# Заметки о нашем поведении

Любовь Владимировна Серова

Л.В.Серова


ЗАМЕТКИ


О НАШЕМ ПОВЕДЕНИИ


Москва

2006УДК 612(06)


Серова Любовь Владимировна

"ЗАМЕТКИ О НАШЕМ ПОВЕДЕНИИ"

Москва. 2006 - 123с.

Книга рекомендована к печати Учёным советом Института медико-биологических проблем РАН.

Рецензент - академик А.И.Григорьев.


Доктор биологических наук Л.В.Серова активно занимается популяризацией научных знаний почти 40 лет. Серия статей, которые легли в основу данной книги, была начата в 1999г. Толчком для их написания стали размышления автора о судьбе России, её науки и культуры в связи с совпадением трёх дат: 275-летия со дня основания Российской академии наук, 200-летия со дня рождения А.С.Пушкина и 150-летия со дня рождения И.П.Павлова. Статьи были опубликованы в журнале "Наука и жизнь" и использованы Л.В.Серовой при чтении лекций в Политехническом музее в 2003-2005г.г. Преобразуя статьи в книгу, автор дополняет их материалами дискуссий со слушателями лекций.

Книга Л.В.Серовой - это размышления о добре и зле, о потребностях и долге, об агрессивном поведении и его причинах, основанные на материалах физиологии, философии, истории, художественной литературы. Основная мысль автора - необходимость воспитания нравственности как естественной основы для благополучия каждого человека и общества в целом, убеждение в том, что нести в мир добро, а не зло не только необходимо, но и полезно с чисто физиологических позиций. (Из рецензии).


Л.В.Серова, 2006


ПРЕДИСЛОВИЕ


Мы живём в век фантастического роста скоростей и информационных потоков. Нашим внукам трудно понять, как мы обходились без телевизора, а для наших бабушек радио было чудом техники. Население Земли всё больше концентрируется в городах, особенно, в крупных. Коробки домов, минимум зелени, шум машин и нервотрепка дорожных пробок, газета и телевизор как основной источник "нерабочей" информации... "Век толп", когда, по словам С.Московичи, автора книги с таким названием, средства массовой информации "проникают в каждый дом, находят там каждого человека, чтобы превратить его в члена некой массы, которой нигде не видно, потому что она повсюду. Миллионы людей, которые спокойно читают свою газету, которые непроизвольно вторят радио, составляют часть нового типа толпы - нематериальной, распылённой, домашней... Оставаясь каждый у себя дома, они существуют все вместе... Отношения взаимности между собеседниками превращаются в отношения невзаимности между читателем и газетой, зрителем и телевидением. Он может смотреть, слушать, но не имеет никакой возможности возразить..."

Что значит всё это для нервной системы человека? Способна ли она справиться с растущим потоком информации? Куда идут толпы и куда ведут они мир? Во всех странах (независимо от количества материальных благ) растут алкоголизм, наркомания, преступность. Школьники, недовольные кем-то из своих сверстников, берут в руки оружие. Государственные мужи, недовольные другими государственными мужами, пускают в ход бомбы. Пули школьников попадают в случайно подвернувшихся товарищей, бомбы падают на головы людей, виноватых только тем, что они живут на одной земле с плохим государственным мужем. Газеты и телевидение сообщают о "немногочисленных" или "многочисленных" жертвах. Сколько это "немногочисленные" - три, две, одна? У каждого жизнь одна - единственная...

Конечно, войны были всегда, и погибнуть на копье противника было не менее ужасно, чем при взрыве бомбы. Но это была борьба лицом к лицу, и её участники рисковали в равной мере. И только в последние десятилетия появилась техника, позволяющая осуществлять "прицельное бомбометание" не рискуя собственной жизнью, и не видя страданий противника. Это принципиально новая ситуация.

Конрад Лоренц, много лет изучавший агрессивное поведение у животных, рассуждая о современном обществе, пишет: "Ни один психически нормальный человек не пошёл бы даже на охоту, если бы ему приходилось убивать дичь зубами и ногтями. Лишь за счёт отгораживания наших чувств становится возможным, что человек, который едва решился бы дать вполне заслуженный шлепок хамоватому ребёнку, вполне способен нажать кнопку ракетного оружия или открыть бомбовые люки, обрекая сотни самых прекрасных детей на ужасную смерть в огне". И далее: "Если человечество с бессилием останавливается перед патологическим разложением своих социальных структур, если оно - с атомным оружием в руках - в социальном плане не умеет себя вести более разумно, нежели любой животный вид - это в значительной степени обусловлено тем обстоятельством, что собственное поведение высокомерно переоценивается и, как следствие, исключается из числа природных явлений, которые можно изучать".

Здесь Лоренц неправ. Физиологией накоплен огромный фактический материал, основанный на объективном (экспериментальном) изучении функций центральной нервной системы человека и животных. "Рефлексы головного мозга" И.М.Сеченова, "Возбуждение, торможение и наркоз" Н.Е.Введенского, "Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности животных" И.П.Павлова, "Доминанта" А.А.Ухтомского - вот классический базис этой области знаний. О некоторых событиях её истории, о её достижениях и возможности их использования для понимания событий нашей жизни я попытаюсь рассказать в этой книге.


О ПОЛЬЗЕ ТОРМОЖЕНИЯ


Свобода, свобода,

Эх, эх, без креста!

Тра-та-та!

(Александр Блок. "Двенадцать")

В 1918 году, когда Блок написал "Двенадцать", Павлов в своих публичных лекциях рассказал о тех же событиях с позиций физиолога: "Что такое революция вообще? Это есть освобождение от всех тормозов... Это есть полная безудержность, безуздность, старого не существует, нового ещё нет. Торможение упразднено, остаётся одно возбуждение"...

Высшая нервная деятельность человека осуществляется согласованным действием двух активных процессов - возбуждения и торможения. При этом возбуждение создаёт основной фон, а торможение его корректирует.

Существование центрального торможения впервые было экспериментально показано Иваном Михайловичем Сеченовым в начале шестидесятых годов девятнадцатого века. Схема опытов Сеченова, проведённых на лягушках, была очень простой: он послойно перерезал головной мозг животного спереди, раздражал поверхность разреза кристалликом соли и измерял спинальные рефлексы, пока не дошёл до участка мозга, раздражение которого их тормозило.

Это направление исследований было продолжено Николаем Евгеньевичем Введенским, изучавшим соотношение между возбуждением и торможением и показавшим возможность перехода одного в другое при изменении частоты поступающих сигналов, и Иваном Петровичем Павловым.

Основой успеха работ Павлова в области физиологии высшей нервной деятельности стала счастливая находка надёжного метода исследований. Как и в работе Сеченова, он был очень прост. Это был метод условных рефлексов. "Для натуралиста всё - в методе, в шансах добыть непоколебимую, прочную истину", - писал Павлов. Наблюдая за собаками с выведенным наружу протоком слюнной железы, он обратил внимание на тот факт, что слюноотделение начинается не в момент получения пищи, а раньше - когда животное только слышит шаги служителя, несущего пищу. Это был первый толчок на пути к созданию метода, "сильное лабораторное впечатление", заставившее Ивана Петровича Павлова, лауреата Нобелевской премии за работы по физиологии пищеварения, изменить направление исследований, заняться вопросами поведения.

Оказалось (это было установлено в опытах), что практически любой сигнал из внешнего мира можно сделать условным раздражителем для слюнной железы, если он несколько раз совпадёт по времени с её безусловным раздражителем - пищей. Это может быть звук, свет, запах... На базе врожденного безусловного рефлекса возникает условный рефлекс первого порядка. Далее рефлексы могут усложняться, у животных до

4-5 порядков, у человека - до двадцати, и при этом одним из основных условных раздражителей становится слово.

Конечно, поведение в естественных условиях гораздо сложнее рефлексов, изучаемых в эксперименте. Но они - составная часть самого сложного поведения и задача физиолога состоит в том, чтобы выделить элементы, изучить их, а затем всё более и более усложнять изучаемую систему. "Мы можем анализировать приспособление в его простейших формах, опираясь на объективные факты. Какое основание менять этот прием при изучении приспособлений высшего порядка?" - писал Павлов. И ещё: "Я не отрицаю психологии... Тем менее я склонен отрицать что-нибудь из глубочайших влечений человеческого духа... Я только отстаиваю и утверждаю абсолютные, непререкаемые права естественно-научной мысли всюду и до тех пор, где и покуда она может, проявлять свою мощь. А кто знает, где кончается эта возможность?"

Итак, в эксперименте у собаки можно выработать условный рефлекс, например, на звук. После нескольких сочетаний с кормлением звук сам по себе будет вызывать усиленное слюноотделение. Но можно и "угасить" условно-рефлекторную реакцию, если в течение нескольких дней не подкреплять звук кормлением. Рефлексы, наблюдаемые в обыденной жизни, также могут быть достаточно простыми. Например, если мы долго обещаем что-то и не подкрепляем обещаний делом, на наши посулы очень скоро перестают реагировать. Помните сказку о мальчике, пасшем стадо: он так часто ради забавы кричал: "Волки!", что когда волки действительно пришли, никто уже не побежал его спасать.

Тот, кто читал наши старые газеты, не может не помнить доклады на нескольких страницах, перемежающиеся фразами: "Аплодисменты... Бурные аплодисменты... Бурные, долго не смолкающие аплодисменты. Все встают..." Это - рефлекс более высокого порядка. Безусловно-рефлекторный (врождённый) компонент здесь глубоко спрятан. И, тем не менее, это - рефлекс. И он тоже может быть снят (заторможен) или заменён на другой условный рефлекс в связи со сменой политических кумиров и ключевых слов их речей.

И в опыте можно создать более сложную ситуацию. Допустим, звук метронома несколько раз подкреплялся пищей, в результате чего он стал условным раздражителем и сам по себе вызывает слюноотделение. А теперь к метроному добавим, например, запах камфоры и это сочетание не подкрепим пищей. Сначала оно будет сопровождаться выделением слюны (животное не отличает его от "чистого" звука), но при повторениях скоро настанет момент, когда слюны не будет. Это - условное торможение, а добавленный агент (в данном случае - камфора) - условный тормоз.

Торможение может быть и безусловным. Например, если воробей, клюющий зерно, видит кошку, безусловный пищевой рефлекс вмиг сменяется также безусловным оборонительным.

Павлов ассоциирует возбуждение со свободой, а торможение - с дисциплиной, "уздой", и того, и другого "должно быть в меру". Он пишет о том, что именно процессы торможения в коре головного мозга "обеспечивают порядок в помыслах и чувствах человека, дисциплинируют ум". Высокая культура возможна только при "равновесии между свободой и дисциплиной... Максимум тормоза при максимуме свободы - формула вершины человеческого ума".

История человечества представляет удивительную картину того, как условно-рефлекторные "надстройки" над безусловными влечениями, возникновение сложной системы тормозящих ограничений постепенно превращают раздирание мяса при свете костра в утончённую трапезу, а примитивный половой акт - в культ Прекрасной дамы...

А потом - вдруг поворот назад. И то, что в ходе культурного развития общества стало тайным достоянием двоих, теперь ни от кого не скрыто, как было, может быть, в варварские времена. Только теперь это выставлено на всеобщее обозрение "символами прогресса" - газетами и телевидением...

Тормозящие ограничения в нашей жизни представлены правилами и законами - от самых простых ( не ехать и не переходить дорогу на красный свет, не разбрасывать мусор, уступать дорогу и место старшим и т.д.) до самых серьезных: не укради, не убей, не предай. У нормального человека всё это делается без каких-либо усилий, автоматически; но внешняя лёгкость - результат научения, воспитания с первых лет и даже дней жизни. Или - отсутствие воспитания. И тогда машины мчатся на красный свет, мы, держа за руку детей, перебегаем улицу, где попало, а весеннее таяние снега открывает взору ужасную картину - результат того, что каждый бросал мусор, где пришлось. Это низший уровень ограничений, казалось бы, мелочи, но именно они - база для выработки более серьезных правил и принципов.

Человек должен знать, что есть законы и правила, единые для всех, и их нарушение наказуемо - осуждением друзей, штрафами, лишением свободы. Человек должен быть уверен, что штрафы и лишение свободы всегда справедливы и адекватны нарушениям, а не наоборот, о чем нам с завидной регулярностью рассказывают газеты, радио и телевидение. Если подросток слышит (не во дворе от хулиганов, а в официальной телепередаче!), что к богатым и преуспевающим относят "удачливых" киллеров, то о каком воспитании может идти речь?! Каких трудов будет стоить выработка других - нормальных привычек и принципов? "Живи в свое удовольствие!" - призывают ребёнка огромные плакаты, "У каждого свои принципы", - учат вывески поменьше. Как трудно ему жить в таком мире, как трудно воспитать в себе высокие человеческие принципы, единые на все времена. Добро есть добро, зло есть зло. Иногда, к сожалению, зло одерживает верх, но от этого оно не перестаёт быть злом...

Казалось бы, в нашей стране в последние годы сделано много хорошего: восстанавливаются церкви, издаются книги, которые еще вчера были недоступны, но они, в отличие от средств массовой информации, не приходят в наш дом ежедневно с утра до вечера. Подниматься в гору тяжелее, чем бежать с горы; подчиняться дисциплине, закону труднее, чем жить в свое удовольствие.

...И идут без имени святого

Все двенадцать вдаль.

Ко всему готовы,

Ничего не жаль...

Как удивительно этот образ, созданный Блоком - двенадцать апостолов "без имени святого", без Христа - отражает суть революционных, переходных эпох. "Старого не существует, нового ещё нет. Торможение упразднено, остаётся одно возбуждение", - это уже слова физиолога - Ивана Петровича Павлова...

Так хочется надеяться, что "закон жизни", как называл Павлов нормальное соотношение возбудительных и тормозных процессов, свободы и дисциплины, возьмёт свое. И пусть не сегодня, пусть хотя бы через 100 лет после холодного и страшного 1918 года сбудется надежда Александра Блока на то, что

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз -

Впереди - Исус Христос.

ВСЁ СЛОЖНЕЕ И СЛОЖНЕЕ


Современная наука дала человеку очень ценный урок скромности. Она учит его считать

себя лишь бесконечно малою

частичкою вселенной.

(П.А.Кропоткин. "Этика")


Основная функция нервной системы - анализ поступающей информации и организация ответных реакций, позволяющих приспособиться к меняющимся условиям жизни.

Прообраз нервной системы есть уже у кишечнополостных. Их нервная система называется диффузной и состоит из двух типов клеток - принимающих информацию и обрабатывающих её. У червей, моллюсков, насекомых, ракообразных нервные клетки объединяются в группы - нервные узлы или центры, появляются волокна, проводящие возбуждение. Далее в ходе эволюции на смену узловой нервной системе приходит так называемая трубчатая, однотипные нервные узлы заменяются образованиями, различными по структуре и функции, постепенно идёт цефализация: образование и усложнение головного мозга.

Пытаясь найти объективный подход к сравнению головного мозга различных млекопитающих, М.Ф.Никитенко в своей книге "Эволюция и мозг" вводит коэффициент, определяющийся отношением массы переднего мозга к массе всего мозга. У человека этот коэффициент равен 87% , у обезьян - 80% , у дельфинов - 75,6%. Более чёткие различия между мозгом разных животных и человека выявляет другой коэффициент, складывающийся из соотношения величины поверхности новой и древней коры мозга. У человека он составляет 159,8, у дельфина - 108,7, у шимпанзе - 71,7, а у собаки - всего 12,4.

Л.Г.Воронин, в течение ряда лет руководивший кафедрой физиологии высшей нервной деятельности на Биофаке Московского университета, и его сотрудники, изучая условно-рефлекторную деятельность самых разных животных (от рыб до обезьян), не нашли существенных различий, связанных со сложностью структуры мозга. У рыб рефлекс появлялся в среднем после девяти сочетаний условного и безусловного раздражителей, у шимпанзе - после восьми, у зеленой мартышки, павиана, макаки - после тринадцати, а у собаки - только после пятнадцати сочетаний. Простые условные рефлексы могут быть выработаны даже у насекомых, имеющих достаточно простую нервную систему.

