# Утро Художника

Нина Петровна Шевцова

УТРО ХУДОЖНИКА


Когда возникли на его карнизе

Оранжевые голубя глаза,

Стоял туман. День был еще в эскизе.

Обрывок сна выглядывал из-за

Старинного скрипучего мольберта

С паучьим тайным кружевом в углу

Над банкой ржавых килек на полу -

Остатками вчерашнего десерта -

Где тень от кисти падая дрожит

В предощущенье темного озноба,

Когда неясно, нежность или злоба

Берет за горло, радость или стыд,

И все решится там, во взгляде этом

Из глубины холста.

И рядом с ним

Лицо живое кажется портретом -

Аляповатым, точным, неживым...


*


Полотна Дюрера. Симметрии война:

Гримасы, тени, косоглазие живое.

Для мерзких духов проницаема стена,

И свод жилья дрожит от ведьминского воя.

Творить молитву неуклюже сведены

Святых апостолов мозолистые руки.

Слаб человек еще. И много тишины.

И слух распознает ничтожнейшие звуки...


***


В твоих лучах я засверкала,

А ты ослеп и оробел.

И нет звериного начала

У горней страсти наших тел.


Как два гонимых голубёнка,

Прижались, тая и дрожа,

И ждём: споёт ли пуля тонко

Или прогонят сторожа?


На людях дерзки от испуга,

Застенчивы наедине,

Готовы мы согреть друг друга

И этим счастливы вполне.


СТАРЫЙ ФОТОАЛЬБОМ


Юнцы, лейтенанты, друзья -

Посёлка того старожилы.

Их семьи с пелёнок дружили:

Там - дочки, а тут - сыновья.


Вглядись, как подробно, светло

Фотографы раньше снимали:

До дна проявляя детали...

Любили своё ремесло...


Как женственны женщины тут:

Перчатки, муслины, панамы...

О, те, предвоенные мамы

Достойно невзгоды несут...


ИНТЕГРАЛЫ.


Ты помнишь, как мы с лекций удирали

Вдвоём, к тебе, и словно мёд - пчела -

Мы интегралы - брали, брали, брали,

Пока с работы мама не пришла?


А "всенощная" в сессию? Бокалы

С шампанским, платье от кутюр "Мосторг",

Какие - о! - мы брали интегралы:

Рассвет и брейк, и голод, и восторг!


Жизнь удалась. Комфорт, семья, диета,

Машина, бизнес, дача и морковь.

А - интегралы с ходу брать?..

На это

Способны только юность и любовь!..


В ДОМИКЕ ЧАЙКОВСКОГО В КЛИНУ


"Хозяина дома нетъ.

Просят не звонить".

( Табличка на двери )


Флигелек. Остывший кофе в чашке.

На столе газета шелестит.

Шмель-ворчун купается в ромашке,

Занавеска по ветру летит.


А хозяин бросил настежь двери,

В поле свищет, райская душа...

Ей сквозь век позора и безверья

Родина внимает не дыша...


*


Струится в глубине рояля

Кленовый золотой мираж.

Ах, и сегодня я едва ли

Мудреный выучу пассаж!

И шепчет мне лукавый бес:

" Оставим ноты, едем в лес!"


На кухне гул, как в майском улье.

Ворчит нежнейшая из каш.

И отражается в кастрюле

Кленовый золотой мираж.

И снова шепчет милый бес:

" Долой все каши, едем в лес!"


День помутился в зыбкой дали.

Штриховкой тронул карандаш

Дома напротив, и в рояле -

Огней дрожащих ералаш.

Уснул и ты, усталый бес.

Мы ноты редкие порвали,

Спалили кашу.

И узнали,

Что облетел твой желтый лес.


*


Гул потока во сне... Дядьки хором

Лают в люки, пугая трубу.

Гимн из кухни летит коридором.

Папка вертит кокарду во лбу.

В школу. В темень. В листву по колено.

Не дыша. В необъятной луне.

Все меняется, то - неизменно:

Гимн вдали... гул потока во сне...


ПРОСТИ, СОРОКИНО!


Цикл стихотворений


1.


Сорокино в воду кренилось покато.

В кривых тупиках я плутала пол-дня

И дом не нашла, где все ждали меня

С вином и стихами над миской салата.


Хотелось консервы разбить о коленку

И тем закусить свой проклятый склероз.

Я, кажется, адрес писала на стенку -

Зажмурюсь и вспомню... Не вижу от слёз.


Как белая чайка на радужном фоне,

Пристала "Ракета". Народ повалил.

Прости мне, Сорокино!

В душном салоне

Я в белое кресло упала без сил.


Мальчишка косился в окно диковато.

Он был в школьной форме (В разгаре жары!)

На брата похож. Может, из интерната.

Наверное, нет никого. И сестры...


Достойно отверг золотые ириски,

Опять отвернулся, глотая слюну.

Взревела турбина, вздымая волну,

Швыряя на отмель купальщиков визги...


