# Сборник стихов "на Повороте". Поэма "нити"

Юрий Константинович Шестопалов

Книга включает впервые публикуемые стихи, небольшие поэмы, и ранее выпущенную Омским книжным издательством поэму "Нити". Стихи были опубликованы в интернетовских журналах, многие тепло приняты читателями, комментарии которых приведены на обложке. В основном это лирические произведения, размышления о разных жизненных явлениях в поэтической форме. В качестве предисловия, автор включил две своих статьи о поэзии. Они дают хорошее представление об отношении автора к этому виду творчества, а также к поэтам. В статьях рассмотрены различные аспекты поэтического творчества, конкретные приёмы.

Поэты и любители поэзии о стихах Ю. Шестопалова (отзывы на обратной стороне обложки книги)

'Восхитительное сплетение слов.' Ярошевич Татьяна Викторовна (http://zhurnal.lib.ru/j/jaroshewich_t_w/) о стихотворении 'Утренний свет' 'Спасибо Вам огромное за прекрасное стихотворение! Я тоже очень люблю Зею. А сейчас я так далеко... Ваше произведение вызвало столько хороших воспоминаний...' Донская Ксения (http://zhurnal.lib.ru/d/donskaja_k/) о стихотворении 'Памяти страницы' 'Много чувства в Вашей поэзии. Понравилась строка: Сбивала с ног, прикинувшись судьбою.' Мальцева Лилия (http://zhurnal.lib.ru/m/malxcewa_l_w/) о стихотворении 'Разлита красок сумасшедшая цветень...' 'Высший класс!!!' Узланер Михаил (http://zhurnal.lib.ru/u/uzlaner_m_b/) о стихотворении 'Осень' 'Текст очень проникновенный, песня значительно выигрывает за счет слов.' Донская Ксения (http://zhurnal.lib.ru/d/donskaja_k/) о песне 'Памяти страницы' 'Восхитительно ярко предстаёт закат в Ваших замечательных стихах.' Голомазова Татьяна (http://zhurnal.lib.ru/g/golomazzowa_t_i/) о стихотворении 'Разлита красок сумасшедшая цветень...' 'Мило, без истерики.' Снешко Санами (http://zhurnal.lib.ru/s/sneshko_s/) о стихотворении 'И разладилось наше венчанье...' 'Классно!' Лямец Артём (http://zhurnal.lib.ru/l/ljamec_a_m/) о стихотворении 'Осень' 'Красивый стих!' Лапидус Игорь (http://zhurnal.lib.ru/l/lapidus_i_g/) о стихотворении 'И разладилось наше венчанье...' 'Очень понравилось стихотворение' Шевнина Екатерина (http://zhurnal.lib.ru/s/shewnina_e_a/) о стихотворении 'И разладилось наше венчанье...'

Ю. К. Шестопалов


Сборник стихов

"На Повороте"


Поэма "Нити"


AKVY*PRESS

Copyright ? 2009 by Yuri K. Shestopaloff.

All rights reserved. Permission is granted to copy or reprint the book portions for educational or academic non-commercial use worldwide.


ISBN 978-0-9809667-9-4

Published by AKVY PRESS, Toronto, Canada

Web site: www.akvypress.com


Copyright ? 2009 Юрий К. Шестопалов

Автор сохраняет за собой все права. Разрешается копировать часть содержания для некоммерческого использования, например для образовательных, просветительных целей.


ISBN 978-0-9809667-9-4

Опубликовано издательством AKVY PRESS, Торонто, Канада. Интернетовский адрес издательства: www.akvypress.com


Аннотация


Книга включает впервые публикуемые стихи, небольшие поэмы, и ранее выпущенную Омским книжным издательством поэму "Нити". Стихи были опубликованы в интернетовских журналах, многие тепло приняты читателями, комментарии которых приведены на обложке. В основном это лирические произведения, размышления о разных жизненных явлениях в поэтической форме. В качестве предисловия, автор включил две своих статьи о поэзии. Они дают хорошее представление об отношении автора к этому виду творчества, а также к поэтам. В статьях рассмотрены различные аспекты поэтического творчества, конкретные приёмы.


Об авторе


Ю. К. Шестопалов известен как специалист в области математических методов моделирования различных процессов и явлений, включая применения в финансовой математике, дистанционном зондировании, биологии, электродинамике; автор статей по философии, в частности связанных с развитием диалектики и её приложений. Закончил Московский физико-технический институт, там же аспирантуру, доктор технических наук, профессор, автор нескольких книг по специальности, и более восьмидесяти статей. Из его поэтических произведений Омским книжным издательством ранее издана поэма "Нити", различные произведения публиковались в периодической печати. Совместно с другими авторами издаёт интернетовский журнал "Мысли" (www.shestopaloff.ca). На этом же сайте можно сгрузить и прослушать песни в исполнении автора, опубликованные в этом сборнике.


Обложка книги изготовлена автором.

Фотография восхода солнца над океаном

сделана Валентиной Шестопаловой

в конце августа 2009 г., на северо-восточной

оконечности острова Кейп Бритон

(провинция Канады Нова Скошия).

Дальше только Северная Атлантика


Порой бывает настроение -

Подбить итоги,

Как прошагал часть выпавшей

Тебе дороги...


СОДЕРЖАНИЕ


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 9

СТАТЬИ О ПОЭЗИИ 11

О поэзии и составляющих поэтического творчества. Взгляд изнутри 11

Кто такие поэты? 14

Методологические подходы к анализу стихотворного творчества 17

Ритм и гармония как универсальная мера музыки стиха 18

Словосочетание 23

Точность 26

Насыщенность, упакованность 28

Соответствие формы и содержания 31

Тематика произведений 32

Художественная ценность произведения 35

Заключение 36

О стихах и прозе как формах языка 38

ЛИРИКА 41

Осень 42

Всей жизни море-океан... 43

Утро 47

Юбилеи 48

А жизнь поманит, как всегда... 49

Я помню свет печали той... 51

Упавшие звёзды 52

Всё строим Башни... 53

Творение 54

Вот вечер... 55

Сейчас иль никогда... 56

Вдохновенье и движенье 57

Восторженный поэт 59

А он ударил со спины 60

Ах, сколько не написано стихов... 61

А утром снова... 62

Зимний путь 63

Осень. Быль ли, небыль... 65

Что может хуже быть вранья... 66

Я не цепляюсь за отживший хлам... 67

Долгая зима 68

Дорога 69

С тобой (Валентине) 70

Дорога. Осени пейзаж... 71

Предел 74

Есть потайные дверцы бытия 75

Вот дороги нить... 77

Пути, которые мы выбираем 78

В чём сила... 79

Гимн пародистов-параглистов 84

Слова, живая мира ткань... 85

Строка весенняя с дождём ... 86

Пигмеи! - хочется порой сказать 89

Хорошо!.. Ночь как страна 90

Играет лира... 91

В путь! 92

И разладилось наше венчанье... 94

Заплутала в ночи волоокая Даль 95

И мысли ночные... 96

Когда же канула эпоха... 102

Глянуть бы в года... 104

Жизнь - о духовной полноте... 105

Лекарство от тревог 106

В который раз в свободное изгнанье... 107

И туманятся вехи... 108

Листок зелёный... 109

Вот странно... 110

Маленькое и большое 111

Мечты 112

Где край неведомых чудес... 113

Мне истории касанье 114

Мне утро нравится... 116

Музыка утренней зари 117

Мы можем знать, или не знать... 118

Мы не равны умом. Вас это бьёт... 119

Неделя клоунады 120

Не оставляй недосказанных слов... 121

Утренний свет 122

Разлита красок сумасшедшая цветень... 123

И как же сладко в ночи мечталось... 124

Поэзии границы 125

Ночные стихи 126

Прикосновение к истории 127

Памяти страницы 128

Почти неслышно ритм... 129

Неизведанные тайны 130

Подари, мгновенье, Свет 131

Поэзии тайна 133

От воды бегут, сияя... 135

Порой бывает настроение... 136

Мне нравятся снаружи посиделки... 138

День осенний тронул сердце... 140

СТИХИ ОМСКОГО 142

ПЕРИОДА 142

Смена кумиров 143

На подлёте 144

А просто так... 146

Последний караван ... 147

Который год одно и то ж... 148

Стихи коряво, некрасиво, зло... 150

Жизнь 151

Всему свой срок 152

Я почему тебе изгой, удача?! 153

Прокол, друзья, прокол... 154

В самолёте 155

На жизни дно не торопясь иду... 157

Пространство жизни породило... 158

Наш домишко наизнанку... 159

На футболе 160

Стихи, написанные по просьбе одинокой женщины 161

Я вновь пишу стихотворенье... 162

ПЕСНИ 164

Осень 165

Горные вершины 166

Бусинки слетели... 167

Что - вижу я в пустоте ночей... 168

Годы - листья в осень... 169

Град (песня и стихи) 170

Памяти страницы 172

Ночь 173

Весна 174

Время 175

Закончен круг 176

Сказка ложь, но жизнь поможет 177

Жил на свете парень 178

Вьюга 180

Растворился вечер в ночи 181

КАЛЕЙДОСКОП 182

ОБ ОБЩЕСТВЕ? 183

Куда пойдёшь теперь, страна?.. 183

Великий! Могучий! 184

О пирамидах и власти 189

Пиши, чудак! 192

О ТВОРЧЕСТВЕ И ПОЗНАНИИ 194

Бесконечность Познанья 194

Рифмы ритм 195

Слова и мысль 197

Хватает лишь на пару строк... 198

Конечность бытия 199

ПОЭМА "НИТИ" 200

1. Как я начинал расти 204

2. Переезд 211

3. В Омске 219

4. Началось... 226

5. И снова лето... 245

6. Школа 247

7. Москва, физтех 261


Вместо предисловия


Итак, наконец-то автор решился собрать свои стихи в сборник и издать книгу стихов. Цель такого решительного шага не очень ясна, а последствия непредсказуемы. Наверное, это решение больше продиктовано желанием какого-то порядка и боязнью потерять и эти стихи, как уже было утеряно многое из написанного. Особого сожаления по поводу тех потерь нет, хотя, скорее всего, что-то там стоило сохранить, а для самого автора интересно было бы проследить, как менялось отношение к жизни, и какое влияние это оказывало на форму и содержание стихов.

Вместо предисловия, автор решил предложить вниманию читателей размышления о поэзии и поэтах, ранее написанные в форме статей. Если у читателя хватит терпения просмотреть эти статьи до или после прочтения самих стихов, то это, по замыслу автора, должно дать представление об его отношении к поэтическому творчеству вообще, и к особенностям некоторых стихотворных форм в частности. И тогда, пожалуй, станут понятны некоторые авторские эксперименты со стихотворной формой как вполне сознательные действия с целью обогатить формой содержание стихотворений. Насколько успешны оказались такого рода попытки, автор оставляет на суд читателя, с правом остаться при своём мнении.

Конечно, как читать стихи, каждый решает сам. Тем не менее, позвольте предварить следующее замечание. Стихи в этой книге в основном написаны достаточно концентрированно. Случайных слов немного, "упаковка" может быть плотной, часто в несколько слоёв, которые могут сразу не открыться. (Это поэзия, должна же быть хоть какая-то загадка, верно?) Но надо сказать, что отгадки вполне однозначные, двусмысленностей, заумных конструкций и намеренного запутывания нет. Всё в рамках поэтического этикета. Или почти всё.

Буквально несколько строк о поэме "Нити". К ней в той же мере относятся замечания о концентрированности содержания. Достаточно много читателей нашли для себя в ней нечто, что заставляет их возвращаться к строкам поэмы вновь и вновь. Есть читатели, которые знают многие строфы наизусть. Для автора это является доказательством того, что его стремление описать события адекватно своему восприятию в какой-то мере осуществилось. Хотя, хотя... Читатели и время рассудят лучше автора, кто есть кто.


Статьи о поэзии


О поэзии и составляющих поэтического творчества. Взгляд изнутри


Несколько слов об авторе статьи, это поможет читателю лучше сориентироваться в предлагаемом материале. Автор - учёный по призванию. Описанная ситуация, когда человек является учёным, редкая, но, тем не менее, встречается. Люди с этой незначительной и, вообще говоря, безобидной для окружающих патологией в таком малом меньшинстве, что ими можно пренебречь. Собственно говоря, ими совершенно справедливо с точки зрения подавляющего (в буквальном смысле) большинства и пренебрегают в этом качестве. Особенно в этом усердствуют люди, которые кормятся возле науки, но фактически учёными не являются, несмотря на наличие общепринятых формальных признаков. По критериям животного мира, к коему относится человек, это правильно. По критериям разума и оптимальности в смысле выживания вида как такового - это значит рубить сук, на котором сидишь. Но это так, к слову.

Поэзия - одно из авторских увлечений. Размышления о поэзии и обобщение собственного опыта и составляют основное содержание предлагаемой работы.


Знакомство с метром и размером стиха в школьные годы душу автора не задело, и соответственно эта информация никуда не запала. Стихи он начал писать много позже. Писал, не считая это сколько-нибудь серьёзным занятием. Но в какой-то момент стало интересно, и вот почему. Понравилось находить точное и насыщенное стихотворное описание своих эмоций, чувств или просто мыслей на общие темы. Ещё раз подчеркну - точное и насыщенное. Следует уточнить эти термины. Точное в данном случае означает описание, наиболее адекватное объективной реальности, наиболее истинное. "Насыщенное" следует понимать в смысле максимальной полноты и информативности при минимальном объёме слов. Может быть "упакованность", "упаковка" является более точным термином, потому что тогда можно дополнительно говорить и о структуре упакованной информации, и о плотности упаковки. Возможность многослойного контекста - это одна из наиболее привлекательных особенностей стихотворной формы. Она даёт просто необычайные возможности для игры мысли, для многомерных, глубоких образов и обобщений. Из сказанного следует, что фактически при написании стихов решается многопараметрическая задача оптимизации, если вас не коробит такое сочетание слов применительно к поэзии.

В какой-то момент добавилось более осознанное ощущение словосочетания, его гармонии, о чём будет сказано в своё время. Отмечу, что речь не идёт о ритме стиха, а именно о словосочетании или, как выразилась поэтесса Т. Ярошевич в комментарии к одному моему стихотворению, "сплетении" слов. Слова можно сплести в мягкий, ласковый и светлый узор, а можно бросить в виде грязной, жёсткой, грубой и колючей подстилки.

Последние годы я обрёл благожелательнейшего критика и советчика в лице своего друга. Его мягкая критика помогла взглянуть на свои творения глазами постороннего и начать работать над их улучшением. Вот тут-то я освежил школьные знания о ритме, метре и размере. Помогло ли мне это знание? Знаете, немного да. Примерно как если бы вы попали в незнакомую местность, поплутали по ней, многое сами обнаружили, а потом вам дали бы карту.

Следующий этап моего поэтического развития связан с музыкой стиха. Обнаружилось, что разнообразие, переливчатость и цветистость поэтического ритма имеют почти что самостоятельную ценность, во многих случаях доминируя над содержанием.

Как естественное продолжение этой стороны поэтического творчества пришло осознание необходимости соответствия, если хотите, гармонии, поэтической формы и содержания. Начав писать свою поэму "Нити", я выбрал достаточно простой ритм. Собственно, я только начинал писать стихи, и в тот момент всё казалось нормально. Но где-то со второй половины я начал ощущать смутное беспокойство каким-то несоответствием. И этим дисбалансом оказалось несоответствие глубины содержания поэмы её простоватой форме. Александр Сергеевич знал что делал, изобретая онегинскую строфу.

Тематика поэтического творчества является сле-дующим принципиальным вопросом, который так или иначе приходится решать каждому человеку, рифмующему строки не на заказ. Это - лакмусовая бумажка зрелости и цельности личности, гражданской позиции. "Глаголом жечь сердца людей" - это миссия, глубоко осознанная и принятая серьёзно и ответственно как цель жизни. Миссия трудная, неблагодарная, но светлая и высокая, действительно делающая жизнь наполненной смыслом и счастьем служения высокой цели. Сегодня эти слова звучат может быть диковато, и у многих вызовут неадекватную реакцию. Но истина в том, что каждый более-менее зрелый и нормально мыслящий человек в глубине своей души хранит нечто, созвучное со сказанным. Если этого нет, то причина одна, и значит такой личности надо расти дальше, или начать осваивать другие, более естественные измерения человеческого пространства.

Художественная ценность произведения склады-вается из многих, в том числе и перечисленных, компонент и их взаимосвязи, создавая новое качество, воспринимаемое как единое целое. Это цельное задевает струны души и играет на них свою особую, ни с чем другим не сравнимую песню. Бывает, что и тематика вроде самая заурядная, и мысли очевидные, а задело, разбередило душу чем-то.

Итак, подведём итог, кратко перечислив основные аспекты поэтического творчества как таковые, и для того чтобы ещё раз очертить рамки предлагаемого анализа. Это точность, насыщенность, полнота, ритм, его разнообразие, словосочетание, соответствие формы и содержания, тематика, художественная ценность. Но предварим мы этот анализ рассмотрением вопроса, стоящего несколько в стороне от декларированных намерений.


Кто такие поэты?


Предлагаемое ниже определение основано на следующих методологических принципах. Первое - обобщение. Второе - выдвижение гипотезы и её проверка на основе общепринятых критериев истинности гипотез (носящих достаточно общий и универсальный характер). Прошу не покидать корабля после сказанного - вас не собираются тащить в дебри упомянутых формальных процедур. Будут обозначены основные точки, а остальное оставлено на ваше усмотрение.

Итак, определим поэта как человека, для которого внутренняя эмоциональная жизнь является при-оритетной над всеми её остальными аспектами. Прочитайте ещё раз.

Богатство, яркость, сила эмоций являются основным физиологическим свойством поэта. Он таким рождается. Он не понимает, иногда всю жизнь, что ото всех остальных особей рода человеческого изначально он отличается только одним этим природным свойством. Потом человек может не написать ни единой стихотворной строчки, и тем не менее, через всю жизнь он пройдёт поэтом. И это его основное качество будет вылезать из него при самых неожиданных обстоятельствах. Люди не будут понимать его поступков, могут считать его чудаковатым, странным, непрактичным и т.д. Ничего подобного. С точки зрения его физиологии именно это его поведение является как нельзя более практичным, цельным и последо-вательным, поскольку направлено на сохранение самой главной его ценности - яркой и глубокой эмоциональной среды обитания. Без неё он задыхается, как рыба без воды. Ему становится плохо, очень плохо. Хоть руки впору накладывай. И накладывают, вы знаете примеры. Эмоциональность идёт изнутри. Красок столько и палитра такая сочная, что раскрашивается всё кругом, в любое время суток, как для летнего карнавала в беззаботных тропиках.

Передохните немного и, пожалуйста, осмыслите прочитанное. Продолжим. Это изначально физио-логическое свойство оказывается решающим для формирования личности как таковой на всех периодах жизни поэта. Обычно многие из них всё-таки пишут стихи. Это идёт изнутри, от обострённого чувства гармонии и богатого эмоционального мира. Но написание стихов, повторяю, для поэта занятие необязательное.

Для доказательства правильности введённого выше определения поэта рассмотрим такой аспект. На рубеже сорока лет происходят физиологические изменения в организме человека, обусловливающие трансформацию его энергетики. Организм начинает жить более экономно, в первую очередь, обеспечивая потребности систем, физиологически важных для жизнеобеспечения организма. Области мозга, ответственной за эмоциональную сферу, достаётся меньше ресурсов, и соответственно обедняются краски и сила эмоций. Одновременно, многие эмоции уже испытаны и их повторение уже не вызывает такого значительного эффекта как первый раз. Сорок лет, разумеется, средний возраст. В зависимости от наследственности, образа жизни, необходимого порога силы эмоций такое состояние может наступить раньше или позже (чаще раньше). Я не хочу упоминать всуе конкретные имена, потому что считаю, к памяти любого человека надо относиться с уважением и почтением, и без необходимости не нарушать их покой. Думаю, многие факты общеизвестны, и если взглянуть на них с этой точки зрения, то сразу становятся понятны многие и многие моменты, считавшиеся до сих пор либо загадкой, либо объясняемых исключительными обстоятельствами.

Разумеется, подавляющее большинство поэтов к счастью проходит такой период без ярко выраженных внешне трагедий. Люди с хорошо развитым интеллектом к тому времени познают мир во всей его не только эмоциональной, но и рациональной красе, расширяют сферу своих интересов, увлечений, занятий. Появляется семья, ответственность за неё. Одним словом, человек взрослеет, мужает, окончательно формируется, рациональное мышление становится одним из основных факторов, определяющим его поведение. О людях с менее выраженным интеллектом я упоминать не буду. Они тоже как-то приспосабливаются. Но основная причина в том, что развитый интеллект и поэтичность натуры находятся в сильной положительной корреляции. (Вы много знаете туповатых поэтов, подходящих под наше определение?)

Второе доказательство лежит на поверхности. Достаточно почитать произведения Поэтов, и у всех без исключения можно найти следы богатейшей и ярчайшей гаммы эмоций, порой даже недоступных пониманию, но явно там присутствующих. Поэты, не написавшие ни строчки, оставили множество других свидетельств их богатой и красочной эмоциональной жизни. Для примера хочу привести прототип Остапа Бендера, реального человека, которого знали писатели. Он был Поэт. Его убитый бандитами брат тоже был, по-видимому, Поэтом, который к тому же писал стихи. Но сам поступок этого человека, который после смерти брата пришёл к бандитам и спросил, кто убил его, а потом, когда выяснилось, что брата убили по ошибке (хотели его), поминал его с теми же бандитами и они читали стихи брата, - говорит о многом. Он жил в своём эмоциональном мире, окрашенном поэтической гармо-нией.

Повторюсь, можно привести более подробное и формальное доказательство справедливости данного определения поэта. Но мы этого делать не будем, потому что известно, что люди в подавляющем большинстве не склонны к поиску истины вообще, и тем более научно обоснованной (это ещё сложнее). Более того, у каждого к этому моменту уже сложилось своё собственное мнение. Это хорошо, но (даже не в качестве совета) позвольте мне высказать такую мысль, что чем мнение адекватнее, тем оно полезнее в долгосрочной перспективе.

Методологические подходы к анализу стихотворного творчества


Зачем такие ненужные детали? - спросят некоторые читатели. Поясню. Здание строят, вообще говоря, на фундаменте. И, по-видимому, для этого есть основания. В переносном смысле фундамент нужен для любого дела. В нашем случае это должны быть некоторые универсальные подходы и логически непротиворечивый понятийный аппарат. В неявном виде (часто, к сожалению утрированном, а то и вообще карикатурном) и то и другое используется практически всегда - люди просто не отдают себе в этом отчёта. Так вот, в качестве законов будем использовать самые фундаментальные законы природы, доказанные всем ходом развития природы, известного человечеству. То есть законы диалектики. Ничего более фундаментального нам неизвестно. Что касается понятийного аппарата, то просто из-за недостатка места и обширности темы обойдёмся общепринятыми понятиями и словами русского языка, уточняя в крайних случаях явные неоднозначности.


Ритм и гармония как универсальная мера музыки стиха


Когда мы говорим о гармонии ритма, то по умолчанию берём в качестве судьи наше чувство гармонии, основанное на чём-то физиологически встроенным в нас, сформированным наследственностью и средой. Так, гармонический музыкальный ряд кажется естественным для европейцев, но отнюдь не для африканцев или китайцев. У них своя музыкальная гармония. Факт общеизвестный. То же и с ритмом стиха. Но и на уровне индивидов чувство гармонии ритма может отличаться, и существенно, даже для представителей одной группы. С музыкой проще в силу более строгой определённости предмета, хотя и там раздолье для новаторства. Ритм вещь более расплывчатая, строго не канонизированная, поэтому вариаций значительно больше, а сдерживающих факторов меньше. Определённый порядок в основе наведён, для чего используются метр и размер, тип стихосложения, но как ограничители возможных вариаций ритма сочинителям эти правила не указ. В итоге собственное чувство гармонии ритма является основным инструментом для суждения, если произведение не подпадает в явном виде ни под один известный метр.

Нас больше интересует ситуация с отклонениями ритма от общепринятых норм. Есть усреднённые общепринятые представления, когда нарушение ритма не принимается большинством. Возможно, попалась чересчур консервативная публика. Но если произведение предназначалось для неё, то надо либо потрафить вкусам, либо найти другую подходящую аудиторию, либо надеяться что будущие потомки по достоинству оценят новаторство и воздадут должное творцу.

С научной точки зрения дело обстоит довольно просто. Есть такая категория диалектики мера. Оптимальное, стабильное изменение, развитие чего-либо сочетает в себе в правильной пропорции уже существующее и новые элементы. Доминирование либо того, либо другого будет отклонением от меры, нарушением оптимальности. Например, многие читатели на своей шкуре могут подтвердить неоптимальность революционных и радикальных изменений общества.

Мой собственный опыт небольшого нарушения ритма в угоду удачно найденной фразе или просто лени показал, что уважаемая публика чутко реагирует на отклонения от ритма, и в то же время легко принимает новаторство почти любого сорта, коль скоро не нарушается ритмичность, музыкальность стиха. Поэтому, если кто задумывается, стоит ли ему придумывать нечто сродни онегинской строфе или лучше, смело отбросьте всякие сомнения и придумывайте. Не только потомки, но и сегодняшние читатели прольют более чем достаточно бальзама славы и трепетного почитания на вашу бессмертную душу.

Иногда работает приём, когда изменение ритма соответствует содержанию, и тогда оно воспринимается более естественно. Иногда в самом конце повествование замедляется, притормаживается, ритм меняется, но поскольку это последние строки, то снова перестраиваться не надо, а одно плавное изменение ритма проходит, читатель его принимает. Например, в стихотворении "Творение" это использовано следующим образом. Медленное начало, потом ускорение и снова замедление в самом конце со сменой ритма.


Я, страстью пламенной дыша, ласкаю строки.

И тянет, тянет из меня творенье соки.

Я в муке сладкой весь горю желаньем,

Благодарю, о чудо слова созиданья!..


Почти в беспамятстве тянусь к бумаге,

В душе бродит восторг священной браги.

Я тороплю все мысли, чувства, строки...

Как сладки, дивны творчества сполохи!..


Мгновенья бездны, радость откровений,

И хрупкие плоды бессонных бдений.

Вот слово, вот другое... Чуть заминка...

Мысль искрометная со мною в поединке...


Строфа, строка, души движенье...

И воплощается, спеша, мгновенье,

И в тигле чувств, рождаясь, плоть творится...

И, прорываясь в бытиё, мысль мчится, мчится, мчится...


Даже если бы это стихотворение было написано не мной, проблем с ритмом у меня лично не возникло бы. Изменение ритма на виду, оно читается и принимается сразу, поддерживается всем ходом повествования и содержанием. Ритм, заданный предыдущими строками, не влияет на восприятие нового ритма.

В стихотворении "Листок зелёный" в первом варианте последние две строчки нарушают ритм, с чем я так и не смог смириться.


Листок зелёный

Лёг на ковре.

Покрашен в осень

День на дворе.

Ты лёг последним.

Твои друзья

Ковром багряным

Ждут декабря.

Чудак зелёный,

Наперекор

Не слышит осени

Приговор!..

* * *


И снег крупою,

Как дробь в листву,

Летит в багряную

Красоту.


В итоге был поменян ритм всего четверостишия:


И снег крупой,

Как дробь к виску,

В опавших лет

Летит красу.


Простой, без тональностей двустопный ямб прервал нотки надрыва предыдущей части и сухо констатировал неизбежный акт в жизни каждого живого существа. Одновременно слегка приоткрывается, что, собственно, витало в мыслях автора когда он на клочке бумаги накарябал сии строки. В первоначальном, закодированном варианте, это была тайна за семью печатями. Оно и в последнем варианте, хитроумные авторские соображения не так очевидны, но всё-таки пара намёков есть, включая неоднозначность слова "лет". И, обратите внимание, новый ритм вводится после паузы, вводится так, что заявляет о себе сразу, немедленно, не оставляя никаких сомнений по поводу нового размера. Из сказанного следует, что ритм менять можно, но надо соблюдать некоторые правила, и одно из основных правил это то, что заданный предыдущими строками ритм не должен распространять свой контекст на строки с новым ритмом. Как этого добиться - дело техники, некоторые элементы которой только что были рассмотрены.


Другой пример. Читатель, настроенный на ритм первыми пятью строчками в стихотворении А. О. Забигайло, на последующих четырёх сбивается с ритма, не успевает перестроиться на ходу. Ритмический контекст, заданный первыми строками, не был прерван, очищен для нового ритма. В итоге, с моей точки зрения, стихотворение тест на ритмичность не проходит (или я не прохожу тест на специфическую гармонию ритма этого стихотворения). Судя по комментариям читателей, я не одинок в своём мнении. А стихотворение хорошее. И при втором чтении скачок ритма с некоторым усилием удаётся сгладить, но всё равно не полностью.


Весенний ветер в грудь

прохладой веет.

Я вновь пускаюсь в дальний путь.

Идем, мой друг, туда,

где солнце нас согреет,

Туда, где чистая вода

ручьями льется к океану,

Где воздух лечит без труда

любую рану.


* * *


Важность ритма подчёркивает историческая перспектива. Достаточно общепринятым является мнение, что стихотворная форма появилась раньше, чем проза в истории человечества. И причина для этого была именно ритмичность стиха. Это позволяло, во-первых, запоминать большие объёмы текста без особых проблем, а во-вторых стихотворная форма являлась гарантией точности воспроизведения. Вдумайтесь в это, и вам представится несколько в ином свете нарушение ритмичности, а именно как сбой на физиологическом уровне каких-то механизмов памяти и восприятия.

Продолжая аналогию с музыкой, хотелось бы упомянуть о недавней публикации в журнале Science от 7 июля 2006 года (Dmitri Timoczko, The Geometry of Musical Chords). В статье показано, что музыкальные аккорды можно представить точками особого пространства, и что ноты аккордов соединены в нём строго определённым образом благодаря правилам образования гармонии и мелодии. Хорошо бы когда-нибудь сделать нечто подобное и для стихотворного ритма, чтобы иметь количественный инструмент в дополнение к субъективному чувству гармонии.

Разумеется, сказанным ни в коей мере не ограничивается разговор о ритме. Тема бесконечная. Хотелось бы ещё упомянуть сложные ритмы, когда меняется ритм от строчки к строчке легко улавливаемым и предсказуемым образом. Это позволяет дополнительно окрасить музыку стихотворения, сделать её более красочной, переливающейся и динамичной.

В заключение ещё раз подчеркнём, что ритм в поэзии дело нешуточное. Если уж менять ритм на ходу, то лучше делать это естественно, плавно, без скачков, или в какой-то изолированной части, например, всего четверостишия, предварительно очистив ранее созданный ритмический контекст. Лучше для этой цели подходят начало или конец стихотворения, потому что одно плавное незначительное и очевидное изменение ритма читатель адаптирует обычно без проблем. А вообще читатель весьма взыскателен к ритму.


Словосочетание


Как-то мне не попалось на глаза что-либо, проливающее свет на тайны словосочетания в стихотворных формах в интересующем меня аспекте. Приходится ограничиться своими размышлениями и собственным опытом.