Один из крупнейших специалистов в области физиологии и генетики поведения Л.В.Крушинский в стенах того же Университета в течение многих лет изучал более сложные формы поведения животных - элементарную рассудочную деятельность, оценивая её по способности к экстраполяции. В его опытах животные должны были находить приманку, сначала двигавшуюся перед ними, а потом скрывавшуюся под платформой или за ширмой. Оказалось, что рыбы и амфибии не способны к экстраполяции, она появляется только у рептилий, что коррелирует с большей сложностью нейронных сетей их коры и связано, по мнению Крушинского, с усложнением среды обитания при выходе на сушу. Из птиц наибольшую способность к экстраполяции демонстрируют вороновые, а из млекопитающих - обезьяны, дельфины и бурые медведи.

Д.Роменс в широко известной в своё время книге "Ум животных", вышедшей в русском переводе в 1888 году, пишет о пауках и пчёлах, узнающих "друзей" и "незнакомых" среди людей, о рыбах, обладающих эмоциями "страха, драчливости, гнева, ревности, кокетства, любопытства". Он говорит о гордости у собак, коров и других животных, цитируя при этом Шиллера:


Гляди, с какою гордостью наш бык носит свой венок;

Он сознает себя вождём стада;

Отнимите у него венок, и он умрёт с горя.

Все знают, что многим животным свойственны нежная любовь и бескорыстная привязанность, между тем как среди людей немало таких, которым знакомы только секс и холодный расчёт ...

Известный этолог Николас Тинберген, определяя место, которое занимает человек в сложной системе поведенческого разнообразия, приходит к выводу, что его выделяет из мира животных не способность к обучению, а умение заглядывать в будущее и предвидеть результаты своей деятельности. Ближайший ученик Павлова Леон Абгарович Орбели по этому же поводу пишет: "...все основные закономерности, которые установлены Иваном Петровичем в учении об условных рефлексах у собаки, могут быть воспроизведены... у человека... и поэтому мы имеем право переносить эти данные с животных на человека. Но далее возникает вопрос: исчерпывается ли этой деятельностью центральной нервной системы поведение человека и в том ли заслуга человека, что он в состоянии сделать то, что делает Шавка или Барбос?.. Конечно, высшая нервная деятельность других животных, начиная с обезьян, включая антропоидов и кончая человеком, всё более и более усложняется, и те методические приёмы исследования, которые применялись Иваном Петровичем на собаках, оказываются на известном этапе уже недостаточными. Это не значит, что они совсем недействительны, но их недостаточно".

По мнению Орбели, с эволюционной точки зрения, мы должны разделить представителей царства животных на таких, которые могут только непосредственно связывать условный раздражитель с безусловным, таких, которые могут, кроме того, вырабатывать связи, присутствуя в роли зрителя, или путём использования имитационных актов, и, наконец, на таких, которые устанавливают прочные временные связи между определенными словесными знаками и объектами, что даёт возможность замыкать всё новые и новые временные связи за счёт второй сигнальной системы. И именно эта третья группа представлена человеком.

"Процесс развития всех форм деятельности человека основан на трёх "китах" - пишет Л.А.Орбели. - Прежде всего, это наследственный фонд деятельностей, огромный фонд безусловных реакций, далее - огромная система условных реакций, приобретённых реакций, а кроме того, в отличие от остального животного царства, человеку свойственно накапливать опыт. Огромнейший опыт, приобретённый за сравнительно короткий отрезок времени исторического существования человека, мог накопиться только благодаря тому, что человек приобрёл способность речи". Павлов подчеркивал, что благодаря слову и благодаря тому, что речь дала возможность человечеству использовать новый принцип - принцип отвлечения и обобщения, создалось человеческое знание, сначала в форме общечеловеческого эмпиризма, а потом в форме науки - наивысшего проявления знания.

И хотя переход от животных к человеку, несомненно, был переходом в новое качество, подобно тому, как вода, дойдя до 100°, "вдруг" превращается в пар, поначалу этот переход был, по-видимому, едва заметен. По образному выражению Тейяра де Шардена, "человек вошёл бесшумно"... Начался новый период эволюции - трудное и долгое восхождение к человеку разумному.

Похоже, что уже у неандертальцев существовали самосознание и традиции, у них были представления о жизни после смерти - об этом свидетельствуют запасы пищи и орудий в их захоронениях. Здесь уже был разум, но деятельность этого разума ещё была сведена к заботам о сохранении существования и размножения.

Принципиальный скачок произошёл позднее - в период от пятидесяти до десяти тысяч лет назад. В этот период примерно за 30 тысяч лет был достигнут больший прогресс в технике, образе жизни и возможностях мышления, чем за 1,7 млн. лет предшествующего развития.

Именно в это время "мысль, ещё совсем юная, окончательно освобождается, запечатлевается на стенах пещер. Новые пришельцы приносят с собой искусство - ещё натуралистическое, но удивительно совершенное. И благодаря языку этого искусства мы впервые можем проникнуть в сознание исчезнувших существ, кости которых извлекаем. Удивительная духовная близость, вплоть до деталей! Обряды, изображённые красной и чёрной краской на стенах пещер Испании, Пиренеев, Перигора, не повторяются ли они на наших глазах в Африке, в Океании, даже в Америке?.. Но это ещё не самое важное. Мы можем ошибиться, интерпретируя на современный лад отпечатки рук, ритуальные изображения заколдованных бизонов, эмблемы плодовитости... Но мы не можем ошибиться, когда в совершенстве передачи движения и силуэтов... обнаруживаем у художников этого отдаленного периода наблюдательность, воображение, радость созидания - эти цветы сознания, способного не только размышлять, но и прекрасно размышлять о себе самом", - так пишет об этом периоде истории Тейяр де Шарден в "Феномене человека".

Многое время спустя на смену образно-наглядному изображению событий и передачи информации приходит "стилизация" - первая письменность на базе картинок-миниатюр - у шумеров и египтян, и, наконец, "алфавитизация". Алфавит создают финикийцы в начале первого тысячелетия до новой эры. По выражению Ф.Кликса, этот алфавит "побеждал как завоеватель", распространяясь по миру по мере расширения торговых контактов. С тех пор возникло много разных алфавитов, но принцип, взятый за основу при создании первого из них, за прошедшие 3000 лет не изменился!

Таинственная недосказанность Египта, чудо Греции, роскошь Рима и сменившие их века варварства, а потом - снова радость и буйство красок Возрождения... На более коротком и близком к нам отрезке времени и пространства - "золотой" и "серебряный" века нашей русской литературы и сменивший их век разномастных "шоу", пронизавших наше общество снизу доверху. Век лёгкой музыки, лёгкой литературы, лёгких отношений, лёгких, ничего не значащих слов и обязательств... И вот уже только слабые огоньки высоких чувств, высокого искусства теплятся где-то в тени, почти никому не нужные, не поддерживаемые никем, кроме силы собственного духа, внутренней потребности быть Человеком...

Природе понадобились сотни миллионов лет, чтобы шаг за шагом пройти путь от одиночных нервных клеток до сложнейшего, уникального мозга человека - мозга, подаренного каждому из нас щедрой судьбой. И ещё многие и многие тысячелетия потребовались самому человеку, чтобы подняться от первобытного состояния к высотам разума, науки, искусств... Неужели возможна сдача позиций, завоеванных с таким трудом?! Неужели мы так легко согласимся с возвращением в наше общество приоритета чисто биологических потребностей - заботы о еде, одежде, размножении?! Без них нет жизни - кто же спорит! Но неужели в погоне за ними мы дадим погаснуть огням истинно человеческого - высокого интеллекта?!

В "Письме о театре", написанном в один из тяжелейших периодов нашей истории (19 сентября 1917 - 3 апреля 1918года), Александр Блок пишет: "Государству ничего не стоит при

каком угодно режиме закрыть двери театров, так же, как двери университетов.

Это маленькое движение щупальцев, движение на периферии, почти незаметное в центре...

Но если это случится, то горе государству в будущем. Щупальцы его отсохнут, ослабеют; ответом на всю его мрачную деятельность в прошлом будет неслыханная и дикая анархия, которая затмит собою все ужасы его прошлых войн; это будет слепой бунт людей, долго пребывающих во мраке; справедливое возмездие тем, кто полагает, что человек может быть доволен единым хлебом.

И опять возвратится каменный век. И опять внезапно и таинственно улыбнётся бедный человек, ещё затравленный зверьми, ещё дикий, он опять начнёт царапать камнем свои бедные изображения, бледные узоры, влекомый той же необъяснимой и неотвратимой силой искусства".


ПАМЯТЬ И ОБУЧЕНИЕ


Память, ты рукою великанши

Жизнь ведёшь, как под уздцы коня...

(Николай Гумилёв)


Память - наш основной ориентир в окружающем мире. Она придаёт направленность ходу времени, связывая настоящее с прошедшим, нас с нашими предками, день сегодняшний с вчерашним. Память делает каждого из нас тем, что мы есть. Потеряв память, человек теряет себя. Именно память - накопление информации и передача её от поколения к поколению - сделала реальным возникновение и развитие цивилизации.

Возможности памяти удивительны. До конца дней мы помним картины детства, стихотворения, выученные в школьные годы, друзей молодости... Каким образом всё это запечатлевается в нашем мозге, хранится годами и десятилетиями и "вынимается из памяти" по нашему желанию? Может ли современная наука понять и хотя бы частично объяснить это чудо? Или нам остаётся восклицать, подобно героине одного из романов начала девятнадцатого века: "Право же, наша способность вспоминать и забывать кажется мне вовсе непонятной"?

Мозг человека содержит многие миллиарды нервных клеток - нейронов, каждый из которых связан с другими нервными клетками тысячами контактов - синапсов. Если подсчитывать все эти связи со скоростью одна связь в секунду, то потребуются миллионы лет, чтобы завершить подсчет! Такого количества клеток и связей вполне достаточно, чтобы хранить воспоминания всей жизни. В последние десятилетия открылись удивительные методические возможности для исследования нейробиологических основ памяти и обучения: микроэлектродная техника, электронная микроскопия, биохимия и молекулярная биология мозга. Конечно, задача детального изучения сочетанной работы миллиардов клеток человеческого мозга фантастически сложна и всё же, по образному выражению Н.П.Бехтеревой, одного из крупнейших исследователей мозга, "мы сейчас уже не у подножия вершины под названием "Мозг человека". Мы идём по склонам этого Эвереста".

В работах Н.П.Бехтеревой и её сотрудников установлено, что

мыслительная деятельность, связанная с восприятием и воспроизведением слов, сопровождается изменением импульсной активности нейронов в различных зонах коры и в подкорковых структурах мозга. Даже при самых простых формах обучения в "совместную работу" включаются нейроны многих отделов мозга, упрочиваются старые и возникают новые нервные связи, идёт, по выражению Бехтеревой, "прямо связанная с мышлением реорганизация активности нервных клеток", при этом одни и те же клетки могут принимать участие в решении разных задач.

В основе кратковременной памяти лежит движение "потоков возбуждения" по замкнутым нейронным цепям, в основе долговременной памяти - биохимические изменения в нервных клетках. Более пятидесяти лет назад Доналд Хэбб в книге "Организация поведения" впервые сформулировал концепцию, согласно которой образование "следов памяти" связано с биохимической перестройкой синапсов - процессом, приводящим к построению новой системы межнейронных связей, сохраняющихся достаточно долго. Исследования последующих десятилетий, проведенные на различных биологических объектах с использованием всё более совершенных методов биохимии и молекулярной биологии подтвердили правильность этой концепции.

Англичанин С.Роуз, в течение многих лет изучавший "механизмы памяти" и написавший увлекательную книгу "Устройство памяти от молекул к сознанию", вышедшую в русском переводе в 1995 году, проводил свои эксперименты на цыплятах. Им предлагали несколько бусин, одна из которых была горькой. Когда цыплята научались не клевать горькую бусину, различные отделы мозга обученных и необученных цыплят подвергали биохимическому анализу. Исследования Роуза и других биохимиков позволили выявить каскад происходящих при обучении клеточных процессов, которые начинаются открытием ионных каналов в синаптических мембранах, работой сложной системы внутриклеточных сигналов, ведущей к синтезу новых белков, которые включаются в мембраны отростков нервных клеток - дендритов - и приводят к изменениям (например, к увеличению количества "шипиков" на поверхности дендритов), которые можно увидеть с помощью хорошего микроскопа. При этом происходит изменение электрических свойств нервных клеток. Интереснее всего, что уже через час после формирования таких "следов памяти" участки мозга, где они образовались, оказываются ненужными для того, чтобы вспомнить выученное! Создается впечатление, что следы "двигаются", распределяясь между разными участками мозга.

Если биохимиками установлена динамика формирования "следов памяти" на клеточном уровне, то физиологами и клиницистами определена связь между способностью запоминать и вспоминать запомненное и состоянием различных отделов мозга. Известно, что в явлениях памяти у человека существенное значение имеют височные области коры мозга. Их электрическое раздражение вызывает зрительные и слуховые воспоминания из прошлой жизни, при этом раздражение разных участков вызывает разные воспоминания. В 1933 году лондонский психолог Ричи Рассел наблюдал 22-летнего мужчину, упавшего с мотоцикла и получившего травму левой передней части мозга. Через неделю после несчастного случая он мог разумно разговаривать, казалось, что сознание полностью восстановилось. Однако всё происходящее он относил к 1922 году! Далее наступал провал памяти, на постепенную ликвидацию которого потребовались многие недели. В 1953 году 27-летний житель Канады, страдавший эпилепсией, был оперирован для облегчения симптомов болезни. Ему удалили часть височной доли мозга, часть зоны мозга, называемой гиппокампом, и миндалевидное ядро. После операции больной хорошо помнил события, имевшие место в прошлом, оперативная память на текущие события также оставалась незатронутой, но исчезла способность включать новую информацию в долговременную память. Не было связи событий. Он говорил: "Каждый день проходит сам по себе, какие бы радости или печали он ни приносил". У наблюдателей создавалось впечатление, что многие события стираются из его памяти задолго до конца текущего дня, подобно тому, как мы стираем всё записанное с доски после окончания урока.

И в нормальном, неповреждённом мозге полученная информация далеко не всегда переводится в долговременную память. Обычно происходит фильтрация: отделение нужного от ненужного, что спасает мозг от перегрузки. По мере взросления мы учимся отбирать для запоминания наиболее существенное. У пожилых людей умственные процессы протекают не так быстро, как в молодости, но зато формируется наиболее рациональная стратегия переработки информации. В последние годы среди психологов всё больше укрепляется мнение, что в сегодняшнем мире едва ли не основной задачей системы образования должно быть преподнесение ученикам навыков, необходимых для "активной обороны" от потока средств массовой информации. Речь не идёт о том, чтобы отгородиться от него высокой стеной, а о том, чтобы научиться "вылавливать" нужное.

У народов, не имевших письменности, память подлежала постоянному упражнению, а воспоминания - сохранению и обновлению. Появление письменности, книгопечатания, а в наши дни - компьютерных баз данных существенно расширило возможности нашей памяти, освободило мозг от необходимости сохранения огромного количества информации, которую можно "перепоручить" искусственной памяти. Даже самая простая привычка записывать, что надо сделать, где и когда быть спасает от ненужной суеты и отрицательных эмоций, позволяя нашим нервным клеткам заниматься другой, более важной работой.

Способность всё запоминать и ничего не забывать вовсе не является идеальной. Нейропсихолог Александр Лурия в течение тридцати лет наблюдал необыкновенного пациента, который не умел забывать. Он был способен запоминать сложнейшие ряды цифр и знаков и, что самое удивительное, воспроизводить их через длительные интервалы времени. При этом у наблюдателя создавалось впечатление, что он как бы читает одному ему видимую книгу. Сделала ли его счастливым такая фантастическая память? По-видимому, нет. Напротив, избыток памяти постоянно мешал ему заниматься текущими делами. В конце концов, он всё же нашёл применение своим способностям, начав демонстрировать чудеса запоминания на эстраде...

Память - свойство мозга как единой системы, она зависит не только от конкретных биохимических процессов в отдельных нервных клетках, но, прежде всего, от того, в каких именно клетках эти изменения происходят, от локализации этих клеток в разных отделах мозга и их связи друг с другом. Основа памяти - установление связей между воспринимаемыми образами, между нервными клетками и их ансамблями, между отделами и уровнями мозга. Извлечение информации из кладовых памяти подобно игре на удивительном по своей сложности инструменте, из которого опытный исполнитель извлекает чудесные мелодии.

