмерно много новозеландцев, она довлела втройне. Можно с уверенностью сказать - после Орсоньи он готов был пожертвовать хоть тысячей мирных итальянцев во имя сохранения жизни одного новозеландского солдата. А уж исторический монастырь для воина - спортсмена вряд ли представлял значительную ценность.

Только получилось в итоге гораздо хуже. Монахи покинули Монте - Кассино, немцы сразу же заняли руины, бой за монастырь, пусть и утративший большую часть своего оборонительного потенциала, всё - таки пришлось вести. И если многие солдаты союзников с восхищением смотрели на работу могучей авиационной группировки, Фрейберг не слишком радовался. Ведь авиационные генералы послали самолёты в тот момент, когда войска корпуса ещё не были готовы к атаке. У них были свои соображения - привязанные к погоде и графику боевого использования авиации. В итоге у немцев было целых три дня, чтобы подготовиться к отпору.

На помощь 1-й парашютной дивизии пришла 90-я панцергренадерская. Во главе с ещё одним "старым другом" новозеландцев - Эрнстом - Гюнтером Бааде. Когда в ночь с 17 на 18 февраля 4-я индийская дивизия пошла в наступление, её ждал горячий приём. Из - под монастырских развалин вести огонь было не менее сподручно, чем из - за стен, подавить же такие точки оказалось сложнее. Всё - таки у немцев за плечами был опыт настоящего Сталинграда, а не только абруццкого. Даже великолепные гуркхи сломались на скалах Кассино.

Участие новозеландцев во втором штурме Кассино было ограниченным. Киппенбергер задействовал только 28-й батальон, которому поручалось захватить железнодорожную станцию за речкой Рапидо. В случае успеха индийцев и маори город Кассино попадал в изоляцию. Словом, план Фрейберга был неплох, но реализовать его не получилось. Две роты маори ночью перешли через Рапидо и легко заняли станцию. Дальше начались неприятности. Прежде всего, отразилось поражение индийской дивизии - со склонов поддерживать маори было некому. Сапёры, как ни старались, не смогли вовремя закончить мост через реку, и роты на станции остались без помощи своих танков. Зато немцы сообразили как всегда оперативно. Отрезанный новозеландский отряд подвергся сначала контратаке пехоты, а затем танков 90-й дивизии. Хотя артиллеристы 4-го полка из кожи вон лезли, чтобы прикрыть товарищей огнём и дымовой завесой, после тяжёлого боя маори отступили обратно за реку. Из двухсот человек они потеряли около 130 - 20 убитыми, более 80 ранеными, 24 пропавшими без вести и пленными. Надо сказать, что они сумели нанести врагу эквивалентный урон - 19 убитыми, 102 ранеными, 18 пленными.

Второй штурм Кассино с треском провалился. Постфактум многие недоумевали - почему Фрейберг послал на станцию столь ничтожные силы? Во всяком случае, немцы придавали этому бою не меньшее значение, чем сражению у монастыря. Но Фрейбергу определённо не хватало гибкости, чтобы изменить собственные первоначальные планы. А может, и к счастью - как знать, сколько ещё новозеландских солдат он добавил бы своим упорством к сотням погибших на склонах Монте - Кассино индийцев.

Второй штурм готовился наспех; к третьему подошли с максимальной тщательностью. Теперь у Фрейберга было целых три дивизии - прибавилась ещё 78-я английская. Правда, не на живую силу уповали британские генералы. С некоторых пор у них появился новый предмет культа - авиация. Груды обломков на горе Монте - Кассино были святыней этого культа, впечатляющим свидетельством мощи "десницы божьей". Поэтому весь новый план атаки строился на допущении, что воздушная бомбардировка в значительной мере парализует немцев. Дальше через Рапидо переправлялись индийцы и новозеландцы. Первые огибали горный массив с севера, вторые атаковали непосредственно город. Предполагалось, что немецкая оборона будет этими ударами раздроблена и дезорганизована, после чего 78-я дивизия форсировала Рапидо южнее Кассино и направлялась прямо на Рим. Колоссальный перевес был создан в технике - против 240 стволов немецкой артиллерии у Фрейберга имелось 610; танков, с учётом резервов 5-й Армии, - около 600, из них 455 "Шерманов".

Для исполнения требовалась самая малость - благоприятная, то есть ясная и не слишком холодная погода. Её пришлось ждать целых три недели, за которые немцы провели смену частей на передовой. Вновь ответственность за оборону была возложена на парашютистов Рихарда Хайдриха. Местность была ими и их командиром хорошо изучена, пристреляна и дооборудована.

У британцев, напротив, командный состав лихорадило в прямом и переносном смысле. Такер тяжело заболел ещё до первого штурма; сейчас его дивизию возглавил уже третий за месяц командир - генерал - майор Гэлоуэй. Особенно не повезло Киппенбергеру - 2 марта он подорвался на мине и потерял обе ноги. Любимцу солдат не оставалось ничего другого, как переквалифицироваться в писатели и редакторы. Именно его усилиями увидели свет тома "Официальной истории участия Новой Зеландии во Второй Мировой войне" в послевоенные годы, автобиографическая книга "Пехотный бригадир" считалась образцом военных мемуаров. Во главе 2-й новозеландской дивизии встал Грэхем Паркинсон. Назначение производилось по старшинству, хотя опыт командования пехотными соединениями в боевых условиях у Паркинсона не мог считаться достаточным. По специальности он был артиллеристом, а после Греции вплоть до высадки в Италии командовал исключительно учебными и тыловыми частями. Правда, 6-ю бригаду от него принял один из самых боевых офицеров - 32-летний командир дивизионного кавалерийского полка, а ранее - 25-го батальона, Йен Ламберт Бонайфэн; 5-ю возглавил 39-летний полковник Джеймс Берроуз.

Нельзя сказать, что период ожидания погоды был совсем бесполезным для корпуса Фрейберга - его заполнили интенсивные инженерные работы. Только вести их надо было в опасной близости от врага, а среди парашютистов нашлось немало снайперов. В 24-м и 25-м батальоне за время сидения в окопах убыль от огня противника составила 75 человек, как в неплохом бою. Ещё одной напастью для новозеландцев стали болезни, косившие их почище немецких пуль. Сырой промозглый февраль выбил из рядов дивизии почти 900 человек, и в первые недели марта лазареты продолжали интенсивно заполняться.

Третий штурм 15 марта начали измотанные и не слишком здоровые войска, ждавшие чуда с небес, то есть от союзной авиации. Трёхчасовая бомбардировка, обратившая в пыль то, что осталось от города Кассино, несколько воодушевила их. Солдат даже охватило злорадное возбуждение при виде бушующего огневого шторма. Казалось, в нём плавится камень, и ничто живое не может уцелеть. Две роты 25 - го батальона, двинувшиеся прямо на город по завершении бомбёжки, и не ждали никого увидеть там. Напрасно. Парашютисты Хайдриха доказали, что и в аду они могут выжить и сражаться. Оглушённые, испачканные кровью от лопнувших барабанных перепонок, они вылезали из своих укрытий и разряжали в беспечных новозеландцев магазины "машиненгеверов" и "шмайссеров". Авангард 6-й бригады был немедленно отрезан от тылов; эскадроны 19-го полка не могли пробиться к нему на помощь. С гор ударили "небельверферы" и дивизионные гаубицы. Новозеландские пушкари ответили, и Кассино опять превратился в площадку для состязания артиллеристов. Вечером резко испортилась погода, авиация временно выбыла из игры, от воды "коротило" рации, а местность между Рапидо и Кассино превратилась в болото.

Только одна рота 25-го батальона имела в тот день несомненный успех - внезапным налётом она захватила "Замковую гору" с расположенным на ней средневековым замком. Больше 30 немцев попало в плен, а собственные потери роты составили 5 убитых и 11 раненых. Остальные же роты прятались в руинах Кассино, не в силах перебороть упорство врага. А ведь три года назад на холмах Крита эти соперники были равны по мастерству и боевому духу!

16-го на развалинах продолжалось нудное "перетягивание каната". Танкисты искренне и настойчиво рвались на помощь отрезанной пехоте, но без сапёров никак не могли пробраться через завалы и огромные воронки от тонных бомб. К вечеру только три танка сумели выполнить эту задачу, но даже этого хватило, чтобы принести пехотинцами облегчение. Более - менее результативно действовал 26-й батальон на шоссе N6, ведущем к Кассино - им был занят женский монастырь на окраине города, одно из редких уцелевших строений. Индийцы тоже добились лишь частичных успехов. И это ещё при наладившейся вновь погоде, когда сотни союзных бомбардировщиков висели над полем боя, круша вражеские огневые точки. К вечеру 16-го у немцев вышла из строя большая часть артиллерии, в реактивном миномётном полку осталось всего семь "шестиствольников".

17-го решительные действия поддержанного танками 26-го батальона привели к занятию железнодорожной станции Кассино; одновременно в город подтянулся 24-й батальон. Но потери уже серьёзно настораживали Фрейберга - один 26-й батальон заплатил за станцию 33-я убитыми и 58-ю ранеными. Из 50 танков 19 полка не менее 12-и либо были уничтожены, либо нуждались в капитальном ремонте. Но и парашютисты держались на последнем дыхании. Стремясь переломить ситуацию, командир 14-го германского танкового корпуса Зенгер бросил им на помощь два батальона панцергренадер.

18-го призрак Сталинграда продолжал витать над городом. Бои шли за каждый дом, вернее, за каждую груду битого кирпича, нагромождённую над подвалами. Немцы не только оборонялись, но и контратаковали. А индийцы всё никак не могли дойти до заветных монастырских руин на горе Монте - Кассино, хотя и стояли от них вечером всего в 250 метрах. Фрейберг ещё надеялся, что для победы надо сделать одно последнее усилие. На утро следующего дня он назначил решительную атаку. В подкрепление 6-й бригаде был послан 28-й батальон, а 20-й бронетанковый полк и лёгкие танки индийской дивизии была должны нанести удар через коридор, пробитый к железнодорожному вокзалу.

Однако немцы решили перехватить инициативу. Батальон парашютистов 4-го полка из монастыря Монте - Кассино утром 19-го атаковал соседний Замковый холм. Полторы сотни новозеландцев, составлявших гарнизон замка, встретили их шквальным огнём. Но парашютисты добрались до стен, и прямо на них, как в средневековье, закипел рукопашный бой. Через час в гарнизоне на ногах оставалось 3 офицера и 60 солдат; такой ценой дерзкий натиск был отбит. Ещё дважды после этого атаки возобновлялись, и к вечеру в парашютном батальоне могли держать оружие всего 40 человек. Зато они сделали главное - сорвали наступление союзников.

Пока шёл этот бой, с Замкового холма нельзя было ни штурмовать Монте - Кассино, ни прикрывать действия танков. В результате танки оказались наедине с вражеской пехотой, оснащённой в том числе "Фаустпатронами" и "Панцершреками". Впрочем, даже без них парашютисты умудрялись создавать проблемы танкистам. Меткой стрельбой из винтовок и пулемётов они вывели из строя нескольких командиров, неосмотрительно высунувших головы из башен. Умело применялись противотанковые мины и гранатомёты. Спустя короткое время пылали уже девять новозеландских "Шерманов" и много индийских "Стюартов". Дальнейшие действия были сочтены нецелесообразными.

В штабе Фрейберга усиливалось ощущение безнадежной потери темпа. Уже было не до тактических изысков - комкор просто решил бросить на штурм все имеющиеся резервы, включая и 78-ю дивизию. И вновь - с тем же эффектом. Пока в руках немцев оставалась монастырская гора и подступы к замковому холму, наращивание группировки на крошечном пятачке приводило только к новым жертвам. Индийская дивизия была уже совершенно обескровлена, пришедшая на выручку товарищам 5-я новозеландская бригада в боях 21-22 марта быстро нагоняла их по числу убитых и раненых. Конечно, тяжело приходилось и немцам. 3-й парашютный полк, дравшийся непосредственно в городе, уже был сведён в группу численностью не больше двух сотен штыков. В батальонах могли держать оружие в руках от 40 до 100 человек. Артиллерии практически не осталось. Оборона стояла на одной железной воле и сверхчеловеческой выносливости.

23 - 26 марта сражение продолжалось скорее по инерции. Александер, которому Черчилль раздражённо выговаривал за нелепое промедление у Кассино, устал от обещаний Фрейберга решить проблему. К тому же стало очевидно, что две дивизии Новозеландского корпуса дошли до полного истощения. Третья битва при Кассино закончилась почти тем же, что и первые две. Во всяком случае, тактический успех первых дней так и не перерос в оперативный прорыв, и решительной победы союзникам достичь не удалось. Новозеландская дивизия потеряла в боях 15 - 26 марта 880 человек (пятую часть из них - безвозвратно). А всего за девять недель с момента прибытия в район и до отвода на пополнение - 1596 человек (из них 343 убитых и умерших от ран, 42 пропавших без вести)[53]. Пехотные батальоны при этом лишились от четверти до трети списочного состава.

Последний майский штурм Кассино проходил без непосредственного участия новозеландцев. Дивизия после короткого отдыха заняла участок фронта севернее города, два из трёх её танковых полков при этом остались в распоряжении других британских соединений. Поляки и канадцы 14 мая взяли злополучный город и несчастный монастырь. 23 - 25 мая под непрерывным мощным давлением германская оборона у Кассино покрылась густой сетью трещин. Одновременно американский 6-й корпус Траскотта нанёс решающий удар с плацдарма Анцио, и знаменитая "Линия Гитлера" обрушилась на всём протяжении. Началось общее наступление союзников, венцом которого стало бескровное овладение Римом.

В боях на берегу реки Лири 19-й танковый полк заслужил похвалы командиров 4-й пехотной дивизии, которую он поддерживал огнём. 18-й танковый полк активно взаимодействовал с 8-й индийской дивизией в прорыве у Монте - Каиро и его развитии. На подступах к "вечному городу" несколько раз отличались танкисты 18-го полка. Командир 8-й дивизии Рассел написал по итогам этих боёв Фрейбергу: "Я был рад иметь 18-й полк под моим командованием. Он дрался хорошо, и никакая задача не была слишком сложной для него" [54].

Сама дивизия Фрейберга наступала правее польского корпуса. 26 мая её пехотные бригады, 20-й танковый полк и бронеавтомобили кавалерийского полка двинулись вслед за отходящими немцами к городу Атина, а оттуда - к Соре. Движение происходило на глазах высоких гостей - премьер - министра Новой Зеландии Питера Фрейзера и начальника Генерального штаба Эдварда Паттика. Особо важные персоны имели прекрасную и редкую возможность навестить передовую, не особо рискуя при этом. Немцы лишь изредка отстреливались, а самые большие неприятности доставляли новозеландцам мины (на них подорвались несколько "Стегхаундов").

Только за Сорой, на подступах к городку Бальсорано подразделения 5-й горной дивизии вермахта оказали сильное сопротивление. Используя окрестные скалы, они наносили короткие огневые удары по колоннам наступающих войск; в некоторых удобных местах им удавалось остановить новозеландцев на один - два дня. Тем не менее, наступление развивалось довольно хорошими темпами. За две недели с 26 мая по 12 июня было пройдено более 100 километров по горным дорогам, а конечным пунктом стал город Авеццано на берегу реки Пескаро. Потери всех частей дивизии с апреля по июнь составили 723 человека, из них 121 убитый и умерший от ран [55]. На этом эпопею новозеландцев в центральной Италии можно было считать завершившейся. Дивизия расположилась на отдыхе в долине реки Лири, в окрестностях городка Арсе.

В боях за Флоренцию и Романью (июнь - октябрь 1944).

Новозеландское командование использовало летнюю паузу для некоторых организационных изменений. Большой проблемой в Кассино стала нехватка пехоты в батальонах. Напротив, для многочисленных противотанкистов просто не было работы, и они становились нередко в строй стрелковых рот. Поэтому штаты батальонов пересмотрели. Теперь в них остался один противотанковый взвод (офицер и 33 солдата, 4 х 6-фунтовых пушки, транспортируемые на 3-тонных грузовиках). Стрелковые роты увеличивались до 123 человек (в тч 5 офицеров), за счёт возрастания числа "штыков" в отделениях с 9 до 11. Правда, такого состава роты достигли только в 1945 году - уже сказывался острый дефицит живой силы.

Существенные изменения в таком же ключе произошли в моторизованном батальоне. Теперь он состоял из трёх очень сильных моторизованных рот (6 офицеров, 166 сержантов и солдат), по четыре взвода в каждой (взвод - 35 человек). Взвод транспортировался на двух штатных грузовиках - первый возил два стрелковых отделения по 9 человек, второй - третье отделение (в нём кроме обычного пулемёта "Брен" был ещё гранатомётчик с PIATом), двух миномётчиков с миномётом и взводного сержанта. Командир взвода передвигался на джипе с водителем. Командир роты и его заместитель - на броневиках "Уайт скаут". В управлении роты имелись три 3-тонных и пять 1,5 - тонных грузовиков, а также джип. Персонал управления батальона насчитывал 109 человек (9 офицеров), на его вооружении было 20 грузовых автомобилей, два броневика "Уайт скаут", медицинский "Юниверсал Керриер". Остальные подразделения сведены в роту поддержки (151 человек, в тч 5 офицеров). Эта рота включала миномётный ( 45 человек, 6 миномётов, 7 х 1,5 -тонных и 1 х 3-тонный грузовик, джип), противотанковый (30 человек, 4 х 6-фт ПТО, 5 х 1,5-тонных грузовиков, 2 джипа, 2 пулемёта "Брен"), бронетранспортёров (45 человек, 10 БТР, 3-тонный грузовик с двумя запасными пулемётами "Виккерс", джип) взводы и управление (2 офицера, 29 сержантов и солдат). Общая численность батальона - 776 военнослужащих (32 офицера)[56].

Противотанковый полк начал осваивать новое оружие - американские самоходные установки М10S "Вулверин", в количестве восьми единиц. Ими перевооружилась 31-я батарея, которая состояла после этого из двух взводов САУ и двух взводов 6-фунтовых ПТО. Остальные батареи перешли на типовую британскую организацию - два взвода 17-фунтовок и взвод 6-фунтовок в каждой, всего на полк 24 х 17-фунтовых, 20 х 6-фунтовых пушек. В качестве 39-й батареи полк включил и 16 х 4,2-дм. миномётов (4 взвода по 4 миномёта). Расформирование бригадных батальонов поддержки вернуло к жизни 27-й пулемётный батальон (это произошло ещё в феврале)[57].

Некоторые изменения произошли в командном составе. Начальником штаба стал самый молодой (28-летний) полковник новозеландской армии Леонард Торнтон, кадровый военнослужащий, ранее возглавлявший 5-й артполк и оперативный отдел дивизионного штаба. На 5-й бригаде ещё в мае Бонайфэна сменил Стюарт, а бронетанковую бригаду опять возглавил Инглис.

Наметилась существенная проблема - снижение не только количества личного состава, но и качества. Лучшие из лучших, добровольцы первого года войны, частью вернулись домой, а частью - остались в многочисленных могилах от Олимпа до Абруцци. Их сменили призывники, солдаты расформированных "домашних" бригад, далеко не все рвавшиеся на фронт и не имевшие боевого опыта. Всё чаще командиры докладывали о случаях нарушения дисциплины, о массовом пьянстве и разгульном поведении солдат. Всё явственнее в бою проявлялось отсутствие жертвенности, упование на силу артиллерийского огня и авиации. Словом, какое - то время в Италии воевала совсем другая новозеландская дивизия, в которой экономия жизней солдат превращалась в фетиш; ставка делалась исключительно на подавляющий технический перевес.

9 июля каникулы завершились. Союзники развернули наступление на Флоренцию, стремясь выйти к главной полосе германской "Линии Густава" - последнему рубежу перед долиной реки По. Новозеландская дивизия получила приказ скрытно передислоцироваться в район Тразименского озера, чтобы оттуда нанести удар на город Ареццо. 14 июля 25-й батальон 6-й бригады внезапной для врага и решительной атакой захватил вершину Монте - Линьяно, господствующую над Ареццо. В течение 15- 16 июля другие батальоны бригады вытеснили немцев с соседних вершин, после чего Ареццо просто упал в руки союзников как спелый плод. Потери бригады в этом победоносном столкновении - 116 человек, из них 37 убитыми и умершими от ран. Львиная доля (22 убитых и 44 раненых) пришлась на 25-й батальон.

Спустя несколько дней новозеландцев ждала знаменитая своим вином местность Кьянти; разумеется, не для того, чтобы удовлетворять алкогольные аппетиты. Дивизия Фрейберга сокращала фронт 2-й марокканской дивизии на участке северо - западнее города Кастеллина и наступала оттуда прямо на Флоренцию. Первый атакующий эшелон составили 23-й и 28-й батальоны, усиленные каждый двумя взводами "Шерманов" и взводом "Стюартов" из американского 757-го танкового батальона. Кроме того, им придавались три взвода кавалерийского полка и два сапёрных взвода 7-й роты. Артиллерийское сопровождение осуществлял 5-й полк, в целом же дивизию усилили ещё три английских артполка - два средних и один самоходный.

Батальоны пошли вперёд на рассвете 22-го июля. Один за другим сбивая заслоны германской 4-й парашютной дивизии, они заняли деревушки Ла Рокка, Страда, Самбука в долине реки Песа . У виллы Бонацца новозеландские танкисты впервые испытали на себе силу "Тигров", которыми их долго запугивали британские товарищи. Единственный вражеский танк ударил из засады, уничтожив двумя выстрелами два "Шермана" 18-го полка. Взвод эскадрона "В" вступил с ним в бой и смог вывести его из строя. Экипаж "Тигра" покинул танк, предварительно взорвав его. Учитывая славу, созданную "Тиграм", такой результат боя можно было считать весьма неплохим.

Поскольку сопротивление немцев в целом оказалось слабее ожидаемого, Фрейберг впервые с начала операций в Италии решил бросить в прорыв свою кавалерию. Появилась надежда на то, что она с налёта захватит ключевые пункты на дороге во Флоренцию. В том числе для реализации этой задачи возникло особое маневренное формирование - "Armcav" ("бронекавалерия"). Оно включило эскадрон А 19-го танкового полка, эскадрон С кавалерийского полка, 2-ю роту и отделение "Керриеров" 22-го моторизованного батальона, взвод САУ М10, отделения сапёров, связистов, пулемётчиков, танковый мостоукладчик и бульдозер. "Armcav" рассматривался в качестве авангардной группы при быстром развитии наступления, а также в качестве связующего звена с другими дивизиями. Интересный и обещавший отличную перспективу эксперимент начался неплохо - 25 июля отряд лихим наскоком взял городок Бибионе и на следующий день вышел к Сан - Кашано, который рассматривался как ключ от Флоренции.

Но здесь стало ясно, что кавалерия в отрыве от артиллерии и пехоты весьма уязвима, если противник намерен сражаться всерьёз. Бронеавтомобили подверглись внезапным ударам с воздуха и из засад, попадали на минные ловушки. Одну из таких сложных ситуаций описывал сержант Льюис: "В скором времени бронемашины плюс разная автотехника с другими подразделениями вытянулись от носа до хвоста по узкой дороге на виду у противника... И в течение следующего получаса каждые пять минут приносили град снарядов. Радиограммы рокотали туда и обратно: "Можете ли вы двигаться дальше?" - "Нет!" - "Можете ли вы вернуться?" - "Нет!" - "Попробуйте разогнать!". Мы были бы подбиты рано или поздно, если остались бы на дороге! Мой автомобиль пробил дорогу через изгородь и вышел на открытый склон. Попытка укрыться за оливковым деревом ввиду врага оказалась страусиным поведением."[58] Сан - Кашано пришлось освобождать силами обычной пехоты, а кавалерийская разведка сообщила, что путь к Флоренции загородили свежие и хорошо оснащённые части - 29-я панцергренадерская дивизия.

На гряде холмов Пьян деи Черри 27 - 28 июля новозеландцы встретили по настоящему упорное сопротивление - Кессельринг отдал приказ любой ценой не допустить врага к Флоренции. Используя каждую складку местности, панцергренадеры методично расстреливали атакующие группы. За несколько часов такого боя эскадроны В и С 19-го полка лишились половины танков и были сведены в один эскадрон. Одна из рот 24-го батальона попала в окружение и едва не погибла. По колонне 20-го бронетанкового полка открыли огонь из засады "Тигр" и самоходка, в результате чего сгорели три "Шермана", полностью закрыв путь колонне. По сообщениям немцев, они за два дня выбили 18 и захватили ещё два новозеландских танка.

Новозеландцам пришлось буквально выгрызать неприятеля из его опорных пунктов, благо у них уже накопился опыт действия смешанными штурмовыми группами. Каждый батальон теперь сопровождался танками числом до эскадрона, взводом 17-фунтовых ПТО, пулемётным взводом, сапёрным отделением, иногда - тяжёлыми миномётами, самоходками, броневиками и бульдозерами. Артиллерия догнала пехоту и активно включилась в процесс. Чистое небо по прежнему открывало широчайшие возможности для работы союзной авиации. Тем не менее, наступление развивалось чрезвычайно медленно. 29 июля 6-я бригада целый день безо всякого успеха штурмовала деревушку Сан Микеле. С большим трудом 31 июля была занята деревня Ла Ромола. В ночь на 1 августа случилась большая неприятность - случайно забравшись слишком далеко вперёд, оказался в немецком плену комбриг - 5 Стюарт, а с ним - все планы операции. Новозеландские командиры не знали об этом, и весь следующий день атаковали "с раскрытыми картами".

Только к утру 3 августа разведчики дивизии наконец смогли с вершин холмов Поджо аль Пина и Поджиона увидеть красивейший город Италии. Ещё одно усилие - и немецкие части наконец оставили свои крепкие позиции. 4 августа новозеландские танкисты получили свою порцию цветов от восторженных флорентийцев - ведь город, объявленный открытым, практически не пострадал от войны. Сражение за Флоренцию обошлось новозеландцам дороже, чем второй или третий штурмы Кассино - 214 человек было убито или умерло от ран, 710 ранено, 29 пленено. Танковая бригада лишилась 52-х единиц бронетехники, то есть целого полка. По словам Оливера Лиза, именно новозеландская дивизия сыграла решающую роль в захвате Флоренции: "Порой враги боролись почти фанатично... Вряд ли мы могли прорвать оборону, пока не подвезли бы большое количество резервов... Тем не менее, предопределила успех дня атака новозеландской дивизии против возвышенностей Поджо аль Пино и Поджиона к юго - востоку от Флоренции... Если бы не их усилия, нам необходимо было бы перегруппироваться по всему фронту для введения свежих дивизий."[59]

Союзники овладели всей Тосканой и вышли к главной полосе "Готской Линии". Конечно, дорога на равнину По не обещала быть лёгкой - несколько узких проходов в горах надёжно запирались немцами. К тому же, лучшие и самые опытные горные соединения американцев и французов находились в Южной Франции, участвуя в операции "Драгун". В такой обстановке сэр Александер избрал в качестве направления удара для своих многочисленных танковых соединений участок у Адриатики. Проломив узкую полосу германской обороны на реке Фолья, он сразу выходил на равнинную местность Романьи и мог осуществить прорыв до Равенны и Феррары. Честь борьбы на главном направлении - за выход напрямую к Болонье через Пистою - предоставлялась американцам.

Новозеландская дивизия понадобилась на Адриатическом побережье. В преддверии боёв ей придали новую бригаду - греческую. Греки, хорошо помнившие совместные бои 1941-го года, сами напросились в подчинение к Фрейбергу. Им досталась и вся слава в битве за Римини 13 - 21 сентября. Кстати, наряду с вездесущими парашютистами 1-го полка, их соперниками здесь выступили солдаты, набранные из граждан СССР - батальоны 162-й туркестанской дивизии. Участие новозеландцев выразилось в артиллерийской поддержке и действиях эскадронов 18 -го и 19-го полков, приданных греческим батальонам.

Вслед за взятием Римини появилась долгожданная возможность бросить в прорыв танковые армады. Однако проблема заключалась в том, что значительная часть их мощи была истрачена непосредственно на прорыв вражеской обороны. Кроме этого, местность совсем не походила на ровное поле - её пересекали несколько рек с заболоченными поймами. Испортилась погода, затруднив работу союзной авиации. В - общем, бронированные кулаки 2-й новозеландской дивизии, наступавшей вдоль берега моря, и 5-й канадской танковой - левее неё, с неизбежностью должны были увязнуть в Романье.

Временно заменявший больного Фрейберга Уэйр (артиллерию возглавил вместо него полковник Квири) бросил вперёд 4-ю бригадную группу (19-й танковый полк и 22-й моторизованный батальон, пулемётная рота, сапёрный взвод, её командиром вместо Стюарта стал полковник Плезантс). В ночь с 21-го на 22 сентября пехотинцы 22-го батальона под сильным ливнем вброд форсировали речку Мареччия непосредственно за городом Римини. К утру по наведённому мосту на плацдарм прибыли 21-й и 28-й батальоны 5-й бригадной группы (в неё входили также 23-й батальон, 18-й танковый, 5-й артиллерийский полк, 32-я батарея ПТО, пулемётная рота, 7-я инженерная рота). Противостоявшие 4-й бригаде отдельные группы бойцов туркестанской дивизии сражались вяло; к вечеру 22-го из их числа сдалось больше120-и человек. 5-я бригада столкнулась с парашютистами дивизии Хайдриха, и здесь картина выглядела гораздо хуже. Кроме того, маори пришлось иметь дело с двумя "тиграми", устроившими засаду на улочках деревни Орсолето. В итоге за день новозеландцы потеряли 111 человек (79 - в 21-м и 28-м батальонах), взяв суммарно 215 пленных.

23 - 24 -го сентября вместо запланированного глубокого прорыва опять шло крайне медленное выдавливание немцев и туркестанцев (236-й разведбатальон 162-й дивизии в отличие от пехотных частей дрался так, что заслужил похвалы германского командования) из их опорных пунктов. Ввод в бой свежих сил 6-й бригады, эскадронов 18-го и 20-го танкового полков, по 20 тысяч снарядов, расходуемых за сутки новозеландской артиллерией, - всё это давало ничтожный эффект. К тому же, вечная боязнь подставить открытый фланг заставляла всё время равняться на соседнюю канадскую дивизию, несколько отстающую. Итогом напряжённых четырёхдневных боёв стало продвижение от Римини на 15 километров, за реку Фонтаначчьо к историческому рубежу - реке Узо, тому самому Рубикону, на котором два тысячелетия назад бросил жребий Юлий Цезарь.

Германские подразделения, впрочем, были сильно истощены, их потери минимум вдвое превышали новозеландские, в батальонах оставалось по сотне штыков. Поэтому уже форсирование Рубикона вечером 26 сентября для новозеландцев прошло довольно легко. В полдень 27-го "Стегхаунды" кавалерийского полка вышли к железнодорожному мосту через реку Фьюмичино, хорошо укреплённому дотами, бетонными надолбами и противотанковыми "ежами". Преодолеть такой рубеж оказалось новозеландцам не под силу. 28-го и 30-го сентября они атаковали безо всякого успеха. А в октябре сильные дожди вызвали разлив реки, что вообще поставило под вопрос её быстрое преодоление.

К счастью, в эти дни на другом направлении - у Пистои - германский фронт откатился за перевалы, и возникла угроза флангам 10-й Армии, занимавшей "Равеннский выступ". Весьма своевременно для британцев Кессельринг санкционировал отход с берегов Фьюмичино и выравнивание фронта. 10 октября 5-я бригадная группа начала очередное наступление к реке Писчиателло, с боями дошла до неё, а 16 октября за спинами новозеландцев остался и этот рубеж. Утром 19 октября наконец- то была брошена в наметившийся прорыв 4-я танковая бригада. Впервые она действовала практически в своём штатном составе (без эскадрона 19-го полка), а каждый полк сопровождался моторизованной ротой 22-го батальона.

Конечно, непролазная грязь и регулярные стычки с вражескими засадами не позволяли исполнить мечту Плезантса о настоящих танковых скоростях. Тем не менее, к 22 октября была полностью выполнена главная задача - во взаимодействии с канадцами заняты плацдармы за рекой Савио; обеспечен также захват канадцами ключевого города Чезена. В общей сложности с тяжёлыми боями за месяц новозеландцы прошли свыше 35 километров. Дивизия теперь могла спокойно отдохнуть в резерве, тем более, что кампания на Адриатике стоила ей не дешевле, чем сражение за Флоренцию - 228 человек погибло, 857 ранено и 23 пленено.

Последние битвы за Северную Италию. От Фаэнцы до Триеста (ноябрь 1944 - май 1945 года).

Отдых на зимних квартирах дал возможность произвести ещё одну реорганизацию. Опыт неторопливых наступательных операций уходящего года подсказывал, что дивизии больше нужна многочисленная пехота, чем высокоманевренные группы и некоторые части усиления и поддержки. Фрейберг решил заполучить по одному дополнительному батальону на каждую бригаду за счёт "внутренних ресурсов". В обычную пехоту были преобразованы 22-й батальон и кавалерийский полк.

Кроме того, был расформирован зенитный полк, а его личный состав частично пошёл на укомплектование до батальонных штатов бывшего кавалерийского полка. И кавалеристы, и зенитчики встретили эти известия с большим раздражением. Первые вообще опустились до безобразного расхищения армейского имущества и массовых пьянок, которым офицеры не препятствовали. "Люди бродили как бездомные, чувствуя себя брошенными, и большинство из них были очень, очень пьяны. В конце первого дня грузовики собирали их, чтобы отвести домой, когда они взорвали фонтан на главной площади..."[60]. Лишь спустя несколько дней всё улеглось, и кавалеристы смирились со своей новой участью - ведь они уже не раз имели возможность убедиться в том, что их "Стегхаунды" совсем не пригодны к позиционной борьбе в горах. Славная история зенитного полка (за ним числилось 67,5 уничтоженных вражеских самолётов, танк, много транспортных средств и даже один боевой корабль) тоже не могла быть весомым аргументом перед очевидной его ненужностью на итальянском театре. Союзная авиация давно уже напрочь выдавила немцев с неба, и, например, за весь сентябрь лишь однажды новозеландцы подверглись атаке двух "Юнкерсов".

Ещё одна реорганизация ждала противотанковый полк, из которого изымались все пушки калибра 57-мм. Каждая из трёх его батарей теперь включала четырёхорудийный взвод 17-фунтовых пушек и взвод из четырёх САУ "Вулверин". Миномётная батарея изменила свой номер с 39-го на 34-й. Фрейберг подсократил и тылы, расформировав резервную роту механического транспорта, роту танковых транспортёров и отделение водоснабжения; роты подвоза боеприпасов и ГСМ сокращены на один взвод (из четырёх). Из полевых лазаретов по одной роте изъяли в пользу бригад, создав на их базе передовые медицинские пункты и объединив остальные в главный дивизионный лазарет.

С родины пришли крупные пополнения. 4000 солдат расформированной 3-й дивизии, нужда в которых на Тихоокеанском театре отпала, могли не только компенсировать убыль, но и заменить ветеранов. Большинство солдат, воевавших не первый год, получили отличный подарок к Рождеству - жизнь. Новичков ждала непривычная суровая по новозеландским меркам зима и честь последнего удара смертельно раненому врагу. В то же время, ощущение скорой победы заметно повышало настроение войск; не успевшие понюхать пороху бойцы стремились внести достойный вклад в эту победу. Видя, насколько превосходят союзники немцев в технической мощи, они наполнялись уверенностью в себе. Возвращался прежний дух анзаков.

27 ноября 1944 года дивизия прибыла на фронт в Романью, где ей предстояло вместе с 5-м британским корпусом участвовать в наступлении на Фаэнцу. 30 ноября - 2 декабря 22-й батальон при поддержке эскадрона С 18-го полка и артиллерии 5-го полка решил задачу очистки от противника участка на правом берегу реки Ламоне южнее Фаэнцы. Танкисты при этом внесли свой посильный вклад в уничтожение исторического наследия Италии - несколькими выстрелами обрушили колокольни и башни Фаэнцы, на которых предполагалось наличие вражеских корректировщиков.

14 - 15 декабря 5-я бригада приняла активное участие в операции по овладению городом. Ей была поставлена задача обойти город с юго - запада, создавая угрозу окружения гарнизона. Особенно тяжёлый бой ждал батальон маори - атакуя пригороды Фаэнцы на правом фланге, он был изолирован от остальных батальонов, ушедших вперёд. Стоило маори занять несколько больших строений ("Вилла Палермо", "Каса Бьянка" и "Ла Морте"), как их атаковали немецкие "Тигры". Не имея тяжёлых средств ПТО, маори понесли в этом бою значительные потери - 24 человека убитыми, 57 ранеными, 2 пленными.

Зато основную группу, штурмовавшую городок Целле в тылу Фаэнцы, ждали успехи. Артиллерийским обстрелом из всех дивизионных стволов плюс полсотни орудий английских средних полков старые знакомые из 90-й панцергренадерской дивизии были подавлены во всех смыслах. 23-й батальон (с участием эскадрона 18-го полка) методично выкуривал оставшихся в живых из разрушенных зданий, и пленил за двое суток более 100 человек. Не менее 80-и немцев в полосе батальона были уничтожены, ценой 12-и убитых и 48 раненых. 22-й батальон ( с половиной ещё одного танкового эскадрона) взял ещё сотню немцев, потеряв семерых убитыми и 30 ранеными. 16 декабря стало очевидным, что немецкое сопротивление сломлено, число пленных, взятых дивизией, достигло трёхсот человек. 90 - я панцергренадерская дивизия, в которой накануне штурма насчитывалось вряд ли более полутора тысяч штыков, была обескровлена совершенно. Над гарнизоном нависла угроза окружения, так как части 5-й бригады приближались к реке Сенья и шоссе N9, главной транспортной артерии Фаэнцы. В итоге немцы предпочли эвакуироваться.

На рассвете 16 декабря патруль кавалерийского батальона, располагавшегося прямо перед Фаэнцей на берегу Ламоне, увидел на другой стороне реки белый флаг. На подручных плавсредствах новозеландцы проникли в город, инженеры немедленно взялись за восстановление моста, и вскоре уже сам Фрейберг перенёс свой штаб в освобождённую Фаэнцу.

Однако, как это уже случалось в Италии многократно, порыва союзников хватило ненадолго. На берегах реки Сенья 5-й корпус был вновь остановлен. Первая попытка с ходу взломать новый оборонительный рубеж (в ночь с 19 на 20 декабря) завершилась неудачей. Позиции немцев подверглись невероятно мощной бомбардировке - за сутки на них обрушилось 94 тысячи (!) снарядов. Тем не менее, части 6-й бригады смогли только сбить вражескую завесу на правом берегу. Единственный капитальный мост через реку, на овладение которым возлагались большие надежды, оказался разрушенным. Несколько атак с ограниченными целями, предпринятые силами до батальона в последующую неделю, дали ещё меньший результат.

В начале января Александер решил перейти на всём итальянском фронте к активной обороне. Сказались новости из Арденн и угроза, созданная крайнему левому флангу союзников у Лигурийского моря. Новозеландцы в результате зазимовали в окопах у реки Сенья, и вплоть до апреля коротали время в патрулях и поисках. Немцев это решение обрадовало - в долине По они получили возможность создать новые укреплённые рубежи. А фронт наконец приобрёл очертания почти ровной линии, без глубоких выступов и впадин.

Новозеландская дивизия воспользовалась этой паузой для последней в ходе войны реорганизации. Из 22-го, кавалерийского и 27-го, бывшего пулемётного, батальонов была образована новая 9-я пехотная бригада (командир - бригадир Джентри , 5-ю бригаду вновь принял Бонайфэн). Освободившиеся станковые "Виккерсы" передавались в пехотные батальоны, где образовали пулемётные взводы. Одновременно были сокращены штаты взводов транспортёров, и батальон в последнем военном варианте насчитывал 779 военнослужащих ( в тч 33 офицера).

Штаб - 51 человек (в тч 5 офицеров), из которого удалён санитарный "Керриер";

Штабная рота - 236 человек (8 офицеров), в тч управление роты ( 13 человек, из них 2 офицера), взвод связи (41 человек, из них 1 офицер), пулемётный взвод (два отделения, 23 человека, из них 1 офицер, 4 станковых пулемёта, 2 х 1,5-тн. грузовика ), миномётный взвод (44 человека, из них 1 офицер, 6 миномётов), взвод транспортёров (11 человек, 7 БТР, из которых три имели только механика - водителя, а ещё на трёх устанавливались огнемёты "Уосп"), противотанковый взвод (34 человека, из них 1 офицер, 4 х 6-фт. ПТО, 4 х 3-тн. грузовика), административный взвод (70 человек, из них 2 офицера);

3 стрелковых роты (123 человека, в тч 5 офицеров)[61].

Инженерная служба дивизии усилилась новым 28-м штурмовым эскадроном, оснащённым тяжёлой техникой - бульдозерами на базе танка "Шерман", инженерными танками AVRE на базе "Черчилля", механизированными мостами "Черчилль - аркс", мостоукладчиками на базе "Валлентайна", переделанными из танков бронетранспортёрами "Кенгуру".

С родины прибыла очередная группа новобранцев, позволившая довести батальоны до штатной численности. Так что накануне решающего наступления дивизия была даже сильнее, чем в самые лучшие свои времена. А наступление не заставило себя долго ждать. К концу марта 1945 года мало у кого оставались сомнения в том, что Рейх доживает последние недели. Началась соревнование между союзниками - кто больше захватит вражеских территорий. Пока победителем в нём выглядела Советская Армия, но у Запада оставались ещё большие возможности. В том числе и в Италии, где промедление грозило весьма неприятным исходом - Север могли освободить местные коммунистические партизаны.

В час дня 9 апреля американо - британские воздушные силы нанесли очередной сокрушительный удар по укреплениям немцев на реке Сенья. Затем начала свою работу артиллерия, концентрация огня которой достигла рекордных значений. Только в полосе новозеландской дивизии вели огонь кроме трёх её собственных полков три полка самоходных орудий, три полка 78-й дивизии, пять средних полков (три, вооружённых 139,7 -мм гаубицами и два - 114,3-мм пушками) и миномётные части. Была использована новая тактика - "Дрэгнет" - суть которой заключалась в имитации подвижного огневого вала. Перенося огонь всё дальше в глубину, артиллеристы добивались того, что на передовой в ожидании атаки пехоты враг вылезал из надёжных укрытий и занимал окопы. Тогда вал неожиданно возвращался на передовую линию. Истребители - бомбардировщики "заполняли паузы", и под таким давлением немногие сохраняли присутствие духа, да и саму жизнь.

Около восьми вечера через реку поползли огнемётные "Крокодилы" и "Керриеры". Струи пламени выжигали то, что осталось после артиллерийских и воздушных налётов. И только вслед за этим хлынула пехота, слева направо - 21-й, 28-й, 25-й и 24-й батальоны. Артиллерия не смолкала, создавая теперь уже настоящий подвижный огневой вал. Десятки зенитных прожекторов и цепочки трассеров освещали дорогу. Вряд ли у немцев были какие - то шансы отразить такой натиск. Новозеландцы сразу же начали собирать богатый урожай пленных. Лишь отдельные вражеские танкисты затыкали собой бреши, обычно с плачевным результатом. Например, на участке 25-го батальона из тумана перед солдатами возникли "Тигр" и две самоходки. Очевидец описывал это так: "Когда "Тигр" прошёл в двух метрах от нас, капрал Паркер нажал на курок PIAT, но к нашему удивлению ничего не произошло. Он нажал ещё раз, и опять ничего не произошло. Он вдруг понял, что оружие не снято с предохранителя. К этому времени танки исчезли в тумане, а ланс - капрал Паркер с заряженным PIAT пошёл по дороге вслед за ними. Как только он увидел зад танка, он выстрелил и вывел "Тигр" из строя."[62]. Столь же успешно применил свой гранатомёт против "Пантеры" сержант Бигли. К полуночи новозеландцы прочно владели левым берегом Сеньи. Инженеры немедленно принялись за возведение мостов, и к утру обеспечили переправу через реку тяжёлой техники.

10 апреля наступление развивалось в направлении следующей водной преграды - реки Сантерно, и противник был выбит из городка Сколо Траттуро. Пехоту поддерживали "Шерманы" 18-го и 20-го полков, самоходки и буксируемые пушки 7-го полка. Пример на этот раз подавали маори. Рядовой Ниа - Ниа гранатой уничтожил 11 гитлеровцев, четверых взяв в плен. Лейтенант Тайббл двумя выстрелами из своей шестифунтовки накрыл вражескую гаубицу. Солдаты роты С, наткнувшись на неподавленный опорный пункт немцев, рванули в штыки, и перекололи всех оборонявшихся. Общее продвижение за два дня составило более 10 километров, и вечером 10-го новозеландцы повсеместно вышли к Сантерно. Потери дивизии были сравнительно невелики - 28 убитых и 153 раненых. Число пленных к утру 11-го достигла 877 человек.

Фрейберг решил не медлить с форсированием Сантерно, и той же ночью 5-я и 6-я бригады вброд преодолели реку. Хорошее взаимодействие с авиацией совершенно парализовало немецкие танки - при малейшей угрозе "Тайфуны" и "Мустанги" забрасывали врага бомбами. Среди немцев усиливались панические настроения. Иногда хватало одного лёгкого толчка, чтобы склонить их к сдаче. Сержант 28-го батальона Рангитауира, например, 12 апреля в одиночку захватил 18 пленных. Выскочив на своём "джипе" прямо в расположение врага, он сделал вид, что зовёт на помощь товарищей и настойчиво потребовал у группы немецких солдат капитуляции. Те сразу же сдались.

Танкисты перестали бояться "Тигров" и всё чаще выходили победителями в единоборствах с ними. Росло количество немецких танков, выведенных из строя пехотными гранатомётчиками. 13 апреля новозеландцы заняли городок Масса Ломбардо. 14 - 15-го - взят очередной водный рубеж - река Силларо. Введённая в бой 9-я бригада действовала столь же успешно, как и "старые" части, а некоторые бойцы показывали прямо чудеса ловкости. Ланс - капрал Такер из 27-го батальона, в частности, 15 апреля сумел ручными гранатами подбить три "Пантеры". Первой он забросил осколочно - фугасную гранату в люк; ко второй применил зажигательную, и выкурил из неё экипаж. Бросившись догонять танкистов, он за углом дома наткнулся на третью "Пантеру". Очередная фосфорная граната зажгла резиновый трек гусеницы, вынудив танк ретироваться. На рассвете его нашли в канаве. К сожалению, Такер недолго прожил после этих подвигов - 16 апреля он погиб.

Сопротивление немцев становилось всё более фрагментарным. Их пехотные соединения (98-я, 278-я пехотные, 26-я танковая дивизии) не демонстрировали прежнего упорства. Фрейберг даже счёл возможным посадить часть своей пехоты на бронетранспортёры "Кенгуру" для стремительного броска к реке Идиче - последней водной преграде на подступах к Болонье. 17 апреля авангарды 9-й бригады столкнулись здесь с одним из немногих вражеских резервов, ещё сохранявших боевой дух - 4-й парашютной дивизией. К этому моменту в тылы было отправлено 2342 пленных, солдатами дивизии уничтожено не менее 23-х танков и штурмовых орудий, из них семь "Тигров" и шесть "Пантер".

Сражение с парашютистами в штабе Фрейберга расценивали как главную битву войны, понимая, с какими сложностями придётся столкнуться, и насколько важен реванш за Крит и Кассино. Поэтому с наскока действовать не стали, подтянув артиллерию и дав ей возможность ещё раз продемонстрировать свою мощь. Вечером 18 апреля восемь полков (шесть полевых и два средних), открыли заградительный огонь. После 22.30 огневой вал начал двигаться со скоростью 100 метров в пять минут, вплоть до трёхкилометрового рубежа. Полки тяжёлых гаубиц и пушек повели эффективную контрбатрейную борьбу. В целом была достигнута колоссальная плотность артиллерии - на фронте в 3600 метров находилось не менее 350 орудий и миномётов, то есть сто стволов на километр. На позиции врага упало 72 тысячи снарядов. Очень сильное впечатление произвела работа огнемётных танков и БТР. "Это был увлекательный и ужасный вид, по сравнению с которым шоу на Сеньо казалось детской забавой. Кроме тех немногих, кто ушёл, чуть более двухсот ошеломлённых и испуганных выживших после убийственной атаки было пленено."[63] Двинувшаяся ближе к полуночи 9-я бригада преодолела трёхкилометровую дистанцию буквально в один бросок, почти не замечая неприятеля.

Невиданное прежде дело - парашютисты молили о пощаде; впервые с начала боевых действий в Италии был взят живым и невредимым офицер - парашютист, да ещё и с послужным списком, ведущим аж от "Легиона Кондор". Общее количество трофеев 9-й бригады за период 13 - 19 апреля достигло 747 человек, потери - 80 убитых и 317 раненых. Враг был оттеснён за Идиче.

19 апреля брошенные после короткого отдыха в бой 5-я и 6-я бригады вместе с танками 4-й решили задачу её преодоления. Германский командующий Юго - Западного направления генерал Фитингоф понял, что Болонью ему не удержать. 21 апреля туда без боя вступили соседи новозеландцев - поляки из 3-й Карпатской дивизии. Фронт быстро покатился на север - Фитингоф отводил армию за реку По. Спустя несколько дней пали Феррара, Модена и Специя.

Новозеландские мобильные части впервые вышли на оперативный простор. Танкистов охватила такая эйфория, что они время от времени глупо подставлялись под вражеские засады. Например, 21 апреля в деревушке Каццано два взвода 18-го полка напоролись на хорошо замаскированные "Тигр", "Пантеру" и самоходку. За беспечность было заплачено четырьмя машинами, а чтобы подавить неприятеля, пришлось вызывать авиацию. Тем не менее, дивизия взяла очень хороший темп и не намеревалась его сбавлять. 23 апреля 5-я бригада заняла плацдарм за рекой Рено северо - восточнее Болоньи. 25 апреля на плечах отходящего неприятеля новозеландцы форсировали реку По. Инженеры, поднаторевшие в этом деле, за считанные часы навели через неё несколько понтонных мостов, позволивших быстро сосредоточить на левом берегу танковые части.

Ночью с 26 на 27 апреля 5-я и 6-я бригады без предварительной артподготовки ввиду неприятеля форсировали на подручных средствах реку Адидже, с шириной в месте переправы 100 - 110 метров. Мост через неё был разрушен, но это не являлось серьёзной проблемой для новозеландцев. Огневую поддержку осуществляли "Шерманы" 18-го и 19-го полков. Создав плацдарм за Адидже, дивизия оказалась далеко впереди прочих соединений 8-й Армии, фактически в её авангарде. Хотя её части сильно растянулись, особенно тылы, артиллерия и танковые эскадроны, Фрейберг согласился с предложением командования развивать наступление дальше.