Здесь, мне кажется, следует различать, по крайней мере, два аспекта - смысловой и фонетический. Например, во введении было сказано следующее: "Слова можно сплести в мягкий, ласковый и светлый узор, а можно бросить в виде грязной, жёсткой, грубой и колючей подстилки. В данном случае "мягкий, ласковый и светлый" противопоставляется по смыслу "грязной, жёсткой, грубой и колючей", "узор" соответственно противопоставляется "подстилке". Слово "узор" эстетически вызывает совсем другие ассоциации нежели "подстилка".

Но в этом примере так же имеет место фонетическое противостояние. Мягкие согласные первых прилагательных и лёгкость, певучесть слов находятся в явном диссонансе с твёрдыми, грубоватыми согласными второй группы определений, и с грубоватым, бездушным звучанием слов.

Ниже приводится стихотворение "Утренний свет", в котором можно уловить намеренность использования определённых словосочетаний для создания контекста и настроения в целом.


Как в утре солнца свет играл!..

Как сосны ветви в нём купали!..

Лучей искристая волна

Плыла из невесомой дали.


Из многоярусной тиши

Свет ниспадает лёгким шёлком

Из мглы космической спешит

Прозрачно-золотистый, тонкий.


И хрупкость света бытия,

Его мгновенное венчанье

В полутонах теней, летя,

И в трав сплетенье угасанье...


Он в памяти моей соткал

Узор из времени и света,

Кружащих красок карнавал

От блёсток утреннего летa...


Найдя убежище, живёт

Со мной в ночах холодных, длинных...

И синь небес над ним поёт

Как альт над берегом пустынным.


Второе стихотворение, представляющее интерес в плане фонетических словосочетаний, называется "И разладилось наше венчанье...".


Что ж... Сгорает заката прощанье.

Ночь легла, темнота за окном.

И разладилось наше венчанье,

Будто птицу вспугнули дождём.


День исчез. Был неяркий, неброский.

Сон приходит, касаясь ресниц.

Бледно-жёлтым растаявшим воском

В ночь пролились всполохи зарниц.


Всё замрёт в тишине потаённой,

Грусти сладкой туман растворит

Тишь полей, шёлком трав истончённой.

С ветром трепет грозы прилетит.


Грусть-туман, покружась, осветлеет,

Заплутает в лугах в темноте.

Потеряет кольцо ворожея

И за новым уйдёт налегке.


И утешится сердце обновой,

Потупившись, отступит печаль,

И накидкою лет невесомой

Отгородится прошлого даль.


Здесь обратите внимание на последнюю строфу. Первые три строчки своим звучанием низводят общую тональность почти до шёпота, и вдруг в четвёртой строчке появляется слово с несколькими твёрдыми согласными - "отгородится". В этом месте надо было нарушить тональность, надо было действительно сделать ударение на действие "отгородиться" и дать это прочувствовать читателю. И поэтому было выбрано слово "потвёрже", заметнее. Сравните, например, такой вариант последней строфы.


И утешится сердце обновой,

Потупившись, отступит печаль,

И накидкою лет невесомой

Затуманится прошлого даль.


Можно было обыграть "отстранится". В любом из этих вариантов желаемый результат - разделение на настоящее и прошлое - ощущается не так чётко, как в первом. И одна из причин - разница в фонетическом звучании слов. Разумеется, эффект такого рода в данном случае можно отнести к явлениям второго порядка. Они более тонкие, не всеми уловимы, но они есть и влияют на общее восприятие произведения и помогают решать задачи и воплощать замыслы автора. Это один из аспектов, который ни в коем случае не должен преуменьшаться в процессе становления и роста мастерства художника слова. И сознательное понимание этого феномена только ускорит и оптимизирует этот процесс.


Точность


Для меня точность всегда была основной целью. Было интересно, насколько точно можно описать реальные чувства, людей и их отношения, различные предметы. Сам процесс нахождения точных слов и упаковывания их в стихотворную форму очень увлекательный, навроде игры. Добиться полного и адекватного описания какого-либо реального чувства требует определённой тренировки и усилий. Но игра стоит свеч. Навык поиска истины даже в этом разрезе приносит благодатные плоды. Приведу для примера одно четверостишие из поэмы "Нити", взятое почти наугад.


Шажок, и подмосковный вечер

Роняет в неге цвет на плечи.

В дверном проеме - бравый Джон:

"Свободен! Все!" - и рухнул в сон.


Я действительно очень хорошо помню тот изумительный тёплый и благоухающий майский вечер в Подмосковье. И надо было передать именно то чувство, и никакое другое, и я не удовлетворился, пока не почувствовал, что эти две строчки воспроизводят именно то настроение и состояние; с точностью, фигурально выражаясь, до миллиметра.

Точно так же последние две строчки должны были передать реальные события один к одному. Никаких домысливаний не допускалось. Десантники-дембеля, прибывшие из Рязани в Долгопудный, были... как бы сказать, сильно нетрезвы. Мой приятель прорвался через вахтёра общежития до нашей комнаты, но этот прорыв отнял все оставшиеся силы и его действительно хватило на два слова, после чего я потащил его в постель, а потом спустился вниз устраивать на ночлег его товарищей.

Наверное, и даже наверняка, у меня есть неточности относительно реальных событий. Но нет ни одной намеренной или увиденной, но пропущенной. Я описывал реальность во всех её аспектах так близко, как только мог, и это было здорово и правильно по сути. Если хочется что-то сказать, то надо делать это так, чтобы созданное словом максимально близко соответствовало оригиналу в рамках других заданных ограничений.

На основе прочитанных стихотворений недавнего времени у меня сложилось мнение, что точность изображения не является приоритетной потребностью. И тем более это не тенденция сегодняшнего дня. Много расплывчатых стихотворений, в которых читателю самому предлагается домыслить, что ему в голову взбредёт или выбрать любой из многих малосвязанных фрагментов. Такое положение дел отчасти обусловлено также и вполне конкретной исторической обстановкой нашего времени , которую А. Зиновьев охарактеризовал как "идеологическая помойка". Резковато, но по сути достаточно точно. А идеология общества вещь всепроникающая. Легко найти исторические аналогии сложившейся ситуации. Наименее фальсифицированная из них, пожалуй, ситуация после распада империи Александра Македонского. Неуверенность, мистические настроения и фаталистические учения расплодившиеся в то время что-то смутно напоминают.


Насыщенность, упакованность


Эти термины были введены в начале статьи. Термину "упакованность" был отдан приоритет в силу того, что он охватывает и понятие структуры произведения. Тем не менее, "насыщенность" тоже проливает свет на предмет обсуждения.

Итак, вспомним общее впечатление от "Евгения Онегина". Многомерная, живая картина всего многообразия жизни общества того времени. Насыщенность поразительна. Одну строфу можно перечитывать и перечитывать, и каждый раз будут появляться новые оттенки, будет открываться новая глубина и в эмоциональном и познавательном смыслах. Можно сказать, что степень упакованности очень высокая. Упакованности чем? Чёткими продуманными мыслями, цельностью восприятия и видения, глубоким пониманием общественных явлений и формирующих их процессов, механизмов формирования личности, чётко поставленной целью произведения и планомерным её осуществлением. И много чем ещё. Концентрация цельного видения, умных мыслей на единицу объёма колоссальная. И заметьте, всё это не воображаемое, а оно действительно там есть. И не просто свалено всё в кучу, но чётко структурировано, связано друг с другом и содержится в оптимальных пропорциях друг к другу. Начинающие авторы не должны смущаться, если пойдут по этому пути. Со временем придут и свои формы, своё понимание, и свои способы упаковки, но на каком-то этапе такого рода произведения могут служить ориентиром, эталоном. (А для таких консерваторов как я - всегда.)

Структура произведения, даже самого маленького, очень важна. В. Высоцкий однослойные произведения называл зарисовками. Зрелое произведение в норме должно содержать несколько слоёв, должно задавать мозгам читателя хорошую нагрузку. Оно должно открывать (или приоткрывать) дали, глубины и дух захватывающие высоты человеческого бытия, природы и всего мира. Создавать многомерность, многослойность и многозависимость во всей возможной гамме красок, чувств, мыслей, дел и сверкающей игры интеллекта.


Высказав таким образом свои скромные соображения, остановлюсь на ранее упоминаемой поэме "Нити". Упаковка мыслей там во многих местах довольно плотная. По крайней мере, второй слой и в эмоциональном и интеллектуальном аспектах присутствует часто. Но люди читают её быстро, особо не задумываясь, скользя по верхушкам первого слоя. Большинству невдомёк, что поэма фактически написана вторым слоем. Но чтобы добраться до него, не надо торопиться и надо, увы, любить и уметь думать. А последний навык, при всём моём уважении к читающей публике, последние годы как минимум не растёт по экспоненте. Сказанное не следует принимать как горькие сетования автора на непонимание. Во-первых, автор не умеет этого делать. Во-вторых, автор сам знает более-менее объективную цену своим творениям. В-третьих, основная причина упоминания произведения, это его хорошее знание автором статьи. И потом, практика - критерий истины. Так вот, практика показала, что нашлось всё-таки представительное количество людей, добравшихся до второго слоя. Факт, что есть люди, которые знают её чуть ли не наизусть (а это больше семидесяти страниц), говорит о том, что какие-то моменты привлекли внимание читателей.

Несколько слов, откуда взяться слоистости и многомерности. Из богатого эмоционального и интеллектуального мира пишущего, его гражданской позиции, его стремления к поиску истины всегда и во всём, из потребности в истине, из потребности давать этому миру и не ждать, что дадут нечто взамен. Таким образом, вполне логично приходим к необходимости развития всех перечисленных качеств, а также многих других, дополняющих их до гармоничного целого. Как - это другой вопрос. Ответить на него можно. Но, во-первых, статья и так начинает выходить за рамки запланированного объёма, а, во-вторых, ответ скорее озадачит, чем внесёт ясность.

Что касается надежд получить нечто хорошее взамен за ваше подвижничество, то можно с очень высокой долей оптимизма заверить, что ничего не дадут, скорее всего ещё и оскорбят, оберут, и вываляют в грязи. Но это неважно, от этого никуда не уйдёшь, а сеять всё равно надо, иначе человечество будет неуютно прозябать на грязном пустыре с вкраплениями угрюмых замков. Это как закон (хотя почему как?..). Для любой сколько-нибудь нетривиальной, и тем более прогрессивной искренней мысли обязательно найдётся либо оппозиционная мысль, высказанная просто "в пику", назло, из бескорыстного желания сделать гадость ближнему, или просто чтобы тоже заявить о себе. Аналогично для любой разумной, рационально и ответственно мыслящей личности обязательно найдётся один или труппа горластых клоунов, которые придумают благовидный предлог и постараются сжить эту личность со света.

Соответствие формы и содержания


Форма и содержание суть философские категории, обозначающие одновременное и реальное существование феномена (то есть единства формы и содержания) в любом аспекте материального мира (а другого нет, те, кто сомневается, могут поверить мне на слово - я действительно знаю, что говорю).

Несоответствие простоватой формы и более глубокого содержания поэмы "Нити" уже упоминалось ранее. Факт, осознанный мной самим и подчёркнутый в благожелательной критике одного проницательного читателя. Будь она написана более глубоким и сложным ритмом, более адекватным реальному содержанию, эффект был бы другой. Там нет уж прямо каких-то сногсшибательных откровений, в конце концов, это была больше проба пера, но факт остаётся фактом - несоответствие формы имеет место, и это снижает целостность и ценность произведения.

Больше на инстинктивном уровне, но тем не менее это соображение - о соответствии формы и содержания - проявилось, например, в небольшой поэме "Ночные мысли". Ритм выбран раздумчивый, неторопливый. Отметьте, насколько он мерный, не отвлекающий от обдумывания прочитанного. Простая, необременительная форма как бы должна обеспечить все условия для восприятия содержания, дать возможность читателю сконцентрироваться на смысле поэмы. Ритм не отвлекает его резкими всплесками и переливами музыки стиха.


Я помню... Как будто вчера это было,

Как пораженье ко мне приходило.

И, в общем, победа не так много стоит.

Ту ночь избежать... Не стоял б за ценою.


Но в том-то и дело - не избежать.

И боль эту, муку придётся познать.

Когда-то достанет, идя нам вослед.

Расплата придёт за бездумье побед.


* * *


Нахождение соответствия формы и содержания умение тренируемое. Его развитием надо целенаправленно заниматься. Много даёт интуитивное понимание, но будучи осознанной, задача только выиграет от сознательных усилий. И выигрыш может быть весьма и весьма ощутимым.


Тематика произведений


Вопрос тесно соприкасается с насыщенностью, информационной упакованностью и содержанием. Бедная, убогая тематика даже при совершеннейшей форме не позволит создать и намёка на тень "Евгения Онегина". Критериев адекватной тематики можно придумать несколько. Например, такой. Если по мере разработки, осмысления темы она начинает развиваться как бы независимо от вас, появляются новые ответвления, которые в свою очередь сами начинают делиться, и всё это быстро растёт, цветёт и благоухает, становится всё более значимым с интеллектуальной и эмоциональной точки зрения, всё более адекватно и полно отражает объективную реальность, то это хорошая предпосылка для того, чтобы предположить зрелость темы.

Ещё один момент при выборе темы связан с предполагаемой аудиторией. Это определит не только требуемый уровень интеллектуальной и эмоциональной зрелости, но и даст ответ на вопрос о форме произведения. Ну и, разумеется, каким-то образом сопоставит претензии автора на достойный вклад в развитие тематики с реальным положением дел. Вряд ли всем подряд стоит браться за разработку идеологических доктрин глобального характера в стихотворной форме.

Высказывая свой субъективный взгляд на данный вопрос, я хотел бы отметить как тенденцию уход от общественной и социальной тематики. Можно составить представление, как живёт страна, читая стихи современных поэтов? Довольно однобокое. Ну, двубокое, в лучшем случае. А у общества этих сторон-боков неизмеримо больше. Кого интересует, что люди живут трудно? Что происходят абсолютно нетривиальные, эпохальные, глобальные изменения современного общества? Что подавляющее большинство людей живёт жизнью, о которой не узнать из газет и телевидения? Что уродуется, засоряется и фактически уничтожается русский язык как основа для объединения всего народа? Что как в Великобритании, искусно проводится политика на то, что население страны скоро поделится на несколько частей, абсолютно не понимающих друг друга - часть станет разговаривать на каком-то птичьем языке, составленным из смеси того, что было русским языком, и американизмов; другая на каком-то невероятном жаргоне, смеси блатной фени и молодёжного "творчества", а остальные на каком-то третьем, в котором можно будет уловить развитие местных диалектов? Будут и четвёртый, и пятый... И что как в Великобритании таким образом большинство людей будет выключено из общественной жизни? Я написал на тему уродования языка большое, тактичное по форме стихотворение-размышление "Великий! Могучий!..". Кто-нибудь по-настоящему заинтересовался? Никто! Неинтересно, чувствуется какая-то социальная апатия и усталость.

Я бы мог продолжать и продолжать задавать свои риторические вопросы. Почему в загоне популяризация науки, научное понимание мира - что ещё может принести более благодатные плоды, чем глубокое, научное понимание мира? И так далее. Имя им легион. Ответы известны, но кого они интересуют? Интересно как раз другое - как уйти от ответов на эти вопросы, утопить сами вопросы в море многочисленных безапелляционных и агрессивных некомпетентных мнений. Создаётся видимость, кажущность вместо реальной сути, в полном соответствии с тем как описывает современное общество А. Зиновьев. И с какой это стати в поэзии должно быть по-другому?

И тем не менее всё не так плохо. Явно ощущается подспудное стремление многих к социально и общественно значимой тематике, к познанию и описанию реальной жизни. Как приятно было увидеть стихи о загрязнении планеты (прошу понять меня правильно, я совсем не радуюсь что планета превращается в помойку), проблемах экологии, да просто об отставном моряке. Почему бы не стимулировать внимание к проблемам языка? Нужен толчок, люди готовы и хотят об этом говорить, но им как-то вот сумели незаметно заткнуть рот всякие демагоги и кое-кто ещё.

И, наконец, одно из последних замечаний. По определению нет ничего богаче, красочней и интересней чем реальная жизнь во всех своих проявлениях. Нет ничего мучительнее и слаще познания истины для людей думающих (разумеется, не имеются в виду особи, думающие только о своём кармане и примитивных удовольствиях). Любите реальную жизнь, купайтесь в ней душой и телом, впитывайте всеми порами, понимайте. Воздастся сейчас, сторицей и потомками. Может быть даже современниками, если у вас хорошая наследственность и вы ведёте здоровый образ жизни. (Кстати, более чем актуальная тема для страны, почему бы не начать разрабатывать?)

В общем, подведём итог. Есть интересные темы, очень актуальные, и в перспективе благодарные и вознаграждающие по-настоящему щедро. Надо созревать для их понимания, для того, чтобы становиться причастными к ним душой. В этом направлении надо работать и над собой, и над материалом, чтобы сказать правильное, важное, истинное, чтобы мнение было услышано, понято, и чтобы оно породило волну, которая бы крепла и росла в умах и сердцах людей. Потому что только сами люди смогут сделать свою жизнь счастливой. Но надо прилагать усилия - целенаправленные, оптимальные; правильные по сути, тактически и стратегически.


Художественная ценность произведения


Ну вот мы и добрались почти до конца. Художественная ценность произведения складывается из многих взаимосвязанных факторов и компонент. Часть из них была перечислена и обсуждена, многие остались "за бортом". Хотелось бы, чтобы читатель вынес основную идею, что создание поэтического произведения это процесс многомерный, требующий и высокой технической оснащенности, и глубокого понимания механизмов воздействия поэзии на эмоциональную, интеллектуальную, социальную сферы читателя (и это ещё не всё). И чтобы запала где-то в душу мысль о том, что зрелое произведение не рождается однобокими, недалёкими и равнодушными душами. Неразвитый интеллект, начиненный предрассудками, стереотипами,

неспособный глубоко и правильно понимать сегодняшний совсем не простой мир (но и не такой сложный, как это может иногда показаться), неразвитый эмоциональный внутренний мир - это несовместимая основа для высокохудожественных произведений. Труд души, ума и тела, и труд самоотверженный, граждански ответственный является необходимым условием создания произведений, способных оказывать влияние на людей, на общественные процессы, способных пережить своё время. Позвольте закончить этот подраздел на поэтической ноте строфой из стихотворения "Поэзии тайна".


И Время над всем, океанский как ветер,

Но парус не каждый поймает его.

И вдаль поплывёт тот кто истиной светел

И вечности гранулы в ком серебро.


Заключение


Автор не провидец, но примерно догадывается, какой спектр реакции будет у читателей. Спасибо тем, кто задумается над рассмотренными вопросами и некоторыми высказываниями. Сердечное спасибо. Что можно сказать группе оппозиционеров и откровенных хулителей написанного? Прогнозируемое событие не вызывает особых негативных эмоций. И чем более оно прогнозируемое, тем эти эмоции незначительнее. В данном случае определённость реакции этой группы читателей стопроцентная. Я бы призвал их не торопиться, подумать, попробовать найти момент истины в сказанном, и тогда высказать своё обоснованное, непредвзятое и конструктивное мнение. Может, малая часть и последует этому совету. Но, к сожалению, многие просто закусят удила и понесёт их во весь опор мимо всего высказанного в статье, по дороге своих быстрых и коротких мыслей. Правы будут те читатели, которые быстро раскусят автора в том, что одной из причин написания статьи является желание привлечь внимание к своему творчеству. Это очевидно. Вопрос, в какой мере эта причина доминирует в ряду остальных. Думаю, на её долю приходится не более десяти процентов. В равной, а то и большей степени, эту задачу решают просто хорошие произведения. И уж совсем не сравнить с результатами, которые даёт написание коньюктурных поделок.


Итак, начат разговор. Хотелось бы, чтобы он не остался монологом, получил развитие. Если у читателей есть соображения, какое издание могло бы напечатать эту статью, или материал на её основе, пожалуйста поделитесь своими соображениями с автором. Автор и территориально и профессионально не пересекается с такого рода изданиями и такая помощь более чем приветствуется. Взаимосвязь рассмотренных составляющих, компонент поэтического творчества оформлена в виде небольшой схемы, включающей:


Содержание

Форма

Ритм

Словосочетание

Точность

Насыщенность

Полнота

Художественная ценность

Тематика


О стихах и прозе как формах языка


Александр Кирьяко, автор нескольких книг и многих статей в нашем совместном интернетовском журнале "Мысли" (www.shestopaloff.ca), в одном из писем затронул интереснейшую тему о различиях прозы и стихотворной формы. Поводом послужили его ком-ментарии моего ненавязчиво подсунутого стихотворения. В том числе, он отметил большую дозволенность, в рамках стихотворной формы, недосказанности содержания. И действительно, в стихах неоднозначность воспринимается легче, чем в прозе. Как будто делаешь набросок, очерчиваешь контуры, а заполнение этих контуров оставляешь на усмотрение читателя. Добавлю от себя, что есть ещё один очень значимый фактор, который компенсирует такого рода размытость. Это ритм и метр. Первый присутствует и в прозе, но метр, это специфическая особенность поэтических строк (я не имею в виду так называемый "белый стих", в котором метр, по моим понятиям, отсутствует). И ритм, и метр в совокупности подводят к определённому содержанию, тем самым заметно снижая уровень неопределённости - если таковой был встроен в поэтическое произведение.

Интересно в этом плане вспомнить высказывание Аристотеля, что ритм присущ прозе, проза должна быть ритмической, тогда как если добавить в неё метр, то она потеряет свои свойства, потому что прозе нужны вариации, на том она и стоит. За точность не ручаюсь, но смысл был примерно такой. По сути, здесь говорится о соблюдении меры. Ведь ритм и метр отнюдь не разделённые понятия, а переходят одно в другое, то есть в какой-то момент излишне ритмичное произведение приобретает метр. Стихи, написанные на более простых языках с ограниченными грамматическими и фонетическими вариациями, вроде английского, в подавляющем большинстве случаев балансируют на грани ритма и метра. Можно сказать, в силу своей ограниченности, они только-только пересекают границу, за которой начинается метр, оставляя неизведанными огромные территории. И я не одинок в этом мнении, его разделяют многие англоязычные поэты, частенько со скрытой завистью отмечая это свойство английского языка по сравнению, скажем, с русским.

(Здесь я сделаю небольшое отступление. Иногда, когда в российской прессе встречаешь перлы вроде "имергин маркетс" - имеются в виду рынки развивающихся стран, - становится страшно, потому что на наших глазах убивается одно из самых главных достояний любого народа - его язык. И убийство русского языка, это преступление против человечества, так же как и разрушение древнегреческой цивилизации, как бы нас не пытались утешить преемственностью Рима. Последнее утешение, если, для примера, воспользоваться терминологией современного российского диалекта русского языка, ну просто "не катит".)

Интересно было бы привести нейрофизиологическое объяснение, какой же механизм скрывается за этими понятиями - ритм и метр. Скорее всего, оно есть, я просто не знаю о нём. На память приходит статья о музыкальный аккордах, как-то опубликованная в журнале "Science". Оказывается, классические аккорды точно описываются в терминах геометрических поверхностей. А за поверхностями уже проглядывает объективная реальность, поскольку модель вполне адекватна тому музыкальному строю, который по наитию был введён древними греками.

Я как-то написал: "Слова, как будто костыли, пройти помогут путь кандальный...", подразумевая те силы, что могут придать нам правильные и вовремя сказанные слова. И одна из причин такого могучего воздействия языка кроется в ритме и метре, которые, я уверен, привязаны к какому-то конкретному нейрофизиологическому механизму (а скорее всего, к нескольким сразу). Так что итогом этой небольшой заметки можно считать данное замечание, да ещё следующее практическое соображение. И в обыденной речи, и во время публичных выступлений, надо уметь использовать этот мощный инструмент воздействия на умы и души людей (кто на этом специализируется), а остальным понимать, какими рашпилями и резцами обрабатывают их мозги и (увы!) смертные души.


Лирика


Осень


Сердца тихое молчанье,

Осень в красках ожиданья.

Золотистый листопад,

Прощальный осени наряд.


Дождь, неслышный стук по лужам.

Ветер, средь деревьев кружит.

Над рекою пелена,

Беспросветны облака.


За чертою где-то лето,

Ласковым теплом согрето.

Навсегда теперь вдали,

Забыли гавань корабли.


Мир, весь из дорог размокших,

Дождём захлестанных окошек,

Одиноких фонарей,

В самих себе дождливых дней.


Кругом - растерянность витает.

Жизнь смятенье обнимает.

Грусть - печально и светло,

Ничего не решено.


Всей жизни море-океан...


(Навеяно чтением стихов, присланных

на поэтический конкурс "Океан".)


Такие разные стихи - об океане.

Каскад солёных брызг вообразил...

В их шуме жизнь я наблюдаю с вами,

Душа трепещет в такт с волнами...

Отдать швартовы! И вперёд поплыл.


За мысом сразу увидал пиратов

На мощных, хищных, быстрых кораблях.

За ними пена, буруны, и блеском злата

Горят глаза у ихнего собрата,

И в душах чёрных алчность борет страх.


Страшны. Но жидки для мужского спора.

Зарвётся жадность, вылетит на мель.

Бандит не держит крепкого напора,

Подонки слабых обижают споро.

А мы сильны - у нас другая цель.


Всей жизни море-океан - наш дом родимый.

И штормы, рифы, дикая волна

Для нас обыденное дело - так, рутина

(Как для лягушек на болоте тина).

Груз ждут в порту - нам цель в туман ясна.


А потому - снимай чехлы, ребята!

Вот этот, справа... Есть, попал в прицел!

Нажат курок, узда запрета снята,

Борьбы азартом наша жизнь объята,

Теперь неважно, будешь ли ты цел.


Дымились гильзы, падали, катились...

Треск пулемётов воздух морской рвал.

И юнга с боцманом навек сдружились,

Их руки будто с пулемётом слились,

И ловко рулевой крутил штурвал.


Слабо теперь пойти вам на сближенье?!

И шквал кинжального, в упор, огня.

Бандюга отвалил акульей тенью.

А почему? Неведомо сомненье

Тем жизнь чья - продолженье корабля.


* * *


Расставшись с сухогрузом, успокоясь,

Выходим мы в открытый океан.

Круизный лайнер белоснежною мечтою,

Обласкан солнцем, синею волною

Нанизывает порты тёплых стран.


Там зной полуденный лениво притаился

В тени прибрежных - ствол в браслетах - пальм.

Там бриз вечерний нежностью струится,

Там вдруг мелькнёт мечтательность на лицах

И там - почти что - можно тронуть Даль.


И там ещё... А, впрочем, что со мною?

Я не был на круизном корабле.

- Пускай себе плывёт, - махну рукою.

Нам хорошо и так вдвоём с тобою

Мыс огибать на вёртком каяке.


* * *


И всё же проза жизни мне милее.

Я в ней живу и не хочу парить

Икару уподобясь, крылья грея

На Солнце, что мечтою пламенея,

Воск призрачных надежд топит.


И потому - я двести раз согласен,

И пульс быстрее, жёстче мой стучит,

Когда вдруг слышу - океан несчастен,

Он только с виду кажется прекрасен.

За жадность, глупость людям отомстит.


За нефть, пролитую в его просторы,

За мусор, грязь, что реками текут,

За пластикa следы, за химикатов горы,

За монстры "эс-ю-ви", что жрут галлоны

В три горла, как владельцы их "фаст-фуд".


(Эх, дали бы когда-нибудь мне слово!..

Сказал бы, истины не покидая грань,

Кто есть тут кто, кого дурачат снова,

Что стоит слово чьё, и что готова,

За океаном и узда, и длань.


Тьмы низких истин нам, - сказал Поэт, - дороже

Нас возвышающий (над пропастью) обман.

В наш век возвыситься не всех тревожит -

Живым бы быть... Но истины пригоже

Всё тот же словоблудия фонтан.)


* * *


А где-то в деревушке печку топит

Моряк. В воспоминаниях живёт

Простор безбрежный, "брамсель", "клотик",

Шторма, друзья... Эх, жизнь на флоте!..

А за окном пурга вовсю метёт.


* * *


И срез, что ракурсом забавен только:

Сравнить себя и пенный океан.

Распорядиться свойствами привольно

И с океаном обойтись пристойно...

Чего не встретишь, загулявшись по волнам.


* * *


Причал по курсу. Многое увидел.

Домыслил сам чуток, вообразил

Под жизни плеск меж строк открытой книги.

Плывя среди красот, тревог, интриги

Я многогранность цельного открыл.


Как-будто каждый положил кусочек

В мозаику безбрежную Земли.

Реальности картина, как из точек,

Из мнений, мыслей, торопливых строчек

И глубины познания пути.


И - не призыв, а так, соображенье, -

Ищите Глубину, не рябь прибрежных вод.

Не избегайте истин поиска мученья,

Грань истины не дастся без сомненья.

Друзья, спасибо! Мыслить ваш черёд.


Написано в ноябре 2006 г., на берегу Карибского

моря, в 50 км на запад от Сантьяго-де-Куба


Утро


Светает. Утро. За окном

Небес голубизна.

Ночным умытая дождём

Красавица-весна.

А город спит. И спит народ.

Прозрачна тишина.

Угомонился ветерок,

Что ночью облака увлёк

Неведома куда.


Как чистый лист день впереди,

Мне рисовать на нём!

Что было в прошлом - позади!

Разведены назад мосты.

Всё - впереди. Идём!


Нас ждут открытия в пути,

И нас невзгоды ждут.

Подарен шанс звезду найти,

И в бездну заглянуть.

И за кулисы в мир людей

Попутно забредём.

Такой увидим спектр вещей!..

От мудрецов, до палачей.

Ну, цирк! (Мы в нём живём.)


К столу! И строчки пролились,

Как капельки росы.

И солнца первый луч в окно,

Травы искренье-серебро...

Жизнь. Первые часы.


Юбилеи


(Написано для Игоря Шабанова)


Я не пишу стихи для юбилеев.

Не знаю почему. Так, не хочу.

И, сокровение поэзии лелея,

За ширмой туповатости молчу.


Там, где-то в глубине души, я просто знаю:

Года друг к дружке льнут как пластилин.

И потому я их не различаю -

Я все их чувствую как вес один.


Тяжёл ли, нет - а всё от нас зависит.

И, помню, я тянул на триста лет

Когда попробовал себя не слышать,

Хотя нутро ну просто жёг ответ.


На самом деле жизнь проста. Мы, люди,

Зачем-то (знаю) не хотим её принять

В обличье незатейливой прислуги -

Мы ею не хотим повелевать.


Воображеньем создаём барьеры и заборы

Там где их нет и никогда не может быть.

И там, где мы бы одолели горы,

Без нас вершинам гордым дальше стыть.


И всё же, всё же... Пусть не на вершине,

Но ведь не у подножия стоим.

И солнца полдень (только полдень!) отражается в стремнине

И далека ночь с холодом своим.


А жизнь поманит, как всегда...


Смешная улица. Зима.

Сугробы снега.

Домов кирпичных череда

В контрасте с небом.

Голубизной небесный свод

Почти лучится.

И синева!.. Так далека!

Не докричишься!


И этот город в суете

Неуловим, но он везде!

И ты бежишь ему вослед,

Но то же всё! Так много лет...


А жизнь кружит в полёте дней

Весёлый танец.

Она пришелец здесь, в гостях,

Как иностранец.

Она поманит, как всегда,

До поворота.

А там, как ветер, налетят

Дела-заботы.


Они закрутят, увлекут,

Мне не дадут опять свернуть!