И слышались в рёве стального винта

Хрустящие корчи порезанной рыбы.

И с розовой пеной стеклянные глыбы

Тащили кишки как обрывки бинта...


2.


Мужчина прогнулся за яхтенный борт,

Злой профиль и мускулы выкинув свету.

Он в небо смеялся, обугленный чёрт!

Так дико и вольно дано лишь поэту,


Пьянея от грома, упившись дождём,

С печёной картошки золу обдирая -

Под бешеным небом. У самого края.

С любимой. Иль с братом. Ну, с другом вдвоём.


И радость, и ярость такая светла.

Смеясь и шатаясь он вышел на берег.

Смотрел, как бушует на западе Рерих,

Как иву в Полесье волна подсекла.


Прости мне, Сорокино!

Песню не ту

Я спела, глаза свои пряча в панаме.

Всемирное небо плескалось над нами.

И жизнь проводила цветную черту.


В ГОРОДЕ ОРЛЕ


Смотри, как в сонно-юную Оку

Бездумно льётся Орлик озорной,

И маковки златые к островку

Сбегают, обмирая крутизной.


И древней русской крови жар и стать

Влекут в девчонках, в каждом сорванце -

Чтоб жить не уставать, чтоб узнавать

Всех мудрых по восторгу на лице,


А Пришвин был наивный ротозей,

А Бунин перед тем как умирать

Брёл из Парижа в тьму своих аллей,

Чтоб мир невинным отроком познать,


На русском и Тургенев видел сны! -

И, Боже мой, я славу не зову,

Но будь со мною, жажда новизны,

Младенческое счастье, что живу...


ВИТЯЗЬ НА РАСПУТЬЕ


" Прямо пойдёшь - счастье найдёшь,

Коня потеряешь..."

Русская сказка


Еще, еще одна верста.

Былинка на краю холста.

Забвеньем поросла тропа

Сквозь человечьи черепа.


Глядит с седого валуна

Заклятье злого колдуна,

Ласкаясь, шелестит пырей...

Что ж, выбирай судьбу скорей!


В краю, где столь густы леса,

Даются младшим чудеса.

Когда они зовут, маня,

Не жаль ни друга, ни коня...


Закатный выстужен огонь.

Склонил главу усталый конь,

Дрожит от ласки седока...

И медлит с поводом рука...


НАД ЛЕТОПИСЬЮ. ДИМИТРИЙ ДОНСКОЙ

И ЕВДОКИЯ СУЗДАЛЬСКАЯ.


Димитрий сынам завещает свои города...

Зашлась Евдокия: " О ветер, кого ты уносишь?

Зверь в нору идет, птицы - в гнезда, а княже - куда?..

О мой виноград, сладкий плод в мое чрево не бросишь!.."


Был гроб установлен в Архангельской церкви в Кремле,

Где вечный покой обрели царской крови мужчины.

И мощи святые служили защитой земле,

Спасали народ от разбоя,чумы и кручины.


Осьмнадцать годов целомудренной жизни одна

Еще прожила Евдокия. Построила храмы.

И кроткой молитвою вдовьей была спасена

Земля от крутого Тимура и мести ислама.


Однажды ей ангел явился. Оставив дела,

В обитель вдова удалилась - готовиться к встрече.

Слепые прозрели, где эта голубка прошла.

И сами собой загорелись церковные свечи...


... И сказано Слово - не все умирает со мной,

И память, сорвавшись неистовым протуберанцем,

В спирали галактик вольется священным румянцем,

И где-нибудь жизнь зародится подобно земной...


*


"...Мы пришли в этот храм не венчаться..."*

А прощенья и мира просить

Для души, не умевшей смиряться,

Угождать и гордыню гасить.


...Умный, желчный, матёрый, прекрасный,

Некрасивый и честный чудак,

Власть вещей признавал он опасной,

Разрешив лишь вино и табак.


Мол, поэту иметь не пристало

Вдоволь хлеба, тепла, красоты.

И семья с ним как флаг трепетала

От вселенской сквозной пустоты.


Подражателям, единоверцам

Восхищённым - не верил давно.

И в миру человеческим сердцем

Не согрелся. И встало оно...

_____________

* Ю.Кузнецов


ЦВЕТНОЙ ГОБЕЛЕН


памяти бабушки Татьяны


Простоволосая бродит береза

в талой воде по колено:

Сонное белое жадное тело,

и молодое пока.

Зиму еще как-нибудь. А вот к маю

пыль оботру с гобелена,

И, как задушенный плач соловьиный,

вдовья накатит тоска.


Талые воды. Погоня смертельная.

Лодка с разбитой гитарой.

Жизнь моя, что ты? Куда ты спешишь?

Ты покидаешь меня

В этом лесу, где я сто раз умру

прежде, чем сделаюсь старой,

В талой воде, где сгорю я дотла,

так и не тронув огня?


В мае, когда все лесное зверье

носит у сердца ребенка,

В мае, когда и земля, и вода

шепчут живому: " Живи..." -

Два конвоира тебя увели.

