# Кавказский племянник.

Сергей Стеблиненко

родом из прошлого

В большом ауле, под горою,

Близ саклей дымных и простых...

(М.Ю.Лермонтов)


Аул, в котором родился, вырос и совершил первую кражу Махмуд Хачапуришвили, большим никогда не был - так, небольшое поселение на границе холодной России и солнечной Грузии. Да и дымные сакли среди добротных двухэтажных особняков тоже не просматривались. Жили здесь люди редкой, малочисленной национальности, давным-давно изгнанной из Персии, но удачно пристроившейся здесь, на Кавказе, у подножья величественного утёса.

Из глубины веков до наших дней они донесли язык предков, не имеющий собственной письменности, древнее ругательство "тухус", не знающее перевода, и странную традицию ничего не делать по субботам. В остальном эти люди ничем не отличались от местных жителей - трудились с утра до вечера, стремясь вывести в люди многочисленное потомство, молились по пятницам в старой мечети, в надежде быть услышанными всевышним, и, наконец, находили покой в тишине старого кладбища, древние камни которого хранили великую тайну быстротечности отдельно востребованной аллахом жизни и вечности бытия всего рода человеческого.

К сожалению, молодёжь не стремилась осваивать отцовские мотыги и сапы, покидала родные места, предпочитая более крупные и промышленно развитые населённые пункты. Естественно, оставшиеся дома старики долго ворчали, обижались, но, в конце концов, принимали происходящее, как неминуемое - разве можно удержать рвущегося с поводьев жеребца в тесном стойле, когда на пастбищах колосится зелёная трава, и призывно трясут гривами молоденькие кобылы. Оставалось только ждать, когда любимый сын или внук вернётся к родному очагу, чтобы съесть домашнюю лепёшку, выпить чашку бульона, сваренного на молодом барашке, и поведать о своём житье-бытье в чужом, далёком городе. Приезжали редко, по праздникам, когда заканчивался месяц поста и накрытый разносолами стол уже переставал замирать в ожидании восхода новорожденной Луны.

Конечно, не исключался приезд заблудшей в мегаполисах молодёжи и в другие дни, но подобное происходило не часто, неся горе похорон или шумное веселье на свадебном застолье.

Именно по второй причине и возвращался Махмуд в родной аул. Отца в живых не было уже пять лет и старший в роду дядя Арби решил поторопить молодого джигита в таком важном и даже необходимом деле, как женитьба. Ослушаться старшего Махмуд не посмел и теперь мчался через горные перевалы навстречу своей судьбе.

Перед последним поворотом в родное село потенциальный жених сделал крайне важную остановку - припарковался у ручья, вдохнул глоток родного воздуха и предложил пятьдесят рублей мальчишкам за мойку запыленной в дороге машины. Через полчаса вынужденного простоя, автомобиль вновь застрекотал всеми клапанами, запыхтел цилиндрами и тронулся в направление отчего дома, блестя надраенными до блеска боками, начищенными бамперами и тонированными стёклами.

Триумфальный въезд Махмуда в аул на абсолютно черном БМВ был по достоинству оценен представителями широких слоёв общественности, сидящих на деревянной скамейке возле автобусной остановки.

- Вах! - почти одновременно воскликнули семидесятилетние Саид и Аслан.

Старейший житель аула, уважаемый Абу строго посмотрел на сидящую радом с ним, но так и не научившуюся сдерживать эмоции молодёжь, и многозначительно произнёс:

- Возможно...

А ведь именно он, старый школьный учитель Абу первым оценил замечательные таланты маленького Махмуда. Когда-то стихотворение восьмилетнего Хачапуришвили заняло первое место на районном конкурсе, получило грамоту и прославило мальчика, как единственного признанного поэта за всю историю славного и древнего рода:

У арыка аксакалы

Пили чай и ели травы.

Конечно, пить чай аксакалы могли и у арыка, но почему им вздумалось, как глупым баранам, жевать траву понять не мог никто. Сам Махмуд объяснял неестественный поступок своих героев суровыми требованиями высокой поэзии. Из трёх рифмующихся с "аксакалами" слов - скалы, травы и кораллы он выбрал наиболее нейтральное, что и предало всему произведению лёгкий оттенок недосказанности. С годами этот оттенок ещё больше усилился, потому что стихи Махмуд больше не писал никогда.

