# Звериная нежность

Нина Петровна Шевцова

Нина Шевцова

* *

Лес, осенью просвистанный насквозь,

Лес, тайно изнуренный короедом,

Он умирает стоя - ветви врозь -

По замыслу, что и ему неведом.


Заслуги леса - мир и тишина,

Всем хлеб и кров, кто нищ и презираем.

Большая молчаливая страна,

Чем ты больна? Мы так и не узнаем.


Для новых гимнов хватит старых слов

И старых пуль - для всех детей беспечных.

Кровь порождает кровь, и рвет покров

Ярь свежих сил и вещих снов запечных.


И мир - как лес, просвистанный насквозь

Потоком усвистевшего озона:

Обрушен свод. Заплакала икона.

Прости нас, мать. И вновь покров набрось...


*


Сонное ульев смиренных тепло,

Ворох грибной утомительной лени...

Пламя листвы облизало колени,

Плечи куснуло, гортань обожгло.

Знаешь, мой буйнопомешанный лес

В год переврал адреса, интерьеры,

Гнезда рассыпал, обрушил пещеры,

Выселил белок. И ежик исчез.

Сжег муравейники, змей без числа,

Сосны ржавеют и вымерзли птицы,

Стадо кабанье разрыло грибницы,

Плесень в оврагах гнилых расцвела.

Вот - за веселие в доме чужом -

Вот как он мстил мне, грозя то и дело:

Если не хочешь - гори все огнем,

Если не любишь - гори! И - горело...


КРОВОХЛЕБКА.


В середине пышного букета

Шишки темно-вишенного цвета,

Пильчатые в серебре листы.

Как цветок зовут? -

Вздыхаешь ты:

- Страшные названия бывают.

Кровохлебкой люди называют.

Как вскипит сбесившаяся кровь,

Гнев, позор, неверная любовь

Вздует вены, лоб сожмет тисками,

Красный кашель выхлестнет толчками,

Женщина как в родах закричит,

А мужчина зверем зарычит -

Прячь ножи, ружье снеси соседям,

Горькую не пей, не ври: " Уедем... "

Корень кровохлебки завари,

Пей неторопливыми глотками.

Злая кровь уляжется внутри,

Как река, смиряясь с берегами.


*


Вприсядку иль, юбку задравши, канкан

По кочкам в серебряных мхах...

Горчит сладострастье брусничных полян,

Как твой поцелуй на губах.


Смолистый густой изнуряющий зной,

Багульник и вереск... В лугах

Так мускулы ходят горячей волной

В плену васильковых рубах...


Крутые грибы, вздыбив дерн, в глухомань

Влекут, белизну затая.

О, так разрывает джинсовую ткань

Упругий... О чем это я...


А дома, где яблоку негде упасть,

Втихую, в обнимку, взаглот...

- Откуда сия африканская страсть?

- Да с этих трясучих болот...


СЕЛЬСКАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА


Неужто и вправду назвали красивой?..

От вечной работы горбата спина.

И шея красна словно бита крапивой.

Но вряд ли крапивы боится она.


Кончались уроки - бежала доить,

Мешать отрубей, экономя на зернах,

Кусачих, бодучих, пернатых кормить.

Да четверо в доме своих, беспризорных...


А пятый заявится, может, к утру...

Авось, не прибьет. А поспит - и в порядке.

Зашить, постирать, уложить детвору.

Да хлеб замесить. Да проверить тетрадки...


Вон, тянутся в город свой век доживать

Соседи, прощаясь. ( Поди, не чужая ...)

Дома, как родных мертвецов, обряжая...

С собой унося небогатую кладь...


А там покупатель, сговорчив на диво,

Оформит бумаги, поправит порог.

И сам по-хозяйски за домом брезгливо

Зароет пар двадцать разбитых сапог.


Судьба пред глазами стоит пеленой...

Детей разбросает шальными путями...

Да мужа могилка осядет весной...

Да ветер в трубу... Да собака ночами...


*


Исцарапав лицо, хохоча без причины,

Я встаю на колени перед каждым кустом,

Исступленно ловлю окровавленным ртом

Плети, струи рубиновой, пьяной малины.


Пью за теплую жизнь, за права наши птичьи

В испитой обворованной грешной стране,

Где прекрасные дети в нелепой войне

Страшно гибнут в безвестьи и косноязычьи.


Хлынь юродством, любовью, над бездной, по краю,

Отвори мои коды, Судьба, не молчи!

А не то - обернусь я волчицей в ночи

И холодные вены твои растерзаю.


*


Из глухомани детства, Боже мой,

Отверженный клочок земли убогой

Течет сквозь нас невидимой дорогой

И всех потерянных зовет домой.


Всех, предавших его, чтоб легче дни

Выплевывать в толпе и кислом баре.