Опять пропущен поворот!

Но почему?! Из года в год?!


А может, сам я не хочу

Уйти в развязку.

И упустил давно мечту,

Жар-птицу сказки.

Вот указатель. Поворот!

Ну! С трассы выход!

Взревел мотор! Я вбок ушёл...

Но с болью! С криком!

И эстакада повела,

Дугой прокинулась она

Над жизнью прежнею моей...

Вперёд... В туман... Неведаль дней.


Я помню свет печали той...


Я помню свет печали той

С дождями.

Укрытых, словно кисеей,

Годами.

Осенних капель на ветру

Волненье,

И сладость одиночества

Томленья.


Там темнота сливалась

С фонарями,

И мокротой асфальт блестел

Ночами.

Листва осенняя распластана

Ненастьем.

Безвременье чарует

Властью.


Перемешались, перепутались

Начала.

Ночь, город, дождь... Всё осень

Разметала

Лист... Так же... Сладко... Из другой

Эпохи.

Но всё, что есть, лишь памяти

Всполохи.


Нет ночи той в природе

И ненастья.

Нет ни-че-го. Фантомы бед

И счастья

Живут во мне, подправлены

Мечтами,

И, в что я есть, впечатаны

Годами.


Упавшие звёзды


В конце концов, всё просто. Шелуха

Осыпавшись, лишь суть оставит

И бытия аспект представит

Таким, каким он был века.


Есть путеводная звезда,

Души есть устремленье.

В ком в полный голос говорит,

В другом сомнамбулично спит.

Так есть горенье, тленье.


Коль изменил своей звезде,

То грянет час расплаты.

Чем ярче падшая звезда,

Тем будут злее холода,

И громче вопль проклятых.


А незаметная звезда,

Она исчезнет тихо.

Её заменят фонари,

Что в суете толпы зажгли,

Звёзд заслоняя лики.


* * *


А пламя маленькой свечи

В руках осилит фонари.


Всё строим Башни...


Вот строят Башню. Вавилон.

Смешные люди!

Пусть в стены льют они бетон -

Его не будет!

Замешан он не на уме -

Воображенье.

Лет либеральных дурь-туман

Растает тенью!


Пока лишь лёгкий ветерок

В тиши болотной.

Но споро гонит облака

Поток высотный.

Достанет ветер, наконец,

Туман белесый.

Порвёт в клочки, освободит

Мир поднебесный.


И будет видно - гол король!

Исчезнет свита.

И мазохизм гнилых времён

Сгниёт, забытый!

Бойцы протиснутся вперёд,

Мечи найдутся.

Суть будет та же: жизнь - борьба.

Но чище русло.


Творение


Я, страстью пламенной дыша, ласкаю строки.

И тянет, тянет из меня творенье соки!

Я в муке сладкой весь горю желаньем,

Благотворю, о чудо слова созиданья!..


Почти в беспамятстве тянусь к бумаге,

В душе бродит восторг священной браги,

Я тороплю все мысли, чувства, строки...

Как сладки, дивны творчества сполохи!..


Мгновенья бездны, радость откровений,

И хрупкие плоды бессонных бдений.

Вот слово, вот другое... Чуть заминка...

Мысль искрометная со мною в поединке...


Строфа, строка, души движенье...

И воплощается, спеша, мгновенье,

И в тигле чувств, рождаясь, плоть творится...

И, прорываясь в бытиё, мысль мчится, мчится, мчится...


Вот вечер...


Вот вечер... Солнце золотит

Поля густые,

Лучи стремглав листву прорвут

Косые.

В истоме лета жаркий день

Остынет,

Прохлада ночи набежит,

День тихо схлынет.


Полей цветенье прекратит

Свое венчанье,

Дубравы тихо отдохнут

В молчанье.

Листва тихонько шелестнёт...

И вновь застыла.

Луна очертит в полутон

Реки извивы.


Я так люблю ночных просторов

Прелесть...

Так очарована душа...

Откуда невесть...

Дороги пыль тепла,

В душе томленье...

Ночь вся напитана, как мох,

Таинства зельем.


Сейчас иль никогда...


Я только начал. Первые стихи.

Ещё не высохли чернила на бумаге.

Слова бегут, как пёрышко легки,

Полны решимости творения, отваги.


И жизнь, крутой минуя поворот,

Упрямо вновь выходит на прямую.

В грудь ветер люто бьёт, мотор ревёт.

Я, хваткой цел на вираже, ликую!


Когда-нибудь. За мной придёт черёд.

Руль вырвется из рук, мотор откажет.

Мне не прожить кончины наперёд,

И мне не надо. Мне остаток важен.


Потом, потом... Сейчас - дороги щит

Прикрыл асфальта лентой грудь земную.

Мой час! И жизнь, как вихрь мчит,

И мысль врезается в даль времени литую.


Что позади - базальт из жизней лент,

Остудит в камень время чувств кипенья лаву.

Что впереди - воск. Вечности момент

Mне дан сваять дар прошлому себе по нраву.


Mиг - только мой! Я - жадный властелин

Дороги времени в неистовстве экстаза!

И разум сталью: "Твой! Но он - один".

Сейчас иль никогда - мне нет другого раза.


Вдохновенье и движенье


Вдохновенье, озаренье...

Поседеешь, пока ждёшь.

Есть места, где в непогоду,

Триста дней подряд живёшь.


Летом ветры там и штормы,

В серой мгле весь небосвод.

Дождь и морось - вроде нормы,

Метров пять осадков в год.


А зимою снег, бураны

С леденящим ветерком.

Вдохновенье в эти страны

Пробирается ползком.


Всё работа, да забота,

Со стихиями борьба.

В круговерти дел хлопоты...

Ну, куда от них? Куда?


На таком безрыбье рыба

Даже маленький малёк.

Шёпот чувств, где воют зимы,

Музам слабенький толчок.


Муза - лишь попутный ветер.

Для движения вперёд

Много есть путей на свете,

Звёздных мириад дорог.


Кто дорогу одолеет?

Кто плывёт, бредёт, идёт.

День ли, ночь ли, дождик сеет...

Ветер в грудь... А мы - вперёд!


Да хотя бы ветер в спину...

Чем ловить без парусов?

Мастерство в такой картине

Те же яхта и вельбот.


Движет нас вперёд уменье,

Знанье, разум, интеллект.

К цели понятой стремленье,

Жажда жизни и движенья,

Целый мир - сам Человек.


Восторженный поэт


Восторженный поэт

Обронит слов хрустальных

Сверкание. Они поманят далеко...

И в них мечты полёт

В своих томленьях тайных,

Желанных и простых,

Вольготных и бескрайних

Нас в упоении влечёт вперёд...


А он ударил со спины


А он ударил со спины -

Я ведь не знал.

Обиды горечь, боль - в груди,

В спине - кинжал


Не победил меня - убил,

Но цель достиг.

И без борьбы, как я всю жизнь,

А в краткий миг.


Законам чести и борьбы

Наперекор

Он так обидно для меня

Решил наш спор.


Моя вина - одна,

Я ведь не знал.

Иначе не известно, кто б

Сейчас стонал.


И может он бы ник

Своею головой,

Густел б кровавый холодец

Не подо мной.

Наверное, от подлецов

Спасенья нет...

Ужасно кто-то здесь хрипит!...

И тает свет...


Ах, сколько не написано стихов...


Ах, сколько не написано стихов,

Не спето песен.

Не сказано простых и светлых слов,

Загублено от ранних холодов

Весны соцветий.


О, сколько в мире чудных тайн

Во тьме осталось!..

Не тронута Загадка-Даль,

Восходов нежная вуаль

Дня не дождалась...


Но было б странно, если всё

Вдруг состоялось.

Так семена в сухой песок

Падут, не дав один росток,

И нить порвалась.


И столько прерванных путей

Во тьме Вселенной.

И судьбы-нити вьются в ней,

Сплетаясь, рвясь в потоках дней

Бурлящих пенно.


Что остаётся?.. Выплывать

В водоворотах!

И что-то случаю отдать,

Но крепко руль судьбы держать

На всех широтах.


А утром снова...


Ночь распахнула

В чертоги дверь.

Надежды утра -

В крови потерь.

- Входи, залижем, -

Сказала ночь,

- Нам не впервой

Всё перемочь.

Бальзам на сердце -

Полёт мечты.

Отвар на раны -

Из красоты

Полей безбрежных,

Где снег, Луна...

Стоит на страже

Где тишина.

В душе проснулась

От зелья мощь.

Взыграла сила,

Сомненья прочь.

Не пораженье,

Коль уцелел,

Лишь закалился

Для новых дел.

А утром снова

Вперёд и в бой!

Где звон железа

И кровь рекой.

Где всё так просто,

И враг - лицом,

И невозможно

Быть подлецом.


Зимний путь


Бесприютная дорога.

Зима.

Стелются позёмки

Кружева

Наискось тропы неровной

В поле, в лес.

Светло-серый сумрак -

До небес.


Распустились косы -

Белые полосы,

Мечутся по полю,

Ластятся к откосам.

Снег крупой колючей -

По лицу.

Ветер сжал дыханье,

Но иду!


Путь далёкий. Снежная

Тропинка вниз.

Над рекой широкой

Лес навис.

Сосн вершин качанье

Через снег.

Tих под ними сумрак

Многих лет.


Потерял тропинку -

Река...

Наст как будто каменный

На века.

Поверху затейливо

Белесые хвосты.

Меж торосов гребнями

Снежные мосты.


Бухточка знакомая

Вдалеке.

Ив полоска зыбко

На островке.

Полынья там справа -

Теперь дойду.

Ветер вбок толкает -

Не-е, не сверну...


Сквозь позёмку снежную -

Парит.

Полынья у острова -

Смотри, не спит!..

Снег в водицу тёмную

Насовсем.

Кашицей у края

Снежный крем.


Жутковата зимняя

Вода.

Будто растревожена

Беда.

Вверх чуть-чуть подалась

Целина -

Берег. Лёд и лопнул,

Щель видна.


По откосу на берег

Крутой.

Заката вдруг полосочка

Предо мной.

Дню - послать прощанье -

Расступился снег.

Жизнь ты человечья...

Из таких вот вех.


Осень. Быль ли, небыль...


Будто осени листва,

Мысли кружатся.

В поле скошены хлеба,

Оголились дерева,

С ветром обвенчаться.


И дороги развезло

Осенними дождями.

И пожухлую листву,

Осени наряд-красу

Скрутило холодами.


Иней робкий по утрам

Чуть травы коснётся.

Солнце глянет по долам,

По оврагам, по лугам -

Он в росу свернётся.


Ледяная та роса...

Лужицы подмёрзли.

Лёд поднялся по краям,

Белым венчиком убрал

Солнечные блёстки.


И холодной синевой

Распахнулось небо.

Осень! Так щемит душа!

Осень! Чуточку тепла!

Осень... Быль ли, небыль...


Что может хуже быть вранья...


Что может хуже быть вранья.

Оно - спалённая земля,

Иссохшие навек озёра,

Песок бесплодный, шлака споры.

Оно - потерянные души,

К беде своей глухие уши,

В беде чужой- как в спину нож.

Она змея - любая ложь.


Я не цепляюсь за отживший хлам...


В сердцах порою хочется сказать...

Но многогранна истина, я знаю.

Могу я тоже дурака свалять,

Могу не сделать, что-то не понять,

Но я то этого не отрицаю.


Ресурсы, может, и невелики,

Но я открыт сомненьям, переменам.

И даже если встал не с той ноги,

И не видать перед собой ни зги,

Поняв, уйду от заблужденья плена.


Я не цепляюсь за отживший хлам -

Движенье времени не остановишь.

И я в сегодня и вчера, напополам.

(Жизнь так щедра по отношенью к нам,

Когда не спишь и ртом ворон не ловишь.)


Конечно, познавая мир, людей,

Меняешь представления былые.

Ведь больше знаешь, жизнь течёт быстрей,

Но ты не хуже думаешь о ней,

А просто времена теперь иные.


Палитра так же сочна, как тогда,

Но больше в ход идут сомненья краски.

И видишь дальше. Наперёд года

Прозрачней стали. Сзади череда,

В их просветленье так уже не властны.


Долгая зима


Уже апрель. Но нет весны!

За печкой спят её гонцы.

И с ноября зима царит,

Под ёлкою сугроб лежит.


Всё ничего. Но холод дней

Принёс сомнения ночей,

Где хрупкость планов и надежд

Жизнь жерновами мелет меж.


Как будто лес, кругом зима,

Всё затопила темнота...

И до ночлега далеко,

Да там, вообще, не ждёт никто.


Бывает... Надо перемочь.

Растает в утре эта ночь.

Но утро - там. К нему идти,

К нему надежду донести.


Она прозрачна и легка,

И уязвима, как весна.

Но та приходит... Каждый год.

Так, может, прост рецепт - вперёд?


Дорога


Так просто. Лентою дорога,

Упрямо гнётся в поворот.

Упругий ветер-недотрога

Мешает двигаться вперёд.


Дороге нет конца-начала

На ней все сами по себе.

Не провожала, не встречала,

Но меткою была в судьбе.


Всю жизнь прожить, наверно, можно

В уютном милом городке

Работой интеллекта сложной,

А то, как все, по борозде.


Но этот вольный, шалый ветер

Влечёт по свету с края в край

И дух его привольный светел

И чуть тревожен невзначай.


И колдовством ли буйным ветра,

Иль сам я шёл своим путём,

Но нёс мечты в глубинах сердца

С дорогой в счастии своём.


С тобой (Валентине)


Я познаю таинство ночи

В круженье рифм бессвязных строчек.

Через твои касанья рук,

Свой сердца учащённый стук,

Садов цветение вокруг.


Ты шепчешь тихие слова,

Их плоть так нежностью полна.

Им обрамленье звёзд мерцанье,

Луны поднявшейся сиянье,

Ручья спокойное журчанье...


Ночной тьмы ласковый покров

Сменил простых значенье слов.

Закутал нас в безвремья тогу,

Открыв даль-звёздную дорогу

Привёл к волшебному чертогу.


Там стены темнота ночная,

На страже тишь, вход охраняя.

Убранство - прелести природы.

Созвездий ожерелья своды -

Щит от вселенской непогоды.


Слов новый смысл стелит пути,

Легко, тепло вдвоём брести...

Садов разлился цвет пьянящий,

В ночи растерянно манящий

Мир, в безмятежье сладко спящий.


Дорога. Осени пейзаж...


Вот странно: осени пейзаж,

Но серый!

И тяжелы так облака -

Без меры.

Они напитаны дождём -

Крупой осенней.

Легли на плечи городов

Ненастья тенью.


На нить-дорогу городки

Мы нанизаем,

В бескрайнем море островки

Мы оставляем.

Дома, заводы, эстакад

Вразлёт сплетенье...

Клубком крутнулись за окном,

Уйдя в забвенье.


Дорога вьётся меж лесов

Притихших,

Опавших листьев где ковёр

Лёг золотистый.

И на виду стоят стволы -

Печаль нагая,

И ветви, будто руки вверх -

За что страдаем?!


Да ни за что... Перед зимой

Всегда всё голо...

Вы постепенности звено -

Из лета в холод,

Весной вы почками теплу

Раскрылись.

Вы не могли отринуть жизнь,

И распустились.


А ничего! Придёт зима

И вас укроет.

Под серо-белое крыло

Своё пристроит.

И будет сладко спаться вам

Сквозь снег и вьюги...

Вот только... Разве это жизнь,

Подруги?


* * *


Как жернова дробят зерно,

Дорогу - шины.

С ней обнимаясь на ходу,

Мчит вихрь резины.

И мимолётно - капли стук -

Его касанье,

Как в красках осени - весны

Воспоминанье.


Машина - по стволу картечь -

Летит над трассой,

Врезаясь в осени печаль

Моторной массой.

Ну что ж ты, осень, душу так

Разбередила!

Ты так пронзила - не могу!

Как в лёт подбила!


И от тебя не ускользнуть -

Ты просто всюду!

Поля, деревья, облака!..

Бежать отсюда!

Я до упора, в коврик вжал

Акселератор,

И весело взревел мотор,

Поддатый!


Давай! А может, пронесёт -

Пуста дорога.

Патруль... Да нет! Сидит в тепле.

И ради бога!

Ну надо, надо мне быстрей!

Нутром я чую,

Что на секунды счёт пошёл,

Игра - в большую!


Нет, эти чары неспроста -

Не надо, осень!

Ты не поймаешь беглецов,

Тебя мы бросим!

Живи, как хочешь, и лелей

Своё смиренье.

А я... Да я по горло сыт

Твоим терпеньем!


И всё нормально будет.

Мы пробьёмся!

К теплу, и свету, и красе

Мы продерёмся!

Ты просто станешь эпизод

Ненастья.

И не тебе учить нас жить!

Сомненья властью.


Предел


Сейчас завою. Всё, предел. Дошёл.

Я столько раз в бараний гнулся рог, но всё же шёл.

Я столько раз своё бессилие ломал.

И не сейчас, а так давно. Я так устал...


Ну где, ну как набраться сил опять

И против тяжести литой стоять.

Я не могу, ну нету права отступить.

И дело даже не во мне, а быть - не быть.


Всё очень просто - быть самим собой

И озарить путь дней своих мечтой.

Или сказать: "Ну всё. Теперь сливай.

И дальше как-нибудь бочком - так, доживай..."


Я знаю - я могу! Я ведь стонал,

Но шёл же я на этот перевал.

Ведь я не бросил никого в пути.

Я обречён, своим нутром, опять дойти.


Есть потайные дверцы бытия


Есть потайные дверцы бытия,

Есть памяти захлопнутые дверцы.

И жизнь, тенёта скудости плетя,

С усмешкою сжимает сердце.


Так незаметно, исподволь,

Забвенье тихо опустилось.

Закрыло солнце, сняло боль,

И мысль, и чувство приглушило.


Двадцать один


Двадцать один. И много ведь, и мало

(С годами меру ты изменишь к ним).

В какой момент - неясно, но настало

Такое время - путь торить самим.


Споткнётся кто-то на тропе, собьёт мозоли.

Душа не сдержит жизни холод ледяной.

И по своей ли, встречной ветра воле,

Уйдёт в затишие с безликою толпой.


Там сквозняка любое шевеленье

Масштабом мерится трагедии земной.

Там успокоенное времени теченье

И жизнь по кругу каруселью суетной.


Немногие пойдут своей дорогой -

Туман обманчив в утренней заре.

Тропинки скрыты неведенья тогой,

Лишь гор нагроможденье вдалеке.


В затишье слово не звучит "Свобода!"

Для тех, кому неведом сладкий вкус

Творить себя наперекор невзгодам,

И за себя всегда нести ответа груз.


Свобода - покорённые вершины

(Снега для всех сверкают вдалеке).

И неизведанность ущелий, и теснины,

Долин безбрежность, солнце в вышине...


Путь свой тори. Ум развивая, волю.

Здоровым. Сильным телом. Зная цель.

Будь воином, идя по жизни полю,

И лоцманом, распознающим мель.


Вот дороги нить...


Всё просто. Вот дороги нить

Передо мною.

И станет каждый шаг в пути

Моей судьбою.

И в ней начало и конец,

Бег середины.

Пронзительность и пустота,

И вполовину.


И я почти что пробегу,

Почти по кругу.

Встречая мерзость и красу

Впряжённых цугом.

Я воспарю за облака

В своих дерзаньях,

Познаю грязь и жизни дно,

Во тьме скитанье.


Я всё приму, как оно есть,

И как всё будет.

Так сладко истину принять

В себе и людях.

А жизнь красива!.. Пусть цветы

Растут на свалке.

Пусть мусор, хлам лежат кругом.

Всё зарастёт, дай срок, быльём...

Вот только... Розам быть, поганкам?..


Пути, которые мы выбираем


Вот чёрт! Блуждают мысли торопливо.

Скользит с гранита слабая кирка.

Удар - царапина. Видна чуть. Сиротливо.

Скала стоит, испещрена игриво

Попытками войти в века.


Исканий лёгкий зуд перебирает чётки

Меж пальцев... Меж страниц, между минут

Мелькает золота крупа, породы блёстки...

Как отличить?.. Теченьем всё несётся.

Пространство... Время... Сладкий бесприют...


Наверх потока. На мгновенье передышка,

И накрывает новая волна.

И ладно, не успел повеселиться -

Вздохнуть, взглотнуть, взглянуть на лица...

Но кувыркают струи беглеца.


Плывёшь... Куда?! И где то назначенье?

Где пристань, где швартовы, где судьба,

Что в путь отправит властным повеленьем,

Наполнив сердце дальним устремленьем...

И спросишь вдруг: "А есть ли берега?"


И сам, в который раз, ты пересмотришь меру

Терпения и верности себе.

Поднимешь планку, отодвинешь перемену,

Настроишь разума весы, добавишь веру

В себя. И снова в путь, в туманной мгле.


* * *

И вот на этой развесёлой ноте,

Пожалуй, и закончим разговор.

Преемственность движения в полёте

Проявится сильней, в конечном счёте.

Хотя... В движенье есть рули, и есть мотор.


В чём сила...


Я, как в туманном забытье,

Шепчу в ночи, сжигая слово

На тихом, трепетном огне

Чувств созидания простого.


И, как течением, влекусь

Плывущей музыкой движенья.

Сплетая вместе радость, грусть,

Словесных звуков слышу пенье.


Загадка поросли людской:

Из ничего взрастает диво.

Что же ещё живёт со мной,

То, что как выдохнет: "Красиво!.."


Гармония полей, лесов,

Пейзажей сладкое томленье.

И ритмики влекущий зов,

В очарованье песнопенья...


* * *


Зачем всё это мне дано

Где жизнь груба, проста, жестока

Где доминирует одно -

Закон борьбы без правил, срока.


Где не сильнейший правит бал,

И не даёт совет умнейший.

А крутит масок карнавал

С коварством, холодно, хитрейший.


Сильнейший должен выживать -

Гласит закон эволюционный.

Согласен. Если бы понять,

Смысл силы этой ночью тёмной.

В чём сила?... Каждому своё.

Кому клыки, кому-то камень.

Где подлость, где берут ружьё,

А в том горит отвага-пламень...


* * *


Гранитной силой слабость вдруг стаёт,

Когда к душе чужой как клещ прилипнет.

На жалость даванёт, о том о сём споёт,

И умный, сильный благородно сникнет.


* * *


Так значит?... Вот! Понять кто есть

Я сам! Познать до самой грани

Предел, что я способен снесть

И довести его до тверди стали.


Познать во всём что жизнь дала:

В упорстве, интеллекте, тонких чувствах,

В способности понять дела

Дней прошлых, и познать себя в искусствах.

Познать науки, мыслию объять

Противоречья бытия и слить их вместе

В один поток. И не податься вспять.

И осознать: мир не стоит на месте.


* * *


Допустим, мир понятен для меня.

Я одолел науки, жизнь я знаю.

Я вижу подлость но и прелесть бытия,

Алмазы-мысли на свету играют...


Нет, мало только знать! Я действия хочу! Тропой

Нехоженой идти по лесу, ветви раздвигая

Порока, лжи, неумности людской...

Вперёд, вперёд... До самого до края.


Пройти леса, долины, и моря проплыть,

Взобраться на крутые перевалы.

Свободу мысли в цель и действо обратить

Куда как слаще даже доброй славы!


* * *


Да, цель важна. Тогда я человек,

Когда живу не ради куска хлеба,

Не ради тела сладких нег,

А цель, достойная меня, ведёт под небом.


* * *


Но путь далёк. Всё меньше будет сил

Идти вперёд по чести правилам играя.

И может статься, что остынет пыл

От поражений, как кострище, угасая.


* * *


Задача, да... Как силы рассчитать

На путь далёкий, неизвестный и опасный.

Что же такое мне с собою брать

Чтоб груз ненужный не нести напрасно?...


Иллюзий тяжесть-бремя сбросить враз.

Ненужной жалости, пустое состраданье

Расхожих истин перебрать багаж

И - в мусор прошлого на вечное изгнанье.


Добытых потом, кровью и трудом

Свет знаний истинных не тяжек.

Дополню их я ищущим умом,

А навык знанья добывать всё свяжет.


О, меру истины побережней прибрать!

Хранить как драгоценность, пуще ока.

Вот эту ни на что не разменять

И, хрупкую, не износить до срока.


Здоровье знанием, умением сберечь.

И тело благодарно нам дарует

Способность разум, действо дале влечь

Хоть зной, хоть лютая метель бушует.


* * *


Попробую теперь решить

Что делать с честью, благородством.

Порывы нежные вплести души

В ткань грубую от жизни производства.


Здесь осторожней. Можно резануть,

(И иногда придётся) прямо по живому.

Не бело-чёрное здесь суть,

Цветов смешение делится по-другому.


Идеализм, иллюзии долой -

Об этом мы договорились ране.

Но можно ль жить со светлою душой

Идя по жизни как во вражьем стане?


Хм... Можно. Адекватность бытия

И отражение его, моё сознанье

Средств и орудий всех доступных, не тая,

Мощь применят и в противостоянье.


Не ханженством проложен будет путь.

Не дрогну я, чужой хребет ломая.

Коль "оппонент" предъявит волчью суть,

Тогда пойду я дальше края.


Иначе, точно знаю - не пройти.

И не от слабости я говорю, но в пониманье.

И жизни жажда, предвкушение пути

В судьбе не ослабеют созиданье.


Но знаю, что соблазн толпы здесь есть -

Облегчить жизнь идя за край, когда не надо.

Мерило истины (что хрупко) надо несть

Чтоб избежать "очарованья" стада.


Приемлю. Да. Ведь благочестия елей,

Религии и теле-доморощены морали

Заботливо взложили на людей

Чтоб пастухи спокойно спали.


Но если не хочу быть пастухом,

Как и овцой, послушной окрику подпаска,

Пойду не странником послушным, босиком,

Но воином, встречающим опасность.


А красота, таинство чувств в словах,

Гармония и радость созиданья?...

Делить придётся. Ратные дела

Не ждут... Но ведь и тайны мирозданья...


* * *


Ну что, итог желаешь подвести?

Пожалуй нет. Вопросы все открыты.

Уж очень много надо мне найти

В дороге. И решить, кто ж победитель.


Гимн пародистов-параглистов


Посвящается одному подотряду вообще говоря уважаемого мною племени (класса) пародистов. Представители этого подотряда (для определённости и для целей классификации они названы пародистами-параглистами) взвалили на себя тяжёлое, неблагодарное и непосильное для них бремя пародиста и с этим живут, маскируясь под полезных обществу пародистов-специалистов. На деле, разумеется, цели их весьма далеки от общественно значимых (и значимых вообще) и преследуют своё собственное возвышение за счёт унижения других особей рода человеческого. Этот приём тоже не их изобретение, но заимствован из богатой такого рода примерами истории человечества и успешно освоен и адаптирован ими для своего собственного употребления и возвеличивания.


Мы как шакалы торопливо

Из смысла фразы рвём ревниво.

С проворством хищника, ретиво,

"Шедевр" творим толпе на диво.


Как сладко смаковать осечки

Воображеньем жарче печки,

Лишить контeкста все словечки

И похихикать на крылечке.


Наш мозжeчёк - ушко иголки.

Фильтрует всё со смыслом тонким

Парадоксально пусто-звонким

Сверхостроумным и сверколким.


Мы мастера всех перемазать,

Боится нас сама зараза.

И если мы не топчем сразу,

То только для другого разу.


Слова, живая мира ткань...


Жизнь истекает миром слов -

Они для нас её обличье.

На всём незримый их покров

Уничиженья и величья.


Я понял это... Вечер плыл

Через залив. Темнел с востока

Весь горизонт. День канул в "был"

Послушно, по веленью срока.


И в разноцветье тишины

Вплетались блики из далёка,

Как грусть осенней синевы

Над ивой с тихою протокой.


Я, как в альпийские луга,

Бежал в просторы слов кружащих...

Ах, новь!.. Какие же цвета,

Событий, в памяти летящих!


Искрился, ниспадал поток,

Взмывал в кружении беспечном.

Играл хрусталь волшебных слов

Как в роднике, в теченье вечном.


* * *


Слова, живая мира ткань,

Узоры выткали Вселенной,

Соединили Жизнь и Даль

Нам друзой разума нетленной.


Строка весенняя с дождём ...


Строка весенняя с дождём

Перемешалась.

Тревожит душу о былом -

Что там осталось?

Поманит вдаль, в который раз

В туман-неведаль.

Я на границе вновь стою,

Тут - быль, там - небыль.


А позади судьбы узор -

Такой лукавый!

Он вьётся в памяти моей

Ручьём дубравы.

То пропадает под листвой

В тени зелёной,

То водопадом, прыг да скок,

Воды студёной.


Я силюсь прошлое понять,

Ищу отгадку.

Воспоминаний аромат,

С горчинкой сладкий.

Он не даёт проникнуть внутрь -

Закрыто время.

А там сокровища лежат -

Отгадок семя.


И может каждое сказать,

Не так что делал,

И где направо я пошёл,

Там надо влево.

И те слова, что не сказал,

Кричать был должен,

А вместо чтобы пожалеть,

Всадить слов нож бы!


Не в меру добрый - день придёт -

Он пожалеет,

Что доброту свою бездумную

Лелеял.

Жестокость лишняя, со зла,

Влечёт расплату.

Хоть от себя, хоть от других -

Ей быть воздатой.


И не при чём здесь, в общем, рок,

И заклинанья.

И сверхъестественных там сил

Существованье.

Нет этих глупостей, как нет

И жизни тайны.

Но осязаемо любым

Всё мирозданье.


Всё управляется законами

Природы.

И переменчивость весенней

Непогоды,

И шаг ребёнка по земле,

И Солнца пламень.

Случайность тоже есть закон,

Прочней, чем камень.


И суть законов всех проста -

Универсальность.

Что оставляет только нужное,

Лишь данность.

Природой убрано излишество

Сомнений,

Детерминизм там всегда,

Но только тенью.


Проложен оптимум законами

По грани.

Гармонией, мы так зовём,

Сиё избранье.

И отступленье в сторону,

Любую,

И есть та плата, за наш путь

Вслепую.


Пигмеи! - хочется порой сказать


Пигмеи! - хочется порой сказать.

Но я не неправ, я это знаю.

Не надо мне, пошло чтоб время вспять -

Я призраки времён не догоняю.


Хорошо!.. Ночь как страна


Мне так хочется сказать...

Ах, какие переливы

Сочных слов звучат в ночи,

Расточая прелесть дива!


Темнота, и нет Луны,

Только звёзды распахнули

Необъятье тишины...

Звуки дня, зевнув, уснули...


Сладкий, трепетный восторг

Закружил, увлёк все мысли.

В них виденье дальних гор,

Ветра в соснах перебор...

Словно воспарил над высью.


Хорошо!.. Ночь как страна

Из далёкой детской сказки:

В синем море острова,

Там сплошные волшебства!..

Ёлка, Новый Год, подарки...


Ночь! Укрытие моё!

Ночь! Свободы торжество!


Играет лира...


И эта рифма, будто песнь,

Из сердца рвётся.

Сверканьям молний и дождю

В такт отдаётся.

Гром тянет тяжкие басы

На воздыханье,

И туч клубящих чернота

Шлёт заклинанье.


И тает сладко этот день,

Играет лира.

Льёт колокольчик серебро

В картину мира.

Там мощь воды, реки поток,

Несётся в пене

С порогов, как в небытие,

Как в царство теней!