Речь шла уже не столько о военных, сколько о политических резонах. Судьба Германии была решена, бои шли на улицах Берлина, труп Муссолини висел вниз головой на миланской площади. Начиналась бешеная гонка за призами. И самым важным теперь был Триест - потому, что с другой стороны к нему рвались партизаны Иосипа Броз Тито. Решался вопрос, останется ли город в составе Итальянского королевства, или отойдёт на правах военного трофея югославским коммунистам.

А итальянские коммунисты уже хозяйничали на просторах долины По. Когда новозеландские танки вышли к Падуе, их встретили партизаны, освободившие город. По их заверениям, вся область Венеции контролировалась ими. Это, конечно, было не совсем так, в чём новозеландцы очень скоро получили возможность убедиться. Сразу за Падуей на реке Брента оставался целым каменный мост, и бригадир Джентри приказал немедленно захватить его. Операция стала ещё одним триумфом лихости и решительности. Мост охранялся примерно двумя немецкими ротами, с другого берега их поддерживали две 105-мм гаубицы. Утром 29 апреля командир танкового взвода лейтенант Сайзем взял на броню небольшое число пехотинцев 27-го батальона и неожиданно ворвался прямо в расположение противника. Стрелки изолировали немецкую пехоту от моста, танкисты меткими выстрелами подавили вражескую артиллерию. В результате 230 немцев сдались, а мост достался новозеландцам целёхоньким.

Некоторые проблемы создавали отступающие вражеские части - новозеландцы давно обогнали их, и теперь они периодически оказывались в тылах дивизии. Однажды такой "блуждающий" отряд обстрелял Падую, настоящий бой пришлось выдержать инженерам из 7-й и 5-й парковой рот недалеко от Местре в ночь на 1 мая. Немцы обстреляли колонну инженеров из "фаустпатронов" и 20-мм зениток, убив восьмерых человек и уничтожив 23 грузовика. Однако вскоре эта вражеская группа была обнаружена, и в лучших традициях боевиков смелый капитан Стюарт из транспортной службы вместе с капитаном Уилсоном из штаба 27-го батальона направился к ней для принятия капитуляции. Немцам было объявлено, что они окружены танками (что являлось нахальным блефом), и шанса на спасение нет. Когда спустя несколько часов к месту событий на самом деле прибыли новозеландские танкисты, они обнаружили, что Стюарту и Уилсону сдалось 1530 человек.

В 16 часов 29 апреля сводный отряд в составе взвода 20-го танкового полка, роты 22-го батальона и эскадрона английских бронеавтомобилей вошёл в Венецию, оставленную германскими войсками. Лучший венецианский отель был немедленно зафрахтован под дивизионный клуб новозеландцев. Своему штабному офицеру Фрейберг строго - настрого указал на срочность и ответственность этого поручения. Ведь ему доложили, что на пути к Венеции замечены американские танки, на которых закреплены транспаранты с названием этого отеля. И штабные квартирьеры получили приказ командира - стоять насмерть, но не пустить в отель американцев.

1 мая в городке Монфальконе новозеландцы встретились с подразделениями югославской армии, прорвавшимися через Изонцо. Так как судьба Триеста ещё не была окончательно решена, Фрейберг просто "запудрил мозги" командиру 9-го югославского корпуса и последним стремительным рывком занял этот город 2 мая. Одновременно с этим пришло известие о капитуляции германской Группы Армий С. Гарнизон Триеста, запертый в замке, капитулировал перед командиром 22-го батальона. К этому моменту начиная с 1 апреля дивизия потеряла 241 человека убитыми и умершими от ран, 1150 ранеными. Война в Италии закончилась.

В общей сложности для её освобождения отдали свои жизни 1725 новозеландцев. 6632 человека получили ранения различной степени тяжести, в плен попало 211 человек. Всего за весь период войны дивизия потеряла убитыми 6581 человека, 16237 - ранеными, 6637 - пленными[64].

Подводя итоги боевого пути, генерал Фрейберг отметил: "Важность роли, которую мы сыграли, далеко превосходит размеры нашей силы. Всегда, как мне кажется, новозеландская дивизия была на переднем крае битвы. Я понимаю, сколь привилегированным я был, так как ни один командир не шёл в бой с большей уверенностью, чем я в последние шесть лет, и не было уверенности более оправданной". Важно и мнение врага о дивизии. Кессельринг оценил её так: "Всегда старается застать противника врасплох, когда нападает. Она была очень изобретательна в тактике, а не стереотипна... Солдаты Новой Зеландии были хорошо обучены... смелые и стойкие, очень хорошие в единоборствах и в патрулировании, в равной степени бесстрашные в атаке и в обороне"[65]

Новозеландские авиаторы в Европе и Средиземноморье.

Три маршала.

Летом 1919 года на Русском Севере были нередки воздушные бои - самолётов хватало с обеих сторон. Одной из самых интересных по замыслу штурмовых операций мог считаться налёт на аэродром Пучега в Архангельской губернии (17 июня). Разработал план налёта на базу 18-го авиаотряда Красного Военно - Воздушного Флота капитан британской службы Александр Казаков, один из лучших российских асов Первой Мировой войны. Предполагалось, что "Сопвичи" русского дивизиона Славяно - Британского Легиона сначала обстреляют аэродром из пулемётов, а потом высадят десант, который уничтожит при помощи керосина уцелевшие красные самолёты. "Де Хевиленды" британского дивизиона одновременно должны были бомбить аэродром. С десантом, правда, ничего не вышло (две машины сломались перед вылетом), но в остальном план реализовался [66]. И главными его исполнителями наряду с русскими пилотами Казакова стали их боевые товарищи под началом майора Чарльза Родерика Карра, уроженца новозеландского городка Филдинг.

За тот бой Карр получил Крест Лётных Заслуг. Он лично уничтожил бомбами ангар с тремя "Ньюпорами" красных [67]. Так новозеландский пилот, начавший Первую Мировую войну скромным рядовым Веллингтонских конных стрелков, оказался у истоков боевого содружества русской и британской авиации. Правда, он не мог и представить, какой финт история выкинет с этим содружеством два десятилетия спустя! И вряд ли он думал тогда, что сам станет маршалом британских ВВС, сыгравшим значительную роль в другой Мировой войне.

В межвоенный период фамилия Карра стала широко известной в Великобритании. Он участвовал в знаменитой антарктической экспедиции Шеклтона 1921 года; в 1927-м вместе с лейтенантом Гиллманом установил мировой рекорд дальности беспосадочного перелёта (5506 километров), побитый вскоре никем иным, как Чарльзом Линдбергом. Настоящий спортсмен и энтузиаст авиационных новшеств, Карр в 30-е годы командовал авиагруппой авианосца "Игл", немало сделав для отработки тактики авианосных подразделений.

К началу Второй Мировой войны Карр считался одним из самых опытных пилотов и командиров бомбардировочной авиации, вследствие чего и получил назначение во Францию, возглавив бомбардировочные части экспедиционного корпуса. А после короткой и неудачной французской кампании и службы в Ирландии в 1941 году принял 4-ю бомбардировочную авиагруппу, оснащённую "Галифаксами". Под его началом эскадрилии "Галифаксов" выполнили сотни рейдов на Германию. В пиковые моменты численность группы превышала 300 машин в 11 эскадрилиях, среди которых было две французских и одна австралийская (466-я). А уже после окончания боевых действий в Европе стал заместителем по авиации начальника Верховного штаба союзных экспедиционных сил. Наконец, в последний месяц войны маршал авиации Карр возглавлял главную квартиру союзных ВВС в Юго - Восточной Азии.

4- ю бомбардировочную группу Карр принимал у своего земляка - Артура Конингема. Собственно, Конингем по рождению был австралийцем (родился в Брисбене в 1895 году), но переехав в Новую Зеландию ещё в детстве, всегда позиционировал себя в качестве новозеландца и страшно гордился своим позывным "маори", данным в годы Первой Мировой. Впоследствии это прозвище загадочным образом преобразовалось в "Мэри". Один из самых результативных новозеландских асов французского неба (14 побед в 1917 - 18 годах), Конингем остался в кадре британских ВВС и в 20-е годы служил в Ираке, подавляя местное освободительное движение. В 1936 году он находился у истоков создания Берегового командования, занимая руководящий пост в его формируемом штабе. Период, когда Конингем возглавлял 4-ю авиагруппу (1939 - 41 годы), был не слишком удачен. Особенно много язвительных реплик вызывали так называемые "листовочные" рейды, главная работа группы весь период "странной войны". Неказистые и медлительные "Уитли" по ночам рассеивали над немецкими городами пропагандистские материалы. По общему убеждению, единственная польза этих рейдов заключалась в накоплении опыта ночных полётов.

Зато в Северной Африке способности Конингема раскрылись в полной мере. 30 июля 1941 года он возглавил 204-ю группу, в октябре преобразованную в ВВС Западной Пустыни. Это объединение включало эскадрилии непосредственной поддержки сухопутных войск (тактические ВВС), то есть истребительно - штурмовые и бомбардировочные. Собственно, именно при решающем участии Конингема была разработана и опробована концепция истребителя - бомбардировщика, в роли которого выступали "Харрикейны" и "Киттихауки". Приняв разбалансированную авиационную группировку, ведущую "автономную" от армии войну, Конингем смог в короткие сроки радикально изменить ситуацию. Установил жёсткую дисциплину (чья - либо ошибка, повлекшая гибель людей, каралась немедленным снятием с должности), обеспечил тесное взаимодействие с сухопутными частями путём делегирования в них авиационных наблюдателей и офицеров связи. После того, как его концепция блестяще реализовалась при Эль - Аламейне, Конингем обобщил свой опыт и теоретические наработки в брошюре, ставшей Библией тактической авиации. Один из главных её посылов - взаимодействие с армией должно быть тесным, но при условии самостоятельности авиационного командования - понравился не всем, и в конечном итоге жёсткая самостоятельная линия Конингема привела к его острому конфликту с Монтгомери.

Тем не менее, авторитет и профессионализм Конингема обеспечивал ему хороший карьерный рост. По итогам Эль - Аламейна он вошёл в число кавалеров Ордена Бани. В начале 1943-го - стал командующим Тактическими ВВС Северо - Западной Африки, с подчинением ему ВВС Западной Пустыни, Бомбардировочных Тактических сил (британские лёгкие и средние бомбардировщики) и 12-го американского командования воздушной поддержки. В общей сложности ему было подчинено 70 эскадрилий, то есть настоящая воздушная армия. Соответственно, он вырос и в звании, став маршалом авиации. В этом качестве Конингем руководил завершающими воздушными операциями в Тунисе и затем, как командующий 1-ми Тактическими ВВС союзников - обеспечением воздушной поддержки десантов в Сицилии и Италии.

Немудрено, что при подготовке десанта в Нормандии британское командование не слишком долго думало над кандидатурой человека, который должен возглавить его тактические ВВС на Северо - Западном театре (они получили имя 2-х Тактических ВВС). Маршал Конингем занимал этот пост до конца войны, несмотря на постоянные ссоры с властным Монтгомери. "Монти" отыгрался на нём тогда, когда в услугах маршала перестали остро нуждаться. Переведённый в Учебное командование, Конингем через два года решил уволиться из ВВС [68]. Спустя всего несколько месяцев, 30 января 1948 года маршал, совершавший перелёт в США, пропал вместе с самолётом "Звёздный тигр" компании "Бритиш - Саут Америкен Эйруэйз" в Бермудском треугольнике. Новость о его гибели была помещена на полосе "Нью - Йорк Таймс" рядом с сообщениями об убийстве Махатмы Ганди и смерти Орвилла Райта.

В известности и популярности с Конингемом соперничал Кей Парк. Во всяком случае, мало найдётся в мире людей, хоть немного знакомых с историей авиации, кто не слышал бы имени командира 11-й истребительной авиагруппы, защищавшей лондонское небо в "Битве за Британию". А уж сами англичане, поставившие ему памятник на площади Ватерлоо, до сих пор хорошо помнят слова своего аса N1 Джонни Джонсона, перефразировавшего аналогичную цитату Черчилля об адмирале Джеллико: "Он был единственным человеком, который мог проиграть войну за день или даже за полдня"[69].

Авиационная карьера Парка началась, как и у большинства его земляков, уже во второй половине Мировой войны. Он, молодой артиллерийский офицер (1892 года рождения, город Темза провинции Нортленд), получил серьёзное ранение в боях на Сомме, и был комиссован из армии. Нельзя ездить на лошади, - решил Парк - попробуем освоить самолёт. Требования авиационных медиков тогда были значительно мягче, чем у армейских. Летом 1917-го Парк уже пилотировал "Бристоль Файтер" под Аррасом; его храбрость и мастерство вскоре принесли ему Военный Крест, а ещё спустя несколько месяцев он уже командовал эскадрилией. К концу боевых действий на личном счету новозеландца было пять вражеских самолётов, ещё 14 - сбито в группе. Грудь украсилась пристёжкой к Военному Кресту, французским Военным Крестом, Крестом Лётных Заслуг.

Опытный командир нашёл себя и в послевоенных британских ВВС. К началу новой Мировой войны он имел за плечами длительный опыт руководства учебными частями. Можно сказать, что через его руки прошло большинство офицеров истребительной авиации. С апреля 1940-го под началом сэра Хью Даудинга вице - маршал Кейт Парк руководил 11-й истребительной авиагруппой. На неё пришёлся основной удар гитлеровских воздушных армад спустя три месяца.

На протяжении полугода именно Парк нёс главную ответственность за оборону Лондона и его окрестностей; победа в "Битве за Британию", что бы потом не говорили - в очень значительной степени - его заслуга. Из своего бункера в Аксбридже он непосредственно управлял действиями группы в тяжелейших воздушных сражениях - в "День орла" 13 августа, в "Трудный день" 18 августа и в решающий день 15 сентября. Когда же стало очевидно, что Геринг проиграл, и Британия спасена, вместо заслуженных наград Парка ждало отстранение от должности. Как это нередко бывает, интригам удалось перевесить все заслуги. В роли злого гения Парка выступил командир 12-й группы Трэффорд Ли Мэллори, нашедший у Парка и его шефа Даудинга многочисленные просчёты, приведшие к излишним жертвам. Наверное, зерно истины в этом имелось, и безупречными действия британских маршалов никто не считал. Хотя вряд ли справедливо было бы считать победу исключительно результатом храбрости и мастерства пилотов; или, тем более, относить на счёт Его Величества Случая. Всё - таки, как говаривал Суворов, раз - случай, два - случай; помилуй бог, надобно же и уменье! Кстати, в 1944-м тот же Ли Мэллори сыграл большую роль в разжигании конфликта между Монтгомери и Конингемом, и способствовал увольнению последнего.

Современники говорили, что Парк выглядел в последние дни "Битвы за Британию" сильно уставшим. Многомесячное напряжение и колоссальная ответственность могли вымотать кого угодно, так что в этих словах трудно видеть преувеличение. В - общем, вице - маршала наградили малым крестом Ордена Бани и отправили отдыхать. Но вскоре он понадобился вновь, и вновь на решающем участке. В январе 1942-го он налаживает ПВО дельты Нила. В июле 1942-го - возглавляет ПВО Мальты и в этом качестве отражает все попытки Кессельринга вывести из игры главный "непотопляемый авианосец" Британской империи в Средиземноморье.

В январе 1944 года Парк занимает пост командующего ВВС Ближнего Востока, а вскоре его кандидатура выдвигается на должность командующего Австралийскими Королевскими воздушными силами. Правда, тут вмешался Макартур, сказавший, что в последний год войны менять сложившуюся схему управления и встревать в противоречивый тандем Джонс - Босток не имеет смысла. Тогда для Парка было найдено новое достойное место - во главе союзных ВВС Юго - Восточной Азии, где он и пребывал до конца войны.

26 августа 1946 года Парк вышел в отставку, и на выходе удостоен чина Главного маршала авиации, став первым и единственным новозеландцем, дослужившимся до столь высокого ранга. Более того, он обогнал и австралийцев - на британской службы ни один из них такого чина не имел (Шергер удостоился его уже в качестве высшего офицера Вооружённых Сил Австралии). Один из немногих, он с 1946-го являлся кавалером Большого Креста ордена Бани. А в 2010- м благодарные лондонцы установили ему тот самый памятник, о котором говорилось в начале. На открытии монумента начальник штаба британских ВВС Главный Маршал авиации Стивен Далтон сказал, что Парк был "человеком, без которого история "Битвы за Британию" могла быть катастрофически иной. Он был человеком, который никогда не подводил..."[70].

Новозеландские асы в британских эскадрилиях.

В числе подчинённых Парка в дни битвы за Британию было много новозеландцев. Самым прославленным среди них, вполне достойным своего командира, можно назвать Колина Фолкленда Грэя. Уроженец Крайстчерча "бредил" авиацией с юности, и диплом пилота получил ещё до начала Второй Мировой, в январе 1939-го. Стоило прогреметь её первым выстрелам, как Грэй, вместе со своим братом - близнецом Кевином, отправился в Европу. С ноября 1939-го он - офицер 54-й эскадрилии, прикрывающей бомбардировщики над Па - де - Кале. Начало службы было ознаменовано трагедией - 1 мая разбился в катастрофе брат Колина. 25 мая чуть не погиб он сам, получив в бою множество тяжёлых повреждений своего "Спитфайра", и с трудом дотянув до аэродрома Хорнчерч. Но зато у него был и повод для гордости - в этом бою он открыл счёт побед, сбив "Мессершмит - 109".

Летние месяцы 1940-го выдвинули Грэя в число лучших британских асов. Второй "Мессершмит" он сбил 13-го июля, третий - 24-го, а к 1 сентября за ним числилось 14,5 воздушных побед. Как одного из лучших, его перевели в 43-ю эскадрилию для повышения боевого мастерства её молодых пилотов. А по итогам "Битвы за Британию" Грэй занимал в списке асов весьма неплохую шестую позицию. Командуя звеньями в 54-й, 1-й и 403-й эскадрилиях, он за январь - август 1941-го увеличил число сбитых вражеских самолётов до 17-и. Так как он проявил себя хорошим тактиком и лидером, последовали повышения. Сначала - в штаб 9-й авиагруппы, затем - командиром 64-й эскадрилии, а в декабре 1942-го - командиром 81-й эскадрилии в Алжире. На этом посту он увеличил личный счёт на пять "Мессершмитов" и итальянских С.202, а к двум Лётным Крестам добавил Орден Выдающейся службы. В мае 1943-го Колин Грэй в чине уинг - коммандера достиг вершины командной карьеры - возглавил 322-е авиакрыло, входившее в ВВС Западной пустыни (таким образом, он послужил и под началом другого земляка - Конингема). Под его началом крыло обеспечивало сицилийский десант, а число побед командира увеличилось ещё на пять. Таким образом, в сумме Грэй за 511 вылетов имел 27 личных побед, 2 - в группе, 6 - предположительных личных побед, 4 - предположительных групповых (ещё 12 вражеских самолётов числились повреждёнными). Практически все они одержаны над истребителями (над Средиземным морем комкрыла 322 сбил два транспортных "Юнкерса"), не уступающими по боевым качествам "Спитфайру", так что Грэй заслуженно считался одним из лучших воздушных бойцов RAF.

В той же 54-й эскадрилии летом 1940-го служил уроженец Окленда Кристофер Алан Дир. Как и его старший товарищ (Дир родился в 1917-м, на три года позже Грэя), он ещё в детские годы мечтал стать лётчиком. Всё началось с того дня, когда восьмилетнего мальчика, восторженно смотревшего на самолёты, взял в кабину и прокатил добродушный пилот. Достигнув 19-летнего возраста, Дир прошёл отбор в британское лётное училище, и в 1938-го получил офицерские нашивки RAF. В сентябре 1939-го он и оказался в одной эскадрилии с Грэем, причём был по отношении к нему более опытным лётчиком. Чуть раньше ему удалось и открыть счёт успехов.

23 мая 1940 - го он, участвуя в операции по спасению командира 74-й эскадрилии, совершившего вынужденную посадку у Дюнкерка, вступил в бой с шестикратно превосходящим врагом (12 немцев против пары британцев) и сбил над Кале сразу два "Мессершмита - 109". На следующий день к ним добавился "Bf 110", а 26-го - ещё два.

28 мая не повезло и Диру - его сбили над Дюнкерком, а при вынужденной посадке он сильно ударился головой и потерял сознание. К счастью, кошмарные часы Дюнкеркской катастрофы не стали для него последними. Его взяли с собой пехотинцы, торопящиеся на грузовике в порт. По дороге лётчику пришлось выслушать немало упрёков за всю британскую авиацию - солдаты были крайне возмущены её пассивностью в тот момент, когда решалась судьба окружённых войск. Тем не менее, без особых приключений Дир смог попасть на корабль, добрался до Дувра, а оттуда поездом примчался в родной Хорнчерч. Радости друзей не было предела - ведь отсутствие Дира продолжалось всего 19 часов!

В жестоких сражениях над Ла Маншем фортуна много раз преподносила ему разные, чаще неприятные, сюрпризы. 9 июля, сбив Bf 109, он лоб в лоб столкнулся с другим немцем. Нечаянный таран стоил "Спитфайру" разбитого пропеллера, сломанного руля и киля, двигатель тоже заглох, так что до берега Дир тянул буквально на молитвах. Около Мэнстона самолёт спланировал прямо в каменную стену загона, но Дир при этом почти не пострадал. За 11 - 15 августа счёт Дира возрос на четыре машины, но в последний день несколько "Мессеров" так зажали его, что новозеландец опять еле добрался домой, получил при посадке травмы и некоторое время лечился в госпитале.

Ещё раз он был сбит 28 августа, а 1 сентября попал под бомбардировку на самом аэродроме Хорнчерч. "Спитфайр" был разрушен, и Дира извлекли из его обломков не без труда. До этого времени в активе пилота значилось 11 побед (плюс одна возможная и две в группе), и два Лётных Креста, а "Лондон газетт" в информации о присуждении второго сообщила: "Во многих случаях... флайт - лейтенант Дир продемонстрировал завидную храбрость и решительность в отстаивании своего дома от нападения превосходящих сил вражеских самолётов..." [71]

Неприятности вообще феноменально притягивались к Диру. В январе 1941-го он столкнулся с новичком - пилотом во время учебного вылета; повреждённым оказался не только его самолёт, но и парашют, в результате чего Дир опять с переломами угодил в больницу. 5 июня над морем отказал двигатель, и вновь лишь мастерство помогло лётчику вернуться домой. Тем не менее, служба шла своим чередом, так что в августе Дир принял 602-ю эскадрилию. 10 числа он оказался в шаге от попадания в громкую историю - вылетел на перехват неизвестного вражеского самолёта и прервал поиск, только узнав, что "немец" разбился близ Глазго. Вскоре всем стало известно, что за штурвалом этого аппарата находился Рудольф Гесс, целым и невредимым оказавшийся в руках британцев.

В дальнейшем Дир повысил своё образование в штабном колледже, командовал рядом эскадрилий, а затем - авиакрылом Биггин Хилл и польским авиакрылом. Общий счёт его побед, впрочем, вырос за это период незначительно, а с лета 1943-го - остановился на цифрах в 17 подтверждённых, 2 неподтверждённых личных, 1 групповой, 2 неподтверждённых групповых; ещё 12 вражеских машин числились в "предположительно сбитых" и "повреждённых". Как и Грэй, в отставку Дир вышел групп - кэптеном, послужив ещё до середины пятидесятых годов. Широкую известность получила его мемуарная книга "Девять жизней".

К сожалению, рано оборвалась жизнь ещё одного выдающегося лётчика, вошедшего в историю Второй Мировой войны как ас N1 британской авиации до начала "Битвы за Британию". Эдгар Джеймс Кейн, родившийся в Гастингсе 27 июня 1918 года, в юные годы стал пилотом - любителем, посещавшим Веллингтонский аэроклуб и школу Уигрэм. В 1936-м он уже твёрдо решил связать жизнь с военной авиацией, получив соответствующее образование в Англии. В сентябре 1939-го флаинг - офицер Кейн в составе 73-й истребительной эскадрилии патрулировал над Ла - Маншем, затем перебазировался во Францию, а 8 ноября сбил первый вражеский самолёт - дальний разведчик "Дорнье - 17" в районе Меца. 23 ноября у Конфлана пули его "Харрикейна" отправили к земле ещё один такой же "Дорнье".

Весной 1940-го в считанные недели имя Кейна и его прозвище "Коббер" (на новозеландском сленге - "Приятель") стали известны всей Британии. 2 марта, преследуя над Тионвиллем группу "Хейнкелей", британские пилоты подверглись атаке "Мессершмитов". Один из них Кейн сбил, но ещё один вражеский ас наказал новозеландца. В горящем самолёте тот еле дотянул до аэродрома. По мнению Майкла Спика, противником Кейна в том бою стал сам Вернер Мёльдерс, живая легенда люфтваффе [72].

В одном из мартовских боёв Кейн, смело бросившийся на группу из семи Bf 109, обнаружил у себя на хвосте неприятеля. Тогда Кейн развернулся и в коротком бою сбил немца, за что получил Лётный Крест. 26 марта в активе "Коббера" оказалось ещё два "Мессершмита", но и сам он был сбит, парашютировался и получил ранения и ожоги. Однако в строй вернулся уже через несколько дней, и в мае 1940 - го за десять дней (10 - 20-го) смог уничтожить пять немецких самолётов.

К 6-му июня 1940-го Кейн был лучшим асом британских ВВС, с 16-ю сбитыми лично и одним повреждённым самолётами противника; около десятка побед остались неподтверждёнными. Его имя было широко раскручено прессой, изо всех союзных истребителей его опережал лишь поляк Станислав Скальский. Молодой добродушный красавец, Кейн отлично смотрелся на первых страницах газет. Впрочем, недолго. Накануне того дня 6 июня, он узнал, что завтра должен вернуться на родину. Утром он попрощался с товарищами и вылетел в Ле Ман. Но над аэродромом произошла трагедия. Стоило "Харрикейну" взлететь, как он подвергся атаке немецкого истребителя. Выполняя на малой высоте фигуру высшего пилотажа, Кейн врезался в землю. Пилот погиб сразу же, будучи выброшенным ударом из кабины.

Новозеландец стал в "Битве за Британию" рекордсменом по числу побед, достигнутых за один день (рекорд продержался несколько месяцев). Веллингтонец Брайян Карбери служил во флотской авиации (603-я эскадрилия) с 1938 года. Осенью и зимой 1939-го, патрулируя у шотландских берегов, он несколько раз вступал в схватки с германскими разведчиками и бомбардировщиками. 7 декабря ему был записан на счёт первый предположительно уничтоженный "Хейнкель - 111".

Летом 1940-го "Спитфайры" морской авиации были нужнее на южном берегу, и Карбери вместе с 603-й эскадрилией очутился в уже знакомом нам Хорнчерче. 29 августа им была одержана первая бесспорная победа - над "Мессершмитом - 109". 30-го сбит ещё один, а 31-го установлен тот самый рекорд - в трёх воздушных схватках были уничтожены пять вражеских самолётов ( два "Хейнкеля" и три "Мессершмита"). 10 октября Карбери с двумя товарищами погнался за тройкой "Мессершмитов", которые шли к Дюнкерку, сбил один из них над Ла - Маншем, а ещё один - на оккупированной территории. К концу октября в активе Карбери значилось 15 личных побед, 2 групповых, 2 предположительных, 5 самолётов числились повреждёнными. Кроме рекорда "одного дня" он успел поставить ещё один - абсолютный - наибольшего количества сбитых Bf 109 (13 штук). А в списке лучших асов "Битвы за Британию" он стоял даже на одну позицию выше Колина Грэя (таким образом, в этой первой шестёрке лучших сразу двое были новозеландцами).

В начале 1941-го карьера героя сделала нелепый поворот - он был обвинён в мошенничестве, осуждён и, соответственно, уволен со службы. Ищите женщину - простой новозеландский парень выбрал себе спутницу с чрезвычайно большими аппетитами. Стремясь исполнить все её прихоти, он влез в долги, начал искать способы их покрытия, не найдя лучших, чем подлог и обман... Тем не менее, его боевые товарищи сохранили о нём добрую память. "... Жёстко практичные люди, которые прошли трудный путь, которые ведут эту войну не ради каких - либо философских принципов и экономических идеалов, которые, в отличие от среднего оксфордского студента, летали не по эстетическим соображениям, а из - за инстинктивного знания, что это была работа, для какой они больше всего подходят. Это были люди, которые уничтожали и будут продолжать уничтожать люфтваффе в небесах, а их более интеллектуальные товарищи, увы, в основном будут убиты." Так оценивал типаж Карбери его сослуживец Ричард Хиллари[73].

Кстати, всего в "Битве за Британию" погибло немного новозеландцев - 47 человек, однако по этому показателю они обогнали все британские доминионы и союзные страны, стоя вровень только с Канадой[74].

Ещё одно принципиальное для британцев воздушное сражение - за Мальту в 1942 году - также принесло славу нескольким новозеландцам. Первым среди них был Раймонд Хесселин, самый молодой (1921-го года рождения) из новозеландских асов начального периода войны. В армию он вступил только в 1939-м, а первичную лётную подготовку прошёл к 1941-у, получив скромное звание флайт - сержанта. В марте 1942-го авианосец "Игл" доставил Хесселина и его "Спитфайр" на Мальту, где он сразу включился в напряжённую работу 249-й эскадрилии.

День смеха 1 апреля принёс Хесселину первые успехи. "Мессершмит", сбитый им, вызвал у Хесселина такую бурю эмоций, что ведущий даже вынужден был осадить его по рации: "Заткнись, Хесс! Мы все уже знаем, что ты сбил!"[75]. В тот же день Хесселин отправил в море Ю-87, а затем в течение месяца - ещё по одному "Мессеру" и "Штуке". До конца года счёт его побед достиг цифры 12. В начале 1943-го Хесселин уже в офицерском чине вернулся на Британские острова, а летом стал командиром 222-й эскадрилии. 3 октября он дал свой последний воздушный бой над Францией. Завалив 18-го по счёту "немца", "Хесс" и сам был вынужден покинуть горящий самолёт. На земле он немедленно попал в плен, где и пробыл до конца войны. В плену Хесселин вёл себя чрезвычайно беспокойно, неоднократно делал попытки сбежать (первый раз - ещё при задержании), за что после освобождения был награждён Орденом Британской империи.

Истребительные эскадрилии Новой Зеландии.

Тысячи новозеландцев с первых дней войны записались в британскую авиацию. Подавляющее большинство из них воевали в обычных подразделениях RAF, но в связи с формированием "эскадрилий 15-й статьи", часть перешли туда, где основу составляли их земляки. В результате многие будущие новозеландские асы оказались в 485-й эскадрилии, которая с марта 1941 года несла службу сначала в Йоркшире, а с июля, перевооружившись на новые "Спитфайры" MkIIs - на базе Редхилл, в знаменитой 11-й авиагруппе. Здесь, например, начали службу второй и третий по результативности асы - новозеландцы - Эван Макки и Уильям Кроуфорд - Комптон.

Что касается первого, то он вообще не торопился совершать геройские подвиги. Лишь в январе 1941 года 23-летний румяный парень (из - этого здорового румянца он получил своё прозвище "Рози") поступил на службу в новозеландские ВВС и был сразу направлен в эскадрилию N485. Первая победа была одержана им в небе над Ла - Маншем 26 марта 1942 года. Однако набрать много очков в этом районе теперь было затруднительно, и в асы Макки пробился уже на Средиземноморском театре. С марта 1943 года он состоял в 243-й эскадрилии. Причём карьера его там началась не слишком удачно - 24 апреля он был сбит, и пешком вернулся в расположение союзников, заслужив значок "Крылатый сапог". Летом 1943-го над Италией "Рози" стремительно набирал очки - только за десять дней с 4-го по 13 июля он сбил два "Мессершмита", "Юнкерс - 87" и итальянский бомбардировщик "Редджиане 2002". По возвращению на Британские острова (1944 год) он перешёл в 274 -ю эскадрилию, где ему пришлось осваивать новый "Темпест", а затем командовал последовательно 80-й эскадрилией и 122-м крылом. Общий счёт его личных побед достиг 20-и (из них 6 - на "Темпесте"); ещё три самолёта считались сбитыми в группе, 2 - предположительно сбитыми и 11 повреждёнными[76].

Кроуфорд - Комптон оказался в эскадрилии после затянувшегося путешествия. В декабре 1938-го вместе с тремя друзьями он отправился на яхте в Великобританию, чтобы там поступить в Королевские ВВС. На рифах около Новой Гвинеи судно потерпело крушение, молодые путешественники из обломков соорудили плот, на котором смогли дойти до берега. Полтора месяца экстрима среди новогвинейских папуасов, затем долгие попытки как - то выбраться с Новой Гвинеи в Европу... В - общем, когда корабельный плотник Кроуфорд - Комптон (а как ещё без денег стать пассажиром корабля?), спустился по трапу на ливерпульский причал, в Европе уже почти неделю шла Вторая Мировая.

Карьера его началась с должности механика, но вскоре он получил специальность пилота и в звании флайт - сержанта очутился в 485-й эскадрилии. 21 сентября 1941 года он сбил свой первый Bf 109, до конца года заявил о двух предположительно уничтоженных врагах. 12 февраля уже в должности командира звена Кроуфорд - Комптон участвовал в охоте за "Шарнхорстом" и "Гнейзенау", сбив очередной "Мессершмит" к западу от Остенде. В марте - апреле 1942-го ас добавил к списку успехов ещё четыре немецких самолёта, однако в конце апреля при вынужденной посадке получил тяжёлые травмы и на несколько месяцев вышел из строя.

В июле 1942 года он попал сначала в 611-ю эскадрилию, затем возглавил 64-ю. В марте 1943-го, сопровождая американские "Либерейторы", он одержал несколько побед над новейшими германскими "Фокке - Вульф 190", уничтожив как минимум два из них. Чины и награды сыпались на отличного пилота и командира как из рога изобилия. К концу 1943-го, возглавляя авиакрыло Хорнчерч, он имел чин уинг - коммандера (то есть прошёл за три года путь от сержанта до подполковника), два Лётных Креста и Орден Выдающейся службы. Четыре вражеских самолёта он лично уничтожил в ходе операции "Оверлорд", возглавляя крыло французских добровольцев, а до конца войны был ещё раз награждён Орденом Выдающейся службы. Не исключено, что по результативности он превзошёл своего земляка "Рози" Макки. По крайней мере, новозеландцы числят за ним 21 лично уничтоженный самолёт и один - в группе [77]. Майкл Спик засчитывает ему 20 личных побед, 1 - групповую, 3 - предположительных, 1 - предположительную групповую; 13 самолётов - повреждёнными[78]. Интересно, что таланты Кроуфорда позволили ему после войны из Добровольческого резерва Королевских ВВС перейти в регулярные силы, и даже дослужиться до звания вице - маршала.

Сама 485-я эскадрилия за период войны неоднократно меняла и районы базирования, и материальную часть. Летом 1941-го она активно участвовала в придуманном Дугласом и Ли Мэллори (они соответственно заменили Даудинга и Парка) "Цирке", а с августа начала перевооружаться на "Спитфайр MkV". Поздней осенью, став частью авиакрыла Кенли (вместе с австралийской 452-й эскадрилией), она впервые столкнулась в небе Ла - Манша с грозными "Фокке - Вульфами" и вела самые интенсивные в своей истории воздушные бои с наибольшим взаимным ущербом (с августа 1941-го по июль 1942-го погибло 11 лётчиков, 7 пленено, потерян 31 самолёт и сбито 43).

В 1942- 1943-м новозеландцы воевали в составе крыльев Майлденелл и Биггин Хилл. Сопровождая дальние бомбардировщики, 2 августа 1943 года эскадрилия провела свой самый тяжёлый бой - было потеряно четыре "Спитфайра", а сбито лишь две немецких машины. В -целом, 1943-й год стал для неё наиболее кровавым - погибло 19 пилотов, больше, чем до января 1943-го с первых дней войны.

С начала 1944-го, базируясь в Хорнчерче и входя в 135-е авиакрыло, эскадрилия активно готовилась к Нормандской операции. Упорные тренировки дали отличный эффект - в "день Д" новозеландские "Спитфайры - IX", не понеся потерь, отправили к земле 9 вражеских самолётов. Правда, этот успех оказался, как ни странно, последним. До конца войны лётчикам 485-й больше не удалось ни разу отпраздновать победы. Зато они установили рекорд удачливости среди всех частей 2-х Тактических сил - за период с 21 октября 1943-го по 6 января 1945 года не имели ни одной потери в личном составе. Несмотря на интенсивное участие в боевых действиях и крайне неприятный эпизод 1 января 1945-го, когда внезапный налёт "Мессершмитов" на базу Мальдегем (Бельгия) привёл к уничтожению на земле 11-и её "Спитфайров". В завершающих боях войны эскадрилия использовалась как тактическая, то есть привлекалась в интересах сухопутной армии для штурмовок вражеских позиций. Суммарные итоги её боевой работы таковы: сделано 10 717 боевых вылетов, уничтожено 63 вражеских самолёта, 25 - предположительно уничтожены и 32 - повреждены. В ходе штурмовок разбиты десятки транспортных средств и железнодорожных единиц[79].

Кроме упомянутых Макки и Кроуфорда, в рядах эскадрилии служило ещё несколько асов. С ноября 1941-го по май 1942-го её возглавлял Эдвард Престон Уэллз, молодой (1917-го года рождения) сын фермера из новозеландского Кембриджа. В новозеландские ВВС он поступил в апреле 1939-го, в 1940-м прибыл в Англию, и успел отличиться уже осенью. Первый свой "Мессершмит" он записал в актив 17 октября, 11 ноября уничтожил итальянский "Фиат" (кстати, это был первый итальянский истребитель, сбитый над Британией), а к марту, моменту перехода в 485-ю эскадрилию, выполнил норматив аса.

Тогда же он заслужил своё прозвище "Соколиный Глаз" ("Хокай"), так как отличался исключительной меткостью стрельбы. По мнению Джонни Джонсона, Уэллз был самым метким стрелком Истребительного командования. В 485-й репутация неоднократно блестяще подтверждалась. 5 июля при сопровождении "Стирлингов" у Лилля сбит "Мессершмит - 109", 19 августа - ещё один, 21 сентября - два. 16 и 24 апреля 1942-го Уэллз прибавил к списку побед два "Фокке - Вульфа". С мая 1942-го Уэллз командует авиакрыльями - сначала Кинли, затем Тангмер и Уэст Моллинг, некоторое время находится на штабной работе и довольно редко вылетает на задания. В марте 1944-го он сбил свой последний "Мессершмит", доведя общее число уничтоженных одномоторных истребителей врага до двенадцати. Ещё 4 значились в вероятных и 7 - в повреждённых [80].

С июня по сентябрь 1943-го командиром 485-й был Джон Чеккетс. Возрастной (в 1940-м, при поступлении на службу, ему было уже 28 лет), никогда не увлекавшийся военными играми территориальной армии, он начал карьеру в 485-й эскадрилии не очень удачно. Более полутора лет ему не удавалось открыть боевой счёт; в апреле 1942-го он был сбит над Ла - Маншем и чудом спасся благодаря Королевскому флоту. Только 13 января 1943-го, будучи некоторое время пилотом 611-й эскадрилии, он сбил первый "Мессершмит", 30 мая добавил к нему "Фокке - Вульф".

Затем последовало несколько неожиданное назначение командиром 485-й, и здесь за несколько месяцев Чеккетс не только стал асом, но и обогнал всех товарищей по эскадрилии. 15 июля в активе оказался "Фокке - Вульф 190", 27-го - ещё два, 31-го - "Мессершмит". 9 августа над Сен - Полем эскадрилия вступила в бой с восемью "Мессершмитами" и уничтожила шесть из них, причём три записал на свой счёт командир. 6 сентября в небе над департаментом Приморская Сена "Спитфайры" 485-й вступили в бой с двадцатью "FW190". Чеккетс сбил один, но и его самолёт загорелся от попаданий. Выпрыгнув с парашютом, раненый и обожжённый скводрэн - лидер приземлился на территории, занятой гитлеровцами.

Однако в плен не попал - французская женщина спрятала его в своём доме, оказала медицинскую помощь, а затем свела с другими товарищами по несчастью через Сопротивление. 21 октября 1943 года на рыбацкой лодке группа беглецов, включая Чеккетса и ещё одного лётчика 485-й, пересекла Ла - Манш и вернулась в боевой строй. Чеккетс стал командиром 1-й, затем - 142 -й эскадрилии. Над Арнемом в 1944-м году он подвёл черту под своим списком результатов. В нём значилось теперь 14 личных побед, 3 - предположительных, 8 - повреждённых самолётов [81].

486-я эскадрилия отстала на год от 485-й по времени формирования - её история началась только в марте 1942 года. Первоначально она работала как ночная истребительная, и оснащалась "Харрикейнами". Так как на самом "Харрикейне" невозможно было поместить радарное оборудование, в качестве довеска использовались тихоходные "Бостоны". Они "подсвечивали" цели сначала радаром, затем расположенном в носу прожектором, а "Харрикейны" атаковали. Способ нельзя было назвать эффективным, и эскадрилия за период такой работы не добилась успехов. В июле 1942-го на вооружение она получила мощные истребители "Тайфун", и вскоре дело пошло куда лучше - "Тайфуны" на малых высотах лихо перехватывали "Фокке - Вульфы" и "Мессершмиты", шедшие с бомбовым грузом. Только за первые два месяца 1943-го они уничтожили 11 вражеских истребителей - бомбардировщиков. А в июне стали истребителями - бомбардировщиками сами. В составе авиакрыла Тангмер они неоднократно атаковали стартовые позиции "Фау" на французском и бельгийском побережье, а также прикрывали средние "Митчеллы" и "Хэвоки". К моменту нового переоснащения на "Темпесты" (январь 1944-го) боевой счёт эскадрилии превысил 22 вражеских самолёта.

Вторжение в Нормандию открыло для 486-й широкое поле деятельности. В составе 150-го и 122-го (с сентября 1944-го) крыльев она выполняла штурмовые задачи, боролась с "Фау", прикрывала бомбардировщики и нередко выступала в традиционной ипостаси перехватчиков. Весьма активным и успешным временем для неё стал период Арденнского сражения. В течение месяца (конец декабря - январь) было сбито 13 вражеских самолётов, в том числе и первый реактивный "Мессершмитт - 262" (на Рождество 1944 года). Со дня "Д" до февраля 1945-го ценой восьми своих машин "Тайфуны" 486-й гарантированно уничтожили 20 вражеских. Но и этот результат померк перед эффектным аккордом марта - мая. Последние десять недель войны доставили новозеландцам целых 37 побед за тысячу вылетов, шесть лётчиков оплатили этот результат своими жизнями.

Всего за период войны сделано 11 019 вылетов; в активе - 81 вражеский самолёт, 223 самолёта - снаряда "Фау - 1", 323 автомобиля, 14 тепловозов и 16 судов [82]. В неофициальном первенстве среди эскадрилий, использовавших "Темпесты", 486-я лидировала по количеству уничтоженных вражеских самолётов - 59,5. Наиболее известным её пилотом и командиром (апрель - май 1945-го) - новозеландцем был У. Е. "Смоки" Шредер, 9 из 11 своих личных побед одержавший именно на "Темпесте".

Перипетии судьбы 488-й эскадрилии бросали её с одного конца света на другой. Сформированная ещё в сентябре 1941-го, она встретила войну не в Европе, а на малайской земле. Только в сентябре 1942-го началась её вторая жизнь. Йоркширская авиабаза "Черч - Фентон" объединяла части ночных истребителей, и новая 488-я получила сначала "Бофайтеры", а в августе 1943-го - "Москито". Счёт побед "второй ипостаси" открылся довольно поздно - в феврале 1943-го, когда экипажи флайт - лейтенантов Дж. Джеймсона и Х. Ньютона доложили о трёх сбитых над юго - западной Англией "Дорнье - 217". Причём Ньютон утверждал также, что кроме двух безусловно сбитых, ему должны зачесть минимум один повреждённый бомбардировщик. Пересевшим на скоростные "Москито" пилотам 488-й в ноябре 1943 - январе 1944 -го удалось четырежды перехватить довольно сложных противников - "Ме - 410 Хорнисс" ( во всех случаях за штурвалами "Москито" находились уроженцы Новой Зеландии) [83]. В числе пилотов эскадрилии был один из редких на тот момент офицеров - маори. Флаинг - офицер Риваи, вступивший в ВВС весной 1942-го, не дожил, к сожалению, до победы, разбившись в феврале 1944-го прямо на аэродроме во время взлёта.

Звёздным часом эскадрилии было сражение над Нормандией летом 1944-го - она записала в ночных схватках на свой счёт 34 самолёта. Так как собственный урон за тот же период составил всего одну машину, эскадрилия выбилась в рекордсмены 2-х Тактических сил по соотношению побед к потерям. А Джордж Джеймсон с оператором РЛС Круксом ухитрился одной июльской ночью в течение 20 минут найти и сбить три "Юнкерса - 88" и один "Дорнье - 217" - одно из лучших достижений в ночной истребительной авиации. К середине августа паре Джеймсон - Крукс засчитали ещё четыре машины врага [84].

Десять немцев добавилось к списку побед эскадрилии за сентябрь 1944-го - январь 1945-го. Всего она сделала до конца войны 2899 вылетов, сбив 67 самолётов врага. Кроме того, выполняя в последний период своей деятельности бомбардировочные рейды, 488-я пустила под откос около 40 вражеских эшелонов. Самым результативным её пилотом (все победы одержаны в её составе) и одновременно лучшим среди новозеландцев ночным истребителем стал Джордж "Джемми" Джеймсон с результатом в 11 личных побед и 2 повреждённых самолёта.

Ещё маленькие штришки к оценке роли новозеландцев в противовоздушной обороне Великобритании и боевых действиях над Францией. Кроме вышеупомянутых трёх маршалов авиации ещё двое имели звание вице - маршала (Мейнард и Маклин), несколько - коммодора. Весной 1943-го сразу три авиакрыла Истребительного командования - Биггин Хилл, Хорнчерч, Норвежское - возглавлялись новозеландскими асами (соответственно Диром, Кроуфордом - Комптоном, П. Г. Джеймсоном). Уроженец Уайроа групп - кэптен Мак - Грегор командовал в это время авиабазой Тангмер. В тактических силах Конингема летом 1944 года новозеландцы групп - кэптены П. Джеймсон, П. Данкин, Д. Скотт командовали крыльями "Мустангов", разведчиков и "Тайфунов"; базу ночной истребительной авиации возглавлял уинг - коммандер Р. Эйткин, три крыла перехватчиков - Дир, Чеккетс и Кроуфорд - Комптон. Звание аса заслужили 78 новозеландских лётчиков.

Кавалер ордена Ленина.

Летом 2009-го года на аукционе Сотбис был разыгран довольно обычный для постсоветских времён лот - орден Ленина. Однако его выставление на продажу неожиданно вызвало бурю эмоций в Новой Зеландии. Оказалось, что этот конкретный орден - не просто редкий, а уникальный. Во - первых, потому, что принадлежал новозеландцу, и в этом качестве на всю островную страну был единственным. Во - вторых, - он был одним из четырёх орденов, полученных за годы Второй Мировой войны гражданами стран, представлявших демократический Запад.

Одним словом, на этом ордене его продавец мог неплохо заработать. Выяснилось, что хозяин - 70-летняя жительница Сассекса Инди Рэмсботтом - Ишервуд - нашла его в чулане при очередной ревизии, связанной с переездом. Больной старушке требовался уход, для чего она перебиралась поближе к родственникам, и они уговорили продать орден, чтобы оплачивать расходы по содержанию. Орден принадлежал её отцу, Генри Невиллу Рэмсботтом - Ишервуду, погибшему в авиакатастрофе шестьдесят лет назад. Дочь почти ничего не знала об отце, значительная часть жизни которого прошла в дальних гарнизонах, связей с его родиной не имела. Для неё находка была всего лишь приятным подарком судьбы.

Племянник Генри Невилла, Невилл Рэмсботтом - Ишервуд, проживающий в Новой Зеландии, узнал об аукционе спустя почти две недели, и искренне пытался вмешаться в него. Он обратился к министру обороны страны, в Национальный музей армии с просьбой участвовать в аукционе, так как сам не располагал достаточными средствами. "Если он не вернётся в Новую Зеландию сейчас, он никогда не вернётся!" [85] - взывал наследник героя к военным. Однако победил на аукционе какой - то богатый любитель, уплативший весьма крупную сумму в 46 тысяч фунтов стерлингов (больше двух с половиной миллионов рублей).

Впрочем, был у этой истории огромный плюс - благодаря ей во многих странах вспомнили о замечательном эпизоде Второй Мировой. О том, как на Крайнем Севере британские лётчики защищали Мурманск от налётов люфтваффе в самый тяжёлый период войны - осенью 1941 года.

Генри Невилл Рэмсботтом - Ишервуд родился в Веллингтоне 13 июля 1905 года. С 1924 по 1930-й служил в территориальных войсках, а затем переехал в Англию, чтобы поступить в ВВС. К концу 30-х он был уже известным лётчиком, награждённым Крестом ВВС за испытания новой техники - "Спитфайров", "Харрикейнов" и "Бофайтеров". С началом боевых действий в Европе возглавил сектор ПВО, участвовал в "Битве за Британию". Когда в августе 1941-го Черчилль ответил согласием на настоятельные просьбы Сталина о посылке британских самолётов в помощь защищавшей Мурманск русской авиации, Ишервуду поручили возглавить этот проект.

Всего на кораблях в Мурманск отправилось сорок "Харрикейнов", объединённых в две эскадрилии 151-го крыла. Местом базирования избран аэродром в посёлке Ваенга, известном сейчас главным образом благодаря одноимённой попсовой исполнительнице. Британцев встретили с русским радушием - щедро поили коньяком и шампанским, кормили икрой и копчёным лососем. Правда, этот деликатес быстро надоел, и вскоре британцы уже сетовали на отсутствие любимой яичницы с беконом. Напрягали и природные условия - в сентябре температура упала до - 15 градусов. Тем не менее, британцы добросовестно исполняли поставленные задачи.

Предполагалось, что они в - основном будут заняты обучением русских товарищей, чтобы затем отдать им самолёты. Назначение командиром крыла уинг - коммандера (временного групп - кэптена) Рэмсботтом - Ишервуда, таким образом, объяснялось именно учебными задачами - немного было в Королевских ВВС людей с таким соответствующим опытом. Реальность заставила британцев далеко выйти за рамки "учебной программы". Уже 12 сентября произошли первые воздушные стычки с немецкими истребителями. Немцы были озадачены - невесть откуда взявшиеся "Харрикейны" отправили к земле за день три самолёта, потеряв всего один (его пилот, флайт - сержант Смит, насмерть разбился о твёрдый грунт, став единственной жертвой среди персонала крыла). В дальнейшем обучение "личным примером" явилось весьма распространённым "методическим приёмом". Всего лётчиками 151-го крыла за месяц (с 12 сентября по 13 октября) совершено 365 боевых вылетов, главным образом на сопровождение русских бомбардировщиков и решение задач ПВО. Сбито было в них 11 "Мессершмитов" и 3 "Юнкерса".