Именно на установлении и последующем поиске связей основана мнемотехника - система приёмов, облегчающих запоминание. В трактате "Об оракуле" Цицерон приписывает открытие правил запоминания поэту Симониду, жившему в пятом веке до новой эры. Вот как это было. Знатный фессалиец Скопас устроил празднество, где Симонид должен был исполнить поэму в честь хозяина. Но Симонид включил в поэму хвалу не только хозяину, но и божественным братьям-близнецам Кастору и Поллукасу. Рассердившийся хозяин заявил, что уплатит ему только половину суммы, а остальное пусть платят боги. Через несколько минут поэту сообщили, что на улице его ждут двое молодых людей. Когда Симонид вышел, крыша зала рухнула и погребла под собой хозяина и всех гостей. Юноши, вызвавшие поэта, были воспетые им божества - они наградили его за добрые слова и наказали хозяина за его низость. Тела погибших были так изуродованы, что даже родственники не могли узнать своих близких, чтобы подобающим образом похоронить их. Им помог Симонид. Он запомнил, в каком порядке люди сидели за столом, и поэтому сумел опознать погибших. Этот случай, по словам Цицерона, подсказал Симониду принцип искусства запоминания: главное условие хорошей памяти - это способность упорядоченно располагать в мыслях всё то, что следует запомнить.

Именно этот принцип лёг позднее в основу создания "театров памяти", очень популярных в эпоху Возрождения. Место "записи" запоминаемых объектов стали уподоблять театру с символическими скульптурами, у основания которых можно было располагать объекты, подлежащие запоминанию. Со временем эти театры становились всё сложнее, в них появились проходы, ярусы кресел, классические статуи, олицетворявшие добродетели, пороки и другие ключевые понятия. Венецианец Джулио Камилло даже построил настоящий деревянный театр, заполненный скульптурами, который он предлагал властителям как чудесное средство для упражнения памяти. Джордано Бруно использовал принцип театра памяти как средство классификации для постижения загадок Вселенной. Театры памяти служили моделями небес и преисподней. Предполагают, что именно такая мнемотехническая система была источником "систематизированного" описания кругов ада и рая в "Божественной комедии" Данте.

Этот принцип, интуитивно постигнутый человеком много веков назад, по-видимому, универсален. Не его ли используем мы и сегодня, составляя планы при написании сочинений, вводя рубрикацию в компьютерные базы данных? Если рубрикация удачна, мы быстро находим нужное, если нет - "перерываем" весь материал в поисках маленькой справки. По этому же принципу строилось и наше университетское образование (по крайней мере, в те годы, когда я училась на Биофаке МГУ). Нас учили не столько запоминать факты, сколько находить связи между ними. Учили ориентироваться в мире книг, справочников, журналов, где эти факты можно найти, то есть строить всё тот же "театр памяти". Прошли годы, выученные факты забылись или устарели, а усвоенные на всю жизнь принципы по-прежнему помогают работать - теперь с новыми фактами.

Уже после рождения размер мозга человека увеличивается более чем в 4 раза (у шимпанзе - только в 1,6 раза), формируется большая часть нервных контактов - синапсов, имеющихся в мозге взрослого человека. У каждого из нас такие долгие "детство, отрочество и юность", каких нет ни у кого из животных, обитающих на нашей планете. Это для того, чтобы постичь всё лучшее, что создано предками, узнать об их ошибках и не повторять их. "Воспитание начинается с колыбели, учение с отрочества, то и другое продолжается до конца молодых лет. Тогда судьба принимает питомца из рук воспитателя и наставника и продолжает его земное воспитание до гроба; долг воспитателя и наставника состоит единственно в том, чтобы сделать питомца своего способным внимать наставлениям судьбы и воспользоваться ими с достоинством человека", - пишет замечательный поэт и педагог Василий Андреевич Жуковский в "Плане учения", составленном им для цесаревича - будущего императора Александра Второго. Жуковский использует всё тот же принцип "театра памяти", планируя в ходе обучения, уподобляемого им путешествию с компасом по карте знаний, дать воспитаннику развернутые и связанные ответы на основные вопросы жизни: "Где я? Что я? Что я быть должен и к чему предназначен?"

Вот несколько примеров из этого плана.

- Где я и что меня окружает: небесные тела; Земля и всё, что на ней есть.

- Что я: человек физический (строение тела); человек нравственный; человек в отношении к окружающей природе; человек в отношении к другим людям; ход изменения человеческого общества (история вместе с географией); нынешнее состояние человеческого общества.

Всё это " должно преподавать в связи" и в ясной и полной системе, с тем, чтобы научить понимать логику мира, а не рабски заучивать факты... Такие вот простые принципы, сформулированные замечательным мыслителем и пылящиеся в одном из томов собрания его сочинений.

Конечно, капитальные преобразования общественного "театра памяти", произошедшие в нашей стране дважды в течение одного последнего столетия, не могли пройти бесследно для системы образования. Но дело не только в этом. Дело в том, что в большинстве учебных программ факты и механическое запоминание преобладают над поиском логики и связи явлений, над возможностью построить свой "театр памяти", театр житейских и нравственных ориентиров.

Чтобы достичь заветной цели, надо, как минимум, её иметь, Какова она - эта цель - у наших школьников: успокоить родителей хорошей отметкой, перейти в следующий класс, поступить в институт? В плане В.А.Жуковского цель совсем иная. "Учение,- пишет он,- образует для добродетели". Добродетели, которой так не хватает нашему обществу. Может быть, потому, что мы не ищем её, не учим и не учимся ей?!


КУМИРЫ И ЛИДЕРЫ


Велик тот, кто подаёт великий пример.

(В.Гюго)

"Нет никакого сомнения, - пишет И.П. Павлов, - что систематическое изучение фонда прирождённых реакций животного чрезвычайно будет способствовать пониманию нас самих и развитию в нас способности к личному самоуправлению". Но многие ли из нас стараются развить в себе эту способность? Не проще ли и удобнее подчиниться, согласиться, быть как все?

Подражательное поведение свойственно всем животным, оно обеспечивает передачу опыта от одного поколения к другому. Например, у птенцов возникает привязанность к первому движущемуся предмету, попадающему в поле зрения. Обычно это бывает мать, но известный исследователь поведения животных Конрад Лоренц в своих опытах с утками "заменил" собой мать в момент вылупления птенцов из яиц. Утята запечатлели в памяти образ экспериментатора и долго следовали за ним с "сыновней привязанностью".

Опыты на обезьянах говорят о том, что поведение определяется той информацией, которую они получают в раннем детстве, при этом существует некий критический период жизни, когда развивается способность любить и привязываться к окружающим. Если детёнышей обезьян изолировали от матерей и сверстников, их способность приспосабливаться к жизни в сообществе необратимо нарушалась.

В подражательном поведении взрослых животных очень важен ранг особи, которая служит образцом для подражания. Например, шимпанзе копируют только поведение особей высокого ранга и, чтобы обучить всю группу, достаточно обучить лидера. Колонии обезьян напоминают иерархическое общество, где одно животное - лидер - подчиняет себе остальных, захватывает большую часть территории и первым принимает пищу. Другие обезьяны избегают столкновения с ним и всячески выражают свою покорность.

Часто поводом к формированию лидера оказываются случайные события. В специальной литературе о поведении животных описан случай, когда молодой шимпанзе стал лидером, запугивая других членов стаи ударами палкой по пустой канистре из-под бензина. Как только экспериментаторы отняли у него канистру, в группе восстановились прежние отношения, и бывший лидер оказался на сравнительно низкой ступени зоосоциального соподчинения. Основой формирования лидера здесь стало внушение.

В.М. Бехтерев в книге "Внушение и его роль в общественной жизни", выдержавшей несколько изданий в начале двадцатого века, пишет: "Как в биологической жизни отдельных лиц и целых обществ в зависимости от тех или иных... условий играет известную роль микроб физический, будучи... то фактором полезным, то вредным и смертельным, так и психический микроб или внушение в зависимости от своего внутреннего содержания может быть фактором в высшей степени полезным или же вредным и губительным... Где бы мы ни находились в окружающем нас обществе, мы подвергаемся действию психических микробов, и, следовательно, находимся в опасности быть психически заражёнными"

В качестве факторов, способствующих распространению "психической заразы" Бехтерев называет "подготовленность почвы" (слухи, агитация) и "скопление народных масс". Из литературы времён французской революции он приводит "типический пример" того, как работают эти факторы. В одном из городков, мэр которого был известен своей благотворительностью, его соперник распустил слухи о том, что этот самый мэр хочет заставить народ есть сено. Вскоре на рынке в один из базарных дней на трёх возах оказалась (случайно или нет, никто теперь узнать не сможет) плохая мука. Толпа начала возмущаться. Всем хотелось найти виновника и наказать. И когда вдруг раздался крик: "Долой мэра! Смерть ему!", разъяренная толпа с готовностью подхватила призыв. Мэр вышел из дома, чтобы разобраться в причине смуты, но его сразу же сбили с ног и затоптали.

В мирное время до затаптывания ногами дело обычно не доходит, но от этого не всегда бывает легче.

Много лет назад, когда я собиралась защищать кандидатскую диссертацию, "дружественная" мне дама принесла одну из центральных газет с огромной статьёй об известном профессоре, которого мой руководитель хотел попросить быть оппонентом, со словами: "Почитай, что пишут о твоём оппоненте!" Его обвиняли во всех смертных грехах. Естественно, что руководитель поспешил найти мне другого оппонента... Через несколько месяцев в той же газете появилось "извинение" из нескольких строк. Всё в первой статье оказалось ложью, но её читали и обсуждали, а вторую публикацию заметили разве что люди лично знавшие этого человека и ожидавшие опровержения. Через несколько лет он умер, будучи достаточно молодым. Я не берусь утверждать, что это было следствием пережитого им после той злополучной статьи, но и отрицать связь между этими событиями нельзя...

Мы от души смеёмся, слушая песню Владимира Высоцкого о слухах, и тут же сами верим точно таким же слухам. Проблема слухов у нас так существенна, что Иван Петрович Павлов специально останавливается на "факте распространения слухов" в своей публичной лекции "О русском уме", прочитанной в 1918 году. "Серьёзный человек - говорит он, - сообщает серьёзную вещь. Ведь сообщает не слова, а факты, но тогда вы должны дать гарантию, что ваши слова действительно идут за фактами. Этого нет. Мы знаем, конечно, что у каждого есть слабость производить сенсацию, каждый любит что-нибудь прибавить, но всё-таки нужна же когда-нибудь и критика, проверка. Этого у нас не полагается. Мы главным образом оперируем словами, мало заботясь о том, какова действительность".

Ужасны бытовые сплетни, но ещё хуже когда их распространяют радио, газеты, и, особенно, телевидение, "скрыться" от которого почти невозможно. И то, что их "разносят по умам" не "беззубые старухи", как у Высоцкого, а хорошенькие дикторши и уверенные в себе молодые люди, только увеличивает силу внушения. Возможности средств массовой информации в наши дни почти безграничны. Они, как пишет Серж Московичи в книге "Век толп", "баснословно увеличивают власть вождя, поскольку концентрируют авторитет на одном полюсе и преклонение на другом". И не только вождя. Они "творят кумиров" из эстрадных певцов, сомнительных политиков, всевозможных прорицателей, возводят на пьедестал одних и низвергают других. К сожалению, способ формирования лидеров в разных областях часто всё тот же - звон пустой канистры, которым развлекался шимпанзе в описанном выше опыте. Только этот звон многократно усилен и умножен, он приходит в каждый дом, каждый день, становясь условным раздражителем, который повторяется и повторяется. И совсем неважно, что канистра пустая: эксперименты говорят о том, что формирование лидера обусловлено не столько его личными достоинствами, сколько подчинённым поведением других членов группы.

И.П. Павлов выделял специальный рефлекс рабской покорности, относя его к числу безусловных (врождённых). "Хорошо известен факт, - писал он, - что щенки и маленькие собачки очень часто падают перед большими собаками на спину. Это есть отдача себя на волю сильнейшего, аналог человеческого бросания на колени и падения ниц - рефлекс рабства, конечно, имеющий жизненное оправдание. Нарочитая пассивная позиция слабейшего естественно ведёт к падению агрессивной реакции сильнейшего... Как часто и многообразно рефлекс рабства проявляется на русской почве..."

И не только на русской. В 1940году, говоря о положении в мире и о причинах прихода к власти определённых лидеров, один из крупнейших мыслителей двадцатого века Питирим Сорокин писал: "Ни Гитлер, ни Сталин, ни Муссолини не создали настоящий кризис, а, наоборот, существующий кризис создал их таковыми, каковы они есть - его инструментами и его марионетками". Их и других подобных лидеров взрастило общество, склонное доверять "звону канистры" больше, чем урокам истории, доверять официальной информации о том, что вчерашний друг - сегодня враг народа, больше, чем словам и делам этого друга...

Из внушений последнего времени наиболее опасной кажется активная демонстрация лёгкости и случайности успеха, его непропорциональности личным качествам и труду. "Живи в своё удовольствие", "бери от жизни всё", "делай, что хочешь"... Как архаично звучит сегодня вековая мудрость: "терпенье и труд всё перетрут" или представление об обязанностях и долге... И как трудно этому сопротивляться молодым людям. Да и учим ли мы их сопротивляться?

В книге "Психология внушения", вышедшей в русском переводе в 1902году, Борис Сидис определяет внушение как "вторжение в ум какой-либо идеи; встреченная большим или меньшим сопротивлением личности, она, наконец, принимается без критики и выполняется без обсуждения, почти автоматически". То есть, конечный эффект определяется не только силой внушения, но и мерой сопротивления личности. Именно формирование способности к такому сопротивлению и должно быть целью воспитания и образования: с одной стороны необходимо знание истин, с другой - умение анализировать (а не принимать на веру) факты. Надо научить человека так управлять собой, чтобы он мог выдерживать внешние воздействия, сохраняя внутреннее равновесие.

"Под влиянием внешнего стереотипа повторяющихся воздействий, - писал И.П. Павлов, - формируется устойчивая система нервных процессов - динамический стереотип". Его образование "есть нервный труд чрезвычайно различной напряжённости, смотря... по сложности системы раздражителей, с одной стороны, и по индивидуальности, с другой". Динамический стереотип - это, по сути, внутренняя шкала ценностей, образовавшаяся на основе врождённых рефлексов и индивидуального жизненного опыта. К сожалению, в наши дни индивидуальный жизненный опыт всё больше определяется массовой информацией, тем "стереотипом повторяющихся воздействий", которые преподносят нам телевидение и газеты. Они далеко не безобидны, и "перекричать" их порой не под силу даже самому возвышенному семейному воспитанию. Тем более, что у положительных семейных примеров обычно нет подкрепления сиюминутным успехом... Поэтому так важно, кто говорит с нами со страниц газет и журналов, с экрана телевизора, какие (и чьи) идеи они нам внушают.

"Простые крестьяне - прекрасные люди, и прекрасные люди - философы. Но всё зло от полуобразованности", - говорил Монтень. А часто ли мы видим и слышим в средствах массовой информации "простых крестьян" с их традициями и ценностями или людей высокого ума и широких знаний (философов - не по специальности)?

Размышляя о происхождении и развитии нравственности, П.А. Кропоткин приводит рассказ миссионера, жившего в девятнадцатом веке среди алеутов на севере Аляски. По их представлениям "было стыдно хвастаться своими поступками, тем более вымышленными и называть другого презрительными словами, стыдно бояться выйти в море во время бури; первому ослабнуть в долгом путешествии и выказать жадность при дележе добычи"... В последнем случае все остальные отдавали жадному свою долю, чтобы его пристыдить! Согласитесь, было бы неплохо, чтобы эти простые истины и сегодня внушались молодёжи, а те, кто забрал чужие доли при "дележе добычи" хоть немного стыдились.