А над порогом пелена

Мельчайших капель -

Разбита вдребезги вода

Камней проклятьем.

Но успокоится река

В равнинном русле,

Забыв крутые берега,

Порогов буйство.


И новый день опять придёт

И утро в солнце,

Умытый ласково росой

Лужок в оконце.

И колокольчик, дин-дилень,

Вплетётся в утро...

А ночью ливень, дикий шторм -

И в пене русло!


В путь!


Всё! Свободен снова!

Всё! В дорогу! В путь!

Сброшены оковы.

Суть в движенье. Суть!


Вот он - миг-площадка!

Кто куда шагнёт.

Лучше вверх подняться,

Иначе жизнь свернёт,


В рог бараний скрутит,

И потушит взгляд.

И мечты иссушит

Как пустыня сад.


Глупо... Может, глупо,

Только наплевать.

Не хочу я скупо

Крохи собирать.


Воробей я зимний,

Чирикаю в закат.

Зимою ночи длинны...

Так чему я рад?..


Что могу чирикать,

И могу летать,

В общем, где желаю...

Крошки собирать?


Ну опять ты, право,

Не о том поёшь.

Рассуждай-ка здраво:

Ты - зачем живёшь?


Чтобы жить - ответ мой,

Это - жизни цель.

Открывайте окна,

Растворяйте дверь!


Переборы лета,

Осени печаль,

И весны приветы

Всей душой встречай.


Да живи ты просто,

Будто песню пой.

Не крои из жизни

Ты наряд с парчой.


Будет непогода,

Солнечные дни.

Налетят невзгоды,

Ты вперёд иди.


Как таран, пробейся

Сквозь стену невзгод.

Облети, как птица,

Где печаль живёт.


Пусть слова подправит

Жизнь - круговорот,

Музыку оставив,

Что душа поёт.


И кусочек Сказки -

Той, где три пути,

Совладать с судьбою,

Волшебством мечты.


И разладилось наше венчанье...


Что ж... Сгорает заката прощанье.

Ночь легла, темнота за окном.

И разладилось наше венчанье,

Будто птицу вспугнули дождём.


День исчез. Был неяркий, неброский.

Сон приходит, касаясь ресниц.

Бледно-жёлтым растаявшим воском

В ночь пролились всполохи зарниц.


Всё замрёт в тишине потаённой,

Грусти сладкой туман растворит

Тишь полей, шёлком трав истончённой.

С ветром трепет грозы прилетит.


Грусть-туман, покружась, осветлеет,

Заплутает в лугах в темноте.

Потеряет кольцо ворожея

И за новым уйдёт налегке.


И утешится сердце обновой,

Потупившись, отступит печаль,

И накидкою лет невесомой

Отгородится прошлого даль.


Заплутала в ночи волоокая Даль


Заплутала в ночи волоокая Даль,

И светлы мои сладкие слёзы.

Так волнуется сердце, взбивая печаль,

Ковылём беспокоятся грёзы.


Обтекает неслышно мой остров река,

Из мгновений, в столетья спешащих.

Я касаюсь её, лишь чуть-чуть, лишь слегка,

Я как-будто лишил её власти.


Словно встретив порог, замирает река.

Невесомый покров ниспадает:

Сколько солнца в степи! Синь небес высока...

И тюльпаны... так нежнo... Без края!..


Из мельканья цветов, городов и дорог

Зарождаются ласково звуки.

Колокольчик серебряный льёт голосок,

Обрамляя хрусталь моей муки.


Приоткрыла душа сокровенную дверь:

Выбирай из сокровищ любое!

Ах, рубины зари! Ах, сапфиры-капель!

Ах! Ты детство моё золотое...


Что же взять мне с собой из сокровищ земных...

Что нужнее и сердцу пригоже?..

Нить-сплетение мыслей упорных моих

И беседы ночные - их тоже.


Тихо гонит рассвет заплутавшую Даль,

Побледнели наряды и краски.

Замер смех вдалеке, опустилась вуаль,

Затуманились прелести сказки.


И мысли ночные...


Вновь ночь опустила своё покрывало,

Tуч пелена все звёзды застлала.

Холодный осенний дождь на дворе,

Шорохом капель ночь шепчет во мгле.


Усталы всполохи чувств быстротечных,

Уставшим комочком бьётся сердечко.

И надо бы спать, но минут этих жалко

В ночи и тиши... Хоть вставать спозаранку.


Полотна картин дорогих выплывают -

Из памяти прошлой их ночь выбирает.

Низкий туман в предрaссветной тиши,

Полоска зари. Молчат камыши.


Меж островов, заросшими ивой,

Туман над водой клубится игриво.

Солнечный луч над рекой всё пронзает,

Ив узкие листья росою блистают.


Туман изнутри сразу весь засветился,

На части порвался, быстрей заклубился.

Вода показалась - темна и спокойна,

Течением тронута чуточку только.


Росы серебро на траве разметнулось,

Деревьев кольцо вкруг полянки сомкнулось.

Ноги мокры от холодной росы.

Тёмной полоской ложатся следы.


* * *


Горы-громады стоят в оцепленье.

Тесно. Поджали друг дружку в стесненье.

Цирки, распадки. Камни да снег.

Высокогорье. Палатка, ночлег.

Ветер, метель. Холод пронзает.

Градусов сорок. Да кто их считает...

Разъяснилось ночью. Сияет Луна.

Кратеры видно... Но как холодна!


* * *


Радугой чувства в ночи заиграли -

Что уж такого они увидали?..

В главном зале, выходит, картины,

Если устроить жизни смотрины.


Радость побед, миг борьбы на пределе,

Желанье себя испытать в трудном деле...

Было. Но что-то не так душу греет,

И память попроще картины лелеет.


Там же, в победах, труды день за днём.

Годами к итогу, мучась, идём.

И тянет вперёд одержимость, терпенье,

Но долог путь трудный... Находит сомненье.


Но тянешь и тянешь. Зимою и летом,

И чем уж, не знаешь, надежда согрета...

И хуже бывает - надежда сгорает

В движенье во тьме. Но упёртость спасает.


Добьёшься. Дойдешь до конца. Весь измучен.

Внутри от усилий жгутом перекручен.

Усталый, отжатый под прессом лимон.

Ни чувств, ни желаний... И снова в полон...


И всё же?... Пожалуй. В душе остаётся

Какая-то метка. Что сделал, сдаётся.

Приятна законченность всей процедуры

И, следствие как бы, цельность натуры.


* * *

А если старался, работал как вол.

Искал, перерыл всё, но - не нашёл?

И года два жизни псу как бы под хвост.

Вам, как, не случалось? А мне довелось...


Скажу только - тяжко. Терпеть пораженье

Порой неземное бывает мученье.

И рана такая - ну всё, путь закончен.

Но как-то живёшь. Шрам болит... Кровоточье...


Я помню... Как будто вчера это было,

Как пораженье ко мне приходило.

И, в общем, победа не так много стоит.

Ту ночь избежать... Не стоял б за ценою.


Но в том-то и дело - не избежать.

И боль эту, муку, придётся познать.

Когда-то достанет, идя нам вослед.

Расплата придёт за бездумье побед.


* * *


А если, положим, труды мог избрать

Душой что хочу, а не просто пахать.

Да, если подумать, так было б светлее,

И ночь пораженья была б веселее.


Тут вспомним мы физику и колебанья,

И частоты резонансной влиянье

На устремленья души сил и тела,

Когда за своё мы берёмся за дело.


Тогда жизнь искрится, несётся, играет

И дело все силы души забирает.

Насыщен поток и времени счёт

На плотных минутах движенья идёт.


Вот здесь резонирует чутко душа.

Со смыслом живёшь, и жизнь хороша!

Но, по контрасту, бывает такое:

Звенит... Но в ушах - от тиши и покоя.


При резонансе картонная тара

Звучит не так внятно как, скажем, гитара.

Картону в картонном, понятно, быть деле.

А уж гитаре... Той струны чтоб пели.


Такой был бы умный лет тридцать назад...

Искал бы - нашёл... Но - заказан возврат.

А близок был, близок... Чуток не хватило.

В стратегии выборе главная сила.


Вот надо потратить где время и знанье.

Тактика что - эта легче в познанье.

Поставишь же правильно общую цель -

Минуешь неведенья скорую мель.


(Хм... Мысли бегут слегка прихотливо.

Сентенций круженье, по правде, игриво.

Себе укоризны в них нет и не будет -

Всё в камне что в прошлом. А камни не судят...)


Но к делу, пожалуй. Нашёл ли звучанье

Натуры своей, или также в молчанье?

Да в поиске всё... Где-то, кажется, рядом,

Смелее бы надо... Смелый чаще с наградой.


Я двигаюсь в нескольких измереньях.

Во времени - больше, чуть меньше - в сомненьях.

Неплохо совсем, скажем так, по работе -

С желаньем, упорством, мыслью в полёте.


Стихи - вечерами. Песни слагаю.

И сам на гитаре себе их играю.

Песни, конечно, можно послушать,

Но так, чтоб глубоко забрали бы души...


А вспомни, приятель, была цель простая -

Добавить чуть ритма стихами играя.

Слова донести на мелодии фоне...

А вышло что музыка в равной там доле.


И, ясно, назад невозможно движенье.

Вперёд теперь только, но сильно сомненье -

Вершину не видно за облаками,

А я у подножья. Вверх - круча с снегами.


Так было с стихами. Недавно казалось

Страница закрыта, всё в прошлом осталось.

Но нет, помаленьку продолжил писать

И рифмы желанье проснулось опять.


Подумать, я ставил большие задачи.

Не полагаясь на прихоть удачи

Я вкладывал столько труда и стремленья,

Что не нуждался в капризах везенья.


Ну ладно. Не боги горшки обжигают.

Не все же с Олимпа, кто песни слагает.

Компьютер и Музу задействуем в паре

(Смех смехом, но строки пишу на гитаре).


Да много задумок. Намного главнее

Что я ежедневно, душою лелея,

Готовлю к тому чтоб излить на бумаге,

Что мне интересней цветистости саги.


Я должен - я знаю - слить философий

Разумные мысли, избегнув утопий.

Я чувствую, время ждёт свежее слово

В угаре безверья увидеть свет снова.


Задача - огромна. Но, чую, подъёмна.

(Пожалуй что с песнями более стрёмно...)

Нет страха. Уверенность есть и желанье

До цели пройти весь путь-расстоянье.


Ещё есть задумки. Но - после продолжим.

Задачи нормальные. Главное - можно.

Балласт нужно за борт - подводные мели.

А в путь только то что нужно нам в деле.


До встречи на белых страницах бумаги...

(Хоть я на компьютере, честности ради.)

Такие вот мысли ночами приходят

И дни наши после под них хороводят.


Когда же канула эпоха...


Когда же канула эпоха

В забвенье липкое времён?..

Так неожиданно до срока

В слепом неведенье своём.


Когда же лица заслонились

Гранитом уходящих лет?

В каком безвременье томились

Созвездья мыслей, льющих свет?


Век погружается вчерашний

В поток сегодняшних времён.

С душой непонятой, безгласный,

От судеб мира отвержён.


Ему заказан вход на праздник,

Где среди яркой мишуры

Шуты всерьёз и злобно дразнят,

И не для праздника костры.


А мог бы многое поведать,

Облегчить ношу на века.

Но...Победителей не судят.

Наоборот, они - пока.


В круженье новая эпоха,

И издали красив наряд.

А глянуть ближе - что-то плохо...

Лоскутья всех времён торчат.


За ними алчность и страданье,

Растерянность в толпе людской.

Без прелести извечной Тайны

Движенье вкруг... Но Мир - Большой!


И безымянно одиночки

Идут в надломленную даль,

И ищут истины кусочки,

Сплавляя в знания хрусталь.


Но не для истины исканья

Впотьмах метается народ:

А власть, хлеб, зрелища - желанья

Нам направляют жизни ход.


Идём на ощупь, спотыкаясь,

Где нет тропы, и склон крутой.

С небытием вовсю играясь,

Искр редких разума пугаясь

Спешим. Галдящею толпой.


Глянуть бы в года...


Да, Костя... Глянуть бы в года

Что впереди ждёт череда.

Но невозможно.

И потому вперёд иди,

Огонь надежд в груди неси,

Но осторожно.


Живи под солнцем каждый день,

И даже если жизни тень,

Душа нарядна.

Беспечна в меру, весела

(Хотя и видит жизнь до дна),

Незаурядна.


Цени своё. Среди людей

Не растеряй таинства дней

Судьбою данных.

Плети верёвочку свою

И в сеть свою лови мечту

В ручьях желанных.


В извилистом судьбы пути

Ловушек петель обойди

Чутьём звериным.

Из виду цель не упускай,

Гармоний голос приручай.

Свободным, сильным.


Жизнь - о духовной полноте...


Жизнь - о духовной полноте,

Кто станет спорить?

Как дерево, где треть ветвей в листве,

А остальные все, как высохшее горе,

Ростки живого иссушает вскоре...

Не расцвести душе в холодной мгле.


Что надо ей, чтоб каждое мгновенье

Жизнь наполняло, как весенний сок

Стволов берёзовых телесное томленье,

Раскрыть все почки в сладком упоенье,

Зимы покинув леденящий срок.


Тепла! Душевного, спокойного, людского!

Простор, влекущий вдаль под небом голубым.

Мечты, высокие и вольные, как горы!

Цикад в степи в волненье переборы,

И... много что ещё в наборе к ним.


В гармонии, ладу, всё вместе обустроить...

Очнись, чудак! Ведь это не твоё!

Ведь сам же, через час, подашь команду "К бою!"

И в рукопашную, как в омут, с головою,

А уцелев, кричишь - "Вот это бытиё!"


Лекарство от тревог


Излить, отдать, избавиться быстрей

От душу мучащего полка палачей.

Внесли смятение, нарушили покой,

Расположившись в ней вольготно на постой.


Нет, нет, "друзья"! Мне ни к чему ваш шум

И мыслей жар, туманящий мой ум.

Ну, наплевали в душу. Первый раз?

Да полно, брось... Вот, слушай мой рассказ.


Взгляни вокруг. Ты видишь, жизнь идёт!

Один - поёт. Другому - в лоб даёт.

Потом меняются ролями, чудаки.

А все плывут в теченье времени реки.


Ты лишь пловец, один из многих - посмотри!

Есть даже люди-караси, есть осетры.

Кто чешуёй покрылся, кто - бронёй.

Но с ними рядом плыть - пока живой.


Чего ты хочешь? Знаешь, жизнь - борьба.

Чуть зазеваешься, проглотят без следа.

А не проглотят - оторвут кусок.

Где крови след, там жди акул, браток.


По сути просто всё, а ты: "Душа!.."

Живой с утра - ах, жизнь! Как хороша!

Ну, по мозгам. По морде. Что с того?

Такая жизнь теперь пошла. Да, ничего...


Что до обид - не надо, не копи.

Они - балласт. С ним лишь на дно идти.

Тебе же надо, знаешь сам, вперёд.

Туда, где цель. Так терпеливо ждёт.


В который раз в свободное изгнанье...


Сном тает город за кормой в тумане...

И в борт всё крепче бьёт упругая волна.

Так бесконечно вновь далёки страны,

И брызги с солью мне опять на раны,

И океанская волнуется вода.


Куда теперь? Был краток миг свиданья,

И я, чужак на обетованной земле,

В который раз в свободное изгнанье,

Облегчив чёлн на груз воспоминанья,

С сомнений тяжестью плыву в холодной мгле.


И горизонта не видать в тумане.

Надежды-волны... Долог ли их бег?..

Влекут мой чёлн , как на рассвете раннем,

Тогда... Давно... Перед дорогой дальней...

Я будто сам себе гляжу вослед.


О, так легко с дороги своей сбиться -

Теченья, волны, ветер, жизни страх.

Ложь укрывает мглой живые лица...

Не распознать. И не остановиться.

И пульс мечты опять слабеет на глазах.


И нет надёжного причала. Жизни волны

В их вечном беге - вот он наш приют.

И каждый штурман сам себе, но если полны

Мечтаний ветром паруса, то мир огромный

Даёт нам шанс в глаза ему взглянуть.


И туманятся вехи...


Вот и всё. Истекают мгновенья навечно.

Вот и всё. Запечатана прошлого быль.

И туманятся вехи, и блекнут... Oпущены плечи.

Ветер, степь... Над безлюдной дорогою пыль.


Бесприютно... И прошлое, будто дорога,

Колеями темнея, уходит за горизонт.

Глянул мельком назад, стоя к ветру спиной у забытого стога,

Равнодушно скользнул - ну, прошёл... И опять против ветра побрёл.


И усталость, как цепи кандальные, спутала ноги.

И далёк горизонт, и не ждёт он меня впереди.

Одиночеством стылым зияет пустая дорога,

И позёмкой удушливой мечется серая пыль.


Заметает надежды, мечты и тревоги.

Налегке отпускает в чужой, равнодушный простор.

И не держит никто. И небес не смыкаются своды

Как в темнице подземной... Но кто же взял душу в полон?..


Да никто... Сам когда-то нарушил я тайну забвенья,

Сам и принял его, уготовив свой путь наперёд.

И не сам ли объят я был сладкой отравой мученья,

Не себя ли я клал на алтарь одиноких дорог...


Пролетит... Закружит... Прах времён запорошит

Тень щемящих мгновений усталых и длинных дорог.

Где я брёл... Где шагал... Сам себе жил без спроса...

Как же дальше?.. Да так же. Дойти лишь бы смог.


Листок зелёный...


Листок зелёный

Лёг на ковре.

Покрашен в осень

День на дворе.

Ты лёг последним -

Твои друзья

Ковром багряным

Ждут декабря.

Чудак зелёный,

Наперекор

Не слышит осени

Приговор!..


* * *


И снег крупой,

Как дробь к виску,

В опавших лет

Летит красу.


Вот странно...


Вот странно... Тень легла... Изящна Тайна...

И в полукруг вступает трепет радости земной.

И нет там слов... Но нету и молчанья.

Жизнь просто дарует на миг душе Покой...


Остановилось время, закружило...

Вокруг себя в чудесный разворот

Расположив по-своему светила,

Беспечно судеб звёздочки несёт...


Как? Почему?! Что делаю в круженье?..

Отринув бытия басовый хор

Я альта слушаю вне времени томленье...

Раскрыв побеги, с ним душа поёт...


Ах, наважденье ночи!.. Миг смятенья!..

Всё по-другому... Волшебство кругом...

И тишина... В тайге как будто ели

В снегу убранстве завернулись в сон.


Я гость... Меж двух миров внезапно...

Как колесница вырвалась вперёд.

Волной морскою подхватила сказка

И понеслась, залётная, вперёд.


Вперёд, где время правит бал и поджидает

Гостей всех разномастную толпу.

Где Край... Прибой, как зверь, на скалы налетает,

И жребий тронет - наконец - черту.


Маленькое и большое


Страна - как чудище, народ - зверьё.

Не весь, наверное, но очень много!..

Ну и какое, мне скажите, бытиё

Кругом? Да. Слово есть - убого.


Живёшь по принципу - что есть,

Вот тем, родимый, и питайся.

Угрозы, глупость, жадность, лесть ...

И, кстати, по ночам не шляйся!


Всё вроде так, мой странный друг.

Но это лишь (большая) грань кристалла.

(Хотя которая растёт и вширь и вглубь.)

Но всё другое она всё же не подмяла.


Мы просто видим жизнь - одну, другую грань.

(А там, внутри, есть тоже содержанье!)

С нас жизнь по-своему сбирает дань

За нашу роль. Бывает, с опозданьем.


И, в общем-то, по сути - два пути.

Принять, что грань и есть всё бытиё земное.

А можно видеть весь кристалл - снаружи и внутри.

Всё относительно. Всегда. И маленькое, и большое.


Мечты


Так необъятно-не спеша

Жизнь в отстранении вращалась.

Воронкою судеб людских

В своём движенье представлялась.


Галактик тайный поворот

Самодвижением всевластным

Весь мир, неведомый, вперёд

Мерцаньем двигался опасным.


* * *


Насторожённа ночь в тиши,

Усталость обернула тело,

Опутав робкие мечты,

На жизнь глядящие несмело.


Спелёнуты враждебной тьмой,

Вселенским холодом бездушья,

Поглощены волной-толпой,

Слабы от яда равнодушья.


* * *


Но без мечтаний жизнь пуста!

Лишь мысли с делом свет добудут -

Они, как лёгкая пыльца,

В творенье лет грядущих будут.


Освободить мечты от пут!

Вспоить, взрастить свободы соком!

Воспрянут пусть, и вновь поют,

И манят в светлое далёка!


Где край неведомых чудес...


Мне хочется отметить этот день...

Нет, я хочу сказать, что жизнь такое чудо!..

Хотя так часто набегает тень,

Невзгод житейских сеет дребедень...

Пусть будет всем нам хорошо повсюду!


И пусть кружится Время в танце дня,

Под звёздами парит волшебно в мраке ночи.

Искрятся краски жизни-бытия,

Ручьи весны бегут, журча...

Бери! Живи! Неважно, что не в спросе.


Всё, что возьмёшь сейчас - твоё!

Снег на ветвях притихших елей,

Боящихся стряхнуть наряда серебро.

Снег с солнцем сотворили сказку-волшебство...

И свет искрится кружевом-весельем.


Мир разноцветный, радостный, смешной,

Живёт не вдалеке, а с нами рядом.

Шажок - один(!) - и он, такой простой,

Знакомый, свой, и добрый, и большой,

Зовёт к себе, как поле за ограду.


И этот маленький шажок,

Плеск волн в песчаный бережок,

Тропинка полевая в лес...

И край неведомых чудес.


Мне истории касанье


Мне истории касанье

Будто свет-воспоминанье:

Что там будет впереди -

Где-то было позади.

Только надо сбросить чары,

Не поддавшись слов угару.

Только видеть надо суть,

В сердцевину заглянуть.

И тогда увидеть можно,

Люди жили где тревожно,

И в чём сила их была,

И куда их завела.

И что люди, не герои,

Созидали, что судьбою

Стало для народа их...

То же, что для нас самих.

Что хвалить Наполеона

Падать ниц у его трона?

Ведь потом - одни проблемы,

Вот уж правда - перемены...

Потеряли всё, что можно,

Жить почти что невозможно.

Семесть лет - такой бардак!

Что там было!.. Просто мрак!

Перебили же народа!..

Для чего?! Да власти своды

Чтоб прочнее укрепить

Надо кровушку пролить!

Не люблю я их, тиранов,

Хоть в своих, хоть в дальних странах.

Кто дал право изгаляться

Им над нами?! То-то, братцы!

Быдлом делают народ,

Обратя в послушный скот.

Нет ни мненья, ни желанья,

Коротки воспоминанья ...

Интерес - пивко, хоккей,

Пролетают стайки дней...

Так проходит жизнь людская,

Словно в закутке трамвая.

Хорошо? Я б ни сказал...

Жизнь, что так и не узнал...

Для чего? Чтоб кучка гадов

Сладко жили за оградой?


* * *


Заведут! Ох, заведут!

(Сами, правда, ускользнут.)

Как всегда - где стелют гладко...

Там приходится несладко.


* * *


Написал стихотворенье...

Где ж истории мгновенье?!

Вот оно! Мы в нём живём!

Когда же это мы поймём?..


Мне утро нравится...


Мне утро нравится. Закат - печаль,

А утро тьму на свет меняет.

Оно развёртывает Даль,

Надежды хрупкую вуаль,

На душу, как на плечи шаль,

Подарком надевает.


И тороплив, как ветерок,

Что шепчется с волною,

Луч солнечный поднимет вдруг

Завесу тьмы себя вокруг...

Как волшебством-мечтою.


И, разгоняя карусель,

В аллюр с утра поскачет день

От сил младых избытка.

Не думая, в круженье дел...

А, впрочем, если смел, то съел.

К чему сомнений пытка?


Ведь утро... Ах, как чуден миг

Таинства зарожденья.

И так бы в нём, как в море, плыть,

Среди лазурной глади быть...

Замри! Постой, мгновенье!


И тут же, сразу, грянет шквал,

Пойдёт игра другая...

Что, в общем, тоже не беда,

Ведь раз попали мы сюда,

Нам путь один - до края.


Музыка утренней зари


Вот рифмы ниспадают кружева,

Они влекут, как будто в тихом танце.

Зари узоры, переливами, в цветах

Раскрасили вдруг утреннее царство.

И, лёгкостью послушною объят,

Я, в сладкой муке цепенея,

Волненья трепетного смедлив шаг,

Как перед бездною, в просторе утра млею.


Так хрупка утренняя даль!

Как чудное безмолвье ночи

Нарушенным быть тайно прочит,

Заря таит в себе печаль,

Чуть-чуть, немного... Невзначай.

Чему там быть?.. Сейчас неважно.

Чиста Аврора и отважна,

Так в битву юные бойцы

Отвагою устремлены.


Зари волшебной зарожденье,

Сквозь рифмы музыки теченье,

Долин распахивает даль.

В лучах тончает тьмы вуаль...

Как первые цветы весны,

Волнуют сладко взор они.

И в утро влитая душа

Миг осознав, живёт спеша.


Мы можем знать, или не знать...


О, недосказанность! Ах, тайны ночи!

Почти угадан смысл, почти что точен!

Но будто в паводок река

Разлившись, скрыла берега.

Так чуть непонятую тайну

Движенье скроет мирозданья.


Она живёт под толщей дней,

В забвенье, холоде ночей,

Вселенских скрученных просторах,

Материи нежданных спорах.

Законы движут бытиё,

И всё, что есть. И всё - оно.


Мы можем знать, или не знать

(И невозможно мир объять!)

Ведь мы - лишь малая частица

Того, что есть, и что творится.

Немного можем повлиять,

Раз мы - оно. (Легко понять.)


Но как растение корнями

В земле сидит. И то же с нами.

То - соки тянет из земли.

В природу мы заплетены.

Погибнет корень - нет растенья.

Разрыв с реальностью - паденье.


Мы не равны умом. Вас это бьёт...


Мы не равны умом. Вас это бьёт...

Непримиримость в Вас вселяет, ярость...

Когда же принимаю я сиё - наоборот,

Легки года в цвету моём и в старость.


Неделя клоунады


Неделя - раз, и позади!

Суббота-передышка.

Разведены слегка мосты,

От будних дней откреплены

Два островка неслышно.


Суббота тихо притекла

Почти что в зимний вечер.

Легли снежинки на проезд,

Как странники из дальних мест,

Сев, опустили плечи.


И будто в струях родника

Очистились мгновенья,

Представ в Вселенской чистоте,

Кружась в веселье налегке...

Лёд растопив сомненья.


А что? Не так уж плохо, да?

Неделя - не подарок.

Прошла, осталась позади.

Забудь! Теперь вперёд гляди!

Потом... Не всё ж там даром.


Ведь что-то сделал. И узнал

Искусство буффонады;

В круженье суеты людской,

Что жизнь не делает простой,

Но это ж клоунада!


Что надо - вовремя понять

Их клоунские игры.

Мне надо их переиграть,

Как в шашках, форы им не дать...

Ведь клоуны, не тигры.


Не оставляй недосказанных слов...

(слова из песни Леонида Агутина

"Кого не стоило бы ждать")


Поэт рассыпал жемчуг слов,

Строку мотив пронзает светом...

Щемит тревогой детских снов

Синь поднебес в исходе лета.


О недосказанных словах

Движенье волн в мятежном море,

Ковыльный трепет на ветрах

Строфу шептал в широком поле...


Всё будто просится ожить

Ещё в одном, словесном, мире.

Свои мгновения продлить

В зеркалах, сотворённых лирой.


* * *


Жизнь, в волнах времени спеша

Из прошлого, бурля, потоком,

Слов семена несёт, тая,

Взрастить в неведомом далёком.


Утренний свет


Как в утре солнца свет играл!..

Как сосны ветви в нём купали!..

Лучей искристая волна

Плыла из невесомой дали.


Из многоярусной тиши

Свет ниспадает лёгким шёлком

Из мглы космической спешит

Прозрачно-золотистый, тонкий.


И хрупкость света бытия,

Его мгновенное венчанье

В полутонах теней, летя,

И в трав сплетенье угасанье...


Он в памяти моей соткал

Узор из времени и света,

Кружащих красок карнавал

От блёсток утреннего летa...


Найдя убежище, живёт

Со мной в ночах холодных, длинных...

И синь небес над ним поёт

Как альт над берегом пустынным.


Разлита красок сумасшедшая цветень...


Нет, не могу. Я должен написать

Стихи. О том, как сладко душу греет

Восторгом перевёрнутая вспять

Дорога времени опять... Опять!

А вкруг закат волшебно пламенеет!


Разлита красок сумасшедшая цветень,

Как медь, от нежно-красного до буйства

Багровой гаммы, победившей тень

Перед закатом. Уходящий день

Украсив по всем правилам искусства.


Ах, жизнь!.. Каких кульбитов кутерьму

Затеяла в игре со мною!

Всё на пределе - холод и жару,

В дугу сгибала на лихом ветру,

Сбивала с ног, прикинувшись судьбою.


Но просто всё! Не надо суеты

И елея вечерних утешений.

Принять, как есть, приход холодной мглы,

Закат украсит наступленье тьмы,

Суть осветив стремлений-убеждений.


* * *


А что закат? Вот пламенеет!.. Чёрт!..

Он напоследок будто как взбесился!

Вот это краски! Как в пол-неба стон,

Палитра аж сочится жуть-огнём!

Движенья пламень... Что же там случится?...


И как же сладко в ночи мечталось...

(А это одно из моих любимых стихотворений.)


Ночь чёрным бархатом над волнами.

Был день хорош!..

Но после радости быть печали -

День ночь принёс.

И так напевно и неизбывно

Звучит струна.

И стонет томно она и нежно,

Как тетива.

И ветра в скалах звук одинокий,

Уют презрев,

Томленью юности шлёт далёкой

Свой перепев.

Из звуков разных, как ленты в косах,

Соткался мир.

Шуршали камешки по откосу...

Мир тихо плыл.

Ночь обнимала всё выше горы

И облака.

И наполняла равнин просторы

Теней река.

Закат мгновением золотистым

Сверкнул: прощай.

Ледник дыханием леденистым:

Ночь, засыпай...

А ночь не слушалась, всё сплетала

Из звуков нить.

И как же сладко во тьме мечталось

Творить и быть!


Поэзии границы


Стихи - игра. В ней много правил.

Хоть плавно, их очерчен круг.

Придёт черёд - не чувств жар-пламень,

Но философских дум, исканий

Раздастся в двери стук.


В поэзии - не форма суть.

Она есть суть в гармоний плоти

(Как таинство в подводном гроте).

В её исконном проявленье

Есть к глубине основ влеченье.


Стихи сплавляют чувства, мысли,

Но знанья выше, шире своды.

Вне их - непознанность природы,

В веках бредущие народы,

И в тайне вечной жизни годы.


Ночные стихи


Стихи. Ночной тиши отрада.

Застыла за окошком темь.

Чувств разноцветие награда

Мне за в тисках зажатый день.


Какие ночи жизнь дарила!...

Калейдоскопом чувств игра!..

Дневных условностей личина

Пока в ночи, устав, спала.


Зима. Заснувшего посёлка

Окраина, что в лес, темна.

Тишь. И лишь поезда недолго

Далёко шум. Вновь тишина.


Зависло время. Бесконечной

Казалась жизнь... Луна взошла.