Советское правительство чрезвычайно высоко оценило роль британских лётчиков. Командир крыла и трое самых отличившихся из них были представлены к высшей награде Советского Союза. 21 марта 1942 года в Лондоне посол Иван Майский вручил "великолепной четвёрке" ордена Ленина. Значимость процедуры оценило и британское руководство - на церемонии присутствовали супруга премьер - министра Черчилля Клементина, секретарь министерства ВВС сэр Арчибальд Синклер, начальник главного штаба ВВС главный маршал Чарльз Портал[86]. Ранее орденом Ленина ни разу не награждались иностранные военные; да и впоследствии лишь единицы из них получили эту награду за боевые подвиги (как правило, вместе с Золотой Звездой Героя Советского Союза). Британцев и американцев среди них больше не было.

А Рэмсботтом - Ишервуд, как уже ранее говорилось, погиб в 1950-м при испытаниях реактивного "Метеора". Мрачная шутка судьбы - причиной аварии было признано внезапное обледенение, так как полёт проходил в крайне неблагоприятных условиях сильной метели и холода. История этого героя и 151-го крыла в 2010 году стала достоянием широкой общественности. Фильм о событиях осени 1941-го под Мурманском сняла компания Би Би Си, сюжет о Рэмсботтоме показал в своей программе ведущий программы "Вести недели" (ВГТРК) Сергей Брилёв.

Новозеландцы в бомбардировочной авиации.

Первая новозеландская бомбардировочная эскадрилия появилась в RAF ещё до того момента, когда было объявлено о вступлении в силу "15-й статьи". И тут новозеландцы обогнали всех товарищей по Содружеству! Дело было в 30-и "Веллингтонах", заказанных правительством доминиона и милостиво переуступленных "Родине - матери" в 1939-м году. Так на свет родилась по своему уникальная воинская часть - 75-я (новозеландская) эскадрилия, единственная изо всех "доминионных" в британских ВВС, существующая вне рамок "15-й статьи". Номер ей был передан от расформированной эскадрилии, и в наследство же досталась принадлежность к 3-й авиагруппе. База Фелтуэлл в Норфолке приняла лётчиков 75-й в апреле 1940-го; новозеландцы укомплектовали большую часть экипажей (всего 145 человек).

С самого начала эскадрилия действовала чрезвычайно активно. Собственно, свой первый вылет три её "Веллингтона" произвели ещё 27 марта, до официального формирования - разбрасывали листовки над Брауншвейгом и Люнебургом. В ночь на 18 апреля два самолёта совершили первый бомбардировочный рейд, атаковав норвежский порт Ставангер. В ночь на 15 мая впервые одно из звеньев эскадрилии участвовало в налёте на территорию Германии - объектом стали нефтеперерабатывающие заводы Рура. 23 сентября шестёрка "Веллингтонов" 75-й была включена в группу из 100 самолётов, совершающих первый в истории британской авиации "рейд возмездия" на Берлин. Эта активность обходилась дорого - за полгода с апреля по октябрь 1940-го не вернулось с боевых заданий 30 новозеландцев.

Осенью 1940 - летом 1941 годов десятки рейдов были совершены в сердце Германии, много раз в прицеле "Веллингтонов" были берлинские, гамбургские, мюнхенские и кёльнские объекты. 11 января пять самолётов были отряжены для наиболее трудной миссии - удара по итальянскому Турину. Экипажи отбирались особо тщательно - ведь им предстояло провести в тесных кабинах не менее десяти часов. Три "Веллингтона" достигли цели, и, отбомбившись, удачно вернулись на базу. В ту же ночь, кстати, другое звено "разгрузилось" на Вильгельмсхафен, где прятался линкор "Тирпиц". 8 июля во время рейда на Мюнстер первый новозеландский лётчик заработал Крест Виктории.

22-летний флайт - сержант Джеймс Аллен Уорд служил вторым пилотом; на обратном курсе его самолёт подвергся атаке ночных истребителей Bf 110 и был подбит. Пожар охватил правый двигатель, и Уорд во исполнение приказа командира отправился его ликвидировать. Задача была не из лёгких, почти акробатическая - пробраться к двигателю можно было лишь через узкий навигационный люк, а затем ползти по крылу на морозе и под ураганным ветром. Страхуясь только верёвкой, Уорд поставленную задачу выполнил. Хотя сбить огонь не было возможности, он пробил отверстие для слива топлива, ограничив тем самым распространение пожара. Вопрос присуждения ему Креста Виктории за этот подвиг, между тем, оказался спорным. По мнению, ряда офицеров, Уорд боролся в том числе за собственную жизнь и тем самым не вполне соответствовал критериям награждения. Но Британия остро нуждалась в живых героях, а среди лётчиков - бомбардировщиков явно преобладали мёртвые, к тому же те, чей подвиг так и остался неизвестным. Формальности и сомнения были отставлены; смущённый сержант узнал о награде прямо от самого Черчилля, будучи приглашённым к нему на Даунинг - стрит. Только вот носить Крест Уорду не довелось - уже 15 сентября он не вернулся из своего 11-го вылета.

К концу 1941-го из 3980-и новозеландцев, служивших в Королевских ВВС, погибло 586 человек. За 1942-й год последняя цифра выросла до 1497, при том, что поступило на службу к этому моменту 5086 человек[87]. Экипажи бомбардировщиков абсолютно доминировали в скорбном списке - из людей, выбравших эту профессию, погибло уже более половины. К примеру, самый напряжённый и тяжёлый период работы 75-й эскадрилии - с марта по июнь 1942-го, когда за 51 рейд сделано 450 боевых вылетов - стоил ей 16-и бомбардировщиков, без малого две трети состава. Вряд ли можно назвать заметную операцию Бомбардировочного командования, в которой не засветились бы новозеландцы, как состоящие в "национальных" частях, так и в обычных. Там их, кстати, было гораздо больше. По подсчётам уинг - коммандера Томпсона, если бы все лётчики - новозеландцы Бомбардировочного командования служили вместе, они могли в начале 1943-го года укомплектовать 200 полных экипажей[88], то есть не меньше восьми эскадрилий. В 75-й эскадрилии их число всё время росло, к началу 1942 достигнув цифры в 100 человек. В 1943-м через неё прошло уже 300 новозеландцев.

75-я охотилась за "Шарнхорстом" и "Гнейзенау"; бомбила Берлин в знаменательный день 7 ноября 1941-го, когда Люфтваффе не смогли помешать историческому параду на Красной площади; участвовала в "тысячебомберных" рейдах на Кёльн и Бремен... Уже упомянутый трёхмесячный отрезок 1942-го года вывел её в лидеры 3-й авиагруппы по числу вылетов, в следующий трёхмесячный отрезок она держалась на второй позиции. В конце 1942-го произошла смена техники - вместо "Веллингтонов" эскадрилия получила четырёхмоторные "Стирлинги" фирмы "Шорт". С июля 1942 по июль 1943-го трижды менялись базы - сначала Майлденел, затем Ньюмаркет, наконец - Мипэл. Напряжённость боевой работы не только не снижалась, а даже нарастала. За семь месяцев (до конца июля) произведено 87 рейдов, число вылетов достигло 700, сброшено 1285 тонн бомб и 604 мины, потеряно 37 бомбардировщиков. Главным образом это - итоги "битвы за Рур", в которой союзники стремились разрушить промышленную базу Рейха. Но и , казалось бы, относительно спокойные миссии по минированию побережья зачастую оборачивались значительными потерями. Например, 27 апреля четыре "Стирлинга" вполне благополучно сбросили мины на рейде военно - морской базы Киль. А на следующую ночь из восьми самолётов, направленных для решения такой же задачи, не вернулось четыре. 10 членов их экипажей были новозеландцами.

В августе взята планка максимального за всю её историю числа вылетов - 169; такого результата не имела ни одна эскадрилия 3-й группы. И одновременно - рекорд потерь, 13 самолётов за месяц, больше чем полэскадрилии. Семь из них были сбиты во время двух крупных налётов на Берлин в конце месяца, погибли при этом 18 новозеландцев, состоявших в экипажах. А выжил лишь один, бортстрелок флайт - сержант Грант. Будучи дважды раненым, он каким - то чудом смог выпрыгнуть из горящего "Стирлинга"; парашют спас его от смерти, но отдал в руки немцев. "Средний" процент потерь (семь - десять за рейд) в небе над Берлином рос многократно. Хотя и не только над ним. Скажем, 4 ноября с задания по минным постановкам в Балтийском море из четырёх самолётов вернулся только один. Да и он недосчитался одного стрелка и имел многочисленные повреждения.

В марте 1944-го 75-я пересела на "Ланкастеры", а 30 июня один из них - N917, пилотируемый новозеландцем Уильямсоном, стал первым союзным тяжёлым бомбардировщиком, совершившим посадку на французский аэродром в освобождённой зоне. 13 февраля двадцать "Ланкастеров" 75-й в числе сотен других отбомбились по несчастному Дрездену - дело, которое не украсило историю Бомбардировочного командования. 9 апреля 19 самолётов нанесли удар по военно - морской базе Киль, сыграв определённую роль в потоплении остатков вражеского надводного флота. Последний рейд эскадрилия произвела 24 апреля - на железнодорожную станцию Бад - Ольдесло. Общий итог её участия в войне можно отобразить следующими цифрами. Сделано 8150 боевых вылетов, в воздухе проведено 41247 часов, сброшено 21630 тонн бомб, 2344 мины. В столкновениях с истребителями противника одержано 45 побед. Собственные потери - 46 "Веллингтонов", 50 "Стирлингов" и 52 "Ланкастера". Погибло или оказалось в плену около 1000 человек - один из самых высоких процентов во всей союзной авиации.

487-я эскадрилия "15-й статьи" была создана 15 августа 1942 года также на базе Фелтуэл. Её пилоты использовали неказистые лёгкие дневные бомбардировщики "Венчур" - модификацию "Хадсона" фирмы "Локхид". По удачному стечению обстоятельств, базой в это время командовал земляк, родной брат знаменитого сухопутного генерала групп - кэптен Р. Л. Киппенбергер. Этому лидеру, по словам Томпсона, эскадрилия и была обязана тем прекрасным боевым духом, который сохранила до конца войны[89]. Хотя работа "Венчуров" совсем не была легче, чем у их товарищей из тяжёлой авиации, и первые же крупные рейды принесли немало трагедий. Например, в миссии 6 декабря против радиозаводов Эйндховена среди трёх потерянных экипажей оказался первый комэск уинг - коммандер Ф. Сивайлл. Самый катастрофический урон был нанесён эскадрилии 3 мая 1943 года, когда сразу 13 "Венчуров" погибли во время рейда на Амстердам.

Эскадрилию вёл в этот бой скводрэн - лидер Леонард Трент, командир звена "В". По плану она, пересекая море на сверхмалой высоте, должна была избежать контакта с немецкими радарами. Шесть эскадрилий "Спитфайров" тем временем отвлекали на себя вражеские истребители ПВО, а "Венчуры" при достижении берега резко набирали высоту и разгружались по электростанции Амстердама. Как водится, радикальные коррективы в план внесла спешка - две эскадрилии "Спитфайров", стремясь получить преимущество, вышли к берегу слишком рано, раскрывшись перед системой ПВО. Немцы успели поднять в воздух не менее 70 перехватчиков и организовали воздушную засаду на ударную группу. Несмотря на то, что эскорт был рассеян, а несколько бомбардировщиков уже подверглись нападению, Леонард Трент упрямо вёл эскадрилию к цели. Ему даже удалось сбить "Мессершмит" из своего курсового пулемёта. Атаки меж тем продолжались, всё меньше самолётов оставалось под его командованием, и в итоге к Амстердаму он вышел в полном одиночестве. Несмотря на очевидный провал миссии, он не отклонился от курса, под ураганным огнём зениток дойдя до цели и сбросив на неё свои бомбы. В этот момент его самолёт тоже развалился от попаданий зенитных снарядов. Трент угодил в немецкий плен.

На родине самоотверженность Трента и верность долгу сочли достаточными для награждения Крестом Виктории. Героя же судьба забросила в тот самый "Stalag Luft III", который прославился массовым побегом заключённых 24 марта 1944 года. Конечно, Трент в нём тоже принял активное участие, и был одним из немногих относительных "везунчиков" - его задержали прямо на выходе из туннеля, почему ограничились лишь помещением в изолятор. Среди 50 расстрелянных товарищей оказалось два новозеландца - флайт - сержант Порокору Потапу Пое и флайт - лейтенант Кристиансен, оба - члены экипажей сбитых бомбардировщиков.

Рейд на Амстердам заставил Бомбардировочное командование внести коррективы в подходы к дневным операциям. Одним из важных следствий явился "приговор" "Венчурам". Как бомбардировщики они явно себя не оправдали, так что 487-ю было решено переоснастить на "Москито" со сменой специализации. Во второй половине 1943-го она перешла на ночной режим работы, покинув Бомбардировочное командование и став частью авиации Экспедиционных сил, будущих 2-х Тактических ВВС. Среди громких дел с участием эскадрилии в завершающем периоде войны - операция "Иерихон" 18 февраля 1944-го (налёт на Амьенскую тюрьму, в результате разрушения стен которой свыше 100 приговорённых к смерти заключённых смогли бежать); уничтожение штаб - квартиры гестапо в Орхусе (31 октября) и такой же штаб - квартиры в Копенгагене 21 марта 1945-го. Последний боевой вылет был произведён в ночь на 3 мая 1945-го. По счёту он стал 3112-м.


Новозеландские лётчики в противокорабельных и противолодочных операциях.

В 1941-м году около 120 новозеландцев служили в Береговом командовании, осуществляя противолодочную оборону Великобритании. К сентябрю 1941-го погибло из них 54 человека, причём значительная часть - не от вражеского огня, а в результате аварий. "Энсоны", "Гудзоны" и "Уитли" не выдерживали суровых условий северного морского театра - нередко прямо над морем у них выключались двигатели, самолёты замерзали, теряли ориентацию в густом тумане. Шансов на спасение в ледяной воде у пилотов почти не было. Как большую удачу можно рассматривать, например, случай с двумя новозеландцами, флайт - лейтенантом Грокоттом и сержантом Миллером, чей "Уитли" 26 августа 1941 года потерпел катастрофу у берегов Шотландии. Не погиб никто, и даже удалось использовать надувные лодки. Вот только припасы на долгое путешествие отсутствовали, и спустя восемь часов, с наступлением темноты, настроение резко ухудшилось. Спасителями выступила команда немецкой субмарины, взявшая на борт голодных и продрогших британских пилотов[90]. В- общем, служба была отмечена малым числом побед и большим - потерь.

"Морскую" специализацию получили две эскадрилии, укомплектованные преимущественно новозеландскими экипажами. 489-я была создана в августе 1941-го для борьбы с вражеским судоходством и получила соответственно торпедоносцы Бристоль "Бофорт". Однако стоило пилотам получить необходимые навыки, как "Бофорты" были у них изъяты. Остро недоставало ночных истребителей сопровождения, "Бофорты" худо - бедно годились для этой роли, а Береговому командованию сбрасывали всякий ненужный хлам. Поэтому 489-я сначала летала на старичках - "Бленхеймах", потом, когда выяснилось, что они более опасны для экипажей, чем вражеские перехватчики, пересела на "Хэмпдены". Тоже не первой молодости, конечно, но в качестве патрульного морского самолёта чуть более приспособленные.

В результате такой чехарды вплоть до лета 1942-го эскадрилия решала вспомогательные задачи, патрулируя над Бискайским заливом. Лишь 17 сентября была произведена первая настоящая атака - к югу от Ставангера "Хэмпдены" торпедировали 5000-тонное судно. За первую половину 1943-го 18 раз торпеды 489-й находили цели у норвежских берегов, среди них были танкер и суда водоизмещением 3200 и 7000 тонн. В августе эскадрилию наконец возглавил новозеландец - уинг - коммандер Динсдейл, одновременно началось новое перевооружение - на "Бофайтеры". Теперь новозеландцы работали вместе с австралийцами из 455-й эскадрилии, образовав "ударное крыло АНЗАК", одно из трёх торпедоносных соединений Берегового командования.

Тихоходные и дряхлые "Хемпдены" годились лишь для атак на слабозащищённые корабли, от вражеского берега они вообще старались держаться подальше, чтобы не попасть под удар истребителей. "Бофайтеры", напротив, отличались резвостью, а крыло АНЗАК часто предпринимало массированные налёты в район норвежских фьордов. Как результат, последний год был отмечен большими успехами, чем вся предыдущая деятельность. С августа 1942 по апрель 1944 эскадрилией было уничтожено 11 судов общим тоннажем 38700 тонн; с мая 1944 по май 1945-го - 19 транспортов водоизмещением 67 000 тонн и 12 кораблей сопровождения. Например, 27 ноября 1944-го в Сула - фьорде при атаке конвоя был затоплен транспорт "Фиделитас" (5720 тонн) и эскортный корабль, все "Бофайтеры" вернулись на базу. 9 декабря большая группа из 23-х торпедоносцев отправила на дно 2000-тонный корабль. 9 февраля в Форде - фьорде 30 "Бофайтеров" напали на эсминец Z - 33 класса "Нарвик", следствием чего стало настоящее воздушное сражение. Немцы отвечали огнём с эскортных судов (их было три), береговой зенитной батареи, подняли на перехват истребители. Все три вражеских корабля имели серьёзные повреждения (эсминец до конца войны так и не восстановили), сбито три истребителя, потеряно шесть торпедоносцев.

Общий итог боевой работы 489-й - 2380 вылетов, 9773 часа в воздухе, кроме потопленных кораблей в активе также было повреждённых грузовых судов - 31, кораблей сопровождения - 49 (все эскортные - в последний год войны). Потерян 31 собственный самолёт, а с ними - почти все члены экипажей[91].

490-я эскадрилия сразу возникла как противолодочная и всю войну профиля не меняла. На вооружении её состояли летающие лодки "Каталина" (июнь 1943-го - июль 1944-го) и "Сандерленд" (с мая 1944-го). Весьма необычными было место базирования эскадрилии и зона её ответственности. С самого она квартировала вблизи Фритауна в Сьерра - Леоне, а её отряды время от времени - в Либерии, Нигерии, на Берегу Слоновой кости. То есть дежурили новозеландцы в Средней Атлантике, и не столько охотились за немецкими подлодками, которые туда заходили чрезвычайно редко, сколько участвовали в спасательных операциях. Всего самолёты эскадрилии сделали 463 боевых вылета, проведя в воздухе 4853 часа. Побед над субмаринами им ни разу отпраздновать не удалось.

В то же время, один новозеландский охотник за подводными лодками именно у африканских берегов отличился настолько, что был удостоен Креста Виктории. Флаинг - офицер Ллойд Алан Тригг, 29-летний нортлендец, относился к той незаметной в обычной жизни категории людей, которая без надрыва и пафоса, спокойно и добросовестно выполняет свою работу. Он не рвался в первые ряды добровольцев, как его более молодые сверстники, в вооружённые силы записался довольно поздно, в начале 1941-го. Потратив год на освоение специальности пилота бомбардировщика, Тригг занял место в кабине "Гудзона" только осенью 1942-го. А в декабре был переведён в Батхарст (ныне Банжул, Гамбия), где базировалась 200-я эскадрилия тяжёлых "Либерейторов", "заточенных" на выполнение противолодочных задач.

11 августа Тригг делал свой первый вылет в качестве командира самолёта. Недалеко от берега он, заметив идущую в надводном положении немецкую субмарину U - 468, незамедлительно её атаковал. Командир лодки обер - лейтенант Клеменс Шамонг оказался человеком неробким, и встретил воздушного противника огнём из своей зенитки. Меткость немецких зенитчиков поставила Тригга перед сложнейшим выбором - самолёт получил несколько снарядов, дальнейшее сохранение курса только усиливало риск гибели, выход из боя в таких обстоятельствах вряд ли вызвал бы осуждение. Но офицер, как ранее его земляк Трент, с курса не свернул. Горящий "Либерейтор" почти врезался в лодку; сброшенные с высоты менее 20 метров глубинные бомбы разворотили её корпус, а затем в 300 метрах от неё раздался другой удар - самолёт Тригга упал в воду. Из его экипажа не спасся никто, и подвиг остался бы неизвестным, если бы та же участь постигла их противников. Но семерым подводникам из пятидесяти одного фортуна улыбнулась. Их подобрала британская летающая лодка, и они поведали на допросе об обстоятельствах боя, отметив героическое упорство и самопожертвование экипажа "Либерейтора". Фактически Тригг повторил подвиг Гастелло, за что был отмечен наградой, эквивалентной званию Героя. Кстати, это был единственный в Великобритании случай награждения, не подтверждённый ничьими показаниями, кроме слов врага.

PS. Итоги службы новозеландцев в RAF. В общей сложности программа обучения лётных экипажей охватила 7002 представителя Новой Зеландии. В Королевских ВВС суммарно служило 10 950 новозеландцев, на пике в октябре 1944 года их было 6127. 3285 из них были убиты, 138 тяжело ранены, 568 оказались в плену[92].

Моряки Новой Зеландии в борьбе с Германией и Италией.

Бой при Ла - Плате (13 декабря 1939-го)

Ранним утром 13 декабря 1939 года недалеко от устья Ла - Платы началось хоть и небольшое по масштабам, но одно из самых знаменитых морских сражений Второй Мировой. Три британских крейсера - тяжёлый "Эксетер", лёгкие "Аякс" и "Ахиллес" вызвали на бой "карманный линкор" "Адмирал граф Шпее". Сам бой многократно описан в исторической литературе, его последствия долго были предметом дискуссий, особенно странные решения германского капитана Лангсдорфа.

Нам этот бой интересен по понятной причине - одним из его участников стал крейсер Новозеландской дивизии. Тем более, что и война для него началась чуть ли не раньше всех в мире - ещё до её официального объявления. 29 августа "Ахиллес" чистил днище в "Каллиопа - доке", когда генерал - губернатор получил не вызывающую кривотолков телеграмму от министра по делам доминионов. В отношениях с Германией создалась критическая ситуация - говорилось в ней, и предписывалось немедленно привести в боевую готовность силы флота, а один крейсер отрядить на усиление Вест - Индского отряда[93]. В свою очередь, правительство Новой Зеландии высказало своё предложение - немедленно занять гарнизоном остров Фаннинг в сердцевине Тихого океана. 7 сентября 1914 года нападение на него германского крейсера "Нюрнберг" привело к разрыву телеграфного сообщения с Новым Светом; всего - то и нужно было перерезать кабель и испортить оборудование расположенной там станции. Превентивная мера была намечена ещё 25-го, теперь настала пора действовать.

Напомним - "инцидент в Глейвице" случился через двое суток. Оба новозеландских крейсера приступили к выполнению боевых задач 29 августа. "Линдер", взяв на борт отряд из двух офицеров и 30 солдат, отбыл к Фаннингу. "Ахиллес" ушёл в направление порта Бальбоа на Панамском канале. В этот момент из 567 членов его экипажа новозеландцев было 321 - 5 офицеров и 316 матросов. 26 офицеров, включая командира, кэптена Эдварда Перри, были откомандированы из "Ройял Нэви".

В 0 часов 53 минуты 3 сентября по корабельному времени на "Ахиллесе" приняли радиограмму о начале войны. К этому моменту был скорректирован курс - корабль шёл к чилийскому порту Вальпараисо. 12 сентября пушки линкора "Альмиранте Латорре" под флагом контр - адмирала Гарсии салютовали "Ахиллесу" на рейде порта. Ответные выстрелы новозеландца звучали похоронным маршем для немецкой торговли у южноамериканских берегов. Почти два десятка германских транспортов немедленно попрятались в нейтральные порты. "Ахиллес" же гордо прошествовал от Вальпараисо до Кальяо и обратно, а затем получил новый приказ - идти Магеллановым проливом к Фолклендским островам. Вместо охоты на невооружённые грузовики ему предстояла гораздо более опасная и почётная миссия - поймать и потопить "карманный линкор", носивший имя адмирала, который ровно 25 лет назад совершал подвиги в тех же самых водах Южной Атлантики.

И вот после двух месяцев ожидания встречи, маленький отряд Генри Харвуда перехватил "Адмирала Шпее" в заливе Ла - Плата. Коммодор Харвуд знал, что по весу залпа линкор превосходит все три его крейсера вместе взятые, а крупнокалиберный снаряд может утопить лёгкий крейсер одним попаданием. Тем не менее долг повелевал ему атаковать. В 6.14 утра тяжёлый крейсер "Эксетер" передал, что видит "карманный линкор", а спустя несколько минут сигнальщик "Ахиллеса" рванулся к грот - мачте с криком: "Дорогу диггерскому флагу!". Впервые в истории боевой новозеландский корабль вступал в сражение под флагом своей страны[94].

В 6.21 его шестидюймовки открыли огонь по врагу, вскоре добившись нескольких попаданий. Спустя 19 минут был получен первый ответ - 280-миллиметровый снаряд взорвался вблизи борта "Ахиллеса". Десятки осколков ударили в ходовой мостик и рубку управления. Четыре человека были убиты, двое тяжело, семеро - легко ранены. Ранения обеих ног получил кэптен Перри, старший артиллерийский офицер, новозеландец Уошборн - контузию в голову. К счастью, и тот, и другой быстро пришли в себя. Перри отдал Уошборну приказ восстановить управление огнём, а ещё через несколько минут стало ясно, что вражеский корабль пытается выйти из боя.

В течение последующего часа "Ахиллесу" везло; Лангсдорфа занимал сначала тяжёлый "Эксетер", потом - "Аякс". Маневрируя на высоких скоростях и всё время сближаясь со "Шпее", "Ахиллес" с каждым кабельтовом улучшал меткость своего огня. Командир "Аякса" Вудхаус даже похвалил товарищей за отличную стрельбу. Впрочем, его сразу остудил Харвуд: "С таким же успехом мы могли бы бомбардировать снежками!"[95]. Толстой броне 6-дюймовые снаряды были нипочём, и после выхода из боя тяжело повреждённого "Эксетера" шансы Харвуда на победу стремились к нулю. Тем не менее, он преследовал врага до тех пор, пока была возможность. Лишь после выхода из строя радиомачты и сообщения о том, что заканчиваются снаряды, Харвуд бросил погоню.

Все 82 минуты боя артиллеристы "Ахиллеса" работали "как галерные рабы" (дословная цитата из воспоминаний офицера)[96], потеряв счёт времени. Многие были убеждены, что бой продолжался от силы минут двадцать. Из каждого орудия было выпущено более чем по 100 снарядов (одна двухорудийная башня израсходовала 287!), в башнях стояла дикая жара, и артиллеристы закончили сражения голыми по пояс, а некоторые - в одних кальсонах или трусах.

Большой удачей для британцев было то, что "Адмирал граф Шпее" вёл себя совсем не так, как человек, давший ему имя. Четверть века тому назад эскадра Шпее сражалась с превосходящими силами англичан и геройски погибла; теперь линкор бежал от уступавшего ему неприятеля. Закономерно то, что случилось в дальнейшем - потеря времени в Монтевидео, самозатопление рейдера и самоубийство его капитана. Но при всём этом, мужество и профессионализм британских моряков не могли не восхищать. И новозеландцы в своём дебюте оказались достойными имени "диггеров".

Развитие новозеландского флота в 1939 - 41 годах. Борьба с минами.

Самым крупным судном, привлечённым военным флотом Новой Зеландии из гражданского, стал вспомогательный крейсер "Моновай", призванный компенсировать отзыв на другие театры "Ахиллеса", а затем "Линдера". С октября 1939-го он заступил на патрулирование и в дальнейшем активно, хотя и безрезультатно, охотился за вражескими корсарами.

Учитывая опыт Первой Мировой, когда одной из самых больших проблем стали мины, выставляемые германскими рейдерами, ещё в феврале 1939-го Морской коллегией было принято решение о строительстве трёх настоящих тральщиков. Правда, исполнение заказа, размещённого в Шотландии, сильно затянулось. Поэтому с началом боевых действий и тут пришлось импровизировать. Прежде всего, у Добровольческого резерва изъяли и поставили в строй "Вакакуру". Одновременно мобилизовали, а впоследствии выкупили у оклендской компании три траулера - "Хэмфри" (207 тонн), "Джеймс Косгроув" (277 т.), "Томас Карелл" (204 т.) (ранее порядок мобилизации судов предусматривал только их аренду у владельца). Из них один - "Косгроув" - принадлежал к тому же классу "Кастл", что и "Вакакура", то есть фактически переживал обратную конвертацию. Остальные были обычными гражданскими траулерами. Их экипажи были полностью укомплектованы резервистами, и капитанам присвоили военно - морские звания Добровольческого резерва. Старшим офицером этой "траулерной" флотилии был утверждён бывший командир "Вакакуры" лейтенант - коммандер RNZNR А. Д. Холден.

Первые минные постановки, сделанные у новозеландских берегов рейдерами "Атлантис" и "Орион" весной 1941 года, показали, что тральные силы недостаточны. Только за один раз в заливе Хаераки "Орионом" выставлено было 228 якорных мин! На них 13 июня подорвался и затонул лайнер "Ниагара", а тральщики смогли подойти к месту трагедии из своей базы лишь через несколько часов. По требованию нового начальника морских сил коммодора Пэрри тральная флотилия была срочно усилена судами "Саут Си" и "Футурист", лучшими траулерами рыболовного флота Новой Зеландии, "Дачесс", переоборудованным из торговца, а также маленькими (50-тонными) данлеерами (вспомогательное судно, обозначавшее буями район траления) "Береговой охранник" и "Нора Найвен" ( последнее вследствие непригодности вскоре было возвращено владельцу). В июле к ним добавились ещё пять - "Маритай" (462-тонный портовый буксир), "Матай" ( 383-тонный тендер), "Гейл" ( 317-тонный барк), "Рата", "Парири". Все тральщики были разделены на четыре отряда - оперативный ("Вакакура", "Футурист", "Саут Си", "Хэмфри", "Косгроув", "Каррелл" и "Береговой охранник") и три базовых (по два тральщика в Окленде, Веллингтоне и Литтлтоне).

В ноябре 1940-го тральные силы имели следующую организацию. 1-я (мобильная) флотилия ( с весны 1941-го - 25-я флотилия траления) - "Матай", "Маритай", "Рата", "Гейл", "Парири", "Береговой охранник"; 1-я группа портовых тральщиков (Окленд) - "Вакакура", "Хэмфри", "Дачесс", 2-я группа (Веллингтон) - "Саут Си", "Футурист", 3-я группа (Литтлтон) - "Джеймс Косгроув" и "Томас Каррелл". Главная их работа теперь заключалась в поиске и вылавливании дрейфующих мин. 13 мая 1941 года, находясь в поиске мин в заливе Хаераки, подорвался и затонул тральщик "Парири". Погибли пять членов его экипажа (включая командира, лейтенанта Блэклэуса), столько же были ранены, остальные 26 - спасены работавшим рядом "Гейлом". Это был первый случай потери в войне новозеландского боевого корабля, на замену которого немедленно мобилизовали однотипный "Гейлу" барк "Бриз". К осени 1941 года из 228 мин, выставленных "Орионом", были ликвидированы 133, но ещё неоднократно после этого суда натыкались на очередной всплывший из глубин сюрприз.

Правительство нашло средства для строительства трёх тральщиков типа "Кастл" - первых боевых кораблей специальной постройки, заложенных на новозеландских верфях. Закладка их состоялась осенью 1940-го в Окленде, корабли получили названия "Манука", "Райму", "Хайнау", а в строй они вошли летом 1942-го. Несколько раньше, в ноябре 1941-го, прибыли из Шотландии три корабля типа "Бёрд" - "Киви", "Моа", "Туи". Поскольку возникла ещё опасность установки врагом магнитных мин, были мобилизованы для борьбы с ними два деревянных торговых судна - "Капуни" и "Хауера". В октябре - ноябре 1941-го Англия передала в этих целях ещё четыре тральщика - "Инчкейз", "Кайллегрэй", "Сэнда" и "Скарба"[97].

Тактико - технические характеристики кораблей[98].

Тральщик "Парири"

Год вступления в строй 1938 (тральщик с 1940)

Водоизмещение 423 т. (стандарт.)

Двигатели дизель 740 л.с.

Скорость до 10 узл.

Экипаж 32 человека

Вооружение 1 х 120-мм пушка, пулемёт, глубинные бомбы

Тральщик "Киви" (однотипные - "Моа" и "Туи")

Год вступления в строй 1941

Водоизмещение 607 т. (стандарт.)

Двигатели нефтяной, 1100 л.с.

Скорость до 13 узл.

Экипаж 35 человек

Вооружение 1 х 120-мм пушка, 1 х 2 пулемёт "Гочкисс", 2 пулемёта "Льюис", 40 глубинных бомб

Тральщик "Инчкейз" (однотипные - "Кайллегрэй", "Сэнда" и "Скарба")

Год вступления в строй 1941

Водоизмещение 545 т. (стандарт.)

Двигатели нефтяной, 850 л.с.

Скорость до 12 узл.

Экипаж 40 человек

Вооружение 1 х 102-мм пушка, 3 х 20-мм "Эрликона".

Вспомогательный крейсер "Моноваи"

Год вступления в строй 1941 (спущен на воду в 1925-м)

Водоизмещение 4925/10852 т.

Двигатели 2-вальный 4-цилиндровый, 14740 л.с.

Скорость до 18 узл.

Экипаж 40 человек

Вооружение 8 х 152-мм пушек, 2 х 76-мм зенитки, 6 х 20-мм зенитных автоматов.

На охране океанских коммуникаций.

После успешного исполнения своей первой и, в отличие от собрата по классу, безопасной миссии, "Линдер" долгое время сопровождал конвои в Индийском океане. В - частности - оба конвоя с экспедиционными силами новозеландцев. В апреле 1940-го совмещавший обязанности начальника морского штаба Новой Зеландии и командира "Линдера" Генри Хоран уступил свой штабной пост Эдварду Перри, а сам на крейсере отправился в Красное море уже надолго - предполагалось участие "Линдера" в операциях британского флота против Италии. Крейсер неоднократно вступал в бой с итальянскими самолётами во время конвоирования транспортов, охотился на вражеские эсминцы и подлодки - словом, производил обычную рутинную работу. Наверное, самым эффектным его действием за этот период был рейд против итальянского рыбоконсервного завода в Банда Алула ( Итальянское Сомали) 28 ноября - снаряды и бомбы палубного "Валруса" разнесли в пыль несчастный заводик, да и городу изрядно досталось.

Лишь в феврале "Линдера" ждало настоящее дело, вписавшее его в историю войны. Утром 26 февраля 1941 года, возвращаясь из Бомбея после очередной эскортной миссии, он обнаружил по курсу подозрительное судно. Силуэтом оно напоминало итальянский моторный транспорт типа "Рэмб", на баке явно просматривалось орудие. "Незнакомец" искренне пытался навести тень на плетень - поднял британский флаг, сигналил в ответ. Новый командир "Линдера" кэптен Бивэн, разумеется, на уловки не попался - сигналы транспорт безбожно путал, паролей не знал. На дистанции в 3000 метров "Линдер" осветил врага прожектором. Над тем взвился итальянский флаг и в 11.53 утра раздался выстрел из бакового орудия.

Дальнейшее было очевидным. Шестидюймовки против четырёх 120-мм пушек и восьми зенитных пулемётов - слишком неравное соотношение. Для первого попадания новозеландцам хватило 30 секунд, а пяти залпов - для того, чтобы итальянец заполыхал факелом. Бивэн приказал спустить шлюпки для того, чтобы подобрать из воды остатки вражеской команды. Спасены были капитан, 10 офицеров и 92 матроса, а их корабль взлетел на воздух в 12 часов 43 минуты. Пленённый командир рассказал, что перед его вспомогательным крейсером "Рэмб I" (водоизмещение 3667 тонн, скорость 17 узлов) была поставлена задача рейдерских действий на британском маршруте Бомбей - Аден. Даже приступить к её выполнению он толком не успел. А в историю этот эпизод вошёл по причине того, что "Линдер" утопил вообще первый и последний вспомогательный крейсер итальянского флота, вышедший для рейдерства - больше Реджия Марина таких экспериментов не ставила.

"Линдер" после этого случая несколько месяцев ещё патрулировал в Индийском океане, а в мае был направлен на Средиземное море. Здесь он принял участие в военных действиях против вишистского правительства. 14 - 23 июня он несколько раз наблюдал французские эсминцы, а в последнем случае открыл по ним огонь. По крайней мере, один шестидюймовый снаряд угодилв эсминец "Гепард". Ещё спустя месяц "Линдер" наконец отправился домой; его непрерывный поход за пределами доминиона продолжался, таким образом, более года.

"Ахиллес" вернулся в Новую Зеландию весной 1940-го, и вплоть до нападения Японии главным образом дежурил вблизи её берегов и на Тихоокеанских коммуникациях, тем более что немецкие рейдеры здесь время от времени появлялись. Принадлежащему новозеландской компании вооружённому торговому судну "Таракина" 20 августа такая встреча стоила дорого, зато единственный раз за всю историю местом сражения стало Тасманово море.

"Таракина", судно водоизмещением в 9700 тонн, с британским экипажем, следовало из Сиднея в Веллингтон. В 380 милях от пункта назначения на встречном курсе обнаружился немецкий вспомогательный крейсер "Орион", давно уже рыскавший в новозеландских водах. Два месяца назад на минах, выставленных им, подорвался лайнер "Ниагара". Капитан "Таракины" Лейрд повёл себя геройски - несмотря на запретительные сигналы немца, сразу же отправил радиограмму о встрече с ним и расчехлил свою 120-миллиметровую пушку. Соотношение сил было ещё худшим, чем в дуэли "Линдера" с "Рэмбом", результат - аналогичным. 35 членов экипажа погибли, включая шотландца Лейрда, видимо, следовавшего примеру своего земляка Биссет - Смита. Спаслось только 20. Геройская гибель "Таракины", к сожалению, не дала нужного эффекта - "Орион" ускользнул от преследователей.

Осенью к нему присоединился ещё один корсар - "Комет". 25 ноября эта пара остановила и утопила небольшой (546 тонн) новозеландский пароход "Холмвуд", а 27 ноября отправила на дно лайнер "Рэнгитайна", ходивший под британским флагом и принадлежавший новозеландской компании. Его капитан, кавалер Креста Выдающейся Службы за Первую Мировую, зная о вероятных последствиях своего шага, действовал тем не менее в духе традиций британского флота. Опознав врага, он отправил и несколько раз повторил радиограмму об этом; репетование продолжалось даже под огнём рейдеров. Несколько снарядов нанесли лайнеру повреждения, погибли пять членов экипажа ( в том числе две стюардессы) и шесть пассажиров (из них три женщины), многие были ранены (некоторые впоследствии умерли). Только после этого капитан застопорил ход и сообщил, что на борту имеются женщины. Немцы прекратили огонь, сняли людей, и торпедой пустили корабль на дно.

Получив радиограмму, коммодор Перри выслал по указанным координатам самолёт - разведчик и дал приказ на выход в море "Ахиллесу". Без результата. Несмотря на то, что крейсер из 30 ноябрьских дней провёл в море 23, что самолёты обшарили весь предполагаемый район, вражеские рейдеры вновь ускользнули. В начале декабря возле Науру они утопили ещё одно новозеландское судно - 6000-тонный "Трайстер", а также несколько кораблей Британии и Австралии.

В течение 1941-го года ещё несколько раз тревожные сигналы поступали о действиях рейдеров - на маршрутах оперировали "Комет", "Орион", "Атлантис", "Пингвин". Стремясь защитить судоходство, новозеландцы чуть ли не круглосуточно держали в море "Ахиллес" и переоборудованный из грузового транспорта вспомогательный крейсер "Моноваи". Почти каждое крупное судно сопровождалось ими на переходах, суда с военными грузами - все без исключения. Благодаря этому новые рейды корсаров дали им мало призов, но и поймать врага у новозеландцев не получилось.

1 октября 1941-го произошло важное для Новой Зеландии событие - её флотская дивизия была преобразована в Новозеландский Королевский Военно - Морской флот (Royal New Zealand Navy, RNZN). К этому моменту существенно выросла численность новозеландцев на кораблях, активно готовились морские офицерские кадры. Значителен был вклад уроженцев доминиона в дело морской обороны - в общей сложности свыше 7000 человек служили на различных судах и в береговых экипажах Королевского флота. Британия в ответ помогала техникой - по соглашению с Королевским флотом, морские силы доминиона получили усиление в виде крейсера "Нептун". Правда, дойти до Тихого океана этому кораблю так и не довелось.

Осенью 1941-го местом его службы по согласованию с новозеландским правительством было определено Средиземное море. Ночью 18 декабря, находясь в поиске итальянского конвоя, в 20 милях от порта Триполи, крейсер напоролся на две мины. Вторая из них разрушила рули и винты, лишив судно хода. Ещё через минуту (в 1.07) взорвалась третья мина, нанеся кораблю новые тяжёлые повреждения. Другие корабли эскадры контр - адмирала Вайена пытались оказать "Нептуну" помощь, но почти сразу обнаружилось, что они находятся на большом минном поле. Ещё два крейсера подорвались, к счастью не фатально. А "Нептуна" относило вглубь поля, спустя три часа под днищем его громыхнуло ещё раз, и через пять минут крейсер перевернулся.

Ситуация сложилась экстраординарная - сотни людей барахтались в воде, а приблизиться к ним никто не мог - это означало почти наверняка новые жертвы. Эсминец "Кандагар" рискнул - и с ним случилось такое же несчастье. В результате спасательную операцию пришлось отменить, все выжившие были брошены на произвол судьбы. По рассказу лидинг - симэна Джона Уолтона, из всего экипажа лишь 16 человек смогли разместиться на плоту, но в открытом море без пресной воды они не могли продержаться долго. В течение нескольких дней умерли все, кроме Уолтона. Он и оказался единственным выжившим членом экипажа "Нептуна", которого подобрал итальянский эсминец. Погибли 750 человек, в том числе 150 новозеландцев (2 офицера и 148 матросов)[99].

Впрочем, это было последнее крупное событие войны с Германией, в котором принимали значительное участие новозеландские корабли. На Тихом океане уже началась новая война, потребовавшая сосредоточения в родных водах всех наличных морских сил.

Вместо постскриптума. Новозеландцы на кораблях Royal Navy.

Самым знаменитым новозеландским моряком в годы Второй Мировой войны стал Джим Макдональд, молодой офицер, воевавший на торпедных катерах в Северном море. Будучи ещё суб - лейтенантом на катере МТВ31, он заслужил первый Крест Выдающихся заслуг. В мае 1942-го в бою с тремя немецкими кораблями его катер получил серьёзные повреждения и загорелся. Офицер не только участвовал в тушении пожара, но и лично вытащил из воды упавшего за борт члена экипажа. Спустя четыре месяца, будучи уже командиром катера МТВ241, он получил пристёжку к Кресту Выдающихся заслуг, затем был повышен в звании до лейтенанта и стал самым молодым (в 22 года) командиром флотилии торпедных катеров.

В июле 1944-го Макдональд отличился несколько раз. Дважды его флотилия вступала в бой, семь раз проводила успешные операции минирования. В одном из боёв получил фатальные повреждения и затонул командирский катер, но Макдональд перешёл на другой и продолжил руководить операцией, в результате чего произошло его третье награждение КВЗ. Чуть позже за один выход в море он дважды успешно атаковал хорошо охраняемые вражеские конвои и прикрепил к кителю долгожданный Орден Выдающихся заслуг. В итоге среди всех новозеландских моряков Макдональд оказался чемпионом по наградам, а в среде британских катерников получил титул "аса".

Ещё одним известным персонажем был командир моторного буксира, использовавшегося в качестве минного заградителя, Уолтер Дрейк. Под его руководством прошло свыше тридцати операций минирования у голландского побережья Северного моря, а по тоннажу потопленных в результате вражеских судов Дрейк занял первое место в списке новозеландцев - командиров боевых кораблей. Правда, он ни разу лично не наблюдал результата своей работы[100].

Тихоокеанский фронт. Мобилизация.

Накануне Пирл - Харбора. Вооружённые силы Новой Зеландии на родине.

В марте 1940-го умер Сэддон; через три месяца сменивший его Питер Фрейзер сделал воинскую службу обязательной. Это шаг вызвал резкую критику не только со стороны пацифистов, но и многих товарищей по лейбористской партии. Четверть века назад именно Партия Труда наиболее решительно выступала против всеобщей воинской обязанности, теперь же её обвиняли в измене идеалам юности. Фрейзер нашёл, что ответить. Тогда - де война была империалистической и несправедливой, а сейчас - долгом каждого честного человека является борьба с фашизмом. Дело, конечно, было не только в идеологии. Мобилизовав для европейского фронта более 63 тысяч добровольцев (из них - 16 тысяч записались в авиацию и 3 тысячи на флот), наверняка - всех, кто рвался воевать по - настоящему, Новая Зеландия была совершенно оголена[101]. Никто не знал, каковы будут потери в жесточайшей схватке за Британию, многие сомневались, что она вообще устоит, особенно после того, как рассыпалась за шесть недель сильнейшая в мире армия. Последние месяцы набора показали, что энтузиазм иссяк, и не было оснований полагать, что он вырастет.

Прежде всего, надо было решить вопрос с обороной многочисленных океанских островов, находившихся под управлением Новой Зеландии. Особенно это касалось Фиджи, выступавшего как передовой форпост доминиона и главная перевалочная база на пути к Гавайям и далее - к США. Здесь ещё в 1939-м сформировали из местного населения территориальный батальон численностью 31 офицер и 743 солдата и сержанта, а в начале 1940-го доставили туда два 120-миллиметровых орудия с персоналом из состава Новозеландской Королевской артиллерии. Пушки, конечно, восхитили местных жителей, но учитывая тот факт, что территориальный батальон вооружался лишь винтовками и несколькими пулемётами времён Первой Мировой, оборону островов нельзя было считать надёжной. 5 июня было принято решение о формировании особой бригадной группы из тех волонтёров, которые ещё проходили первичное обучение на родине. Эта группа должна была нести службу на Фиджи в течение нескольких месяцев, а затем меняться на новый контингент волонтёров и отбывать в Египет. Численность группы определялась в 3000 человек, её командиром назначен бригадир Уильям Генри Каннингем, адвокат из Веллингтона и ветеран 1-х Экспедиционных сил. В помощь ему был назначен строитель майор Маккиллоп, с энтузиазмом взявшийся за сооружение береговых укреплений и инженерных заграждений силами трудолюбивых индийцев и фиджийцев. Бригадная группа ( получившая 8-й номер) включила 29-й и 30-й пехотные, резервный (впоследствии 34-й) батальоны, 35-ю полевую артиллерийскую батарею, 20-ю полевую инженерную роту, смешанную роту Корпуса Обслуживания, 7-й полевой лазарет.

1 ноября 1940-го подразделения бригады прибыли на Фиджи, заняв ключевые позиции в Суве, Лаутоке, на аэродромах Нандали и Нанди. Кстати, это был первый случай, когда войска доминиона были использованы для защиты имперской колонии, каковой являлась Фиджи. Спустя год, к моменту нападения Японии на Пирл - Харбор, гарнизон вырос до 4943-х военнослужащих, в том числе 945 - в фиджийском территориальном батальоне. Артиллерийская поддержка обеспечивалась шестью старыми 18-фунтовыми полевыми, четырьмя 152-миллиметровыми и двумя 120-миллиметровыми морскими пушками.

На островах Тонга гарнизон состоял только из местных войск - 462 аборигена во главе с 9-ю офицерами и уоррент - офицерами - новозеландцами. Из тяжёлого вооружения они имели две 18-фунтовки и два пулемёта "Виккерс". 110 новозеландцев с 6-дюймовой пушкой защищали кабельную станцию на острове Фаннинг. Западное Самоа - новозеландский уоррент - офицер и 150 местных добровольцев. Острова Кука, точнее - Раротонгу, - 100 вооружённых аборигенов под командованием белого поселенца капитана Глэдни (у них имелось два "Виккерса"). На большинстве прочих островов никаких вооружённых сил не было, разве что в некоторых оперативно важных местах несли службу "береговые стражи".

Собственно в Новой Зеландии находилось свыше 13 тысяч новобранцев 2-х Экспедиционных сил. Оборону четырёх главных портов - Окленда, Веллингтона, Литтлтона и Порт - Чалмерса, а также острова Уайпапакаури на Большом Барьерном рифе и Нельсона несли 4600 бойцов регулярной и территориальной крепостной артиллерии. Всего под ружьём в территориальных силах числилось 11 тысяч человек, ещё около 18 тысяч обученных людей добавлялись к ним в течение недели. То есть живой силы могли собрать немало. Хуже обстояло с оружием - на весь контингент ополчения, кроме винтовок, имелось 44 старых пулемёта [102].

Интересные эксперименты проводились в начале войны с бронетанковыми силами. До 1939-го их у новозеландцев не было совсем. В 1939-м по велению времени и с оглядкой на соседних австралийцев многочисленную территориальную кавалерию переименовали в "бронированную". Правда, с бронёй первое время дело обстояло не лучше, чем с пулемётами. Из Великобритании были доставлены шесть "Брен - Керриеров", использовавшихся для обучения. Остальной парк бронекавалерии составили вооружённые пулемётами тягачи и обычные автомобили.

Стремление обзавестись полноценными бронечастями дало нетривиальный результат. Новая Зеландия стала одной из немногих стран, активно разрабатывавших и изредка использовавших "альтернативную" бронетехнику, то есть эдакую "технику для нищих". Начиная с 1940-го, к примеру, была налажена сборка забавного броневика "Биверетт". Изобретение лорда Бивербрука, представлявшее собой шасси лёгкого грузовика (в случае с новозеландцами - однотонного "Форда"), обшитое 11-миллиметровыми броневыми листами и снабжённое пулемётом, годилось исключительно в учебных целях. В Великобритании им оснащалась "Хоум Гуард". У новозеландцев просто не хватало нормальной техники, поэтому "Бивереттов" они собрали в железнодорожных мастерских Хатт Велли аж 208 штук, причём на первых порах из - за отсутствия броневой стали использовалась обычная. В мастерских армейского резерва в Уобарне была налажена сборка облегчённой версии "Керриеров" ("Юниверсал LP N1"), в которых броня также заменялась пластинами обычной листовой стали. До зимы их успели собрать 40 штук, и использовали как учебные в подразделениях территориальной кавалерии[103].

