# Как рождались одесские легенды...

Сергей Стеблиненко

Эти истории я услышал довольно таки давно - еще в 80 годы, страшно даже подумать, прошлого века от разных людей. Говорили они правду или выдумали все от начала и до конца - неизвестно. Я лишь насытил их рассказы правильными словами, расставил точки и пристроил запятые...


Шая-патриот


Спина у старого Шаи болела давно, еще с того времени, как он работал в скобяной лавке Михельсона. Не заводчика Нюмы, а совсем другого человека, имени которого Шая старался не вспоминать никогда. Да, и с какой радости он должен вспоминать этого скрягу, пожертвовавшего счастьем единственной дочери ради расширения торговли - он выдал ее замуж за оптовика из Киева, тем самым отобрав у бедного Шаи первую любовь. Между прочим, Шая был тогда, таки да, беден, как миш (через 'и', без мягкого знака) и несчастен словно пойманный гицелем бездомный щенок... Впрочем сейчас не об этом, а о радикулите, преследовавшем неудавшегося зятя Михельсона последние 60 лет.


Особенно сильно он начал донимать старика после второго кряду погрома, когда ему на спину упала стремянка 'случайно' оброненная пьяным черносотенцем. Все было исключительно случайно - ворвались в магазин, перевернули все верх дном и унесли товара на несколько тысяч еще тех рублей. Слава Всевышнему товар был застрахован и оплачен. Впрочем, за потраченные нервы и больную спину Шае никто ничего не возмещал.

Если вам кто-то скажет, что Шая сам искал приключения на собственный тух..., простите, радикулит, - не верьте ни единому слову! Неприятности сами находили старика, без какой либо помощи с его стороны - сначала умерла жена, потом пропал кот и в лавке появились крысы (Шая произносил 'крисы', что получалось у него не менее замечательно, чем уже упомянутая 'миш'). А в завершение ко всему этому счастью, единственная дочь переехала в Житомир, где зятю дали место управляющего большого зернового склада. Причем с детьми. Все...


Жизнь стала унылой, дни - однообразными и Шая уж было собрался заскучать, как начались погромы, превратившие безмятежное существование старика в кромешный ад.


Но вернемся к нашему рассказу...


Лавка 80-летнего Шаи располагалась на самом углу Преображенской и Софиевской, откуда Пересыпский мост и Преображенский собор были видны с одинаковой четкостью. Как раз мимо этого места и проходили погромщики, направляющиеся в центр города от Пересыпского моста. Два погрома пережил несчастный старик, пока не решил бороться за свое горбом нажитое имущество. По совету соседа-грека, лавку которого пьяное быдло почему-то обходило десятой дорогой, Шая теперь часто выходил на улицу и смотрел вниз, в сторону Нарышкинского спуска, откуда обычно приходили непрошенные гости с топорами, портретами императора и жутчайшим перегаром.


Так было и на этот раз. Едва завидев идущую толпу небритых 'патриотов', Шая поставил у входа в свой "супермаркет" лестницу и полез вывешивать горячо любимый погромщиками всех времен желто-бело-черный имперский флаг.


Можно представить, какие проклятия вылетали из этого маленького скрученного радикулитом еврея, вынужденного совершать подобные гимнастические упражнения без всякой предварительной тренировки. Согнутый в три погибели он всем своим видом напоминал Священную Тору, свернутую в свиток праведной рукой мудрого ребе Бродской синагоги.


Но радикулит брал свое - не успел Шая подняться и на вторую ступеньку, как представители "русского мира" прибыли на место восхождения. Они стояли, угрюмо наблюдая за странным скрученным человечком и шумно выпускали из ноздрей клубы мерзкой вони.


Время для раздумий Б-г Шае не дал совсем и вместо того, чтобы сделать шаг вверх, старик опустил ногу вниз. Того, что последовало дальше не ожидал никто - Шая неожиданно распрямился во весь рост и с флагом в руках пошел впереди колонны, как утка уводящая охотников от собственного гнезда, стараясь сберечь, если не собственную жизнь, то хотя бы свои яйца...


Что происходило позже, старик старался не вспоминать никогда. На следующий день Шаю арестовали, а через месяц следствия суд вручил ему "червонец". Правда, не ассигнациями, а каторгой за... организацию еврейского погрома. Ни один "общественник", шедший за ним с топором и вдохновляемый странным поведением старика, задержан так и не был.


Где именно испустил дух Шая (еще на этапе или по прибытии на место) не известно. Только в Одессе появилось звание "Шая-патриот", которым награждались все евреи, поступки которых впоследствии вылезли им боком.


Мойше-Яков Вольфович Винницкий - гроза Одессы


Именно такие данные были вписаны в паспорт человека, более известного в Одессе, как Японец или Мишка Япончик. Кем был этот человек на самом деле?


Добрым Робин Гудом, отбиравшим богатых и раздававшим бедным или просто удачливым бандитом, сумевшим чудом попасть в историю?