Второй талант нашего героя был открыт совершенно случайно и едва не закончился исключением из школы. Когда Абу обнаружил в пионерской комнате группу играющих в карты подростков, то был чрезвычайно удивлён их внешним видом. За исключением Махмуда все играющие были в трусах и носках, а их проигранные вещи лежали аккуратно сложенными у бюста товарища Ленина. Выяснилось, что трусы потерпевшим уже тоже не принадлежат, а находятся во временном пользовании по причине морозной зимы и необходимости прикрыть стыд по дороге домой. Опытный Абу тщательно изучил колоду, признаков крапления карт не обнаружил, и смело сел за покрытый красным сукном стол. За несколько часов учитель отыграл проигранный гардероб, вернул вещи нерадивым владельцам и облегченно вздохнул - если бы не старый шулерский приёмчик, показанный сокамерниками в далёком 49 году, то заслуженному учителю республики пришлось бы шествовать по заснеженным улицам в том же незамысловатом прикиде, что и остальным участникам фатальной игры. Умение Махмуда просчитывать всевозможные варианты, и угадывать реальный расклад было поразительным и достойным самого серьёзного внимания. На следующий день после уроков Абу показал ему, как передвигаются шашки по нестандартной стоклеточной доске и уже в третьей партии талантливый ученик буквально разгромил защитные редуты старого учителя. В течение года Махмуд выиграл все турниры в республике, один международный, с участием болгарского чемпиона и стал первым в районе мастером спорта, заслужившим столь высокое звание не на борцовском ковре, а за шашечной доской.

Третий, и последний талант Махмуда обнаружила соседка семьи Хачапуришвили, хозяйка самого большого в районе индюка, награждённого на сельскохозяйственной выставке телевизором "Рекорд". В последний раз крылатого рекордсмена видели сидящим у ручья в обществе Махмуда и внимательно слушающим рассказ юноши. Как удалось парню втереться в доверие к драчливой птице и обеспечить общение с гордым животным ещё десятку друзей - неизвестно.

- Если он сумел обмануть такого индюка, что уже говорить о людях? - причитала соседка, но к участковому не обращалась из опасения потерять ещё оставшуюся на подворье живность.

С тех пор приклеилось к парню прозвище Хитрый, которое сопровождало Махмуда до самой Одессы и которое большими буквами внесено в архивы городского уголовного розыска.

Что и говорить, на нашего жениха претендовали лучшие невесты района, чей стройный стан и божественный взор охраняли строгие отцы и не менее серьёзно настроенные братья. Неделя, выделенная им из плотного делового графика на создание дружной семьи, не позволяла пройти все стадии древнего таинства сватания и женитьбы. Кроме того, дородные хохлушки в почти родной Одессе сильно испортили представление нашего славного джигита о женской красоте. Обладая 1 м 63 см роста в дедовой папахе, 53 кг живого веса в том же головном уборе и невероятно кривыми даже для профессионального шашиста ногами, Махмуд любил девушек видных и солидных. Всё, что весило меньше центнера, недотягивало в параметрах роста до стандартов гвардейца отдельного президентского полка, не входило в сферу его интересов и предметом, достойным пламенной страсти не являлось.

К сожалению, в родных горах преобладал совершенно другой эталон красоты. Во-первых, гренадёры в женской части населения были, скорее, исключением, чем правилом. Во-вторых, свиного сала, без которого ни одна приличная девушка нужной степени солидности не нагуляет, здесь отродясь не ели. И, наконец, в-третьих, не исключалась возможность расправы столь внушительной супруги, над сильно уступающим ей в физическом развитии главой семьи.

Как уже заметил внимательный читатель, спрос на такого замечательного жениха действительно был, но с предложением руки и сердца привередливый Махмуд не торопился. Предложенные родственниками кандидатуры были сразу отклонены, как не отвечающие требованиям жениха, а возмущённый дядя Арби обвинил племянника в преднамеренном срыве ранее достигнутых соглашений.

- Считаешь себя умнее других - ищи сам! - крикнул гневно дядя и хлопнул дверью.

Получив, таким образом, добро на самостоятельные действия Махмуд оседлал БМВ и выехал со двора. В течение нескольких дней он прочёсывал населённые пункты, но в пределах республики подходящей кандидатуры не просматривалось. Возвращаться домой без какого либо результата означало бы полную капитуляцию и не оставляло выбора перед грозным ликом дяди. Неожиданно, на автозаправочной станции Махмуд встретил своего старого приятеля, с которым не виделся уже лет десять и перспектива следующего рандеву с которым была так же туманна, как скалистое ущелье перед тёплым июньским рассветом.

Пока здоровались, спрашивали о здоровье родителей, вспоминали о безвременно ушедших и интересовались делами ныне здравствующих, поспели шашлыки, и друзья уютно устроились за столиком на веранде маленького придорожного кафе. Слово за слово и проблема женитьбы стала проблемой не только Махмуда, но и его друга, и друга его друга, подсевшего к столику, и шашлычника Тенгиза, и целого ряда совершенно незнакомых людей, случайно собравшихся за одним столом и готовых прийти на помощь. К сожалению, количество сочувствующих никак не перерастало в качество - где найти так необходимую девушку не знал никто. Тем не менее, споры не утихали несколько часов пока...