А ещё креативные новозеландские инженеры самостоятельно разработали и изготовили в металле образцы танков, как минимум двух, разных и самобытных. Немногие страны могли похвастаться таким вкладом в историю танкостроения! Первый из них, получивший имя в честь министра обороны ("танк Боба Сэмпла") был изготовлен в мастерских города Темука на гусеничном шасси трактора "Катерпиллер". Прямым его аналогом являлся знаменитый одесский "НИ" ("На испуг"). Как знать, может, одесские специалисты и слышали что - нибудь о новозеландских изысках лета 1940-го? "Танк Боба Сэмпла", впрочем, был совершеннее одессита и даже вполне мог участвовать в бою. Листы рифлёной стали, которыми его обшили, защищали от пуль "Виккерса", хотя, случись у врага что - то мощнее пулемётов, это участие надолго бы не затянулось. Собственное вооружение - до пяти пулемётов разных марок и калибров, так что внешне танк напоминал большую нелепую коробку, во все стороны ощетинившуюся стволами.

19 апреля 1941 года на параде в Веллингтоне "рифлёные коробки" в количестве двух экземпляров проползли мимо шокированной публики; у Новой Зеландии теперь имелись свои танковые войска! Армейские офицеры, однако, смотрели на новинку с большим скепсисом - выяснилось, что двигатель теперь не любит переключения скоростей и довольно часто глохнет при этом, а смотровые щели и отверстия пулемётных гнёзд во время обстрела пропускают внутрь брызги расплавленного свинца. На вооружение танк не приняли, хотя ещё несколько лет эксплуатировали в разных целях, например, для выкорчёвывания деревьев[104].

Одновременно на свет родился ещё один проект, уже не импровизационный. Представитель компании "Дженерал Моторс" в Окленде Дж. Скофилд в августе 1940-го представил деревянный макет колёсно - гусеничного танка, базой которого стало шасси трёхтонного грузовика "Шевроле". Гусеничная часть заимствовалась у испытанного "Керриера". В декабре был изготовлен прототип. 6-тонная машина на колёсах развивала свыше 80 км/ч, на гусеницах - около 45 км/ч. Экипаж насчитывал трёх человек - командира - пулемётчика, помощника и водителя, вооружение - один пулемёт. Впоследствии Скофилд предложил улучшенную модель с 2-фунтовой противотанковой пушкой в башне. Танк получился резвым, пригодным для десантирования с самолёта, потенциально интересным для армейской кавалерии и ВДВ. Но пока Скофилд доводил его до ума, в Новую Зеландию начали прибывать американские "Стюарты", и нужда в экспериментах отпала сама собой[105].

Ещё раньше (в сентябре 1941 года) новозеландские танкисты успели получить несколько "Валлентайнов", в результате чего на свет родилась 1-я бронетанковая бригада. Название было чрезмерно претенциозным - "Валлентайнов" хватило всего на один трёхэскадронный батальон (по 15 танков в эскадроне), тем не менее это уже была настоящая танковая часть с вполне адекватной и уже апробированной техникой [106]. Проблема главным образом заключалась в острой нехватке персонала, его ещё требовалось обучать, чем и занялась "бригада", сначала исключительно для экспедиционных сил.

Масштабное развёртывание учебных программ в интересах Европейского ТВД потребовало также резкого увеличения авиапарка лётных школ, и с первых месяцев войны в Новую Зеландию начали в возрастающем числе доставляться разного рода "летающие парты". Особенно полезными стали 67 "Гарвардов" ( английской версии знаменитого Норт Америкен АТ - 6 "Тексан"), вполне годившиеся для первичного обучения будущих лётчиков - истребителей, а также больше сотни Эйрспид AS - 42 "Оксфорд", специализированных для обучения разведчиков и бомбардировщиков. Вскоре доминион мог своими силами закрыть оговоренные военные потребности "Родины - матери". Это оказалось весьма кстати и потому, что возникла острая потребность в лётном персонале на родине.

Появление немецких корсаров вблизи Новой Зеландии стало мощным стимулом к созданию "домашних" регулярных ВВС - ведь на первых порах обязанности по воздушному патрулированию возложили на территориальные силы, точнее - на одну Оклендскую эскадрилию. Но её "Баффины" с трудом могли контролировать даже прибрежную зону в силу ограниченного радиуса действия, а уж выступать в качестве охотников за рейдерами и субмаринами...

Начались импровизации. В марте 1940-го была сформирована первая регулярная эскадрилия - "общей разведки N1". На вооружение её поставили все "Уайлдбисты", несколько "Винсентов" и "Баффинов". Оборона Фиджи была обеспечена звеном "Де Хевилендов" из четырёх DH89 "Дрэгон рэпидс" и одного DH60 "Моз". Отдельное звено "Винсентов" из трёх самолётов разместили на аэродроме Уайпапакаури, а затем перебросили в Гисборн, пытаясь нагнать немецкие рейдеры в тех районах, где совершались нападения на транспорты. Однако искать врага на площади в миллион квадратных километров с помощью полутора - двух десятков таких самолётов было делом безнадежным. Великобритания, вняв просьбе доминиона, отправила туда 36 "Гудзонов" и две летающие лодки "Сингапур".

В 1941-м активно формировались новые регулярные эскадрилии - "общей разведки" N2 (январь), 3 (апрель), 4 (переименована из Фиджийского звена), 5 (ноябрь). Накануне японской агрессии в них суммарно насчитывалось 36 "Гудзонов", 35 "Винсентов" и 2 "Сингапура"; из них 6 "Винсентов" и обе летающих лодки в составе 4-й и 5-й эскадрилий базировались на Фиджи, а остальные - в Новой Зеландии. Кроме того, в различных учебных подразделениях несло службу значительное число вспомогательных и устаревших машин - 62 "Гарварда", 143 "Оксфорда", 30 Фейри "Гордон", 221 "Тайгер Моз", 46 Хоукер "Хинд", 26 "Уайлдбист", 13 "Винсент", 20 лёгких самолётов ( один на Фиджи), 7 гражданских машин с двумя и более двигателями (три из них на Фиджи), одна летающая лодка "Валрус". Численность личного состава ВВС достигла 10500 человек в Новой Зеландии и 450 - на Фиджи[107].

Флот Новой Зеландии к зиме 1941-го тоже благодаря систематической угрозе немецких рейдеров значительно вырос. Теперь в нём значилось два лёгких и вспомогательный крейсеры, 23 тральщика и данлеера, три тральщика находилось в постройке, и предполагалось заложить ещё несколько "Кастлов". По рекомендациям Британского адмиралтейства, планировалась закупка двенадцати противолодочных катеров типа "Фэрмил" для охраны рейдов. Британия обязалась поставить ряд комплектующих, а сборку катеров должны были осуществлять верфи Окленда. В - целом, к зиме 1941-го Новая Зеландия значительно продвинулась в совершенствовании национальной обороны.

Новозеландцы в боях за Малайю.

Когда в октябре 1941-го в Сингапур прибыл скводрэн - лидер Уилфред Грэвилл Клаустон, он был обескуражен расхождением между увиденным и тем, что ожидал увидеть. За плечами у 25 - летнего уроженца Окленда были жестокие сражения над Дюнкеркским плацдармом, где он заслужил звание аса, и изнуряющая "Битва за Британию"[108]. Вряд ли он всерьёз думал, что в Сингапуре будет куда опаснее, чем в Дюнкерке, а Малакка станет местом, где британскую авиацию постигнет жесточайшее разочарование в себе. Но обстановка во вверенном подразделении и самом Сингапуре была слишком далека от того, что требовалось накануне ожидаемой войны.

Клаустон возглавил недавно созданную в рамках "15-й статьи" 488-ю (новозеландскую) эскадрилию. Весь её персонал - 155 человек, в том числе 12 офицеров, прибыл из Новой Зеландии. 21 истребитель Брюстер "Баффало" достался в наследство от 67-й эскадрилии, которая ранее занимала аэродром Калланг. К своему удивлению, Клаустон обнаружил, что его подчинённые впервые увидели истребители только в Калланге. Пилоты до зачисления в эскадрилию летали на "Гарвардах", а первые недели жизни в Сингапуре потратили на малоудачные попытки довести "Баффало" до рабочего состояния. Англичане, оставляя Калланг, хозяйственно забрали с собой массу запчастей и инструментов, предоставляя товарищам из доминиона осваивать новую технику начиная прямо с её сборки в экстремальных условиях. Кое - кто из новозеландцев успел налетать несколько часов на любезно предоставленных австралийцами "Уиррауэях", но пилотом - истребителем мог считаться разве что авансом.

Всё как будто было против новозеландцев - даже погода; едва ли не каждый день дождь с грозой срывал учебные занятия. Ещё сильнее раздражал абсолютно невоенный распорядок жизни в Сингапуре - британские офицеры коротали время по клубам и ресторанам, боевой подготовкой мало кто занимался, словно Малакка была глубочайшим тылом. Стоило ли ожидать от Клаустона в такой обстановке педагогического чуда?

Первый настоящий бой с японцами, который приняла эскадрилия 12 января 1942 года, расставил все точки над "и". Плохие самолёты с плохо обученными лётчиками не имели шансов против "Зеро". Из 18-и новозеландских истребителей два были сбиты в первые секунды, пять машин повреждены. Японцы серьёзного ущерба не понесли. Утром следующего дня восьмёрка "Баффало" атаковала группу из 30 бомбардировщиков "тип 96", и опять крайне неудачно. Четыре истребителя было сбито, и только один бомбардировщик врага повреждён.

15 января один из пилотов 488-й сообщил о победе; к сожалению, японскими данными этот факт не был подтверждён. Зато новозеландцы лишились ещё одного самолёта. 18-го и 19-го в патрулях они потеряли четыре машины, вновь не отплатив за это японцам. В - общем, к 24-у января в эскадрилии остались два исправных "Баффало", а её командир был отозван в штаб ВВС. В этот день на "буйволах" окончательно был поставлен крест. Судорожная попытка как - нибудь исправить ситуацию заменой их на "Харрикейны" была слишком запоздалой. Стоило новозеландцам сесть на новые машины, как японские бомбардировщики перечеркнули эти слабые надежды. 27 января они нанесли по аэродрому мощный удар, уничтожив все находившиеся там самолёты. История 488-й "первого формирования" на этом фактически закончилась; её технический персонал некоторое время ещё работал в интересах других частей, а в первых числах февраля был эвакуирован на остров Яву. Ни одного вражеского самолёта за свою короткую историю она в актив так и не записала[109].

Гораздо более эффективной оказалась её соседка по аэродрому - эскадрилия N 243. Новозеландцы составляли в ней значительную часть персонала, а среди лётчиков - более половины. Их уровень подготовки был значительно выше, так как уже с конца 1940-го они эксплуатировали "Баффало". В результате 243-я эскадрилия добилась ощутимых успехов. Сержант Уипити, маори по национальности, стал первым лётчиком Королевских ВВС, сбившим вражеский бомбардировщик над Сингапуром. 12 января открыл свой боевой счёт будущий лучший ас Содружества на Тихоокеанском театре Джеффри Фискен. Этот 24 -летний (1916 года рождения) сельскохозяйственный рабочий из Мастертона стал пилотом не без труда - на первом этапе войны правительство крайне неохотно разрешало зачисление в боевые части лиц, занятых в стратегически важном сельскохозяйственном производстве. Сыграли роль настойчивость Фискена и тот факт, что он уже имел пилотский опыт, наработанный частным порядком. Получив на родине соответствующий диплом и нашивки сержант - пилота, в феврале 1941-го он прибыл в Сингапур. Фискен относился к числу тех счастливчиков, кто сумел хорошо потренироваться на "Уиррауэях" и "Баффало", а служить начал ещё в 67-й эскадрилии. После её убытия из Сингапура он остался в 243-й как опытный пилот.

Сбитый им 12 января Кi - 27 был первым, засчитанным официально, хотя до него Фискен имел ещё три неподтверждённые победы. 14 января Фискен одержал победу над "Зеро", 17-го уничтожил лично и с помощью товарищей три бомбардировщика "Мицубиси" "Нелл". 21 января ему вновь посчастливилось одолеть "Зеро". В бою 18 января отличились оклендец пайлот - офицер Шарп и уроженец Крайстчерча сержант Киллик, сумевшие сбить по одному "Зеро". Тем не менее, и судьба 243-й эскадрилии была столь же трагичной - остатки её техники сгорели под японскими бомбами 27 января.

Относительно повезло ещё одной новозеландской воинской части, которую судьба забросила в Сингапур. 1-я аэродромностроительная эскадрилия RNZAF оказалась здесь в августе 1941-го и была направлена на сооружение аэродрома Тебрау в султанате Джохор. 7 декабря работы ещё шли полным ходом, а спустя две недели стало ясно, что их продолжение не имеет смысла. Эскадрилию раздёргали по отдельным объектам и заданиям, в том числе спасательным и ремонтным. До момента катастрофы она потеряла убитым одного человека, и в феврале 1942-го также эвакуировалась на Яву. В марте основная часть новозеландцев - служащих ВВС (всего 236 человек) - собралась в Мельбурне, а далее отправилась в Литтлтон.

Все силы на защиту родины! Укрепление армии Новой Зеландии после Пирл - Харбора.

8 декабря 1941-го года коммодор Пэрри находился в Сингапуре, и оттуда направил в Морскую коллегию настоятельную просьбу - выслать в помощь Восточному флоту Британии хотя бы один крейсер. "Ахиллес" отплыл немедленно, даже не пополнив команду до штатной численности. Правда, как ни спешил, не успел к сражению, стоившему жизни "Принцу Уэльскому" и "Рипалсу". И в этом была его удача. От берегов Новой Гвинеи крейсер вернули, так как теперь под вопросом оказалась безопасность самой Новой Зеландии.

Японцы "прыгали" от острова к острову огромными скачками. В их руки перешёл Науру, затем - Новая Британия и Соломонов архипелаг. Всё ближе фронт подходил к рубежу, на котором решалась судьба Новой Зеландии. В самом доминионе вероятность японского десанта рассматривалась как небольшая, гораздо существеннее были угрозы со стороны вражеского флота и авиации. Тем не менее, правительство сочло возможным приступить к самой масштабной в своей истории мобилизации. Приступивший незадолго до Пирл - Харбора к обязанностям начальника армейского штаба генерал - лейтенант Эдвард Паттик воплотил в жизнь грандиозную программу, добившись рекордного соотношения военнослужащих к численности гражданских жителей.

Под ружьё встала половина боеспособного мужского населения. К марту 1942-го за границы страны отправилось 61 368 человек, и для компенсации такой убыли требовались сверхусилия. Новозеландцы сделали это - 67 264 человека в том же марте несли постоянную службу на родине, из них 52 983 - в составе армейских частей. В июле общая численность военнослужащих достигла своего пика - 154549 человек. Ещё 100 тысяч мужчин в возрасте от 16 до 60 лет состояли в ополчении. Чтобы восполнить образовавшийся дефицит рабочей силы, как и в Великобритании, была введена своеобразная "трудовая мобилизация" для женщин. Все женщины, кроме воспитывавших детей в возрасте до 16 лет, становились на учёт и могли быть направлены на любые работы, в которых имелась необходимость. Таким образом, разные формы призыва охватили почти всё взрослое население.

Жёсткие меры ещё с 1940 года предпринимались в части экономии ресурсов. Например, было введено нормирование бензина, в результате чего многие фермеры пересели на гужевой транспорт. Дефицит резины привёл к тому, что для приобретения пары резиновых сапог требовалось доказать наличие в собственности не менее 12 коров. Нормирование затронуло и такие традиционно английские продукты, как чай и сахар[110]. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с лишениями, испытываемыми русским народом, но свою долю тягот новозеландцы тоже несли достойно.

Нехватка оружия восполнялась за счёт увеличения поставок из Великобритании и Австралии, а также собственного производства. Благодаря этому в течение 1942 года все лёгкие бронеавтомобильные полки (бывшие кавалерийские) получили относительно новую и боеспособную технику. Уже в марте прибыло 84 автомобиля Даймлер "Динго", затем 95 "Уайт Скаутов", 54 "Юниверсал - Керриера", 111 миномётных "Керриеров". В декабре 1941 года было запущено производство очередной серии "Керриеров" на базе австралийской версии. Этих машин (LP N2, N2А) успели к октябрю 1943-го изготовить 1170 единиц. Огромный шаг вперёд был сделан в строительстве бронетанковых войск. 1-я бронетанковая бригада в короткий срок была доведена до штатной численности благодаря поставке в совокупности 265 "Валлентайнов" модификаций Mk IIs (98 единиц), Mk IIIs (80 единиц), Mk Vs (77 единиц) [111]. А с июня в процесс оснащения новозеландской армии включилась Америка, начавшая отгружать лёгкие "Стюарты" (их до конца 1943-го поставили 292 штуки). Первая партия была распределена в бронеавтомобильные полки ( по одному на каждый из 9-и) и в учебные части, вторая - направлена на замену "Бивереттов" в этих полках.

После того, как в войсках накопилось значительное количество бронетехники, произошла реорганизация соответствующих частей. 1-ю бронетанковую бригаду расформировали, направив её обученный персонал на укомплектование 4-й бригады, воюющей в Африке, и сохранив в качестве оперативного один полк (два эскадрона "Стюартов" и эскадрон "Валлентайнов"). На его базе впоследствии был сформирован отдельный эскадрон, включённый в состав экспедиционных сил на Гуадалканале (управление и два взвода на "Валлентайнах", один взвод на "Стюартах"). "Конных стрелков" разделили на полки двух типов - бронетанковые ( по два эскадрона "Стюартов" и один "Валлентайнов") и разведывательные (эскадрон "Стюартов", эскадрон "Бивереттов", моторизованная пехотная рота)[112].

Территориальные артиллерийские батареи начали перевооружаться на 25-фунтовые пушки, в пехотных батальонах - наращиваться до штатного количество пулемётов и миномётов. США предложили и прямое участие в обороне Новой Зеландии путём направления туда пехотных соединений. Уже в мае Окленд стал местом размещения штаб - квартиры командующего союзными силами в южной зоне Тихого океана американского вице - адмирала Гормли. 12 июня 1942 года в гавани Окленда с пяти транспортов выгрузились части 37-й американской пехотной дивизии. Оркестр на берегу заиграл "Старс энд страйпс форевер", а склонные к символическим жестам и своеобразному юмору американцы отрядили в качестве первого высадившегося в Новой Зеландии бойца - сержанта с фамилией Кук. Через два дня в Веллингтоне разгрузились подразделения 1-й дивизии морской пехоты, встреченные гимном маринеров "Из зала Монтесумы к берегам Триполи". Расположившись вблизи крупных городов лагерями, американцы внесли в традиционную жизнь новозеландцев массу новшеств. Заработали бары, в кулинарию начали активно внедряться всяческие фаст - фудные изобретения. Весёлая и даже разгульная жизнь "защитников" при этом резко контрастировала с тем режимом экономии, который активно внедрялся с начала войны. Даже традиционный нравственный консерватизм новозеландцев подвергался суровому испытанию. Но всё это было сущими пустяками в сравнении с той опасностью, которая мнилась в лице страны Восходящего Солнца.

Новозеландцы на защите островов Океании. Формирование 3-й экспедиционной дивизии.

Не менее значимой задачей стала, в связи с овладением японцами Соломоновыми островами и архипелагом Гилберта, оборона Фиджи. Теперь это был не только форпост Новой Зеландии, но и важнейший рубеж, крушение которого разорвало бы коммуникационные линии в южной части Тихого океана. Поэтому дело его обороны стало общим делом союзников, и было вписано в планы главного командования их силами на Тихом океане, в роли которого по - сути выступали американские генералы и адмиралы.

Группа Каннингема сразу же начала усиливаться - на новозеландских транспортах под охраной "Ахиллеса" и австралийских крейсеров сюда были доставлены свежие части, ранее предназначавшиеся для отправки на Ближний Восток. Это были 35-й, 36-й и 37-й пехотные батальоны, 27-я смешанная зенитная батарея (четыре тяжёлых зенитки, снятые с береговых батарей Окленда и Веллингтона). В конце января гарнизон возрос до 7600 человек; произошло преобразование его в "Тихоокеанскую секцию 2-х новозеландских экспедиционных сил", которую возглавил генерал - майор Каннингем.

В их составе значились: 8-я пехотная бригада ( 1-й фиджийский, 34-й, 36-й батальоны, две роты 2-го фиджийского батальона, две стационарных береговых батареи, 35-я полевая батарея, 7-й полевой лазарет, 20-я полевая инженерная рота, 4-я смешанная рота Корпуса Обслуживания, на вооружении - 4 х 18-фунтовых, 4 х 25-фунтовых пушки, 4 х 4,5-дюймовых и 4 х 3,7-дюймовых гаубицы); бригадная группа Портера ( впоследствии 14-я бригада, 30-й, 35-й, 37-й батальоны, станционарная и 37-я полевая батареи, 27-я зенитная батарея, 23-я полевая инженерная рота, 16-я рота Корпуса Обслуживания, 2-й полевой лазарет, госпиталь Намака, на вооружении - по 4 х 18-фунтовых пушки, 4,5 - дюймовых и 3,7-дюймовых гаубицы, 4 х 3,7-дюймовых зенитки), резерв, охраняющий Суву и аэродром Нандали, предназначенный для размещения американских самолётов (29-й батальон).

В конце января сюда прибыла первая группа американских "Аэрокобр" и 600 военнослужащих армии США. Кроме них, было доставлено лёгкое оружие - 3900 винтовок, 24 х 2-дюймовых миномёта, 118 ручных пулемётов, 98 пистолетов - пулемётов Томпсона, позволившее оснастить новозеландскую пехоту до штатных потребностей и даже создать небольшой запас.

С учётом авиационной группировки, к концу июня численность новозеландского гарнизона на островах достигла 10 тысяч человек. По расчётам американских штабов, для обеспечения надёжной обороны требовалось не менее 13 тысяч. Кроме того, они проявили готовность заменить новозеландские войска на Фиджи своими, чтобы отсюда развернуть наступление в сторону Соломоновых островов. Вскоре здесь появились части 37-й дивизии, и спустя месяц их численность составляла также почти 10 тысяч[113]. Новозеландские подразделения были возвращены на родину, и здесь стали основой формирования новой 3-й экспедиционной дивизии.

12 августа был назначен её командир - один из героев сражений в Африке генерал - майор Бэрроуклу. В октябре 1942-го дивизия включала следующие части.

Дивизионная артиллерия (полковник Дафф): 33-й тяжёлый береговой полк (150-я, 151-я и 152-я батареи, ), 17-й полевой полк (12-я, 35-я и 37-я батареи), 28-й тяжёлый зенитный полк (202-я, 203-я и 204-я батареи), 29-й лёгкий зенитный полк (207-я, 208-я, 209-я, 214-я батареи), 144-я отдельная батарея, 53-я и 54-я противотанковые батареи.

Дивизионные инженеры (подполковник Мюррей): 20-я и 23-я полевые роты, 37-я парковая рота.

Дивизионные связисты (подполковник Бернс): 1-я рота, штабная рота, артиллерийские связисты, секции 8-й и 14-й бригады.

Армейский Корпус Обслуживания (подполковник Дженкинс): 4-я и 16-я роты, 10-я резервная рота механического транспорта.

Дивизионные медики (полковник Туайгг): 7-й и 22-й полевые лазареты, 4-й госпиталь общего назначения, базовый стоматологический госпиталь, стоматологическая мобильная секция.

8-я пехотная бригада (бригадир Роберт Рау): 29-й, 34-й, 36-й батальоны.

14-я пехотная бригада (бригадир Л. Поттер): 30-й, 35-й, 37-й батальоны.

Правда, в своём полном составе дивизия никогда не собиралась, и раздёргивать её начали сразу, главным образом по островам Тихого океана для смены или усиления американцев и австралийцев. 7 октября 36-й батальон с подразделениями усиления отправился на остров Норфолк; 34-й батальон - на острова Тонга. Их временно заменили сформированные вскоре после начала Мировой войны части территориальной армии - 1-й шотландский батальон и батальон Руэйн.

В зоне ответственности Новой Зеландии остались, таким образом, независимое королевство Тонга и австралийский остров Норфолк. База кабельной связи - остров Фаннинг (сейчас Табуаэран в государстве Кирибати, недалеко от американского рифа Кингмэн), новозеландский гарнизон которого насчитывал несколько более 100 человек, в мае 1942-го также был передан под контроль американцев. Благодаря помощи новозеландских офицеров и сержантов, в 1941 - 42 годах была сформирована основа будущих вооружённых сил Тонга - два пехотных батальона. Вместе с 34-м батальоном, лёгкой и тяжёлой зенитными, двумя полевыми 18-фунтовыми батареями они составили 6-ю бригадную группу. После того, как 34-й батальон отбыл на Соломоновы острова, его заменил территориальный 6-й батальон полка Кентербери. Пика численности новозеландский гарнизон Тонга достиг в мае - 2662 военнослужащих; примерно столько же служило в нём и самих тонганцев. Затем, в связи с уменьшением надобности, новозеландский контингент всё время сокращался, хотя полное расформирование его произошло уже по завершению боевых действий.

Норфолк рассаматривался адмиралом Гормли как стационарный авианосец, контролирующий пространство от Нумеа до Брисбена и Окленда. Такой важной базе полагался значительный гарнизон, а поскольку весной и летом 1942 года у Австралии обозначилась гигантская проблема с Новой Гвинеей, лишними контингентами хозяева Норфолка просто не располагали. Новозеландцы были рады помочь, и в сентябре 1942-го на базе 36-го батальона образована группа "N" численностью в 1488 человек (также включила инженеров, снабженцев, две артиллерийских батареи - 152-ю тяжёлую и 215-ю смешанную зенитную, а также взвод 25-фунтовых пушек). В марте 1943-го, в связи с отзывом 36-го батальона, на Норфолк прибыл ещё один территориальный - 2-й полка Веллингтона. Службу он нёс до весны 1944-го.

В ноябре 1942-го вся 3-я дивизия, без малого 14 тысяч человек, переместилась ближе к передовой линии боевых действий - на Новую Каледонию. Здесь ей предстояло готовиться к наступательным операциям во взаимодействии с американскими войсками на Соломоновых островах. За девять месяцев, проведённых среди канаков, дивизия прошла хороший учебный курс, выросла численно - к ней вновь присоединились 34-й и 36-й батальоны. К осени дивизия насчитывала уже свыше 17 тысяч человек и демонстрировала прекрасную выучку, в том числе при учебном десантировании на острове Эфате. Во всяком случае, когда американскому генералу Барретту, командующему 1-м амфибийным корпусом морской пехоты, предложили на выбор для усиления американскую, австралийскую или новозеландскую дивизию, он выбрал именно последнюю.

Развитие ВВС и системы противовоздушной обороны страны.

Чрезвычайная зависимость Новой Зеландии от грузоперевозок из Австралии, Великобритании и США ставила задачу, вполне сопоставимую по важности непосредственно с противодействием вторжению на острова. Всё развитие ВВС в начале 1942 года мотивировалось решением этих двух задач, и главными направлениями его стали противодесантное и противовоздушное.

В феврале 1942-го части ВВС первой линии размещались следующим образом: 1-я эскадрилия "общей разведки" (8 боеготовых и 4 резервных "Гудзона") - в Венуапаи; 2-я (8 боеготовых и 3 резервных "Гудзона") - в Нельсоне; 3-я (10 боеготовых и 5 резервных "Винсентов") - в Хэрвуде, 4-я (6 боеготовых и 3 резервных "Гудзона") и 5-я (4 боеготовых и 2 резервных "Винсента", 3 "Сингапура") - на Фиджи, новая 7-я эскадрилия (сформирована в январе 1942-го, 12 + 6 "Винсентов) - на Уайпапакаури. Эскадрилии, расположенные в Новой Зеландии, занимались почти исключительно патрулированием вблизи берегов. Командование отдавало себе отчёт в том, что при появлении японского десантного флота их ждёт как максимум геройская гибель, и старалось хоть чем - то усилить эту символическую группировку.

Из учебных самолётов были созданы вспомогательные эскадрилии: бомбардировочно - разведывательная на базе лётной школы общей разведки в Нельсоне (12 "Винсентов"), в каждой из трёх специальных лётных школ - бомбардировочно - разведывательные на "Оксфордах" (по 18 единиц), истребительно - бомбардировочные - на "Гарвардах" (по 12 единиц), в первичных школах - лёгкие бомбардировочные на "Мозах" (по 18). Предполагалось, что в случае прямой угрозы вторжения они могут усилить первую линию и штурмовать вражеские конвои. Слава богу, до этого не дошло, иначе враг понёс бы лишь очень специфичные потери - некоторые японцы поумирали бы от смеха, глядя, что за машины их атакуют. А вот у новозеландских "псевдо - бомберов" шансов уцелеть практически не было.

Естественно, новозеландцы обратились с просьбой к Великобритании и США о технической и иной помощи; обсуждался даже вопрос о возвращении из Африки 2-й дивизии по примеру австралийцев. Решение последнего вопроса мотивировалось логистикой - гораздо легче было перебросить в Новую Зеландию американские войска, чем возить через Индийский океан новозеландцев, одновременно заменяя их кем - то другим. Американцы взялись и за обеспечение техникой и вооружением, в частности, обещали поставить для ВВС Новой Зеландии 80 истребителей "Киттихаук" (реально поставлено 44 штуки). Первые из них начали прибывать уже в марте 1942-го, и вооружили новую 14-й эскадрилию (в апреле 1942-го - 12 "Киттихауков" и 6 "Гарвардов"). Кадр пилотов набирался из персонала разбитой 488-й эскадрилии. Летом сформированы 15-я и 16-я эскадрилии "Киттихауков", 8-я эскадрилия "Винсентов" (она встала на дежурство в новой базе Гисборн).

ВВС страдали от недостатка оружия даже больше, чем армия. В Северном Окленде строилось несколько новых аэродромов, а их персонал в случае чего отбивался бы палками. Весной 1942-го во всех ВВС имелось 800 винтовок, 90 пулемётов и 70 пистолетов - пулемётов Томпсона при численности наземного персонала более чем в 7000 человек. Отсутствовали зенитные орудия, и только к сентябрю 1942-го благодаря получению из Великобритании сорока "Бофорсов" и 93-мм пушек ПВО аэродромов можно было считать удовлетворительной. Почти с нуля пришлось создавать и систему раннего предупреждения. В 1941-м на всю Новую Зеландию имелся один радар в Окленде. В течение следующего года только в районе Окленда было введено в действие шесть станций, ещё четыре - в районе Веллингтона, а к маю 1943-го их общее число достигло 16-и. Обслуживающий персонал радаров свели в две эскадрилии (60-ю и 61-ю) и отдельное звено. Правда, до их реального боевого применения дело по существу не дошло. За период войны однажды был зафиксирован вражеский корабельный разведывательный самолёт в районе Окленда, и один или два раза - субмарины у берегов.

Зато к концу 1942-го Новая Зеландия располагала довольно сильными и полноценными ВВС, с развитой системой базирования, ремонтными мастерскими, складами, учебными заведениями, собственной сетью связи и оповещения. Численность их возросла до 22 600 человек. Довольно заметную роль играли в них женщины. Женский вспомогательные силы ВВС, созданные ещё в начале 1941-го, к июлю 1943-го насчитывали уже 3600 человек, а всего за время войны через них прошло 4750. Женский персонал имелся на каждой базе, в том числе и за пределами страны, когда новозеландские лётчики участвовали в оборонительных и наступательных операциях[114].

Уже летом 1942-го началось развёртывание новозеландских ВВС на передовых оборонительных рубежах в Тихом океане. На Новой Каледонии была в июле сформирована 9-я разведывательно - бомбардировочная эскадрилия, вооружённая сначала четырьмя, а впоследствии 12-ю "Гудзонами". В период осуществления десанта на Гуадалканал 9-я подчинялась командующему 3-и Task Force контр - адмиралу Маккейну и, совместно с американской морской авиацией, работала в интересах обеспечения конвоев. На остров Эспириту - Санто ( архипелаг Новые Гебриды) была переброшена в октябре 3-я эскадрилия. Её "Гудзоны" тоже активно использовались для поддержки американской морской пехоты на Гуадалканале, а в декабре перебазировались непосредственно на островной аэродром Хендерсон филд. 15-я истребительная эскадрилия в октябре 1942-го охраняла небо над островами Тонга ( вместо неё на родине создана также вооружённая "Киттихауками" 17-я). В отличие от сухопутных частей, авиационные не отзывались и с Фиджи. Правда, 5-я эскадрилия прекратила своё существование уже в ноябре 1942-го, а её "Сингапуры" вновь перешли в 4-ю. Таким образом, осенью 1942-го две эскадрилии новозеландских ВВС непосредственно участвовали в сражениях за Соломоновы острова, а ещё две - обеспечивали ближний тыл союзников.

Действия флота. Защита судоходства.

Флот Новой Зеландии приступил к выполнению боевых задач с первого дня войны; собственно говоря, он просто их не прерывал. "Ахиллес", например, сразу после возвращения от берегов Явы был привлечён к эскортным операциям на маршруте в Порт - Морсби, охраняя транспорты с австралийскими войсками. В декабре он поставил своеобразный рекорд - провёл в море в общей сложности 27 суток. "Линдер" и "Моноваи" работали на маршруте Окленд - Сува, обеспечивая усиление фиджийского гарнизона. "Моноваи" 16 января имел первое в свое истории столкновение с противником - заметил и обстрелял из шестидюймовых орудий подводную лодку, шедшую в надводном положении. Японцы ответили артиллерийским огнём, погрузились, и "Моноваи" был вынужден срочно уходить с места боя.

Опасность со стороны вражеских субмарин в начальный период войны считалась наиболее существенной. Японский подводный флот насчитывал более 60 единиц, в том числе две трети океанских; к тому же, базы их быстро перемещались на юг. Поскольку никакими сторожевыми катерами Новая Зеландия в начале войны не располагала, вновь пришлось импровизировать. Так на свет родились "Вспомогательные патрульные силы" - 570 добровольцев, располагавших моторными лодками и яхтами. Правительство причислило их к флоту, снабдило топливом и обмундированием, а они организовали круглосуточное дежурство вблизи баз.

К счастью, до столкновений с японскими лодками дело не дошло, хотя в 1942-м они не раз мелькали в новозеландских водах. Субмарины I - 21 и I - 25 фиксировались, но ни они, ни какие - либо другие не препятствовали судоходству в новозеландских водах, отыгравшись на австралийцах. И в дальнейшем вплоть до окончания войны ни одно новозеландское грузовое судно не пострадало от действий японских подлодок.

Значительная группировка новозеландских противоминных сил также работала по - преимуществу вхолостую. Японцы мин вблизи берегов не выставляли, продолжалось лишь вылавливание "подарков Ориона". В то же время, это группировка всё время наращивалась, особенно с 1943 года, когда вступило в строй значительное число "Кастлов". Работа для них находилась только на передовой линии, в районе Соломоновых островов, и то не по профилю, а в качестве патрульных и эскортных кораблей.

Ещё забавнее обстояло дело с собственными минными постановками. Испуганное перспективой японского вторжения правительство хваталось за любые идеи; идея масштабных минных заграждений во всех портах казалась ещё разумной. Тем более, что на её реализации настаивал квалифицированный советник - генерал Гай Уильямс, отвечавший ранее за оборону одного из участков английского побережья. Так как своих заградителей у Новой Зеландии не было, предполагалось содействие австралийцев. Небескорыстное, конечно, - мины надо было закупать, и стоило всё удовольствие миллион фунтов стерлингов. Коммодор Пэрри сразу выразил сомнение в оправданности подобных трат: "Привлечение дополнительных мобильных сил (например, ещё одного крейсера) стало бы более эффективным вкладом в общую военно - морскую ситуацию, чем предоставление этой статической защиты, в которой, вероятно, никогда не будет необходимости"[115]. Но правительство больше ориентировалось на мнение сухопутного авторитета, и в марте 1942-го австралийский корабль "Бангари" выставил больше 400 мин на подступах к Окленду. В октябре 1942-го ещё более 250 мин выставлено в районе Пелорус - саунд и Порт - Андервуд. Несколько полей были заложены арендованными минными заградителями "Атрей" и "Элси". Учитывая, что в местах постановок ни разу не появлялись вражеские корабли, а после войны над их ликвидацией пришлось изрядно поработать, вся затея, видимо, являлась самой бессмысленной из операций новозеландского морского руководства.

В целом, большая часть действий по морской обороне страны относилась к категории избыточных и низкоэффективных. Японцы не планировали атаковать её, и не расходовали силы на препятствование её судоходству. Соответственно, в большинстве случаев серьёзной работы новозеландскому флоту вблизи родных берегов не находилось. Поэтому летом центр тяжести военных операций флота также был смещён на север - в район Соломоновых островов. Все крупные и некоторое количество мелких судов интегрировались в американские силы Командования южно - тихооокеанской зоны.

PS. В сентябре 1943 года военнослужащие Новой Зеландии распределялись по театрам военных действий следующим образом.

Армия. Ближний Восток и Европа - 33 607 человек. Тихоокеанские острова - 21 792 человека. Новая Зеландия (без ополчения) - 33 453 человека.

ВМС. Новая Зеландия и Тихий океан - 6 029. В составе Королевского флота - 2 617.

ВВС. Тихоокеанские острова - 3 460. Новая Зеландия - 30 567. В составе Королевских ВВС и на обучении в Канаде - 6 682 [116].

Новозеландцы в сражениях за Соломоновы острова (октябрь 1942-го - март 1944 года).

Подвиги новозеландских "птиц".

Для веллингтонского порта холодный июль 1942-го был, наверное, самым жарким временем. За всю предшествующую историю его рабочие одновременно не трудились на погрузке такого количества судов. Даже маленькие лодочные причалы были заняты десантными транспортами, которых прошло через гавань за период сосредоточения сил более сотни. 22 июля двенадцать транспортов с прикрытием из десятка эскортных судов отправилась реализовывать операцию "Сторожевая башня", то есть десантировать 1-ю дивизию морской пехоты на Гуадалканал. По дороге конвой обрастал всё новыми кораблями, из Нумеа и Окленда, так что к Соломоновым островам подошла армада в 87 вымпелов. Все три новозеландских крейсера приняли участие в эскортировании, а "Моноваи" ещё и доставил к месту событий часть батальона морских рейнджеров.

Крейсер "Линдер" в составе "Task Force 64" ( кроме него - крейсера "Миннеаполис", "Бойсе" и эсминцы, командующий - контр - адмирал Райт) с сентября 1942 принимал непосредственное участие в боевых действиях у Гуадалканала. На начальном этапе он поддерживал огнём наступление морской пехоты, а затем курсировал между Гуадалканалом и Эспириту - Санто, сопровождая транспорты. В ноябре 1942-го повреждения обшивки вынудили отправить корабль на ремонт, но его почти сразу же заменил "Ахиллес". Включённый в состав сначала группы 65, а затем 67 (в последнем случае - крейсера "Нешвилл", "Сент - Луис", "Елена", "Колумбия", "Луисвилл", "Гонолулу", 5 эсминцев), он участвовал в заключительном этапе битвы за Гуадалканал. 2 января 1943-го у мыса Хантер на южном берегу Гуадалканала 67-я группа подверглась атаке японских бомбардировщиков. Одна из бомб угодила в башню "Х" крейсера "Ахиллес", разрушив её и убив 11 человек.

В декабре к Соломоновым островам прибыли корабли 25-й флотилии траления - "Матай", "Киви", "Моа" и "Туи". В ночь с 29 на 30 января два из них провели весьма необычный бой, закончившийся их полной победой. Патрулируя в районе залива Камимбо в северо - западной части Гуадалканала, они на дистанции в 3 километра установили локационный контакт с неизвестной подводной лодкой. "Киви" пошёл в атаку, сбросив на врага глубинные бомбы, а "Моа" выполнял функции наводчика. Под градом бомб японская субмарина была вынуждена всплыть и попыталась оторваться от новозеландцев. Это могло показаться сумасбродством, если бы не несколько фактов. Японец имел одну 127-мм и одну 57-мм пушки, а тральщики - по одной 120-мм и одному "Эрликону"; водоизмещение лодки ( 1950 тонн) было в полтора раза больше, чем у обоих тральщиков вместе взятых, невысокий силуэт в полной темноте давал заметное преимущество, скорости хода противников были сопоставимы, в надводном положении лодка существенно выигрывала (18 узлов против 12). Таким образом, шансы у лодки имелись. Но действия тральщиков, быстрые и решительные, быстро отняли их. Стреляя из всех видов оружия, они двинулись прямо на лодку, отрезая ей пути отхода и даже не стараясь уклониться от снарядов 5-дюймовки. Таранный удар "Киви" пришёлся в район рубки; однако лодка удержалась на плаву. Даже после второго удара, пришедшегося в корму, она ещё продолжала движение 12-узловым ходом.

От длительного непрерывного огня на "Киви" вышла из строя 120-миллиметровая пушка. Капитан тральщика, лейтенант - коммандер Брайдсон, тем не менее, и не думал выходить из боя. Он ударил врага в третий раз, подставив теперь под огонь орудия с "Моа" (лейтенант - коммандер Питер Фиппс, в будущем - вице - адмирал и командующий новозеландскими Силами Обороны). Всё время подсвечивая прожекторами и осветительными снарядами, они не позволяли ей выйти из зоны видимости. В конце концов, спустя час с момента начала боя, повреждённая субмарина выбросилась на рифы. Новозеландцы потеряли одного человека - прожекториста Бьюкенена, несмотря на тяжёлые ранения продолжавшего исполнять свои обязанности. Он умер на следующий день в госпитале острова Тулаги. На лодке, идентифицированной как I - 1, и вблизи неё, водолазами было обнаружено около 50 тел членов экипажа.

"Киви" после этого боя также отправился на ремонт, а "Моа" отличился ещё раз. Утром 31-го, патрулируя совместно с "Туи" у мыса Эсперанс, он обнаружил четыре японских десантных баржи и подверг их обстрелу с близкой дистанции. Каждый из тральщиков пустил на дно по барже, правда, и "Моа" на этот раз досталось - пули врага попали в ствол 4-дюймовки и вызвали детонацию кордита. Весь расчёт пушки получил ранения, но в первую очередь бросился оказывать помощь своему тяжелораненому наводчику [117]. Короткое замешательство позволило оставшимся двум баржам скрыться в темноте.

Военная биография "Моа", к сожалению, оказалась краткой. 7 апреля 1943 года в гавани Тулаги 117 японских бомбардировщиков атаковали конвой, эскортируемый в числе прочих новозеландским тральщиком. Хотя 33 самолёта при этом японцы потеряли, многие успели выполнить задачу. Двумя прямыми попаданиями 225-килограммовых бомб "Моа" был утоплен за четыре минуты. Погибло пять членов экипажа, семеро были тяжело и восемь ( в том числе командир) - легко ранены.

"Туи", напротив, ещё долго работала в водах Соломоновых островов и даже пополнила счёт противолодочных успехов новозеландских тральщиков. 19 августа 1943-го, сопровождая конвой из Нумеа, она в районе острова Эспириту - Санто обнаружила вражескую субмарину, идущую в подводном положении. После сброса нескольких глубинных бомб контакт был утерян (так обычно и случалось, когда эскортный корабль располагал только гидроакустическим локатором). Но вскоре субмарина была замечена на поверхности американским гидросамолётом и "Туи" открыл по ней огонь с большой дистанции. Одновременно атаковал гидросамолёт, после чего лодка пошла ко дну. Так как точно установить "автора" смертельного для неё попадания не удалось, успех записали на общий счёт "Туи" и самолёта. Тем более, что шестеро выживших членов экипажа (погибло 97) показали, что всплытие было вызвано именно повреждениями, нанесёнными глубинной бомбой. Интересно, что уничтоженная лодка I - 17 была первым японским кораблём, обстрелявшим территорию континентальной части США - нефтеперерабатывающий завод у знаменитой калифорнийской Санта - Барбары.

За месяц до этих событий ещё один новозеландский корабль участвовал в настоящем морском сражении - битве у Коломбангары. Крейсер "Линдер" незадолго до этого боя присоединился к группе 36.1 контр - адмирала Уолдена Эйнсуорта (крейсеры "Гонолулу" и "Сен - Луи", 10 эсминцев). Около часа ночи 13 июля группа установила локационный контакт с японским конвоем, шедшим в порт Вила на острове Коломбангара. В последовавшей схватке японские эсминцы смело атаковали врага торпедами, и в самом начале, на двадцатой минуте боя, поразили "Линдер". Взрывом разорвало левый борт в районе машинного отделения, одна котельная была затоплена, другая - осталась без электричества. Погибло семь членов экипажа, 15 получили ранения. Дальше продолжать бой корабль явно не мог, и максимум, что могла команда - бороться за живучесть. Под охраной американских эсминцев "Линдер" вернулся в Тулаги, а оттуда - в Окленд, где до конца войны занимал ремонтный док. Сражение, кстати, оказалось довольно неудачным для Эйнсуорта - ему удалось отправить на дно вражеский крейсер "Джинтсу", но все три его крейсера получили серьёзные повреждения от торпед, а эсминец "Гуин" потоплен.

Финальная часть сражений за Соломоновы острова прошла при незначительном участии новозеландских морских сил. Тральщики "Матай", "Гейл" и "Бриз" образовали 9-ю вспомогательную группу тральщиков, участвуя в ночном патрулировании к северу от Гуадалканала. Поддерживали они и высадку своих земляков из 3-й дивизии на остров Грин - Айленд. Последним значительным действием их стала минная постановка, выполненная тральщиком "Бриз" в заливе Императрицы Августы 1 -2 ноября 1943 года[118].

Новозеландская авиация на Соломоновых островах.

Работа 3-й эскадрилии осенью - зимой 1942 года происходила в чрезвычайно некомфортных условиях. На Эспириту - Санто она разместилась в тот момент, когда американцы только начинали развёртывание аэродромной сети. Поэтому её палатки были разбиты прямо среди деревьев, а расчистить успели только взлётную полосу. Весь месяц персонал эскадрилии страдал от сильной жары, высокой влажности и туч комаров, так что перебазирование в пекло боя, на базу Хендерсон - Филд, воспринималось скорее с облегчением. Несколько раз самолёты попадали в крепкие переделки. "Гудзон" флаинг - офицера Гудселла, например, дважды отражал атаки нескольких японских самолётов из охранения конвоев. Во втором случае он смог нанести повреждения трём неприятелям и вернуться на базу. 2 декабря "Гудзон" сержанта Пейджа атаковал подводную лодку, и на месте падения бомб зафиксировал расползание большого масляного пятна. Однако, в дальнейшем уничтожение лодки не подтвердилось; скорее всего, она просто была повреждена. В первой половине декабря пилоты эскадрилии делали до шести вылетов в сутки, своевременно информируя американское командование о передвижениях японских конвоев и подводных лодок. В январе среднесуточная норма самолёто - вылетов достигла семи, а спектр задач существенно расширился - бывало, что "Гудзоны" бомбили строящиеся аэродромы врага, совершали рейды с диверсионными группами на борту...

В апреле 1943-го к ним присоединились "Киттихауки" 15-й эскадрилии с Тонга. 6 мая комэск скводрэн - лидер Херрик открыл боевой счёт части, сбив японский гидросамолёт к северу от Гуадалканала. Через два дня восемь истребителей приняли участие в воздушном ударе по группе японских эсминцев в проливе Блэкетта, между Нью - Джорджией и Коломбангарой. Штурмовые действия "Киттихауков" обеспечили беспрепятственный выход на цели бомбардировщиков и потопление двух японских кораблей; третий одновременно подорвался на минах.

В июне 1943-го японская авиация предприняла масштабное наступление на передовые американские аэродромы островов Рассела, куда началось перебазирование авиации после освобождения Гуадалканала. 7 июня 15-я эскадрилия вылетела на перехват формации из 40 - 50 вражеских самолётов над островами Рассела. Четыре японских машины были сбиты, из своих только две совершили аварийные посадки на островах. Один из самых результативных воздушных боёв за всю историю новозеландских ВВС произошёл 12 июня, как раз в тот момент, когда 15-ю эскадрилию сменяла 14-я. В составе последней служил и уже известный нам Джеффри Фискен, теперь пайлот - офицер и единственный ас новозеландских ВВС на Тихом океане. Немудрено, что ему в тот день посчастливилось увеличить свой боевой счёт на два "Зеро", ещё четыре сбили его товарищи по эскадрилии, а собственные её потери составили одну машину. 16 июня новозеландцы отражали крупнейший налёт на острова Рассела - японцы имели в воздухе около 100 самолётов. 24 машины новозеландцев сражались с 33-я японскими и вышли победителями в этой схватке. Значительную роль в своевременном обнаружении неприятельской формации сыграл также 52-й новозеландский радарный отряд.

Звёздный час Джеффри Фискена настал 4 июля, когда восемь "Киттихауков" 14-й столкнулись над плацдармом Рендова на Нью - Джорджии с сорока японскими самолётами. По одной победе записали себе командир эскадрилии Квилл и сержант Нэйрн, а вот Фискен - целых три, в том числе два "Зеро" и один "Бетти"[119]. Правда, на этом его боевая карьера завершилась - тяжёлые травмы, полученные ещё в Сингапуре, дали о себе знать. Получив Лётный Крест и до конца войны оставшись непревзойдённым асом Содружества ( его чистый результат - 11 побед, плюс по одному возможно сбитому и одному повреждённому), он в декабре 1943-го вернулся к свои мирным занятиям. И, кстати, прожил на удивление долгую жизнь, скончавшись 12 июня 2011 года. Кстати, его Р- 40 с нарисованным на фюзеляже хищно изогнувшимся чёрным котом и надписью "Уайрарапа Уайлдкэт" определённо имел счастливую репутацию. После выхода в отставку хозяина он достался новому владельцу, дожил до победы, и в 2000-х годах ещё участвовал в мастертонском авиашоу, на котором присутствовал и сам Фискен.

К моменту возвращения 14-й эскадрилии на Эспириту - Санто (конец июля), в её активе было 22 японских машины. На Гуадалканале её сменила 16-я, также активно работавшая, правда, чаще в качестве штурмовиков. 25 и 26 августа они, в частности, успешно атаковали вражеские баржи у Шуазеля и Велья - Лавелья. Одним из отличившихся в этих боях пилотов был флайт - лейтенант "Спад" Спардл, заслуживший звание аса ещё в боях над Британией.

В 1943-м году значительные изменения произошли в организации и управлении ВВС. 19 июля 1943 года начальником штаба RNZAF стал Леонард Иситт. Первый новозеландец на посту фактического командующего военно - воздушными силами страны, он шёл к этому назначению чрезвычайно долго. Пилот бомбардировщика в годы Первой Мировой, офицер регулярной службы в межвоенный период, он посвятил авиации 28 лет жизни из 52-х, главным образом на родине. Здесь он долгое время возглавлял учебное командование, в том числе обеспечил стремительный рост численности персонала ВВС в начальный период войны. В период его руководства штабом новозеландская авиация на Тихом океане превратилась в мощную силу, вооружённую сотнями боевых самолётов, и создала организационные структуры, оптимизированные под условия действий на этом театре.