Морозец, с удалью простецкой,

Всех спать загнал. Звёзд кружева...


Так просто всё. Не много надо

Жить под морозною Луной.

Украсил иней ветви сада...

Так далеко тепло с весной!...


Далёк весь мир. И дышит только

Морозно темень за окном.

Уютно... Как с дороги долгой

В метель, под ночь, вернулся в дом.


Прикосновение к истории


Ну разве битвы и эпохи

Не трогают меня?

Хотел бы выжать истин соки,

Те квинтэссенции - истоки,

Чем движется Земля.


Хотелось бы... Так интересно

Понять, что было неизвестно.

И словом осветить.

И всколыхнуть былое время

Волненьем чувств. И плод и семя

От тьмы освободить.


И с поэтическим настроем

Сыграть по нотам дней,

Что в прошлом жили чередою,

С величьем, славой ли, игрою

Неповторимых дел.


Но мне мешает многогранность

Событий всех... Такая странность

В любые времена.

Как проще видеть черт избранность,

В них воплотя любую данность...

Спит в осени зима.


Но есть, есть в искреннем сужденье,

Где взвешены слова,

Чеканки твёрдости томленье

Излиться к истине стремленьем.

Капель - весны строка.


Памяти страницы


Памяти перевернув страницы

Вижу Зею, лодку, за рекой луга.

Полноводное теченье мчится

Затопляя, где пониже, берега.


Миг короткий, я ведь только странник

В памяти моих ушедших лет.

Сам я, добровольно, стал изгнанник

Мест, где для меня застыл рассвет.


Небо, всё хрустально-голубое,

В необъятной сини-вышине.

Солнце, нестерпимо золотое,

Царствует в небесной тишине.


Подбирая торопливо слово,

Я хочу мгновение вернуть

Детства ли, такого дорогого,

Свет воспоминаний, сердца грусть.


Память истово творит дороги, тропы,

Скрежет речной гальки под ногой.

Будто строю мост через эпохи

Невесомый, весь лазурно-золотой.


Пыль дорог, где босиком шагал я,

В памяти моей тепло хранит.

С ним живу чтоб на вопрос ответить главный:

Кто я есть и что же это - Жизнь.


Почти неслышно ритм...


Почти неслышно ритм

Вплетается в мгновенья.

Однообразия нарушено теченье.

Я музыку стиха раскачиваю нежно,

С такой щемящей, трепетной надеждой

Чуть приподняться над потоком дня...

Мчат воды серые реки, запрет тая.


Нет, я вернусь. Мне нужно лишь мгновенье

Прервать сплошную массу бытия,

Не втиснуться где сладкому томленью,

Очарованию весны, души волненью...

Пускай свобода посетит меня.


Пусть жизнь беспечно растворяется в секундах,

И нет нужды глядеть за горизонт.

Быть просто здесь - ведь это так нетрудно!

Оставить груз, что давит нас подспудно

Нагруженный сомнением во всём.


И музыка стиха, предвестница свободы,

Свой вольный ритм вплетает торопясь.

Живёт душа, прорвав неволи своды,

Презрев вселенские метели-непогоды...

Свобода - ключ к отгадке бытия?..


Неизведанные тайны


Мне не хватает глубины.

Природы тайны там, вдали.

Мне не коснуться их руками,

И не сыграть актёром в драме,

Той, что играют на подмостках,

Где полноводно жизнь несётся.


Репертуар вокруг привычный,

Провинциальный и столичный

Международный, политичный,

Где благородный, где циничный.

И я был зритель много раз,

И был актёр. Всему свой час.


Но разум сам торит дорогу

(Когда он есть). И понемногу

Открылся путь в мельканье дней -

Тропа. И я пошёл по ней.

И неизведанные тайны

Встречали на пути Познанья.


Их безыскусно откровенье,

Как листьев на ветру волненье.

Но так пронзительно и властно,

Так глубоко, желанно, страстно

Жила душа, прияв мгновенье,

Кристалла истины явленье.


Но поменялись времена.

Плетёт жизнь дальше нитева.

Быстрее потекли мгновенья,

Чуть поменялись устремленья...

Поблекли прелесть, радость тайны...

Без вас, глубины мирозданья.


Подари, мгновенье, Свет


Подари, мгновенье, Свет -

Чуть-чуть.

Дай до истины дойти -

Взглянуть.

Прикоснуться к радости -

Слегка.

И свободы дай испить -

До дна.


Ты пойми, я не прошу,

Я сам возьму.

Ты, пожалуйста, лишь будь,

А я смогу.

Если надо, я сверну

В бараний рог.

А где надо, потерплю -

Всему свой срок.


Я тараном всё смету

С пути,

По иному если дальше

Не пройти.

И как волк, я цель-добычу

Загоню.

Не дойти - ужом, в крови, но

Доползу.


Я по горло в ледяной

Воде.

А местами - это жизнь! -

В дерьме.

На снегу? Да будто я

Не спал!

Жил в грязи и без еды, и что,

Пропал?


Можно это, если цель -

Ведёт,

И с душой в ладу и взгляд -

Вперёд.

И мечта когда в делах

Живёт,

Знаешь жизнь всё для чего

Даёт.


Я на многое готов

В пути.

И со многим я расстанусь,

Чтоб дойти.

Но свободу и мечты -

Вот с ними - не-ет!

Потому что это Жизнь.

И это - Свет.


Поэзии тайна


Поэзии тайна меня будто точит -

Что скрыто за волнами мерными рифм?

Слова в череде набегающих строчек

Как гребни морские в коралловый риф.


Несут откровенье, смятенье, тревогу,

Меняясь стихии подобно морской:

То Валом Девятым страстей в непогоду,

То шепчут признанья в песок золотой.


Как сказочный Кот, невесть кем научёный,

Направо идя, песню ритмом творит.

И слов наплыванье - души моей волны,

В Мелодии скрипкой второю звучит.


Налево пойдёт - вам поведает Сказку

Правдивей отчёта со множеством цифр.

Покажет изнанку бронзовой краски,

Укрывшей собой пластилиновый миф.


Раскроет глубины Вселенной Познанья,

Кристалл сотворяя по имени Суть,

Природы самой естество Созиданья

И Самодвиженья вечного ртуть.


Творит города и песочные замки,

Слов с чувствами сплавив цветистую масть

На скатерти детства дары самобранки

Возрадуют душу изысками всласть.


И Время над всем, океанский как ветер,

Но парус не каждый поймает его.

И вдаль поплывёт тот кто истиной светел

И вечности гранулы в ком серебро.


Орнаментом песня вплетается в сказки,

И сказками дышит свободная песнь.

Сестры две в союзе открыто, без маски

Свободу и Истину призваны несть.


От воды бегут, сияя...


От воды бегут, сияя,

Искорки,

Лучезарны солнца

Присказки.

О мечтах ведут со мною

Разговор,

Не решить и не закончить

С ними спор.


Невесомы, как в насмешку,

Так легки,

Убежали лет мгновенья

Далеки.

Мне вчера ещё казалось

Дотянусь!

Пропасть времени разверзлась,

Не коснусь.


Порой бывает настроение...


Порой бывает настроение -

Подбить итоги,

Как прошагал часть выпавшей

Тебе дороги.

Бумаги ворох пересмотришь

Отстраненно.

Твое ли, нет - поднимешь брови

Удивленно.


Наверно - да, мой почерк

Вкось листочка.

В небытие растаяла

Та ночка.

В плоть не слилися строчки -

На бумаге.

Не дотянулся кто

Рванулся к шпаге.


Cынишки чирканье спешит

Внахлест рисунка -

Стихию волн я поверял

Законом Мунка.

И бисер формул замер,

Как на вздохе,

Осилясь мыслей воссоздать

Сполохи.


По стопкам времени разобраны

Все блики.

Как за невидимой чертой

Остались лики,

Тех, с кем судьба сводила

На дороге,

Кого любил, а с кем кость в кость -

Чьи крепче ноги.


Я не забыл и не простил -

Ушел оттуда,

Очистив душу от плевков

Гнилого люда.

Забрав добытых истин

Откровенье

И радость сладкую побед

И вёсн томленье.


Мне нравятся снаружи посиделки...


Мне нравятся снаружи посиделки:

Дверь отодвинута, мы ходим на балкон,

Приносим скатерть, стелим, и тарелки

Венком нарядным обрамляют стол.


Балкон широк. Нагреты солнцем доски.

Вниз лестница, где перекладин хор

С привычным скрипом, неизменно кротким

В семь нот опустит на заросший двор.


Сирень, не одолев перил упрямость,

Вкруг встала, будто в первые ряды.

А что смотреть? Снаружи - это малость,

Душа моя поёт на все лады.


И что не петь? Стоит благоуханье,

Сирени грозди источают аромат.

И мысль летит к мечтам-воспоминаньям...

Как зайчик солнечный, я просто рад.


Живу, смотрю. День шашлыком увенчан

Уже. А то-то будет впереди!

Лук поверху него в момент измельчен...

Ну что, начнём? Мне?.. Клюквенной воды.


Денёк - подарок! Небо сине-сине.

Разлилась в воздухе нежнейшая весна.

И разговор наш ручейком неторопливым,

В нём шутки будто блёстками вода.


И хорошо так знать: текут мгновенья,

Невидимы песочные часы.

Но прелесть тех минут отдохновенья

В уходе от недельной суеты.


Пока контраст на-нет тихонько сходит

И расслабляется на солнышке душа,

На сцену к выходу незримо нас готовят

Два ассистента - Случай и Судьба.


День осенний тронул сердце...


Пробежав порывом ветра

Над прудом,

День осенний тронул сердце

Холодком.

Тронул память, словно волны,

Гладь пруда.

Будто нивы, всколыхнулись

Даль-года.


Пронизало солнце осень

В тишине.

Посреди болот сибирских,

В озерке,

Поджидает сеть красавца-

Карася.

Низкий берег, рябь водицы

В блёстках вся.


На болотах осень краски

Развела,

Одиночества палитру

Извела.

Как на празднике раскрасив

Целый свет,

Для зимы один оставив

Белый цвет.


На десятки километров

Тишина,

Хилых сосенок и кочек

Дремота.

Рыжеватая трясина

Как лужок,

Так и манит прогуляться.

Нет, дружок!..


А в душе искрился трепет

Радостный!..

И остался день со мною

Сказочный.

...Ах, вы сердцу дорогие

Пустяки!..

Вы как тихой летней ночью

Светлячки.


Стихи омского

периода


Немногие из уцелевших стихов, написанные в Омске

до 1993 года


Смена кумиров


Играет девочка "в Эстер",

А роль подружки - Марианна.

На детски понятый манер

Сажает семена обмана.


Хлопочет персонажей круг

На двух скамейках возле дома.

Идёт разбор - кто враг, кто друг,

И что не так сказала Тома.


Брюс Ли, Шварцнегер на устах

Десятилетнего мальчишки.

А сам он, "нидзя", ждёт в кустах

Атаку "супера" - братишки.


Стрельцов, Харламов - детских лет

Моих кумиры позабыты.

Всё как всегда, но им вослед

Кириллицы идут петиты.


А прописной латинский шрифт

День ото дня стаёт жирнее.

Простор ему. А сел на риф

Корабль с именем "Рассея".


На подлёте


Ура, друзья! Заходим в рынок

Как серебристый самолёт

С аэрофлотовских картинок.

Всё ниже, ниже и вперёд.


Пилотов бодрый экипаж

За ручки словно клещ вцепился,

И пассажиры входят в раж,

Увидя, хвост что отвалился.


Над картой штурман. Видит взор

Совсем не те поля и реки.

Кругом неведомый простор

России, канувшей навеки.


Латается из крыльев хвост,

Но о шасси совсем забыли.

Какой-то вождь встал в полный рост

В салоне. Быстро посадили.


Тут объявленье: "Господа!

В кабине у пилотов кнопка.

Кто знает жать её куда?.."

В дверях людская сразу пробка.


Пока прилаживали хвост

Аэродром мелькнул под нами.

"Не наш, чужой. За нашим мост", -

Басок, - "Над хлябями с горами".


"А за мостом еда кругом

Почти как в "шопе" Сан-Франциско.

А здесь поля, навоз валом,

Голодно, грязно... Много риска"


Вдруг весть - горючему конец.

Всё, что горит, кидайте в топку.

Трусы там, свадебный венец...

Снимай! Мать вашу!.. Стыд ей попку...


До кучи всё! Мы разберём,

Когда огонь раскочегарим.

Сидеть! Стоять! Теперь - кру-гом!

Пойдёт! А мелочи исправим.


Всё ближе матушка-Земля.

Молчит движок, прервав гуденье.

Россия, Родина моя,

Даруй. Последнее. Прощенье.


Омск, 1990


А просто так...


А просто так, а просто так

Корплю сейчас я над бумагой.

Рождая мыслей тесноту,

Заполнить жизни пустоту,

Вновь ощутив прилив отваги.


Слова как будто костыли

Пройти помогут путь кандальный.

Мне выпал жребий - свет вдали,

А до него лишь звёзд огни

Слегка осветят путь мой дальний.


И если б раньше воевал,

Гордыней не смиряясь на йоту,

В кровь кулаки бы разбивал,

Ей освещая ритуал:

Юнец берётся за работу.


Теперь не то. Набив суму

Без спешки в долгий путь собрался.

В душе лелеять доброту,

Встречать в терпенье темноту

Отныне вере я отдался.


Перетерпеть, простить, отдать,

Не погасить огня живого.

Продлить свой век, сберечь себя

Трудом устанным бытия.

И каждый миг и день - всё снова.


Омск, 1987


Последний караван ...


Этот сонный день

На краю земли.

Мутных волн набег

Караван вдали.

Он уходит вдаль

Как желанный сон

Душу мне точа

Волнам в унисон.


Серым он пришёл

Как свинца кусок.

Серей серого

Стал небес платок.

И под серых волн

С сединой набег

Повалил с небес

Серый-серый снег.


Караван уйдёт

Мне же дальше жить.

Мокрый ветер, снег

Всё теперь сносить.

Сквозь снега и годы

Плоти жить и ждать.

Может быть и душу

Всем ветрам отдать...


Омск, 1988


Который год одно и то ж...


Который год одно и то ж,

В терпенье.

Вся жизнь моя нескладный сон,

И в тленье.

И душит обруч кованый

Сомненья,

И втайне от себя ждёшь

Избавленья.


Упругость мыслей с каждым днём

Слабеет,

Пространство жизни тленье

Не согреет.

Воспоминаний дым

В висках седеет

И как эн-зе на судный час

Скудеет.


И день за днём идёшь в туман

Необратимо,

Сомненья, радости и смысл -

Всё мимо.

Священный жизненный сосуд

Забит трухою.

Позарастали к родникам дорожки

Сор-травою.


Я как в пустыне путник

Одичалый

Бреду всё время к миражам

Унылый, вялый.

Хотя и знаю, миражам

Не сбыться,

А вот иду как все, и не

Остановиться.


Но сладко-сладко предвкушение

Прозренья

Лавину мыслей породят

Сомненья.

И в русле новом понесёт

Теченье.

Ведь жить так хочется -

До исступленья.


Омск, 1989


Стихи коряво, некрасиво, зло...


Стихи коряво, некрасиво, зло

Ложатся с боем на листок бумаги.

Перекорёжено игрою естество,

Как будто из картона шпаги.


Всё мнится, что получится сейчас,

Ещё чуть-чуть, и рифму одолею.

Бегут минуты, и приходит час

Когда от тупости я свирепею.


Я проклинаю жизнь свою тогда,

И ненавижу бытия законы.

И я тону, как будто бы вода

Прорвала в трюме все кингстоны.


Омск, 1988


Жизнь


В забвенье памяти людской

Дней невесёлых полосой

Тянулась жизнь моя под спудом

Заботливых суетных дел.

Написан на роду удел,

Кто будет пахарем, кто плугом.


В боренье том ничья вина,

Когда в единстве, к цели общей,

Впрягаются и два врага,

Забыв суждений чресполосье.

И жилы рвутся и трещат,

И кровью налит мутный взгляд.


Омск, 1987


Всему свой срок


Была горячей голова,

Бурлила в жилах кровь.

Я не разглядывал слова,

И лишь абзацев полнота

С трудом вбирала новь.


И жизни чаша до краёв

Всегда была полна.

Ах, как хотелось вкривь и вкось,

И вглубь познать всю жизнь насквозь

Без боли и вреда.


Сражений будущих черты

Разрисовали мне мечты.

И в битве пагубной, слепой

Легко совался головой

Я в мясорубки пасть.


Как все щенки не понимал,

Мечты те бред, один обман.

Что без геройства и без славы

Попасть придётся в жизнь облавы

И без вести пропасть.


Омск, 1989


Я почему тебе изгой, удача?!


Чёрт побери! - по-русски речь я начал.

Я почему тебе изгой, удача?!

Кто нас с тобою разлучил, где то мгновенье,

Когда обидел я попутчика - везенье.


Ни в тот ли день, когда я силой возгордился

И против струй, дотоль попутных, устремился

Презрев обычных гласов лавировку

И уповая на свою сноровку.


Был день другой - я пьян был от свободы,

Прорвав душой канонов тесны своды.

Во связи жизни ощутив движенья

И необъятие её - до слёз томленья.


За озаренье плата - отдаленье.

Ответ на ясность мысли - опасенье.

Слова без мишуры - пугают,

За безыскусность жизни - презирают.


Кто устаёт так жить - тропинка вбок.

В конце её удача сменит рок.

Рецепт известен - любит тех толпа,

Кто перед ней выделывает па.


Вбок не могу. Плетусь вперёд.

Кругом урман. Который год...

И мысль стучится рано поутру:

Проходит жизнь. Я в ней не ко двору.


Омск, 1987


Прокол, друзья, прокол...


Прокол, друзья, прокол. Опять.

Назад сдаю. Поел дерьма, и вспять.

Судьба хранит меня от лёгких дней.

Жизнь - бурелом, и мне ползти по ней.


Не гарцевать, не ехать, не идти,

А через ночь, в болоте - лишь ползти.

Во тьме и холоде и помутнении терпеть.

И быть собою, хошь не хошь, а сметь.


Заморский хлеб не для поэтов - знаю сам.

Ствол без корней, что лодка пополам.

Боль бытия вбирать моей душе.

Все корни здесь. Не оторвать уже.


Я извернусь. Зато - в родных краях.

Всё наяву, а не в заморских снах.

И жизни тупость, словно камень на горбу.

Да камень - свой. И лягу с ним в гробу.


Наука не прокормит. Что ж теперь?..

Совсем не повод ускакать в чужую дверь.

Помогут руки, коль изъяны в голове.

Пофилософствую на хлебе и воде.


Эх, нахлебаемся мы досыта, страна!

И внукам нашим чашу пить до дна.

Ребята у руля наломят дров,

Я ж не спою из песни многих слов.


И всё же, всё же... Эта жизнь - моя.

А где-то там, вдали, уже не я.

Снег в марте тает, обнажая грязь,

Но тут же, рядом, вешней нови сласть.


Омск, 1990


В самолёте


Вот лотерея на борту.

Несётся в выси самолёт.

В безделок что найду бурту?

Оттуда проза жизни прёт.


А сверху вид - эх, красота!

В изломах линии-отроги,

Долины, речки, чистота...

Грязь познают, шагая, ноги.


Леса прикраплены снежком.

В его налёте поле зяби

И кромка ив под бережком

Склонилася к ледовой глади.


Проплешья сёл и городков

Как след иль тень бутона розы.

Стоят дома рядком, ладком,

А между кружево-берёзы.


Разнокалиберье озёр

Дивит кружков неровных кланом.

Ледник им лоно, что ль, протёр,

Во тьме веков пройдя тараном...


А лотерея?!.. Всё, конец.

Ушла неслышно из салона.

Жуёт удачливый малец

Резинку - пищу из нейлона.


Но зубоскалить не спешу.

Резинку он, а я газеты.

И несъедобную лапшу

С ушей я в рот вместо котлеты.


Земля, ты есть, но море лжи

Накрыло нас удушьем-прахом.

И как его, возьми-скажи,

Нам иссушить единым махом?


Я понимаю, почему

Убога жизнь, чего в ней нету.

Но бытия ложь не приму -

С ней что без ног шагать по свету.


Я кончил маленькую речь,

Свой мини-репортаж высотный.

Дела зовут. Корабль дал течь.

Мозги туманит страх животный.


Омск, 1991


На жизни дно не торопясь иду...


На жизни дно не торопясь иду,

С достоинством я пузыри пускаю.

И лицемерно сам себе твержу,

Что, мол, уж я то в жизни понимаю.


А что дано мне понимать,

Когда внизу ни воздуха, ни света,

Когда там можно лишь стонать,

Тихонько проклиная "жизню" эту.


Там можно хаять близких всех,

Там запросто всё обольют помои.

Там можно выдумать любую ложь о тех,

Кто снизу кажется горою.


И можно навалиться разом всем,

И одолеть горы подножие крутое.

Изгрызть, прорыть ходы пещер

И быть довольным сам собою.


Заменит ложь соперницу свою

С открытыми и честными глазами.

Захочешь - и воздаст тебе хвалу,

Забрызгав всё вокруг слюнями.


Пространство жизни породило...


Пространство жизни породило

Игру, в которой нету мыла,

И нет стиральных порошков,

Покоя от обилья слов.


Но вечной истины шатанье

Живёт в душе воспоминанье:

Глоток свободы родниковый,

Манящий, сладкий, вечно новый.


Заковано быть может тело,

Но жить свободно - духа дело.

А плоть ему помощник первый,

Хоть у кого-то и неверный.


Свобода духа означает

Жить тем, душа что принимает.

И в этой ипостаси скудной

Спартанство тела - крест нагрудный.


Коль я так прожил три десятка

И уцелел при всех порядках,

Зачем менять мне отношенье

К себе, венцу творца творенья!


А беспорочной службы время

Только плешивит наше темя.

Старо как мир, для плоти счастье

Предвестник - жди души ненастье.


Невнятных обещаний путы

Душе моей соседи-спруты.

Пусть то ж исполню задарма -

Я вновь с тобою, голытьба!


Наш домишко наизнанку...


Наш домишко наизнанку

Вывернули спозаранку.

И жене я, как подранку,

Слов бальзамом лечу ранку.


Вот такая незадача,

А раскинуть, так удача.

И зря слёзы льём за дачу,

Не могло ведь быть иначе.


Раз в стране разбой и дрязги,

Раз кругом одни миазмы.

"Родники" теперь заразны,

А моря давно уж грязны.


И какие развлеченья

В перестройку, и варенья,

И копченья и соленья,

И прилавков насыщенье.


Мы всегда других кормили,

А ведь жили и не ныли.

Да и ныне кроют мили

В Кубу... футы им под кили.


А своим - тебе досадно,

А ведь менее накладно.

Перетерпим, что уж, ладно.

Цел топор?.. Это отрадно.


На футболе


Вот всё - я вышел из игры.

Шагнул за линию, как дверь захлопнул.

И с каждым шагом глуше шум борьбы,

Но нет меня там, нет - швартовый лопнул.


Пяток шагов - и ноги заплелись.

Нет сил идти и нет желанья.

Мне б на траву, назад, там бы я жил,

А здесь для всех одно воспоминанье.


Как молодой ретиво побежал!

Бой, пекло, пот сейчас его отрада.

Всё правильно - я урожай собрал,

Теперь его черёд взлетать и падать.


А он хорош... Как напролом идёт!

Неужто сам прорвётся?!.. Нет, не вышло.

Подмолотили парня, номер не прошёл.

И ведь как бьют. Полегче разве дышлом.


Мне жаль тебя. Но как сказать,

Как объяснить, что жизнь жестока.

Что правда, ложь, поэзия и грязь

Ведут борьбу без устали и срока.


Ты всё же встал... Ну что, вперёд,

К воротам, к этим костоломам.

Вот так вернее... Прыгай вверх!.. Пойдёт.

Считай, что разминулся с ломом.


Но помни, что везёт лишь до поры,

Что жизнь на всех режимах испытает.

И без потерь не выйдешь из игры.

Кто много брал, тот много потеряет.


Стихи, написанные по просьбе одинокой женщины


Ну и заказ... Ни день рожденья,

Ни в путь далёкий утешенье.

Каприз, томление ли повод...

Всё в глубине. На волнах - довод.


Внизу же полумрак, таинство

Холодных рыб, камней единство.

Пробьётся луч сквозь толщу вод,

Цветов взыграет хоровод.


И тут же, рядом, тень страданья,

Несправедливого изгнанья

И напряженье бытия...

Другое всё, но - та ж Земля.


А значит, что случилось - было.

Сердечко чьё-то так же ныло.

И чей-то след в пыли времён

На той же тропке заметён.


И чуждой поступью тяжёлый

В пыли основой лёг под новый.

И так же прах пролётных лет

Как майский снег летел на след.


И есть рецепты, есть лекарства

От нашего с собой коварства.

И исцелённых лёгкий смех

Поверху лёг печалей всех.


Я вновь пишу стихотворенье...


Я вновь пишу стихотворенье.

А зачем?

И что дарует мне творенье

Насовсем.

Какой мечтой отметит

Этот день...

Как все другие до него -

Он жизни тень.


И мысль кружится по кольцу,

По пустоте.

Рождая строки без начала

На листе.

И даже эта чепуха -

Укор себе:

Потратил силы чтоб прожить,

А не в борьбе.


Что сбросил лямку на мгновение

С плеча.

Тянул которую давно

Молча.

Я на коленях с ней в бессилии

Стоял.

Судьбы дорогу с ней не раз я

Проклинал.


Чутьё почти неслышно

Говорит,

Что там, за перевалом,

Путь открыт.

Но я смертельно, навсегда

Устал.

Мне не пройти высокий

Перевал.


И всё же я пойду.

За шагом шаг.

Не понимая, кто себе я -

Друг ли, враг.

Что полумёртвого меня

Вперёд влечёт.

И кто открыл мне беспощадный,

Гулкий счёт.


Песни


Песни в исполнении автора можно найти на сайте www.shestopaloff.ca, для чего надо перейти на страничку "Юрий Шестопалов" и выбрать из меню "Песни"


Осень


Сердца тихое молчанье,

Осень в красках ожиданья.

Золотистый листопад,

Прощальный осени наряд.


Дождь, неслышный стук по лужам.

Ветер, средь деревьев кружит.

Над рекою пелена,

Беспросветны облака.


За чертою где-то лето,

Ласковым теплом согрето.

Навсегда теперь вдали,

Забыли гавань корабли.


Мир, весь из дорог размокших,

Дождём захлестанных окошек,

Одиноких фонарей,

В самих себе дождливых дней.


Кругом - растерянность витает.

Жизнь смятенье обнимает.

Грусть - печально и светло,

Ничего не решено.


Горные вершины


Сияет день в фате снегов

Накрывшей горные вершины.

Степенно тяжесть ледников

Ползёт в зелёные долины.


В холодной неба синеве

Лишь пики гор над облаками.

Хребтов цепочки налегке

Поверху облаков каймами.


Мне хорошо! Земной простор

Вбираю в грудь с холодным ветром.

И бедам всем наперекор

Свобода наполняет сердце.


Нет грусти в белизне снегов,

Нет суеты в отвесных скалах.

И явь, волшебных бремя снов,

Прекрасней, чем в ночах мечталось.


Вернусь ли к вам когда-нибудь

Распадки, ледники, вершины?..

Неважно! Ваш свободы дух

Живёт во мне. И ясность силы.


Припев:

Грядущих лет сияет свет,

Как солнце в глетчера изломах.

И краткость бед и миг побед

Придут на жизни склонах.


Бусинки слетели...


Кто бы мог сказать много лет назад:

С высоты годов мой увидит взгляд

Не благоуханные сады,

Полыньей заросшие пустыри!


Припев:

Разноцветный бисер с нитки летит,

В вышине звезда-светлячок горит.

Наверху деревья ветер гнет,

А душа моя все равно поет!


Годы словно бусинки с нитки врозь

В лихолетье ссыпались на-авось.

Не собрать, не взять - в забытье уйдут,

Как поля войны, где хлеба не жнут


Много ты стесала, эх жизнь моя.

Да была ль нужна мне та чешуя?

В жизни нужен яркий свет мечты,

И побольше сил чтоб туда дойти!


Не предать себя в лихоимстве лет,

Когда вьюги снежные застят свет.

Далеко уйдешь лишь своей тропой.

Спотыкаться будет кто на чужой!


Что - вижу я в пустоте ночей...


Что - вижу я в пустоте ночей,

Что - так томит в скоротечье дней.

Где тот мой дом на Земле,

Где - ждет меня хлеб простой на столе.


Припев:

День за днем заносит след

Листопад кружащий лет

Осень стелет свой ковер

Где летних был цветов узор


Что - остается застыв позади,

Что - ждет в туманной дали впереди.

Память, как волны в прибрежный песок,

Что-то оставят, чему-то забвения срок.


Что - заколдованный лес тот таит,

Что - танец застывший ветвей говорит.

Там запах дождя и прелой листвы,

Там сладость мгновений и краски весны.


Всё остается со мной навсегда.

Всё, чем наполнены были года.

Осень, и в заводи темной листва на воде -

Тихо кружа, уплывают ладьи в череде.


Годы - листья в осень...


Говорили люди -

Жизнь, мол, всех рассудит.

Нет, не жизнь судья,

Сам себе - только я.


Годы - листья в осень,

В непогоду ветер сбросил.

Сам оставил за спиной

Облетевшею листвой.


Мне - мои просчёты,

Седину мою до срока.

Что тогда смолчал,

Сам ответ держал.


Что тогда не понял,

Было ветра долей.

Сам ушёл в метель,

Сам захлопнул дверь.


Впереди - что будет.

Время боль остудит.

Сам по осени пройду

Ветер закружит листву.


Припев: после 2-го, 4-го куплетов:

Исходил пути-дорожки,

Жизни непростые стёжки.

В даль далёкую меня

Всё манила нить-судьба.


После 5-го куплета:

Исходил пути-дорожки,

Жизни непростые стёжки.

В даль далёкую меня

Заманила нить-судьба.


Град (песня и стихи)


Разверзлись тучи, сыпет град,

Белеет на глазах дорога.

Бел от цветенья, стонет сад,

Но не придёт ему подмога.


Ещё вчера ласкался день

К лазурным небесам в томленье,

Кругом цвела взахлёб сирень

И разливалось птичье пенье.


Закончен праздник. Ветер рвёт

Листву и нежное цветенье.

В дугу стволы деревьев гнёт

В свирепом, дьявольском веселье.


Настало утро. Где цвело,

Там крошево лежит безмолвно.

Как войско в сече полегло,

Лишь редко стеблей безголовье.


Вновь кто кого. Сорняк взрастёт,

Чертополох зелёным чёртом.

Тюльпан поверх всего стрельнёт,

Упрям и прост, побегом острым.


Так человек взлелеет плод

В терпенье, радости, желанье.

Пронзает мысль века вперёд,

Даруя миру свет и знанье.


Но тьма с неправдой приползёт

Как чудище с Тьмутараканья.

Сжигает, режет наперёд

В чём искры истины и знанья.


Но кто кого. Из века в век

Ложь с правдой бьются, с первозданья.

Из тьмы стремится человек

К познанью, счастью, созиданью.


Памяти страницы


Памяти перевернув страницы

Вижу Зею, лодку, за рекой луга.