Думаю, ни тем, ни другим...


Сначала давайте вспомним самые распространенные легенды, которые до сих пор будоражат одесситов:


1. После ограбления 'залетными' ворами Бродской синагоги, что на Пушкинской улице, Мишка объявил мораторий на все кражи по городу до тех пор, пока не найдуться преступники, обокравшие святое место. Через две недели привезли 'взад', как говорили в Одессе, две подводы награбленного, а еще через неделю к ребе пришел сам Винницкий и принес два узелка. В одном находились золотые часы, подаренные общине самим Ротшильдом, в другой - голова курского вора, банда которого совершила налет. Ходили слухи, что ребе спросил, как отдать Мишке половину возвращенных ценностей 'за беспокойство' - золотом или ассигнациями? Кстати, это ему подсказал городской полицмейстер, люди которого оказались бессильны в поисках грабителей. Между прочим, это первое в истории отечественного бандитизма упоминание о возврате 50% награбленного. Так вот, согласно легенде, Мишка не взяд с синагоги ни копейки. Единственной просьбой было пожелание... изменить порядок одной из религиозных служб. Надо сказать, что иудаизм - очень традиционная религия, не меняющая своих канонов тысячелетиями. Если верить легенде, просьба Мишки изучалась несколько лет, но однажды была удовлетворена. Говорят, этот порядок сохранялся даже после смерти знаменитого налетчика и прервалась лишь после закрытия Бродщской синагоги в 1925 году. Как ни парадоксально, но в эту легенду я верю. Дело в том, что мать Мишки была очень религиозной женщиной и хотела, чтобы он служил по религиозной части. Михаил даже получил начальное образование в синагоге, но грубоватый отец Меер-Фольф, держащий артель биндюжников (извозчиков) этому воспротивился. Могли сыграть роль старые приоритеты, вложенные в сознание матерью. Достаточно вспомнить судьбу бывшего семинариста Иосифа Джугашвили, вспоминавшего о Боге в самые трудные минуты своей неправедной жизни.


2. Следующая история тоже достаточно правдоподобна, если смотреть на нее с точки зрения так называемых воровских 'понтов'. Это последняя любовь Мишки, которая случилась в его жизни с... советской властью. Говорят в областном архиве до сих пор хранится документ, в котором стоит собственноручная подпись Мишки по следующим текстом - 'Я Михаил Винницкий обязуюсь собрать коммунистический отряд бандитов им. Ленина в 1000 голов для совершения подвигов в рядах Красной армии'. Отряд был собран в казармах на Порто-франковской улице, где ныне размещается педагогический университет. Неделю компания пила и резалась в карты че-то выжидая. Наконец был объявлен полный сбор и отряд выступил на фронт. Впереди на белом коне ехал сам Мишка. История коня не менее замечательна. Его украли цыгане у прежнего владельца специально для этого события, чем и была вызвана задержка отправки на фронт. Итак, впереди на белом коне ехал Мишка, за ним шли десять лучших духовых оркестров города и лишь потом сам отряд им. Ленина. Обойдя весь центр города, пройдя мимо Привоза, свежеиспеченные красноармейцы вышли на Преображенскую, свернули на Софиевскую и исчезли за Пересыпским мостом. Больше живым Мишку Одесса не видела. То, что с ним расправился не менее одиозный бандит, сокамерник Мишки - Котовский, общеизвестно. Он уже тогда метил в герои гражданской войны и убирал свидетелей своей бандитской юности. Вместе с Мишкой он сидел довольно долго. Причем, Винницкий делился с ним принесенной матерью курицей каждый раз, как этой птице удавалось залететь. Бессарабскому бандиту Котовскому за все время не было принесено ни одной передачи, что довольно точно характеризует последнего.


3. Существует еще одна легенда - смерти самого Котовского, якобы убитого другом Япончика во исполнение последнего желания Мишки. Лично я в это не особенно верю - Григорий Иванович был исключительно большой скотиной и желающих остановить его кровавый жизненный путь было слишком много.


Итак, где заканчивается Михаил Винницкий и начинается легенда, простите, Беня Крик?


Думаю, переломным моментом стал приезд в начале 20-х годов в Одессу другого еврея - Исаа́ка Эммануи́ловича Ба́беля. В июне 1921 года в популярной одесской газете 'Моряк' был впервые опубликован рассказ Бабеля 'Король', ставший свидетельством появления как крупного состоявшегося писателя, так и началом новой жизни прототипа погибшего Мишки Варшавского - Бени Крика, ставшего воплощением бабелевской мечты о еврее, умеющем постоять за себя.


До появления Бени ничего подобного не существовало ни в литературе, ни в реальной жизни. Конечно, в ту пору было немало умных, храбрых и даже гениальных евреев, сумевших стать настоящими героями (антигероями) своего времени, как Лев Троцкий, Иона Якир и другие. Но не было человека от народа, простого еврея, который бы стал примером для своих сотоварищей по 'еврейскому счастью'. Бабель попал в самое то!