Шагнув за короткое время от массовой неграмотности к массовому высшему образованию, мы "оторвались" от патриархальных ценностей и запретов, но не пришли к уважению высокой мудрости. Отсюда - популярные в течение десятилетий споры "физиков" и "лириков", сокращение времени, отпущенного на гуманитарные дисциплины, чтобы заниматься математикой, физикой и другими более нужными вещами, в то время, как именно литература и история являются необходимой основой для формирования нравственной личности. Недаром говорят: "на ошибках учатся". На ошибках реальных исторических лиц и героев, созданных из жизненного материала умом и фантазией великих писателей. С момента появления книг люди находили своих героев на их страницах. И книгу, и героев можно было выбирать, а, выбрав, не расставаться с ними. И каждый выбирал своё: Татьяну Ларину или Ассоль, Гамлета или Мартина Идена... Их мысли, идеи, поступки входили в число воздействий формирующих динамический стереотип, шкалу ценностей личности. Время "сортировало" книги, выделяя то, что мы называем классикой - и по чисто литературным достоинствам, и по высоте заложенных в них нравственных принципов, на которых воспитывались многие поколения.

Особенностями сегодняшней - массовой информации являются её огромный объём и "сиюминутность", случайность. Хотим мы этого или нет, но приходится признать тот факт, что в наши дни газеты и телевидение стали основными воспитателями общества. Заняв эти позиции и потеснив с них традиционные формы воспитания, они, по-видимому, не понимают (или не хотят понимать) всей меры своей ответственности, необходимости думать о принципах и ценностях, которые они распространяют в обществе. "Слово не воробей, вылетит - не поймаешь", оно - физиологический раздражитель, формирующий личность, несущий боль и радость, согревающий или калечащий души.

Вспомните Пушкинское:


И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал...


Чувства добрые - вот то основное, что нужно человеку во все времена. Конечно, не каждый может пробуждать их с гениальностью великого поэта, но в меру своих способностей может, а тот, кто берётся говорить со всей страной, со всем миром с экрана телевизора или

газетных страниц - тот просто обязан это делать.


АГРЕССИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ


Жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении.

(Питирим Сорокин.

"Дальняя дорога")


В своей книге "Введение в познание человеческого разума", написанной в 1746году, Вовенарг называет насилие изначальным законом природы. "Сильный всегда подминает под себя слабого, - пишет он, - это правило равно относится к государям, к целым народам и к отдельным людям, к любым тварям, одушевлённым и неодушевлённым. Таким образом во всей вселенной властвует насилие, и в этом порядке вещей, который мы с некоторой видимостью справедливости осуждаем, как раз и проявляется самый общий, неизменный, изначальный закон природы".

Нобелевский лауреат Конрад Лоренц, много лет изучавший агрессивное поведение у животных и написавший об этом увлекательную книгу "Так называемое зло", на основе своих наблюдений и экспериментальных исследований приходит к тому же выводу. Он рассматривает агрессию как инстинкт, направленный на сохранение вида, и проявляющийся спонтанно.

Проведённое в последние десятилетия исследование насилия и преступности на примере 967 войн и 1629 внутренних смут из истории Греции, Рима и других стран с 600 года до новой эры и до наших дней* показало, что демократические режимы всегда были столь же воинственными, как и автократические, и имели такой же высокий уровень преступности.

В практической жизни интуитивно никто и никогда не сомневался в неискоренимости агрессии - иначе почему все государства тратят существенную долю бюджета на содержание внешней и внутренней армий, на разработку всё более и более разрушительного оружия. В наши дни ситуация не улучшилась а, напротив, ухудшилась, поскольку современная техника создала то, что Лоренц называет "отгораживанием" - отгораживанием того, кто пускает в ход военную технику от вида страданий жертвы, а в большинстве случаев - и от собственной ответственности и опасности. Это уже не старомодный бой на равных, где одинаково рискует каждый. Нажатие кнопки - и город погибает в адском огне. Что чувствовали люди, принимавшие решение об атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки? Что они делали в тот момент, когда пилоты сбрасывали бомбы? Спали, ели, пили, наблюдали у пульта управления? А потом - приходили ли к ним в страшных снах тени невинных жертв, могли ли они представить себе весь ужас их страданий? Это и есть "отгораживание" - от чужих мук, от крови и страха.

Известный нейрофизиолог Хосе Дельгадо в книге "Мозг и сознание" описывает результаты многочисленных экспериментов с животными, в которых удавалось вызвать, видоизменить и подавить агрессию с помощью электрораздражения определённых зон мозга. В группе обезьян вожак обычно "смотрит в упор" на животных низшего ранга, царапает лапой пол или угрожает, оскалив зубы и издавая предупредительный крик, если кто-нибудь из подчинённых не держится от него на почтительном расстоянии ( аналог человеческого "Ты меня уважаешь?!"). Такое неравноправие можно было устранить, раздражая так называемое хвостатое ядро в мозге вожака в течение пяти секунд каждую минуту на протяжении часа. В течение этого часа вожак казался настроенным более миролюбиво по отношению к другим обезьянам, которые теперь свободно перемещались по клетке, и забыв обычную почтительность, суетились вокруг вожака. Но... уже через 10 минут после прекращения раздражений мозга к вожаку возвращались былые уверенность и агрессия, а с ними - "территориальные права" и другие привилегии...

Ослабление врождённой агрессивности было продемонстрировано и в опытах на быках торо - животных, злобность которых специально повышали путём отбора в нескольких поколениях. Вид человека, не привлекающего внимания обычного быка, вызывает мгновенную атаку со стороны торо, в загон к которому нельзя войти "безнаказанно". Раздражением отдельных зон мозга торо неоднократно удавалось подавить агрессивность и даже остановить его в самый разгар атаки. При многократном повторном раздражении эти животные становились менее опасными, чем обычно, и даже позволяли человеку несколько минут находиться в загоне, не нападая на него.

Известно огромное количество успокаивающих фармакологических веществ, по сути тормозящих, снимающих агрессивную реакцию, начиная от самой простой "домашней" раздражительности. Такое действие ряда природных соединений известно с незапамятных времён. В некоторых странах применение, например, опиума не ограничивалось, а, напротив, поощрялось, поскольку под его воздействием люди становились более апатичными, и ими было легче управлять...

Как это ни прискорбно, но агрессия свойственна всему живому, это врождённая - безусловная реакция, отменить или запретить которую не в наших силах. Но ведь и потребность в пище или продлении рода - тоже инстинкты, но нормальный человек не наедается до потери сознания и не бросается на первого попавшегося представителя противоположного пола, чтобы удовлетворить свои инстинкты. Всё определяется правилами и воспитанием - тем, что И.П.Павлов называл условными (приобретёнными) рефлексами, а Конрад Лоренц называет приобретёнными навыками или знаниями. Точно так же может быть ограничена и природная агрессия человека. На международном уровне она ограничивается различными миротворческими организациями и договорами, которые, к сожалению, не всегда выполняются. На уровне государства - законами, наказывающими за насилие, увечье, убийство и, главное, моральными устоями, моральной атмосферой общества. В истории человечества огромная облагораживающая роль принадлежала, несомненно, христианству с его проповедью любви, прощения и незлобивости. Дмитрий Иванович Менделеев говорил, что Христос был гениальный человек, в том смысле, что его нравственные качества и принципы поднимались на ту высочайшую ступень, которая в идеале доступна человеку, если он стремится к ней, "отрывая" себя от злобы, зависти, грязи.

Здесь определяющая роль принадлежит воспитанию - в семье, в коллективе, в обществе. Человек может отреагировать агрессивней на неприятное или болезненное раздражение, но при этом он может причинить даже большее зло, чем то, которое причинено ему, если его научили реагировать соответствующим образом. Агрессивные реакции могут быть подавлены или, напротив, усилены воспитанием. Поступающая извне информация перерабатывается мозгом, сопоставляется с индивидуальной "базой данных" - внутренней шкалой ценностей и правил - они вместе определяют характер ответной реакции. Экспериментально установлено, например, что крысята, которые в "подростковом" возрасте наблюдали агрессивное поведение взрослых, став взрослыми, сами чаще и агрессивнее атаковали крысу-пришельца, чем их сверстники.

Ребёнок, подросток ещё не знает "меры реакции", не знает, как поступить, как ответить. Именно поэтому подростковая агрессия так страшна, прежде всего, непредсказуемостью. Мы не просто должны, мы обязаны учить их. А как мы это делаем? Дома - уставшие после работы родители, не скрывающие от детей своей нервозности, трудностей, неуверенности. В школе, на улице - драки без правил, где торжествует всё больше не честная сила, а слабая подлость. Конечно, мальчишки всегда дрались и будут драться, но ведь драка может быть честным поединком, а может быть избиением сильного толпой слабых: "Думаешь ты такой умный и сильный, так вот тебе!" Подозреваю, что и страшные расстрелы товарищей по классу, периодически потрясающие в последние годы казалось бы благополучные страны, из того же разряда: стремление показать себя сильнее сильного, а о последствиях подросток не думает.

Между прочим драки животных гораздо более походят на рыцарские турниры, чем то, что часто происходит между людьми. Чего стоят одни столкновения футбольных фанатов, многие из которых по своим последствиям доходят до уровня настоящих боёв местного значения. Конрад Лоренц описывает удивительные ритуалы в поведении животных, призванные смягчить последствия боя, предотвратить ненужное увечье или убийство собрата по виду. "Тяжеловооружённые" хищники обладают высокоразвитыми механизмами торможения, которые препятствуют уничтожению вида. Человек, пишет Лоренц, от природы "сравнительно безобидное всеядное существо; у него нет естественного оружия, принадлежащего его телу, которым он мог бы убивать крупных животных. Именно поэтому у него нет и тех механизмов безопасности, возникших в процессе эволюции, которые удерживают всех "профессиональных" хищников от применения оружия против собратьев по виду".

Не имеющий естественных защитных механизмов, ограничивающих агрессию, держащий в руках оружие, использование которого не требует даже физической силы, человек становится страшен, если его не ограничат другие защитные механизмы - нормы морали, которая, по словам Лоренца, "приспосабливает наше инстинктивное наследие к требованиям культурной жизни и образует с ними функционально единую систему".

В качестве основной приспособительной реакции "смягчающей" агрессию он называет её переориентацию с помощью ритуалов и церемоний, вроде раскуривания трубки мира. В группе людей, как, впрочем, и у животных, складываются определённые привычки, и чужак, не знакомый с ними, вызывает естественное раздражение. В больших скоплениях людей, особенно в теперешних городах, перерастающих всякие мыслимые мерки, именно столкновение разных привычек и стереотипов поведения часто оказывается поводом для агрессии. Здесь вряд ли можно считать основным выходом усвоение общих привычек - это невозможно. Скорее, надо воспитывать терпимость к чужим привычкам, понимание права соседа на своё Я, на свой стиль жизни, естественно, в рамках закона и морали. Никола-Себастьян де Шамфор в своих "Максимах и мыслях, афоризмах и анекдотах" пишет: "Если бы сразу после смерти Авеля Адаму сказали, что через несколько веков на земле появятся такие места, где на несколько квадратных лье скучится и поселится тысяч по семьсот - восемьсот человек, он никогда бы не поверил, что такое множество людей сумеет ужиться друг с другом, и, вероятно, предположил бы, что там будет ещё больше злодейств и ужасов, нежели их творится на самом деле. Вот чем следует утешаться при мысли о преступлениях, которыми чревато это невероятное скопление народа". Это написано в 18 веке, а что бы сказал автор, увидев сегодняшние города?!

Хорошим способом переориентации агрессии является увлечение спортом, увлечение своим делом - целенаправленное, волевое поведение. И, напротив, самой благодатной почвой для агрессии служит скука, неумение и нежелание занять себя серьёзным делом. Об этом удивительно сказал Александр Блок в поэме "Двенадцать":


Ох, ты, горе - горькое!

Скука скучная,

Смертная!

Ужь я времячко

Проведу, проведу...

Ужь я темячко

Почешу, почешу...

Ужь я семячки

Полущу, полущу...

Ужь я ножичком

Полосну, полосну!

...........

Скучно!


Так вот в одном ряду - и "семячки", и "ножичек", на одной ноте. В итоге - очень распространённая картина, когда человек даже не знает, почему и зачем он пустил в ход нож, камень... А убитого не вернёшь, покалеченного не вылечишь...

Казалось бы, роль воспитания подростков, в том числе - антиагрессивного воспитания могли бы взять на себя средства информации. Ставшие массовыми, приходящие в каждый дом с утра до вечера, они могли бы показывать высокие примеры, говорить об общечеловеческих ценностях, о пользе добра и наказаниях, в том числе нравственных, за преступления, "поднимать" человека к высокой музыке, литературе. И чем чаще повторялась бы такая информация, тем крепче было бы полученное знание, прочнее, говоря словами И.П.Павлова, были бы условные рефлексы: не убей, не укради, не обидь слабого, будь человеком!

Питирим Сорокин в 1917 году, после выступления одного из наших будущих вождей записал в дневнике: "Хотя он был плохим оратором, мне казалось, что этот человек далеко пойдёт. Почему? Да потому, что он готов и настроен поощрять всё то насилие, преступления и непристойности, которым чернь в этих безнравственных условиях готова была дать волю". А не тем же ли самым насыщены многие (если не большинство) сегодняшних телевизионных передач, газетных статей? Даже безучастное, почти злобное смакование болезней своей страны, Родины стало делом ежедневным. Убийства, пытки, самое изощрённое насилие обрушиваются на нас с экрана ежедневно. И когда в деревне, где я живу летом, три девочки покалечили четвёртую, используя самые извращённые садистские приёмы, ни у кого из соседей не возникло сомнений относительно того, где они этому научились, где это увидели: на экране телевизора. В старомодном "детям до шестнадцати", несомненно, была житейская мудрость...

Мы не можем отменить естественную, безусловную агрессию. Но мы можем её ограничить. Почему же мы поступаем с точностью до наоборот?! Убийства, страдания, кровь перестали быть сильными раздражителями, они стали будничными. И в этом весь ужас. "Если принята смерть (буднично и повседневно, не вызывая никакого изумления и духовного протеста), - писал замечательный философ М.К. Мамардашвили, - то приходим к общепринятости, само собой разумности, текущей обыденной правильности таких вещей, которые в принципе и помыслить нельзя".

Мы много говорим о свободе слова - кто же спорит, она непременно нужна. Но свобода не всякого, а только правдивого, доброго слова. Иначе, почему бы не узаконить, например, брань в присутственных местах - тоже ведь слово! У Анатоля Франса в сказке "Пчёлка" есть очень простой рецепт, использовавшийся герцогиней Кларидской для воспитания дочери: "внушив ей, что удовольствие можно находить только в хороших поступках, она никогда не отказывала ей в удовольствиях". О том же говорит в своих "Максимах" и де Шамфор: "Для истинно порядочных людей, у которых есть какие-то правила, все заповеди Господни коротко изложены в надписи над входом в Телемскую обитель: "Делай что хочешь". Но истинно порядочных людей надо воспитать. И если человечество ценой совместных усилий создало такое серьёзное оружие ( а слово - действительно оружие, вспомните хотя бы у Лермонтова: "пал, оклеветанный молвой"), способное ежедневно и повсеместно действовать на массовое сознание, как радио, телевидение, печать, то оно должно использовать это оружие для своего блага и уж никак не наоборот.


ХОЧУ И ДОЛЖЕН


Самая насущная потребность нашего времени - это человек, способный контролировать себя и свои желания, с сочувствием относящийся к своим ближним, понимающий и ищущий вечные ценности культуры и общества, глубоко сознающий свою ответственность в мире."

(Питирим Сорокин. "Кризис нашего времени")

Потребности человека очень разнообразны. Это и самые простые нужды: есть, пить, иметь крышу над головой, которые каждый воспринимает как насущные, и более сложные: потребность в безопасности и стабильности, в любви и принадлежности кому-то, в самоуважении и уважении других, в познании и понимании, в красоте, гармонии и справедливости...


"Вся наша жизнь есть борьба. Это верно, - писал замечательный русский физиолог Алексей Алексеевич Ухтомский в 1927 году. - И, прежде всего, борьба возбуждений в нас самих, борьба вырастающих в нас сил и побуждений между собою, постоянное возбуждение и постоянное торможение..." Ухтомским введено в физиологию понятие доминанты (от латинского dominare - господствовать), которую он определил как временное объединение нервных центров для решения определённой задачи. "Чтобы овладеть человеческим опытом, чтобы овладеть самим собою..., чтобы направить в определённое русло поведение и саму интимную жизнь..., надо овладеть своими доминантами" - писал он в статье "Доминанта как интегральный образ".