Полноводное теченье мчится

Затопляя, где пониже, берега.


Миг короткий, я ведь только странник

В памяти моих ушедших лет.

Сам я, добровольно, стал изгнанник

Мест, где для меня застыл рассвет.


Небо, всё хрустально-голубое,

В необъятной сини-вышине.

Солнце, нестерпимо золотое,

Царствует в небесной тишине.


Подбирая торопливо слово,

Я хочу мгновение вернуть

Детства ли, такого дорогого,

Свет воспоминаний, сердца грусть.


Память истово творит дороги, тропы,

Скрежет речной гальки под ногой.

Будто строю мост через эпохи

Невесомый, весь лазурно-золотой.


Пыль дорог, где босиком шагал я,

В памяти моей тепло хранит.

С ним живу чтоб на вопрос ответить главный:

Кто я есть и что же это - Жизнь.


Припев:

Даль ясна.

Синь-весна.

Жизнь с мечтой плетут года,

Светлые лаская кружева.


Ночь


Разбрелась по небу ночь,

Заката свет уходит прочь,

Мириады звёзд живут в ночи.

Млечный Путь мостом повис,

Метеор метнулся вниз,

Oдиноко гусь во тьме кричит.


Мерцает бездна надо мной,

Секрет вселенский спрятав свой.

Как малы мы в темноте ночей!

Летит песчинкою Земля,

Хрупкость бытия тая

Жизни, что взлелеяна на ней.


Люди на Земле в делах -

Сеют хлеб и сеют страх,

Как в тумане, в суете людской.

Днём все звёзды далеки,

Не понять как мы близки

К миру, что для нас совсем чужой.


Пробежит за веком век.

Где ты будешь, человек,

И какой тебе отмерен срок?

Сгинешь глупостью своей,

Лучших вырастишь детей...

Если б я увидеть это мог!..


Красною звездой-гигант

Солнце станет, и титан

Поглотит Землю в небытие.

Но задолго до того

Род людской свершит... Но что?!

Как же разглядеть, что там во тьме...


Весна


Пронесётся над землёю

Свежий ветерок весною.

Радостью поделится весна!

В солнечных лучах искрится,

Ручеёк бежит вприпрыжку

"К морю тёплому!" - журчит вода.


Бередит восторг ребячий,

Беззаботный и щенячий,

И душа поёт опять воспряв.

Просто жизнь бурлит, играя,

Нежною листвою мая.

Я смеюсь, весну душой приняв.


От весны воспряли рощи,

Я торю пути-дорожки,

Открывая клады для себя.

Солнце - это моё злато,

Листья - изумрудны врата.

Радость - меч победы для меня!


Время


За облаками, под солнцем играя,

Безмолвна холодная дальняя высь.

Живёт океан, время не замечая,

Вздымая и, в пене, волну руша вниз.


Время живёт переменой природы,

Движеньем, развитьем Вселенной, Земли.

Время для нас не безликие годы -

Это что в жизни мы нашей прошли.


Вечности нет. Одна жизнь нам отмерена.

Перетекает время в дела.

Что за спиной, только этим поверена

Каждого суть, что судьба соткала.


Сладко прожить жизнь свободным, по совести,

Тайну неведомых истин познать.

Сладко понять: разум не остановится,

Сколько б ему кандалы не ковать.


Да, жизнь борьба. И это нормальная

Суть диалектики природы, людей.

Дорога прогресса не магистральная

Сквозь мрак инквизиций мы все шли по ней.


Меняется всё. Океанские волны

Подточат, обрушат гордыню-утёс

И судеб людских паруса, ветра полны,

Сквозь бури и штормы выдержат курс.


Закончен круг


Защемило сердечко вдруг

Будто что-то жаль.

И как будто закончен круг,

Вновь туманна даль.


Что оставил весной в лугах -

Не вернуть вовек.

Где примята трава была,

Там следов уж нет.

Там следов уж нет.

Тех следов, там нет.


Сколько душу теперь не мучь,

Но сказал слова

Не от сердца, перечеркнув

Всё, что ты ждала.


Ты молчала. Твои глаза

Беззащитны вдруг.

В том году была чудо-весна...

Но закончен круг.

Но закончен круг.

Был закончен, тот круг.


Сказка ложь, но жизнь поможет


Эх, морозы, холода - метет метель,

Занесет поля, деревни - по плетень.

Невесомый пух снежинок заискрится поутру,

Эй, заботы и тревоги, прочь с лыжни, где я бегу!


Припев:

День, подари мечту.

День, приводи весну.

Пусть шумит листва,

Шелестит трава,

Где снега.


Где-то детство за горами - за печатью дверь.

Да по правде эти сани мне малы теперь.

Были горы и долины, лес и снега белизна,

И метель вокруг кружила, и снежинки у лица.


И души остался трепет от величья гор.

И горел в высокогорье на снегу костер.

Ароматы южной ночи, треск цикад в полях,

Волны моря бьют о скалы, брызги с солью на губах.


Может счастье это просто быть самим собой.

Не садись в чужие сани, будешь сам другой.

Сказка ложь, но жизнь поможет, если вправду молодец,

Но лови свою жар-птицу, и иди под свой венец!


Жил на свете парень


Жил на свете парень - добрый малый,

Нрав весёл, в делах удалый.

И не мачехой была судьба,

Хоть дорога гладкой не всегда.


Что ж, вот так бывает,

Жизнь не обижает.

До поры легко,

До ночей светло.


Привела к красавице дорога,

Холодна была и недотрога.

Паренёк, чудак, любил красу,

Зиму принимая за весну.


Что ж, вот так бывает,

Нам не подпевают.

Майский нежный цвет,

Рядом - белый снег.


Сердцем был горяч, но снег не таял.

Понял что январь сильнее мая.

Потемнели ясные денёчки,

Думал он о жизни длинны ночки.


Что ж, вот так бывает,

Жизнь нам освещает

Неуютность дней

В темноте ночей.


Сам любовь-занозу он из сердца вынул,

Сам души смятение покинул.

Снова стал самим собой,

Думал больше головой.


Что ж, вот так бывает,

Беды закаляют

Тех, кто крепок сам,

А нет - гнут пополам.


Время подошло - весна настала,

Солнце майский цвет ласкало.

Та любовь его нашла,

Что по жизни с ним пошла.


Что ж, вот так бывает,

Спящий сад в нас расцветает,

И весна споёт,

Тем, кто к ней идёт.


Вьюга


Вся душа в смятенье -

Ветер, вьюга, ночь.

Мысли в исступленье,

Все оковы прочь.


Ветер-демон, снег в круженье,

Всё охвачено волненьем.

Туч несётся пелена,

Разлилась по миру мгла.

Между туч на миг звезда -

Моя, одна!


Воет лютый ветер.

Холод, снег метёт.

Ночь - ещё не вечер, -

Мне душа поёт.


Звезда моя за облаками,

Скрыта за семью ветрами.

Занавешена пургой,

Мглою ночи снеговой,

Мне дарована судьбой -

Навек, такой!


Ждёт дороги тайна

В буйстве стихий.

Путь мой весел дальний

В пляске диких сил.


Жизнь проста, длинна дорога,

Шаг за шагом, понемногу,

Если знать куда идти,

Если ведать, что найти,

Вьюга не страшна в пути.

Звезда, свети!


Растворился вечер в ночи

(песня)


Растворился вечер в ночи,

Тишина объяла всё кругом.

Треск цикад полночный воздух точит,

Свет луны украшен серебром.


Ночь, мечты тревоги,

Ночь, во тьме дороги,

В мире лишь бескрайности покой.

В сердце ожиданье,

От луны сиянье

Красотой чарует неземной.


Калейдоскоп


Вот ветерок подул, и дрогнул парус...

По жилам кровь качнулась - кончен штиль!

Я на ветру смеюсь, взбивая ярость

Веселия штормов и пенных миль!


* * *


А этот город за окном,

Не состоялся.

Он лишь касанием прошёл

В начале жизни здесь, потом,

Вдали остался.


* * *


Бежит кораблик по волнам,

Неведомый ни нам, ни вам,

А ветерок крепчает.

Свинцова серость облаков,

Ему домашний словно кров,

И кто там с кем играет...


* * *


По жизни полю как по полю минному,

Змеёю битою иль пятясь по-волчиному


Об обществе?

(Я так и не придумал названия для этого раздела, перепробовав вариантов пять. Не писать же: "Стихи на социальные темы". Так что считайте, это раздел без названия.)


Куда пойдёшь теперь, страна?..


Пробило. Мысль пришла свободно, торопливо,

Расставив вещи по местам:

Народ, свобода, дух единый

И вечное стремленье к небесам...


Не так пошла история, скатилась

В запасники, на задний двор.

И от былых величий лишь строптивость,

Да за бутылкой водки разговор.


Поднимешься ль с колен, полубухая,

Куда пойдёшь теперь, страна?

Иль о величия остатки спотыкаясь

За Западом попрёшься, как со сна?


Поймёшь ли ты когда, какой отравой-пойлом

Народ твой поят ловкачи.

Что всех, как быдло, запихали в стойло,

Пока шабаш бесчинствует в ночи.


Великий! Могучий!


Мне грустно?...Да полно, меня просто бесит:

Английское слово - кириллицы шрифт.

"Нон-фикшн...", - в мозгах у них плесень.

У них, этих хлопцев, в их разуме штифт.


Заметьте, прошу: никого не ругаю.

Больному, кто спорит, надо помочь.

(Иначе есть риск - заорёт: "Расстреляю!"

А главное, сделает в первую ночь.)


Родные мои, ну давайте все вместе,

Кто с разумом дружит, давать окорот.

Иначе, простите, в нашем наследстве

Не ноги - мозги - сломает сам чёрт.


Давайте спокойно начнём, по порядку.

Великий, могучий ли русский язык?

Вот первая в голову рифма - вприсядку.

Английский - два слова шурупами в стык.


Dance squatting - поверьте, там нету веселья,

И нет искромётности русской души.

И нет там контекста, и нету уменья

Так топнуть, что всех хоть святых выноси.


* * *


Начало такое, что дальше о вере

Я должен сказать, тайне русской души...

Да нет же, друзья! Прошу пыл умерить.

Жизнь проще, чем прелесть подлунной тиши.


Английский - язык как язык, всё нормально.

Ну нет там склонений, нет падежей,

Но выразить мысль позволяет буквально

До теней палитры ночных фонарей.


И юмор там тонкий, и слов перекличка

Рождает игриво весёлый намёк.

Заметьте: в контексте, где прочная смычка

Культуры, традиций (ведь кто-то сберёг?)


Да, к слову. Английский народ, что попроще,

Другим языком меж собой говорит.

Столь разным, что пальма в берёзовой роще

Смотрелась б сестрой белоствольных аид.


(И вот вам намёк. Знать не пляшет вприсядку

На каменных плитах замков своих.

Не принято просто о камень чтоб пятку...)

Но дале продолжим наш вдумчивый стих.


* * *


Язык - существо. Живое, во плоти.

В развитии, росте, болезнях чужих.

Свой вирус, в домашнем тихом болоте,

Разводим от грязи вшивых блатных.


Язык - для чего? Чтобы мысли сиянье

До точности гранной развить и понять.

И чтоб адекватно природы созданье

И рук сотворенье другим передать.


Для этого можно и нужно, спокойно

Подумать, что лучшее есть у других.

И взять адаптировать. Чинно, пристойно,

Чтоб род был, звучанье, для целей своих.


К примеру. Удачное слово "проблема".

Английское, кстати, но в русский вошло.

(Для рифмы другое припомним - "дилемма".)

Во многих контекстах точнее оно.


Понятно. Не надо мне больше стараться.

Коль что-то даёт (точность, смысл, новый взгляд),

Гармония плюс, фонетика. Статься

Так может что слово и складно и в лад.


Но если своё есть, и смысл тот же самый

(А то и точнее), зачем городить

Из слов огород, где "ДЕВЭЛОПЕР" главный

И гвоздь там и кол. ...Ох, как криво стоит!...


Не знаю как вам. Слушать мне - просто страшно.

Что за фонетика... В горло мне лом.

Я не шучу. "Комсомольская (?!) Правда (?!)"

Таким "жемчугом" поганит вам дом.


С английским словечком, как малый с игрушкой:

- "Смотрите-ка дядя, что есть у меня!"

- "Ах, умница мой! Ну, беги с побрякушкой..."

Ну что с него взять?.. Малое дитя.


* * *

Бывает такое. В контексте беседы,

Всем тема близка, и общность одна.

Иль в узком кругу вспоминают победы

И все понимают друг друга сполна.


Вдруг точная фраза в мозгу, не на русском.

Патрон как в патронник подходят слова.

Все знают её, для всех за ней чувство

И мысли игра. Решай, голова!..


По мне - я б сказал. Мне точность дороже,

Гармонии если не тронут покой.

А если мы Пушкина вспомним, он тоже

Блистал виртуозно французской строкой.


* * *


Ну что можно сделать.. Хватает решений.

Французский язык стережёт комитет.

И новое слово (коль нету сомнений)

Путёвкою в жизнь снабжает вослед.


Не знаю, насколько уж это подходит

(Кормушкою пахнет иной комитет).

Публичный опрос, тех кто тему находит

Кричащей, и в деле - авторитет.


И, скажем, подписчик иной на газету

Захочет узнать, в такой-то шкале,

Каким языком начиняют котлету

Властители дум в журналистком седле.


И всем всё известно. Набрал быстро строчку,

Нажатье на клавишу - и Интернет

Вам тут же покажет - в колонку, в цепочку -

Какой у газеты счастливый билет.


Положим, хочу предложить я вдруг слово.

Вот, кстати, одно, английское "site".

Вхожу в Интернет, предлагаю обнову.

Мол, очень удобно. Прижился ведь "байт".


* * *


Ну ладно. Пожалуй, теперь заключенье.

(На эпилог не хватает листов.)

Гармонии чувство, и меры уменье

Должны охладить пыл горячих голов.


Язык ведь не слово. Это культура,

Взращённая потом, кровью, умом.

Язык - интеллект наш и наша натура.

Что с воза упало - назад не возьмём.


Трудились для этого все поколенья,

Чтоб дать нам: Могучий? Да! Русский Язык!

И я не имею и капли сомненья.

Да многие тоже, сказать напрямик.


И вот что ещё. Понять очень важно:

Объединяет единый язык

Мышленье всей нации (минус продажных).

Народ без идеи ударен под-дых.


Проблема - не мелочь. Язык исковеркав,

Мы память всех предков своих предадим.

За это одно мы должны, по всем меркам,

Нести наказанье проклятьем тройным.


Но мало того. Изуродовав почву,

Не вырастить сколь-нибудь лакомый плод.

Не примутся корни. Тут ставлю я точку.

Что дальше случится - читатель поймёт.


О пирамидах и власти

(Только не надо думать, что это стихотворение о России, потому что оно написано на русском языке. На самом деле, я больше отталкивался от ситуации в западных странах, которые знаю на сегодняшний день гораздо лучше, чем положение в России.)


Скупым движением их тел

Гимнасты строят пирамиду.

Отрешены... Пусть грянет гром,

Не подадут они и виду.


Потяжелее крепыши,

Сцепившись, строят основанье.

Им, может, хочется наверх,

Но стать опорой их заданье.


Литые плечи напряглись,

Когда на них второй встал ярус.

И вниз немного подались,

Когда девчушки забрались

На самый верх. Подумать - малость!


Но видно, тяжесть - ого-то!

И пот ручьями!

А вроде сделали легко,

Девчонок веер высоко

Расцвёл флажками.


* * *


Но пирамиды из людей -

Не только в праздник.

Мы все стоим в них в буднях дней,

И, в общем-то, суть жизни - в ней.

И кто - начальник.


Вот основание её -

Простые люди.

Живут они невысоко,

Внизу видать недалеко...

Зато мы всюду!


Нас власть налогами стрижёт,

В мозги нам пропаганду льёт,

В туман куда-то нас ведёт,

Пугает, давит... Круглый год.

На нас всем просто наплевать,

Подставить, кинуть, отобрать...

В глаза с усмешкою наврать,

И для острастки попугать.

Нас можно быстро раскрутить,

На что угодно подловить,

Заставить верить в бога мать,

В чертей, кредиты, пиво жрать,

Увидеть свет, где темнота,

Поверить в ум у дурака,

Позволить в душу нам плевать...

Об нас хоть ноги вытирать.


На ярусе втором народ -

Те побойчее.

Кто быдло сам себе стрижёт,

Обманом, лестью, дурью прёт

Где послабее.


Там развращённый бюрократ,

Прислужник власти.

Он знает, как семь шкур содрать,

С тех, кто под ним, и как читать

В глазах начальства.


Там много разной мелюзги,

Но одинаковы они,

Что не жалеют своих сил

Доить того, кто б их кормил.


Над ними третий ярус встал,

Власть мифов окружил туман.

Он чудодейной пеленой

Грязь пудрит в слиток золотой,

Он тупость, жадность превращает

В Добро - никто не замечает!

А воронья крикливых стаю

В оракулов вдруг обращает!

И пусть хоть вся страна в дерьме...

На белоснежном власть коне!


* * *


Как долго может продолжаться

Разбой такой? Не знаю, братцы...

Но знаю абсолютно точно -

Позволишь - оседлают прочно.


Пиши, чудак!


Пиши, чудак! - О чём?

Да это ведь не важно.

О зорях, о дорогах, о Луне.

О том, как витязи отважно

В веках далёких странствий жаждой

Торили путь в туманной мгле.


С восторгом изливай о днях былинных славу,

О помыслах великих песни пой,

Как честь и ум так подняли державу,

Сплотив народ, возглавили по праву,

И шла страна с поднятой головой.


Как поменялось время, кончились дела.

Порыв остыл, оставив пепелище.

Но где-то, как-то, всходят семена,

Росток, другой, и ввергнута страна

В хаос бездумья. Мчится колесница...


Всё это надо описать,

Но с чувством, с толком, чтоб понять

Пружины, скрытые от нас

Тем, что суют нам напоказ.

Иначе время канет в Лету,

И каждый миг, лишённый света

Истории, родившей мысли,

Уйдёт во тьму. Костра как искры.


* * *


И полилась людская кровь,

Оплатою за дурь голов.

Бардак, его уж хватит всем.

Как?! Вам не надо? Что, совсем?!

Взалкали мы до перемен?

Попали в кабалу и плен.

Вот так, ребята. Вам вершки

От брюквы "гласности". Горшки

Свои заполните ботвой...

Да, плохо. И хоть волком вой.

Кому теперь что говорить...

Нам дальше жить, и дальше плыть.

А это так... Строка к строке,

Ну, чтобы плыть хоть не во тьме.

Мозги немного подлечить,

Чтоб идиотом хоть не быть.

Купили раз, купили два.

Пожалуй, хватит. Голова

Давай работай. А не то,

Жить долго будем в шапито.


О творчестве и познании


Бесконечность Познанья


Слова - не всё. Но всё - словами?..

Да нет же! Глубже, бесконечна суть!

Хоть что - глубины познавая

Идёшь, идёшь, но нету края

В конец чтоб знанья заглянуть.


И мысли ход - не просто строчки,

Познанья многомерна ткань.

Структура свяжет нам пространство

Не укротя протуберанцы

Того, что дарит даль.


Рифмы ритм


Рифмы ритм золотистый

По дороге влечёт,

И туман серебристый

Морской пеной встаёт.


По долинам туманы -

Разлилась седина.

Выше - горные страны,

Белеют снега.


Странным слышится пенье

Слов неведомых мне.

Их не вижу стремленье

В торопливой чреде.


Но плыву в сладких звуках,

Мерный ритм не гашу.

Тянет соло разлука...

"Не спеши...", - я прошу.


Отголоски видений,

Детских снов дорогих,

Где-то слышанных пений,

Чувств сердечных, простых.


Всё слилось в этом ритме,

Свет и песню создав.

Нераздельно и слитно

Мир на миг показав.


Пусть не очень разумный,

Несведущий о том,

В суете своей шумной

Что забыл о былом.


Возомнивший героем

Век и время своё,

Что в поспешности строим

С догм простецких криво.


Я скажу и об этом.

Не сейчас... Не теперь...

Даль пульсирует светом,

В ритм вплывает свирель...


Я разумен, расчётлив

(В меру). Мир познаю

Через логику, цифры,

И... я ж в ритме плыву!


Значит, значит... Сложнее,

Многомернее жизнь.

И есть что-то вернее

Просто логики, цифр.


И, наверное, что-то

Гармонии брат,

Естества плоть от плоти,

Сокровеньем создат.


Я приемлю. Пусть пенье,

Качание рифм...

Гор, тумана виденье,

Ритмом влитые в стих...


Я уйду... Уже близка

И безжалостна тень,

Неизбежного риска,

Прочертившая день.


Слова и мысль


Мысль, разветвляясь, выставляет

Опоры - силлогизмов строчки.

Сцепляет факты, знанье точно,

Мостки индукций строит прочно -

Концепций полня оболочки.


Слова - служанки мысли здесь.

(Ведома форма содержаньем).

Как будто целое число,

Превозмогая естество

Сонм чисел зрит рациональных.


Так единице не познать

Квадратный корень из соседки.

Слова упустят мысли блеск,

Мгновенных откровений всплеск,

Оставя грубые последки.


Хватает лишь на пару строк...


Хватает лишь на пару строк - потом заносит.

Но если врать, то что за прок в пустых колосьях.

Я точку истины ищу - как шар на шаре

Эквилибристу ставить в вертикальной паре.


Неуловимо ложное движенье

Шар вниз летит... Ну, в этом нет сомненья.

А так - покатится куда угодно.

Что мысль моя - так далеко, свободно...


Но в хаотическом движении нет смысла!...

Хотя статистика другого и не мыслит...

Но зрячий кто, для тех детерминизма...

...Нет, больше, чем слепого хаотизма.


Эквилибрист - пример. Стоят два шара!

Благодаря искусству и природы дару.

Есть истина! Но спрятана в хаосе.

И мне нужна. Хотя вообще - не в спросе.


Конечность бытия


Я напишу две строчки - для себя.

Я подведу черту под словом.

Закончился этап один простого тела бытия -

Ну наконец-то! Одолел основы!


Теперь я знаю - нет конечной простоты.

Я понял где пределы силы в человеке.

И понял ограниченность и незамкнутость бытия,

И потому - нет бесконечности, бессмертия для нас - навеки.


Всплывает истина желанною строкой,

Как будто шлюзы отпустили воды.

И хлынули потоки мыслей налегке,

Исторгнутых конечностью моей природы.


Я - смертен! Более того, я обречен

В небытие уйти окоченевшей разлагающейся плотью.

Ни кванта не оставив. Абсолютно! Без следа!

Вот это - истина, а не убогость о бессмертии утопий.


Родился в муках - всё, пошел отсчёт,

Но лишь до точки временной где в муках жизнь оставит тело.

И это всё что мне дано. И больше - ничего!

О, сладость осознания предела!


Поэма "Нити"


Что нужно нам, познав задачу,

И положившись на удачу,

Быстрее к делу приступить,

Трудов нетленных плод вкусить.


Отринем мелкие заботы,

Пустопорожние хлопоты.

Узду накинув на желанья,

Потянем нить воспоминанья.


Сему нехитрому рецепту

Я внял - потомкам в память лепту

Вношу в предвестье перемен,

Пока не цепок жизни плен.


Размер стиха пусть без затей

Былых опишет прелесть дней,

И строчкой беглою сошьёт,

Что время нам на части рвёт.


Представлюсь честно - просто винтик.

В головке есть дыра под шплинтик

(Как и у каждого из нас),

Где будет шплинт тот в должный час.


Когда-то нас горстями брали

И в жизнь сонливую вставляли.

Винты и гайки не при деле,

И как попало, но сидели.


Резьбою каждый был прикручен,

Годам к семнадцати обучен,

Как думать надо, что любить,

В какой струе по жизни плыть.


Всем механизмом управляли

И неусыпно наблюдали.

Ценились высшим баллом знанье

Науки лести, послушанья.


Величье дел страны Советов

И гнев от вражеских наветов

Объединяли нас в народ.

(Мы без идеи - просто сброд.


Задело слово за живое,

Внутри поднялось ретивое.

Как с неба - тут же молодец

Ручонки греть чрез жар сердец.


Натешится. Ваш поздний разум

Без пелены увидит разом

Обещанных убогость дел...

У каждой веры есть предел.)


Не знав другого, примирились,

И даже, помню, веселились,

Когда с трибуны кумачовой

Нас звали к жизни вечно новой.


Спрошу себя: "А было ль стыдно,

И тот маразм - насколько видно?"

Но отвечать - начистоту,

Иначе труд наш в пустоту.


Сказать, что стыдно? - нет, наверно.

Но фальшь я чуял неизменно.

И знал, в молчании тая,

Что дурня лепят из меня.


Я по-людски за всех стеснялся,

Ни от кого не отстранялся.

Так в жизнь входил я угловато,

С душой небитой и немятой.


Что удивляет - умудрялся

Жить как хотел, и не марался.

Но объясненье здесь простое -

Я рос и жил при этом строе.


Впитались в кровь порядки наши,

Труд за гроши с перловой кашей,

И знал нутром я, абсолютно,

Где ждал меня капкан уютно.


Я был как зверь, который знает,

Что осторожность жизнь спасает.

И что один неловкий промах -

И череп тотчас же в проломах.


И всё же было там пространство

(Немного, место не для танцев).

Скорее просто закуток,

Зато я знал, где мой шесток.


А дале речь что это было,

Как с перестройкой оно сплыло,

И жизнь моя перетряслась...

Эх, лихолетия напасть!..


1. Как я начинал расти


Вообразил ухмылку вашу

Из-за стакана с простоквашей:

Вы прямо как живой сидите,

Вы - зритель или посетитель.


Для вас пишу я это чтиво.

Конечно, надо бы красиво,

Но я пишу как оно есть...

И с кем-то будет, Ваша честь.


Амур, высокий берег, дом,

В райцентре рядом был роддом,

Куда везли мать на телеге.

Плыл утра свет в весеннем следе.


Что дале - по рассказам знаю:

Картофелю быть урожаю,

А в остальном несытно жили,

Как все почти. И не тужили.


Однако вскоре поприжало,

И с мест снялось тогда не мало.

Помыкались туда-сюда,

И - Зеи мчит у ног вода.


Порою дамбы прорывало

(Ох нас тогда и заливало!),

Дома в воде, как корабли,

А между ними лодки шли.


Я как сегодня помню вечер:

Голубизна небес - как глетчер,

В их необъятье тонет слух...

Так сладко жизнь томила дух.


Внизу, затопленным посёлком,

Не торопясь, под-стать двуколкам,

Сплавлялись лодки меж домов...

Картина - смесь легенд и снов.


Мужик взобрался на домишко

В исподнем байковом бельишке,

И, ухо наклонив к баяну,

Играл душевно... Может, спьяну.


И безмятежно был спокоен,

Средь бед вселенских будто скроен,

А вкруг спокойная вода

Была всегда, всегда, всегда...


А с лодок были слышны шутки,

Весёлый гогот, прибаутки.

Сосед соседу угрожал

Сжечь дом. А с лодок: "Сеновал!"


* * *


Конец годов пятидесятых.

Мне год тогда шёл где-то пятый,

А вот запомнил навсегда...

Нет? Ну на жизнь свою тогда.


Былое помнил кто-то, где-то,

Я ж будто был окунут в Лету -

Поток беспаматных времён,

Назад где - мрак, вперёд где - сон.


С былых времён пришло немножко,

Кривою узкою дорожкой:

Амур, Хабаров, казаки,

Семёнов, банды, кровь, штыки...


Китай. Тогда легко ходили

Туда, сюда - привольно жили.

Река преграда не была,

Где две руки - там два весла.


И отблеском времён минувших,

Закону не всегда послушных,

Сверкнуло золото в венцах

Избы. Забыт прадеда прах.


Аляска, Колыма, проливы,

И чуждой речи переливы

Дедам диковинкой не были -

До Мичигана доходили.


Вопрос от Вас: "Зачем им это?"

Но я не знаю их секрета.

А вот в себе поразбираться

Могу. Там то же, может статься.


Иначе что же я пьянею

Как быть дороге. Перед нею,

Коль будет дальняя она,

Всю ночь бывает не до сна.


А ветер северный задует -

Душа в смятенье затоскует.

И снег в поземке ледяной

Шуршит мне тихо: "Твой я, твой!"


И поздней осенью в болото

Меня как будто тянет кто-то,

И в снег ли, в дождь - мне наплевать,

Я там как дома - как понять?


И много мне чего досталось

От предков. Жалко, что осталось

Под спудом жизни бестолковой,

Невнятной, суетной и плевой.


* * *

А город звался наш - Свободный

(Был Алексеевск - неудобный).

А так - торжественно и пышно,

Но что же там на деле вышло?


А вышло, что на поселенье,

Годов с двадцатых, как поленья,

Туда сплавляли разный люд:

Экс-зек, кулак - все были тут.


Лесоповал, в горах дороги,

Вкруг зоны, где порядки строги.

Ну, в общем, классика тех лет.

(Я б не сказал: "Следов тех нет".)


Так что народ жил здесь бывалый.

Свой дом в воде был повод малый,

Чтобы печалиться, скорбеть...

Живой - и можно песни петь.


Оттуда, с черных тех времен,

На душу пепел нанесен.

Вползла в те вольные края

Колючей проволки змея.


Я рос, я видел зоны эти,

(Их не держал никто в секрете.)

И жизнь нас часто убеждала,

Что места там еще немало.


Сосед бревно спер - посадили.

Сын Сашка был - мы с ним дружили.

Потом прибрали дядю Лешу...

Он шел, понурый, сквозь порошу.


И как-то к мысли привыкали,

И без печали принимали:

Там может каждый побывать,

Телят с Макаром погонять.


Любое детство, словно призма,

Чиста, прозрачна, чуть капризна.

Что к нам туда ни попадает,

Навеки в душу проникает.


На полотне остались в ряд:

Обрыв, река внизу. Наряд -

Я клоун в детсаду на елке,

Сестра-"снежинка" мнет иголки.


Там также лесоперевалка.

Щепа, вагоны, бревна, палки.

Меж штабелей нагроможденье,

Дрезины тяжкое сопенье.


И слухи: ногу оторвало,

Там придавило, искромсало.

На сплаве утонул рабочий -

Сначала - страх, потом - не очень.


* * *


Природа... Край какой богатый!

Вбегал на улицы сохатый...

Дальневосточные края.

Где ж твой певец, моя земля?


* * *

И напоследок. Детский сад.

Стоят кроватки к ряду ряд,

Окно большое, высоко.

В нем небо - сладко далеко.


Дня бесконечного тягота

И подконтрольных дел тенета,

Не озорник, в огляд играл...

Неволя - вот что ощущал.


Звучала жизнь из-за забора,

Как вечер приходил нескоро!..

Желаний школа обузданья

Навеки въелась в подсознанье.


Там я учился выживать,

Вниманье чтоб не привлекать.

Совет держал лишь сам с собой

И, как в лесу, топтал путь свой.


Но кожуру носить уменье

Лишь телу дарует спасенье,

А для души сия короста

Лишает все побеги роста.


2. Переезд


Прощай, Восток, - пора в дорогу.

Набрал ход поезд понемногу,

И под неспешный стук колес

Я вспоминал, что день принес.


Опять разлив, мутна вода.

Луж к переправе череда,

Я с мамой в лодке закачался.

