# Беспартийный закон развития

Сергей Евгеньевич Шилов

О переходе к непосредственной демократии на новом витке истории

Г. Павловский на сайте политической экспертной сети «Кремль.орг» назвал «воплощением политического здравого смысла» недавнее программное выступление заместителя руководителя Администрации президента - помощника Президента РФ Владислава Суркова перед слушателями центра партийной учебы и подготовки кадров "Единой России". Однако, здравый смысл в политике, которая осуществляется на уровне и от имени страны в стратегических масштабах, качественно отличается от житейской мудрости обыденного сознания. Можно согласиться с той формулировкой гражданского здравомыслия, которую дает Сурков в своем выступлении: «…развитие европейской цивилизации, частью которой является цивилизация российская, показывает, что люди на протяжении всех наблюдаемых эпох стремились прежде всего к материальному благополучию, а кроме того, пытались добиться такого устройства собственной жизни, в котором они могли бы быть свободными и чтобы мир по отношению к ним был справедлив. Именно материальный успех, свобода и справедливость составляют основные ценности, которые мы с вами разделяем». В то же время данная дефиниция мало пригодна для исторического анализа, осмысления «новейшей истории в оценках», и тем более контрпродуктивна как попытка «через это сформулировать наши основные подходы к тому, что было раньше, и к тому, что будет с нами в будущем». Здравый смысл, необходимый для выработки реальной стратегии гуманитарно-политического развития государства, общества, экономики, – это прежде всего такая важнейшая составляющая европейского мышления, как опыт рефлексии истории. История является контекстом, в котором возникают, развиваются и изживают себя институты цивилизации.

Здравый смысл исторической рефлексии состоит в том, что, как писал вслед за мыслителями древности Гегель, «ничто не ново под луной», что история циклична и представляет собой циклы развития цивилизационных систем, по-разному толкуемых и определяемых в зависимости от исследовательской традиции.

Таким образом, с точки зрения историчного мышления, как подлинного политического здравомыслия, мы должны стремиться понять наше политическое и экономическое состояние (а также тенденции его развития), как определенное положение в цикле системного развития.

Мы находимся в переходном постсоветском периоде - зоне действия сил глубинной трансформации того геополитического и социально-целостного организма, каким был СССР. Распад СССР был столь скоротечен, поскольку существовало содержательное, системное согласие элит о необходимости коренного преобразования этой организационно-политической и экономической системы. При этом в ходе горбачевской перестройки сложилось устойчивое и многоуровневое понимание невозможности настоящей трансформации без изменения формальной структуры государства. С точки зрения политического здравого смысла, главной причиной системного кризиса СССР явилась конституционно закрепленная монополия на власть КПСС – «руководящей и направляющей» силы, лишенной, однако, политической воли, интеллекта, инновационного кадрового потенциала, стратегического видения перспектив развития страны, не способной к стратегическому менеджменту, системному управлению инновациями и конкурентоспособностью власти, общества, экономики, личности.

В процессе трансформации национально-пространственная, социально-историческая система либо должна выйти на качественно новый уровень мировой конкурентоспособности, либо продолжить свой распад вплоть до полного уничтожения и поглощения ее элементов более жизнеспособными цивилизационными системами. Решающим обстоятельством в этой исторической развилке является способность к раскрытию внутренних резервов и разрешению накопившихся противоречий, обуславливающих медленное, но верное погружение в системный кризис. Здравый смысл, рассматривающий происходящее «с Родиной и с нами» вышеописанным образом, называется «системным подходом».

«Другой» здравый смысл, по-фрейдистски искушающий апелляцией к «политическому низу» (к эгоцентрической «суверенности», к материалистическим инстинктам и экономоцентричному детерминизму) отрицает базовую научную идею о сущности переходного периода новейшей российской истории как периода трансформации «органики» СССР. Этот подход можно с полным правом назвать «антисистемным», ибо в его рамках отвергается само представление о цивилизационных системах, циклических периодах истории, и становится возможным произвольное установление неких виртуально-непосредственных, псевдо-исторических связей (с романовской Россией, с европейской цивилизацией), игнорирующее и «перескакивающее» реалии собственного системно-исторического цикла – цикла системной трансформации жизненного пространства бывшего СССР.

Обозначенный высшим руководством России в качестве национальной идеи концепт стратегической, сквозной конкурентоспособности постепенно выдвигает на первый план именно системный подход. Ибо конкурентоспособность, как системное свойство объекта, не есть замена «негодного» объекта А на не связанный с ним объект В, который «априори» лучше объекта А и необходимо объединяется с противниками и врагами (в прошлом и настоящем) «негодного» объекта А. Конкурентоспособность имеет смысл только как проблематизация и трансформация «своего, одного и того же по сущности» объекта (системы) в целях его глобального прогрессивного развития прежде всего за счет раскрытия внутренних резервов тем или иным способом. Эта трансформация есть цикл преобразования системы, который имеет свое начало (распад СССР), протяжение (переходный период) и завершение переходного периода.