В каждой жизненной ситуации какие-то потребности выступают на передний план, а какие-то остаются в тени. Конечно, для человека, идущего по пустыне, доминирующей потребностью будет жажда, а наивысшим счастьем - оазис на горизонте, а во время настоящего голода трудно думать о чём-то, кроме еды... Но для многих и в обычной жизни потребность в еде оказывается едва ли не основной, и это - совсем необязательно люди с ограниченными материальными возможностями, скорее - наоборот. Сначала - еда без всяких ограничений (сколько "влезет"), потом борьба с последствиями переедания с помощью сложных и дорогих систем снижения веса и только для того, чтобы, похудев, начать всё сначала.

А между тем, наши потребности в еде гораздо скромнее, чем кажется. Переедание ведёт к ожирению так распространённому сейчас в большинстве развитых стран. Экспериментально показано, что у ожиревших животных чаще развиваются патологические процессы, сокращается продолжительность жизни. Возникает порочный круг: чрезмерное потребление пищи ведёт к постоянному повышению возбудимости пищевого центра, расположенного в гипоталамусе, что в свою очередь усиливает аппетит... И в то же время можно считать твёрдо установленным факт, что снижение калорийности потребляемой пищи на 20-60% ( конечно, при сохранении в ней нужного количества витаминов, микроэлементов и незаменимых аминокислот), ведёт к увеличению продолжительности жизни, замедлению старения, уменьшению числа серьёзных заболеваний, в том числе - онкологических и сердечно-сосудистых, не говоря уже о болезнях, связанных с обменом веществ. В уникальном исследовании, проведённом испанскими врачами на 120 добровольцах - мужчинах и женщинах старше 65 лет - было показано, что даже в этом возрасте переход на диету, ограниченную по количеству калорий и общему содержанию белка может дать положительные результаты. Одна группа добровольцев (контроль) получала обычную для этого возраста диету с калорийностью 2300 ккал и содержанием белка 50 г/сутки. Другая группа (опыт) получала эту диету только по чётным дням, а по нечётным калорийность снижалась до 885 ккал, а содержание белка - до 36 г/сутки. Наблюдение велось 3 года. При этом количество болезней и количество умерших среди "подопытных" добровольцев было вдвое ниже, чем в контроле. В данном исследовании низкокалорийная диета состояла из литра молока и 500г фруктов, которые (если дело происходит не в Испании) можно заменить более дешёвыми и не менее полезными овощами: свёклой, морковью, капустой, редькой. Важно, конечно, чтобы ограничение диеты было добровольным, как в описанном выше случае, а не принудительным - связанным с отсутствием продуктов.

Во всём нужна золотая середина (недаром же её так называют). Ужасен вынужденный голод, это понимают все, но не менее ужасно для нашего организма и переедание, а вот об этом мы задумываемся гораздо реже.... Известный американский психолог Абрахам Маслоу в книге "Мотивация и личность", вышедшей в русском переводе в 1999 году, сравнивает неудовлетворение базовых потребностей человека с витаминной недостаточностью, ведущей к серьёзным заболеваниям, но в то же время предупреждает и об опасности, отсутствия меры. "Материальное изобилие (то есть удовлетворение потребностей низших уровней), - пишет он, - может послужить предпосылкой возникновения таких патологических явлений как скука, эгоизм, чувство элитарности, "заслуженного превосходства", приостановка личностного роста"... Не правда ли это то, что мы так часто видим сегодня: люди, быстро и без серьёзных усилий нахватавшие всяческих благ, не только наслаждаются ими дома, но ещё и демонстрируют их обедневшей стране по телевизору. То, что кажется Маслоу патологией, они рассматривают как личные достоинства, считая позолоченное жильё, обильную трапезу и столь же "обильный" секс основными признаками элитарности и "заслуженного превосходства". А может быть потому, что в переходные, смутные времена "... в человеке просыпается не только зверь, но и дурак, готовый взять верх над всем и вся", как писал Питирим Сорокин, наблюдая события нашей прошлой революции.

А ведь кроме чисто материальных у человека есть и другие потребности, обеспечивающие тот самый "личностный рост", приостановкой которого чревато чрезмерное зацикливание на материальных благах - потребности, делающие человека человеком. Среди них - потребность в труде. "Если бы труд был уничтожен, нравственная смерть постигла бы всё человечество. Не труд, а леность - проклятие человека", - говорит известный английский писатель Самюэль Смайлс. Но вопрос этот не так прост и однозначен, как кажется. В экспериментах с белыми крысами их помещали на одном берегу бассейна, а корм - на другом. Пока в бассейне было сухо, все крысы добирались до корма самостоятельно. Но если задачу усложняли, наливая в бассейн воду, то одни крысы продолжали приносить корм, а другие - дожидались, когда им его принесут. Интересно, что это разделение на "работников" и "нахлебников" не зависело ни от пола животных, ни от их ранга в группе. И ещё более интересно, что если крыса "нахлебник" помещалась у заполненного бассейна одна и надеяться было не на кого, она преспокойно отправлялась на другой берег за пищей!

Конечно, хочется думать, что среди людей "работников" по сути, а не по принуждению больше, чем среди крыс. И всё же вряд ли кто-то будет отрицать тот факт, что для многих труд остаётся тяжёлой необходимостью. В советское время надеялись изменить эту ситуацию, дав едва ли не всем высшее образование, и ничего (или почти ничего) не добились. Может быть, потребность в труде должна сочетаться со свободой выбора: как часто человек, отсиживающий на работе от и до, творит на дачном участке чудеса, немыслимые для увлечённого своим делом исследователя. Может быть, здесь действует что-то вроде закона сохранения энергии и важно, чтобы было какое-то дело, которое удовлетворяет потребность в творческой деятельности, чтобы радость, полученная от разных видов деятельности, в сумме достигала уровня, достойного человека.

Не будет преувеличением сказать, что именно отсутствие увлечённости учёбой, работой, книгами, искусством, спортом, рукоделием, садоводством, путешествиями и другими замечательными делами, которые дарит нам жизнь, лежит в основе пьянства и наркомании, всё больше становящихся угрозой благополучию человечества. Подростки просто не умеют себя занять, им могли бы помочь средства информации, чаще рассказывая об интересной работе и увлечённых людях, а не о пьянках, казино и о том, какие деньги (просто немыслимые для подростка) зарабатывают проститутки и торговцы наркотиками. Очень важно, кого уважает общество, кого поднимает на щит, именно глядя на них, подросток решает, говоря словами Маяковского, "делать жизнь с кого". Посмотрите программу нашего телевидения с утра до вечера и вы поймёте, что наши дети молодцы - всё-таки не вся грязь к ним прилипает.

Бичом нашей страны в последнее десятилетие стало неудовлетворение ещё двух серьёзнейших потребностей человека - в стабильности и справедливости. Особенно болезненно это для двух категорий населения: подростков и пожилых людей. "Правила игры" изменились так быстро, что адаптироваться к ним сразу не было никакой возможности. "Бесприютный скепсис нашего времени довёл нас до ощущения, что нравственность - дело вкуса, психологическая причуда", - писал Честерон. А что сказал бы он увидев наше общество сегодня?!

Раньше подросток знал, что если он будет хорошо учиться, он сможет выбрать полюбившуюся специальность, поступить в институт, найти интересную работу. Конечно, и раньше это зависело от материального благополучия семьи, но не в такой мере, как сейчас. Подросток видит вчерашнего отличника, вернувшегося без рук из Чечни и оказавшегося никому ненужным, а у подъезда - иномарку его соседа по парте, вечно перебивавшегося с двойки на тройку... И весь ужас в том, что это не исключение, а правило. Как тут устоять, не сломаться?!

А пожилые люди - те самые, кто построил дома и заводы, открыл месторождения нефти и газа, золота и алмазов, на чьи налоги создано телевидение? Где справедливость по отношению к ним, на какую стабильность они могут надеяться?! Думается, что возвращение в наше общество именно этих ценностей может стать ключом к решению наших проблем. Если у людей будет надежда на справедливость, они перенесут все другие лишения и трудности - такое уже не раз бывало в нашей истории... Из дореволюционного журнала "Задушевное слово", который я любила читать в детстве, до сих пор помню такое четверостишие:


Учёный, умный человек

Нигде, дитя, не пропадёт;

Он смело, гордо в жизнь войдёт,

Разумно проживёт свой век.


Надо сделать так, чтобы ребёнок мог этому верить, а пожилые люди могли это ощущать и тогда многие проблемы решатся сами собой...

И наконец, потребности, кажущиеся многим излишними: потребность в совершенстве, гармонии, красоте... Каждый удовлетворяет их по-своему: любуюсь в зеркало красивым платьем, цветами и деревьями в лесу, восходом и заходом солнца, слушая музыку, замирая перед творениями великих художников, читая книги... Именно эти человеческие потребности создали науки и искусство, которое Анатолий Франс называл венцом всех добродетелей. "Искусство даёт крылья..., - писал Антон Павлович Чехов. - Кому надоела грязь, мелкие грошёвые интересы, кто возмущён, оскорблён и негодует, тот может найти покой и удовлетворение только в прекрасном". Воспитанная с детства привычка слушать хорошую музыку, ходить на выставки, читать классическую литературу, заучивать наизусть стихи очень помогает в жизни, даже самой тяжёлой...

До сих пор мы говорили только о том, что человек хочет, и поняли, что нормально развитому человеку нужно очень многое. Но у человека есть еще и обязанности. Заметили ли вы, что из нашей жизни совсем исчезло понятие долга, кроме тех случаев, когда речь идёт о взятых на время деньгах? "Жизнь, даже самая тяжелая - это лучшее сокровище в мире, - пишет Питерим Сорокин в автобиографической книге "Дальняя дорога". - Следование долгу - другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам". Жизнь трудна, сегодня особенно, но такие - особенно трудные - времена в истории бывали не раз. Можно потратить свою жизнь на вздохи и жалобы, можно сдаться перед трудностями, а можно постараться преодолеть их и помочь другим сделать то же самое. Помните сказку о лягушке, которая, попав в молоко, взбила его лапами в масло - только это её спасло... Может быть, где-то во вселенной и есть планеты, подобные нашей, но в обозримом космосе она - единственная, и нам посчастливилось родиться на ней людьми. Почему же мы пускаем всё на самотёк, списываем на обстоятельства, не прилагаем усилий к тому, чтобы стать хозяевами своего я, своих поступков, своей жизни?!

Внутренняя шкала человеческих ценностей базируется на естественных потребностях, но их "ранжирование", преобладание одних над другими, определяются воспитанием - в семье, в школе, самовоспитанием. У одних вся жизнь уходит на потребление материальных благ, другие довольствуются малым, но открывают для себя мир высоких увлечений. Одни следуют естественным потребностям в правде и справедливости, другие удовлетворяются двойными стандартами: одна правда для своих, другая - для соседей... И эти семейные традиции передаются по наследству: родители учат детей, дети внуков...

"До сего времени почитала я богатство и почести случайным достоинством человека, и вполне уважала только качества добродетельной души, способности ума образованного. Истинное достоинство человека - честь, добродетель, любовь к ближнему". Это отрывок из письма Марии Дмитриевны Менделеевой, матери великого химика, написанного дочери 10 июня 1839 года из Тобольска. А вот другое её письмо - от 31 декабря 1842 года из того же Тобольска: "...Спутники души моей: Вера, Надежда, Любовь, представляя воображению картины прошедшего и будущего, заставляют смотреть на настоящее с тем спокойствием, которое есть плод покорности нашей воле Божией... Мой день после обыкновенных занятий по обязанностям семейным и по делам фабрики, проходит без скуки. Старость и слабость здоровья, защищая меня от притязаний общественных обычаев, не стесняют моей свободы жить, согласно с целью, для которой мы сотворены. Вавилонское столпотворение гордого ума оставлено неоконченным, потому что мечты воображения смешанные разошлись в разные стороны, а существенное показывает путь к той истине, от которой мы не должны удаляться". Не эти ли семейные принципы, усвоенные с детства, помогли её сыну, оставшемуся в 16 лет сиротой в чужом Петербурге, далеко от родной Сибири, не сломаться, выстоять, стать тем, кем он стал - и как учёный, и как личность!

"Прочно и плодотворно только приобретённое своим трудом, - напишет он на склоне лет в "Заветных мыслях". - Ему одному честь, поле действия и всё будущее". Вспоминая о годах жизни в семье Менделеева, его племянница Надежда Яковлевна Капустина-Губкина пишет: "Не было у него никакой избалованности в привычках, никаких дорогих прихотей: и жил и умер он в строгой простоте... Мне редко приходилось видеть его в мундире или во фраке. Лентам и орденам, которых у него было очень много, он не придавал никакого значения... В день обручения старшего сына ему сказали, что надо непременно надеть фрак. - Коли фрак надо, наденем, - сказал он добродушно, и надел фрак на серые домашние брюки... Рассказывали, что перед представлением Дмитрия Ивановича Александру III Государь очень интересовался, обстрижёт ли Менделеев свои длинные волосы, но он не обстриг... Он стригся только раз в году весной перед теплом..."

Мне довелось знать многих потомков рода Корнильевых, к которому принадлежала Мария Дмитриевна Менделеева. Трудности революционных лет и социалистического быта не помешали им сохранить семейные принципы: труд, любовь и прощение. В тесноте коммуналок, в голоде и холоде военных лет, они не жаловались, но внушали своим детям, что киснуть и жаловаться стыдно: "Никто не должен знать, что тебе плохо. Запомни - это неприлично". Стиль поведения передался по наследству и сохранился при самых трудных трудностях, хотя и не был записан в генетическом аппарате.

В большинстве обеспеченных семей в старой России девочки были приучены к рукоделию. Когда моя прабабушка с детьми оказалась после революции в Англии, они первое время зарабатывали на жизнь вышиванием шерстью по шерсти. В военное время очень многие девушки и женщины дворянского круга работали сёстрами милосердия... Труд и любовь - эти принципы прививались с детства. А мальчиков отдавали на службу Царю и Отечеству и личная честь была для них столь важной, базовой потребностью, что при посягательстве на неё вставали к барьеру, думая сначала о чести и уже потом о жизни... Ребёнка с детства приучали не обходить трудности, а смело идти навстречу им, ошибаясь, исправлять ошибки, падая, вставать и идти дальше. Жить достойно...

"Наша организация принципиально рассчитана на постоянное движение, на динамику, на постоянные пробы и построение проектов, а также на постоянную проверку, разочарование и ошибки", - писал Алексей Алексеевич Ухтомский. Умение не киснуть, а учиться на ошибках, умение "зализывать обиды" (по выражению М.М.Пришвина), умение радоваться жизни в её любых проявлениях - это ли не путь к счастливому согласию с самим собой?!

"Обыкновенно нам не достаёт не самого счастья, но умения быть счастливым", - писал Морис Метерлинк в книге "Мудрость и судьба". Об этом же - о счастье самой погони за счастьем, и его "Синяя птица", знакомая каждому с детства.

Может быть, не случайно настоящим бестселлером стала книга известного американского психиатра и психотерапевта

М.С.Пека "Нехоженые тропы. Новая психология любви, традиционных ценностей и духовного роста", вышедшая в русском переводе в 1996 году Её первую, основную, главу со скучным названием "Дисциплина" автор начинает такими словами: "Жизнь всегда трудна... И как только мы примем идею, что жизнь трудна, как факт объективный реальности, жизнь уже не будет казаться нам столь трудной".