Ещё в марте 1943-го действующие на Соломоновых островах новозеландские авиационные части получили общую административно - командую инстанцию - штаб 1-й (островной) группы во главе с групп - кэптеном Уоллингфордом. Кроме боевых, в его подчинение были переданы ремонтные, связные подразделения, а также депо. Строительством и оборудованием передовых и тыловых баз занимались теперь также новозеландцы - 1-я "рабочая" эскадрилия. В результате заметно улучшилось управление и использование сил. Новозеландское командование использовало эффективную методику ротаций в применении эскадрилий - их дежурство на передовой обычно продолжалось шесть недель, после чего они отводились на отдых. Это позволяло существенно сократить потери от болезней в отвратительном климате, и обеспечить постоянно высокий уровень боеспособности.

Таким образом, осенью здесь побывали 17-я, новая 18-я, затем опять 15-я эскадрилии. 1 октября опытные пилоты 15-й эскадрилии превзошли успех 12 июня - сбили в сражении над Велья - Лавелья семь вражеских пикировщиков. Интересно, что при этом они спасали от угрозы с воздуха своих земляков - именно на конвой с войсками 3-й новозеландской дивизии был направлен удар японцев. Почти без перерывов продолжала свою работу лишь 3-я эскадрилия. В июле ей впервые крупно не посчастливилось - два "Гудзона" были сбиты японскими истребителями, причём во втором случае японец расстрелял в воде уцелевший, как казалось, экипаж. Только одному из четырёх его членов удалось спастись.

В середине октября передовая линия американцев сместилась уже далеко на север. Соответственно, было принято решение перебазировать и новозеландские истребительные части. На острове Нью - Джорджия, в Ондонге, было сформировано "крыло новозеландских ВВС" под командованием уинг - коммандера Фримэна и в административном подчинении 1-й (островной) группы. Она объединила 15-ю и 18-ю истребительные эскадрилии, 4-й отряд обслуживания, 56-й и 57-й радарные отряды (на островах Манда и Рендова), отделение расчистки джунглей 1-й "рабочей" эскадрилии.

В конце ноября 1943 года 1-я (островная) группа, разместившаяся на Эспириту - Санто, включала кроме вышеперечисленных: депо N4, штаб - квартиру, 2-й госпиталь ВВС, эскадрилии N14, N3 (только что вернулась в депо с Гуадалканала), N6 (вооружённая летающими лодками "Каталина"), 1-й и 2-й отряды обслуживания. Численность персонала группы (без истребительного крыла) - 1196 человек. Для обеспечения постоянной связи с родиной была в июне сформирована и своя транспортная эскадрилия - N40, на самолётах С47, с августа начавшая выполнять рейсы на Эспириту - Санто, Гуадалканал, Нью - Джорджию, Шуазёль[120].

Новозеландцы в "береговых стражах".

Новозеландцы решительно настаивают на своём приоритете в создании "береговых стражей". Если рассматривать этот корпус просто как военизированное формирование из гражданских лиц, чьими функциями является наблюдение с берега за окрестными водами, то они, возможно, правы. Потому как самое первое такое формирование было создано ещё в декабре 1939 года на острове Питкэрн, находящемся в новозеландской юрисдикции. В 1940-м сеть станций гражданских добровольцев - наблюдателей уже функционировала на островах Фиджи и Тонга[121]. Первое время они имели к морскому ведомству косвенное отношение, подчиняясь ведомству почт и телеграфов, а снабжаясь силами департамента общественных работ.

Военизация произошла уже в преддверии японского нападения, когда обученные радиоделу солдаты были направлены в качестве наблюдателей на острова Гилберта (нынешнее Кирибати). Именно эта группа первой и приступила к своим обязанностям в боевой обстановке. Уже 10 декабря 1941 года группа из двух братьев рядовых Мензисов и оператора капрала Джонса зафиксировала движение крупного японского конвоя в лагуне Батэритатри. На этом их боевая служба, собственно, и закончилась - высадившиеся японцы взяли их в плен, опять же первыми среди новозеландских военных. Кстати, плен оказался для них на удивление лёгким - видимо, в начале войны японцы ещё не оценили, какую угрозу для них представляют эти крошечные группы солдат и офицеров, разбросанные по островам.

Тем хуже была участь людей, продолжавших исполнять свой долг в дни оккупации архипелага Гилберта японцами. К октябрю 1942 года все они были отловлены, и 15-го числа казнены в Бетио на атолле Тарава. По рассказам свидетелей, они встретили смерть мужественно, как подобает солдатам. Вместе с 17-ю новозеландскими военнослужащими экзекуции подверглись и пятеро гражданских лиц европейского происхождения.

Несколько новозеландцев служили в "береговых стражах" на Соломоновых островах. Больше всех отличился из них майор Кеннеди, старший офицер на острове Санта - Исабель. Создав "партизанский отряд" из аборигенов, он весьма активно занимался спасением терпевших бедствие американцев и уничтожением японцев. В отношении американских лётчиков он реализовал нехитрую бизнес - схему - платил туземцам по мешку риса и нескольку банок консервов за каждого спасённого. В принципе, это было эквивалентным в пищевом смысле. Зато с японцами не особенно церемонились - на счету храбрых туземцев Кеннеди их значилось 54 убитыми и 20 пленными. Майор удостоился по итогам этой работы Ордена Выдающейся службы.

Преподобный Сильвестр, миссионер на острове Велья - Лавелья, примкнул к "береговым стражам" скорее вынужденно. Его партнёром оказался австралиец лейтенант Джосслин, и вместе они способствовали одной из крупнейших спасательных операций - вывозу 160 человек с транспорта "Елена" в июне 1943-го. Довольно много станций было разбросано по островам Эллиса, Кука, Феникс, Чатем; по - большей части их служба не отличалась героизмом, а некоторые "стражи" Эллиса от безделья за пять лет дежурства заметно опустились - кто - то чрезмерно увлёкся общением с туземными женщинами и заработал на этом венерическое заболевание, кто - то перессорился с товарищами; в одном месте "стражи" подхватили забавный социалистический вирус и развернули среди туземцев пропаганду равенства в оплате труда.

Но в общем десятки "береговых стражей" трудились добросовестно и даже геройски, внеся ощутимый вклад в победу.

Захват острова Велья - Лавелья (18 сентября - 9 октября 1943-го).

В августе - сентябре 1943 года, завершив своё длительное обучение и пережив многочисленные внутренние реорганизации (например, создание и последующее расформирование 15-й бригады), 3-я новозеландская дивизия прибыла на Гуадалканал. Американцы к этому времени начали серию операций по захвату других островов Соломонова архипелага. Генералу Бэрроуклу и его бойцам досталась Велья - Лавелья.

Части американского 14-го корпуса (около 4600 человек) высадились на юге этого острова 15 августа, и в тяжёлых боях расчистили значительный участок, на котором была создана военно - морская база, началось строительство аэродрома. На небольшом островке рядом с ней появилась также база торпедных катеров. Однако северная часть Вельи - Лавельи продолжала удерживаться японскими подразделениями. Без овладения этим районом невозможно было обеспечить дальнейшие действия против японского гарнизона Бугенвиля, а американцы к началу сентября здорово выдохлись в тяжёлом климате острова. Возникла идея сменить их свежими и акклиматизировавшимися частями новозеландцев.

Произведённая разведка показала, что японцы располагают в северных районах Вельи - Лавельи примерно семью сотнями штыков. Они принадлежали к самым разным подразделениям армии и флота, в том числе экипажам потопленных в ходе морских боёв кораблей, и не имели какой - либо единой организации. На вооружении они имели только винтовки, пулемёты и миномёты. Бэрроуклу выделил против них 14-ю бригадную группу Поттера в составе 30-го, 35-го, 37-го батальонов, 17-го полевого артполка, 207-й зенитной батареи, 53-й противотанковой батареи и 20-й инженерной роты. Таким образом, новозеландцы имели подавляющий перевес. Сложность для них заключалась исключительно в том, что действовать надо было в труднопроходимых джунглях против врага, фактически ведущего партизанскую войну.

На занятый американцами плацдарм бригада высадилась утром 18 сентября. Спустя два дня она вновь погрузилась на корабли, теперь - американские десантные "плоскодонки", чтобы перейти к пляжам северной части острова. Бэрроуклу справедливо рассчитал, что такой шаг будет продуктивнее движения через центральную часть Вельи - Лавельи. Высадка на пляжи Баракома, Маравари и Узамба была произведена образцово, с идеальной скоростью и чёткостью; впрочем, при этом надо иметь в виду, что японцы противодействия ей не оказывали. Разве что небольшая группа самолётов предприняла такую попытку, но была разогнана американскими истребителями. В течение дня инженеры расчистили достаточное пространство для размещения всех 3700 бойцов, вскоре сюда прибыл сам Бэрроуклу, возглавивший союзные силы на острове.

Дальнейший план Поттера заключался в охвате японской группировки двумя батальонными группами на базе 35-го и 37-го батальонов. В каждую из них включалось по одной артиллерийской батарее (соответственно 12-я и 35-я), пулемётному взводу из бригадной пулемётной роты, взводу или отряду зенитчиков и противотанкистов, отряду инженеров, снабженцев из 16-й роты Корпуса Обслуживания, роте медиков из 22-го полевого лазарета, отделению связистов. Заметно, что самое максимальное внимание Поттер уделил именно медицинскому обеспечению. Высокая влажность, почти непрерывные дожди, грязь, насекомые - эти факторы могли существенно повлиять на боеспособность наступательной группировки, поэтому в случае любого ранения и повреждения требовалось мгновенное и эффективное вмешательство медицинского персонала.

Солдаты были избавлены от многих элементов амуниции, сочтённых лишними - например, от противогазов и даже стальных касок. Зато под завязку они укомплектовались другими средствами защиты - таблетками для хлорирования воды, лосьонами против комаров, профилактирующми медикаментами. Каждой из групп придавалось восемь десантных катеров. Двигаясь в противоположных направлениях, они должны были один за другим очищать пляжи на берегу острова и зоны с глубиной два километра вокруг них, создавая сполшной "пояс безопасности" и загоняя японцев в джунгли, где они неизбежно погибли бы от голода и болезней.

Начавшись 25 сентября, эта операция развивалась не без труда. Кроме ливня, идущего сутками без перерывов, обнаружились и неожиданные сложности. Например, оказалось, что ручные гранаты в джунглях надо использовать с особой острожностью - от деревьев и лиан они просто отскакивали, поражая самих метателей. Постоянно замыкало рации, что приводило к утрате связи с рейдовыми группами. Новозеландские патрули с трудом пробивали себе дорогу через густые заросли, а стоило какой - либо группе оторваться от главных сил, как японцы стремились изолировать её и уничтожить. Тяжёлый бой с 27 сентября по 2 октября выдержал маленький отряд лейтенантов Бомона и Элбона (пехотный взвод и спешенный взвод "Керриеров"), посланный для блокады троп, ведущих к заливу Маркуана. На протяжении шести дней они подвергались атакам, потеряв в сумме шесть человек убитыми и восемь ранеными, и отдельными группами пробились к главным силам, сосредоточенным на пляже. Зато они установили расположение оновного лагеря врага, создав предпосылки для решающего удара.

Новозеландцы немедленно развернули наступление, оттесняя врага патрулями от берега и охватывая его со всех сторон. К вечеру 6 октября обе батальонных группы сомкнули фланги в районе деревни Уарамбари недалеко от залива Маркуана. Разведка доложила, что в окружении находятся до 500 японских солдат и моряков. Подтянули артиллерию, решив уничтожить врага огнём. Однако японцы ждать этого не стали, предпочтя бегство. Ночью, просочившись сквозь тонкую линию патрулей в джунглях, они бежали с острова, используя рыбацкие лодки и баржи.

Утром 9 октября, когда стало очевидным, что боеспособных японцев на острове не осталось, Поттер объявил о завершении миссии. Потери бригады оказались сравнительно небольшими - 32 человека убитыми и умершими от ран и 33 ранеными. Японские трупы сосчитать было затруднительно - многие из них просто были брошены гнить в джунглях; оценочно урон врага составил от 200 до 300 человек. Согласно японским данным, спаслось 589 человек[122].

Первая настоящая боевая операция 3-й новозеландской дивизии подтвердила высокую оценку, данную ей Барнеттом. Войска действовали самоотверженно, умело, командный состав продемонстрировал тактическую грамотность, операция спланирована и осуществлена с высокой эффективностью и в короткие сроки. Бегство полутысячи японцев нельзя было считать провалом. Сам факт того, что их смогли вынудить к нему, в то время как в многих случаях они сопротивлялись до последнего, нанося значительный урон атакующим (вспомним бои на Новой Гвинее), свидетельствовал о качестве новозеландского командования. Победа имела важное оперативное значение - уже 26 сентября заработал аэродром на острове, открылись возможности для развития наступления против Островов Казначейства и Бугенвиля.

Десант на острова Казначейства (27 октября - 12 ноября 1943-го).

Группа маленьких островов Казначейства представляла интерес потому, что на них можно было установить РЛС ПВО с охватом всего Бугенвиля. Альтернативные варианты - Шуазёль, Кахили, Шортленд - защищались слишком сильными гарнизонами. Их решили изолировать, не тратя своей крови для захвата. Намеченная же цель имела гарнизон в 200 - 300 человек, и потому казалась относительно лёгкой добычей. Кроме прочего, готовящаяся операция (кодовое наименование - "Гудтайм") носила и отвлекающий характер, маскируя приготовления к главным ударам на флангах Соломонова архипелага.

По предположениям Бэрроуклу, в отличие от действий в джунглях Велья - Лавелья, решающее сражение здесь должно было разыграться на пляже. Впервые после Галлиполи, новозеландцам предстоял бой за высадку. Соответственно, иначе строилась подготовка, а намеченную к десанту 8-ю бригаду усилил отдельный танковый эскадрон (правда, необходимости в нём так и не возникло). Иными были и проблемы - для того, чтобы произвести высадку всех сил бригады и американских частей усиления (6574 военнослужащих), не хватало десантных судов, так что в первый эшелон было назначено чуть более половины, 3795 человек. Остальных должны были доставить четырьмя последовательными рейсами с паузой между ними в пять дней (время на переход от Гуадалканала и обратно с учётом погрузки).

8-я бригадная группа включала 29-й, 34-й и 36-й батальоны, 38-й артполк, 29-й зенитный полк, 54-ю противотанковую батарею, 23 инженерную роту, 4-ю роту Корпуса Обслуживания, 7-й лазарет, пулемётную роту, отделение связи, 2-е отделение полевой хирургии, стоматологическое отделение. Американцы выделили для поддержки 198-й зенитный полк береговой артиллерии (16 х 90-мм и 32 х 37-мм орудий), персонал устанавливаемой РЛС, строительные и обслуживающие подразделения, десантно - высадочные средства. Чтобы разгрузить первый эшелон от излишков, новозеландские батальоны уменьшили до 600 человек, а из транспорта оставили в них по два грузовика и четыре джипа. Местом первой высадки был назначен пляж на мысе Фаламаи острова Моно - единственное место, сочтённое удобным для развёртывания значительных сил. Её производили 29-й и 36-й батальоны, а 34-му предстояло занять близлежащий крошечный островок Стирлинг, для того, чтобы расположить там артиллерию и обеспечить тем самым огневую поддержку десанта. С чем нельзя было ничего поделать - участок высадки находился совсем рядом с расположением японской штаб - квартиры, а берег явно был подготовлен к обороне.

Хотя участие в операции американцев было значительным (только в силы прикрытия назначалось шесть эсминцев), Бэрроуклу постарался максимально придать ей характер новозеландского предприятия. В частности, воздушную поддержку обеспечивали истребители 15-й и 18-й эскадрилий RNZAF.

В 5.45 утра 27 октября американские эсминцы "Прингл" и "Филипп" обстреляли пляж Фаламаи. В 6 часов к ним присоединились лёгкие "канонерки" LCI - вооружённые крупнокалиберными пулемётами суда поддержки штурмовых групп десанта, которые были способны вплотную приближаться к берегу. Это, кстати, было их боевое крещение, довольно успешное. В 6.26 первые штурмовые группы 29-го и 36-го батальонов под проливным дождём спрыгнули на берег и закрепились там. Японское сопротивление было фрагментарым. Лишь однажды метким миномётным огнём врагу удалось вывести из строя несколько зенитных орудий и автомобилей союзников. Но вскоре десантники подавили все огневые точки вблизи пляжа, расширив плацдарм на 500 - 600 метров в глубину. К вечеру они контролировали большую часть острова, вытеснив остатки японцев на север и обеспечив разгрузку всей техники и оборудования. Потери за первые сутки составили 30 человек убитыми ( из них 21 новозеландец) и 85 ранеными (70 новозеландцев).

Одновременно небольшой отряд майора Логана (рота 34-го батальона, взвод пулемётчиков, подразделение американских локаторщиков, отделения медиков и военных строителей - всего 200 человек) высадился на маленьком 40-метровом пляже в западной части Моно, чтобы обеспечить установку американской РЛС. Этот отряд противодействия не встретил, и уже на следующий день РЛС начала свою работу. Неожиданной находкой группы стал новозеландский лётчик сержант Джордж Луони, сбитый над Моно месяц назад и скрывавшийся в деревушке туземцев.

Поскольку более полутора сотен японцев продолжали скрываться в глубине острова и представляли угрозу создающейся сети РЛС, новозеландское командование предприняло действия по их уничтожению. Патрули начали замыкать кольцо вокруг них, и уже спустя три дня японцы, как и на Велья - Лавелья, решили прорваться к берегу в районе расположения отряда Логана. На пути их группы в 60 - 90 человек встал пост капитана Кирка из шести новозеландцев и трёх американцев - команды баржи, которую стремились захватить враги. Всё вооружение этого "гарнизона баржи" состояло из двух пулемётов, пистолета - пулемёта, винтовок и ручных гранат. Но мастерство и удивительное хладнокровие принесли ему победу. Несколько атак, предпринятых японцами в ночь на 2 ноября, были отражены. Едва не дошло при этом до рукопашной, а когда от непрерывной стрельбы отказали оба пулемёта, защитники пустили в дело гранаты. Утром пришедшие на помощь новозеландцы насчитали здесь 50 вражеских трупов, в том числе несколько - уже на самой барже. Все обороняющиеся имели ранения, один из них погиб, храбрый командир вскоре умер от ран. Отступившие враги бросили пять миномётов, четыре ручных пулемёта и даже один меч.

Организованное сопротивление гарнизона на этом закончилось, хотя ещё несколько дней новозеландцы отлавливали выживших по джунглям. В плен почти никто не сдавался - из 231 человека таких было всего 8. Остальные погибли. В 8-й бригаде безвозвратная убыль составила за период с 27 октября по 12 ноября 40 человек; ранения получили 145[123].

Высадка на Грин - Айлендс (15 - 27 февраля 1944 г.).

Последней боевой операцией 3-й дивизии стал десант на Грин - Айлендс - коралловые атоллы, расположенные между Новой Ирландией и островом Бука (севернее Бугенвиля). Точнее, на крупнейший из них остров Ниссан. Размеры его подходили для размещения аэродрома, с которого истребители могли контролировать воздушное пространство над Рабаулом и северным Бугенвилем. В условиях морской блокады, установленной союзниками, японские гарнизоны этих баз лишились бы после этого и поддержки с воздуха. Их уничтожение становилось в результате лишь вопросом времени.

Несмотря на столь важное значение атоллов, они почти не защищались японцами - у тех просто не хватало ресурсов для того, чтобы заткнуть все дыры в лоскутном одеяле Тихого океана. Разведка, произведённая 30 января 1944 года силами 30-го батальона и инженерных групп, установила, что гарнизон Ниссана не превышает полутора сотен бойцов, а условия для строительства аэродрома и базы катеров вполне соответствуют запросам. Хотя серьёзного сопротивления ожидать не приходилось, Бэрроуклу отнёсся к задаче с той же тщательностью и скурпулёзностью; к тому же в десант были опять намечены многократно превосходящие силы.

Сам комдив намеревался лично участвовать в предприятии, взяв с собой штаб, его охранный взвод и секцию полевой контрразведки, все четыре роты дивизионных связистов, 17-й полевой артполк, две батареи 29-го лёгкого зенитного полка, 144-ю отдельную батарею, два взвода 53-й противотанковой батареи, взвод артиллерийских наблюдателей, 20-ю и 26-ю роты дивизионных инженеров, отделение 27-го инженерного парка, 16-ю роту и отделение 10-й роты Корпуса Обслуживания, 20-й и 24-й полевые лазареты, различные специализированные медицинские подразделения (санитарно - гигиенические, противомалярийные и прочие), танковый эскадрон майора Резерфорда (только танки "Валлентайн" 1-го и 3-го взводов) и всю 14-ю бригаду (30-й, 35-й и 37-й батальоны, пулемётная рота, взвод транспортёров).

Японцы попытались сорвать высадку силами авиации, но удар трёх десятков их самолётов по конвою вечером 14 февраля мало что дал. Крейсер "Сент - Луис" и один десантный корабль получили повреждения, остальные же благополучно проследовали в лагуну острова Ниссан. Утром 15-го штурмовые группы заняли плантации Тангалан и Покониан, где вскоре разместились бригадный и дивизионный штабы. Самолёты 14-й, 1-й и 8-й новозеландских эскадрилий посменно барражировали над участком высадки, обеспечивая идеально чистое небо для десантников.

Патрули сразу же развернули наступление в обе стороны от пляжа. В нескольких стычках небольшие группы японских солдат были частично уничтожены, частично рассеяны. Наиболее значительный бой имел место 20 февраля, когда патруль 35-го батальона наткнулся на значительно превосходящий его японский отряд. На помощь пришли рота D и миномётный взвод 30-го батальона, а также два "Валлентайна". Впоследствии к ним присоединились ещё три танка. Единственный раз на всём Тихоокеанском театре здесь имело место реальное боевое применение танков "Валлентайн", хотя роль их оказалась скорее вспомогательной. И единственный же раз против японцев сражались представители Новозеландского танкового корпуса.

Бой чрезвычайно затянулся, так как густые джунгли не позволяли вести прицельный огонь. Стрельба велась наугад даже с расстояния в пятьдесят - семьдесят метров, и с полудня до ночи противники неустанно поливали друг друга изо всех видов оружия. Новозеландцы, располагавшие более убедительным арсеналом, в итоге вышли победителями. Обрушив на занятый японцами район десятки трёхдюймовых мин, прикрывая миномётчиков танками, они просто смели обороняющихся. Японцы потеряли убитыми 51 человека непосредственно в этом бою, и ещё семеро погибли в ходе прочёсывания. Все они предпочитали смерть плену - один, блокированный в пещере, взорвал себя гранатой, трое, пытавшиеся спастись на плоту, открыли огонь по догонявшему их катеру, что тоже равнялось самоубийству. В плену оказался только один, раненый и упавший с плота в воду. Новозеландцев убито трое, двое умерли от ран и семеро получили ранения.

Всего до конца февраля было уничтожено 120 японских военнослужащих ценой жизней 10-и новозеландцев и 3-х американцев; 21 новозеландец был ранен. 102 японца числил за собой один только 30-й батальон. К 20 марта завершилась постройка взлётно - посадочной полосы длиной в километр и шириной 30 метров. По сути, на этом завершилась американская кампания на Соломоновых островах - отрезанные от внешнего мира гарнизоны Бугенвиля и других ещё занятых японцами островов не представляли более ни угрозы, ни интереса. Разве что австралийскому правительству захотелось "размяться" на этих несчастных. Новозеландцы тоже приняли в этих сомнительных с точки зрения целесообразности операциях посильное участие. Но только в качестве сил воздушной поддержки - 3-я дивизия после занятия Грин - Айлендс подверглась расформированию, большая часть её военнослужащих отправилась на фермы и фабрики, около 20 процентов - на усиление 2-й экспедиционной дивизии в Италии[124].

Последние бои на Тихом океане и итоги войны.

ВВС Новой Зеландии в завершающий период войны.

В последний месяц 1943 года новозеландские ВВС сосредотачивали главные усилия на поддержке американских воздушных и морских операций в районе Соломоновых островов и Рабаула. Истребительное крыло сначала действовало против Рабаула и Бугенвиля с аэродрома Ондонга, в январе 1944-го перебазировалось на бугенвильскую Торокину. В его составе попеременно находились 15-я, 17-я, 14-я, 16-я и 18-я эскадрилии. Обычно боевую службу несли две из них, а остальные в это время отдыхали на Эспириту - Санто или Нью - Джорджии. Наземное обслуживание передовой базы осуществляли 2-й и 4-й отряды. Пилоты крыла довольно долго использовали "Киттихауки", переоснащение "Корсарами" началось лишь весной 1944-го. В декабре - январе были сформированы две новые истребительные эскадрилии - 19-я и 20-я; первая из них в марте 1944-го уже сражалась на Бугенвиле, через два месяца её сменила вторая. В течение мая - сентября 1944-го к ним добавились ещё четыре - 21-я, 22-я, 23-я и 24-я, сразу вооружённые "Корсарами". До конца войны успели сформировать ещё две - 25-ю и 26-ю.

В декабре 1943-го новозеландцы приняли активное участие в массированном давлении на Рабаул. В ожесточённом воздушном бою 17 декабря сошлись 80 истребителей союзников (в их числе 24 новозеландских "Киттихаука") и до полусотни японских. Новозеландский боевой счёт пополнился на пять единиц; собственные потери составили две машины. Ещё более упорное сражение разыгралось 24 декабря. Те же 24 машины истребительного крыла были перехвачены группой в сорок японцев. Результат стал рекордным за всю войну - 12 японских самолётов были уничтожены, ещё четыре повреждены. Но и собственный урон оказался беспрецедентным - пять лётчиков погибли вместе с машинами, одному удалось спастись. Интенсивные боевые действия новозеландские истребители вели также в марте - апреле 1944-го. Применялись они теперь исключительно в качестве истребителей - бомбардировщиков, содействуя американским войскам на Бугенвиле и производя налёты на Рабаул и Кавиенг.

Патрульные эскадрилии, перевооружённые в 1943-м с "Гудзонов" на "Венчуры" и именуемые теперь "разведывательно - бомбардировочными", продолжали нести службу на коммуникациях между Соломоновыми островами и Новыми Гебридами. 1-я эскадрилия работала с Нью - Джорджии, 2-я и 3-я - с Эспириту - Санто, затем - с Гуадалканала. В октябре 1943-го к ним присоединилась 6-я эскадрилия лодок "Каталина", чьими базами сначала был остров Эспириту - Санто, а затем Халаво - Бэй (островок Флорида рядом с Гуадалканалом). Она решал главным образом задачи по спасению экипажей потерпевших аварию или сбитых самолётов. В феврале 1944-го на Эспириту - Санто вернулась также 9-я эскадрилия ("Венчуры").

1-й эскадрилии пришлось выполнять не столько привычные функции, сколько миссии по бомбардировке объектов на берегу. Хотя к этим задачам "Венчуры" были не слишком приспособлены, они добросовестно бомбили вражеские склады, тыловые базы, зачастуя нарываясь на зенитный огонь или японских перехватчиков и неся тяжёлые потери. Некоторые, впрочем, ухитрялись нанести существенный урон и атакующему врагу. 24 декабря, например, вписали свои имена в анналы истории флаинг - офицеры Элфорд и Эйсон, чьи самолёты подверглись атаке до десятка "Зеро". Элфорд смог искусным маневрированием сбросить с хвоста трёх преследователей и вернулся на базу с минимальными повреждениями. Эйсон принял бой, в котором прямо - таки фантастический пилотаж командира и отменная меткость стрелка флайт - сержанта Ханны позволили добиться невиданного успеха. Три японских истребителя было сбито. Ханне засчитано 2,5, и 0,5 - штурману уоррент - офицеру Уильямсу, в связи с ранением старшего стрелка - радиста Олдриджа взявшего на себя управление огнём. Уильямс и Эйсон по итогам были награждены Лётными Крестами, Ханна - Лётной медалью.

4-я эскадрилия оставалась на Фиджи почти до конца 1944-го, и с июля по октябрь 1944-го кампанию ей составляла вновь сформированная 5-я (оснащённая "Каталинами"). Хотя район считался тыловым, в конце 1943-го там резко обострилась угроза со стороны подводных лодок. "Гудзоны" 4-й летом 1943-го неоднократно участвовали в охоте за ними и как минимум дважды атаковали врага глубинными бомбами. Один из этих эпизодов произошёл 25 июня, когда после сброса "Гудзоном" четырёх бомб на поверхности растеклось масляное пятно. Официальный историограф сообщил со ссылкой на вражеский источник, что в это время у берегов Фиджи японцы потеряли какую - то лодку[125]. Однако на самом деле никаких японских лодок в эти дни у Фиджи потеряно не было. Ещё одна атака 7 сентября загнала вражескую субмарину на глубину, но не привела к её уничтожению.

Некоторое время на Эспириту - Санто (с октября 1943-го) и Бугенвиле (в марте - мае 1944-го) базировались также 25-я эскадрилия пикирующих бомбардировщиков "Донтлесс" и 30-я - "Авенджеров", но в мае 1944-го первая из них была переформирована в истребительную, а вторая прекратила существование. Ненадолго пережила её 31-я эскадрилия, также имевшая на вооружении "Авенджеры" (расформирована в августе 1944-го). Новозеландские пикировщики, несмотря на краткость применения, успели неплохо поработать - много раз они наносили удары по Рабаулу, Кавиенгу и сосредоточениям японских войск на Бугенвиле.

В мае - июне 1944-го радикальное изменение обстановки на Тихоокеанском театре вообще поставило в повестку дня вопрос о целесообразности дальнейшего участия в войне новозеландской авиации. Во - всяком случае американцы дали понять, что в её помощи больше не нуждаются. Однако Австралия и Новая Зеландия почувствовали за этим угрозу будущему своему участию в переделе добычи и договорились о совместном противодействии такому "выдавливанию". Так и родился компромисс, согласно которму австралийцы очищали от японцев тыловые районы (то есть Новую Гвинею, Новую Британию и Бугенвиль), а новозеландцы обеспечивали им воздушную поддержку.

В середине июня расположение новозеландской авиации было следующим. На острове Бугенвиль - 15-я, 18-я, 20-я истребительные, 9-я разведывательно - бомбардировочная, 31-я пикирующих бомбардировщиков, 2-й, 4-й, 10-й, 25-й и 30-й отряды аэродромного обслуживания. На острове Гуадалканал и в Халаво - бэй - 14-я истребительная, 3-я разведывательно - бомбардировочная, 6-я летающих лодок эскадрилии, 1-й и 12-й отряды обслуживания. На Фиджи - 4-я и 5-я эскадрилии. В Новой Зеландии - 1-я, 2-я, 16-я, 17-я, 19-я и 21-я эскадрилии. Радарные подразделения первой линии, сведённые в 62-ю эскадрилию, располагались на Гуадалканале (52-й и 58-й отряды), Малаите (53-й отряд), Рендове (57-й отряд), Бугенвиле (59-й отряд). Несколько станций функционировали на Тонга и Норфолке, а основная часть - в Новой Зеландии. Таким образом, летом 1944-го новозеландские ВВС состояли из 16-и боевых эскадрилий, одной транспортной (40-я, сформирована в 1943-м году и оснащённая "Гудзонами", "Лодстарами" и "Дакотами") и большого числа вспомогательных подразделений. Их общая численность достигла 42 тысяч военнослужащих; авиационный парк в конце 1944 года (на максимуме) насчитывал 1336 единиц[126].

Боевые части, действующие на Соломоновых островах, были объединены в "Новозеландскую военно - воздушную целевую группу" ("new zealand air task force, ZEAIRTAF") во главе с групп - кэптеном Робертсом. Административное руководство и управление тыловыми подразделениями осталось за штабом 1-й группы (коммодор авиации Роберт Кларк - Холл). Поскольку базами нового объединения должны были стать Лос - Негрос, Грин - Айлендс и Эмирау, потребовалось сформировать ещё одну аэродромностроительную эскадрилию (N2). Зоной ответственности определялись воздушное пространство над Бугенвилем и прилегающей аквторией, а также Рабаулом и Новой Ирландией.

На Бугенвиле работали 15-я, затем 24-я и 21-я истребительные эскадрилии, 3-я разведывательно - бомбардировочная эскадрилии, а также подразделения штаб квартиры ZEAIRTAF. В январе - апреле 1945-го ударную силу составляли 20-я и 18-я эскадрилии, затем группировка была усилена до четырёх эскадрилий - 14-й, 16-й, 22-й и 26-й. В июне их сменили 15-я, 23-я, 24-я и 18-я, служившие на острове вплоть до окончания боевых действий. Они приняли участие в завершающем сражении австралийских войск против японского гарнизона, штурмуя японские позиции и тылы во взимодействии с австралийской авиацией. В марте 1945-го лётчики 18-й эскадрили записали в актив несколько японских танков. Правда, для их уничтожения пришлось изрядно постараться. 3 марта, чтобы разбомбить три хорошо спрятанных в джунглях танка, произвели два налёта - сначала парой, а потом семёркой "Корсаров". На следующий день обнаружилось, что два танка японцы эвакуировали, и их вновь были вынуждены искать и добивать, на этот раз окончательно. В периоды наибольшей активности (май - июль) группировка производила 2000 - 2500 вылетов в месяц. В уничтожении японских войск на Бугенвиле она сыграла заметную роль.

С острова Эмирау по объектам на Новой Ирландии с ноября 1944 года действовали 4-я и 19-я эскадрилии, затем 8-я и 22-я (январь - март 1945-го), 9-я и 23-я (март - май), 1-я и 25-я (май - июль), 4-я и 14-я (июль - август). С Грин - Айлендс по Рабаулу - 18-я, затем 14-я, 16-я, 2-я, 3-я и 1-я эскадрилии. Наиболее драматическим эпизодом их боевой службы была атака Тобои, юго - западнее Рабаула, 15 января 1945 года. Натолкнувшись на сильный зенитный огонь японцев, 14-я и 16-я эскадрилии в течение короткого времени лишились шести самолётов - пять лётчиков погибли сразу, один попал в плен и там умер от ран. "Венчуры" разведывательно - бомбардировочных эскадрилий были намного удачливее, и весьма успешно применялись для бомбардировок, главным образом на Бугенвиле. С Лос - Негрос по Рабаулу и Бугенвилю работали также 23-я эскадрилия (до января 1945 года), 25-я (январь - март), 19-я (март - май), 17-я (май - сентябрь). Некоторое участие новозеландские лётчики приняли в операциях в заливе Жакино - бей (с июня по сентябрь 1945 года). Сначала это были 21-я и 3-я, затем 19-я и 16-я эскадрилии[127].

К концу войны ВВС Новой Зеландии включали 13 эскадрилий "Корсаров", 6 эскадрилий "Венчуров", две - "Каталин", две - транспортных "Дакот", отдельное звено "Сандерлендов", а также около 1000 машин в учебно - тренировочных подразделениях. 41 тысяча человек служила в ВВС на Тихом океане, ещё 10 тысяч - в британских королевских ВВС на территории Европы, Африки и Юго - Восточной Азии.

ВМС Новой Зеландии в последних боях войны.

Повреждения, нанесённые "Ахиллесу" и "Линдеру", резко снизили боевые возможности новозеландского флота, превратив его во вспомогательную группировку малых кораблей прибрежного действия. Правительству эта ситуация виделась неправильной; решено было просить у "родины - матери" некоторой компенсации. В этом качестве вполне устроил новый крейсер "Гамбия" типа "Фиджи". Ремонтируемый "Ахиллес", чей ввод в строй планировался не ранее лета 1944 года, передал "Гамбии" свой новозеландский экипаж, а экипаж "Линдера", вставшего в американский док, должен был впоследствии перейти на "Ахиллес". Возвращение "Линдера" в новозеландский флот уже не планировалось.

22 сентября 1943 года "Гамбия", три четверти матросского и старшинского персонала которой составляли теперь новозеландцы ( хотя среди офицеров их было всего несколько человек, а капитанский мостик занимал уроженец Девона Уильям - Паулетт), была торжественно принята в состав RNZN. Спустя два с половиной месяца она участвовала в своей первой боевой операции - "Стоунуолл", на перехвате вражеских судов в Центральной Атлантике. 30 января 1944 года крейсер отправился в Индийский океан, для усиления Восточного флота. В апреле - июле он принимал участие в рейдах на Сабанг и Сурабаю, и 25 июля непосредственно обстреливал японские береговые батареи у Сабанга, израсходовав более тысячи снарядов.

В сентябре моряки "Гамбии" радостно приветствовали своих земляков - на усиление флота наконец прибыл отремонтированный "Ахиллес", 90 процентов экмпажа которого составляли новозеландцы; впервые пост старшего офицера крейсера занял также офицер RNZN коммандер Холмс. Осенью и зимой "Ахиллес" решал задачи защиты судоходства у берегов Австралии. 5 февраля 1945 года, впервые после двухлетнего отстутствия, он пришвартовался в гавани Окленда [128]. А главные силы Восточного флота, переименованные в ноябре 1944 года в Британский Тихоокеанский флот, к этому моменту уже начали операции по прямой поддержке союзнического наступления на Японию.

В этих боях заметную роль сыграли новозеландские пилоты морской авиации, служившие на британских авианосцах. Авиакрылья этих кораблей были укомплектованы новозеландцами процетов на 20. В первой же крупной операции - налёте на аэродром Пангакалан Брандан 4 января 1945 года (восточная часть Суматры) - отличились двое из них. Пилоты истребителей Макленнан и Родос сами сбили по одному японскому самолёту, и помогли товарищам сбить ещё по одному.

В сражении за Окинаву около ста новозеландских лётчиков действовали с палуб четырёх авианосцев Тихоокеанского флота. За храбрость в ожесточённых воздушных боях, в том числе против целых армад камикадзе, ордена Выдающейся службы удостоился лейтенант Мак - Рэй, продолживший выполнение боевой задачи даже после ранения и успешно вернувшийся на свой авианосец. Многие награждены Крестами Выдающейся Службы, в том числе упомянутый ранее лейтенант Родос. Из кораблей новозеландского флота непосредственно участвовали в Окинавском сражении "Гамбия" и корвет "Эрбатас", на последнем этапе к ним присоединился "Ахиллес".

Последние бои войны разыгрались уже непосредственно в небе над Японией; за отличия в них удостоился второго Креста Выдающейся Службы лейтенант Родос [129].

Сальдо победы.

30 августа 1945 года сводный отряд королевской морской пехоты, включавший взвод моряков с крейсера "Гамбия", высадился в порту Йокосука. Японские офицеры на этот раз были изысканно вежливы и предупредительны. Цену их поклонов и улыбок новозеландцы увидели, когда добрались до близлежащего лагеря военнопленных. Его "жители" выглядели как скелеты, до крайности истощённые недоеданием и антисанитарными условиями. Одному из них, лейтенанту новозеландского добровольческого морского резерва Дональду Кэмерону, хватило трёх месяцев, чтобы вплотную приблизиться к краю могилы - его "Сифайр" был сбит над Сакисимой 9 мая 1945 года. Кроме всего, ему представилась возможность сравнить условия содержания в немецком и японском плену. В сентябре 1943 года он совершил вынужденную посадку на пляже Салерно и оказался в руках германских солдат. Правда, очень ненадолго - спустя пять дней бежал, после долгих скитаний вокруг Везувия был найден королевскими коммандос, чтобы вскоре вернуться в строй морской авиации. Таким образом, новозеландский пилот стал редким счастливчиком - побывав в плену дважды, причём на разных концах света, он сумел - таки уцелеть и добраться до родины.

2 сентября 1945 года в Токийской гавани, заполненной кораблями победителей, нашлось место и для "Гамбии". В ряду союзных генералов, поставивших автографы под актом о капитуляции Японии, разумеется, тоже был новозеландец - вице - маршал авиации Леонард Иситт. Новозеландские представители вместе с австралийццами принимали капитуляцию японского гарнизона Науру, флаг доминиона гордо реял над складами Йокосуки. В - общем, маленькая далёкая страна не оказалась забытой и обделённой своими кусочками славы.

Конечно, нельзя было игнороировать тот факт, что она заплатила за общую победу дорого. Среди всех стран Содружества кровавые потери Новой Зеландии в отношении к численности её населения были рекордными. 11625 убитых из 1,7 миллиона жителей, то есть 6684 на миллион, при том, что показатели Великобритании составили 5123 человека на миллион, Австралии - 3232. Немудрено - ведь и мобилизационное напряжение приближалось к тем параметрам, которые демонстрировали главные фигуранты противоборства - СССР и Германия. За весь период войны 194 тысячи новозеландских мужчин и 10 тысяч женщин прошли через регулярные вооружённые силы.

Наиболее опасной, как следовало ожидать, стала профессия лётчика. Из 10950 новозеландцев, служивших в RAF и RNZAF, домой не вернулись 3285. Подобная убыль фиксировалась только в пехотных ротах, напряжённо воевавших с 1941 по 1945 год. Военно - морской мундир носили суммарно 7000 граждан доминиона, погиб из них 451 человек, ранения получили 134. Общее количество раненых новозеландцев достигло числа 17000, в плену побывали более 9000. Рост числа пленных в сравнении с Первой Мировой объясняется радикальной переменой характера боевых действий в сторону маневренности. При этом надо иметь в виду, что 90 процентов новозеландцев попали в плен на начальном этапе войны, столкнувшись со стратегией блицкрига и гением маневра Эрвином Роммелем. Кроме того, в подавляющем большинстве случаев причиной массовых капитуляций становилась именно особенная стойкость или лихость новозеландцев - они прикрывали отходы других, оказывались блокированными из - за отступления соседей, слишком зарывались в наступлении.

Могли по праву гордиться своей ролью в войне аборигены островов. 16 тысяч маори служили в вооружённых силах. Многие из них - в авиации и на флоте, в том числе на почти немыслимых для соседних аборигенов Австралии офицерских должностях. Несколько человек носили погоны подполковников и командовали батальоном. 28-й батальон вообще прославился в качестве самого боевого в новозеландской армии. По числу наград (99, не считая упоминаний в приказах и благодарностей) он был абсолютным лидером среди всех армейских подразделений, на 70 процентов превышая средний батальонный результат (58 наград). В итоге военнослужащие других батальонов равнялись на маори, с видимым удовольствием заимствуя их боевые танцы и кличи. Новозеландская армия к концу войны заметно "маоризировалась", конечно, не в этническом, а в поведенческом отношении. Потомки чопорных британских джентльменов безо всякого стеснения теперь надевали ритуальные юбки, раскрашивали лица и строили страшные гримасы под возгласы на маорийском языке. Пляшущий воин в боевой раскраске стал новым брендом страны, хорошо известным всему миру.

Во многом благодаря ему "киви" обособились в европейском восприятии от "анзаков". Тем более, что на этот раз доминионы вели свои собственные войны - если Австралия сосредоточилась на Тихом океане, то для Новой Зеландии этот театр по прилагаемым усилиям и жертвам всегда уступал европейскому. Впрочем, начиная с 1942 года правительство доминиона явно разрывалось между географией и историей. География требовала поддерживать усилия США и Австралии в борьбе с Японией; особые исторические связи с "родиной - матерью" склоняли к тому, чтобы приоритетными были именно её геостратегические интересы. Надо сказать, что новозеландцам как - то удалось сбалансировать их. Хотя тенденция к смене стратегических ориентиров уже начала обозначаться, особенно в условиях близившегося распада Британской империи.

К тому же склоняла экономика. Если на первом этапе войны хозяйство Новой Зеландии работало исключительно как часть имперской экономики, обеспечивая нужды Великобритании, с 1942 -го во всё большей степени оно обслуживало американцев. И это оказалось значительно выгоднее. По итогам войны Новая Зеландия существенно нарастила свой экономический потенциал, превратившись из аграрного придатка к "родине - матери" в аграрно - индустриальную страну. Как и Австралия, она вышла из войны более сильной в финансовом и производственном отношении, чем вступила в неё. Чистые зарубежные активы банковской системы, например, выросли десятикратно - с 9,1 млн. фунтов в июне 1939 -го до 93,8 в декабре 1945-го. Объём экспорта увеличился с 58 млн. фунтов по итогам 1939 года - до 82-х по итогам 1945-го (и продолжал расти быстрыми темпами). Производство электроэнергии с 1631 тыс. квт-ч в 1939-40-м годах - до 2365 тыс. квт-ч в 1945-46-м [130]. Хотя военные расходы выбили из бюджета 615 миллионов фунтов (при общем объёме расходов в 1011 миллионов за семь военных лет), и по их доле от национального дохода в самый напряжённый период 1942 - 44 годов страна вышла на второе место среди всех стран антигитлеровской коалиции ( 51 процент, у лидера - Великобритании - 53 процента, у СССР - 46, у США - 41), бюджетное сальдо оказалось положительным (17 миллионов)[131]. Хотя в коррректности данных по СССР есть сомнения - не учитывался огромный ущерб от ведения боевых действий, затраты по восстановлению разрушенной промышленности, значительный процент скрытых военных расходов, традиционный для советской системы учёта.

По словам Фредерика Вуда, "война для Новой Зеландии не была продолжением политики другими средствами, а, скорее, демонстрацией необходимости иметь политику" [132]. Демонстрацию следовало признать удачной.

Примечания

1. http://www.army.mil.nz/ NZ Army Historical Chronology /1919 - 1939 Inter-War Period

2. http://www.nzhistory.net.nz/war/new-zealand-and-the-second-world-war-overview/ Michael Joseph Savage

3. http://www.nzhistory.net.nz/war/maori-in-second-world-war/response

4. Ibid

5. Cody, J. F.  28 Maori Battalion, - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, р. 15

6.  Stevens, Major-General W. G. Problems of 2 NZEF - Historical Publications Branch, 1958, Wellington, pp. 277 - 282

7. Plowman, J. and Thomas, M. 2nd New Zealand Divisional Cavalry Regiment in the Mediterranean. - Kiwi Armour 3 - http://kiwisinarmour.hobbyvista.com

8. Ross, Squadron Leader J. M. S. Royal New Zealand Air Force - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, pp.20 - 21

9. Ibid, pp. 25 - 37

10. Waters, S. D. The Royal New Zealand Navy - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, pp.13 - 15

11. McDougall, R. J. New Zealand Naval Vessels, 1989, рр. 54-83.

12. R. L. Kay. Long Range Desert Group in Libya, 1940-41 - Episodes & Studies Volume 1, Historical Publications Branch, 1948, Wellington.

13. R. L. Kay. Long Range Desert Group in the Mediterranean - Episodes & Studies Volume 1, Historical Publications Branch, 1948, Wellington.

14. McClymont W.G. To Greece. - Historical Publications Branch , 1959, Wellington, p.390

15.  Cody, J. F. New Zealand Engineers, Middle East - Historical Publications Branch, 1961, Wellington, p. 120.

16.  Glue, W. A. Pringle, D. J. C. 20 Battalion and Armoured Regiment - Historical Publications Branch, 1957, Wellington, p. 79

17. McClymont W.G. To Greece. - Historical Publications Branch , 1959, Wellington, p. 486

18. Лиддел Гарт, Б. Г. Вторая Мировая война., М.- АСТ., СПб. - Terra Fantastica, 1999, с. (

## глава 11)


19. Davin, D. M. Crete, - Historical Publications Branch, 1953, Wellington, р.303

20. London Gazette, 10 October 1941.

21. Davin, D. M. Crete, - Historical Publications Branch, 1953, Wellington, рp.486 - 488

22. Болдуин, Хэнсон. Сражения выигранные и проигранные., М. - Центрполиграф, 2002, с.

23. Davin, D. M. Crete, - Historical Publications Branch, 1953, Wellington, р. 489

24. W. E. Murphy. Point 175: The Battle of Sunday of the Dead, р.4 - In: Episodes & Studies Volume 2, Historical Publications Branch, 1950,Wellington.

25. Puttick, Lieutenant-General Sir Edward. 25 Battalion - Historical Publications Branch, 1960, Wellington, pp.130 - 135

26. Murphy, W. E. The Relief of Tobruk, - Historical Publications Branch, 1961, Wellington, p. 340

27. Ibid, p. 524

28.  Scoullar, Lieutenant-Colonel J. L. Battle for Egypt : The Summer of 1942, - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, р.1

29. http://www.teara.govt.nz/en/biographies /Miles, Reginald/ and - Hargest, James.

30. http://www.bayonetstrength.150m.com/toe/NZInfantry/battalion.htm

31. Меллентин Ф. Бронированный кулак вермахта. - Смоленск, Русич, 1999, с. 193

32. Scoullar, Lieutenant-Colonel J. L. Battle for Egypt : The Summer of 1942, - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, р.108

33. Ibid, p. 132

34. Sinclair, D. W. 19 Battalion and Armoured Regiment - Historical Publications Branch, 1954, Wellington, p.271

35. Kippenberger , H. K. Infantry Brigadier, Oxford, 1949, p.180

36. Sandford, Kenneth. Mark of the Lion: The Story of Capt. Charles Upham, VC and Bar, 1990, p.381

37. Scoullar, Lieutenant-Colonel J. L. Battle for Egypt : The Summer of 1942, - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, р.299

38. Walker, Ronald, Alam Halfa and Alamein, - Historical Publications Branch, 1967, Wellington, p.477

39. Stevens, Major-General W. G. Bardia to Enfidaville, - Historical Publications Branch, 1962, Wellington, p.119

40. Рольф, Дэвид. Кровавая дорога в Тунис, - сб. Война в Северной Африке, 1942 - 1943, М., АСТ, 2002, стр. 41

41. Cody, J. F.  28 Maori Battalion, - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, р. 278

42. Рольф, Дэвид. Кровавая дорога в Тунис, - сб. Война в Северной Африке, 1942 - 1943, М., АСТ, 2002, стр. Kippenberger , H. K. Infantry Brigadier, Oxford, 1949, p.