Характерно, что представители антисистемного подхода (рассматривающее наше житье-бытье вне логики системной трансформации «СССР-пространства»), пытаются вписаться и в этот новый интеллектуальный вираж власти. Само наименование выступления Суркова «Суверенитет – политический синоним конкурентоспособности» прекрасно выражает эту характерность и напоминает в качестве исторической аналогии поразившие многих экспертов запоздавшие заверения экс-генсека КПСС Горбачева о том, что и он в действительности «всегда хотел того же» по поводу наступившей после перестройки «рыночной трансформации».

Водораздел элит, о котором говорит Сурков, как о водоразделе между властью, с одной стороны, силами «олигархического реванша» и «национального изоляционизма», «с двух других сторон», на самом деле пролегает совершенно в другой плоскости. Его граница пронизывает существующие политические конструкции, органы управления, бизнес-элиты и иные сообщества, причем, зачастую, она разделяет даже единичное политическое сознание в духе того, что французские постмодернисты называют политическим «шиз-анализом», осуществляемым в среде виртуальных конструкций и объектов. Настоящий водораздел элит – между полюсами системного и антисистемного подходов к России, к «россиеведению». В этом горизонте Сурков как, по выражению В. Т. Третьякова, «министр политических реформ», находится на одном «антисистемном полюсе» с Е. Гайдаром, как идеологом олигархического «священства» института частной собственности, эволюционно структурирующего «бесконечность» и «непознаваемость» переходного периода (см. его книгу «Долгое время»), а также и с национал-изоляционистскими почвенниками всех возможных «почв» фантазматического происхождения (кроме реальной и системно-существующей почвы национально-жизненного пространства, претерпевающего совершенно конкретный трансформационный цикл). Принцип «бей своих, чтоб чужие боялись», основанный на поиске «врагов народа» в своем собственном стане, был, как известно, основой построения Сталиным «невегетарианского» государства – так запускался молох.

Пользуясь слэнгом электронного документооборота, можно сказать, что если завести две папки документов «системный подход» и «антисистемный подход», то во вторую папку по методологическим основаниям бессистемности рискуют быть занесены и такие «текстовые документы», как «приоритетные национальные проекты», «движение «наши», «энергетическая сверхдержава» и многие другие «текста», образующие единый алгоритм «великой» антисистематизации России.

Системный полюс развития России в настоящее время образуется все более интенсивно. Значительный импульс этому процессу придает заявленная Президентом В. В. Путиным парадигма конкурентоспособности. Главным препятствием на пути этой парадигмы является все та же системная причина, которая обусловила критический уровень неразвития той целостной, организующей национально-жизненное пространство системы, каковой был СССР, - а именно, административно-ресурсная монополия правящей партии, по факту не являющейся силой реального интеллектуального и идеологического лидерства, а также руководящей и направляющей силой повышения конкурентоспособности. То есть, система конституирования национально-жизненного пространства, вступившая в начальную критическую фазу трансформации («перестройка»), не смогла выйти на новое качество развития, разрешить фундаментальное противоречие между необходимостью модернизации и отсутствием системной силы модернизации, вследствие чего «потеряли пол-государства, пол-экономики» (В. Сурков). Но система-то по-прежнему зависает и создает угрозы потери «столько, потом еще пол-столько и т.д.», и зависает на том же самом фундаментальном противоречии, в котором и сосредотачивается базовая неконкурентоспособность страны. Ее внутриполитическая неконкурентоспособность, состоящая в отсутствии пронизывающей все уровни управления институциализированой силы модернизации, управляющей инновациями и стратегической конкурентоспособностью страны. Синоним внутриполитической неконкурентоспособности страны – партия «Единая Россия», «венец творения» антисистемного подхода, который, эгоцентрически самовыражаясь в непризнаваемых им условиях объективного исторического цикла, необходимо пришел к воспроизведению и обострению главной действующей причины (формальной монополии правящей партии) системного кризиса нашего национально-жизненного пространства.

Морально-политический напор «антисистемного полюса», представленного в руководстве страны, деловых, культурных и информационных элитах, основан на отождествлении Системы как таковой и тоталитаризма. Для нашей страны это отождествление, актуальное в революционно-демократических 90-х, особенно болезненно, но не напоминает ли оно все чаще стремление по-садистски бередить рану и не давать ей заживать, порождая все новые и новые антисистемные политические конструкции («политприколы») и заражая ими политрынок?

В любом случае, на то и антисистемный полюс, чтобы в рамках системного подхода родился, не дай бог, не новый тоталитаризм, но реальная система управления конкурентоспособностью, система качества жизни – то есть, система Самоуправления, когда «от принуждения общество постепенно переходит к технологиям убеждения, от подавления - к сотрудничеству, от иерархии - к сетям горизонтальных связей» (В. Сурков). Методологическим основанием трансформационного перехода от советской системы организации национально-жизненного пространства к качественно новой, конкурентоспособной системе является переход от директивного управления к самоуправлению. Именно поэтому трансформация СССР произошла в виде распада, ибо организуемая по китайской модели директивная трансформация не привела бы к главному необходимому результату – возникновению института самоуправления. С другой стороны, отсутствие стратегического планирования и менеджмента реформ качественно затрудняет и сборку геополитического пространства в новом, конкурентоспособном формате.