На основе многолетнего опыта общения со здоровыми и больными людьми, обращавшимися к нему за помощью, Пек предлагает четыре методики самодисциплины: отсрочка удовольствия, принятие ответственности, преданность реальности и сбалансированность поведения. Жизни без проблем не бывает, они - неизбежное зло. И не надо тратить время на ожидание (вдруг всё решится само собой), надо "брать быка за рога" и начинать с того, что особенно не хочется делать. Разумно, например, сначала сделать уроки и навести порядок, а потом отправляться гулять; сначала явиться на неприятный разговор к начальству, и только потом заняться долгожданной статьёй, а не наоборот, иначе весь день будет испорчен. Не стоит оглядываться на других, у которых, как нам кажется, всё идёт, как по маслу. Столкнувшись с проблемой, надо сразу принимать ответственность на себя и начинать работу без нетерпеливых и поэтому неадекватных попыток найти окончательное решение немедленно. Надо быть энергичным, с одной стороны, и терпеливым - с другой. Результат будет зависеть не только от сложности проблемы и обстоятельств, в которых мы находимся, но и от нашего умения и настойчивости. Для успеха всякого трудного дела очень выгодно быть открытым для критики, благодарным любому, кто потратил время и силы, чтобы вникнуть в наши дела и сделать замечания; даже если мы не согласимся с ними, спокойный анализ замечаний куда полезнее, чем обиды и поспешные возражения. "Давайте вспомним, как часто при решении жизненных проблем нам не хватало гибкости, как испробовав один-два способа решения проблемы и оказавшись в тупике, мы приходили в отчаяние, считая ситуацию безнадёжной. Для поддержания душевного здоровья требуется чрезвычайно развитая способность поддерживать чуткий баланс между противоречивыми потребностями, целями, указаниями извне, внутренним долгом и ответственностью, - пишет Пек. - Суть методики этого балансирования заключается в умении вовремя поступиться чем-то". При этом для нашего я, конечно, важно, что мы выбираем и чем поступаемся.... Мы - это то, чему наследственность, усилия семьи и друзей, а главное, наши собственные усилия научили нас.

Во время войны мы с мамой жили в эвакуации в деревне со смешным названием Курвыселки, под Сызранью. С нами в комнате жила ещё одна женщина из Москвы с двумя детьми. Мы все трое заболели дифтеритом, они умерли, а я выжила. В тяжёлые минуты я часто вспоминаю их - Катю и Юру, моих ровесников, и понимаю, что просто не имею права не быть счастливой... "Немыслимо представить себе большего счастья, чем то, которым мы обладаем в нашей человеческой жизни, такой радостной и такой горькой, такой злой и такой доброй, в одно и то же время идеальной и реальной, содержащей в себе решительно всё и примиряющей все контрасты, - писал Анатоль Франс. - Вот где наш сад, который надо усердно перекапывать"...


"КТО СОЗДАН ИЗ КАМНЯ,

КТО СОЗДАН ИЗ ГЛИНЫ..."


Наши отличия друг от друга, в общем,

ничтожны. Что такое красота или

уродство, здоровье или немощь, ум или

глупость? Едва заметная разница в чертах лица, чуть больше или чуть меньше желчи и т.д. Меж тем для всех

нас это "больше" или "меньше" имеет

решающее значение, а кто думает иначе,

тот глубоко заблуждается.

(Люк де Клапье де Вовенарг.

"Введение в познание человеческого разума")


Около четверти века назад, обсуждая "перспективы в биологии и медицине", замечательный генетик Феодосий Добжанский в качестве основной задачи определил понимание причин человеческого разнообразия. Мы отличаемся друг от друга ростом и внешностью, обменом веществ, устойчивостью к неблагоприятным воздействиям и предрасположенностью к болезням. С древних времен люди обращали внимание на индивидуальные особенности поведения. Гиппократ впервые описал различные темпераменты: холерический, сангвинический, флегматический и меланхолический, связывая их с различным соотношением жидких сред организма - крови, желчи, чёрной желчи и лимфы. Оставаясь в деталях на уровне знаний своего времени, гений обычно верно формулирует принципы, оставляя потомкам труд уточнения подробностей по мере накопления новых знаний. Так и в данном случае: до наших дней сохранилась классификация темпераментов, данная Гиппократом, и даже их названия! Хотя, конечно, эти названия наполнились (и продолжают наполняться) новым физиологическим содержанием.

Иван Петрович Павлов выделил три сильных типа нервной системы, соответствующие холерику, сангвинику и флегматику Гиппократа, и один слабый тип, соответствующий его меланхолику. При этом за основу при делении на типы нервной системы

(темпераменты) взяты характеристики основных нервных процессов - возбуждения и торможения: их сила, уравновешенность, подвижность.

Холерика характеризует хорошее развитие процессов возбуждения при отстающем торможении. Это "по преимуществу исключительно боевой тип, но не тип повседневной жизни со всеми её случайностями и требованиями. Как сильный он всё же способен дисциплинироваться в очень большой мере, улучшая свое сначала недостаточное торможение", - пишет Павлов, добавляя, что тренировка нервной системы холерика должна проводиться аккуратно и постепенно, иначе вместо положительного эффекта возможен срыв, вплоть до развития серьезного заболевания.

Сангвиник - тип сильный, уравновешенный и подвижный; флегматик - также сильный и уравновешенный, но инертный. "В золотой середине стоят флегматический и сангвинический темпераменты, уравновешенные, а потому здоровые, устойчивые и истинно жизненные нервные типы, как ни различны, даже противоположны представители этих типов по внешнему виду, - пишет Павлов. - Флегматик - спокойный, всегда ровный труженик жизни. Сангвиник - горячий, очень продуктивный деятель, но лишь тогда, когда у него много интересного дела, т.е. есть постоянное возбуждение. Когда же такого дела нет, он становится скучным, вялым, совершенно как наши собаки-сангвиники, которые в высшей степени оживлены и деловиты, когда обстановка их возбуждает, и сейчас же дремлют и спят, если этих возбуждений нет".

Меланхолик - слабый, "явно тормозимый тип нервной системы. Для меланхолика... каждое явление жизни становится тормозящим его агентом, он ни во что не верит, ни на что не надеется, во всём видит и ожидает только плохое, опасное".

В 1924 году в русском переводе вышла книга "Строение тела и характер", автор которой - немецкий психиатр Э. Кречмер - утверждал, что особенности личности полностью обусловлены наследственностью - конституцией. Полемизируя с ним, Павлов писал: "У Кречмера нет различий между типом и характером, а это, конечно, грубая ошибка... Мы теперь уже стоим на том, что имеются врожденные качества человека, а с другой стороны - и привитые ему обстоятельством жизни. Если речь идет о врожденных качествах, то это тип нервной системы, а если идет дело о характере, то это будет смесь прирожденных особенностей, влечений с привитыми в течение жизни под влиянием жизненных впечатлений".

Некоторые исследователи, занимавшиеся этой проблемой после Павлова, ставили под сомнение саму необходимость выделять чёткие типы, выдвигая на первый план оценку свойств нервной системы каждого конкретного лица. Но собственно, и Павлов говорил о том, что "чистые" типы встречаются редко, а между ними существует множество промежуточных вариантов. Однако, ориентиры эти, очевидно, полезны - иначе они вряд ли сохранились бы со времён Гиппократа.

Иногда типы нервной системы оказываются почти "чистыми". Яркими представителями холерического темперамента были, например, Иван Грозный и Пётр Первый. Многие герои Ф.М.Достоевского холерики или меланхолики. Это не случайно. Если каждый народ имеет свои преимущественные черты, то у нас это - безудержность и неумение вовремя остановиться. "Наша беда, - говорил Павлов,- в том, что русский человек стремится не к свободе, в которой желания умеряются дисциплиной, а к вольнице, игнорирующей всякие тормоза". Это не значит, что все мы такие, а только то, что доля таких людей у нас велика. Посмотрите на "представительный срез" нашего общества - Государственную Думу, где эти черты нашего национального характера проявляются исключительно ярко. Когда слушаешь, что происходит на заседаниях, кажется, что это "не политические противники , а заклятые враги,... стоит кому-либо заговорить не так, как думаете вы, сразу же предполагаются какие-то грязные мотивы, подкуп и т.д. Рекомендующими чертами считаются не сосредоточенность, а натиск, быстрота, налёт" - это не мои слова о том, что мы видим сегодня, а слова Ивана Петровича Павлова о том, что он видел много десятилетий назад...

Наряду с описанными выше четырьмя типами, общими для человека и высших животных, И.П. Павлов выделил ещё типы специфические для человека и связанные с развитием речи - второй сигнальной системы. Их три: художественный, мыслительный и средний. У людей художественного типа преобладает первая сигнальная система. Их характеризует образное мышление. По выражению Павлова, они "захватывают действительность целиком", не дробя её на части. У мыслительного типа с преобладанием второй сигнальной системы, напротив, резко выражена способность к отвлечению от реальной действительности, стремление анализировать, дробить явления на части и затем обобщать. Третий тип с немного обидным на первый взгляд названием "средний" характеризуется уравновешенностью двух сигнальных систем. Именно к нему относится большинство людей, в том числе - многие великие учёные и художники. Менделеев не только увлекался живописью, но и писал о ней, а Пушкин увлекался историческими исследованиями. Я уже не говорю, например, о Бородине, который был и замечательным химиком, и замечательным композитором. И знаменитое яблоко, "подсказавшее" Ньютону один из важнейших законов Вселенной - тоже художественный образ.

Какие житейские выводы можно сделать из того, что у всех нас разные темпераменты, разные характеристики основных нервных процессов? Таких выводов, по меньшей мере, три. Первый касается наших отношений с окружающими. Надо признавать за другими людьми естественное право быть не такими, как мы. "Я не разделяю всеобщего заблуждения, состоящего в том, чтобы мерить всех на свой аршин. Я охотно представляю себе людей, не схожих со мной. И, зная за собой определенные свойства, я не обязываю весь свет к тому же, как это делает каждый; я допускаю и представляю себе тысячи иных образов жизни... Я нисколько не навязываю другому моих взглядов и обычаев и рассматриваю его таким, как он есть... И ничего я так не хотел бы, как чтобы о каждом из нас судили особо и чтобы меня не стригли под общую гребенку", - читаем мы в "Опытах" Мишеля де Монтеня, трактате, написанном в шестнадцатом веке. Это - оптимальный способ человеческого общения, но, к сожалению, и несколько столетий спустя он по-прежнему не является преобладающим.

Вывод второй касается отношения каждого из нас к самому себе. Наблюдая за собой и зная сильные и слабые стороны своей нервной системы, мы можем корректировать свое поведение, совершенствовать нервную систему, но не перенапрягать её в погоне за тем, чтобы быть как все. "Природа, наделив каждого из нас особенным характером, тем самым указывает ему естественное направление жизни, и человек может быть спокоен, мудр, добр, счастлив лишь в той степени, в какой он знает свою натуру и сохраняет ей верность", - писал более двухсот лет назад Вовенарг.

Одним из самых удивительных примеров следования собственной натуре была жизнь Андрея Тимофеевича Болотова ( 1738-1833 ). В молодости он сделал неплохую карьеру, в 24 года был флигель-адъютантом генерал - полицмейстера Петербурга Н.А. Корфа. "Не было дня, в который бы мы с генералом по несколько десятков верст и всегда почти вскачь не объездили... и разов до двух не посетили дворца, и в оном либо обедали, либо ужинали, либо обедать к кому-нибудь из первейших вельмож вместе с государем ? не ездили, и я всякий раз... измучившись впрах, ... не прежде, как уже перед светом домой возвращался, то вскоре почувствовал всю тягость такой беспокойной и прямо почти собачьей жизни", - вот как описывает он ту жизнь, о которой мечтало большинство его сверстников. И далее: "Я, полюбив науки и прилепившись к учёности, возненавидел уже давно шумную и беспокойную военную жизнь, и ничего уж так в сердце своём не желал, как удалиться в деревню, посвятив себя мирной и спокойной деревенской жизни, и проводить достальные дни свои посреди книг своих и в сообществе с музами". Болотов оставил 350000 страниц самых разных текстов ! Его интересовали физика и химия, педагогика и философия, экономика, лесоводство и садоводство, архитектура и живопись, медицина. Его избранные сочинения по агрономии, плодоводству, лесоводству, ботанике переизданы Московским обществом испытателей природы в 1952г. Его мемуары "Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков" впервые были изданы полностью более чем через 30 лет после его кончины. Переизданная в наши дни, эта книга читается как самый увлекательный роман. Прожив вдали от света почти до 95-ти лет, он, судя по запискам, ни разу не пожалел об оставленном Петербурге и об упущенной возможности принять участие в дворцовом перевороте, возведшем на трон Екатерину Великую, вместе с Григорием Орловым, с которым в молодости он служил и был дружен. "Я жил, не завидуя никому и ни в чём не домогался ничего над меру, и того паче с неправдою... И как я старался всегда и всем быть довольным, то и не терпел я ни в чём дальнейшего недостатка, и тем был с сей стороны уже счастлив", - писал он на склоне лет...

В наши дни так жили Анна Ахматова, Михаил Пришвин, Борис Пастернак и другие, менее известные, но очень хорошие люди. Прошло совсем немного лет и вдруг стало ясно, что именно они, порой забывавшие, "какое, милые, у нас тысячелетье на дворе", были умом, честью и совестью нашего общества. А вовсе не те, кто пытался себя так называть...

И, наконец, третий вывод из того факта, что все мы разные, кажется мне особенно важным, потому что касается он воспитания и обучения наших детей. Сажая цветок, мы непременно интересуемся его "характером", спрашиваем, что он любит: солнце или тень, песок или глину. Но почему-то в отношении детей мы делаем это далеко не всегда. "Будь как все. Он может, а ты нет? Вот я в твоем возрасте!" - не правда ли знакомые, стандартные фразы. А между тем даже сильную, уравновешенную нервную систему сангвиника нельзя перегружать безнаказанно: "всякой силе есть свой предел", как говорил Павлов. Для меланхоликов же (или людей близких к этому типу), у которых слабы и возбудительный и тормозной процессы, возможны самые тяжелые последствия, если только "счастливые случайности жизни... не защитят... в трудное время". А ведь все дети идут в школу, мальчики - в армию, где все попадают в одинаковые, иногда крайне трудные условия... "Если учителя, как это обычно у нас делается, просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, но отличаются и по силе, и по своему характеру, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдется всего два или три ребенка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания", - писал Монтень. Но ведь это же можно сказать и о большинстве сегодняшних школ. Хотя, конечно, есть исключения. Иван Петрович Павлов родился в Рязани в семье священника и среднее образование получил в местной духовной семинарии. Вот что он пишет о ней много лет спустя, уже будучи известным учёным: "Вообще, в семинарии того времени (не знаю, что потом) было то, чего так недоставало печальной памяти толстовским гимназиям (и теперешним, кажется, тоже) - возможность следовать индивидуальным умственным влечениям. Можно было быть плохим по одному предмету и выдвигаться по другому - и это не только не угрожало вам какими-либо неприятностями до увольнения включительно, а даже привлекало к вам особое внимание: не талант ли?" Может быть, это и был первый, так нужный, такой важный шаг в формировании личности будущего великого физиолога...


"ГЕНОТИП ПЛЮС БИОГРАФИЯ"

Всякий человек сам себя воспитать должен.

(И.С. Тургенев)


Представления о том, что всё в нашей жизни предопределено наследственностью, очень старое - гораздо старее научной биологии. Именно на них базировалась система каст, где социальное положение личности определялось только положением родителей: предполагалось, что качества, нужные, чтобы занять ту или иную должность, передаются по наследству. Прямо противоположная концепция была сформулирована в 1690 году Локком, считавшим, что разум новорожденного ребёнка не содержит мыслей и принципов, всё возникает из чувственных данных и жизненного опыта.

Накопленные с тех пор научные знания позволяют говорить, что истина лежит посредине. Ни один признак не может развиться, если такая возможность не заложена в генотипе. Но если развитие протекает в разных условиях, то проявление генотипа будет варьировать. А главное, каждому признаку надо помочь развиться. "...Человек таков, каков он есть, потому что его генотип плюс вся его биография сделали его таким, - пишет Феодосий Добжанский. - Я употребляю слово "биография", а не "среда", потому что в некоторой степени человек сам делает себя таким, каким он хочет быть, разумеется, в рамках ограничений, накладываемых внешней средой".

Давайте и мы обратимся к биографиям. Екатерина Романовна Дашкова (урождённая Воронцова), первая и последняя женщина, стоявшая во главе Российской Академии наук, рано потеряла мать и с четырёх лет воспитывалась в семье дяди вместе с его дочерью. Вот что она рассказывает об этом в своих "Записках": "Общая комната, одни и те же учителя, даже платья из одного и того же куска материи - всё должно было сделать из нас два совершенно одинаковых существа; между тем трудно было найти людей более различных во всех обстоятельствах жизни (обращаю на это внимание тех людей, которые мнят себя сведущими в воспитании и измышляют собственные теории относительно столь важного предмета, имеющего решающее значение для дальнейшей жизни и для счастья людей и вместе с тем столь мало ими исследованного)..."