43. Stevens, Major-General W. G. Bardia to Enfidaville, - Historical Publications Branch, 1962, Wellington, p. 341

44. Ibid, p. 386

45.  Dawson, W. D. 18 Battalion and Armoured Regiment - Historical Publications Branch, 1961, Wellington, pp.337 - 340

46. Gallie, Alun. Kiwis in Armour. New Zealand 4th Armoured Brigade in Italy 1944-45 - http://www.flamesofwar.com/

47. http://www.bayonetstrength./Commonwealth/ New%20Zealand/new_zealand_infantry_and_motor_battalion.htm

48. Plowman, J. and Thomas, M. 2nd New Zealand Divisional Cavalry Regiment in the Mediterranean. - Kiwi Armour 3 - http://kiwisinarmour.hobbyvista.com

49. Phillips, N. C. Italy Volume I: The Sangro to Cassino,- Historical Publications Branch, 1957, Wellington, pp.31 - 36

50. Ibid, p. 166

51. Ibid, p. 206

52. Ibid, р. 218

53. Ibid, рp. 355 - 356

54. Kay, Robin Italy Volume II : From Cassino to Trieste, - Historical Publications Branch, 1967, Wellington, р. 47

55. Ibid, р. 587

56. http://www.bayonetstrength./Commonwealth/ New%20Zealand/new_zealand_infantry_and_motor_battalion.htm

57. Kay, Robin Italy Volume II : From Cassino to Trieste, - Historical Publications Branch, 1967, Wellington, р. 96

58. Loughnan, R. J. M. Divisional Cavalry, -  Historical Publications Branch, 1963, Wellington, p. 356

59. Kay, Robin Italy Volume II : From Cassino to Trieste, - Historical Publications Branch, 1967, Wellington, р. 188

60. Loughnan, R. J. M. Divisional Cavalry, -  Historical Publications Branch, 1963, Wellington, p. 382

61. http://www.bayonetstrength./Commonwealth/ New%20Zealand/new_zealand_infantry_and_motor_battalion.htm

62. Kay, Robin Italy Volume II : From Cassino to Trieste, - Historical Publications Branch, 1967, Wellington, р. 418

63. Murphy, W. E.  2nd New Zealand Divisional Artillery, - Historical Publications Branch, 1966, Wellington , р. 717

64. Kay, Robin Italy Volume II : From Cassino to Trieste, - Historical Publications Branch, 1967, Wellington, р. 588

65. Ibid, р. 584

66. http://belrussia.ru/page-id-2028.html

67. http://www.rafweb.org/Biographies/Carr.htm

68. Orange, Vincent. Coningham: a biography of Air Marshal Sir Arthur Coningham. DIANE Publishing, 1992

69. http://www.sirkeithpark.com/

70. "Sir Keith Park bronze statue unveiled at Waterloo Place." BBC News, 15 September 2010 - http://www.bbc.co.uk/news/uk-england-london-11306600

71. London gasett, 6 September 1940.

72. Спик, М. Асы союзников. - Смоленск, "Русич", 2000.,

73. Richard Hillary. The Last Enemy - gutenberg.net.au./ebooks05/0501181.txt

74. Thompson, Wing Commander H. L. New Zealanders with the Royal Air Force (Vol. I) - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, c.71


75. Спик М. Асы союзников, - Смоленск, "Русич", 2000.,с. 149

76. Price, Alfred. Late Marque Spitfire Aces 1942 - 1945. Oxford, UK: Osprey Publishing, 1995, р. 83

77. http://www.warbirdsandwheels.co.nzarticle.asp.; http://www.ww2awards.com/person/42225

78. Спик, М. Асы союзников, - Смоленск, "Русич", 2000.,с. 425

79. Sortehaug, Paul and Listemann, Phil. No. 485 (N.Z.) Squadron 1941-1945. - BoИ Cedex, France: Graphic Sud, 2006.

80. http://www.telegraph.co.uk/news/obituaries/1502586/Group-Captain-Hawkeye-Wells.html

81. Спик, М. Асы союзников - Смоленск, "Русич", 2000., с.427

82. Thompson, Wing Commander H. L. New Zealanders with the Royal Air Force (Vol. II) - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, р. 461

83. Ibid, р. 225 - 226

84. Ibid, р.302

85. Nicola Shepheard. A Kiwi hero's World War II medals on sale. - NZ Herald, March 23, 2012

86. DOUGLAS MORRISON. Stalin's British heroes: The discovery of a forgotten medal reveals the extraordinary courage of the RAF aces who fought for the Soviet Union - http://www.dailymail.co.uk/news/article-1181390

87. Thompson, Wing Commander H. L. New Zealanders with the Royal Air Force (Vol. II) - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, p. 455

88. Ibid, р. 46

89. Ibid, Vol. I, р. 253

90. Ibid, р. 145

91. Ibid, Vol. II, p. 423

92. Ibid, p. 455

93. Waters, S. D. The Royal New Zealand Navy - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, p. 16

94. Ibid, р. 45

95. Ibid, р. 51

96. Ibid, р. 52

97. Ibid, рр. 170 - 185.

98. McDougall, R. J. New Zealand Naval Vessels, 1989, рр. 34-39.

99. Waters, S. D. The Royal New Zealand Navy - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, р. 193

100. http://www.navy.mil.nz/know-your-navy/history/new-zealands-naval-heroes.htm

101. Taylor, Nancy M. The Home Front, Volume I - Historical Publications Branch, 1986, Wellington, p.110


102. Gillespie, Oliver A. The Pacific - Historical Publications Branch, 1952, Wellington, p.23 - 43

103. Armoured Vehicles of the New Zealand Army - http://antipodeanarmour.blogspot.com/

104. А. Кареева, В. Шпаковский Танк Боба Сэмпла или новозеландский "НИ" - http://armor.kiev.ua/Tanks/WWII/sempl/

105. Вячеслав Шпаковский. Колёсно - гусеничные танки Скофилда. - http://armor.kiev.ua/Tanks/WWII/schofield/schofield.php

106. The Valentine tank. The backbone of New Zealand's early armoured force. - http://kiwisinarmour.hobbyvista.com

107. Ross, Squadron Leader J. M. S. Royal New Zealand Air Force - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, pp. 100 - 109

108. http://www.thesoutheastecho.co.uk/Pilots/Clouston.htm

109. Ross, Squadron Leader J. M. S. Royal New Zealand Air Force - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, pp. 83 - 94

110. http://www.nzhistory.net.nz/war/second-world-war-at-home

111. Armoured Vehicles of the New Zealand Army - http://antipodeanarmour.blogspot.com/

112. The Stuart Hybrid. -  http://kiwisinarmour.hobbyvista.com

113. Gillespie, Oliver A. The Pacific - Historical Publications Branch, 1952, Wellington, pp. 50 - 56

114. Ross, Squadron Leader J. M. S. Royal New Zealand Air Force - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, pp. 108 - 125

115. Waters, S. D. The Royal New Zealand Navy - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, р. 225.

116. Gillespie, Oliver A. The Pacific - Historical Publications Branch, 1952, Wellington, p. 110

117. Waters, S. D. The Royal New Zealand Navy - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, рp. 293 - 310.

118. Ibid, рр. 320 - 332.

119. Ross, Squadron Leader J. M. S. Royal New Zealand Air Force - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, pp. 182 - 189.

120. Ibid, рр. 170 - 175 и 200 - 203.

121. Gillespie, Oliver A. The Pacific - Historical Publications Branch, 1952, Wellington, pp. 228 - 229

122. Ibid, рр. 125 - 141

123. Ibid, рр. 142 - 158

124. Ibid, рр. 170 - 195

125. Ross, Squadron Leader J. M. S. Royal New Zealand Air Force - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, p. 223

126. http://www.airforce.mil.nz/about-us/history/wwii.htm

127. Ross, Squadron Leader J. M. S. Royal New Zealand Air Force - Historical Publications Branch, 1955, Wellington, pр.308 - 309

128. Waters, S. D. The Royal New Zealand Navy - Historical Publications Branch, 1956, Wellington, рp. 352 - 362.

129. Ibid, рр. 367 - 390

130. Baker, JVT. War Economy. -  Historical Publications Branch , 1965, Wellington, pp. 624 - 626.

131. Ibid, р. 273.

132.  Wood, FLW. Political and External Affairs. -  Historical Publications Branch , 1958, Wellington, p. 303.


ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ: ОТ КОРЕИ К АФГАНИСТАНУ.

Вооружённые силы Новой Зеландии в конце 40-х - 50-х годах.

Как и в случае с Австралией, её близкая соседка по завершению Второй Мировой войны практически свела к нулю свои вооружённые силы. Почти весь регулярный компонент армии сосредотачивался в оккупационной группировке на Японских островах -- так называемых J - Force. Их сухопутная составляющая (9-я бригадная группа, бригадир Кейт Стюарт) включила 22-й и 27-й пехотные батальоны, кавалерийский полк 2-й дивизии, 25-ю батарею, 5-ю инженерную роту, подразделения связи, транспорта, медицинские. ВВС в J - Force были представлены 14-й эскадрилией на "Корсарах". Некоторая часть личного состава прибыла в Японию непосредственно из Италии, а общая численность оккупационной группы достигала 4320 человек[1].

Единственной регулярной пехотной частью на родине стал 1-й батальон Новозеландского королевского пехотного полка, официально образованного 1 января 1947 года. Оккупационные батальоны с созданием полка переименовывались во 2-й и 3-й, а в 1948 году, после возвращения в Новую Зеландию, и вовсе были расформированы. Новозеландский танковый корпус сохранил в своём составе только полк конных стрелков Королевы Александры, 1-й бронетанковый полк (Вайкато) и (временно) оккупационный кавалерийский полк. Один полк остался в артиллерии, несколько рот -- в инженерных, связных и прочих войсках обеспечения. В начале 1948 года регулярная армия насчитывала всего 333 офицера и 2722 солдата [2].

Однако, в отличие от Австралии, период "анабиоза" здесь не затянулся. Связаны перемены были с результатами выборов 1949 года. Лейбористы, непрерывно находившиеся у власти четырнадцать лет, не вписались в новые послевоенные тренды. Кабинет победителя - националиста Джорджа Сидни Холланда решительно менял прежний курс. Народ хотел "меньше социализма". Левые идеи стали немодными, а применительно к внешней политике - опасными. "Красная угроза" требовала адекватного ответа и деятельного включения Новой Зеландии в систему обороны "Свободного мира". Экономя на социальных выплатах, правительство Холланда делало ставку на стимулирующие факторы свободной конкуренции и государственных военных заказов.

Собственно, поминальным звоном для лейбористов прозвучал уже майский референдум 1949 года - народ значительным большинством поддержал введение обязательного военного обучения. С 1950 года тысячи молодых людей по 14 недель проходили в военных лагерях интенсивный курс подготовки, затем три года несли службу без отрыва от места работы или учёбы ( то есть призывались по необходимости), а после этого ещё 6 лет числились в армии резерва. Благодаря увеличению контингента военнослужащих удалось сформировать несколько новых частей. Например, в 1953 году из четырёх бронетанковых полков (1-го -- 4-го) была воссоздана 4-я бронетанковая бригада, на вооружение которой начали поступать танки "Центурион". 1-й бронеавтомобильный полк (шотландский) оснащался двухосными бронированными грузовиками "Даймлер". А все сухопутные войска объединялись в дивизию из двух бригад -- пехотной и танковой. Достаточной мощной силой являлась артиллерия. В каждом из трёх округов территориальных войск (Северном, Центральном и Южном) она была представлена полком береговых орудий и зенитным полком ( кроме Южного, где вместо полка была одна батарея). Полевая артиллерия регулярных войск включала три полка (1-й - 3-й), вооружённых 25-фунтовыми (затем 105-мм L5) орудиями, 4-й средний полк с гаубицами калибра 114 мм, 5-й лёгкий с миномётами, 6-й зенитный полки.

ВВС в первый послевоенный год сократились до 7154 человек. Кроме экспедиционной 14-й эскадрилии, они включили знаменитую 75-ю, единственную часть RAF, в знак исключительных заслуг переданную одному из доминионов. На вооружение эскадрилий поступили истребители - бомбардировщики "Москито". 42-я эскадрилия, в годы Второй Мировой войны исполнявшая функции связной, получила теперь самую широкую специализацию - от буксировки мишеней до транспортировки грузов. И авиапарк её отличался большим разнообразием - "Гарварды", "Оксфорды", "Эвенджеры", "Мустанги", "Дакоты". Остальные эскадрилии были расформированы, техника списана или возвращена в США. Только судьба 40-й несколько отличалась - её личный состав и техника поступили в распоряжение новой Национальной авиационной корпорации, то есть перешли на гражданскую службу. В территориальных силах остались четыре эскадрилии - Веллингтонская, Кентербери, Отаго и Оклендская, вооружённые "Мустангами", а так же учебными "Гарвардами" и "Мозами". Впрочем, их жизнь оказалась недолгой - в 1957-м новое лейбористское правительство отменило воинскую повинность, и территориальный компонент ВВС прекратил своё существование.

В 50-е годы обе боевые эскадрилии ВВС получили на вооружение реактивные дехевилендовские "Вампиры". 14-я эскадрилия перебазировалась на Кипр, в миротворческий контингент Содружества. Задачи морского патрулирования возлагались на 5-ю эскадрилию (летающие лодки "Сандерленд"), с базированием в Лауфала Бэй (Фиджи). В качестве единицы территориальных сил была воссоздана и просуществовала до 1957 года ещё одна эскадрилия летающих лодок (N6, "Сандерленды" и лёгкие поплавковые самолёты "Остер")[3]. В 1950 году прежняя импровизационная система подготовки лётных кадров тоже претерпела усовершенствование. В Фенуапаи, недалеко от Окленда, открылся колледж ВВС - учебно - научное учреждение, занятое переподготовкой, дополнительным образованием, разработкой различных теоретических аспектов боевого применения авиации.

Из боевого состава военно - морских сил после окончания войны были выведены все мобилизованные суда. Вернулись в Великобританию оба крейсера - "Гамбия" и "Ахиллес". Но в рамках новой стратегии "холодной войны" морской компонент вооружённых сил Новой Зеландии рассматривался как основной, и уже в 1946 году началось его быстрое наращивание. В апреле флот метрополии сдал новозеландцам в аренду два крейсера типа "Дидо" - "Беллону" (выведен из боевого состава в 1956-м году) и "Чёрного Принца". Затем их дополнили шесть фрегатов класса "Лох" ("озёра"), пять из них в новозеландском флоте они получили новые имена - "Хавеа" (первое наименование "Лох Эк"), "Кэньери" ("Лох Эхрей"), "Ротойти" ("Лох Кэтрин"), "Таупо" ("Лох Шин"), "Татира" ("Лох Морлих"), а "Лахлан" сохранил прежнее "австралийское". Срок службы "Татира", правда, оказался коротким - в 1951-м году он встал на прикол в гавани Окленда и с тех пор не эксплуатировался. Для задач, решаемых в ходе корейской войны, понадобились тральщики, и в 1952 году австралийцы передали соседям четыре "Батерста" - "Эчуку", "Инверелл", "Кайяму" и "Стоуэлл". Хотя у берегов Кореи новозеландские "Батерсты" так и не появились - отпала нужда.

Задачи береговой охраны в ближней морской зоны продолжали решать "Фэрмайлы", которых решено было сохранить девять. В 1948 году ВМС получили из гражданского департамента буксир, служивший затем под именем "Манавануи" (в 1953 году он изменил специализацию, став "дайвинг - тендером", то есть базой для водолазов). Необходимость обеспечения присутствия страны в Антарктиде вызвала покупку у правительства Фолклендских островов исследовательского судна "Джон Биско", переименованного в "Индевор" (1956-й). Наконец, в том же 1956 году из Ройял Нэви вместо "Беллоны" поступил ещё один арендованный крейсер типа "Дидо" - "Роялист". Правда, его боевая ценность после многих лет активной эксплуатации и на фоне начавшейся "ракетизации" флота сильно упала, так что послужить ему пришлось не слишком долго[4].

Поскольку никакой самостоятельной внешней политики Новая Зеландия не вела, развитие её вооружённых сил подчинялось запросам стратегии Британского Содружества. Вступая в блок АНЗЮС, правительство рассматривало его только как региональный элемент общей оборонительной стратегии "Свободного мира", и в своих действиях ориентировалось всё равно на позицию "Страны - матери". Хотя неизбежным было дальнейшее усиление влияние Австралии и лидера коалиции - США - в том числе по причине явного развала Британской империи, чей скорый уход из Юго - Восточной Азии становился очевидным.


Крейсер "Беллона" (однотипные - "Блэк Принс" и "Роялист")

Года ввода в строй 1943 (в RNZN - с 1946-го)

Строитель Фэйрфилд Шипбилдинг энд Инжиниринг, Говэн и Гринок, Шотландия

Водоизмещение 5950 тн (полное - 7200 тн)

Двигатели турбины Парсонса, 4 вала, 4 котла, 62 000 л.с.

Скорость 32,25 узл.

Дальность 1500 миль (при 30 узл.), 4240 миль (при 16 узл.)

Броня пояс 76,2 мм, палуба и перегородки 25,4 мм,

Вооружение 8 х 133-мм пушек (4 башни), 3 х 4 х 2-фт зениток, 2 х 3 х 533-мм т.а., Экипаж 530 человек

Фрегат "Татиро" (однотипные - "Хавеа" (1948), "Кэньери" (1949), "Ротойти"(1949), "Таупо" (в RNZN - с 1948-го), "Пакэки", "Лохлан")

Года ввода в строй 1944, первое имя - "Лох Морлих" (в RNZN - с 1949-го)

Строитель Суан Хантер,

Водоизмещение 1435 тн

Двигатели паровая турбина Парсонса, 2 котла, 6500 л.с.

Скорость 20 узл.

Дальность 9500 миль (при 12 узл.)

Вооружение 1 х 4-дм (102-мм) АУ, 4 х 2-фт АУ, 4 х 2 х 20-мм ЗУ "Эрликон", 2 х 3 РБУ "Сквид"

Экипаж 114 человек


Новозеландцы в Корейской войне.

Новозеландские моряки у берегов Кореи.

3 июля 1950 года два новозеландских фрегата - "Татира" и "Пакэки" - покинули гавань Окленда, чтобы обеспечить исполнение резолюции Совбеза ООН в связи с военными действиями в Корее. Первые боевые задачи они выполняли на маршруте Сасебо - Пусан, снабжая окружённую южнокорейско - американскую группировку. Затем они участвовали в Инчхонской операции, бомбардируя позиции северян и прикрывая десант на флангах. 7 октября к ним присоединился "Ротойти", а "Пакэки" вскоре вернулся на родину.

Моряки "Ротойти" летом 1951-го дважды высаживались на вражеский берег, проводя разведывательные рейды. 17 июля в ходе рейда против береговой батареи Шогон -ни у гавани Чинампу было захвачено двое пленных. 25 августа флот Новой Зеландии понёс свою единственную безвозвратную потерю в Корейской войне. Береговая десантная партия, в которую наряду с моряками "Ротойти" входили королевские морские пехотинцы, попала под обстрел в самом начале рейда на Шогон - ни. Одним из погибших стал 19-летний новозеландец Роберт Марчиони.

В интересную историю "Ротойти" попал во время следования домой из командировки. 25 октября недалеко у китайских берегов ему пришлось столкнуться с настоящими пиратами. Те захватили британское торговое судно в устье Янцзы и отнюдь не стушевались перед угрозой пушек новозеландского фрегата. Потребовав свободного пропуска, в противном случае они намеревались убить всех заложников. Капитан "Ротойти" счёл, что обмен жизней британских подданных на китайских бандитов логичен, и выпустил пиратов.

Во вторую командировку (январь 1952 - март 1953-го) "Ротойти" неоднократно принимал участие в бомбардировках побережья, и сам оказывался в зоне вражеского обстрела. По счастью, на этот раз обошлось без жертв. Систершип фрегата - "Хавеа" - также прошёл две корейские командировки (март 1951 - март 1952-го и август 1952 - август 1953-го), выполняя сходные задачи по патрулированию и контрбатарейной борьбе. По одному разу отметились в ООНовском флоте "Таупо" (август 1951 - октябрь 1952-го) и "Кэньери" (март 1952 - март 1954-го).

Таким образом, на театре военных действий одновременно находились по два - три фрегата, и из всей "озёрной" семёрки не побывал там один только "Лахлан". Другие суда новозеландских ВМС к операциям в Корее не привлекались. Численность моряков, служивших на кораблях в зоне боевых действий, достигла 1300 человек; кроме упомянутого одного погибшего в бою и одного - утонувшего, других потерь флот не понёс.

"Кейфорс".

Сразу после начала боевых действий в правительстве и парламенте начались дебаты о необходимости участия в них сухопутных подразделений. Забавно, но главным противником этого был военный - начальник Генерального штаба, генерал - майор Стюарт. Он считал, что малочисленность новозеландского контингента растворит его в союзной армии, и обеспечить отстаивание его интересов будет крайне затруднительно. Однако политические резоны возобладали, к тому же общественные настроения склонялись к поддержке более активного участия в войне. Стоило объявить набор добровольцев в экспедиционный контингент, как мгновенно на вербовочные пункты явились сотни желающих. Число их уже через девять дней шестикратно превысило заявленную потребность в 1000 человек. Благодаря этому за несколько месяцев удалось сформировать, оснастить и обучить континент в 70 офицеров и 974 солдата, получивший наименование "K - Force".

Структурно "Кейфорс" включили 16-й полк полевой артиллерии (командир - подполковник Муди), отдельные взводы связи и транспортный, медицинский отряд, небольшое учебное подразделение. Артиллерийский полк имел стандартный штат - три двухвзводных батареи (161-я, 162-я, 163-я) по 4 х 25-фунтовых орудия во взводе, управление и взвод связи.

Прибыв на фронт в январе 1951-го, они присоединились к сводной 27-й бригаде Содружества и спустя три месяца вместе с ней на холмах Капьёнга испытали на себе мощь нового Китая. Именно 16-й артиллерийский полк первым среди частей Содружества встал на пути 118-й и 60-й дивизий НОАК 22 апреля, когда оборона южнокорейских войск рухнула под их натиском. Вместе с американским 213-м артиллерийским батальоном он пытался прикрыть огнём отступление корейцев и их выход из - под удара. Спасти положение не удалось, более того, быстрое отступление корейцев грозило риском потери орудий. Подполковник Муди приказал отходить; весь следующий день его бойцы продолжали спасать трещащий по швам фронт, к сожалению, без особого успеха. Вместе с миддлсекским батальоном они даже чуть не попали в окружение, будучи отрезанными от главных сил 27-й бригады. Только в ночь на 24-е число новозеландцы смогли присоединиться к своей бригаде, и сразу же вступили в новый тяжёлый бой. По всем оценкам, они сыграли неоценимую роль в отражении китайского натиска. Особенно велика была заслуга передовых наблюдателей, корректировавших огонь. Один из них погиб, другой был тяжело ранен, и всё равно продолжал делать свою работу. Неоднократно возникали кризисные ситуации с доставкой боеприпасов - китайцы нарушали сообщение с Сеулом. Но полк 24-го и 25-го твёрдо стоял на позициях. Общие его потери в сражении составили два человека убитыми и пять ранеными. А в числе наград появилась благодарность Президента Республики Корея.

Летом 1951-го было принято решение об увеличении "Кейфорс" в рамках создаваемой 1-й дивизии Содружества. Транспортный взвод разворачивался в 10-ю роту Новозеландского Корпуса Обслуживания; значительную часть дивизионных связистов тоже составили новозеландцы. В результате численность их контингента выросла до 1500 человек.

В октябре 1951-го 16-й полк принимал участие в операции "Коммандо". За её период артиллеристами было израсходовано 72 тысячи снарядов, в том числе поставлен рекорд ежедневного расходования - 4 октября он достиг цифры в 10 тысяч. Погибло в ходе операции ещё два артиллериста.

Последнее крупное сражение войны - битва на реке Сэмчён (иначе - "сражение за Крюк") 24 - 26 июля 1953-го тоже не обошлось без деятельного участия новозеландских пушкарей. Эффективная их работа в ночь с 24-е на 25-е полностью сорвала сосредоточение китайских войск на высоте 121. В следующую ночь новозеландцы опять стали причиной самых значительных потерь врага. Командир 163-й батареи майор Спенс лично корректировал огонь своих подчинённых с переднего края, обеспечив высочайшую меткость, и был за это удостоен Военного Креста. Из примерно 3000 убитых и раненых в ходе сражения китайцев на счёт новозеландских артиллеристов зачислено более половины. Можно сказать, что в целом сражение было выиграно артиллерией союзников, разметавшей густые волны китайской пехоты, и само оно носило характер артиллерийско - миномётного противоборства. ООНовские пушкари, лучше оснащенные и имевшие перевес в числе и мощи стволов, а также куда лучшую выучку, фактически просто не позволили врагу организовать наступление. И лучшим среди них вновь оказался 16-й полк.

Несколько новозеландцев оказались прикомандированными к австралийским пехотным батальонам и воевали в их рядах. Трое из этих пехотинцев погибли от различных причин в ходе боевых действий.

Через Корею за три года прошли 3794 военнослужащих новозеландской армии. Общие потери новозеландцев в войне составили 33 человека погибшими (из них почти три четверти - военнослужащие 16-го полка), 79 ранеными, один (лётчик, служивший в RAF) попал в плен[5].

Участие Новой Зеландии в Малайском конфликте.

Передовая линия обороны Британской империи (или Содружества, как стало принято её называть), между тем, проходила через джунгли Малакки. Как и австралийцы, новозеландцы приняли участие в борьбе с "красномалайскими" партизанами. Уже в 1949 году 41-я эскадрилия выделила несколько своих "Дакот" для транспортного обеспечения британских войск. К декабрю 1951-го, моменту отзыва звена, оно сделала 211 вылетов и доставила 284 тонны грузов. С 1951-го года в составе британских частей служила небольшая группа представителей Фиджийского полка (первоначально 10 офицеров и 14 сержантов). За пять лет до отзыва группы через неё прошло около 40 новозеландцев, и двое из них погибли в результате несчастных случаев. В 1954 году для бомбардировки лагерей повстанцев был привлечён Фрегат "Пакэки".

С 1955 года участие Новой Зеландии в контрпартизанской войне стало более системным и активным. Здесь родился новозеландский спецназ - 1-й эскадрон Специальной авиационной службы действовал в составе 22-го британского полка SAS. 6 офицеров и 127 солдат под командованием майора Фрэнка Ренни базировались сначала в Форт Бруке на границе княжеств Перак и Келантан, затем - в области Негри Сембилан. Дебют спецназа оказался весьма успешным - за 17 месяцев службы были проведены десятки рейдов, уничтожено и пленено множество партизан, а в списке потерь эскадрона оказался всего один человек - рядовой Томас (2 мая 1956 года).

Осенью 1957-го спецназовцев заменила пехота - в Малайзию прибыл 1-й батальон Королевского Новозеландского полка. Расквартированный поротно в нескольких пунктах штата Перак (штаб - квартира в Тайпине, роты А и С в Сангай Гуане, рота В в Тэнджонг Рамбутане, рота D в Танах Хикаме), батальон под командованием подполковника Моррисона с марта 1958 года работал в составе 28-й бригады Содружества. Бригадир Могг считал его лучшим и самым эффективным - его показатели вдвое превышали результаты других частей по захваченным пленным. В ходе 31 рейда погибло всего двое солдат, ещё один - в результате несчастного случая.

В 1959-м на смену ветеранам пришёл новый 2-й батальон; впрочем, к моменту его прибытия (ноябрь) разрозненные группы коммунистов уже отлавливались вдоль таиландской границы, а на остальной территории Малайзии установилось спокойствие. Зато на долю лейтенанта Фрейзера из 2-го батальона выпала поимка одного из самых известных террористов - Керинчинга (ноябрь 1960-го). В отличие от австралийцев, свернувших своё участие в малаккском конфликте уже в 1960-м, новозеландские батальоны дежурили на таиландской границе ещё очень долго - до 1964 года.

Заметной была роль в подавлении мятежа и новозеландской авиации. С 1954 года в Сингапуре базировалась 14-я эскадрилия. Первый удар по базе повстанцев её "Вампиры" нанесли 1 мая 1955 года. Здесь же, в Сингапуре, произошло переоснащение эскадрилии на новую модификацию "Вампира" - "Веном". По своему характеру операции её делились на два типа - спланированные рейды против предполагаемых баз и внезапные вылеты по "горячим" сообщениям информаторов о движении партизанских групп. В 1958-м 14-ю сменила 75-я эскадрилия, к этому моменту пересевшая на арендованные у Великобритании "Канберры". Всё это время транспортную поддержку войск вновь осуществляла и 41-я эскадрилия. Таким образом, практически весь лётный состав ВВС Новой Зеландии имел возможность в боевых условиях улучшать своё мастерство. Риски при этом были невелики, ведь зенитками партизаны не располагали. Но и без несчастных случаев не обходилось - 10 декабря 1958 года, врезавшись в гору над джунглями, разбился "Бристоль" комэска - 41 скводрэн - лидера , весь экипаж погиб.

Корабли новозеландских ВМС также регулярно дежурили у малайских берегов. Среди них были крейсеры "Блэк Принс" и "Роялист", фрегаты "Пакэки", "Кэньери" и "Ротойти". Всего за период 1949 - 64 годов 1300 новозеландцев (без экипажей кораблей) приняли участие в боевых действиях на Малаккском полуострове, погибли из них 15 человек, в том числе трое непосредственно от воздействия противника, а остальные - от несчастных случаев и болезней[6].

Новозеландцы в малайско - индонезийском конфликте 1962 - 66 годов.

Первоначально Новая Зеландия ограничивала своё участие в коллективной обороне Малайзии только Малаккским полуостровом и контрпартизанскими операциями. Растущая угроза со стороны Индонезии и фактическое начало боевых действий в Сараваке и Сабахе не рассматривались правительством в качестве повода для расширения военного участия. Сменщик Холланда националист Кейт Холиок заявил, что таким поводом может стать лишь прямая агрессия. Кроме того, считалось, что на Борнео достаточно британских войск.

Тем не менее, в сентябре 1964 года новозеландские части были вынуждены столкнуться с индонезийцами. Всё началось с высадки сотни индонезийских диверсантов, замаскированных под "повстанцев", в султанате Джохор. Кроме 1-го новозеландского батальона, в султанате располагалось немного британских частей, так что бойцы его приняли участие в охоте на "лже - повстанцев". В октябре десант повторился, и на этот раз новозеландский батальон сыграл решающую роль в ликвидации группы из 52-х диверсантов.

Расширение масштабов конфронтации смягчило позицию Холиока. На Борнео был отправлен эскадрон новозеландской SAS, а также подразделения 1-го батальона. Последний взял на себя ответственность за прикрытие четырёхкилометрового участка границы штата Саравак, заняв поротно несколько фортов и баз в джунглях. За те несколько месяцев, которые спецназ и пехота провели в джунглях Борнео, они много раз вступали в перестрелки с врагом, числили за собой не один десяток уничтоженных и захваченных в плен. К счастью, ни одного новозеландца в этих операциях не погибло и даже не получило ранений.

Участие RNZAF выразилось в направлении 14-й эскадрилии на базу Тенгах (Северный Калимантан). Здесь она располагалась в октябре - ноябре 1964 года; в июне 1965-го местом базирования стал Гонг Кедак на Малаккском полуострове, а в октябре 1966-го - Гонконг. Роль была скорее демонстративной - ни разу новозеландцам не пришлось участвовать в каких - либо инцидентах.

RNZN делегировал для участия в "Противостоянии" два тральщика - "Хиклтон" и "Сэнтон". Их главной задачей было траление Малаккского пролива, хотя и в охоте на диверсантов им пришлось участвовать. "Хиклтон", например, перехватил шлюпку, с которой был открыт огонь по тральщику. Двое индонезийцев в перестрелке были убиты, двое - захвачены. Флот, как и армия, не понёс кровавых потерь в ходе конфликта[7].

Вьетнамская война и Новая Зеландия.

Националисты в австралийском фарватере.

Под Южным Крестом в пятидесятые - шестидесятые годы было модно ходить с правой ноги. В Австралии голос лейбористов звучал так тихо, что Мензису для победы на очередных выборах совсем не приходилось напрягать связки. Новая Зеландия равнялась на большую соседку. Тем более, что экономический бум лил воду на мельницу правых так же успешно, как мировая политическая коньюнктура. Даже удивительно, как при таких раскладах лейбористам удалось в 1957-м одолеть соперников. Впрочем, их смехотворный перевес в один голос не позволил радоваться победе слишком долго. В 1960-м к власти вернулся новый лидер националистов Кейт Холиок, новозеландец из новозеландцев, коренной в четвёртом поколении, чьи предки обосновались на Северном острове ещё в 1842-м - 43-м годах.

С ним вернулась и обязательная военная подготовка, отменённая было лейбористами. Теперь под названием "Национальной службы", в подражание австралийцам. С австралийского образца скопировали и "призывную лотерею", основанную на датах рождения. Впрочем, "счастливые избранники" не были слишком обременены. Ведь в казармах они находились всего три месяца, да затем на протяжении трёх лет отдавали родине по три недели ежегодно.

Внешнеполитический курс тоже совпал с австралийским - направляющий вектор для обеих соседок теперь задавали Соединённые Штаты. Конечно, не сразу, не во всём, и с некоторым скрипом. Но со всей очевидностью блоковые обязательства АНЗЮС доминировали над теми, что ещё сохранялись в рамках Британского Содружества. Тем более что в 1962 году Новая Зеландия стала и формально независимым государством в связи с прекращением действия Вестминстерского статута.

Как и в Австралии, пришло время относительно молодых ветеранов Второй Мировой определять политику государства. Националисты и выиграли в том числе благодаря молодости. Сравнительно с 78-летним лейбористским премьером Уолтером Нешем 50-летний Кейт Холиок выглядел юношей. А с ним министерские кресла заняли 45 - 50-летние герои войны, многие из которых имели высокие награды и боевые ранения. Заместитель премьера Джек Маршалл служил на Фиджи, воевал в дивизионной кавалерии на итальянской земле. Генеральный прокурор (одновременно министр юстиции и по делам маори) Рольф Ханан прошёл с 20-м батальоном через самые кровавые сражения на Ближнем Востоке и в Италии, был трижды ранен, дослужился до звания капитана. Последнее из его ранений едва не стало фатальным и привело к комиссованию из армии. В качестве волонтёра Морского Добровольческого резерва воевал у берегов Западной Африки министр обороны Дин Эйр.

К группе депутатов парламента, члены которой впоследствии заняли различные министерские кресла, прилепилось прозвище "младотурки". Самые молодые из всех (сорокалетние), самые агрессивные и резче других выступающие за активные действия на международной арене, они действительно напоминали известный триумвират Энвер - Джемаль - Талаат. Двое из них - Роберт Малдун и Дункан Макинтайр - сдружились на холмах Италии, воюя в том же кавалерийском полку и батальоне, что Джек Маршалл[8].

Националисты были настроены бороться с мировым коммунизмом, поддерживая США и Австралию. "Чья воля должна превалировать в Южном Вьетнаме? Навязанная воля северовьетнамских коммунистов и их агентов или свободно выраженная воля народа Южного Вьетнама?"[9] - риторический вопрос Кейта Холиока сам по себе уже демонстрировал позицию по щекотливому вьетнамскому вопросу. Правда, в 1962-м Холиок не послал во Вьетнам советников вслед за австралийскими. Но он направил туда инженерные и медицинские подразделения; дрейф к прямому военному участию продолжался, и вскоре "киви" уже расчехляли свои винтовки.

Отличие от Австралии заключалось в том, что на Вьетнамскую войну из Новой Зеландии отправились только добровольцы; призывниками жертвовать не рискнули. Впрочем, это не означало, что новозеландское общество более критично воспринимает участие в войне, нежели австралийское.

Борьба за либеральные ценности поставила в повестку дня вопрос дальнейшего бытия собственной колониальной микро - империи. И новозеландский колониализм приказал долго жить. В 1961-м Холиок признал независимость Западного Самоа, в 1968-м - Науру. Острова Кука в 1965-м преобразовались в "самоуправляющееся государство", ассоциированное с прежней метрополией. С учётом того, что острова Токелау управлялись по особому статуту 1948 года ( обладали некоторой автономией), колонией фактически оставалось одно Ниуэ (и то до 1974 года). В этом вопросе новозеландские либералы оказались впереди своих идеологически родственных соседей.

Внешнеполитический романтизм правительства Холиока по - сути имел лишь одно практическое оправдание - американскую помощь. По крайней мере, в военной сфере относительно задёшево удалось немного подтянуться до мировых стандартов.

Вооружённые силы Новой Зеландии в 60 - 70-е годы.

Интеграция в военные структуры блока СЕАТО и в целом требования новой блоковой стратегии потребовали реформирования организационных структур Вооружённых сил. Потребовалось создание института высшего военного руководителя всех их компонентов, и, опять же по американскому и австралийскому образцу, была введена должность "Начальника штаба обороны". Первым человеком, занявшим этот пост в июле 1963-го, стал Питер Фиппс. Почти легендарная личность, геройский командир корвета "Моа" в годы Второй Мировой, затем капитан крейсеров "Беллона" и "Роялист", первый из новозеландцев, удостоившийся звания контр - адмирала и возглавивший в 1957-м году морские силы страны, он виделся отличным кандидатом на новый пост. Одновременно было создано и единое министерство обороны, координирующее всю деятельность видов Вооружённых Сил и их тылового, технического и экономического обеспечения.

К этому моменту численность регулярного компонента армии составляла 5577 человек ( в тч 573 офицера), территориального - 6175 (офицеров - 698)[10]. В 1964-м году армия была реорганизована в соответствии с рекомендациями СЕАТО. Регулярная боевая бригадная группа включила 1-й батальон Королевского пехотного полка ( 2-й преобразован в учебное и резервное подразделение для него), полк Королевы Александры Королевского Новозеландского танкового корпуса (два "шотландских" разведывательных эскадрона на броневиках "Феррет" и джипах "Лендровер", эскадрон Веллингтона/Уайкато на "Ферретах", танковый эскадрон Королевы Александры на лёгких американских машинах М41А1 в количестве 10 единиц и британских "Центурионах" Мк5s в количестве от 8 до 12 единиц), артиллерию (16-й полк), части боевого обеспечения. Кроме того, в составе армии сформированы группа логистической поддержки и территориальная бригадная группа. Количество новобранцев - призывников позволило сформировать шесть территориальных пехотных батальонов (со 2-го по 7-й). Численность регулярных войск выросла до 6250 человек, территориальных - до 11 000 человек[11].

В 1966-м должность начальника штаба обороны занял ещё один из известных офицеров Второй Мировой - Леонард Торнтон, последний командующий артиллерией 2-й дивизии. Под его руководством Вооружённые силы Новой Зеландии прошли всю Вьетнамскую войну и наиболее существенные из послевоенных реорганизаций и технических переоснащений. Наиболее крупной сделкой по закупке новых вооружений для армии стало приобретение в 1969 году американских БТР М113. В течение нескольких лет Новая Зеландия получила 120 машин в различных модификациях, включая три КШМ М577, один тяжёлый транспортёр М548, два самоходных миномёта М125, БРЭМ М806. Они прежде всего заменили все "Ферреты" и "Лендроверы" в танковом полку, а также частично укомплектовали территориальные батальоны в качестве учебной техники. Чуть раньше (в 1968-м) были сняты с вооружения все "Центурионы" (некоторые из них отправились во Вьетнам уже с австралийскими опознавательными знаками), и танковый полк окончательно приобрёл облик разведывательно - транспортировочного, по типу австралийских кавалерийских полков.

Стараниями Торнтона и начальника штаба Военно - Воздушных сил вице - маршала Йена Моррисона началось вооружение авиации более современными моделями. Ветеранов - "Сандерлендов" в 5-й патрульной эскадрилии сменили американские "Орионы". В 1965-м на базе Хобсонвилль приступила к боевой службе первая новозеландская вертолётная эскадрилия - N3, вооружённая сначала машинами "Белл - 47", а затем "Ирокезами". Под занавес Вьетнамской войны в 41-ю транспортную эскадрилию тоже были поставлены вертолёты "Ирокез". 40-я эскадрилия в 1965-м пересела на "Геркулесы" С-130 и "Боинги - 727". Это, кстати, позволило возобновить Антарктическую программу и наладить регулярное авиасообщение с новозеландскими станциями на ледяном континенте, прерванное в 1960 - 65-м годах.

В конце 60-х дошла очередь до ударных эскадрилий, получивших взамен "Канберр" американские же "Скайхоки". 14-я эскадрилия при этом начала выполнять функции учебной, и в дополнение к четырём двухместным "Скайхокам" вместо "Вампиров" получила "Страйкмастеры". Пожалуй, если бы не эти британские лёгкие штурмовики, ВВС Новой Зеландии полностью бы американизировались[12]. Значительную роль в развитии ВВС сыграло членство Новой Зеландии в "Воздушном стандартизационном координационном комитете" - межгосударственной организации, объединявшей США, Великобританию, Канаду и Австралию, и призванную обеспечить постоянный обмен информацией, в том числе по современным технологиям, новыми разработками, данными разведки в части, касающейся авиации и космоса.

Главными задачами флота оставалось патрулирование береговой зоны и обеспечение антарктической программы. Решение первой задачи в новых условиях требовало замены старых судов с ограниченным радиусом действия и небольшими боевыми возможностями на меньшее число современных, с хорошим радиолокационным вооружением. Модернизация поэтому выразилась в избавлении от всех кораблей военной постройки. В 1961-м выведен из боевого состава "Блэк Принс", в 1962-м - "Таупо" и "Индевор", в 1965-м - "Хавеа", в 1966-м - "Роялист" и "Пакэки", в 1967-м - "Ротойти", "Кэньери" и "Эчука", в 1968-м - "Стоуэлл", в том же десятилетии списаны все "Фэрмайлы".

Наряду с двумя сохранившимися "Батерстами" новозеландские берега теперь охраняли три фрегата типа "Уитби" - "Блэкпул" (арендован у Великобритании на 1966-й - 71-й годы), "Таранаки" (в эксплуатации с 1961 по 82-й) и "Отаго"(1960 - 83-й). Специально для Новой Зеландии были построены два фрегата типа "Линдер" - "Уайкато" и "Кентербери". В течение года (1965 - 66) под новозеландскими флагами ходили два тральщика типа "Тон" - "Хиклтон" и "Сэнтон".

Активизация сообщений с Антарктидой, где была развёрнута постоянная станция Скотт - Бэйс (открыта в 1957-м, с 1962-го перешла на круглогодичный режим работы), потребовала создания особой флотской группировки. Сначала "Лохлан" был переоборудован в антарктическое исследовательское и транспортное судно. По программе военной помощи от США получен танкер "Намакагон", переименованный в "Индевор" и задействованный как корабль снабжения на антарктических маршрутах. Также американцы пожертвовали союзнику океанографическое судно специальной постройки "Чарльз Дэвис", получившее новое имя "Туи".

Фрегат "Кентербери" (тип "Линдер")

Год вступления в строй 1971

Водоизмещение 2945 т. (полное)

Двигатели 2 котла Бэбкок и Уилкокс, 2 турбины двойного расширения, 30000 л.с.

Скорость 28 узл.

Дальность 4600 миль (на 15 узл.)

Экипаж 260 человек (15 офицеров)

вооружение 1 х 2 х 113-мм. (4,5-дм.) АУ, 1 х 4 ЗРК "Си Кэт" (затем комплекс "Фаланга" CIWS), 4 х 12,7-мм пулемёта, 2х3 х 324-мм т.а., 2 противоракетных ПУ "SRBOK", вертолёт "Уосп" (затем "Каман" SH-2G), РЛС обнаружения воздушных целей LW08, надводных целей "тип 993", навигационная "тип 1006", управления огнём М44,

Вхождение во Вьетнам: медики, инженеры и артиллеристы (1963 - 66 годы).

Участие Новой Зеландии во Вьетнамской войне первоначально носило характер гуманитарной операции. В апреле 1963 года на базу Куи Нен в провинции Бинь Динь прибыла группа гражданских хирургов в количестве шести человек; в 1966-м их число выросло до 14-и. Перед группой была поставлена задача оказания помощи гражданскому населению Южного Вьетнама, пострадавшему от боевых действий. Сёстринский персонал больницы Куи Нен комплектовался при этом вьетнамцами. За время службы (до марта 1975 года) врачами группы были спасены тысячи раненых.

Первые воинские подразделения, направленные правительством Холиока во Вьетнам, тоже главным образом решали задачи двойного (военного и гражданского) назначения. Небольшой "Новозеландский армейский отряд" ("детачмент") состоял из двух офицеров и 20 солдат Корпуса инженеров, и был задействован с июня 1964 года на строительстве дорог, зданий и мостов в провинции Бинь Дуонг. Вслед за его прибытием в Сайгоне был сформирован штаб новозеландской группировки (V- Force) в составе Международного Военного управления по оказанию помощи Вьетнаму.

Националисты приняли решение и о целевом субсидировании ряда гуманитарных проектов - поставки оборудования для университета в Хюэ, технической школы в Сайгоне, обеспечения работы медицинского персонала в лагерях беженцев, строительства корпусов Сайгонского университета. В среднем до 350 тысяч долларов ежегодно расходовало правительство на эти цели.

Нежелание Новой Зеландии отправлять на войну боевые подразделения отчасти мотивировалось активным их использованием в "Индонезийской конфронтации". Действительно, единственный пехотный батальон, спецназ, эскадрилии ВВС работали в Малакке и на Борнео. Но нарастание интенсивности боевых действий в Индокитае "включало" блоковые обязательства пакта АНЗЮС. Рано или поздно Холиок встал бы перед выбором между интересами "матери - родины" и нового более мощного стратегического партнёра.

Американцы давили всё сильнее. Конечно, им были нужны не ничтожные на фоне собственной армады подразделения союзника. Проверялись на прочность военные блоки; важным являлся сам факт участия в боевых операциях на главном фронте борьбы с мировым коммунизмом как можно большего числа государств. "Отсиживание в тылу" завершилось для новозеландцев в мае 1965-го - Холиок наконец официально объявил о направлении во Вьетнам 161-й артиллерийской батареи.

В июле 1965 года эта часть в составе 9 офицеров, 101 солдата и четырёх 105-мм гаубиц L5 новозеландским "Геркулесом" С -130 была доставлена на базу Бьен Хоа недалеко от Сайгона. Инженеры из "армейского отряда" вернулись на родину, а артиллеристы вместе со 173-й американской воздушно - десантной бригадой активно включились в операции у Бьен Хоа. За год служб 17 раз они выполняли задачи по артиллерийской поддержке десантников, в том числе дважды перебрасывались по воздуху в соседнюю провинцию Фуок Туй. Естественно, не обошлось без потерь - 14 сентября гибелью сержанта Дону и бомбардира Уайта открылся список новозеландских жертв Вьетнамской войны.

В июне 1966-го батарею передислоцировали в Нуи Дат, переподчинив 1-й Австралийской целевой группе, количество орудий при этом увеличилось до шести, а личный состав - до 140 человек. И знаменитое сражение при Лонг Тан (август) принесло первые лавры новозеландским артиллеристам. Их меткая и интенсивная стрельба существенно помогла австралийской пехоте в критические минуты боя; наибольшие потери вьетнамским партизанам нанесли именно снаряды новозеландских пушек.

С этого момента и вплоть до вывода в 1971 года новозеландская батарея была неизменным спутником австралийцев в их предприятиях, продолжая традицию, заложенную на Корейском полуострове. Перевооружившись летом 1967-го на американские лёгкие гаубицы М2А2, она стала ещё и аэромобильной, пригодной для транспортировки на вертолётах "Чинук". Ещё три человека из её состава сложили головы на вьетнамской земле, и в самых горячих делах 1967 - 68-го годов - отражении "Новогоднего наступления", атаках на базы Андерсон и Корал, рейдах вглубь партизанских районов - батарея всегда надёжно прикрывала соседей и боевых товарищей. За годы войны через неё прошло суммарно 750 новозеландских военнослужащих.

В дело вступает пехота. Новозеландцы во Вьетнаме с 1967-го по 1971 годы.

Завершение малайзийско - индонезийского конфликта отняло у Холиока главный аргумент против расширения новозеландского военного присутствия. В конце 1966-го было принято решение направить на помощь австралийской группировке одну из пехотных рот 1-го батальона Королевского Новозеландского пехотного полка. Под названием "рота V" это подразделение численностью 182 человека в мае 1967-го присоединилось ко 2-му австралийскому батальону. Чуть раньше (в апреле) усилился врачебный контингент - в провинцию Бинь Динь была направлена 1-я новозеландская команда медицинской службы (19 военных медиков).

После полугода службы на смену "роте V1" прибыла рота "V2", и в дальнейшем через каждые 12 месяцев новый контингент занимал место предыдущего под очередным порядковым номером. А в декабре 1967-го добавилась вторая рота - "W1", в результате чего австралийский 2-й батальон достиг рекордного шестиротного состава. В марте 1968-го произошла реорганизация этого большого батальона в обычный, четырёхротный. Теперь новозеландцы комплектовали две стрелковых роты, делегировали своих представителей в подразделения обеспечения, а также на должность заместителя командира батальона. И сам он получил наименование "2-го АНЗАК". Когда же австралийские подразделения убыли на родину, новозеландцы последовательно "перекочёвывали" в 4-й и 6-й батальоны, также носившие в этот период имя "анзаковских".

В отличие от Австралии, где после "наступления Тет" резко усилились антивоенные настроения, новозеландское общество не выражало явного осуждения правительственного курса в отношении Вьетнама. Это позволяло Холиоку наращивать контингент и даже почти не отразилось на очередных парламентских выборах 1969 года - националисты вновь одержали на них уверенную победу.

В ноябре 1968-го на усиление австралийского эскадрона SAS были направлены новозеландские спецназовцы - офицер и 25 солдат. После этого контингент Новой Зеландии достиг рекордной численности в 543 человека. Это число включало штабной персонал в Сайгоне (18 человек), бойцов двух пехотных рот и штабных подразделений анзаковского батальона, 161-й артиллерийской батареи, 27 военнослужащих подразделений тылового обеспечения в Нуи Дат и Вунг Тау, врачей 1-й медицинской команды.

Новозеландской пехоте не удалось поучаствовать в крупных сражениях; но небольших по масштабам стычек и зачисток на неё хватило с избытком. В январско - февральских боях 1968-го у баз Андерсон и Колумб погибли трое солдат рот V2 и W1 (первая из них в составе 2-го батальона была задействована в операции "Кобург", вторая - временно прикомандирована к 3-у батальону), Двое погибших были этническими маори. За май 1967 - май 1968-го новозеландцы потеряли суммарно пять человек убитыми и 37 ранеными. Ещё четыре человека погибли за следующий год в составе 4-го батальона. Самым тяжёлым оказалось для новозеландцев участие в операции "Мандингбурра" летом 1969 года - всего за месяц (середина июля - середина августа) десятки солдат стали жертвами партизанских мин-ловушек, четверо из них отправились домой в гробах. На новозеландцев пришлось около половины всех потерь 6-го батальона в его втором вьетнамском туре ( девять убитых новозеландцев на 13 австралийцев).