Чего только не появилось после 'Одесских рассказов'...

Пьесу 'Закат' считали честью поставить ведущие театры страны. По рассказам Бабеля начали снимать фильмы - 'Беня Крик' (1926), 'Биндюжник и король' (1988), 'Искусство жить в Одессе' (1989), 'Закат' (1990).


Никто не путал выдуманного писателем Беню с реальным Мишкой. Для всех это были, как говорят в Одессе, две большие разницы. Но...


Но, в какую-то минуту хитроумные (в Одессе о таких говорят - (хитро сделанные) люди от культуры поняли, что на тиражировании чужого образа можно неплохо заработать. Беня Крик неожиданно ожил... в виде Мишки Япончика. В ход пошла стилизация литературных текстов 'под Бабеля' с многократным уплотнением бабелевского языка сленгом, неимоверными одессизмами и воровским жаргоном. Если Бабель использовал прием уплотнения традиционной одесской речи, на которой говорили окраины, населенные простыми людьми, то новое поколение пишущих положило уплотненный бабелевский язык под еще больший пресс. К сожалению, практически полностью исчез реально существующий одесский язык, основанный на прямом переводе с идиш и щедро сдобренный специфическими украинскими, греческими, французскими и прочими выражениями. Появился дикий акцент вместо привычных одесских интонаций. Увы, это подействовало... Приезжие с удовольствием знакомились с псевдо-Одессой, ездили по 'местам боевой славы' Мишки Япончика и смотрели псевдо-одесские фильмы. Высшей точкой деградации бабелевской темы можно назвать телевизионную эпопею 'Жизнь и приключения Мишки Япончика'. Если бы этот же фильм был посвящен Бене Крику, то, как новое прочтение, имел бы полное право на существование. Но, используя имя реального человека вперемешку с бабелевским надуманным сюжетом и добавлением откровенно 'стыренных' фрагментов 'переписывателей' Бабеля, получился забавный винегрет, который с удовольствием съедается массовой публикой под видом настоящей одесской кухни.


Может ли стать героем реальный бандит 90-х? Думаю, нет... Даже через сто лет. Впрочем, может появиться новая мода и прототипы героев 'Бандитского Петербурга' засияют совсем не присущими им красками?


Ойстрах и ой, страх - это две большие разницы...


Пригласили Ойстраха в качестве почетного гостя на юбилей какого-то полувоенного министерства. Весь вечер приветствовали министра и рассказывали, как хорошо он руководит. Дальше шли какие-то странные термины и намеки. При этом все громко хлопали и радовались.


В самом конце, как почетному гостю, подошла очередь поздравлять и Ойстраху. Он подобные мероприятия не любил, но его попросил профессор московской консерватории, его друг, сын которого работал в этой конторе. Давид Фишелевич поздравил и вручил герою торжества контрамарку на свой концерт. Министр пришел в восторг, страшно благодарил - получить приглашение от такого великого музыканта ему крайне лестно и т.д. Дальше произошло нечто удивительное - министр поинтересовался, на каком инструменте Ойстрах играет? В зале наступила гробовая тишина. Ойстрах улыбнулся и ответил по-одесски вопросом на вопрос: - А каким рестораном Вы изволите заведовать? На следующий день министра сняли со страшным грохотом. Говорят, Сталин хохотал над этой историей несколько дней кряду... Ойстрах и ой, страх - это две большие разницы...


Как создаются легенды...


А сейчас попытаемся вместе с вами создать новую правдоподобную легенду сами без какой либо помощи историков.


Для начала выберем историческую личность, жившую в Одессе. Например, Сергей Исаевич Уточкин. Он был не только знаменитым летчиком, авто-мотогонщиком, но ещё и баловался велоспортом. Во время одной из тренировок, Уточкин вступился за женщину-еврейку, на которую напали погромщики, за что был жестоко избит.


Все. На этом наши исторические познания заканчиваются. Итак, мы имеем знаменитого спортсмена, велосипед, евреев и погром.


Теперь попытаемся связать имеющиеся у нас факты воедино при помощи какой-либо известной истории или анекдота, в котором фигурируют все наши исторические компоненты.


Во время одной из тренировок, которую он обычно проводил на Приморской (факт), вышедшие из-под Пересыпского моста погромщики (тоже факт) громили еврейские дома (еще какой!). Уточкин вступился за женщину и был жестоко избит (исторический факт). Когда в больнице его посетил пристав и попросил рассказать о происшедшем, Уточкин ответил:

- Они били евреев и велосипедистов.

- При чем тут велосипедисты? - удивился пристав.


На что Уточкин ответил слабеющим голосом:

- Я знал, что по поводу евреев у нас с Вами никаких разногласий нет...


Вот так... Ну, и чем не легенда?