Потому реальной точкой эволюционной концентрации системного полюса может стать образование по инициативе партии «Единая Россия» беспартийной, по существу, организации под рабочим названием «Самоуправление России», функциональной, организационно-технологической основой которой станет объединение представителей сформированных по всей территории России органов образованных муниципальных поселений. Основанием формирования общенационального системного подхода может стать инициатива федеральных органов партии «Единая Россия» по формированию в стране институциального измерения местного самоуправления. «Единая Россия» заявила о том, что берет под свой контроль реформу местного самоуправления и инициирует создание общероссийской организации «Самоуправление России», которая будет объединять избранных депутатов представительных органов местного самоуправления. В инициативную группу по созданию общественной организации «Самоуправление России» входят депутаты ГД от фракции "Единая Россия" Валерий Гальченко, (зам.председателя комитета Госдумы РФ по бюджету и налогам, руководитель инициативной группы), Раиса Кармазина (Комитет по бюджету и налогам), Владимир Климов (Комитет по аграрным вопросам), Георгий Леонтьев (Комитет по вопросам местного самоуправления), Александр Оргалайнен (Комитет по конституционному законодательству и госстроительству), Анатолий Семеченко (Комитет по природным ресурсам и природопользованию), Вячеслав Шпорт (Комитет по промышленности, строительству и наукоемким технологиям). Планируется, что подобная организация будет своего рода профсоюзом работников МСУ и сможет решить задачу «объединения депутатов и глав органов местного самоуправления различных регионов в решении проблем, накопившихся в городах и селах». Если прибегнуть к известным историческим аналогиям, то при приложении определенного политического рычага мы можем иметь дело с попыткой перемены участи правящей партии, подобной попыткам Горбачева по социал-демократизации КПСС.

Учитывая, что сегодня правящая партия не столь сильно институциализирована, не утверждена необходимой опорой президентской власти и элементом конституционного устройства, а является «всего лишь» проектом «министерства политических реформ», то возможный нынешний трансформационный проект (растворение института одно-многопартийности в беспартийной системе комплексного самоуправления) будет ожидать успех при условий подключения к его реализации представителей системного подхода. Не исключено, что подобный проект попытается оседлать и оппозиция, скажем, в лице создающего некое системное движение (после неудачной попытки партийного строительства) Касьянова, который в ходе теперь уже «беспартийного общественно-политического строительства» воспользуется серьезными трудностями в реализации 131-го закона (например, отсутствием необходимого материально-технологического обеспечения избранных сотен тысяч муниципальных депутатов и работников муниципалитетов по всей территории России).

В настоящее время все же может быть запущен мягкий, эволюционный механизм по действительному завершению переходного трансформационного периода – механизм перехода от изжившего института одно-многопартийности (от ленинского, по существу, принципа партийности, партийной клановости во всем от экономики до литературы) к беспартийному закону развития общества, закону самоуправления. Конституционно-правовая, содержательная основа данного перехода может быть выработана в рамках возможной деятельности В. В. Путина в качестве Председателя Конституционного суда после 2008 года. Иной вариант, выражаемый главным антисистемным тезисом «ЕР нужно делать все, чтобы обеспечить доминирование партии в течение минимум 10-15 лет» (В. Сурков), означает ни что иное, как радикальное снижение внутриполитической конкурентоспособности страны до запороговых для критического уровня ее существования значений, сохранение, культивирование и расширение фундаментального для нашего национально-жизненного пространства противоречия между необходимостью модернизации и отсутствием у власти модернизационной силы, управляющей конкурентоспособностью.

Медленно, но верно системная, циклическая природа истории проявляет себя на уровне фактичности. Вот уже Виталий Товиевич Третьяков вернулся (главным редактором) в газету «Московские новости», в которой он работал перед тем, как создать в памятном трансформационном 1990 году «Независимую», ведущую интеллектуальную газету переходного периода. В древнегреческой атомистической философии существует понятие «клинамен» - самопроизвольное отклонение атома от детерминированной траектории с последующим возвращением к «стратегической линии». Посредством этого понятия философы-атомисты объясняли существование свободы воли в мире жесткой необходимости. Завершается «клинамен» нашего национально-жизненного пространства, впустившего в себя необходимый для модернизации объем свободы воли. Медленно, но верно приближается действительное завершение переходного периода.

Поскольку сегодня входит в моду цитирование в программных статьях и выступлениях тех авторов и философов, чьи имена далеки от системной научной традиции (полюбила же у нас власть цитировать Бердяева и Ильина), то, пожалуй, уместной будет цитата из Нострадамуса в переводе В. Завалишина, в которой содержится весьма яркий образ, применимый в качестве метафорического (а то и буквального) описания трансформационного исторического цикла, претерпеваемого нашим национально-жизненным пространством:

«Беда, коли в партии воля ослабнет,

И в левую пропасть обрушится стон.

Пусть в правом углу все реформы озябнут,

Раз будет открыт беспартийный закон».