Последнее по времени "умиротворение" Фуок Туй (конец 1970- начало 1971 года) стоило Новой Зеландии ещё шестерых погибших. Суммарно её пехотные роты потеряли безвозвратно за время службы во Вьетнаме 27 человек, плюс двоих - Королевский корпус инженеров, при разминировании Фуок Туй летом - осенью 1969 года. Последняя похоронка ушла на родину 24 июня 1971-го (рядовой Хардинг). Кровавый вклад маори оказался непропорционально высок - пятеро убитых; это объяснялось значительно возросшей их долей в числе добровольцев.

Много похвал заслужил профессионализм новозеландского SAS. Взвод спецназа, неоднократно менявший свой персонал за период с ноября 1968 по февраль 1971-го, суммарно 155 раз направлял группы в рейды, уничтожив значительное количество партизан и добыв важные разведывательные сведения. Погиб при этом всего один боец - сержант Кэмпбелл (14 января 1970 года). В составе австралийских частей эта группа имела значительную административную самостоятельность и взяла себе весьма претенциозное имя - "1-й эскадрон рейнджеров", намекая на знаменитый эскадрон майора фон Темпски.

Участие других формирований новозеландских вооружённых сил в войне было ограниченным. ВВС делегировали сначала одного, а потом ещё двух пилотов в состав 9-й австралийской эскадрилии, где они воевали на вертолётах "Ирокез". Двое передовых воздушных наблюдателей служили в американских ВВС, один из них погиб в марте 1970-го в результате несчастного случая. Команда военных медиков на своём пике насчитывала 27 человек; работая в новом стоместном госпитале Бонг Сона, они ежегодно обеспечивали квалифицированной помощью также до 46 тысяч амбулаторных больных. Некоторую роль сыграли пилоты транспортных "Геркулесов", осуществлявшие снабжение развёрнутых группировок по воздуху и обеспечивавшие транспортировку войск и снаряжения по маршруту Сайгон - Окленд [13].


Антивоенное движение и вывод войск.

К началу 1971 года правительство Холиока уже несколько лихорадило. Волна протестов, бушевавшая в США уже пару лет, и давшая себя знать в Австралии, докатилась наконец до островов. В 1967 - 69 годах на манифестации собиралось от силы две - три сотни пацифистов, а самый скандальный из митингов против визита американского вице - президента Спиро Агню (15 января 1970 года), хоть и вылился в потасовку с полицией, тоже не отличался многочисленностью. Зато весной 1971-го на улицы вышли сразу 30 тысяч человек. Особенно бушевал Крайстчерч, традиционно бывший опорной точкой лейбористов. Последние занимали стойкую антивоенную позицию с самого начала, и на выборы 1969-го шли под лозунгом немедленного вывода войск из Вьетнама. Тогда народ их не поддержал, но теперь картина быстро менялась.

Тем более что объявленный американцами курс на "вьетамизацию" тоже прямо свидетельствовал о сворачивании военного участия главного партнёра. Уже в ноябре 1970-го пехотная рота "W3" вернулась на родину без замены. В январе, как бы предваряя грядущий отзыв других подразделений, из Новой Зеландии в город Чи Ланг, где размещался Национальный учебный центр армии Южного Вьетнама, прибыла "1-я новозеландская армейская учебная группа" - 25 военных советников. Они приступили к обучению южновьетнамских солдат вместе с группами американских специалистов.

Уже в мае закончилась командировка 161-й батареи; в декабре 1971-го Вьетнам покинула последняя новозеландская пехотная рота. Демонстрируя приверженность блоковым обязательствам и линии на "вьетнамизацию", Холиок успел направить им на смену ещё одну учебную группу (N2) из 18 специалистов, в том числе двух флотских. Эта группа занималась обучением камбоджийских правительственных войск на базе Донг Ба близ Камрани. Тем не менее, всем было очевидно, что участие новозеландцев во Вьетнамской войне близится к завершению.

После этого особенно обидным выглядело поражение Национальной партии на очередных парламентских выборах 1972 года. Одновременно с австралийскими лейбористами новозеландские тоже пришли к власти. Корреляция внутриполитических процессов у двух океанийских соседок стала прямо - таки идеальной. И действия новозеландских лейбористов мало отличались от шагов Уитлама. К концу года Вьетнам покинули обе группы советников, подведя черту под военным присутствием страны в Индокитае.

Конечно, влияние войны на ситуацию в стране не было столь значительным, как в Австралии. Служили во Вьетнаме исключительно добровольцы, и число их было небольшим - суммарно за все годы 3890 человек. Потери также не шли в сравнение с австралийскими - 37 погибших, 187 раненых. Однако захлестнувшая "Западный мир" пацифистская истерия не могла не встретить отклика в стране, искони стремившейся быть образцом и передовиком в реализации западных ценностей. Поэтому во внешней политике её произошёл такой крутой поворот, что от перемен у всех захватило дух.

Новозеландцы в миротворческих акциях (1972 - 1996 годы).

Смена курса (внешняя политка в 70-е - 90-е годы).

В поражении националистов значительную роль сыграл личностный фактор. В то время как за год до выборов Холиок уступил место малоизвестному и лишённому харизматичности Джеку Маршаллу, оппозицию повёл за собой яркий и популярный в рабочей среде Норман Кирк. Этот грузный 49-летний мужчина во всём не походил на вождей своих противников. Выросший в исключительной по меркам Новой Зеландии бедности (родители не могли позволить себе газеты и радио), с 13 лет вынужденный зарабатывать себе на жизнь, получивший образование только благодаря огромному упорству и трудолюбию, жертвуя при этом здоровьем, он и войны-то избежал по причине "белобилетности". Зато эта биография и явные лидерские качества существенно прибавляли ему авторитета в лейбористском электорате, позволив уже в 30-летнем возрасте стать мэром города Кайяпой, а спустя шесть лет впервые избраться в парламент[14].

Заняв кабинет премьера, Кирк принялся лихорадочно менять едва ли не все политические стереотипы, по которым воспринималась в мире Новая Зеландия. Вывод войск из Вьетнама был ещё цветочками. Как озадачилась Франция, когда у её атолла Муруроа появились новозеландские фрегаты "Кентербери" и "Отаго", путём нахождения в тестовой зоне собиравшиеся препятствовать очередным ядерным испытаниям! Или американцы, узнавшие о твёрдом намерении Кирка объявить Новую Зеландию безъядерной зоной! Ведь теперь порты члена АНЗЮС закрывались для американских боевых кораблей - носителей ядерного оружия.

А Кирк продолжал эпатировать - признал Китайскую Народную Республику, отказался пускать в страну сборную ЮАР по регби из - за проводимой там политики апартеида, осудил переворот в Чили и участие в нём США. Конечно, одним из первых актов стала отмена обязательной военной подготовки. Пострадала титулатура монарха - из неё было изъято упоминание о Соединённом Королевстве, так что теперь Елизавета в Новой Зеландии титуловалась только как её королева. Значительные шаги были предприняты в части дальнейшей интеграции маори. Впервые представитель этого народа занял министерские посты - по делам маори и по земельным вопросам. А день подписания договора Вайтанги был объявлен государственным праздником - Днём Новой Зеландии.

Развернулись масштабные социальные программы. За год было принято столько новых законов, направленных на поддержку бедных, стариков, инвалидов, сколько не принималось за всю предшествующую историю. Это всё, безусловно, укрепляло позиции Кирка среди обиженных, но раздражало обеспеченную часть населения, из чьего кармана и финансировалось "государство всеобщего благосостояния". И если в Австралии накопление противоречий фактически спровоцировало конституционный переворот, в Новой Зеландии ситуация разрешилась вследствие плохого здоровья лейбористского лидера. В 1974 году Кирк слёг в больницу с сердечным приступом, и вскоре умер.

Националисты немедленно перегруппировались, выдвинув из своей среды харизматика - "младотурка" Роберта Малдуна. Популист и демагог Малдун легко свалил более слабого преемника Кирка Билла Роулинга, и в 1975 году Национальная партия вновь на длительный срок (до 1984 года) вернулась к власти. Однако, как и в Австралии, крутой внешнеполитический поворот, сделанный лейбористами, уже чрезвычайно трудно было "отыграть назад". Слишком значительные перемены произошли в мире - конец Вьетнамской эпопеи и следовавшая за ней "разрядка" в западных обществах рождали благодушие, заставили говорить о приоритете ценностей гуманизма и толерантности, в большей степени ориентировали на внутреннюю политику и экономику.

Поэтому Малдун мало что скорректировал во внешнеполитической сфере. Немного улучшились отношения со Штатами. "Спортивно - политическую" дилемму с ЮАРовскими регбийными командами Малдун разрешил в пользу спорта, чем вызвал большое недовольство в "Чёрной Африке" и даже бойкот Олимпиады - 1976 28-ю африканскими странами в знак протеста против участия в ней Новой Зеландии. Здесь надо пояснить, что регби для новозеландцев и большинства стран Содружества - главный вид спорта, более популярный чем футбол; исключение ЮАР из небольшого регбийного сообщества рассматривалось как заметный урон общим интересам сообщества, и Малдун твёрдо стоял на позиции отделения спорта от политики. В ходе конфликта вокруг спортивного турне 1981 года с участием команды ЮАР, он заявил, что не вправе ограничивать свободный выбор любителей спорта, а игра с ЮАРовцами не означает поддержки апартеида, также как игры в Советском Союзе не означают поддержки коммунизма.

Новая Зеландия открыто поддержала Великобританию в Фолклендском конфликте и направила свой фрегат "Кентербери" на дежурство в Индийский океан вместо британского "Амазона", убывшего к Фолклендам. "Фолклендские острова - это наша семья, и не надо забывать, что мы член той же семьи" - эти слова Малдуна растрогали даже железную леди Маргарет Тэтчер.

В то же время, происходила дальнейшая легитимизация суверенитета страны. В 1977 году был принят Закон о гражданстве, согласно которому традиционное представление о том, что все британские граждане одновременно являются и гражданами бывших доминионов, кануло в лету. Отныне граждане Великобритании, не родившиеся в Новой Зеландии, считались иностранцами. В том же году страна обрела и свой гимн - "Боже, защити Новую Зеландию", уравненный в правах и статусе с "Боже, храни королеву".

Одним из главных камней преткновения стала дискуссия о безъядерном статусе. Кирк не успел провести соответствующий закон, но антиядерные настроения были распространены широко. Бряцание оружием со стороны Рейгана и Андропова, сделавшее угрозу катастрофического мирового конфликта более чем реальной, только прибавляли сторонников лейбористскому проекту. И когда в 1984 году Малдун бесшабашно объявил досрочные выборы, решительная его борьба против "антиядерного законопроекта" похоронила националистическое правительство[15].

К власти опять пришли лейбористы и немедленно разругались с Соединёнными Штатами по "атомному вопросу". Кораблям - носителям ядерного оружия был запрещён вход в порты Новой Зеландии. А поскольку американцы никогда не подтверждали и не опровергали факт наличия такого оружия на борту, под запретом оказался весь их флот. Тем самым они были спровоцированы на ответные шаги - США в одностороннем порядке приостановили действие статей об оказании военной помощи Новой Зеландии. В 1987-м лейбористы окончательно объявили страну безъядерной, АНЗЮС в результате затрещал по всем швам и едва не развалился окончательно. А тут ещё и французы отличились, потопив в гавани Окленда гринписовское судно "Рейнбоу Уорриор", мешавшее испытаниям на Муруроа (1985 год). Скандал вышел грандиозный - спецслужбы "дружественного" государства в порту суверенной страны взрывают частный гражданский корабль, при этом гибнет член экипажа, представляющий третью нейтральную страну! [16]

В-общем, Новая Зеландия опять свернула налево; отношения с США испортились надолго и так сильно, что в полном объёме прежняя дружба не реанимирована до сих пор. Если бы не Горбачёв с его капитулянтской политикой, Новая Зеландия могла бы в глазах американцев вообще скатиться в "прокоммунистический" лагерь. На самом деле, внешняя политика просто всё меньше и меньше интересовала островитян, созидающих свой уютный и обособленный мир, своё "государство всеобщего благосостояния", в котором каждый житель чувствовал бы себя в максимальной безопасности. Больше дискуссий вызывали новые радикальные инициативы правительства - из под запрета вышли гомосексуальные отношения лиц старше 16 лет; отменена смертная казнь, изнасилование в браке стало считаться уголовным преступлением. И, конечно, социальные законопроекты, заметно снижающие конкурентоспособность экономики. Когда в 1990-м лейбористы в очередной раз уступили место Национальной партии, причины не имели никакого отношения к международной ситуации - "рулила" внутренняя экономическая конъюнктура.

На этот раз радикальных перемен во внешнеполитическом курсе не произошло - ни война в Ираке, ни распад мировой коммунистической системы не повлияли на позиционирование Новой Зеландии. Даже война за Кувейт в 1991-м, собравшая под американские знамёна множество союзников, не подвигла Новую Зеландию к активизации союзных отношений - лишь крошечный контингент медиков был направлен на Ближний Восток. Главным местом приложения военных усилий страны в 70-е - 90-е годы стали миротворческие акции в рамках мандатов ООН.


Вооружённые силы Новой Зеландии в середине 70-х - начале 90-х годов.

Радикальный поворот во внешней политике привёл к трансформации взглядов на стратегические концепции. Теперь перед Штабом Обороны стояла задача "подгонки" структуры Вооружённых сил под идею самостоятельной обороны страны при определённом взаимодействии с австралийцами и американцами. Поскольку во исполнение договорных обязательств единственный регулярный пехотный батальон всё ещё дислоцировался в Малайзии (выведен оттуда лишь в 1989 году), на островах до нормального штата был развёрнут депо - батальон (под названием 2 /1-й). Танковый полк в начале 80-х получил новую технику - 30 лёгких британских танков "Скорпион", в результате чего к 1984 году выглядел следующим образом: танковый эскадрон Королевы Александры ("А") на "Скорпионах", смешанный эскадрон Веллингтона/ Уайкато ("В") на "Скорпионах" и БТР М113А1, шотландский эскадрон ("С") на М113А1. 2-й шотландский эскадрон был преобразован в противотанковый ( 1982 год). Артиллерийский полк отказался от британских L5 в пользу 105-мм американских гаубиц, хорошо показавших себя во Вьетнаме. Территориальные части после отмены обязательного военного обучения сократились до трёх батальонов, сведённых в одну бригаду. Впрочем, на этом реформирование армии фактически и завершилось, так как создание полноценной оборонительной армейской группировки не укладывалось ни в рамки бюджета, ни, что существеннее, - здравого смысла. Основные ресурсы были направлены на авиацию и флот.

Кстати, приоритет этих видов вооружённых сил выразился и в том, что из их среды весь описываемый период выходили начальники штаба обороны - после краткого (1974-76 годы) пребывания на этом посту генерал - лейтенанта Ричарда Уэбба это были последовательно маршал авиации Ричард Болт ( ветеран Второй Мировой, пилот английского бомбардировщика), вице - адмирал Нейл Андерсон (в связи с молодостью он не воевал в 1939 - 45-м, но служил на "Ротойти" у берегов Кореи в 1950-51), маршалы авиации Эван Джеймисон и Дэвид Крокс. Интересно, что, в отличие от Австралии, активные участники Вьетнамской войны к высшему руководящему посту не могли пробиться вплоть до конца 80-х годов. Крупного успеха достиг только Джон Мейс, первый командир роты V1 во Вьетнаме. В 1981-м он стал заместителем Андерсона, в 1984-м возглавил штаб армии, а в 1987-м получил должность начальника штаба обороны, прервав одиннадцатилетнее господство лётчиков и моряков[17].

Военно - воздушные силы в начале 1970-х получили достаточный инерционный момент, чтобы в ближайшее десятилетие не нуждаться в переоснащении. Только в 1984-м произошло увеличение их боевой численности - учебная 2-я эскадрилия была переведена в боевой состав с вооружением её штурмовиками "Скайхок". В результате к концу 80-х авиация имела рекордное в послевоенный период число боевых эскадрилий - три (2-я, 75-я и 14-я), которые суммарно насчитывали 37 средних и лёгких штурмовиков - 17 "Скайхоков" А-4G, 5 учебных их вариантов ТА-4К, 15 "Страйкмастеров". Транспортный авиапарк также сохранил три эскадрилии (40-ю, 42-ю и 3-ю вертолётную, 1-я эскадрилия была в 1984-м влита в 42-ю), эксплуатирующих 5 "Геркулесов" С-130Н, 8 "Андоверов", 2 "Боинга" В-727 и 12 "Ирокезов". В 5-й патрульной эскадрилии оставалось шесть "Орионов". В интересах ВМС должны были действовать также 7 вертолётов "Уосп", административно подчинённых 3-й эскадрилии. В учебном и вспомогательном парке числилось ещё 28 единиц авиатехники (25 лёгких самолётов, в том числе 15 собственной разработки и постройки СТ-4 "Эйртрейнер", 4 австралийско - новозеландских "Эйртурера" и 3 вертолёта "Белл - 47").

Военно - морские силы приобрели облик, полностью соответствующий новой концепции, и по - существу, формировавшийся уже с конца 60-х. Теперь они состояли из трёх компонентов - группы однотипных патрульных кораблей дальней морской зоны ( четыре фрегата типа "Линдер" - к "Кентербери" и "Уайкато" в 1982-м и 1983-м годах добавились "Веллингтон" и "Саутленд"), прибрежных патрульных катеров (четыре корабля класса "Озёра", вступившие в строй в 1975-м - "Пакэки", "Ротойти", "Таупо" и "Хавеа", а также 7 кораблей класса "Моа", строившихся с 1983 по 1989 год - "Моа", "Киви", "Вакакура", "Хайнау", "Тарапунга", "Такапу" и "Каху") и судов обеспечения ( танкер "Индевор" южнокорейской постройки 1988 года, дайвинг - тендер "Манавануи", заложенный как головной в серии катеров "Моа" и сданный в 1979 году, гидрографическое судно "Моноваи" 1977 года, океанографическое исследовательское судно "Туи"). Все "лишние" суда - последние корветы типа "Батерст" и фрегаты типа "Уитби" были списаны в конце 70-х - начале 80-х. "Озёра" прослужили до конца 90-х, когда на смену им пришли новые катера типа "Ротойти"[18][19].

Новозеландский флот присоединился к межгосударственной программе взаимодействия флотов в части систем связи и электронного оборудования, в которую входили США, Великобритания, Канада и Австралия (1980-й год). Это заметно облегчило развитие коммуникационных технологий и повысило уровень интеграции новозеландских ВМС в оборонительную систему "Западного мира".

В таком виде флот выглядел оптимизированным для решения задач отражения угроз коммуникациям и пресечения попыток нарушить морские границы ограниченными силами (то есть диверсантами, контрабандистами и браконьерами). Понятно, что настоящее вторжение он бы не отразил, но в ситуации 70-х и 80-х годов вероятность такового выглядела близкой к нулю.

Существенным шагом к большей независимости в сфере защиты государства стало образование в 1977 году ещё одной разведывательной службы в дополнение к ранее существовавшей NZSIS - Government Communications Security Bureau. Первоначально она подчинялась министерству обороны и отвечала за все виды радио - и радиоэлектронной разведки, защиту правительственных систем связи, компьютерную безопасность. Хотя в 80-е годы GCSB было выделено в самостоятельное ведомство, подчинённое напрямую премьер - министру, роль военных в его управлении оставалась и остаётся доминирующей. Действующими офицерами являлись 5 из 7 его директоров, причём двое - Брюс Фергюсон и Джерри Матепараи пришли на пост директора с должности высшего офицера Сил Обороны.

Патрульный катер "Пакэки"

Год вступления в строй 1975

Строитель верфь Си Брук, Великобритания

Водоизмещение 105 т. (стандартное), 135 т. (полное)

Двигатели 2 дизеля Паксмана, 2 вала, 3000 л.с.

Скорость 25 узл.

Размеры длина - 32,9 м., ширина - 6,1 м., осадка - 3,4 м.

Дальность 3000 миль

Экипаж 21 человек

вооружение 2 х 12,7-мм пулемёта, 81-мм миномёт

Патрульный катер "Моа"

Год вступления в строй 1983

Строитель судостроительная компания Уонгареи, Новая Зеландия.

Водоизмещение 91,5 т. (стандартное), 105 т. (полное)

Двигатели 2 дизеля Камминс, 710 л.с.

Скорость 12 узл.

Размеры длина - 27 м., ширина - 6,1 м., осадка - 2,4 м.

Дальность 1000 миль

Экипаж 18 человек (5 офицеров)

вооружение 1 х 12,7-мм пулемёт, навигационная РЛС "тип 916"

Танкер "Индевор"

Год вступления в строй 1988

Строитель Республика Корея.

Водоизмещение 7300 т. (стандартное), 12300 т. (полное)

Двигатели дизель MAN Бурмейстер и Вайн, 5300 л.с.

Скорость 14 узл.

Размеры длина - 138 м., ширина - 18,4 м., осадка - 7,6 м (полная нагрузка).

Дальность 10000 миль

Экипаж 50 человек (13 офицеров)

Гидрографическое судно "Манавануи"

Год вступления в строй 1977

Строитель Верфь Грейнджмут, Шотландия.

Водоизмещение 3900 т. (полное)

Двигатели 2 х7-цилиндровых двухтактных дизеля Сэлзер - Кларк, 3640 л.с.

Скорость 14 узл.

Размеры длина - 90,8 м., ширина - 14,1 м., осадка - 5,2 м (полная нагрузка).

Экипаж 126 человек

вооружение 2 х 20-мм АУ "Эрликон", вертолёт "Уосп"

Участие новозеландцев в миротворческих операциях.

До 70-х годов участие Новой Зеландии в операциях под мандатом ООН было довольно ограниченным. Несколько человек командировались в качестве наблюдателей на индо - пакистанскую демаркационную линию в Кашмир; периодически присутствовали новозеландские офицеры на территории Ливана. Первый раз после Вьетнама относительно крупный отряд новозеландцев отправился за границу в 1979-м - ООН развернула многонациональные силы (1400 человек) для разведения воюющих сторон в Южной Родезии.

14-летняя гражданская война в этой южноафриканской стране завершилась относительно свободными выборами, по итогам которых правительство возглавил чернокожий - епископ Музорева. Однако непосредственные участники гражданской войны - армии близкого по взглядам к маоистам Роберта Мугабе, умеренно - левого Джошуа Нкомо и белого расиста Яна Смита - хоть и приостановили масштабные боевые действия, не демонстрировали готовности к взаимной интеграции. Музорева всеми рассматривался как фигура промежуточная, компромиссная, и конфликт мог в любой момент разгореться с новой силой.

Участие Новой Зеландии в миротворческом контингенте первоначально вызывало возражения у Мугабе и Нкомо - от имиджа американской марионетки по итогам Вьетнамской войны страна ещё не успела избавиться; тем более, что у власти в этот момент опять находилась Национальная партия. Однако, когда африканские партизаны узнали, что каждый четвёртый солдат в новозеландском контингенте - этнический маори, они смягчили свою позицию.

22 - 24 декабря 1979 года несколькими рейсами 75 новозеландских пехотинцев во главе с популярным офицером, участником Вьетнамской войны полковником Робертом Молони, прибыли в аэропорт Солсбери, приступив к операции "Майдфорд" (такое название получила она в новозеландских источниках). Группа эта никогда не действовала в качестве единого подразделения. Часть её была включена в состав объединённого оперативного командования, часть - прикомандирована к подразделениям родезийской армии, часть - несла службу в штаб квартире на базе школы Морган в пригороде Солсбери.

Общение с африканскими партизанами трудно было назвать приятным - босые, в язвах от самых разнообразных болезней, вечно голодные и крайне агрессивно настроенные, те при малейшем поводе хватались за свои "Калашниковы". Захваченные ими заложники часто просто умирали от истощения, не выдерживая скудного рациона (в лучшем случае - лепёшка на день) и мерзкого климата, так что едва ли не главным этапом умиротворения стало обеспечения партизан едой (вовремя подоспели самолёты с ЮАРовской говядиной). Весьма удивило новозеландцев, что в числе предметов первой необходимости, которые затребовали у них воины Мугабе, было много женских гигиенических принадлежностей. Оказалось, что женщины в коммунистической армии составляют заметный процент, как и подростки, вечно забывающие поставить автоматы на предохранитель.

Солдат - "киви" польского происхождения Майк Сабрицкий вспоминал позднее о завершении рождественского ужина вместе с семьёй родезийского офицера: "Мать родезийского офицера поцеловала каждого из нас и сказала "Выше голову!", что в Родезии было универсальным прощанием. Её сын пожал мне руку и сказал - "Запомни это, киви. В Родезии на каждой дороге - минное поле, на каждом углу - засада, и каждый африканец - террорист" [20]. К счастью, за два месяца службы новозеландский контингент потерь не понёс. 2 марта 1980-го, накануне новых, теперь уже всеобщих выборов, принесших победу Мугабе, начался вывод многонациональных сил. Новозеландцы отправились домой 5 марта.

После этого солдаты "киви" примеряли "голубые каски" довольно регулярно, но следует заметить - при националистах гораздо чаще и более массово, чем при лейбористах. В 1982-м 26 человек были направлены в Синай, на израильско - египетскую разграничительную линию, в 1988-м - 10 офицеров убыли на ирано - иракскую границу, обеспечивая соблюдение перемирия, завершившего тяжёлую войну между этими двумя ближневосточными соседями. В 1989 - 1990-м сапёры Новой Зеландии работали в Пакистане и Намибии, помогая разминировать зоны конфликтов.

Новое правительство националистов ещё существеннее увеличило свою активность в международных военных операциях. В 1991-м, кроме посылки группы врачей на помощь многонациональным силам, воюющим против Саддама Хусейна, новозеландское правительство отрядило 15 человек в Анголу, для участия в миссии ООН. Несколько наблюдателей появились в Боснии, где ещё полыхала большая межнациональная война. В декабре того же 1991 года было принято решение направить группу специалистов в Камбоджу; к апрелю 1992-го она выросла до 40 человек, главным образом задействованных в решении логистических задач и подчинённых австралийскому командованию. Полнокомплектный взвод тылового обеспечения (на максимуме - 43 человека) развёртывался в Сомали (с декабря 1992 года). Вывод этих групп произошёл соответственно в сентябре 1993-го и июле 1994-го. В 1994 году, кроме того, несколько сапёров работали на разминировании джунглей Мозамбика. Таким образом, в начале 1994-го за пределами страны одномоментно несли службу до 100 военнослужащих[21].

Наиболее значительным развёртыванием новозеландских войск за границей в поствьетнамский период стала операция по поддержанию мира на территории бывшей Югославии. В сентябре 1994 года к 9-и наблюдателям, работавшим в Боснии, добавился значительный контингент из 250-и человек. Основу его составили бойцы Полка Королевы Александры и привлечённые из резерва солдаты - пехотинцы (сведены в пехотную роту). Впервые со времён Второй Мировой войны за пределы страны отправили большой парк бронетехники - всего 26 машин М113 в разных модификациях (20 в базовой М113А1, 2 в миномётной М125А1, 1 в санитарной, 2 М579 и 1 М806). Усиленная новозеландская мотопехотная рота влилась в британский миротворческий батальон и несла службу на протяжении двух лет, произведя четыре ротации[22][23].

В австралийском фарватере. Новозеландские миротворцы на просторах Океании.

К концу 90-х осознание того факта, что мир сильно изменился и надо как - то определять своё новое место в этом прекрасном новом мире, дошло и до правительства Новой Зеландии. Прекраснодушное использование вооружённых сил исключительно для целей ООН, вне собственных геостратегических интересов - было в этом нечто от эпохи рыцарства. На деле новозеландцы просто ещё не привыкли к своему статусу независимой страны, у которой вполне могут быть свои геостратегические интересы.

Но рядом лежал континент, чьи власти уже жили с подобным пониманием. Со всей неизбежностью Австралия заняла то место, которое раньше безраздельно принадлежало Британии - главного внешнеполитического ориентира. Нравилось это гордым новозеландцам или нет, однако география и экономика назначали их младшими партнёрами Австралии. Стоило лишь австралийцам заявить свои претензии на роль регионального гегемона, и новозеландцам не оставалось ничего другого, нежели примкнуть к нему в качестве первого сателлита.

Пробой сил стали миротворческие операции на Бугенвиле - с 1997 года новозеландский контингент дополнил австралийских "желтомаечников". За год здесь побывало 211 военнослужащих, и общая численность новозеландских военных за рубежами страны достигла в конце 1998-го внушительной цифры в 657 человек. Несколько месяцев всю миротворческую группу на Бугенвиле возглавлял новозеландец , маори по этнической принадлежности, полковник Джерри Матепарае, впоследствии (в 2006 - 2011 годах) - начальник Сил Обороны страны (так стала называться высшая военная должность с 1991 года), а сейчас - её генерал - губернатор. Кстати, первый из маори, достигший столь высоких постов.

Восточный Тимор стал настоящей масштабной пробой сил для "мини - АНЗЮСа". Уже 15 сентября, в первые дни кризиса, новейший фрегат "Те Каха" (построен по европейскому проекту МЕКО) с полным боекомплектом вышел к тиморской столице Дили. Спустя две недели к месту событий прибыли фрегат "Кентербери" и танкер "Индевор". 29 сентября 1999 года в Дили была высажена регулярная армейская часть - рота 1-го пехотного батальона численностью в 130 бойцов. Передислоцировавшись затем в Суаи (административный центр Кова - Лима - юго - западного приграничного округа Восточного Тимора), рота вскоре была развернута в полноценную 6-ю батальонную группу, включившую весь 1-й батальон, подразделения материально - технического снабжения, полевое хирургическое отделение и два взвода бронетранспортёров М113 в количестве 25 единиц.

Авиационную поддержку осуществляла 3-я эскадрилия, выделившая для базирования в Суаи 120 человек лётно - технического персонала с шестью вертолётами "Ирокез". Всего, таким образом, на Тиморе развернулась новозеландская группировка из 800 человек, а с учётом находившихся на рейде Дили "Кентербери" и "Индевора" в конце октября 1999 года её численность достигла 1100 человек - абсолютный максимум боевого развёртывания со времён Корейской войны. С декабря 1999-го по июль 2001 года командовал ею (теперь в чине бригадного генерала) уже знакомый нам Джерри Матепарае.

Новозеландцы оказались на одном из самых опасных участков - через границу всё время проникали вооружённые группы индонезийских "милиционеров". Перестрелки и стычки случались нередко, и в одной из них 24 июля 2000-го года "киви" понесли первую после Вьетнамской войны боевую потерю. Рядовой Леонард Мэннинг погиб в результате нападения "милиции" на патруль. Его товарищи не сразу обнаружили тело, а когда нашли, то увидели следы индонезийского "гостеприимства" - у солдата были отрезаны уши. Мэннинг открыл и список жертв Тиморской кампании во всём международном контингенте [24][25].

Уход националистического кабинета по итогам декабрьских выборов 1999 года никак не повлиял на участие страны в зарубежных военных миссиях. Более того, лейбористское правительство Хелен Кларк с гораздо большим рвением ухватилось за фалды пиджака австралийского "либерального ястреба" Джона Говарда. Контингент на Тиморе нёс службу вплоть до завершения операции в ноябре 2002 года; суммарно через него прошло целых 6000 военнослужащих, то есть едва ли не половина новозеландских вооружённых сил. Ещё четверо "киви" сложили головы за это время. Правда, не в боевых действиях, а в результате несчастных случаев.

Когда в 2006-м году началась очередная тиморская заварушка, Хелен Кларк без колебаний присоединилась к операции "Эстьют". Несмотря на обвинения "слева" в поддержке австралийского неоколониализма. В новом развёртывании также приняла участие пехотная рота (посменно дежурили роты 1-го и 2/1-го регулярных батальонов), отделение военной полиции и пара самолётов 40-й транспортной эскадрилии (на максимуме в июле 2006-го - 204 человека, 4 бронированных автомобиля "Пинцгауэр"). Несколько месяцев на восстановлении разрушенных объектов работали также 16 военных инженеров. Новозеландские пехотинцы, как в старые добрые времена, интегрировались в смешанную "боевую группу АНЗАК" - основную силу миротворческого контингента. До сего дня военное присутствие Новой Зеландии на Тиморе сохраняется. В конце 2012-го его осуществляли рота "V" 1-го батальона (80 "штыков"), офицер - наблюдатель при миссии ООН и пять советников, тренирующих восточнотиморские армейские формирования.

В 2003-м новозеландцы вмешались в гражданскую войну на Соломоновых островах. 42 солдата 1-го батальона были размещены в Хониаре как часть объединённого контингента стран Океании. В феврале 2006-го 1-й батальон сдал пост 2/1-му, а с 20 апреля по 7 мая новозеландская группа в Хониаре достигала наибольшей численности в 134 человека. После того, как наметилась тенденция к замирению противников, группа сократилась до усиленного взвода. Командование Сил Обороны использовало развёртывание на Соломоновых островах в том числе и с целью повышения боеготовности резерва - из 45-и членов постоянного контингента 33 представляли батальоны Территориальных войск. Пребывание новозеландского пехотного подразделения, к которому вскоре присоединилась также группа авиационных специалистов для обслуживания аэродрома, также продолжается и сейчас. Кроме них, правопорядок обеспечивают также 30 полицейских в составе довольно многочисленного международного полицейского корпуса. Безвозвратных потерь в этой кампании новозеландцы не понесли[26].

В ноябре 2006-го пришло время для самостоятельной миротворческой акции - начались волнения в столице Королевства Тонга, и правительство этой островной страны попросило помощи у старого друга. 70 новозеландских военнослужащих (пехотный взвод, офицеры управления и группа обеспечения) высадились в Нукуалофе 18 ноября. До 2 декабря они несли патрульную службу, обеспечив восстановление порядка и контроля тонганского правительства над ситуацией.

В 2006 - 2007 годах четыре десятка новозеландских сапёров (две смены по 20 человек) принимали участие в миротворческой акции на территории Ливана, обезвредив более полутора тысяч боеприпасов. До 2007 года сохранялось присутствие наблюдателей также и в Боснии.

Новозеландцы в Афганистане и Ираке.

Новый курс лейбористов с неизбежностью вёл их к участию в "антитеррористической коалиции" - Австралия шла в первых рядах, и после некоторых колебаний Хелен Кларк дала добро на участие в операции "Несокрушимая свобода" подразделений спецназначения. В марте 2002 года первая группа новозеландских SASовцев уже сражалась с талибами на горных склонах вокруг долины Шах - и - Кот. С тех пор от 40 до 65 бойцов Специальной авиационной службы постоянно находились в зоне боевых действий, внося ощутимый вклад в успехи коалиции. Большинство их операций в силу секретности до настоящего момента остаются неизвестными широкой публике. Но в одном случае завесу тайны решено было приоткрыть - ведь по её итогам произошло первое и единственное пока награждение Новозеландским Крестом Виктории.

Ночью 17 июня 2004 года патруль новозеландцев, расположившийся на краткий отдых в каменистом поле, подвергся внезапному нападению. Около двух десятков талибов обстреляли его из гранатомётов, уничтожив один автомобиль и повредив другой. Два солдата получили ранения. Лэнс -капрал Уильям Апиата, 31-летний ветеран, имевший за плечами больше десяти лет службы в территориальных частях и три года - в спецназе, гонявший индонезийских партизан по джунглям Восточного Тимора, в этот момент спокойно спал, прислонившись к капоту автомобиля. Взрыв гранаты оглушил его, но опытный боец быстро пришёл в себя и сориентировался в обстановке. Он увидел, что его товарищ, названный в официальных сообщениях "капралом Д", истекает кровью - осколок перебил ему артерию. От основной группы патруля, где можно было оказать первую помощь, его отделяло 70 метров хорошо простреливаемой местности. Но Апиата медлить не мог - каждая секунда могла стать для "капрала Д" последней.

Взвалив раненого на плечи, он под ураганным огнём из автоматического оружия бросился к цели. Коллеги потом говорили, что гибель обоих бойцов им казалась неминуемой - трассирующие пули хорошо освещали этот ровный участок поля и камни вокруг рассыпались сотнями искр от многочисленных попаданий. Тем не менее, Апиата добрался, спас жизнь товарища, после чего продолжил участие в бою. Дальнейшие события остались за рамками официальных сообщений, но судя по отсутствию упоминаний о погибших среди SASовцев, завершилось всё очень удачно. Кроме того, по итогам вручено сразу четыре награды - два "Новозеландских Знака Отваги" (заменил собой Военный Крест и его специализированные аналоги), медаль Отваги и Крест Виктории, доставшийся Апиате.

Впрочем, командование долго обдумывало это награждение - только 2 июля 2007 года был опубликован соответствующий указ, а сама церемония состоялась спустя три недели в Веллингтоне. Думается идеологические и пропагандистские мотивы вновь сыграли не последнюю роль - сын маорийского мужчины и белой женщины, высокий и статный солдат с запоминающейся мужественной внешностью, он имел замечательный потенциал для пиаровской раскрутки. Недаром в январе 2010-го, когда Апиата возвращался с очередной боевой операции, он попал в объектив французского репортёра. "Они выглядели как иностранные войска, и были высокими, со специфическими лицами, они выглядели жёсткими и сильными" - так объяснил француз своё внимание к героям. Между тем, излишнее внимание прессы к личности кавалера Креста Виктории могло создать проблемы - командование всерьёз опасалось, что за ним в Афганистане талибы устроят охоту. По традиции бойцы SAS считались засекреченными, их имена не разглашались. Но случай Апиаты был во всех отношениях выдающимся - первый и единственный кавалер новозеландской версии Креста Виктории, он также и во всём SAS (Британии и стран Содружества) - единственный, удостоенный подобной награды. Как ни крути, а скрыть такой факт представлялось затруднительным, и политика возобладала над традицией и соображениями безопасности. Страна должна знать своих героев, и вот уже по опросу общественности 2008 года Апиата превзошёл по популярности самого сэра Эдмунда Хиллари, заняв пьедестал новозеландца N1. [27][28][29]

В 2003-м Хелен Кларк приняла решение расширить военное присутствие в Афганистане. Отчасти эта была компенсация для американцев за фрондёрство в иракском вопросе. Новозеландское правительство, в отличие от старшего партнёра, осудило вторжение в Ирак и отказалось направлять войска непосредственно на фронт. Хотя фрегат "Киа Каха" и патрульные "Орионы" переместились в район Персидского залива, они скорее "демонстрировали флаг". Уже после завоевания Ирака группа из 60-и новозеландских сапёров 2-го инженерного полка присоединилась к "Многонациональной дивизии", обеспечивающей порядок в южных провинциях. Но этим всё и ограничилось.

Поэтому главным местом приложения сил сделали Афганистан. В провинции Бамиан развернулась новозеландская "Провинциальная группа по реконструкции", первоначальной численностью в 122 человека. В контингенте служили бойцы как из пехотных подразделений, так и специалисты по материально - техническому обеспечению, инженеры, связисты, медики. Первые годы им, как и отряду SAS, везло - все спустя положенные шесть месяцев возвращались домой.

Неприятности начались в тот момент, когда, согласно всем реляциям, в Афганистане была одержана победа над террористами. Пришедшая к власти в Новой Зеландии Национальная партия уже наметила сроки вывода своих войск (конец 2013 года), когда ситуация внезапно обострилась. Скорбный счёт безвозвратных потерь открыл лейтенант Тимоти О'Доннел. 4 августа 2010 года патруль из трёх бойцов, возглавленный О'Доннелом, угодил в засаду на северо - востоке Бамиана. Лейтенант был убит сразу, двое его подчинённых - лэнс - капрал Белл и рядовой Бейкер - ранены. Несколько часов после этого они вынуждены были прятаться в доме, так как из - за погодных условий авиация не могла прийти на помощь. Их командир был храбрым и опытным офицером, несмотря на относительную молодость (28 лет). За мужество и твёрдость при столкновении с демонстрантами во время волнений на Восточном Тиморе он имел награду, и считался перспективным офицером. Его отец, отставной полицейский, вспоминал, что при проводах в Афганистан сказал сыну: "Я хочу, чтобы ты был храбрецом, но не хочу, чтобы ты был мёртвым храбрецом". "Он засмеялся и похлопал меня по спине" - на этом, по словам отца, завершилась их последняя в жизни встреча [30].

В феврале 2011 года в результате несчастного случая ( автомобильной аварии) погиб рядовой Кирифи Мила. 18 августа открылся счёт убитых в новозеландском SAS - при отражении атаки повстанцев на объекты Кабула пуля сразила 41-летнего капрала Дугласа Гранта, к тому моменту имевшего за плечами одну командировку в Афганистан, две - в Восточный Тимор, одну - в Боснию. 28 сентября в бою на территории провинции Вардак убит второй по счёту боец спецназа - лэнс - капрал Лайон Смит. 3 апреля 2012 года при не до конца выясненных обстоятельствах погиб капрал Дуглас Хьюз [31].

По - настоящему кровавым стал для новозеландцев август 2012-го. 4 августа около 19 часов вечера отряд из состава "Провинциальной группы по реконструкции Бамиана" вошёл в селение недалеко от До Аби, на северо - востоке провинции, где, по разведданным, находились люди, сочувствующие повстанцам. Непосредственно их задержание должны были производить афганские полицейские, а новозеландцы - прикрывать операцию. Но здесь их ждала засада. Открывшие ураганный огонь боевики в течение трёх минут буквально распотрошили маленький отряд. Первый из бронеавтомобилей, на которых передвигались "реконструкторы", был взорван противотанковой ракетой. Солдаты, успевшие выскочить из него за несколько секунд до взрыва, сразу же оказались под градом пуль. Погибли лэнс - капралы Рори Мэлоун и Прэлли Дюрер, ещё шесть человек получили ранения различной степени тяжести. Ни в одной операции со времён Корейской войны новозеландцы не несли таких потерь. Среди афганских полицейских жертвы тоже были немалыми - двое убитых и 11 раненых. С огромным трудом отряд смог отразить нападение, а талибы на весь мир объявили о начале "генерального наступления" в провинции Бамиан. При этом новозеландцы назывались главной мишенью атак, в том числе и благодаря их очевидной активности в замирении провинции[32].

Два дня спустя база в До Аби подверглась сильному обстрелу, в том числе из противотанковых средств. К счастью, на этот раз обошлось без жертв, но стало очевидным - талибы нашли возможность для переброски в Бамиан значительных сил, предположительно из соседней провинции Баглан. Военный аналитик Роберт Пэтмэн в интервью "Нью Зиленд Геральд" прямо обвинил в нерадивости соседей - отвечающих за безопасность в провинции Баглан венгров[33]. Буквально накануне его интервью (19 августа) скорбный список дополнили сразу три фамилии - автомобиль с экипажем в составе лэнс - капрала Джасниды Бейкер, рядового Ричарда Харриса и капрала Люка Таматеа был взорван с помощью радиоуправляемого фугаса. Медик Джасинда Бейкер стала первой новозеландской женщиной, погибшей на войне после Вьетнама, и второй - за весь период после Второй Мировой. Власти и общество Новой Зеландии крайне болезненно отреагировали на эти события; резко усилились призывы немедленно вывести войска. Генералы отреагировали прямо противоположным образом. Начальник Сил Обороны Рис Джонс предложил усилить группировку в Бамиане подразделениями SAS, а активизацию талибов объяснил достигнутыми успехами в установлении порядка на территории Бамиана[34]. Спецназ пришёл на помощь, и вскоре обстановка в Бамиане начала стабилизироваться.

Это дало правительству повод заявить об ускорении вывода контингента. Теперь окончательный уход новозеландцев запланирован на апрель 2013 года. К этому моменту погибшими они потеряли 10 человек.

Примечания

-- Gillespie, Oliver A. The Pacific - Historical Publications Branch, 1952, Wellington, pp. 310 - 311

-- http://www.army.mil.nz/culture-and-history/nz-army-history

-- http://www.airforce.mil.nz/about-us/history/the-post-war-years.htm

-- McDougall, RJ (1989) -  New Zealand Naval Vessels. P. 37-41

-- McGibbon, Ian (1996). New Zealand and the Korean War. Combat Operations . Volume II . Auckland, New Zealand: Oxford University Press.

-- Ian C. McGibbon, Paul Goldstone. The Oxford companion to New Zealand military history. - Oxford University Press, USA, 2000, pр. 291 - 294

-- http://www.malayavets.co.nz/

-- http://www.teara.govt.nz/en/biographies/

-- "We cannot afford to be left too far behind Australia": New Zealand's entry into the Vietnam War in May 1965" , Robert Rabel, Issue 32 - March 1999 Australian War Memorial

-- http://www.teara.govt.nz/en/1966/defence-armed-services-army-new-zealand/

-- http://www.army.mil.nz/culture-and-history/nz-army-history

-- http://www.airforce.mil.nz/about-us/history/the-post-war-years.htm

-- McGibbon, Ian: New Zealand's Vietnam War: A history of combat, commitment and controversy (2010, Exisle, Auckland NZ & Ministry of Culture and Heritage)

-- Bassett, Michael (updated 22 June 2007). "Kirk, Norman Eric 1923 - 1974"- http://www.teara.govt.nz/en/biographies/5k12/1

-- Gustafson, Barry, His Way, a biography of Robert Muldoon, Auckland University Press, 2000

-- Field, Catherine (30 June 2005). "'Third team' in Rainbow Warrior plot" . The New Zealand Herald- http://www.nzherald.co.nz/nz/news/article

-- Lieutenant-General Sir John Airth Mace - http://www.vcoy67.org.nz/mace.htm

-- Rolfe, James (1999). The Armed Forces of New Zealand . Sydney: Allen & Unwin

-- McDougall, RJ (1989) New Zealand Naval Vessels. Page 98-100. Government Printing Office.

-- Mike 'Subs' Subritzky . "Merry Christmas and Keep Your Head Down" - http://folksong.org.nz/yarns/rhodesianxmas.html; Он же - http://britains-smallwars.com/RRGP/Agila/ceace.htm

-- 1972 1996 United Nations Operations - http://www.army.mil.nz/culture-and-history/nz-army-history/historical-chronology/1972.htm

-- http://www.army.mil.nz/army-overseas/previous-deployments/bosnia-herzegovina/default.htm;

-- UNPROFOR and INTERFET M113's  - http://kiwisinarmour.hobbyvista.com/

-- NZ Commitment To Timor To Become Battalion. Thursday, 30 September 1999, 12:40 pm,

Press Release: New Zealand Government - http://www.scoop.co.nz/stories/PA9909/S00650.htm

-- Evelyn Leopold. New Zealand soldier found mutilated in East Timor. UNITED NATIONS, July 28 (Reuters) - http://etan.org/et2000c/july/23-31/28newze.htm

-- 1997 - East Timor & Coalition Operations - http://www.army.mil.nz/culture-and-history/nz-army-history/historical-chronology/1997.htm

-- Apiata has gifted his VC to NZ SAS Trust , - http://www.victoriacross.org.uk, 24 April 2008.

-- Jolliff, Emma (22 January 2010). "Apiata likely to remain in Afghanistan - Minister" . 3 Retrieved 3 December 2011 .- http://www.3news.co.nz/

-- Glyn Harper and Colin Richardson. In the face of the enemy: the complete history of the Victoria Cross and New Zealand , 2006, HarperCollins Publishers (NZ).

-- Rachel Tiffen and Bevan Hurley (5 August 2010). "Soldier's father: I told him to be brave... not dead brave" . The New Zealand Herald . Retrieved 5 August 2010 .- http://www.nzherald.co.nz/nz/news/

-- NZDF release name of SAS trooper killed in attack - Statement 3 NZDF Media Release, August 22, 2011.;  NZSAS - Return of LCPL Leon Smith - Release 5 NZDF Media Release, October 4, 2011.; NZ Soldier Dies in Afghanistan - Release 3 NSDF Media Release, April 4, 2012. - http://www.nzdf.mil.nz/news/media-releases

-- Families 'proud' of NZ soldiers killed in Afghanistan. Monday August 06, 2012 - http://tvnz.co.nz/national-news/

-- Kieran Campbell. NZ deaths in Taliban area 'no surprise'- The New Zealand Herald . Retrieved 20 August 2012 - http://www.nzherald.co.nz/nz/news/

-- More NZ troops, SAS could be sent to Afghanistan after deaths, Monday August 20, 2012  - http://tvnz.co.nz/national-news/


СИЛЫ ОБОРОНЫ НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ: ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ

Стратегия и управление.

"Явная доктрина" новозеландской обороны.

В 2008 году тогдашний глава Сил Обороны Новой Зеландии Джерри Матепарае подписал документ исключительного значения - новую Военную доктрину. Вместе с Законом об обороне 1990 года этот документ сейчас определяет всю военную политику страны. Можно сказать, что в нём отразилось современное видение задач, стоящих перед вооружёнными силами в контексте долгосрочной внешнеполитической линии. Будучи разработанным ещё при лейбористском правительстве, он ничуть не пострадал от прихода к власти Национальной партии. Скорее наоборот, он идеологически соответствовал традиционной линии националистов. Но если вспомнить, что правительство Хелен Кларк и само во внешней политике подняло знамя возвращения к традициям, то станет понятным - новозеландские политические группировки отказались от прежних идеологизированных подходов к международным делам.

Согласно доктрине, вооружённые силы обеспечивают решение пяти задач национальной безопасности: 1) безопасности страны, включая её территорию, население, территориальные воды и исключительную экономическую зону, природные ресурсы и объекты инфраструктуры; 2) прочного стратегического партнёрства с Австралией в поддержку общих интересов безопасности и мира в регионе; 3) поддержания в южной части Тихого океана такого политического порядка, при котором "национальные экономики, социумы и идентичности будут развиваться в атмосфере хорошего управления и согласованных на международном уровне стандартов соблюдения прав человека"; 4) расширения роли в региональном диалоге Юго - Восточной и Северо - Восточной Азии, и, при необходимости, роли Новой Зеландии в безопасности региона в соответствии с её интересами и возможностями; 5) поддержания места Новой Зеландии в системе глобальной безопасности и обеспечения прав человека во всём мире на основе Устава ООН.

Переводя на общепонятный язык, без эффемизмов и полутонов - Новая Зеландия, кроме обязательной части любой доктрины ( обороны территории и населения страны), открыто заявляет о себе как о верном помощнике "большого регионального жандарма", то есть Австралии. И в этом качестве будет содействовать миссии австралийцев по организации "правильного и хорошего" управления в островных государствах Океании. Мало того, она намерена глубже влезать и в запутанный клубок азиатских проблем, не ограничивая себя Восточным Тимором.

В дальнейшем авторы доктрины достаточно подробно расшифровали, при каких условиях новозеландские вооружённые силы могут быть использованы для зарубежных операций. И кроме привычных уже слов о международном терроризме, допускается возможность вмешательства во внутренний конфликт на стороне законных правительств против мятежников. Понятно, что при желании эту позицию можно трактовать весьма расширительно[1].