...Пока к заправочной станции не подкатил маршрутный ПАЗик с грузинскими номерами, пассажиры не потянулись к дверям и... Махмуд чуть не потерял сознание по причине окончательного восторга. Над вышедшими из автобуса возвышалась гордая, как монумент независимости женская фигура, не уступающая центровой баскетбольной сборной в росте и японским бойцам сумо в весе. А если ко всему этому добавить огромные, как спелые сливы, глаза, нечеловеческой толщины косы, выползающие из-под девичьей косынки и падающие ниже самой широкой части женского тела, восторгаться которой считается дурным тоном, то перед Махмудом открывался целый мир, в котором едва тлеющая мечта могла получить своё реальное материальное воплощение.

На удивление быстро выяснилось, что прекрасная незнакомка живёт в соседнем районе солнечной Грузии, ей 22 года и вообще она - нигде не работающий агроном с высшим образованием Манана Ткемали, дочь Иллариона, сестру которого украл троюродный дядя Хасан ещё при Хрущеве. Ткемали обиделись, растрезвонили о вероломстве дяди Хасана на весь Кавказ, на что, в свою очередь обиделись Хачапуришвили. С тех пор обе стороны между собой не общались, грозили беспощадно отомстить и ни о каком официальном сватовстве, естественно, речь идти не могла. Но тяга мужчин рода Хачапуришвили к изысканным девицам семьи Ткемали была настолько сильна, что оставалось идти по стопам дяди Хасана и похищать прекрасную девушку без парламентёров и переговоров.

Детальный план проникновения в тыл семьи Ткемали, фронтального окружения и взятия объекта в плен разрабатывался под личным руководством бывшего командира взвода разведки, кавалера ордена Красной звезды дяди Арби. Ради счастья любимого племянника дядя сам взялся возглавить операцию - группа захвата, под видом путешественников на двух автомобилях "Нива" должна была перейти границу солнечной Грузии, похитить невесту, передать её для транспортировки в родной аул друзьям жениха и благополучно вернуться в места дислокации. В группу смельчаков, помимо дяди и жениха вошли два родных брата Махмуда, один двоюродный и три надёжных друга семьи, напросившихся в компанию из чистого любопытства.

Перевозить через границу тушу будущей мадам Хачапуришвили по горным тропам на 2 лошадях и одном ишаке было поручено друзьям детства жениха - Руслану Большому и Руслану Маленькому. По профессии оба Руслана были юристами: Маленький служил нотариусом в Ростове, а Большой - капитаном милиции в Нефтеюганске. Естественно, они полностью отдавали себе отчёт о возможных последствиях похищения гражданки другой страны, но отказать в этом благородном деле не могли. Завёрнутую в ковёр невесту предполагалось перебросить через круп лошади, надёжно укрепить кладь верёвкой и транспортировать к месту проведения свадьбы старой горной тропой, известной местным конокрадам уже несколько столетий. Вторая лошадь должна использоваться в качестве резервной на случай падежа первой из-за превышения её максимальной грузоподъёмности телом новобрачной. Ишак предназначался Руслану Маленькому, как человеку физически неподготовленному, а потому интеллигентному. Руслан Большой, как бывший чемпион района по борьбе, должен был возглавить процессию пешком, подтягивая движущийся караван в гору и тормозя при спуске. Руслану Маленькому требовалось находиться на ишаке, строго следить за действиями Руслана Большого и каждые 3 часа принимать таблетки от давления.

Ранним утром передовой отряд во главе с дядей Арби убыл из мест дислокации и перешел российско-грузинскую границу. Переход на сопредельную сторону прошел до безобразия тихо, так как добудится бдительных пограничников по обе стороны шлагбаума так и не удалось. Пришлось Махмуду самостоятельно поднимать полосатую перекладину и пропускать автотранспорт. Проехав последний рубеж обороны, группа захвата проникла в грузинское село и рассредоточилась в окрестностях усадьбы Иллариона Ткемали.

По данным разведки красавица Манана ежедневно в 8.00 покидала родительский кров и посещала соседку с целью приобретения парного молока. Таким образом, в распоряжении наших храбрецов было около трех минут, в течение которых Манана перемещалась по совершенно открытой и никем не охраняемой местности. За это время необходимо было девушку связать, завернуть в ковёр и погрузить в автотранспорт.

Разведданные оказались на редкость точны и Манана вышла из ворот родного дома строго по расписанию. Пройдя несколько шагов, девушка оказалась зажатой быстро подъехавшими автомобилями "Нива" с российскими номерами, ограничивавшими передвижение вправо и влево. В тылу невесты находился дядя Арби с племянниками, пресекая попытку отступления, а лицом к лицу с невестой - сам жених в дедовой бурке. Лишь в эту минуту стала очевидна стратегическая ошибка, совершенная ещё при планировании операции - потенциальный глава семейства и предполагаемая супруга находились в диаметрально противоположных весовых категориях. Верхняя часть бурки храброго джигита едва достигала мочки уха горной красавицы, а толщина бицепса левой руки Мананы не намного уступала торсу Махмуда в самой широкой его части.