Для воспитания девочек не жалели денег, и они получили превосходное образование: говорили на четырёх языках, хорошо танцевали, умели рисовать. "Но что же было сделано для развития нашего ума и сердца? Ровно ничего! - восклицает Дашкова. - Только благодаря случайности - кори, которой я заболела - моё воспитание было закончено надлежащим образом и сделало из меня ту женщину, которою я стала впоследствии". То, что не смогли сделать лучшие учителя, девочка-подросток сделала сама! Ей помогли книги. При первых признаках кори её отправили в деревню?, болезнь дала осложнения на глаза, но как только осложнение прошло, она "отдалась чтению. Любимыми авторами были Бейль, Монтескье, Вольтер и Буало. Я начала сознавать, что одиночество не всегда бывает тягостно, и силилась приобрести все преимущества, даруемые мужеством, твёрдостью и душевным спокойствием". Случай, как пишет сама Дашкова? Наверное. Но у 99 девочек её круга из 100 (а может быть, у 999 из 1000) эта ситуация только усилила бы тоску и повела к прямо противоположным результатам. Нужны были мужество, твёрдость, бывшие, по-видимому, врождёнными чертами её личности, чтобы в этой ситуации "принять самонадеянное решение собственными силами добиться всего, что было мне доступно", а не плакать с утра до вечера...

С историей Екатерины Романовны Дашковой удивительно сходна "логика судьбы" другой замечательной (хотя и менее известной) русской женщины - Марии Владимировны Безобразовой, жившей на век позже. Для её отца "учёные женщины" всегда были "кошмаром", поэтому учебное заведение для дочери выбиралось по принципу "чтобы меньше учили". И вот в выбранном таким образом пансионе девочка, совсем ещё ребёнок, "вдруг" пристрастилась к чтению... философской литературы. "Никто мне этого не говорил, но я чутьём знала, что те вопросы, которые меня мучают, создали философию и философы те люди, которые могут меня утешить и успокоить", - вспоминала она на склоне лет. При выходе из пансиона надо было в другом учебном заведении держать экзамен на звание домашней учительницы. Девушка сдала его на "отлично", и этот первый успех произвёл на неё такое впечатление, что она, уверовав в свои способности, решила... поступать в Цюрихский университет! Преодолев массу трудностей (прежде всего - сопротивление отца), она кончает педагогические курсы, слушает лекции в Берне, Лейпциге, Цюрихе. В 1891 году (ей 34 года) получает степень доктора философии Бернского университета за работу "Рукописные материалы к истории философии в России". Возвращается в Россию, пишет статьи и книги, читает публичные лекции, о которых хорошо отзывается скупой на похвалы Владимир Соловьёв...

Для многих высокообразованных людей именно книги всегда были основным инструментом "воспитания души" и самообразования - доступного каждому и куда более эффективного, чем обязательное, часто принудительное, обучение.

Трудно поверить, но замечательный писатель, великий мастер слова Иван Алексеевич Бунин в гимназии "пробыл" всего четыре года. Всё остальное сделали книги. Счастливым случаем было появление в небогатом деревенском доме Буниных учителя - странного человека из дворян-неудачников, учившего мальчика читать по "Дон-Кихоту" и "Робинзону Крузо". А потом - уже после недолгого учения в гимназии, была библиотека соседей-родственников: Сумароков, Державин, Жуковский, Веневитинов, Языков, Козлов, Баратынский... "Как восхитительны были их романтические виньетки,... их шрифт, их шершавая, чаще всего синеватая бумага и чистая, стройная красота, благородство, высокий строй всего того, что было на этой бумаге напечатано!" И конечно, Пушкин, Лермонтов, которые были естественной частью жизни, "почётными членами семьи", которыми подросток "так часто сопровождал" свои собственные чувства. Об этом же говорит и другой замечательный писатель - современник и друг Бунина Борис Константинович Зайцев: "Мы сызмальства питались Пушкиными и Гоголями. Отрочество наше озарял Тургенев. Юность - Лев Толстой, позже пришли Достоевский, Чехов. Мы выросли во мнении, что литература наша очень хороша, но она - продолжение всего нашего склада, наших имений, троек, охот. Своя, домашняя"...

Безмолвие книги мы "наполняем" своими эмоциями (у каждого - своими, даже при чтении одной и той же книги), своим воображением. В отличие от кино, телевидения и даже от живого учителя книга не навязывает нам стандартных образов. Хорошая, "высокая" книга становится нашим другом, "заслуженным собеседником" (по выражению А.А.Ухтомского), в том смысле, что каждый получает того собеседника, которого сегодня заслуживает, но может подняться до лучших собеседников, бывших когда-либо в человеческой истории... В своём учении о доминанте Алексей Алексеевич Ухтомский говорит о значении самовоспитания через "организацию" поведения. Личность - это состояние, она может быть утрачена, но может быть и приобретена. Находясь в тех или иных обстоятельствах, человек может и должен выбрать свой путь среди них. "Вся задача человеческой культуры и человеческого самовоспитания и воспитания в создании новых инстинктов, т.е. в создании из очень трудно дающихся вначале новых выработок и навыков таких рефлексов, которые бы шли с лёгкостью и силой инстинктов", - пишет Ухтомский. Головной мозг высших животных и человека "в общем может быть характеризован как орган со множеством переменных, чрезвычайно длинных щупалец, из которых выставляется вперед, для предвкушения событий, то одно, то другое"... Чем активнее и по-настоящему любознательнее человек, чем разнообразнее, гибче "щупальца" его мозга, тем выше результат.

История знает много случаев, когда люди, родившиеся в глуши и бедности, ценой собственных усилий поднимались до высот знания и профессионального мастерства, и в то же время людям, которым, казалось бы всё дано было от рождения, эти высоты не были нужны. Очень интересные воспоминания о своём становлении как личности оставил генерал Антон Иванович Деникин. Поступив в школу, он сначала учился отлично, но потом из-за болезни пропустил несколько месяцев и постепенно начал отставать, особенно по математике. В 5 классе "получил по каждому из трёх основных математических предметов по 21/2 (по пятибальной системе). Обыкновенно педагогический совет прибавлял в таких случаях половинку, но учитель математики Епифанов категорически воспротивился". И оказался прав. Летом мальчик начал заниматься. "Вначале дело шло туговато, - вспоминает Деникин много лет спустя, - но мало-помалу "математическое сознание" прояснялось, я начинал входить во вкус дела; удачное решение какой-нибудь трудной задачи доставляло мне истинную радость. Словом, к концу лета я с юношеским задором сказал себе: Ну, Епифаша, теперь поборемся". В один прекрасный день "борьба" эта кончилась первой пятёркой, ставшей впоследствии твёрдой и постоянной.

"Я остановился на этом маловажном, со стороны глядя, эпизоде, потому что он имел большое значение в моей жизни, - пишет Деникин. - После трёх лет лавирования между двойкой и четвёркой, после постоянных объяснений и уколов самолюбию - и дома, и в школе - в моём характере проявилась какая-то неуверенность в себе, приниженность, какое-то чувство своей второсортности... С этого же памятного дня я вырос в собственных глазах, почувствовал веру в себя, в свои силы и твёрже и увереннее зашагал по ухабам нашей маленькой жизни".

Будучи потомком крепостных, генерал Деникин имел, тем не менее, прекрасную наследственность. Правда дедов и прадедов своих он не знал, но судьба его отца - мало кому известная - по праву может быть занесена в книгу избранных человеческих судеб. Иван Ефимович Деникин родился в крепостной крестьянской семье в 1807году (за 54 года до отмены крепостного права!). В 27 лет (возраст по деревенским меркам солидный) он был сдан помещиком в рекруты, и тянул солдатскую лямку 22 года. Дослужился до фельдфебеля и был допущен к "офицерскому экзамену". Сдал экзамен и был произведён в прапорщики. До отмены крепостного права оставалось 5 лет... Уже офицером И.Е.Деникин служил в пограничных войсках, вышел в отставку майором, женился, а через несколько лет заскучал по делу и снова поступил на службу. Ему было более 70 лет...

Офицерский чин не дал больших денег. Жили бедно. "Мать часто жаловалась на свою, на нашу судьбу. Отец - никогда, - вспоминает Антон Иванович Деникин в книге "Путь русского офицера". - Меня отец не поучал и не наставлял. Не в его характере это было. Но всё то, что отец рассказывал про себя и про людей, обнаруживало в нём такую душевную ясность, такую прямолинейную честность, такой яркий протест против всякой человеческой неправды и такое стоическое отношение ко всяким жизненным невзгодам, что все эти разговоры глубоко запали в мою душу". Через всю жизнь сын пронёс отцовское напутствие: "Оставляю тебя, милый, и мать твою в нужде. Но ты не печалься - Бог не оставит вас. Будь только честным человеком и береги мать, а всё остальное само придёт..." Для могильной плиты Ивана Ефимовича его приятель, ротмистр Рокицкий, составил надпись: "В простоте души своей он боялся Бога, любил людей и не помнил зла"... И сам "строил" свою биографию, своё Я в самых тяжёлых условиях...

Недавно в интервью для журнала "Человек" В.И.Иванову, директору Медико-генетического центра, был задан вопрос, что получится, если появится возможность анализа индивидуального генома человека, подобно, например, анализу крови. На что учёный ответил: "Тогда мы узнаем, что у этого человека есть задатки, чтобы развить одну из ста тысяч версий, которые из него в принципе могут развиться и не развивать другие сто тысяч версий, которые не дадут положительного результата. Только это".

Жизнь подарена нам судьбой, но войти в неё, прожить Человеческую Жизнь - высокую и интересную, независимо от чинов и званий - серьёзная задача, которую каждый решает по-своему...


ЖЕНЩИНА И МУЖЧИНА

Никакие исследования не в состоянии так полно и ясно представить всю историю русской земли, как история русской женщины, если бы история эта могла быть обстоятельно разработана...

(Д.Л.Мордовцев.

"Замечательные исторические женщины на Руси")


Женщины живут дольше мужчин. В последние годы, по данным социологов, в нашей стране различия в продолжительности жизни представителей "слабого" и "сильного" пола стали особенно большими - 13 лет! Причины этого ищут в большей напряженности мужского труда, алкоголизме и других неблагоприятных внешних воздействиях. На самом деле различия эти свойственны не только человеку. Они общебиологические. Дж. Гамильтон в обзоре литературы, написанном более 50 лет тому назад, приводит данные о дифференциальной смертности полов для животных разных видов - от круглых червей до млекопитающих, включая человека. При этом у 62 видов из исследованных 70 продолжительность жизни самцов оказалась меньшей, чем у самок.

Один из крупнейших геронтологов

В.В.Фролькис пишет о том, что у мужчин раньше начинает прогрессировать атеросклероз, возникают грубые нарушения кровоснабжения сердца и мозга. Смертность от инфаркта миокарда у мужчин в возрасте 40-49 лет выше, чем у женщин, примерно в 7 раз, в 50-59 лет - в 5 раз, в 60 лет и старше - в 2 раза. Различия в общей устойчивости проявляются на разных этапах индивидуального развития, начиная с самых ранних: описан, например, факт более высокой смертности зародышей мужского пола.

Причины различий в общей устойчивости и продолжительности жизни мужского и женского организмов связаны, очевидно, с особенностями обмена веществ, нервной и гормональной регуляции. Конечно, большую роль играют половые гормоны. Известно, что у мужчин в больших количествах синтезируются андрогены, а у женщин - эстрогены. Полагают, что эстрогенам принадлежит своеобразная защитная роль, не только у женщин, но и у мужчин, у которых эстрогены также содержатся в определённом количестве. В эксперименте и клинике показано, что введение эстрогенов может "смягчить" течение ряда заболеваний. Установлено, например, что после удаления яичников самки реагируют на эфирный наркоз аналогично самцам, введение же кастрированным самкам эстрадиола восстанавливает нормальную, типичную для них реакцию.

Естественно предположить, что в основе половых различий устойчивости животных лежат известные различия в генетическом аппарате: отсутствие в мужском наборе второй Х-хромосомы. Интересно, однако, отметить что и у видов, где самцы гомогаметны (некоторые птицы, бабочки) также наблюдается повышенная смертность особей мужского пола.

В.А. Геодакян, обсуждая различия в смертности и норме реакции у самцов и самок, рассматривает их как "средство, повышающее эволюционную устойчивость". По его концепции, мужской пол в основном передаёт поток информации от среды к популяции (экологический компонент), а женский - от поколения к поколению (наследственный компонент). Повышенную смертность самцов Геодакян рассматривает как "плату" за новую информацию об изменениях среды, получаемую популяцией.

Женщины несут в себе консервативное начало - в самом хорошем смысле этого слова. Они как бы дают возможность мужчинам первыми разобраться в новых веяниях и новой информации, а затем подводят итог, выбирая всё лучшее.

"Женщина во все времена служила как бы барометром, по которому можно определить степень подъёма или упадка общественного духа и направление общественных симпатий, - пишет Д.Л.Мордовцев. - Где женщина как бы невзначай появляется, там по её проявлениям можно смело судить, что таково было господствующее направление эпохи, каким его отражает в себе женщина, и что направлением этим она же, невидимо для мира, и руководила, выражая собою знамение времени".

Русской истории не занимать имён замечательных женщин, определявших судьбу народа: княгиня Ольга, Марфа Посадница, Софья Палеолог, Екатерина Великая... "Как бы невзначай" оказывается на русском престоле Елизавета, которую, хотя она и дочь Великого Петра, никто не готовил к этой роли. И случайно ли, что именно при ней были основаны первый русский университет (в Москве), первая гимназия (в Казани), академия художеств, был создан театр. При Елизавете появилась новая русская литература в лице Ломоносова, Сумарокова, Княжнина, Хераскова, при ней появились и женщины-писательницы.

Война, конечно, не женское дело. Но наступает критический момент и появляется Жанна д'Арк. И оказывается, что и на поле боя, и в нечеловеческих страданиях она, к сожалению, превосходит мужчин. Русской Жанной д'Арк называли сибирскую крестьянку Марию Бочкарёву, ставшую солдатом в начале первой мировой войны. "Дух жертвоприношения вселился в меня. Моя страна звала меня", - так объясняла она свой шаг несколько лет спустя. Мария оказалась храбрым солдатом. Её боевые подвиги были отмечены полным бантом Георгиевских крестов и офицерским званием. При Временном правительстве Бочкарёва создаёт женские батальоны. Один из современников в дневниковой записи оценивает это начинание как полезное "не потому, чтобы сия армада могла принести какую-то пользу на фронте, но как демонстрация, живой укор: вот до чего дошла Россия, если бабам приходится браться за оружие". А.И. Деникин, наблюдавший один из женских батальонов в бою, писал: "Женский батальон...доблестно пошёл в атаку, не поддержанный "русскими богатырями". И когда разразился кромешный ад неприятельского артиллерийского огня, бедные женщины, забыв технику рассыпного строя, сжались в кучку - беспомощные, одинокие на своём участке поля, взрыхлённого немецкими бомбами. Понесли потери. А "богатыри" частью вернулись обратно, частью совсем не выходили из окопов". Конец Бочкарёвой был трагичен, хотя смерть и была "более лёгкой", чем у Жанны д'Арк: её расстреляли в 1920 году, на 32-м году жизни...

Науку тоже считают делом не женским, но кто подсчитает, сколько черновой работы сделано в ней женщиной. В статье "Возможна ли карьера женщины в Российской науке?", опубликованной недавно в "Вестнике" Российской Академии наук, её автор С.В. Сычёва приводит данные, согласно которым доля женщин в российской науке сейчас колеблется от 40% в физике до 80% в гуманитарных науках. При этом руководителями в основном остаются мужчины. Работа - пожалуйста, карьера - с трудом, а выше завлаба - редко. Более того, если женщина научный работник создаёт что-то по-настоящему интересное, часто начинаются разговоры, что это она не сама, кто-то ей помог (родственник, хороший знакомый и т.д., но, конечно, мужчина). И так было всегда. Рассказывая от одной из первых русских писательниц Елизавете Васильевне Херасковой (жене известного литератора М.М.Хераскова), Мордовцев вспоминает реакцию известного тогда писателя В.М. Майкова говорившего: "Хорошо, весьма не худо, да вот беда: за жён мужья, за дщерей родители. Хераскова щегольская барынька, да если б писать ей, то у мужа не было бы и щей хороших; он пишет, она пишет, а кто же щи-то сварит?" А она всё успевала - и "щи варила", и писала, обладая большими талантом. И не она одна...