Всех, кто, мыча в провидческом кошмаре,

Шепнет однажды: " Господи, верни..."

В БЫВШЕЙ ДЕРЕВНЕ ОВЕЧКИНО


Дом разорен и выстужен дотла,

И продан Бог из красного угла,

Бесцельно дети разбрелись во мгле,

И старики лежат в чужой земле.

Дом ждет как верный пес, хоть стал - ничей.

Замки истлели - не ищи ключей.

Внутри зияет брешь святых начал:

Отец сидел. Дед рушил. Сын молчал.


*


В этих окнах вечером темно:

Дед слепой живет в осевшем доме.

Всех родных похоронил давно,

На печи забылся в полудреме.


С банкой молока заглянет кто-то,

Печь затопит.

" Жив?" - толкает в бок.

Брешет, курит. А найдет зевота -

Тушит свет и в темень за порог,


Будет шастать меж кривых избушек,

Лунных ям разбитой колеи.

...А в садах колдуют соловьи

Да гулять зовут глухих старушек...


СТАКАН


Разбила дедушкин стакан.

Подумаешь, причина!

Стакану век короткий дан.

Светла его кончина.


Притом - случайно, не со зла,

Ну, что же, ну - разбила.

Я все осколки замела,

Другой стакан купила..


А дед грустит. А дед, хоть плачь,

Уткнулся в угол серый.

То чай остыл, то чай горяч,

То сладок чай без меры.


*


Все ждут наследства: умирает дед.

Уйди к затонам, размышляй и здравствуй.

Оставь семейный воровской совет

И в дележе постыдном не участвуй.


Пускай кричат вослед: - Иван-дурак!

- Родства не помнишь!

- Дедушку не жалко!

Покрепче удочки сожми в кулак.

- У нас, - родным скажи, - своя рыбалка.


И дедова душа с тобой уйдет,

Запрыгнет в лодку и согреет снова...

И золотая рыбка приплывет

На золотое дедовское слово...


*


Клубника пламенеет в кущах гряд.

Варенья с прошлых лет полно в буфете.

Уже лет сорок, люди говорят,

В деревне этой не рождались дети.


*


Осенний свет в лесах зажгли.

Он словно бьёт из-под земли.

Искрит листва, кусая ноги,

Целует, нанося ожоги,

Будя оторопелый зуд.

И шею тайно в кровь секут

Продолговатые рубины

Пронизанной лучом калины.

Заря вечерняя нагая

Стоит всю ночь изнемогая

За лесом, и власы в реке

Полощет в тёплом молоке.

И колокольчик, весь дрожа,

Как вскрик на острие ножа

Сверкнул лиловой глубиной

Из горькой влажной мглы лесной.


*


Оторопь свежих кабаньих тропинок,

Бархат свирепых объятий лесных.

Мысли скользят словно мокрый суглинок:

Леших мельканье... Огни водяных...


Жаркий хозяин льнет к щечке упругой,

Валит в дремучие мох да камыш...

Девка, аукай, беги за подругой!

Сгинешь в лесу, медвежонка родишь...


Лес уложили за две-три недели.

Скрежет и вой был, и щебет, и звон.

Разом вы, девоньки, осиротели.

Кто вас еще приласкает как он?


*


Мимо брошенных изб, в ночи...

Не кричать, раздувая вены,

А молиться меня научи

За эти мертвые стены.


Не печати на властном челе,

Не наивной небесной химере,

А бездомной измученной вере,

Безродной убитой земле...


*


...Хозяйка все оставила не тронув:

Иконы, утварь, сундуки с тряпьем.

Мы средь шипящих патефонных стонов

В чужой судьбе нечаянно живем.

С утра листки нашли за этажеркой:

"...Привет из войск от сына. Здравствуй, мать..."

"...Назвали дочь, как ты хотела, Веркой..."

"...Звал - не пошла. Чужую жизнь ломать..."

Вот прялка праздная. Стоим, глазея.

Дорожки домотканной блеск рябой.

И холодно, и тихо как в музее.

И мы на шепот перешли с тобой.

Какой невесте скатерть вышивали,

Плели ночами кружевной подзор?

Я вынимаю траурные шали

Из сундука. Я в этом доме - вор.

Не зря глядит неласково собака

И даже кости не берет из рук.

И снятся чьи-то жалобы из мрака.

И чудится в окно тревожный стук.


*


Вот и черника в лесу перезрела,

Перестояла трава луговая.

Сядем венки заплетать неумело,

Каждый цветок наизусть называя.


Нынче не слышно в лесу онемелом:

"Настенькин мостик", "Егорова горка"...

Вдоль по речным рукавам обмелелым

Рыщет, лещей разрезая, моторка.


В пятницу гости наедут - не спросят,

В лес побегут и наполнят корзины.

Эти ребята не сеют, не косят.