В соответствии с этим подходом, допускается активное использование вооружённых сил не только в боевых, но и в полицейских операциях на территории других стран, преимущественно в зоне жизненных интересов Новой Зеландии и Австралии. Особые отношения с последней, закреплённые в документе, превращают АНЗЮС в несколько ассиметричный военный блок, тем более что союз с США до сих пор в полном объёме не восстановлен. Собственно, влияние Австралии на доктрину несомненно. Мало в мире стран, так явно ставящих себя в положение младшего партнёра по отношению к соседу. Одним словом, Джерри Матепарае концептуально закрепил дрейф от миролюбивой и прекраснодушной военно - политической "самости", которая господствовала в 70-80-е годы, к совершенно новой позиции, активно реализуемой начиная с 1999 года.

Соответственно, и строительство вооружённых сил всё более чётко подчиняется этой новой политике. Даже курс на экономию средств, приведший к значительным сокращениям, на деле не помешал её реализации. Скорее, он сделал их максимально заточенными под те цели, которые в доктрине названы вторичными, а фактически стали главными. По крайней мере, в своём нынешнем виде новозеландские Силы Обороны абсолютно не способны самостоятельно отразить сколько - нибудь значительную внешнюю угрозу. Зато, опираясь на прочный союз с Австралией, они могут надёжно гарантировать себя от её возникновения. И ради этого готовы направлять свои контингенты всюду, куда бы их не попросили австралийцы.

Структура и управление Сил Обороны

Согласно Закону об обороне 1990 года три ранее самостоятельных вида вооружённых сил, подчинявшихся Министерству обороны, выведены из его прямого подчинения и объединены в составе Сил Обороны Новой Зеландии. Прежний штаб обороны - орган управления при Министерстве - обрёл самостоятельность, а министерство теперь отстранено от непосредственного руководства военными компонентами, сохраняя исключительно директивные функции в части формирования оборонного заказа, концептуального и стратегического планирования. Начальник Сил Обороны по статусу был приравнен к министру обороны и выполняет при нём функции главного военного советника. Формальное высшее руководство всеми вооружёнными силами по прежнему осуществляет генерал - губернатор, которым является генерал - лейтенант Джерри Матепарае. Фактически он имеет главным образом моральное влияние на принятие решений в военной области.

Штаб - квартира Сил Обороны с 2007 года располагается на Эйткин - стрит в столице страны - Велингтоне. Вместе с ней новое большое здание занимают административный аппарат минобороны и "Новозеландская служба безопасности и разведки" - суммарно до 900 сотрудников, главным образом гражданских. Высший военный пост с 2011 года принадлежит генерал - лейтенанту Ричарду Рису Джонсу. Этот 52-летний (родился 2 мая 1960 года) офицер имеет неплохое военное образование - закончил кроме Дантрунского колледжа ещё командно - штабной колледж армии США в Форт - Ливенуорте и Австралийский колледж обороны. Правда, несколько странным выглядит тот факт, что генерал ни разу не участвовал в собственно новозеландских военных операциях, занимая главным образом должности в учебных частях. Единственное место, где он немного понюхал пороху - Ливан, будучи оперативным офицером группы наблюдателей ООН. Премьер - министр Джон Ки, назначая Джонса, руководствовался прежде всего необходимостью значительного пересмотра военных расходов в сторону уменьшения, и потому сделал ставку не на авторитетного боевого командира, а на человека, имевшего в большей степени административный опыт. Заместителем Джонса был назначен контр - адмирал Джек Стир, ранее успешно командовавший фрегатом "Веллингтон" в Персидском заливе и руководивший морским компонентом новозеландских группировок за границей.

Стир курирует такие вопросы, как стратегическое планирование, разведку, медицинское и юридическое обеспечение, международные связи, подготовку резерва. На него непосредственно замыкаются командование специальных операций и Новозеландский колледж обороны. Это учебное заведение выросло из колледжа ВВС путём добавления "сухопутных" и "флотских" специальностей, и расширения учебных программ. Сейчас оно является основным учреждением профессиональной переподготовки военнослужащих, даёт младшим офицерам базовое военное образование, занимается специальными научными исследованиями, общей военной аналитикой. Базируется колледж в военном лагере Трентам (пригород Веллингтона Аппер Хатт).

Главный операционный директор, приравненный по статусу к заместителю начальника Сил Обороны, фактически исполняет обязанности заместителя по тылу. Ему подчинены службы административного персонала, логистики, коммуникаций и информационных систем, тылового обеспечения, военного имущества, планирования, военно - техническое агентство - всего до 1600 человек. Должность была создана недавно - в 2010 году, на волне требований об усилении гражданского контроля за расходами "военщины", и занял её тоже "штатский" - Уильям Пит, в прошлом - менеджер различных государственных проектов. Питу достался самый большой кусок бюджета Сил Обороны - 221,3 млн. новозеландских долларов, или 42 % общей суммы расходов.

Все действующие компоненты Сил Обороны входят в так называемые "Объединённые силы", возглавляемые собственным штабом (создан в 2001 году). Главная квартира их расположена в лагере Трентам. Командующим ("Commander") объединёнными силами является генерал - майор Дейв Гоуэн - один из наиболее заслуженных боевых офицеров, успевший послужить и в Сингапуре, и в Боснии (комроты в 1994 году), и на Тимор - Лешти (командир 3-й новозеландской батальонной группы в 2000 - 2001 годах). Отдельные их компоненты (соответственно морской, сухопутный и авиационный) возглавляют также в должностях командующих коммодор Джон Мартин, бригадир Марк Уилер, эйр - коммодор Стив Мур. Данная структура является органом оперативного управления частями и соединениями, развёрнутыми за границами страны для проведения различных военных акций. Состав этой группировки является переменным, выделяемым на время из подчинения видов вооружённых сил. На конец октября 2012 года она насчитывала 566 человек, в тч 354 - участники военных и миротворческих операций, 212 - командированные за рубеж с иными целями.

В Афганистане новозеландский контингент насчитывал 177 человек, в Антарктиде - 8, в Ираке -1, в Корее - 3, в зоне ближневосточного конфликта - 8, на Синайском полуострове - 27, на Соломоновых островах - 44, в Тимор - Лешти - 79, в Южном Судане - 3. Главным образом это - представители армии, есть также небольшое количество специалистов ВВС и ВМС. Самая значительная группа в Афганистане в свою очередь состояла из нескольких особых частей - Группы по восстановлению провинции Бамиан ( главный военный советник подполковник Шолто Стивенс), "Национального элемента поддержки" ( NSE: National Support Element) на авиабазе Баграм (он занят тыловым обеспечением группы в Бамиане), "элемента поддержки" на Ближнем Востоке ( ещё 5 человек в глубоком оперативном тылу), небольшой группы (четыре офицера и водитель), прикомандированной к штабу Международных сил в Кабуле, одного офицера связи в Джалал - Абаде. В Антарктиде на базе Скотт - Бейс обычно находятся несколько специалистов ВВС из персонала 40-й эскадрилии, которая осуществляет в летний период связь с континентом (делается шесть рейсов за сезон).

Весной 2013-го численность развёрнутого за границей персонала заметно сократилась - до 236 миротворцев и 214 прочих командированных (по причине плановой замены боевых подразделений австралийцами на Тиморе; кроме того, на Соломоновых островах осталась группа всего из 8 человек). Поскольку операция в Бамиане также сворачивается, к лету возможно сокращение этой группы до исчезающе малой величины.

Виды вооружённых сил с 2003 года возглавляются полноправными "начальниками" ("Chief", ранее - начальниками штабов). Королевский Новозеландский Военно - Морской Флот, Королевские Новозеландские Военно - Воздушные силы и Армия Новой Зеландии обладают широкой самостоятельностью в части комплектования, обучения, боевой подготовки. Они же формируют и предложения по оборонному заказу.

Ещё две командных инстанции, находящиеся на одной иерархической ступени с командующим Объединёнными Силами, начальниками над видами вооружённых сил - Главный финансовый офицер ( начфин, которому подчинены директорат финансов и служба страхования) и Уоррент - офицер Сил Обороны . 1 июля 2012 года под явным влиянием Австралии появилась новая самостоятельная служба - Геопространственная разведка, объединившая военно - геодезическое и топографическое подразделение сил обороны и соответствующее подразделение из структуры технической разведки - Бюро коммуникационной безопасности.

Общая численность Сил Обороны на апрель 2013 года - 13634 человека, из них 8510 - военнослужащие регулярных подразделений, 2340 - постоянный состав резервных компонентов, 2784 - гражданские служащие[2]. Схема комплектования не отличается от австралийской, и также обнаруживается тенденция к некоторому сокращению персонала регулярной службы с одновременным увеличением резерва и гражданских служащих.

Армия Новой Зеландии.

Боевой состав армии

Армия Новой Зеландии (на языке маори - "Нгати Туматауенга") - наиболее крупная часть Сил Обороны. Во главе неё стоит 51-летний генерал - майор Тимоти Джеймс Китинг, начинавший свою службу в полку Специальной авиационной службы. Штаб-квартира его расположена в Манавату (район к северу от Веллингтона). Все регулярные компоненты армии сейчас сведены в два командования - 1-й бригады и группы SAS.

1-я бригада (штаб-квартира в военном лагере Линтон, севернее Веллингтона у города Палмерстон - Норт) - 1-й батальон Королевского новозеландского пехотного полка (базирование в лагере Линтон, традиционно состоит из стрелковых рот "Альфа", "Виктор" и "Виски", роты поддержки и боевого обеспечения), 2/1-й батальон RNZIR ( военный лагерь Барнэм, у Крайстчерча, роты "Альфа", "Браво", "Дельта", роты поддержки и боевого обеспечения, роты депо), полк конных стрелков Королевы Александры ( Линтон, эскадроны Восточного берега Веллингтона, Новозеландский шотландский, конных стрелков Уайкато, поддержки), 16-й полевой полк Королевского полка новозеландской артиллерии (в Линтоне - 161-я, 163-я, штабная батареи), 2-й инженерный полк (в Линтоне - штабной, 1-й и 2-й полевые, 25-й инженерной поддержки эскадроны, эскадрон реагирования на чрезвычайные ситуации, в Барнэме - 3-й полевой эскадрон), 1-й новозеландский полк связи (в Линтоне - 2-й эскадрон связи, 25-е шифровальное отделение, в Барнэме - 3-й и 4-й эскадроны связи, в лагере Трентам недалеко от Веллингтона - 1-я разведывательная рота,), 2-й батальон боевого обеспечения ( Линтон, 10-я транспортная рота, 25-я рота снабжения, 2-я ремонтная рота, 5-я рота обеспечения движения, в Папакуре - рота боевого обеспечения "Север"), 3-й батальон боевого обеспечения (Барнэм, 3-я транспортная, 3-я продовольствия и снабжения, 3-я ремонтная роты), 2-й батальон службы здравоохранения (в Линтоне - 2-я медицинская, общей медицинской поддержки, логистическая роты, в Барнэме - 3-я медицинская, в Папакуре - 1-я медицинская роты), 1-я рота военной полиции (Трентам), 22-я батарея ПВО (Линтон), Линтонский региональный центр поддержки, Военный оркестр армии (Барнэм).

1-й новозеландская группа SAS (расположена в лагере Папакура в центре Северного острова) состоит из крыла поддержки штаб - квартиры, тренировочного крыла и 1-го полка SAS ( эскадроны "А" и "В", эскадрон коммандо и инженерный взвод). Каждый из двух боевых эскадронов включает по четыре взвода (парашютный, лодочный, мобильный и горный) и предназначен для проведения специальных операций в зонах боевых действий. Эскадрон коммандо (образован в 2000-м году) имеет несколько отличную специализацию - контртеррористическую. В отличие от первых двух, персонал которых отбирают из наиболее подготовленных солдат армии, антитеррористическое подразделение представляет в равных пропорциях все три вида вооружённых сил.

Территориальные резервные компоненты объединяются в Учебно - тренировочное командование (штаб - военный лагерь Уэйро). Расположенный в лагере Линтон Учебный центр наземных операций включает все специализированные школы - Тактическую (кадры для пехоты), Артиллерийскую, Военно - инженерную, Связи, Военной разведки и безопасности, Боевую (кадры бронечастей), Логистических операций, Профессионального обучения. В Уэйро дислоцируются, кроме того, - армейское депо, военно - учебное заведение (начальной подготовки), армейская школа командиров (готовит сержантов, унтер - офицеров и кандидатов в офицеры); в Линтоне - армейский центр моделирования (имеется в виду моделирование тактических обстановок).

Собственно резервные военные подразделения сведены в шесть батальонных боевых групп, каждую из которых составляют кадры нескольких стрелковых рот, иногда - бронеавтомобильных, подразделений инженеров, связистов, снабженцев, музыкантов, врачей. Эти батальонные группы считаются наследниками традиционных полков и комплектуются на территориальной основе.

Во 2-й группе Кентербери, Нельсона - Мальборо и Западного берега это - роты Северного Кентербери, Южного Кентербери, Нельсона, Мальборо, Западного берега, 32-я артиллерийская батарея ( без орудий, только подразделения наблюдателей и корректировщиков), 1-й инженерный эскадрон резерва , 1-й эскадрон связи( в составе одного взвода), рота логистики, духовой оркестр. Базирование группы - лагерь Барнэм

3-я группа Окленда и Нортленда сильно отличается от неё. Кроме рот "Альфа", "Чарли" и "Дельта" (последняя - поддержки), она включает несколько взводов регулярных корпусов - инженерный из 1-го эскадрона, связи из 2-го эскадрона, медицинский из 1-й роты, а также резервные артиллерийскую 11/4-ю батарею и 1-ю логистическую роту. Даже оркестр здесь непростой - это регулярный оркестр Новозеландской Артиллерии. Такой подход к структуре объясняется специфическими задачами группы - она готовит будущих участников зарубежных боевых операций, и, соответственно, должна обеспечить более высокий уровень подготовки и боевой слаженности. Базирование - Папакура.

4-я группа Отаго и Саутленда включает роты Отаго, Саутленда, Новозеландскую шотландскую ( последняя ранее относилась к Королевскому танковому корпусу, а сейчас преобразована в обычную пехоту), хирургическую команду из медицинской роты Университета Отаго, логистическую команду; размещена она в Данидине. 5-я группа Западного берега Веллингтона и Таранаки ( размещена в Уонгануи)- стрелковую роту, инженерную, логистическую и медицинскую команды. 6-я группа Хаураки (размещена в Тауранги) имеет, кроме стрелковой роты, бронеразведывательный эскадрон - 4-й конных стрелков Уайкато. 7-я группа Веллингтона (города Веллингтон) и Хокс - бея - 3 стрелковых роты (А, В, С), кадр 22-й батареи ПВО; её место базирования - Нейпир.

На весну 2013 года в новозеландской армии служило около 6500 человек, в тч 4290 солдат и офицеров - в регулярных частях, 1824 - в резервных, 375 - гражданских служащих. В перспективных планах командования - сокращение количества территориальных групп до трёх. Общая численность их постоянного состава при этом сократится на одну треть, то есть каждая из них станет немного сильнее. Регулярные батальоны будут доукомплектованы, в результате чего армия вырастет на 1500 человек. Таким образом, в ближайшем будущем новозеландская армия увеличит потенциал быстрого развёртывания, повысит скорость оперативного реагирования на кризисные ситуации. Очевидное направление её дальнейшего развития - превращение в "пожарную команду" австралийско - новозеландского военного союза; собственно задачи обороны территории страны при этом становятся всё менее существенными, а приоритетом - активное участие в поддержании существующего мирового порядка. И если Австралия с гордостью играет роль большого регионального жандарма, то Новая Зеландия, похоже, смирилась с местом его помощника.

Организация и вооружение армейских подразделений.

Батальоны Королевского новозеландского пехотного полка долгое время представляли собой легкопехотные части, не имевшие бронетехники. Учитывая специфику их применения и доктринальные особенности, такой подход виделся оптимальным. За всё послевоенное время только раз - в операции на Тиморе - пришлось разворачивать целую батальонную группу, в остальное время хватало и одной - двух рот, соответственно, это стоило не слишком больших усилий по их переброске и снабжению. В крайнем случае, как в Боснии или на Тиморе, можно было "механизировать" роту путём усиления её БТРми из полка Королевы Александры.

Пехотная рота обычной организации состоит из 3-х взводов и управления. Взвод - из управления (командир в лейтенантском звании, взводный сержант, связист, медик), трёх секций (командир и заместитель командира в званиях капрала и лэнс - капрала, 3 - 6 стрелков и пулемётный расчёт из двух человек с пулемётом "Миними"). Как и во всех армиях, находящихся под американским влиянием, реализуется концепция "двух огневых команд". Секция в бою разделяется на две команды - одну с пулемётом, другую только из стрелков; они могут действовать как автономные единицы и поддерживать связь между собой по радио. Рота, прямо скажем, не перегружена тяжёлым оружием - кроме 5,56 -мм "Миними" и подствольных гранатомётов М203, никаких средств усиления к её стандартным 5,56-мм винтовкам "Штейр" и 9-мм пистолетам SIG P226 не предусмотрено.

Рота поддержки пехотного батальона делится на взводы связи, разведывательный, миномётный, "оружия непосредственной огневой поддержки". Последний из них оснащён противотанковыми гранатомётами "Карл Густав" (четыре единицы), 12,7-мм крупнокалиберными пулемётами "Браунинг" М2 (две единицы), едиными 7,62-мм пулемётами MAG58 (четыре - шесть единиц). В миномётном взводе - четыре 81-мм миномёта L16A2.

Миротворческие операции, доминирующие в боевой практике новозеландцев, иного и не требовали. Однако десятилетняя война в Афганистане заставила скорректировать некоторые подходы к организации частей. К тому же, упрочение военного союза с Австралией вело ко всё большей интеграции их военных машин. Австралийцы, безусловно, задавали в этом тон. Фактически обе армии сейчас вооружены одними и теми же образцами стрелкового оружия; вслед за закупкой Австралией бронетранспортёров "Пиранья" свои М113 решили заменить и новозеландцы.

При этом было решено моторизовать регулярную пехоту. Опыт использования "Пираний" в Афганистане показал не только их хорошую приспособленность к условиям партизанской войны на горном театре, но и необходимость налаживания гораздо более тесного взаимодействия со стрелковыми подразделениями. В результате с середины 2000-х 1-й батальон пересаживается на бронетранспортёры NZLAV (вариант "Пираньи"). В 2012 году их имелось в батальоне 46 единиц, что позволяло с полной уверенностью отнести его к категории мотопехотных. На деле большая часть этих машин безвыездно стоит по боксам - в штатном расписании и в реальном штате по - прежнему отсутствуют их экипажи. Причина неторопливости командования - те же соображения экономии.

Одновременно были закуплены новые образцы противотанкового оружия - переносные комплексы "Джавелин", которыми заменяют гранатомёты "Карл Густав". 5,56-мм пулемёты "Миними" начали менять на 7,62-мм версию того же бельгийского пулемёта, что существенно повышает огневую мощь стрелковых рот. 2/1-й батальон также перевооружается на эти образцы, хотя бронетехника в него не поступает. Не исключено сохранение его в качестве лёгкой пехоты, тем более что одна из его рот получила в начале 2000-х годов "парашютную" специализацию. При недостатке настоящей бронетехники моторизацию таких частей, как и территориальных, повышают за счёт широкого использования универсальных колёсных транспортёров "Пинцгауэр", закупки которых ведутся с 2003 года.

Вероятно, перевод в мотопехоту ждёт знаменитый Полк Королевы Александры. Сейчас это - формально бронекавалерийская часть, гордящаяся своей бурной историей. Ведёт он её от добровольческого кавалерийского отряда Уонгануи, принявшего имя тогдашней принцессы Уэльской Александры в 1864 году. Отряд участвовал в нескольких кампаниях Земельных войн, один из его бойцов (рядовой Уильям Лингард) был награждён Крестом Новой Зеландии. Герой англо - бурской войны Уильям Хэрдэм также служил в этом подразделении, переименованном накануне в полк конных стрелков Королевы Александры.

В годы Первой Мировой из его состава был выделен эскадрон, ставший частью Веллингтонского конно - стрелкового полка. На Галлиполи эскадрон понёс ужасающие потери - из 158 человек, отправившихся на войну, после боя за высоту 60 удалось собрать лишь 14, его первый командир майор Элмсли был посмертно выдвинут на Крест Виктории (но не награждён). По восстановлении эскадрон воевал на Ближнем Востоке и дошёл до Аммана.

Во Вторую Мировую каких - либо отдельных боевых частей полк не выставлял, хотя многие его солдаты и офицеры сражались на фронтах от Африки до Соломоновых островов, главным образом в 4-й танковой бригаде и танковом эскадроне 3-й новозеландской дивизии. В 1942 году он был преобразован во 2-й лёгкий бронеавтомобильный полк как часть Новозеландского танкового корпуса. После войны полк несколько раз переименовывался, менял технику и состав.

В настоящий момент его образуют три трёхвзводных эскадрона (Новозеландский шотландский, Восточного побережья Веллингтона, конных стрелков Уайкато), эскадрон поддержки и штаб. Боевой эскадрон вооружён броневиками NZLAV - один в управлении и по 4 - 6 во взводе. Эскадрон поддержки, решающий задачи снабжения, обеспечения и ремонта, оснащён грузовиками "Унимог", универсальными "Пинцгауерами" в вариантах грузовом, ремонтном и бронированном разведывательном. Сейчас в полку имеется всего 19 NZLAV, то есть полнокомплектен лишь один эскадрон. Остро не хватает обученных кадров, для подготовки которых 22 машины передали в Боевую школу. В боевых эскадронах недостаток БТРов компенсируется бронированными "Пинцгауэрами". В случае преобразования полка в третий мотопехотный батальон можно предположить, что часть рот (эскадронов) так и будет использовать их в качестве средства передвижения.

Кадры для полка готовит также 4-й эскадрон Уайкато, ведущий историю от полка Уайкато, сформированного в 1911 году на базе Оклендских конных стрелков. В Новозеландский танковый корпус он перешёл также в 1942 году в качестве 4-го полка лёгких бронеавтомобилей, а в 1944-м на его основе и основе ряда других частей был создан 1-й танковый полк Новозеландского танкового корпуса. Просуществовал он до 1962 года, после чего сокращён до эскадрона и включен в полк Королевы Александры. С 1999 года - в составе 6-го батальона, а с 2002-го носит нынешнее своё имя. Таким образом, сейчас Королевский Новозеландский танковый корпус представлен всего тремя частями - регулярным полком, территориальным эскадроном и Боевой школой.

Королевская артиллерия Новой Зеландии состоит из регулярного 16-го полка и нескольких территориальных частей. В 16-м полку оставлены всего 3 батареи - штабная, 161-я и 163-я; штабная батарея состоит из взвода управления и взвода БПЛА, боевые - из двух огневых взводов, штабного взвода и взвода командного поста (управления и разведки). На вооружении 161-й, 163-й и 11/4-й территориальной батарей - 105-мм лёгкие гаубицы L119 (по 4 единицы в каждой) и 81-мм миномёты L16A2 (тоже по 4 на батарею). 22-я батарея ПВО вооружена ПЗРК "Мистраль". Слабая и устаревшая матчасть артиллерии давно служит предметом сетований военных. Предлагалось перейти на общепринятый натовский калибр 155 мм, закупить современные средства радиолокационного обнаружения. Однако пока средств на это не находится, и вообще правительство не особенно волнует тема артиллерийской поддержки войск - для операций нынешнего масштаба она ни разу не понадобилась.

Королевские новозеландские инженеры и Королевские новозеландские связисты имеют старшинство с 15 сентября 1902 года. После недавних преобразований инженерные части насчитывают шесть эскадронов, все - с разной специализацией и численностью. Собственно сапёрными являются 1-й, 2-й и 3-й полевые эскадроны регулярных войск, инженерный эскадрон резерва. На вооружении 2-го эскадрона имеется 6 БТР NZLAV в варианте инженерной машины разграждения и закупленные совсем недавно ( в 2011 году) 6 высокомобильных экскаваторов НМЕЕ, предназначенных для обеспечения действий моторизованной пехоты. 25-й эскадрон объединяет взводы технических средств инженерной поддержки, оснащённые многоцелевыми тракторами JCB 4CXM, несколькими типами бульдозеров, автогрейдеров, кранов, самосвалами "Мерседес - бенц 2028", мостами MGB и "Бейли". Особую роль играет эскадрон реагирования на чрезвычайные ситуации. Прямой аналог своего австралийского собрата, он предназначен для разминирования в особо сложных условиях, поддержки действий спецназа в контртеррористических операциях и при решении иных специфических задач. В корпусе связистов осталось три регулярных и один территориальный эскадроны, отдельные более мелкие подразделения. Корпус, кроме традиционных задач, ответственен также за армейские информационные системы, компьютерную безопасность (такая специализация - у 3-го эскадрона).

Самым многочисленным корпусом новозеландской армии сейчас является Корпус Логистики - в нём служат почти 2000 человек, больше, чем в пехоте. Немудрено - ведь он собрал тыловые службы, ранее разбросанные по трём корпусам - Транспортному, Боеприпасов, Электриков и инженер - механиков. Слияние произошло в 1996 году, и, по общему мнению, сыграло благотворную роль в повышении эффективности работы армейского тыла. Теперь в корпусе объединены службы продовольственно - вещевого снабжения, полевые кухни, столовые, обеспечения поставок техники, оружия и боеприпасов, запасных частей, ГСМ , ремонтно - технические, складирования и обеспечения сохранности и утилизации боеприпасов и имущества, автотранспортные. Основным автомобилем корпуса является германский "Унимог" U1300L. Кроме него, продолжает использоваться тяжёлый грузовик МВ2028, в вариантах тягача и трейлера. Основной ремонтно - эвакуационной машиной является американская М1089, способная обеспечить восстановление в полевых условиях всех образцов техники армии, включая и БТР NZLAV. Кроме них, для монтажа на "Унимогах" предназначены закупаемые сейчас десять кранов грузоподъёмностью до 2,2 тонн. Их основным предназначением также является ремонт бронетранспортёров. Имеется и вспомогательная техника - автопогрузчики TS280, полевые кухни "Кэрчер".

Остальные корпуса - военно - медицинский, сестринский, стоматологический, разведки и военной полиции - относительно немногочисленны. Последние два представлены одной ротой каждый, с численностью менее сотни человек. Медицинских рот несколько, однако их комплектность невелика. Стоматологов же и медсестёр - всего по нескольку десятков человек. Персонал медицинских частей комплектуется гражданскими специалистами - каких либо - военно - учебных заведений подобного профиля не существует. После экзаменов и заключения контракта они одевают форму и получают звания согласно должности и квалификации. В разведку и полицию, напротив, "с улицы" попасть невозможно. Туда набирают исключительно военнослужащих со значительным стажем, и то после кандидатских экзаменов и прохождения специального курса подготовки.

Особая роль в рамках новой доктрины придаётся силам специального назначения. Во - первых, их вес в общей численности армии рекордно велик. Хотя информация по данному вопросу засекречена, можно оценочно предположить, что в полку SAS служит от 500 до 700 человек, из них около 300 - собственно в боевых эскадронах. То есть от 5 до 10 % всех военнослужащих армии находятся в подразделениях спецназа. Новозеландский спецназ имеет хорошую и заслуженную репутацию, много раз демонстрировал высокий профессионализм.

Кандидаты в SAS сдают множество тестов, проходят длительный курс подготовки и только 10 - 15 процентов в итоге получают право на заветный берет спецназа. "Особой фишкой" испытательного цикла новозеландских SAS считается "упражнение фон Темпски" ( этот герой земельных войн - главный символ, "спецназовец N1"). Оно представляет собой 24-часовой марш по болотистой и иной труднопроходимой местности, причём боец кроме винтовки несёт на себе либо полную 20-литровую канистру с водой, либо 35-килограммовый стандартный американский походный комплект  ALICE. При этом 60-километровый непрерывный марш - бросок они должны сделать в полной выкладке с этим 35-килограммовым комплектом за 20 часов. К бойцам, поступающим в группу антитеррора, требования несколько мягче. Таких изнурительных тестов они не сдают, но зато и не получают права на ношение специального значка "крылатый кинжал".

На вооружении SAS, кроме обычных винтовок и лёгких пулемётов, имеются и специальные образцы. Прежде всего, это снайперские винтовки L96 и AW50.

Оружие и техника армии Новой Зеландии (справочно).

Бронетранспортёры NZLAV начали поступать на вооружение в 2003 году, как замена М113. В соответствии с контрактом в Канаде было закуплено 105 машин, являющихся американско - канадским вариантом (производится корпорацией "Дженерал Дайнемикс") "Пираньи IIIН" с колёсной формулой 8х8 и 25-мм автоматической пушкой. Боевое применение их в Афганистане состоялось в 2011 году (направлено 8 машин, одна пострадала в результате подрыва на мине). Из общего числа 95 единиц оборудованы как стандартный БТР (экипаж 3 человека, 8 десантников, 25-мм пушка "Бушмастер"), 7 - в варианте ИМР (с бульдозерным оборудованием), 3 - БРЭМ (с лебёдкой TR200 и домкратом).

В качестве средства повышения мобильности войск, разведки, транспортировки различных грузов используются автомобили "Пинцгауэр" в количестве 352 единицы, в том числе 122 небронированных и 23 бронированных КШМ, автомобилей управления и связи, 68 небронированных и 37 бронированных транспортёров оружия ( ПТРК, ПЗРК, гранатомётов, миномётов, пулемётов, гаубиц), 95 общего назначения, 15 транспортёров живой силы, 8 медико - санитарных машин и 13 специального назначения.

Характеристики автомобиля "Пинцгауэр":

Производитель - ВАЕ Systems; экипаж - водитель и штурман, 8 десантников; двигатель - 88 л.с.; грузоподъёмность - 2,5 т.; подвеска - 4х4; скорость - 110 км/ч; угол подъёма - до 45 град.; глубина преодолеваемого брода - 70 см.

Экскаватор НМЕЕ - 6 единиц. Характеристики экскаватора НМЕЕ:

Масса - 14 т., скорость - 90 км/ч, экипаж - 2 человека (размещён в бронированной кабине), предельный уклон - 30 град, угол подъёма - до 60 град., глубина преодолеваемого брода - 1 м.

Артиллерийские и ракетные системы:

81-мм миномёт L16A2 - 50

105-мм гаубица L119 - 24

84-мм ПТО "Карл Густав" - 42

ПТРК "Джавелин" - 24

ПЗРК "Мистраль" - 12

Стрелковое оружие: винтовка "Штейр AUG" 5,56-мм, пистолет SIG Р226 9-мм, подствольный гранатомёт М203, пулемёт С9 "Миними" 5,56-мм, пулемёт TR "Миними" 7,62-мм, пулемёт FN MAG 7,62-мм, дробовик "Бенелли" М3 12-го калибра (поступает на вооружение пехоты как оружие для полицейских операций), пулемёт М2 калибра 12,7-мм, снайперская винтовка L96, снайперская винтовка AW50 калибра 12,7-мм.[3]

Военно - воздушные силы Новой Зеландии

Реорганизационные мероприятия в ВВС.

По сравнению даже с 80-и годами ВВС Новой Зеландии (на маори - "Те Тауаранги о Аотеароа") сейчас заметно "усохли". Концепция, принятая за основу военного планирования в 2000-е годы, отводила им только вспомогательную роль. Действительно, содержать группировку ударной авиации в реалиях нового времени выглядело бессмысленной тратой денег. Поэтому в 2001-м году, вместо того, чтобы поменять устаревшие "Скайхоки" на современные F-16 (переговоры о их закупке уже велись), правительство вообще решило упразднить ударную авиацию.

2-я, 75-я и 14-я эскадрилии были расформированы, их парк сдан на склады и в музеи, лётчики уволились со службы и в - основном трудоустроились по той же специальности в ВВС Австралии и Великобритании. Интересно, что правительство даже намеревалось продать "Скайхоки" и нашло покупателя - американскую частную фирму "Тактические воздушные системы". Однако американское правительство высказало своё крайнее неудовольствие возможной сделкой - как - никак, а речь шла о том, чтобы в частных руках оказалась целая группировка боевых самолётов. Контракт не состоялся, выручить деньги на списанной технике так и не получилось.

После этого RNZAF сохранили за собой только функции морского патрулирования, транспортной поддержки войск и флота, непосредственной поддержки пехотных частей в операциях невысокой интенсивности. На военных форумах после этого скептически заговорили о возможности "полного самоуничтожения" Военно - воздушных сил, с передачей остаточных функций армии и флоту.

Численность ВВС в 2006 -м упала до рекордно низкого уровня за весь послевоенный период (менее 2500 человек). Сейчас в них служат 3253 человека, в тч 640 офицеров, 2300 сержантов и солдат, 357 гражданских служащих. Задачи, которые они решали в последние годы, с довольно большой натяжкой можно отнести к категории боевых. В 2009-м "Орионы" и "Геркулесы" участвовали в ликвидации последствий землетрясения на Самоа, в 2010-м и 2011-м делали то же самое на родине, спасая жителей разрушенного Крайстчерча. В декабре 2011 года произошёл эпизод, затронувший взаимоотношения России и Новой Зеландии.

Рыболовный траулер "Спарта", приписанный к Советской Гавани, промышлял треску в море Росса. 16 декабря он послал сигнал бедствия, столкнувшись с айсбергом. Капитан сообщил, что судно тонет, так как его насос не справляется с откачкой воды - пробоина в трюме была просто огромной. Тогда и пришла на помощь новозеландская авиация. К находившейся в 2700 километрах от побережья Новой Зеландии "Спарте" был отправлен из Крайстчерча "Геркулес" С-130. Совершив два рейса, каждый протяжённость по семь часов, самолёт доставил русским морякам дополнительный насос и другое спасательное оборудование, благодаря чему корабль остался на плаву и смог дождаться буксировщиков. Новозеландцы при этом садились для дозаправки на станции Мак - Мердо, так как запаса их топлива не хватало для обратного рейса[4][5].

Нет ничего странного, что при такой специализации и возглавляют авиацию люди со специфическим опытом. Командующий ВВС вице - маршал Питер Стокуэлл никогда не летал на настоящих боевых машинах. Карьеру он делал в качестве члена экипажей самолётов В170 и "Геркулес", затем командовал эскадрилией N40, был командиром базы и директором по подготовке, одним словом, и близко "не нюхал пороху". Его заместитель эйр - коммодор Кевин Шорт служил в эскадрилии "Орионов", в 2006-м, правда, несколько месяцев был командиром группы реконструкции провинции Бамиан ( в марте 2013 г. Шорт оставил пост, исполняющим обязанности назначен групп-кептэн Энди Вудс). Так же, как и единственный лётчик - штурмовик в руководстве ВВС Стив Мур. Биография последнего вполне может считаться боевой, а профессионализм подтверждается его службой в пилотажной группе "Красные Киви" - единственной и уже несуществующей группы мастеров высшего пилотажа в ВВС Новой Зеландии.

Списать боевую авиацию в архив оказалось несложно; но спустя несколько лет обнаружилось, что это обещает в перспективе определённые проблемы. Свёрнута была вся система их подготовки, учить стало некому и не на чем. И пожелай правительство восстановить хоть в минимальных объёмах ударный компонент, задача оказалась бы неразрешимой на собственной кадровой основе. Уже в 2008-м министр обороны намекнул на желательность возвращения в строй хотя бы тренировочных "Аэрмаччи"[6]. Пока найдено промежуточное решение - направлять добровольцев для обучения в Австралии, чтобы иметь минимальный резерв лётчиков - истребителей и штурмовиков. Это демонстрирует тенденцию к постепенному восстановлению в ВВС группировки настоящих боевых самолётов.

Компенсация её отсутствия видится сейчас в укреплении эскадрилий непосредственной воздушной поддержки пехоты, то есть вертолётных. В 2005 было заявлено о возможности приобретения новейших европейских многоцелевых вертолётов NH90 для замены старых "Ирокезов". В 2007-м в качестве замены другого типа машин - учебных Белл - 47 "Сиу" - была определена лёгкая итальянская "Агоста" А109. В 2011-м были поставлены первые два "Еврокоптера" и три "Агосты", а к концу 2012 года исполнен весь заказ на машины этих типов.

Также рассматривался вопрос о покупке новой версии "Геркулеса" (С- 130J), но в целях экономии было решено провести глубокую модернизацию существующего парка. С 2004 года канадская компания SPAR исполняет этот заказ, модернизировав авионику, навигационные системы, заменив многие детали корпусов и внутренних механизмов. В таком обновлённом виде старые "Геркулесы" предполагается использовать до 2025 года[7].

Структура и вооружение авиационных частей.

Штаб и начальник ВВС располагаются там же, где и весь высший административный аппарат Сил Обороны - на Эйткин-стрит в Веллингтоне. Командир воздушного компонента Объединённых сил - в их штабе на базе Трентам. Крупнейшая группировка ВВС - на базе Окленд, включающей в себя аэродромы Фенуапаи и Хобсонвилль. Находящиеся здесь авиационные эскадрилии организационно сведены в 485-е крыло, наземные части обеспечения - в крыло логистики.

Всего в Окленде базируются:

485-е крыло: 5-я эскадрилия ( 6 самолётов "Локхид" Р-3К "Орион", 145 человек личного состава); 6-я эскадрилия (5 вертолётов "Каман" SH2G "Супер Сиспрайт", 63 человека); 40-я эскадрилия (6 самолётов "Локхид" С - 130Н "Геркулес", 2 "Боинг" В - 757-200, 180 человек);

Крыло логистики: 209-я эскадрилия (экспедиционной поддержки); 230-я эскадрилия (общей поддержки); отряд парашютно - тренировочной поддержки.

Вместе с обслуживающим персоналом базы (эскадрилия операционной поддержки) и медицинским отрядом её личный состав достигает 1100 человек. Как видно, 485-е крыло решает задачи патрулирования исключительной экономической зоны, взаимодействуя с флотом (вертолёты "Сиспрайт" попеременно несут службу на фрегатах новозеландских ВМС), а также обеспечивает все транспортные операции.

Ещё одна база ВВС - Охакеа (рядом с городом Палмерстон - Норт)- в 1993 году получила учебную специализацию. На неё перевели в том числе и Центральную лётную школу с базы Уиграм. В настоящее время здесь постоянно дислоцируется 488-е крыло ВВС, которое составляют:

3-я эскадрилия (10 вертолётов NH90 и 3 - "Агоста А - 109", 135 человек личного состава); части лётной подготовки, к которым относятся лётно - тренировочная эскадрилия (12 лёгких самолётов "Эйроспейс индастриз" СТ-4Е "Эйртрейнер"), 42-я эскадрилия (5 самолётов "Бичкрафт Супер Кинг Эйр В - 200"), Центральная лётная школа.

Наибольшую численность персонала имеет база Уодбурн (у города Бленейм) - 1250 человек, хотя на ней не находится постоянно ни одного самолёта или вертолёта. Части, расположенные на базе, подчинены штабу "крыла наземной подготовки", решающего задачи обучения специалистов наземных служб авиации. Они включают эскадрон первичной подготовки новобранцев, учебные эскадроны авиационного обслуживания, электротехнический и поддержки. Отдельными воинскими частями считаются также Музей ВВС в Крайстчерче, на бывшей базе Уиграм, и оркестр ВВС.

Всего в строевом составе ВВС сейчас имеется 36 самолётов и 13 вертолётов. "Ирокезы" и "Сиу" до недавнего времени тоже там числились и использовались 3-й эскадрилией, но с начала 2013 года выводятся в резерв[8].


Военно - морской флот.

Флот Новой Зеландии (на маори - "Те Тауа Моана о Аотеараоа", буквально "морское войско Новой Зеландии") сейчас насчитывает 2166 регулярных военнослужащих, 333 резервиста и 215 гражданских служащих. Корабельный состав - 11 кораблей, в том числе 2 фрегата, 2 больших и 4 малых патрульных судна, 3 вспомогательных судна. Основная база флота - Филомел - занимает Девенпортскую гавань Окленда.

Начальник флота с 2009 года - контр-адмирал Тони Парр (1955 года рождения), высокопрофессиональный моряк, прошедший все полагающиеся ступеньки карьеры. Он командовал боевыми кораблями разных типов, в том числе патрульным катером "Пакэки", старым фрегатом "Уайкато", новейшим фрегатом "Те Мана", затем служил в штабе ВМФ на должностях помощника по личному составу и заместителя начальника, то есть хорошо знает все особенности управления личным составом и вооружением флота.

В связи с изменением военной доктрины страны задачи флота несколько расширились - теперь он должен был обеспечить наряду с транспортной авиацией возможности переброски войск на значительные расстояния в угрожаемые районы. Кроме того, в 80-х обнаружилась и острая необходимость модернизации плавсостава, с целью повысить его боевую эффективность при снижении затрат. Сказывалось также ухудшение отношений с США и бескомпромиссная ориентация на ближайшего стратегического партнёра - Австралию. Поэтому было принято решение вместо четырёх "Линдеров" иметь два гораздо более совершенных фрегата типа "Анзак" (германский прототип - серия "МЕКО"), способных решать очень широкий спектр задач - патрулирования дальней зоны, эскортирования транспортных судов, борьбы с вражескими подводными лодками, в том числе атомными, всеми типами летательных аппаратов.

Оба новых "Анзака" - "Те Каха" и "Те Мана" - были построены на австралийской верфи Вильямстоуна, приняты в эксплуатацию в конце 90-х годов (в 1997 и 1999-м соответственно) и несли достаточно интенсивную службу. Неоднократно они совершали походы в район Персидского залива, участвуя в операциях многонациональных сил, обеспечивали поддержку армии на Тимор - Лешти и Соломоновых островах, охотились на браконьеров в антарктических морях. Новозеландские "Анзаки" практически не отличались от австралийских, за исключением отдельных элементов вооружения. Только на первых стояла система "Вулкан - Фаланкс", снятая с "Линдеров", и зенитная система "Мини - Тайфун" (дистанционно управляемый 12,7- мм пулемёт), зато не было противокорабельных ракет "Гарпун"; новозеландские фрегаты получили в качестве вертолётного вооружения "Каман Сиспрайт"; в 2006-м прошла модернизация системы управления огнём.

Изначально велись переговоры о строительстве четырёх "Анзаков" для RNZAF; однако у этой идеи имелась сильная оппозиция - для целей обороны исключительной экономической зоны эти корабли были слишком "круты" и дорогостоящи. Их закупка в большей мере явилась данью военному союзу с Австралией, требовавшему активного участия в совместных оборонительных программах. Был найден компромисс - к двум фрегатам добавили два патрульных судна сопоставимого водоизмещения, но гораздо слабее вооружённых. Контракт на их постройку заключили с той же австралийской корпорацией "Тинайкс" (сейчас - "ВАЕ Systems"), а за основу взяли канадский проект судна береговой охраны, опробованный в Ирландии и на Маврикии. После нескольких доводок в 2010 году корабли "Отаго" и "Веллингтон" пополнили боевой состав Новозеландского ВМФ. Проект учитывал специфику будущего применения - в условиях сильных штормов, которыми славятся 40-е и 50-е широты, а также возможного попадания на ледовые поля Антарктики. Корабли получились чрезвычайно устойчивыми к таким экстремальным ситуациям - при 6-балльном шторме они могли продолжать выполнение поставленных задач и принимать груз на с вертолёта на вертрепе, при 5-балльном могли использовать свой палубный вертолёт, а устойчивость сохраняли даже при максимуме в 9 баллов (то есть высоте волн более 14 метров). Ледовая защита корпуса гарантировала его от разрушения при толщине льда до 40 см. (класс 1С по Ллойду). Судно могло использоваться в интересах разных ведомств - Министерства рыбного хозяйства, иностранных дел и торговли, таможенной службы, полиции, природоохранного департамента, и имело на борту их представителей, при необходимости решало и поисково - спасательные задачи.

В рамках того же проекта "Протектор" ( согласно нему, для страны закупались универсальные патрульные корабли двух типов - морской зоны и прибрежной зоны, решавшие все обозначенные выше межведомственные задачи) были заказаны четыре патрульных катера водоизмещением 340 т. Они сменяли корабли класса "Моа" и обладали улучшенными мореходными характеристиками, лишь немного уступая более крупным собратьям "Отаго" и "Веллингтону". В-частности, нормой для них считался шторм в 5 баллов, а пределом - 8-балльный.

Настоящим прорывом к созданию океанской флотской группировки стал заказ на крупнейшее в истории новозеландского флота многоцелевое транспортное судно. Потребность в таком корабле начала ощущаться ещё в 80-е, в связи с необходимостью поддерживать миротворческие группировки на большом удалении от страны и вообще соответствовать требованиям того же Австралийско - новозеландского союза. Тогда нашли временное и паллиативное решение - использовать датский торговый корабль класса "ро - ро" "Меркэндиен Куин", переименованный в "Чарльза Апхэма". Построенный ещё в 1984-м и купленный в 1994-м, он использовался совсем недолго - до 2001 года, так как слабо соответствовал предъявляемым универсалистским требованиям.

Проект "Протектор" обосновывал необходимость такого корабля для решения любых логистических задач в интересах флота, армии, ВВС, гражданских ведомств с акцентом на особо суровые погодные условия. Реализация осуществлялась на кооперативных началах - корпус строила нидерландская компания "Мерведе", а всю начинку и вооружение монтировала австралийская "Тинайкс". В результате появился действительно универсальный корабль снабжения, также пригодный и для десантных, и для спасательных операций в рамках австралийско - новозеландской группировки по ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций (у Австралии аналогичных кораблей просто нет).

Он вооружён так же, как другие суда проекта "Протектор" - 25-мм и 12-мм автоматами с дистанционным управлением, может с их помощью обеспечить прикрытие высадки десанта, отразить атаку малых судов врага, обеспечить перехват браконьерских и пиратских кораблей. В грузовом отсеке площадью 1450 кв.м. могут разместиться 14 автомобилей "Пинцгауер", 16 БТР LAV, 7 грузовиков "Унимог", 2 машины скорой помощи, 7 трейлеров, 2 тяжёлых грузовика, 4 вездехода, большое количество контейнеров. То есть в десантном варианте он может перебросить и поддерживать боеспособность усиленной роты (эскадрона БТР). Его трюм позволяет разместить 2 средних десантных катера типа LCM, на палубе размещается до четырёх вертолётов, а вертолётная площадка способна принять машину типа "Чинук", что позволяет проводить в том числе настоящую "объёмную" десантную операцию. Медицинский отсек имеет пятиместную палату, операционную, отделение реанимации, лабораторию и морг. Есть на нём и место под офисы правительственных чиновников, под штабные нужды и так далее.

Под именем "Кентербери" корабль вступил в строй флота летом 2007 года, и сразу же обнаружилось, что попытка создать многофункциональный корабль на базе обычного гражданского "ро - ро" опять не слишком удалась - "Кентербери" плохо переносил шторм, куда хуже, чем маленькие боевые "Протекторы". Тем не менее, деваться было уже некуда, и он с тех пор несколько раз принимал участие в различных операциях, главным образом спасательных.

Два последних судна - танкер "Индевор" корейской постройки и дайвинг - тендер "Манавануи" - считаются устаревшими; "Индевор" планировался к списанию в 2013 году, и ему сейчас ищут замену. "Манавануи" также планируют заменить более универсальным судном, предназначенным и для решения океанографических задач. В - остальном же новозеландский флот вполне современный и полностью отвечает концепции обороны страны. И фрегаты, и патрульные суда могут прослужить до 2030-х годов. "Анзаки" в ближайшие пятилетие должны пройти модернизацию, затем будет рассматриваться вопрос о перспективе их замены кораблями с расширенными возможностями[9].

Патрульное судно "Отаго" (однотипный - "Веллингтон")

Год вступления в строй 2010

Строитель верфь корпорации Тинайкс, Вильямстаун, Австралия

Водоизмещение 1900 т.

Двигатели 2 дизеля MAN B&W по 4000 л.с.

Скорость 22 узл. (экономический ход - 12 узл.)

Размеры длина - 85 м., ширина - 14 м., осадка - 3,6 м.

Дальность 6000 миль (на 15 узл.)

Экипаж 35 человек + 10 лётного персонала + 4 гражданских служащих

вооружение 1 х 25-мм автомат М242 "Бушмастер", 2 х 12,7-мм пулемёта "Браунинг" М2, вертолёт "Каман" SH2G "Супер Сиспрайт",

вместимость 2 десантных катера длиной 7,74 м. или 2 катера спецназа 11 м., 6 надувных плотов, 30 пассажиров,

Патрульный катер "Ротойти" (однотипные - "Хавеа", "Пакэки", "Таупо")

Год вступления в строй 2009

Строитель верфь корпорации Тинайкс, Фангареи, Австралия

Водоизмещение 340 т.

Двигатели 2 дизеля MAN B&W по 1900 л.с.

Скорость 25 узл. (экономический ход - 16 узл.)

Размеры длина - 55 м., ширина - 9 м., осадка - 2,9 м.

Дальность 3000 миль (на 16 узл.)

Экипаж 36 человек ( в тч 4 гражданских служащих)

вооружение 3 х 12,7-мм пулемёта "Браунинг" М2,

вместимость 2 десантных катера длиной 7,74 м.

Универсальный транспорт "Кентербери"

Год вступления в строй 2007

Строитель верфь Мерведе, Нидерланды и корпорация Тинайкс, Австралия

Водоизмещение 9000 т. (полное)

Двигатели комбинированный дизель и дизель - электрический, л.с.

Скорость 22,6 узл. (экономический ход - 18 узл.)

Размеры длина - 131 м., ширина - 23,4 м., осадка - 5,4 м.

Дальность 9200 миль (на 18 узл.)

Экипаж 53 человека + 10 лётного персонала + 7 армейских + 4 гражданских служащих

вооружение 1 х 25-мм М242, 2 х 12,7-мм пулемёта "Браунинг" М2, 1 вертолёт "Си Спрайт", до 4-х NH90, радар, система управления огнём

Примечания

-- Foundations of New Zealand military Doctrine. NZDDP - D 2008. - http://www.nzdf.mil.nz/downloads/pdf/public-docs/2008/nzddp-d-2008-ed-2.pdf

-- http://www.nzdf.mil.nz/

-- http://www.army.mil.nz/

-- "Stranded Russian ship receives NZ air drop supplies". BBC. 17 December 2011.- http://www.bbc.co.uk/news/world-asia-16212793

-- "Sparta crew doing fine". TVNZ. 18 December 2011 - http://tvnz.co.nz/world-news/sparta-crew-doing-fine-4659741

-- "Air Force's Aermacchis may be returned to service". The New Zealand Herald. 1 December 2008. - http://www.nzherald.co.nz/nz/news/article.

-- "C-130 Hercules upgrade contract signed". Scoop. 15 December 2004.- http://www.scoop.co.nz/stories/PA0412/S00395.htm

-- http://www.airforce.mil.nz/

-- http://www.navy.mil.nz/