Иногда приход женщины в науку оказывается непрямым и неожиданным, как, например, у жившей в конце 17 - начале 18 века Марии Сибиллы Мериам. Происходившая из династии немецких гравёров, она начала с живописи - с эскизов растений. Потом... увлеклась идеей изменчивости и обратилась к миру насекомых. Изучала насекомых Европы, Ост - Индии, Южной Америки. Написала и "нарисовала" книгу "Метаморфозы суринамских насекомых".

Мало кто знает, что Любовь Дмитриевна Менделеева, жена Александра Блока, была не только музой великого поэта, хорошей актрисой и сестрой милосердия во время войны, но и исследователем - выдающимся историком балета. Именно так называет Любовь Дмитриевну В.М.Гаевский в предисловии к её книге "Классический танец, история и современность", вышедшей в 1987 году, через 48 лет после смерти автора. "За пять лет Л.Блок успела сделать столько, сколько обычный искусствовед может не успеть сделать за целую жизнь, - пишет Гаевский. - Есть что-то блоковское в этой стихии, захватившей Любовь Дмитриевну целиком и пробудившей в ней, больной женщине, переступившей порог пятидесяти лет, дотоле дремавшие творческие силы".

Но в стиле книги есть и что-то менделеевское. Недаром, определяя свой метод анализа и представления материала, Любовь Дмитриевна цитирует своего великого отца: "Людскому уму мало одних частностей: необходимы сперва систематические обобщения, т.е. классификация, разделение общего; потом нужны законы, т.е. формулированные соотношения различных изучаемых предметов и явлений; наконец, необходимы гипотезы и теории или тот класс соображений, при помощи которых из одного или немногих допущений выясняется вся картина частностей во всём их разнообразии. Если ещё нет развития всех или хоть большей части этих обобщений - знание ещё не наука, не сила, а рабство перед изучаемым. А потому не бойтесь обобщений".

А женщины-подвижницы, сёстры милосердия - сколько жизней они спасли, сколько добра принесли в мир, и сколько страданий претерпели сами! Имена многих из них на слуху, другие безвестны. Среди них - тётя Любови Дмитриевны, старшая сестра её отца Аполлинария Менделеева. По воспоминаниям близких, её вера и нравственные принципы поднимались до святости. Сама имея очень мало, она всё, что зарабатывала шитьём, отдавала тем, кто нуждался больше неё, шла к больным в любую погоду, даже когда сама уже была больна. Удивительно письмо, написанное ею незадолго до смерти. 28- летняя женщина, понимая, что умирает, не плачет, не жалуется, она находит в себе силы, чтобы пожалеть родных.


26 декабря 1847 года.

Не сетуйте на меня, мои друзья, что мало пишу. Господь, посетив меня болезнью, даровал много радости духовной; я благодарю Господа и предаю себя его Святой воле. Прошу одного терпения. Грустно за милую маменьку и всех вас, родные мои. Но прошу одного, не сетуйте на меня, а со мною грешною молитесь Господу и его Святой Матери. В самой болезни, тяжёлой для меня, я спокойна в сердце и весела...

Много теперь расходов на меня в аптеку.

Благодарю за терно на платье. Пришлите полакомиться карамели - малиновой.

Она умерла 12 января 1848 года, через две с небольшим недели после этого письма... "В день похорон народу в церкви и за валом было столько, что многие не могли проститься... Соборные певчие пели "Коли возлюблены селения Твоя", и вся церковь плакала..." Не было человека, которому эта так рано ушедшая из жизни женщина, не сделала бы чего-то доброго...

Об интересной концепции В.А.Геодакяна я уже говорила в начале статьи. Он считает женский пол основным, и потому более устойчивым, а мужской - экспериментальным, более подверженным изменениям. По его образному выражению, "оберегая женщину, творец не позволяет ей рисковать". Творец не позволяет, но общество её не щадит - всегда, а сегодня, кажется, особенно...

Занимаясь много лет изучением репродуктивной функции млекопитающих в экстремальных условиях, я пришла к заключению, что при действии самых разных неблагоприятных воздействий на систему мать-плод благополучие плода (полное или хотя бы относительное) достигается ценой серьёзных изменений в организме матери. Например, в эмбриологическом эксперименте, проведённом нами в 1983 году на биоспутнике "Космос-1514", белые лабораторные крысы-самки, были экспонированы в условиях космического полёта с 13-го до 18-го дней беременности (длительность беременности у крысы составляет 22 дня). При этом количество живых плодов у подопытных животных, обследованных в день завершения полёта, было таким же, как в контроле; по массе тела, развитию скелета и другим параметрам они лишь немного (в пределах 10%) отличались от контроля. Но всё это достигалось ценой серьёзных изменений обмена и гормонального статуса матери. Интегральным выражением этих изменений была задержка прироста массы тела у крыс-самок подопытной группы на четверть собственной исходной массы, и это всего за 5 дней космического полёта!

На время беременности, являющейся серьёзной функциональной нагрузкой для материнского организма, женщине нужен большой "запас прочности", который ей (в сравнении с мужчиной) дан природой, но который, к сожалению, не всегда "доносится" до беременности. Для сохранения нации обществу нужно много здоровых, спокойных, счастливых женщин, имеющих высокие компенсаторно-приспособительные возможности, формировать которые надо не накануне беременности, а с рождения, и даже до него.

Предвижу чисто мужской ответ: пусть сидит дома и не мешается под ногами. Но как физиолог могу с уверенностью сказать, что это не сделает женщину счастливее и здоровее, даже в тех случаях (увы, не так уж частых), когда зарплата мужа позволяет сидеть дома. Женщине нужны любовь, забота (в конце концов - это забота о будущем рода и нации в целом!), уверенность в себе, увлечения и маленькие радости, которые в наши дни зачастую она находит только в работе. Да и обществу нужен женский труд: учителя, врачи, редакторы (обычно не главные), где же на все эти должности набрать мужчин?!

А женщина, работая, и даже достигая высот, на которые её допускают мужчины: народная артистка, доктор наук и даже (страшно подумать!) депутат - остаётся матерью, хозяйкой, доброй подругой и даже автором статьи с названием "На грани нервного срыва" - о том, как трудно живётся мужчинам. Она искренне по-матерински их жалеет, а в это время депутат мужчина прилюдно таскает за волосы депутата женщину. И остаётся на своём месте... А Творец, которому всё труднее и труднее оберегать женщину, с грустью смотрит на всех нас...


ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ


О чём и как не думай - большего не создать, чем три слова: любите друг друга, только до конца и без исключения, и тогда всё оправдано и вся жизнь освящена...

(Мать Мария)


Слова, вынесенные в эпиграф, мать Мария, (тогда еще Елизавета Юрьевна Скобцева) записала в тяжелейшие дни своей нелёгкой жизни - в первые годы эмиграции, у постели умирающей дочери. Кого-то горе озлобляет, кого-то толкает на путь облегчения страдания других... Она начинает заниматься миссионерской работой среди русских эмигрантов: ездит по городам Франции - читает лекции, моет полы, помогает чем может. Приняв монашеский постриг, создаёт женское общежитие, домашнюю церковь, столовую, потом дом для одиноких мужчин, большой дом для семейных пар. Всё делает сама. И не жалуется. И не ждёт благодарности.

В дни оккупации Парижа немцами в общежитиях, организованных матерью Марией, находят приют русские военнопленные и участники Сопротивления. Она организует выдачу удостоверений о крещении евреям, чтобы спасать их от арестов и лагерей. Она спасает многих, но её саму не минует чаша сия - арест, лагерь под Парижем, потом Компень, Равенсбрук. И номер - 19263. Но даже и тут она помогает таким же несчастным, как она, помогает чем может, из последних сил... Когда-то она написала: "Есть два способа жить. Совершенно законно и почтенно ходить по суше - мерить, взвешивать, предвидеть. Но можно ходить по водам. Тогда нельзя мерить и предвидеть, а надо только всё время верить. Мгновение безверия - и начинаешь тонуть". И она верила до последних самых тяжёлых дней. Сохранилось воспоминание, что когда одна из заключенных сказала матери Марии, что у нее "притупились все чувства и сама мысль закоченела и остановилась", та воскликнула: "Нет, нет, непрестанно думайте, ... не снижайте мысль, а думайте выше земных рамок и условий".

Она погибла 31 марта 1945 года всего за два дня до того, как сотрудники Красного креста начали освобождать узников, вывезенных из Франции. Ей было 53 года... Созданные ею дома-общежития существовали много лет. В одном из них жила её мать, пережившая дочь и внуков, умершая в 1962 году на сотом году жизни ...

Конечно, таких людей, как мать Мария, единицы, они как факелы во тьме, как напоминание о великих началах, на которых держится мир - о Вере, Любви, Надежде. Но важно, идём ли мы на свет этих факелов или отворачиваемся от них с усмешкой. Рядом с добром всегда живёт зло, рядом с умом - глупость, но важно, что берёт верх: стремимся ли мы, говоря словами замечательного философа Эриха Фромма "развивать чувство добра, делая хорошее и правое", или наоборот.

В этой книге я пыталась объяснить вам, что быть самим собой, делать добро и нести в мир любовь не только должно, но и физиологически полезно для самого человека, несущего добро и любовь... Казалось бы всё так просто, а силы зла в мире растут, терроризм принимает ужасающие формы, сцены ужасов с экранов фантастических кино- и телебоевиков входят в реальную жизнь, вмиг унося тысячи жертв... А человечество снова решает вопрос, как "дать сдачи", как в ответ на разрушения и убийства организовать разрушения и убийства в ещё большем масштабе. И это вместо того, чтобы понять причины произошедших страшных явлений - не только политические и социальные, но и чисто физиологические, изменить что-то в своём поведении, чтобы избежать грядущих, ещё больших катастроф.

"Равновесие страха в современном мире отражает несоответствие между достигшей угрожающего развития техникой и несовершенным человеческим разумом, - пишет известный физиолог Хосе Дельгадо в книге "Мозг и сознание", вышедшей в русском переводе тридцать лет назад. - Необходимо срочно найти новые методы обучения, разрешить социальные противоречия, научиться управлять отрицательными эмоциями человека". Если человечество хочет выжить, оно должно понять законы своей природы, научиться поддерживать ростки добра и ограничивать зло. Собственно человеческие принципы на все времена едины: что добавишь к Нагорной проповеди?! Но надо, чтобы в обществе, в мире культивировались условия для реализации этих принципов.


Поступательное развитие человечества требует не только производства материальных благ и "биологического воспроизводства" самого человека, но и "духовного воспроизводства" - воспитания каждого последующего поколения. "Законодатель должен отнестись с исключительным вниманием к воспитанию молодежи, так как в тех государствах, где этого нет, и самый государственный строй терпит ущерб ", - читаем мы в "Политике" Аристотеля. Очень важно, кто и чему нас учит, кого общество делает учителями и как к ним относится. Учитель должен быть не только источником информации и хороших или плохих отметок, он призван передать от поколения к поколению высокие человеческие качества, представления о добре и зле - через литературу, историю, через свой жизненный опыт. Сегодня этого практически нет, а ведь ещё совсем недавно было.

Я поступила в школу в конце войны. Это была 610-я школа в центре Москвы на Сретенке. Первой моей учительницей была Анна Николаевна Ликина. Она преподавала почти с начала века и пережила вместе со страной разные времена, но и нам, в голодные и холодные военные дни (мы сидели в пальто и чернила замерзали) она несла удивительно светлое представление о мире, она дарила нам Надежду. И не только нам. В школе был организован 11-й класс, где у неё учились девушки, возвращавшиеся с фронта - будущие учителя младших классов. Много лет спустя в первый класс к одной из её учениц пришла моя младшая дочь. Школа Анны Николаевны была жива. А сегодня на этом месте какое-то современное учреждение, да и на месте моего дома банк...

"В современном... обществе люди, предназначенные для того, чтобы вызывать восхищение, являются кем угодно, только не носителями высоких духовных качеств, - писал Эрих Фромм в 1956 году в книге "Искусство любить". - Публичного внимания удостаиваются в основном те, кто даёт среднему человеку ощущение замещающего удовлетворения. Кинозвёзды, ведущие радиопередач, журналисты, крупные бизнесмены или правительственные деятели - вот образцы для подражания. Их главное достоинство часто состоит лишь в том, что им удалось попасть в газеты". За прошедшие почти 50 лет ситуация только усугубилась. Ежедневные "свидания" с уверенными в себе, красивыми, благополучными телеведущими, естественным образом рождает у подростка скептицизм по отношению к нравоучениям куда менее благополучных учителей и родителей. Общение с экраном телевизора всё больше заменяет многим из нас общение с друзьями. Нашей нервной системе всё труднее справляться с растущими потоками информации, мы "проглатываем куски, не переваривая"... А главное, что в потоке сиюминутной "шелухи" теряются те самые истины, которые должны быть переданы от поколения к поколению как основа воспитания, как база для формирования наших поведенческих доминант, наших жизненных ценностей. Все области человеческого опыта подвержены "влиянию доминирующих тенденций, т.е. тех доминант, при помощи которых подбираются впечатления, образы, убеждения", - писал Алексей Алексеевич Ухтомский. А как эти впечатления подбираются сегодня?! Для воспитания нужны высокие образцы человеческих судеб, литературы, музыки. И пусть поначалу, и даже долго это будет навязыванием, почти дрессировкой - лишь бы, как говорил Ухтомский, "дрессура человечества была исполнена, благоволением к нему"!

В 1914 году, когда многие страшные беды России были ещё впереди, Александр Блок написал пророческое стихотворение:


Как часто плачем - вы и я -

Над жалкой жизнию своей!

О, если б знали вы, друзья,

Холод и мрак грядущих дней!

Теперь ты милой руку жмёшь,

Играешь с нею, шутя,

И плачешь ты, заметив ложь,

Или в руке любимой нож,

Дитя, дитя!

Лжи и коварству меры нет,

А смерть - далека.

Всё будет чернее страшный свет,

И всё безумней вихрь планет

Ещё века, века!

И век последний, ужасней всех,

Увидим и вы и я,

Всё небо скроет гнусный грех,

На всех устах застынет смех,

Тоска небытия...

Весны, дитя, ты будешь ждать -

Весна обманет.

Ты будешь солнце на небо звать -

Солнце не встанет.

И крик, когда ты начнёшь кричать,

Как камень канет...

Будьте ж довольны жизнью своей,

Тише воды, ниже травы!

О, если б знали, дети, вы,

Холод и мрак грядущих дней!

За прошедшие почти сто лет Россия пережила две мировые войны и одну гражданскую, ужасы лагерей и "побочные эффекты" перехода к демократии... Не пора ли задуматься и начать просчитывать последствия наших поступков хотя бы на несколько шагов вперёд?!

"Сделай самого себя, - пишет Хосе Дельгадо, посвятивший жизнь изучению механизмов работы мозга, - формируй своё сознание, тренируй мышление и управляй своими страстями; сбрось ярмо наследия, завещанного тебе пресмыкающимися и обезьянами, будь человеком и направляй свои реакции силой своего разума".

В масштабе Вселенной наша Земля - только крохотная точка. Что она такое: "корабль дураков", начинённый чудовищным оружием, или "планета Людей"? Решать нам с вами, потому что эти люди - мы...


СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие.................................3

О пользе торможения.......................7

Всё сложнее и сложнее...................15

Память и обучение.........................25

Кумиры и лидеры..........................38

Агрессивное поведение...................50

Хочу и должен..............................63

"Кто создан из камня,

Кто создан из глины..."...................80

"Генотип плюс биография"..............92

Женщина и мужчина.....................102

Вера, Надежда, Любовь..................114


Иллюстрация на обложке: Питер Брейгель. Осёл в школе. Гравюра. 1556 год.


* Данные взяты из книги Питирима Сорокина ?Главные тенденции нашего времени.? М. 1993

? Петром III

? Был издан указ, запрещавший "всякие сношения со двором" семьям, где были больные, из-за боязни, что может заразиться великий князь Павел (будущий Павел I).


1


47