- Ты, что ли воровать меня будишь? - без тени смущения спросила храбрая девушка.

- Я! - гордо ответил жених.

Несколько секунд место похищения окутывала глубокая тишина - стороны взвешивали шансы на успех. Манана оглянулась. Сзади, молча, сомкнув ряды, стояли братья жениха во главе с дядей Арби. Если бы на месте Мананы оказалась менее стойкая девушка, то уже через минуту мирно лежала на заднем сидении "Нивы" с кляпом во рту.

- Я! - ещё раз повторил Махмуд, сделал роковой шаг вперёд и ухватился за руку невесты. Напряжение достигло кульминации, и Манана резко одёрнула руку. То, что произошло потом, не входило в планы ни залётных джигитов, ни самой Мананы. Обделённая вниманием девушка считала мужчин настоящим злом. Поэтому Махмуд, как самое маленькое из зол ей откровенно понравился, и она была не прочь обогреть этого миниатюрного юношу теплом своей огромной души. Но...

То ли, избыточной силы в руке Мананы оказалось больше, чем того требовалось, то ли натренированное за шашечной доской тело Махмуда не выдержало приближающегося счастья... В общем, от резкого движения девушки, тело юноши оторвалось от земли, совершило незамысловатый кульбит в воздухе и, перелетев несостоявшуюся невесту, смяло живой щит родственников жениха, рухнувших от неожиданности на землю.

Пожалев о совершенной ошибке, Манана немного смутилась:

- Извините... - прошептала она и быстро исчезла, громко хлопнув калиткой.

Крик жениха, невольно вырвавшийся из обреченной на одиночество груди в момент падения, был мгновенно услышан бдительным Илларионом и уже первый выстрел из старого охотничьего ружья поднял всё село. Бросив на заднее сиденье "Нивы" стонущего Махмуда, джигиты поспешили ретироваться.

Если бы картину бегства наших героев имел счастье видеть Михаэль Шумахер, то в мгновение ока пересел на отечественную "Ниву" - подбадриваемая сзади выстрелами из различных видов стрелкового оружия колымага развила такую скорость, что летящие со всех сторон пули не поспевали за русским болидом, беспомощно свистели и, падая, терялись в придорожной пыли.

Говорят, азарт бегства нисколько не уступает чувству, испытуемому при погоне. Будучи людьми азартными братья Хачапуришвили покидали поле боя с определённым чувством оптимизма, уступая превосходящему в численности противнику. На одном дыхании, то есть, не тормозя, две "Нивы" пронеслись по сопредельной территории и после минутной остановки у знакомого нам шлагбаума покинули пределы гостеприимной Грузии.

Когда догоняющая толпа скрипящих зубами аборигенов во главе с несостоявшимся тестем достигла КПП, на границе была объявлена тревога, поднят на ноги весь личный состав и благородное отмщение за едва не поруганную честь Мананы Ткемали было расценено, как попытка проникновения на российскую землю незаконных, но сильно вооруженных формирований. Поднятые в воздух вертолёты обнаружили, в десяти километрах от приграничного села скопление боевиков, передвигающихся по горной тропе на двух лошадях и одном ишаке. В результате ракетного удара, нанесённого самолётом СУ-25 без опознавательных знаков, ишак пал, а бандиты были успешно рассеяны. Проведенная операция была признана заранее спланированной и успешной, что подтвердили даже центральные каналы телевидения.

Читатель наверняка догадался, что отступающими боевиками по воле судьбы стали два забытых в спешке Руслана - Маленький и Большой. Причём, в момент ракетной атаки Руслан Маленький находился непосредственно на ишаке, и лишь благодаря точности русского оружия ушастое животное было разорвано в клочья, а Руслан Маленький отделался лёгкой контузией.

Спуск друзей с перевала проходил необычайно стремительно: впереди, не смотря на повышенное давление, нёсся нотариус, а следом за ним тяжело дыша - Руслан Большой. Лошади за нами едва поспевали и бежали метрах в тридцати от несостоявшихся кунаков жениха.

Неизвестно с какой скоростью передвигались по пересеченной местности юристы, но в родной аул оба Руслана прибыли раньше Махмуда, дяди Арби, двоюродных братьев и двух автомобилей "Нива". Загнанные лошади приплелись лишь в конце дня.

Итог операции подвел местный фельдшер - перелом ключицы у жениха, меланхолия у кавалера ордена Красной звезды дяди Арби и, наконец, нормализация давления у Руслана Маленького. Говорят, после контузии такое бывает.