Восторг и жуть... И в борт вцеплялся.


Последний, пламенный закат,

Крыльцо скрипит... Чему я рад?

И почему, не сожалея,

Покинул, что душой лелеял?


Пространство ли родит движенья,

Дарует силы для сомненья.

Я торопился - жизни сок

Прозрачен лишь недолгий срок.


Жизнь - это хрупкое созданье,

Это все время созиданье

Себя. 3а счет великих дел,

Иль малых (это мой удел).


Далек наш путь - чрез полстраны.

И как вы сердцем не нежны,

Но приедается дорога.

И вы скучны... Ну, ради бога.


Проста причина переезда -

Нам сердце тешила надежда,

Что будет как-то легче жить...

(Я чую - путь мне повторить.)


* * *

Теперь мы к маминой родне,

Таежной, топкой стороне

На время обратим свой взор.

Пусть режет наш "ФзДэ" простор.


* * *


Сибири топкие края

Известны Вам - дает земля

Нефть "за бугор", природный газ

(Но то богатство не про нас).


А в те года, что речь ведется,

Медведь, бывало, продерется

Сквозь бурелом тайги глухой -

Над Обью ветер, волн покой...


И небо северное близко,

И облака так низко-низко,

Что кто Европы небо знает,

Тому пространства не хватает.


Что говорить, в края глухие

Вели дороги непростые.

И мало кто своею волей

Житье с медведем выбрал долей.


Сослали их в Сибирь с семьями

3а бунт - не ладили с царями,

Иль с теми, кто поближе был -

Я тень тех лет не ворошил.


Прощай Воронеж, черноземы,

Какие ни на есть хоромы.

Сломали жизнь. Как веха миг:

Полудень... Лето... Бабий крик...


Судьба дедов не баловала,

Не показалось бы Вам мало

В долбленке, с голыми руками

Поплыть обскими берегами.


Но приживались понемногу.

Кормил их плуг. Когда острогу.

И лодку (звался обласок)

Чрез мель прапрадед вброд волок.


Коль здесь судьба, то будем жить.

Детишки вон... А их растить.

Посеем рожь, посеем лен,

Ничо, ребята. Проживем...


Тайга кормила: кедр, брусника,

Морошка, клюква, голубика...

Глядь,- и дома в два этажа.

Возами рыба в город шла.


В тайге пушнину добывали.

И, в общем, милостей не ждали

Ни от природы, ни от власти...

Далеко было до напастей.


* * *


Ходил прадед тайгой дремучей,

На берег вышел по-над кручей:

"Эх, красота!" Избу поставил,

К весне и семью переправил.


Потом пришла еще семья,

И скоро вновь - кругом родня.

А Парабель-река течет,

Пройдет их жизнь - и наш черед.


* * *

Но мы придем, а по-над кручей

Опять стеною лес дремучий.

"Ну чудеса, - сказал бы дед -

Все вроде то - деревни нет"


Еще б, наверно, подивился

На Парабель - ручей извился,

Когда вёл лошадь под уздцы,

Теперь ей берега тесны.


Гадаю, что б прадед спросил:

"Медведь вам, что ли, досадил

Как староверам? Те подале

Забрались в лес. Коров их рвали...


А может, как в болотах дальних

Тяжел стал дух, и вновь в бескрайних

Просторах лошадь сын повел,

И место новое нашел?"


Но вряд ли бы спросил он так.

Кто-кто, а прадед не простак,

И знал - лютее нет напасти,

Чем та, что даруют нам власти.


И что не испугать медведю

Того же, скажем, брата Федю -

Он с них полсотни шкур содрал.

Один. А братьев бы позвал?..


Вот дух... Бывали там болота

(Природный газ теперь, всего-то).

Так не гоняй туда коров

И стерегись с тех мест ветров.


"Нет, тут похлеще дело было, -

Решил бы он.- Тут вражья сила

Нужна, чтоб все искоренить,

Дома - пожечь, людей - побить".


Вы - как? А я бы с ним не спорил.

Наоборот, ему бы вторил,

И рассказал бы, как потом

Детей сравняли со скотом.


* * *

Год был, пожалуй, тридцать пятый.

Уклад как встарь. Но вот помятый

Привесили флажок у дома.

"Петь, ты чего?" - "Эт, дядь, райкома!"


"Слышь, выдрал бы тебя отец,

Да он на небесах жилец.

Придумал ведь, дурной: "Райкома!"...

Нужон ты ей - в избе солома".


И обманулись. Петька ей

Всех крепких мужиков милей.

Ну, в общем, глазом не моргнули,

А уж колхоз. Всех затянули...


Кого силком, где обманули,

А были - вечным сном уснули

3а этот самый за колхоз.

Да... Жизнь он новую принес.


Пролилась человечья кровь -

Из ряда вон для мест тех новь.

Досель суровы нравы были,

Но был порог - Христа здесь чтили.


Без ханжества, с простою верой.

В людей и труд, добра примеры.

И вдруг - разлом, наискосяк,

Представь. Мозги нараскоряк...


* * *


Но время лечит и калечит -

Там жизнь идет, и в ней не вечен

Ни он, ни я, ни наша скорбь,

Одно всегда - хребет свой горбь.


Во все века налоги были:

Оброк, на барщину ходили,

Но это, братцы, все цветочки,

То сладкий сказ для малой дочки.


Теперь куда как просто стало:

Сколь ни дал бы - им было мало.

Хоть сутки напролет протопай,

А все затирка в печке - лопай!


Все, что нажили, отобрали.

Отрез сукна, и тот прибрали.

"Дом двухэтажный?!" - "Рыбконторе!"

Да разрослась, убрали вскоре.


И то сказать, как без нее?

Учет, контроль - гори хоть все.

Не дай бог что-то недобрать -

Хозяин может и поддать.


Конторским тож кормиться надо

(Знавали там вкус шоколада),

А потому тот ихний враг,

Кто на хозяина батрак.


* * *

Война. Всех мужиков призвали.

Потом ребят. В семнадцать брали.

И бабы в вой по ним рыдали -

Почти что всех поубивали.


Добавили еще налоги

(На баб, детишек-где вы боги?!)

От голода среди тайги

Впервые мерли старики.


Но говорят: кому война,

А кой-кому и мать родна.

Деревню просто раздирали

Как воронье, ее клевали.


Брала косая ребятишек,

Но все же мало. Тех мальчишек

И их сестренок лес спасал:

Что взять могли - то отдавал.


* * *


Конец войне, а жизнь все та же,

Посвирепее еще даже.

Подняли головы ублюдки:

Войне конец! Смелее, урки!


А этих урок за войну...

Заполонили всю страну.

Пусть не сидел тот счетовод,

Но уркой стал. И тем живет.


А кто не урка - жилы рвал,

Иначе - на лесоповал.

И дива нет - с петлей на шее

Стал люду хлеб Христа милее.


Когда в глаза лгут раз за разом

Немногим не грозит зараза.

И все. Деревня умерла. -

Так, по инерции была...


Какие только ухищренья,

Чтоб усыпить неволи бденье,

Ни применяли на те поры.

Добыли паспорт - тут же сборы.


Бежать, бежать куда угодно,

Чем смертью умирать голодной,

И жить в разрухе бытия...

Приють людей, земля моя.


* * *


Так получилось, старший дядя

Служил. А после - в Омск, и, глядя

На этот мирный городок,

Решил собрать родню под бок.


Привез он мать с меньшим братишкой,

С стройбата средний, шинель под мышкой.

(Недаром есть "любил, как брата")

И вскоре мать сказала "свата..."


Ну, в общем, в Омск стучат колеса.

Вагон то вверх, а то с откоса.

Байкал, тоннели начались...

Что мне дарует эта "жисть"?


3. В Омске


Припомнить надо. Было так:

Дом дядин. Лестница, чердак.

Я трогал мягкость нитевы

Из коей сети сплетены.


Сушилась рыба. С чердака

Я видел - меркли облака.

День в сумерки упал без цвету -

Чуть красноты, и дня уж нету.


После Востока мне казалось -

Травы на свете не осталось.

Континентальных сушь степей

Прошла везде косой по ней.


Шесть лет мне. Вроде и ребенок,

Но не принял, считай, с пеленок

Эти прозрачные колки,

Сушь, ветер, мелкие балки.


Восток оставил мне в подкорке:

Леса - густы, крутые - горки.

Ущелья, скалы, дикий лес,

Вода кругом... Я ж в степь залез.


Ну ладно, это между прочим,

Чтоб уставали вы не очень.

Но, согласитесь все ж - природа

Для нас важнее год от года.


* * *

Я думаю, отец и мать

Те дни крутились, чтоб достать

Деньжат (ведь не было запаса),

Добыть прописку (Жизнь ты наша!..)


Родне спасибо, помогли

С пропиской. И отцу нашли

Работу. Комнату нам дали.

Так рады были - уж не ждали...


Но то родители, а мне

Катилась жизнь по трын-траве.

И, каюсь, братьев обижал -

Так благодарность выражал.


Но я малой был. Средь людей

Обычай тот стократ сильней.

И очень часто за добро

В ответ нам с чувством шлют дерьмо.


Наверно, это им приятно,

Чтоб благодетель безвозвратно

Навеки с грязью смешан был

И с тем из памяти уплыл.


Не знаю я, как в дальних странах,

А в наших городских урманах

Столь милые привычки есть

И продолжают пышно цвесть.


* * *

Так вот. Где жили: длинный дом

Из бревен, и три входа в нем.

За каждым - тусклый коридор,

Бачки, тазы и прочий вздор.


Я, может, вам чуть надоем

Деталями, обильем тем.

Но что поделать. Жизнь- плетенка.

То нить толста, а то вдруг - тонка.


По нитям, как по паутине,

Цепляясь в жизненной рутине

Мы семеним к своим мечтам.

Но чаще - к будничным делам.


Есть - ходят поступью бесстрашной.

Есть - нити пробуют с опаской.

Там - по наследству из капрона,

А тут - крутили из картона.


И чтобы связи все объять,

Нам очень много нужно знать.

И мелочей здесь не бывает -

Примеров каждый тьму встречает.


* * *


На юг посмотрим - метрах в ста

Поднялась насыпь. Поезда

По ней стучат и ночь и день.

Левее мост бросает тень.


(Да-да, опять на берега

Забросила нас всех судьба.

Иртыш, мой добрый землерой...

И ты не тот, и я другой.)


Болотце, тут же огороды

(Они все те же через годы).

А если дом мы обойдем,

То небольшой пустырь найдем.


За пустырем сараи в ряд.

В землянках держат кур, крольчат.

Еще сараи, и конюшня

(И сразу запах сена душный).


Кругом всего стоял забор.

3а ним колючка до сих-пор.

(Колючей проволоки ряд).

Мост охранялся - жил отряд.


Все это называлось "зона"

(Хоть вроде нет на то резона).

Но чей-то вымолвил язык,

Тот повторил - и люд привык.


Вообще-то было б интересно

На плане города бы вместо

"Обкома" - видеть "Пентагон",

Читать с пивною рядом - "Слон".


А магазин бы звался "Красный".

И если честно, труд напрасный

Искать абстрактный сто шестой,

А в "Красный" ткнет малец любой.


Под ногтем смотрим: "Бабьи слезки".

У забегаловки березки,

Сухой и меленький фонтан,

Дверь нараспашку - как капкан.


А вот в сторонке вязь петита:

"Безрукий друг" (не Афродита).

Вино в разлив здесь продают,

И мужики шумят, снуют...


* * *


Сказать по правде, я доволен,

Что в детстве жить пришлось на воле.

Для ребятишек воспитанья

Целебно естество познанья.


Пример: ползу я по траве,

Прожилки вижу на листве,

Неповторимый цвет листочка,

А в книжке "зелено" - и точка.


Но эту зелень не познаешь,

Пока в траву не поныряешь.

Не ощутят колени влаги,

Стеблей, земли в глухом овраге.


Простая истина познанья

Навроде хлеба добыванья:

И тот же пот, но солонее,

И то ж мученье, но светлее.


Пусть истина в душе ребенка

Лишь стебельком взрастает тонким.

А сил душевных он потратит

Порою так, что нам не хватит.


И благодарен я судьбе

Не за забавы, смех в гурьбе.

Спасибо, что она давала

Быть одному - не так уж мало.


Что на себе земля носила,

Все без утайки подносила.

И я, как мог, всему внимал,

И чувством жизнь я познавал.


* * *


Наверное, пропустим детство.

Не очень нужное нам средство

Понять дальнейший ход вещей.

Наивен, дорог смысл тех дней.


Четырнадцать. Еще немного,

И в нашу жизнь ведет дорога.

Я приобщен к простому люду -

Мне быдлом быть - всегда и всюду.


Но если подводить итог,

То чистым был той жизни сок.

Хоть грязь я видел, и немало,

Но уберегся - не пристало.


И как последний миг в игре

(Чем жизнь бывает на заре),

Запомнил бег на восемьсот...

И сразу - новых игр черед.


Да, восемьсот... Бежать два круга.

Через один цепочка цуга

Прижалась к бровке - разобрались,

Кто здесь почем, и дальше мчались.


Но свежесть ног- всего на круг.

Второй - и тяжелеешь вдруг.

Вот тут, когда подзапалился,

Пошла игра (вперед коль влился).


(А если, парень, в арьергарде,

Будь как огурчик, в авангарде,

Хоть счас спуртуй, уже не быть.

Замешкался - тебе платить.)


Бегу вторым - сберечь силенки.

Расслаблен бег, но нервы тонки.

Не дай бог прозевать рывок -

Не мне вам петь, что значит "в срок".


Сквозь бега ритм и жару

К себе пробился и твержу:

"Терпи, еще быстрей, не бойся,

Дотянем, друг... не беспокойся".


Теперь пора. И человечьим,

Безумно трудным и извечным

Усилием собрал остатки

Сил, гордости и бывшей хватки.


Он не успел, проспал рывок.

Я первый, финишный бросок

Уже идет, но впереди

Сто метров. Трое - позади.


"Терпеть!" - шепчу своим ногам.

"Терпеть!" - ни метра не отдам!

"Ну что ж так финиш далеко?!..

Терпеть! Им тоже нелегко!"


Всё. Лег на ленту. Дотянул.

Сквозь вату будто гул трибун.

Внутри прозрачна тишина,

И так легка, светла она.


* * *


Я обещал и ставлю точку.

Читатель сам домыслит строчку,

Что нам из детства забирать...

Но лучше нам уже не стать.


4. Началось...


Вначале, вместо предисловья,

Чтоб избежать сетей злословья,

Я вам скажу начистоту -

Вплетает жизнь в себя мечту.


А коли так - не обессудьте.

Никто не даст вам чистой сути.

И в теорему математик

Ввернет себя, как в жизнь - прагматик.


* * *


На комбикормовый завод

Заглянем. Что здесь за народ,

И может вспомним, почему

Не равнодушен я к нему.


Пути, вагоны, лето, душно,

И запашок такой... Нескушный.

Вот мясокостная мука...

Вас не взяла еще тоска?


Ну, если нет, тогда продолжим.

Хлопковый шрот - сказать я должен,

Напомнить - рыбная мука,

Мел, соль, зерно, комбикорма...


И кроме соли - все пылило,

Что мехлопата ворошила.

И что совком перекидал...

Что? Респиратор? Не слыхал.


* * *


А осенью квартиру дали.

Не бог весть что быстрей собрали,

И в этой скорой суматохе

Порастерялись детства крохи.


Извольте. Перемена мест

Разбила жизнь на "был" и "есть".

(Читатель может быть поправит,

Напомнив, что кого исправит.)


И все же нету абсолюта.

Как ни была б натура люта -

Зависит несколько от места,

Что там попало в наше тесто.


Пятиэтажки из панелей,

В них окна-буквы нонпарели.

Не прочитать - стоят слепые,

И не сказать - они глухие.


И эта серость неживая,

Окаменелая, нагая

Плодит уродливых детей.

Комочки серых душ за ней.


Чем мне хвалиться... До сих пор,

Дожив до зрелых, в общем, пор,

Живу все в той пятиэтажке.

И год шестой идет уж Сашке.


А впереди, сколь хватит взор,

Ждет совести немой укор:

Нам даже больше жизнь давала,

Чем детям нашим. Как же мало...


* * *


Что впереди, то беспросветно.

Жизнь так и канет неприметно.

Она уйдет в труху, песок,

В борьбу за хлеб, воды глоток.


Крепчает жизнь, и в полвосьмого

У магазина сто шестого

Растет толпа день ото дня

(Путь на работу у меня).


Так с год назад одни старушки

С утра, прочистить дабы ушки,

Стояли с гвалтом у дверей...

Толпа молчит. Полно детей.


* * *


Вот осень. Зябко, темень. В школу

Бреду в грязи я, очи долу,

В незримой хляби, без задора

Вдоль блёсток мокрого забора.


Прошли уроки. Кто куда.

Мой путь - мои комбикорма.

Автобус, давка, вспышки ссор,

Смех с матом, рокот: "Контролер!"

Надсадный "Ох" рессор просевших,

Неспешно мне годами певших

О невеселой, тяжкой доле

И жизни, что идет в неволе.


Но мы, не жившие на свете,

Малы умом, что наши дети.

Нам мнится: песня не для нас,

Мы здесь случайно в этот час.


А так прикинуть без прикрас

В закатный наш осенний час

И взвесить жизни урожай...

Достанет вам на каравай?


* * *


Работал разный там народ.

Вкраплялся откровенный сброд:

Украсть, подраться и напиться,

И, словно кот шкодливый, смыться.


Тогда с работой было просто -

Штат всей страны был не по росту.

Но пять-шесть сроков - не медали,

А здесь им двери открывали.


Бывали драки, пьяный спор,

И поножовщины напор

У складов с мелом неприметных...

Я избегал тех мест заветных.


Но были кремни-мужики,

О них не скажешь, что "жуки".

Могли за смену два вагона

Муки скидать без слов трезвона.


И так же прочно, деловито,

Ухватисто и шито-крыто,

Но и без спешки, с расстановкой,

"Кончали" тару с белой пробкой.


Молчали мирно так, уютно.

Бытовка. Шкафчики каютно

Их обрамляли уголок -

Получка, душ и праздник в срок.


* * *


Скажите: "Мало им для счастья..."

А где грань солнца и ненастья?

Да обратитесь хоть к себе:

Нужна ли вам вся жизнь в борьбе?


Не все ж бойцы... Недолго - можем.

И кости старые погложем,

Но станем несколько лютей

И как бы мягче - позверей.


И неприязнь сосед внушает:

Чего он дверь свою строгает...

Мы извести себя готовы,

Чтоб недруг наш надел оковы.


(Ах, Александр Сергеич Пушкин,

Ведь Ваши рифмы, как игрушки.

И, каюсь, взял, не удержался -

Сравнить я нравы попытался.


У Вас: "друзья... надеть оковы".

У нас: "друзьям" слог ныне новый.

Во время Ваше слово "честь"

Шло чаще в ход. У нас - "поесть".


Людские мы поправ понятья,

Гранитный крест несем заклятья.

Продавлен след... Мозги в тумане...

Саднит душа... Греха гвоздь в ране.)


И каждый бьется не на шутку,

Как пес цепной, забравшись в будку.

Остервенело огрызаясь,

Быть обойденным опасаясь.


Смутны настали времена.

(Кто вденет ноги в стремена?..)

Призыв "Спасайся в одиночку",

Пожалуй, будет точка в точку.


И сразу все его поймут

Спасать, чем животы живут.

И не о нравственном познанье

Речь поведут - недоеданье.


Чем провинилась ваша мать,

Чьи думы только как достать,

Как накормить, во что одеть,

Обуть, прикрыть - ну надо ведь!


...А в общем, жизнь для философий

Дает изрядно. И утопий

Счас можно ворохи наместь,

Да мимо все. Охота есть.


Нет тормозов. Вот это страшно.

Всяк по себе - уже опасно.

А неумен, голодный, злой,

Труслив, но жаден... Бог ты мой!..


Не все, согласен. Индивиды

Есть до сих пор, но инвалиды

Души, мозгов необычайно

Порасплодились. Что, случайно?


Случайной жизни не бывает,

Из моря рек не вытекает.

Вы в дней сплошном круговороте

Все время сеете и жнете.


Веселый экскурс закруглив,

Сравним, как яблока налив

Вбирает соки все подряд...

Но только здесь, увы, не сад.


* * *


Так чем питались корешки,

Что за делишки в гумус шли,

Под слой пролетных наших лет

Заглянем - вдруг найдем ответ.


* * *


Труд на износ. Гроши платили.

Бывало, кости даже ныли.

И понимал я - обирают.

За что - теперь младенцы знают.


Но я ругался с мастерами,

Хитрил, халтурил, слал их к маме

Не потому, что был плохой,

Раз вы мне так - и я такой.


Вот случай. Как вагон ячменной

Муки (глаза сорит отменно)

Пришлось зимою выгружать

Рублей за десять, не соврать.

Да, кстати, россыпь, не в мешках.

Лежал до крыши тяжкий прах.

Само собою, напахался.

И то - червонец! Постарался...


А в бухгалтерии наряд

На два рубля... Я не был рад:

Дня три глаза с муки кровили,

И два рубля - вы б тоже взвыли.


Я так ругался первый раз.

Не деньги жаль, но в этот час

Я ощутил плевки нам в души,

И тухлость слов, что лезли в уши.


Я до сих пор ту помню ...

(Легко рифмуется с "Минерву").

Пацан, четырнадцать годков...

Да совесть спит в таких без снов.


И этих шавок бухгалтерий,

Гор-рай-жилкомов, новых мэрий

Не вырезать, не утопить:

Хозяин есть, и шавке быть.


Еще штришок и, в общем, хватит

Обилья трудовых понятий

О совести, рабочей чести...

Сорняк с цветком взрастает вместе.


Тащили все подряд с завода

(Ох, незатейлива природа!).

С овцы паршивой что возьмешь -

Так, комбикорма наберешь.


Но за забором что творилось,

Вам в детских снах бы не приснилось.

Вниманье! Там была продбаза

(Еда мила любому глазу).


И даже я там подкормился,

Свои пьяны - и я годился.

Легло бы на плечи мне прочно,

Груз тянут ноги денно, нощно.


Бродяг в котельной разговоры,

Бичей неконченые споры

О правде жизни на земле...

А рядом пар сипит в котле.


И про детей своих далеких,

И бывших жен, таких жестоких,

Непонимании людей,

Несправедливости судей,


О сроках, паспортах забытых,

И о начальниках сердитых...

Чего я только не узнал,

Пока вагоны с ними ждал.


* * *


Но если честно, то до срока

Досталась тех ночей морока.

Подряд две смены многовато.

Пульс двадцать восемь, ноги - вата...


Без всяких шуток. Испугался,

Когда до цифры досчитался.

Запомнив озаренье нови:

На каждый год - два тика крови.


Мой друг, напарник по работе,

С ним задыхались вместе в шроте,

Постарше был, но все пацан,

И тот же сердца злой канкан.


Я вспомнил год назад у гроба:

Морозно, ночь и два сугроба

Дрожжей белковых под вагоном.

Мешки-каменья рвем со стоном.


Семь-восемь ходок и валюсь

На грязный снег, не отдышусь.

И сна провал, и Витя громко:

"Очнись!" - в ночи скрип рельсов тонко.


* * *


Мне дальше жить - ему лежать.

Мне крест нести - ему не встать.

И будто голос до сих пор:

"Эх, Витя-Витя... Сдал мотор".


* * *


Вопрос: чего я надрывался

И за мешки, как клещ, цеплялся?

Работать мог бы и в тепле

Или полегче - при метле.


Но это было б слишком просто

В стране чудес, где штампик ГОСТа

Лежит на душах и мозгах,

Делах, поступках, вещих снах.


В стране "Артека" и "Орленка"

Как символ, берегли ребенка.

И лишь с шестнадцати годков

Не брать, нести мог в отчий кров.

(Но если вас научат брать,

И государство будет врать,

Что все для вас и все открыто,

Что вам отцов укор сердитый?)


И ясно, там, где потеплей,

Мне шиш казали из дверей.

А где ручонок не хватало,

Там нужен был, и лет не мало.


Я расскажу (как вам понять...).

Грузили дуст вагонов пять.

Там, где потел и дуст попал,

Он кожу,как когтями рвал.


А где потел, вы догадайтесь.

Жара за тридцать (улыбайтесь,

Но я на йоту не соврал).

К тому ж мешки еще таскал.


* * *


Все, утомила тема эта.

Добавлю я, тех лет примета,

Слова и жизнь - один чулок,

Но наизнанку, в этом сок.


* * *


Нутро меняется неброско.

Нас жизнь формует, как из воска.

Не торопясь, но каждый день.

Год прочь, и на - былого тень.


Я понял это, с Витей встретив

Друзей-спортсменов, их приметив

По оживленному веселью...

Зима сочилась с крыш капелью.

Ну, шел в кирзе, неторопливо,

Мыслишек куцых нить лениво

Вилась в подсчетах тонн, вагонов

И бухгалтерии препонов.


Наш шаг размечен ожиданьем

На смену - минимум - заданьем.

Я знал, кувшин моих силенок

К концу работы станет звонок.


Друзья же веселы, довольны.

Сравниться с ними - малахольный.

Их жизнь - туман прошедших грез...

"В команду мне... - Во чушь понес!"


Но мал-помалу все же понял,

Да случай был, до яви пронял.

Пройдут года, и все вагоны,

Пыль, грязь и быдлости кордоны?


* * *


Да, случай. Может, интересно...

Мы шлялись улицей безвестной.

Замерзла грязь, зелен закат,

Проулки меж заборов, хат.


Окраина. Стоят домишки.

Друг другу сунулись подмышки.

И тесно так - сарай, забор,

Крыльцо, собака - все в упор.


(Как будто кто-то издевался:

На, дрянь, клочок, чтоб ты ломался

От тесноты и жил убого,

И почитал земного бога.)


3а домом дом перебирали

(Электрика мы так искали).

А он домой ушел к обеду,

Щиток сгорел - и мы по следу.


"Зажегся свет в кривом окошке:

"Там баба, Вить... Да брысь вы, кошки!

Стучи в окно! Не слышит в двери...

Идет, глухая... Ну, тетеря!"


Я было начал речь о Коле

И вмиг осекся. В старой школе

Меня учила года два.

И на тебе - признал едва.


Она-то первая узнала,

Хоть удивленья не скрывала.

Ведь был отличник, а теперь!..

Бог знает в чем... Колотит в дверь...


О школе что -то рассказала.

Как сон чужой - не взволновало.

"А что вы ходите - ведь ночь..."

"Ну, мы пойдем", - и ноги прочь.


Щиток мы сами починили

(3а Колей дольше проходили).

Вцепились руки в мехлопаты,

Как тонна вон - три "коп" зарплаты.


* * *


Я в душе на пол сел. Вода

Журчит меж пальцев без следа.

Ступни, как будто острова,

В колени ткнулась голова.


Блаженна тела пустота.

Движений тяжких суета,

Настынув ледяным комком,

Покоем скрыта под замком.


И в этой тела тишине

Чутьем узрел, что нужно мне -

Мозгов незримая работа,

Как пряник, сладкая забота.


Открылось мне - еще не вечер!

Как улья гул, желаний вече

Из ничего, из спящих почек

Бессонных и усталых ночек.


Я ощутил цену свободы:

Трудами созидают своды.

Труды, с собой перемножаясь,

Поднимут нас, с судьбой сцепляясь.


И за свободу полной мерой

Платить придется - даже верой.

Но труд окупится сполна,

Где за волной идет волна.


* * *


Согласен - тезис проще репы.

Тут каждый день таит зацепы.

Мозги чтоб с толком приложить

Не год, не два нам нужно жить.


Бывают, впрочем, исключенья,

И гений избежит сомненья,

Почуяв мощный зов природы.

У нас же с вами все на годы.


* * *

Пусть жизнь реке мы уподобим

(Попробуем, подход удобен).

А мы лежим на берегу,

И для удобства - на стогу.


И видим мы - полна река.

Крутые моет берега,

Свободна, властна, величава,

То буйна вдруг, то словно пава.


И в силе все ей удается,

Неудержимо вдаль несется.

Приятны нам теченья мощь

И окаймленье светлых рощ.


Вот мы пригрелись... Вот зевнули...

И незаметно так уснули,

Не слыша, что же там с рекой.

(Нам очень дорог наш покой.)


Поспали. Сели на стогу.

Сонливо радуги дугу

Приметили над дальним полем...

Эх, хорошо, когда на воле!


Но ближе взгляд - и где река?!

И что так тишь нежна, легка?

Где звук упругий вод теченья

И безобидных волн томленья?


Мы словно диво созерцаем,

И ничего не понимаем.

Убогий, жалкий ручеек,

Как вместо рыбины - малек.


Ну как, знакомая картина?

Из нас под каждым эта мина.

Пусть сил бадья, душа цветет...

А все равно. Возьмет рванет...


Но перемене ль ужасаться?

Не знаю. Вряд ли. Опасаться,

Быть может стоит, и понять,

Творила так природа-мать.


Отлив - прилив, бессилье - сила

(Была - и нет. Вас не бесило?).

И прозорлив, и туп как пень,

И так, пожалуй, каждый день.


Но как тогда, скажите, быть.

Как оседлать удачи прыть?

Стеречь в засаде, на живца,

Бродить - и зверь найдет ловца?


А может, взять и примириться,

Теченьем времени сноситься.

Не споря с матушкой-судьбой

И обретя души покой?


А как кому. Как мы желаем,

Так нить - ответ судьбы свиваем.

И что себе туда вплетем,

То и аукнется потом.


Других учить я не любитель

(Топорщит командира китель).

Но мне чрез тяготы труда

В сухое ложе шла вода.


И если я где спотыкался,

То только сам и поднимался.

Себя хоть чуть не перемог,

Не тот эффект. Пропал урок.


Еще одно соображенье,

И прекращаем эти пренья.

Дается жизнь единый раз.

Я не о том: "Бди каждый час..."


А вот о чем. Ведь интересно

Потрогать жизнь - давно известно.

А будь то высший интерес -

В сколько б бутылок не полез!..


* * *


Пожалуй, хватит про завод,

А то приснится ночью шрот,

И заводская проходная...

Сны лучше с рельсами трамвая.


И все же, все же... В нашей песне

Куплет стоит на видном месте.

Не будь его, другой певец

Пел песнь. И был другой конец.


* * *


Не знаю, будет ли уместно

Воткнуть трактатик в это место

О семенах и о задатках,

И воспитанья нужных латках.


Мы тему далее затронем,

Но пару мыслей в грунт пристроим.

Авось, взойдут... Не очень тесно.

А может, вам неинтересно?


Так если да, беды в том нет -

3нать, без вопроса дан ответ.

Смелее лист переверните

И по душе вам мысль найдите.


А кто остался, те внимайте,

И что вошло, перетирайте.

Как в книгах принято у нас:

"Благодарю...", "Ваш отзыв...", "Вас..."


* * *


Встречали вы в лесу коренья,

Или в поленице поленья:

Чудной изгиб... Глядите, рот!

Вот зуб торчит!.. А вот живот!


Повыше руки углядели,

И нос-сучок засохшей ели.

Ну, малость ковырнуть ножом,

И - леший полным естеством.


А может, добрый молодец,

Или медуза-холодец...

Неважно кто, а важно как -

Им всем не нужен был верстак.


С другого края. Вот осина.