Им не корову доить - магазины...


Весело дряхлых старух обирают

Их долгожданные бойкие дети.

Рушатся фермы. Сады умирают.

Пьяный наследник ночует в кювете.


*


Он гадил, крал, удрал, исжился весь,

Теперь домой вернулся будто в ссылку.

И мне толкует: "Я хозяин здесь.

Ты на моей земле. Гони бутылку."


МАРТ В ДЕРЕВНЕ


До горизонта лыжня зажжена,

В вербах дымится хрустальная прорубь.

А на крылечке забулькает голубь,

Кошка всхрапнет...И опять тишина...


Выйду с ведром, полагаясь на опыт,

Цепью греметь... Обмирают сады,

Слушая страстный горячечный шепот

С крыши в сугробы летящей воды.


*


Мокрой шкурой трется дождь у двери.

Не медведь ли по стеклу скребет?

Не усну. Характер крут у зверя:

Нет ключа - он дверь с петель сорвет.


Стыдной жаркой одурью истомной,

Нежностью звериной озорной,

Как зрачок его, Сибирью дрёмной -

Мама, что он сделает со мной...


*

Можно в обугленный лечь земляничник,

Вслушаться в радостный птичий хорал,

Погоревать, что какой-то язычник

Тайно поляну мою обобрал.


Пусть. Отыщу я поляну другую.

Ноги изрежу стальною стерней...

Только еще полежу, поколдую...

Славит кого-то щегол надо мной.


*


Хлещут фары во тьму, чертят в небе рывки мотыльков,

И бормочет приёмник, и кто-то несется навстречу,

Ослепляет меня и тебя, нагнетает в свой рев

Нисходящий мотив: "Разлучу...Вознесу...Изувечу..."


Крепче руль обнимай, злее щурься. Мы скоро влетим

В тесный мир, ослабевший от СПИД`а и вечной изжоги.

Ты не ведаешь, как в эту ночь ты бесстрашно любим,

Как отчаянно верю я нашей опасной дороге...


*


Там березы истекают соком,

Блеет хвост бекаса на ветру,

Голубые лягвы по протокам

Пузырят жемчужную икру,

Вепрь во рву ревет осатанело,

К оргиям сползаются ужи,

Журавли у милого предела

С ликованьем чертят виражи,

Селезень по изумрудной спинке

В бисер крошит радугу смеясь,

Толстомордые хрущей личинки

Меж корней сосут живую грязь!


...Гулко ахнул выстрел, замирая...

Мелкой жизни кровяной комок

В мокрых перьях скорчился у ног.

" В точку!" - буркнул, перезаряжая...


*


Тревожная берёзовая Месса:

Плеск половодья, птиц органный рёв.

Я ночью позвоню тебе из леса

И попрошу: "Послушай соловьёв..."


Они поют, они не виноваты,

Спеша взахлёб исполнить свой обряд.

Долги и повышение квартплаты

Им в этой жизни явно не грозят.


Они рыдать над миром не устанут,

У них одно и то же все века...

Но если люди слушать перестанут,

Потеря будет очень велика.


**


Словно необратимый процесс

Грезы - тайной, ночной, крамольной, -

Ах, какой мне явился лес -

Целомудренный, белоствольный!


Липким дегтем лицо хлестал,

Сыпал в косы жуков как школьник,

Что в черемухе мне шептал

Пьяный вор, соловей-разбойник!


...Как от хмеля, очнусь в избе,

Хлопоча пред свекровью хмурой.

Что-то помню сама в себе,

Улыбаюсь счастливой дурой...


*


Пьяного лешего когти -

След на горящем лице.

Пальцы в берёзовом дёгте,

Щёки в медовой пыльце.


Коршун клюёт, отпевая,

Драный мой грязный прикид.

Больно. Зато я - живая.

Только живое болит.


Хватит на всех моей крови,

Жалости хватит на всех.

Взяли? Поймали на слове?

Рвёт все узлы мой смех.


*


Хватай сапоги - и в машину, пока не стемнело!

Махнём за Кольцо, и отмеряем вёрст пятьдесят

К бездонной поляне, где ели седые висят,

Глуша своей хвоей все до одного децибела.


Там речка, кипя подо льдом, почернела от страсти.

И что-то случится у нас, только за руку тронь,

Когда на коленях стоишь, выдувая огонь,

Всех духов земли заклиная сберечь от напасти.


Вода закипит, чай заварим, и кончатся ветки,

И наша беседа, и смех, всё уйдёт в черноту...

За инеем выдоха бешеный космос прочту,

И стану чужая себе как от сильной таблетки...


...Когда-то я брошусь обратно, к остаткам огня,

К надежде слепой: остановке в лесу человека...

Там вечно как было: ручей и осина-калека.

Но, лишь оттолкну, - притяженьем расплющит меня.