Чист ровный ствол, слегка иссиня.

Бела, приятна древесина,

Чуть-чуть дефектик - сердцевина.


Мы из осины - топорище!

Ан хрясь! - топор над ухом свищет.

Мы из осины ладим клин.

Кувалды мах - позор один.


Но поразмыслить, и найдется

Осине место. Разберется,

Кто с головой и понимает -

Для умных хлама не бывает.


Вот все таинство воспитанья:

Провидя с помощью познанья

Игру затейливой природы

Суметь принять умело роды.


5. И снова лето...


Вагоны враз не отпустили,

С мешками дале крыл я мили.

Но оперившейся душой

Проведал - здесь не мой постой.


* * *


Я говорил: Прилив, отлив?..

Снят урожай вагонных нив.

Чуть жизни клещи отпустили,

И даже мотоцикл купили.


Пусть из простых была модель,

Но сердце было что свирель.

Простор, мотор и нить дороги

Совсем не то, чем были дроги.


Цилиндры, картер, шестеренки,

И лошадиные силенки.

И немота любви железа

Сродни влиянию шартреза.


И горизонт под звук мотора

Упруго мчит вперед от взора.

И километры, даль даря,

Влекут все так же, новь тая.


Как будто ключик от пространства,

Асфальта лент, проселков танца.

И бисер ниточек-путей:

Деревня... Речка... Лес за ней...


Ночь, грязь и дождь, падений вехи

(Сквозь лет туман - чем не утехи?).

И в знойном мареве степей

Дорога-вьюн промеж.полей.


6. Школа


Не без умысла заголовок:

Добавим к "школе" - школить ловок

И благодарно вспомним тех,

Чей пот пролит на наш успех.


Поклон вам низкий за пример

И неприятье крайних мер,

И за молчание тогда,

Когда черед вершить дела,


Хоть встретил я таких немного,

Кто был - Учителем от бога.

Мне повезло. Я испытал

С ним свой предел, он свой - я знал.


Учить нас должен Человек.

Само собой, из века в век.

Неважно как: спокойно, страстно,

Но во главе всего - он Мастер.


* * *


Когда мы все же вызреваем?..

И как мы это понимаем?

Сумел поесть добыть кусок -

И возмужанья кончен срок?


Да нет, конечно. Вам понятно -

Проста трактовка, да невнятна.

И так же жизни на конец

Не стоит волочить венец.


На ту пору довлеет знанье

Ремесел, жизни, мирозданья.

Но в бреши новые ломиться

Напора нет - слаба десница.


А молодым - наоборот,

Им до ушей в веселье рот.

Их плоть - она им голова,

А остальное трын-трава.


И в безголовую ту пору

Мир подвергается укору

В несовершенстве прагматизма

Иль в недостатке романтизма.


И так оно от века к веку:

Хлопок - отцы бегут по треку.

Еще хлопок, и сыновья

3а ними вслед, свой путь торя.


А их сыны вослед твердят:

Ну, вы не так! Вы невпопад!

Вот мы бойчее пробежим,

И жизнь красивей сотворим.


И хорошо. И в добрый путь.

И (вспомним песню) ветер в грудь.

Но если вы от дуба семя,

Вам не родня каштанов племя.


И дубоватый ваш дедок

В вас заложил до внуков впрок.

И кроме глаз дала прабабка

То, что зовут "по Сеньке шапка".


* * *


Определились. Коль созрело,

То проступило через дело.

Все остальное - мыльный шар,

Эфир, томленье, споров пар.


Вы не согласны? Я ведь тоже.

Себе польстить... Чего пригоже!

Но купля мыльных пузырей

Занятье даже не детей.


А значит, нам за нас заплатят,

Слегка привыкнув к блеску платья,

Лишь цену рук, нутра, мозгов,

Но не эфирных наших снов.


* * *


И я не вам, не в назиданье,

А в запоздалом осознанье

Пытаюсь мыслью осветить

Года свои - как начал жить.


Вот школьные лета пред взором

(Вам кажется, гляжу с укором?

Ни боже мой, не вправе я

Судить его. Могу - себя.)

Что было там - неисправимо,

А значит, все укоры мимо.

И сослагательный настрой

Не подсобит нам в жизни той.


Мы каждый миг чуть-чуть иные.

И дерева так вековые,

Да что деревья - вся Земля,

Вселенский мир и мелка тля.


Не только вас в тупик поставлю,

Коли вопрос еще добавлю:

Тот школьник - я или не я?

А вдруг ответ - вся жизнь моя?


Я с вами вместе размышляю,

И вот ответ какой слагаю:

Мы как растения, а соки

Вбираем там, где нам истоки.


Вы скажите: по древу мыслью...

Но погодите, Хлесткий, кистью

Удар наносится тогда,

Коль в подготовке - пот труда.


Но дале. В тяжкие минуты

Того же быта, скажем, путы

Скрутили нас в бараний рог,

Или терпенью вышел срок,


Иль мы раздеты и разуты,

А жизнь кругом разврат и смуты.

Куда нам хочется забиться,

В каких лугах с травою слиться?


Ведь если честно, многим детство,

Как утолитель боли средство.

Невинны тайны юных дней,

Как майский цвет во тьме ночей.


Святое время?.. Да, быть может.

И кое в чем оно поможет -

По жизни с твердостью пройти,

Побольше взять и все снести.


Но при условии простецком,

Чтоб в становленье нашем детском

И в майском цвете юных дней

Трудились мы, как сто чертей.


Ну ладно. Детство за горами,

Как. синь за горными хребтами.

А здесь - пустыня, дует ветер,

И ты, как зверь, один на свете.


К каким припасть теперь истокам?

Мозгам, не высохшим до срока,

Душе, приявшей чистоту,

И тела силе, как жгуту.


Семья, детишки - где подмога,

А где-то в ад стрелой дорога,

И сбоку тень нежитых лет...

Что там еще спасет от бед?


А самый главный стерженек -

Наш плот, баркас, мозгов штырек,

Что наполняет жизнью день,

И что седлает нашу лень.


Да-да, вы правы, это просто.

Отгадка - дело нам по росту,

На каждый час, на пять минут,

На жизнь, на десять - как дадут.


* * *


Вам надоело предисловье?

Я сам в смятенье - пустословье,

Как скрип зубной, претит и мне

(А где чужое, так вдвойне).


* * *


Когда и что мы вспоминаем?

Когда в минувший день играем,

Когда волнуют прошлых лет

Событья памятных нам мет.


Воспоминанье - это чувство

(Запоминанье то ж искусство).

Томленье, грусть, душа болит...

У вас - любовь, у нас - гастрит.


Какой-то гранью вдалеке

Блеснет как лучик в синь-реке,

Намек на чувство... Что-то было...

И подались слоенья ила.


И зацепило, потянуло,

Глядишь, сердечко колотнуло,

Подраскраснелись щечки ваши...

И краски дней былых все краше.


* * *


Карьера - плотника помощник,

От комбикорма полуношник -

Закончилась расчетом в кассе.

Я ученик. В девятом классе.


И сразу память предложила

Двор школы, гул... А так ли было?

Да вроде так, а чувства нет -

Позвонче запах смазал след.


Но попытаемся тенета

Распутать. Вызволить из гнета

Младых и зрелых наших лет

Былых событий давний след.


Темно, зима. Скрип жесткий снега,

И позабыто слово "нега",

Когда за сорок с ветерком.

Спешим... Автобус... Вновь пешком...


Соседа валенки уютно

Шерстят по лестнице попутно.

А рядом, мягонько, мои.

Я их любил. (А вы свои?)


И завсегда перед уроком

Стоим, минут пятнадцать сроком,

В колоннах-классах и внимаем.

Чему - забыл. Так... Ждем, зеваем...


Влекут к себе мороз и тьма,

Пух-изморозь весом едва.

Но знаю я - там воли нету.

Чуть подожду гулять по свету.


Учился. В общем-то с напором.

Как с мехлопатой надо споро,

В ученье то ж - замешкал чуть,

Урок пустой. А чем тянуть?


(Эх, скудновато. В этом месте

Изюма в общепита тесте

И то поболе будет, чем,

В моих воспоминаньях тем.)


Да, что-то с школой не выходит.

Зацепок нет, по льду как водит.

Что толк долбить мне толщу дней -

Там тот же лед. И сон теней.


Но почему?! И в чем причина?!

Ну, если честно, чувств картина

Тех дней напорного труда

Расплывчата - туман, вода...


Почти что все ушло в работу,

И цели понятой заботу.

Мозги, хоть грубо, что мотор -

Залил, завелся и попер.


И ни травинки, ни былинки

Не остаются на картинке.

А датчик масла, зажиганье

Займут вам полностью сознанье.


И чувства все-на те мгновенья

С дорогой дерзкого боренья,

Когда подвеска, и мотор,

И ты - их бог, и сам стартер.


Но позади дорога наша.

(Ведь сделают-с асфальтом каша!)

Забыты кочки и жиклеры,

И стынут жаркие моторы.


В воспоминаньях остается:

Околок белый вбок несется,

Метнулся бык через дорогу...

И завернулось время в тогу.


Немного, да. А как иначе?

Я так решал свои задачи:

Долбил упорно, каждый день,

И отдых был работы сень.


Хотел и сделал. Радость? - Радость.

Собою повеленья сладость.

И нет награды той дороже,

Когда уверуем, что можем.


Мечты тогда, как инструктаж:

Вот здесь пахать, тут абордаж,

И вновь пахать - до исступленья.

Стократ сильней, в ком нет сомненья.


За это стоит претерпеть,

И пострадать, и попотеть.

Пусть жизнь свернет в бараний рог

Не раз, не два - всему свой срок.


Согнуло - надо разгибаться,

Опять силенок набираться.

И безмятежностью души

И в пекле адовом дыши.


* * *


И вся-то суть за те два года -

Развить что мне дала природа.

Но это (чуял или знал)

Не легче, чем лесоповал.


А что мозгам от школы надо?

Как мышцам в меру пот отрада,

Так и плутания ума

Даруют истине корма.


Пожалуй, все. Что дальше - проза.

Вот пряди листьев на березе,

Небес над ней голубизна...

Но жизнь корней нам не видна.


И отблеск как, чуть-чуть в тумане,

Картина-призрак жизни рани.

Сентябрь, дождик. Облака

Нависли серой мглой. Река.


Вверх по теченью ветер гонит

Барашки волн. Неслышно тонет

Меж волн от пены седина,

И мелких капель дробь слышна.


Подмышкой румпель, Вова-боцман,

Средь прочих умных главный лоцман,

Орет про кливер-на ветру.

Давая крен, я планшир тру.


Впередсмотрящий, друг наш Джон,

К мечтам-туману устремлен.

Эй, Джон, на юности заре

Внимай взахлеб своей поре!


Ял, паруса, качели-волны

Бездумной силой мерной полны.

Форштевень в пене, брызг накат,

Безвременье... Я тихо рад.


* * *


В простой и цельной жизни той

Я к лыжам попривык зимой.

В морозы в инее ресницы,

В их окнах - лыжины-сестрицы.


Прозрачно замер лес зимою,

Снежинок скрип... Бегу лыжнею.

День будний. Больше - никого.

Искрился снег... И нет его.


Из-под носка две струйки снега

От лыж стремительного бега...

Чем так чарует нас скольженье?..

Победой призрачною тренья?


* * *


Десятый класс, зима. С друзьями

В поход уральскими местами.

Несложен план был общий наш:

Из Златоуста --в Карабаш.


Рюкзак тяжел - легка дорога,

Безветрен день. Ель-недотрога.

И солнце в холоде небес

Сиянье льет в таежный лес.


Чудным избигом снег на соснах,

Изба в лесу, бушлат на досках.

Тепло дороже тесноты,

Поутру хмарь, следов кресты...


Еще изба. Дружна ночевка.

В лесу снег рыхл, и лыжам топко,

Я тихо весел, вверх ползу...

Ах, чудо дней младых в лесу!..


Лег на снег лапник (ветки сосен).

Костром нагреты... Дух стал росен.

Сон на морозе - подремать,

И хочется скорей вставать.


До боли в мышцах "отдых" тела.

Быстрее на ноги, за дело.

Бахилы, лыжи, рюкзаки...

Вниз! В ложе сонное реки.


(Опять завидую напору,

С каким легко бежал я в гору.

Сейчас и силы боле стало,

Да жизнь ее охомутала.)


Открылся Карабаш внизу,

Огрызки труб торчат в дыму.

Средь гор, лесов, в закатном свете

Сам по себе, за все в ответе.


Забытый богом городок,

Как жил тогда, закончен срок.

Взалкала жизнь до перемен,

И встреча наша - ныне тлен.


Автовокзал, Кыштым. Сидим.

Автобус ждем, чудим, бузим.

В буфет зашли, там обсчитали.

Валера в мат. Шум, крики в зале.


Народ угрюмый. 3а душою

Как камень, сложенный с пращею.

Лежит давно, заплесневел.

Лукавья смог в мозгах засел.


И где обидчик - не узреть,

Пространство все - тугая клеть.

Поток словес казенных в уши,

Как зной - язык, нутро всем сушит.


Кыштым опаску в жизни дал -

Средь дня мелькнул там тьмы провал.

В ней жуть чудовища-машины

И слепородый ход пружины.


Наверное, из-за контраста -

Искрился снег в изломах наста,

И в сумрак сосен лес манил...

Вдруг путь нас жизнью окатил.


Тут теснота тебе и давка,

Билет автобусный - затравка.

И лучше дрема на снегу,

Среди людей ночлег - врагу.


* * *


Дорога к дому утром сонным.

(О, что за ужас быть бездомным!)

Валере завтра на завод.

И он молчит. Меня бы в шрот...


* * *


Мир праху твоему, как говорится,

И (вымысел живых) пусть спится.

Душа для нас капкан, марионетки.

И долго нам еще, как в клетке.


7. Москва, физтех


Трудов два года позади.

Что нам за это впереди?...

Ты скудноват насчет утех,

Но плох ли, нет - я твой, Физтех.


* * *


Сел на кровати у сынишки,

На столик детский ручку, книжки.

Склонился меж колен к стихам,

Я больше здесь, а надо - там.


Сейчас, потянем нитеву,

И лягут дни в одну канву.

Как частокол стоят года,

Один к другому череда.


И каждому свое местечко,

И свой, особый, ритм сердечка.

(Теперь мои годины-колья

Кривы, вразброд, и, честно, - голь я.


Ну, правда, сильно не печалюсь,

Живу, кручусь, скорее маюсь.

А как работать бы хотел!..

Бардак в стране. Я не у дел.


И вместо прежней пахоты

Строчу отчетные листы.

Где трепет был, и жил напор,

Все реже бисер, больше - вздор.)


* * *


Курс первый. Многое в новинку.

Но общежития картинку

Я вспоминаю с легким сердцем.

И так же светло - вектор Герца.


Втянулся в дней круговорот,

И пошагал далекий год.

На три вёрсты весь городок,

А не прошел. Опять не срок.


С утра и до ночи учеба,

Скорее на здоровье проба.

Мышленья крепость и мозгов.

А ум - кристалл таких трудов.


Подспорьем был велосипед.

Крутил педали и сосед.

Но как я к боксу притянулся?..

Ни дать ни взять, скорей рехнулся.


А может, жаждал ощущений,

От прозы жизни устремлений.

Азарт борьбы, единоборства

Целит наш дух от язв притворства.


Вот так и жил. Тренировался,

Учился, экзаменовался.

Цеплялась "англичанка"-дура...

Живуч их штамм. (Оно ж - "культура".)


Бывают люди - два потока,

Навстречу только, волей рока.

И вот она, взглянув едва,

Во мне учуяла врага.


А может, сам я виноват.

Что человечек мелковат,

Чутьем каким -то верхним понял,

Но мне-то что? Живи. А - донял.


Как чуют эти люди ловко -

Дала осечку маскировка.

И в мелкой злобности своей

3а то кусают хоть детей.


Вот Вам критерий, кто Вы есть.

Желанный враг - в нем Ваша честь.

Он Ваше в зеркале обличье,

А также доблестей наличье.


И если с ним в борьбе душою,

И мыслей рой о нем с собою,

Гнев лютый в голову стучит...

Он ровня Вам. А бит, не бит...


Да... бог простит их (поговорка).

А мне их труппа - тренировка,

Как душу цельностью лечить,

Себя ценить, а их простить.


Репей пристанет, если тряпка.

Там, где помягче, встрянет цапко.

А если, скажем, стали твердь,

Он прыг да прыг - не одолеть...


* * *


С машиной редкой перекресток,

Его же в ямах в лес отросток.

Здесь корпус наш. Студгородок

Стучащим рельсам лег под бок.


Через дорогу - институт,

"Столовка" (что сейчас дают?).

Мне неуютно было в зданьях

(Укора нет в моих признаньях).


Но очень гол и неприютен

Был главный корпус. Как-то смутен

Занятий облик ежедневный...

Студент я был обыкновенный.


Четыре в комнате кровати

Для будущей ученой рати.

Попали вместе Миша, Боб,

Да я, да Леха, крепкий лоб.


(Про Лехин лоб не рифмы ради.

По нашей глупости не ладил

Он с нами. Из-за пустяка

Я без стипендии. Пока.)


Ну, Боб повыше планку ставит,

И что бы ни было, руль правит

До цели жестко, по прямой.

Не промах парень. Непростой.


Пахали мы, конечно, крепко.

Но Боб, я помню, - хватко, цепко,

С пружиною души тугой.

Кремень... На кой ему покой.


Конечно, главное богатство

Тех дней улётных - дружбы братство.

Без кожуры грядущих лет

Душа легко цветет в ответ.


(Пусть разбрелись теперь, ребята,

Пусть жизнь сюрпризами богата,

Маразм кругом... Переживем.

Другого нет, а свой - пройдем.)


О чем угодно разговоры,

В футбол, в "столовку" общи сборы.

И откровенья нараспашку,

И в душе выстирать рубашку.


И были ночью догонялки.

Пяток лосей (ну елки-палки!)

Несутся вслед по этажам,

И аспирант в трусах: - Я вам!..


Ну, в общем, зря я распинаюсь.

Известна жизнь (чего копаюсь?)

Неглупых молодых парней -

В ней много от игры детей.


Само собой, души движенья

На ту пору фальцетом пенье.

И мироздания проблемы

Не задевали трепа темы.


* * *


Тоннельная мозгов работа,

Учебы в спину штырь-забота

Забрали все. Я дивовал,

Что музыки не понимал.


Забыл, как долго это было,

Но не мелодия мне плыла

В забитые вконец мозги,

А треск ломаемой доски.


* * *


Хм.. Помню много я чего.

О чем сказать верней всего?...

О мокрой осени в Долгопе?

Безветрен сумрак. Тих... Как в гроте.


Конец занятиям одним,

В общагу переход к другим.

Кровать, а к ней кусок стола,

И жизнь-учеба вновь пошла.


И все нормально, так и надо.

(Как хорошо! Эх, жизнь-отрада!)

Так ясно все - работа, сон,

Как благодатью осенен.


И кувыркаешься в задачах,

И озарениях-удачах,

Томясь, теорию природы

Под "лабника" вгоняешь своды.


(Вам, если "лабник" невдомек,

Я поясню, коль сам изрек:

По физике "лабораторки"

В нем были все. Шедевр до корки.)


Как из кирпичиков дома,

Страничек пестрых череда

Дает чудесное Творенье....

Труда в нем взлет или везенье?


Все просто, близко, и с понятьем,

И все, что надо, без изъятья.

Умов дотошных ясный слог,

Как луч, пробьет незнанья смог.


В любом предмете нить - познанье

Нам расплетать самим заданье.

Но сколь же радостней, когда

Кудель свивала голова!


* * *


В Рязань идет дорога наша,

Где Джон хлебал курсанта кашу.

И тем платил сполна за грезы:

Берет, десант, девичьи слезы...


Вокзал Казанский. Переходы

Из-под одних в другие своды.

Жгуты хвостов-очередей

От касс вплелись в толпу людей.


Шум-гул огромного вокзала.

У касс - в поту. Билетов мало,

Мне не добыть, и еду "зайцем".

Ну, теснота! Не двинешь пальцем.


Час ночи. Полумрак вагона.

Рязань? - Рязань... И тишь до звона.

Безмолвье проходных дворов,

И я один. А отчий кров...


Одни законы бытия

Для всей страны, где б ни был я.

Но все же привкус сладкий был -

Дороги новь, мальчиший пыл...


Гостиница на перекрестке,

И фонарей нечастых блестки.

Зашел. Мест нет. Я примостился

В углу на стульчик. Притулился.


Сон набежал. Квадраты в дреме,

И ноги вязнут в глиноземе.

Промозгло, слякоть, темнота,

Проход меж стен... И теснота.


Слегка глазенки приоткрылись.

Рассвет как в снах, что только снились,

Озноб трясет. Пора вставать

И в утро серое вползать.


* * *


Училище недалеко,

Но там не ждет меня никто.

Для Джона всех важней занятий

Бег в сапогах из снов объятий.


В дремотной мягкой тишине

Бег рот молчащих слышен мне.

Туман, промозгло, голый торс...

Лет через семь- афганский кросс.


А мне пешком (по Первомайской?

Забыл. Но помнил б, если Райской).

Столовая. Пуста с утра.

Зевая, ходят повара.


(Простите, милый мой читатель,

Что взять с меня? Поэт, мечтатель...

По реформистким временам

Я лебеда - ни нам ни вам.


Предметы чувств моих простые:

Что зрил, плюс хлопоты земные.

Снег, ветры, торжество заката

И понимание собрата.)


Тем общепитовским столовым

Грядет конец- приходим к новым

Мы отношениям людей...

Былое - тень. Но мы - под ней.


Столовые, они ж блинные,

Пельменные, диет, простые...

Где естество очередей

И крик к котлам: "Компот налей!"


Так заурядно... Где с зевотой,

Где с чуть побольшею заботой

Стучали черпаки в котлах,

Лоснилось сало в кислых щах.


Бифштекс с яйцом, подлив, жаркое

(На слух все вкусное такое),

Но после этих звучных блюд

Не сыт желудок - лишь надут.


Без аппетита поедали

Мы что дадут. И вытирали

Пред трапезой платками ложки,

Стирая мойки тем оплошки.


В обед стоишь - полно народа,

И треп идет такого рода:

- "О, здрасьте!" - Здрастье! Где пропал?

Рассольник будешь? - "Уезжал".


- Сметаны надо?.. Где носило?

- "Скучали, что ли?" - Маш, ведь было!

Ну, что молчишь, ведь бравый парень!..

И мне: "Бери! Не девка, пламень"


Смеются с Машей, сам хохочешь,

Поднос вперед: "Картошки хочешь?"

- Хочу. Как, Маш, идем в кино?

- "Идем-идем... филе-одно?"


* * *


Была картина и такая.

Бабенка, пьяная и злая,

Швыряет кашу, грязь кругом,

Вокзала дух, пьянь за столом...


* * *

Ну вот и сыт. Хожу, глазею.

Рязань... Я в памяти лелею

Простые Руси города.

Добротно было. Да когда...


С тех пор их лик переродился,

Позахламился, запустился.

Промеж купеческих домов

Бетона твердь с прямьем углов.


А по задворкам вкривь заборы,

Стена, в ней мох глядит с укором.

А что глядеть? Ведь не мое.

Ну жаль, и что? Эх, е-твое...


Живем, как будто бы пришельцы

В чужой стране. Малое дельце

Здесь держит каждого из нас -

Бочком прожить грядущий час.


А коли так - латаем дом

Хоть как-нибудь, а там помрем.

Закрыл дыру кусок фанеры,

И можно жить... Еще примеры?


Взгляните сами за окно.

Кто зрит, увидит и не то.

Архитектурные смотрины

Опустим для другой картины.


* * *


День ноября поплыл к закату,

Вдруг солнце туч прорвало вату.

У ка-пэ-пэ два паренька...

Невесел что-то Джон. Пока?


Все хорошо. Но вдруг прорвется

Словечко, два. И вновь: "Живется

Так ничего. И интересно!

Торф под Москвой горел... Известно?


Два месяца его тушили,

Ну и денечки, скажем, были!

С одной лопатой! Столб огня

Деревьев выше... У меня


Друг аж по пояс провалился,

Но ничего, не опалился.

Мы рядом были, не зевали.

Сапог сгорел, ему не дали."


Ну и так далее. Стрельба,

В спортзале вместе вечера.

Бокс, каратэ и марш-броски,

Ножи, А-Ка и к ним штыки..."


Неинтересно? Да, мне тоже,

Но было упускать негоже.

И мне знакомо ощущенье

Слепого молодости рвенья.


* * *


Назад. В Голутвин электричка.

Летит в ночи вагонов смычка,

Где пассажиров с гулькин нос,

И я средь них, к скамье примерз.


Пока колеса тараторят,

Вперед заглянем, коль позволят.

От этой ночи расстоянье

Отложим в год для нужд познанья.


Здесь Джону не указ заборы

И прочие людей запоры.

Почти что ночь. И моросит.

С пекарни булки. Говорит:


Я к ней: "Мамаша, дайте хлеба!"

(Во власти сам по крышам бега.)

"Возьми, сынок, мой тоже где-то...

Ты вдоль забора... Меньше света".


Добавил, булки уминая,

И наперед как будто зная:

"Нам лучше не познать ночей,

Их будет свет поярче дней".


Прости, Володя, ты был прав

Насчет тех дней, но я, поправ

Закон густенья бытия,

Твержу: "Испьем, еще не вся".


Тепло ночей и светлых дней

Бальзамом на душу пролей

И исцелись, чтоб быть готовым.

А жизнь одарит светлым, новым.


* * *


Шажок во времени. Ока

Средь лета. Пойма, облака.

Девичий откровенный взгляд...

И Джон уже так с год солдат.


Рев, чад, несется бэ-эм-дэ,

Взметнулся брызг каскад в воде.

Через Оку быстрее лодки -

Ребятам не хватило водки.


Шажок, и подмосковный вечер

Роняет в неге цвет на плечи.

В дверном проеме - бравый Джон:

"Свободен! Все!" - и рухнул в сон.


* * *


А мы вернемся в бег вагона.

Сиденье жесткое мне лоно,

Сумчишка, смята головой,

Лежит в той точке временной.


Чем дольше я бреду по свету,

Тем все сложней понять мне эту

Субстанцию без плоти, лика

И меры, массы или блика.


Проста загадка. Все вам ясно,

Тяну с ответом я напрасно.

То Время, скажет нам любой,

Добавив: "Мера есть, чудной".


Какая?! Эти вот секунды,

Что нам эрзац даруют скудный

Многообразия Вселенной?

Смешит подход такой презренный.


Мы научились измерять

Только вперед, что ходит вспять.

Пружины, гири, тяготенье

Нам заслонили суть явленья.


И не на кварце генератор

Сей неизведы препаратор.

Четырехмерное пространство

Скорее место формул танца.


Смеюсь я с вами. Хаять мастер

Я наш земной привычный кластер.

И что-то новое сказать

Я должен - хоть бы и соврать.


Энергия, пространство, время -

Так грубо мы опишем семя

Что породило, породит

Изменчивый Вселенной вид.


(Опять шаблон! Все лишь словами,

Все мысли в их извечной раме -

Из сочной образа-картины

Слова рождают лик лепнины.


А прелесть, тайна, краски - ваши.

Чем вы мудрей, картина краше,

Тем осязательней, прочней,

Единство чувства, мыслей в ней.


И, кстати, пища для ума

Нейдет, коль сильно солона.

Пересладили, много перца...

Но кто-то ест - им радость сердца.)


Так вот. Еще кусочек глины,

И руки мыть после лепнины:

Семян эфир тех в каждой точке,

Пространства, жизни ли, зверечке.


* * *


Что дальше было - всем известно.

Там лето каждое прелестно.

Не важно как - пусть стройотряд,

Спортивный зал, кроватей ряд.


Там бестолковость сельской стройки

(А позже понял, что и дойки).

То мастер пьян, то нет работы...

Жить, как трава. И нет заботы.


Завод кирпичный на горе,

Володя, Боб в младой поре.

И оба Славика бетон

Лопатят в день по десять тонн.


* * *


В обед купание в пруду

(Стальные козлы там найду

На глубине, где прыгал в воду.

Знай деревенскую породу!


В тот день ненастный - что толкнуло?

Не к вышке, в воду потянуло,

И под водой нащупал ведь

Железа гибельную твердь.)


* * *


Серега! Мы плывем с тобою

В Азовском море за волною.

Медуз нагнало - аж кишит.

Бездонно небо... Берег спит.


Кубань, ты усладила душу

(Сказать нежнее как-то трушу).

Но колорит! А благодать!

И на деревьях фруктов рать...


А эти южные закаты,

И ночи, негою объяты.

И к ним предутренняя тишь,

Где ветерок чуть дышит лишь.


* * *


В строку ли лыко - неизвестно.

А может, скажете нелестно

О композиции рассказа...

Но чур меня дурного глаза.


Год "девяносто два" клещами

Раздоров, алчности сетями,

Словес лукавых паутиной

И выживания рутиной,


А также серости прозреньем,

И перспективы откровеньем

В душонке будет жить моей

В любом пути грядущих дней.


Вдруг понимаешь: все, что сделал,

В графу "пассив" крошащим мелом

Спиши, забудь. Все вновь с нуля.

Да, в стаде тлей. И сам я тля.


Конечно, надо б продолжать

В Долгопе жизнь бытописать,

Из впечатлений, созерцаний

Сплетая нить воспоминаний.


Но не могу, друзья, простите.

(Найти бы тихую обитель

И безмятежно ворошить

Тех лет пласты. И жить да жить...)


Так нет. Который год подряд

Мне не закрыть один наряд.

А в нем задание одно -

Сегодня выжить. Как, чего?..


Куда податься, где искать?

Ответа нет, едрена мать.

И не расслабься на минуту,

Иначе потуги все к шуту.


Чуть зазевался - без гроша.

В меню то хлеб, а то лапша.

В крутильне дел сторожко ждешь

Еще удар. И так живешь.


Очередная оплеуха.

Сглотнул. И вновь готово ухо

Принять удар. Панов грызня

На нас аукается вся.


Я рад пахать. Я рад крутиться,

Работа мне отрадой снится.

Так не дают работать. Нет.

Соврать, забыть, и весь ответ.


Пообещали. Сговорились,

Не сделали, не извинились,

И шкуру норовят содрать

Шагу на каждом. Кем тут стать?


Жулье все то же в магазинах,

Прострация от цен в витринах.

И ослабели тормоза,

И просто так плюют в глаза.


Народ же дикий. Сам такой

Недавно был. Отстал душой.

Мне, порождению явленья,

Как с высоты, все их движенья.


Я знаю, кто и как что скажет,

Зрю корешки в дешевом раже.

Я сам бы мог так говорить...

Но мне судьба - в сторонке плыть.


Ходить нетореной дорожкой,

Найти большак - и снова стежкой.

Я службу сам себе несу -

С собой с людьми, с собой в лесу.


И каждый сам сейчас с собою,

Но чтоб быть с полною душою

Кому-то надо мир объять,

Кому-то - пива литров пять.


А между ними половинки

Для разноцветия картинки.

И свой у каждого "процесс",

И там есть "про", и есть "регресс".


* * *


И не хочу, но ставлю точку.

До лучших дней. Закончу строчку

И буду как-то выплывать.

Куда прибьет?.. Эх, вашу...