( Лагерь. Штрафбат. Похоронка.)

Тонет береза в высокой воде.

Лес утопает в любви...


*

памяти В.М


Зачем отпевали поэта

И свечи держали на ним?

Лучам настоящего света

Не дали пробиться сквозь дым.


Шаги его взвесив тревожно,

Убийцу искали друзья.

Поэта убить невозможно:

Он - жертва, палач и судья.


Распухшее страшное тело

Сквозь лёд извлекали со дна.

Но истина прочь отлетела:

Не так безобразна она.


К пустому бредя катафалку,

Дочь, падая, скажет едва:

"Он просто ушёл на рыбалку..."

И девочка эта права...


*


Сумерничаем вдвоём.

Вот уже взгляд опускаю в тарелку

Почти в темноте.


*


На столе - рябины ворох:

И шевелится, и жжёт,

Истомил как горький морок,

По щекам течет как мёд.


Ты заварки не жалеешь.

Подавай в меду, во льду!

И покуда не согреешь,

Я отсюда не уйду!


*


А на рассвете

В доме тигр

Бывает.

Никто на свете

Наших игр

Не знает.


2 АНТИЧНЫХ СОНЕТА.


1. Лозы узорной тень сквозь жаркий сон

В шезлонге драном с мокрой простынёю.

Бежит по черепице скорпион,

Мне пригрозив отравною клешнёю.


А ветер горький с четырёх сторон,

И я дрожу под солнцем и луною.

А ты вином и морем возбуждён,

Ты грезишь парусами и волною.


Шпангоуты, бархоуты, галеры,

Форштевни, галсы, нагели, триеры:

На чём остановились мы вчера?


Косой латинский парус?.. Что за ретро...

С ним как со мной: все враз четыре ветра.

И мы об этом спорим до утра...


2.

Античной вазы смуглая плясунья

Ракушку прижимает к волосам.

Две лунные дорожки к небесам

Бегут по морю только в полнолунье.


Свой нежный бред фиалке шлёт петунья,

И наступает рай по всем углам,

И кличет бога в средиземный храм

Цикада, отрешённая ведунья.


Без имени и лика мой кумир.

Любить весь мир, чтоб потерять весь мир?

Отдать себя без памяти и смысла?..


И ты, плясунья древняя, права.

Играет кровь, она ещё жива.

Кипит вино, оно ещё не кисло.


*


Подойду и беретик надвину,

Словно я загляделась в витрину,

Где поставили чудо-мужчину

В серой тройке, с перчаткой в руке.


Но куда подевал он щетину

И проклятую злую морщину,

Без которой, наверное, сгину

Иль повисну на волоске...


*


Мне пришлось при случайной встрече

Разглядеть, говоря с тобой,

Как недавно крутые плечи

Обломала борьба с судьбой.


Чем наполнить заминку эту,

Где мы, что вокруг - не пойму.

Лучше я попрошу сигарету

И заплачу в сплошном дыму,


Задохнусь, отвернусь, не отвечу...

Тут ловушка, ведь знает Бог:

Не могли подарить нам встречу

И не требовать жизнь в залог...


*


Ты говорил. Меж нами сгоряча

Бродила эта слабая улыбка.

Был снегом скошен разворот плеча,

И переулки возникали зыбко.


Хотелось дать покой твоей судьбе,

Скроив по собственному произволу.

Ту девочку, что нравилась тебе,

Пригнать, влюбить, едва закончит школу,


Перевернуть... Все мчалось как угар

В табачном дыме, кашле и зевоте.

И ямбы злые на высокой ноте

Копили вновь расчетливый удар.


*


Меджнун, я не склоню тебя к измене.

Иди в мой дом, лохмотья постели.

Позволь тебе перевязать разбитые колени.

И пой мне о Лейли...


Меджнун, я осуждать ее не смею.

Столица месит судьбы на крови.

Достойно оценил девчонку, беженку, лилею

Валютный торг любви...


За изможденный твой висок и скуку

В глазах - погашенных кострах любви -

Всех женщин прокляну, бескровную целуя руку

Твою.

Меджнун, живи... Живи...


*


О, не буди магнитных лент.

Арбат придавит как цунами,

Когда возникнет между нами

Знакомый аккомпанемент.


Там Филл, забросив Хохлому,

Рисует за рубли девчонок,

Которые со дна картонок,

Робея, тянутся к нему.


Там лысый дервиш в полусне

Гнусавит, как у Гили дверка.

И тащит "Абсолют" Валерка,

Сгоревший заживо в Чечне.


И скейтбордист, притормозив,

Летит, визжит, как жизнь по кругу.

Лишь миг: успеть в глаза друг другу...

Не трогай свежий тот мотив.


*


"Вас ждет подъем" - астрологи сказали.

Но оказалось, это - снегопад.

И детской флейты всхлипы в белом зале,

Куда в слезах вошла я наугад.

В слезах небесных, в снеговой купели

Я поняла, что правильно иду:

Жар щёк - девчонка - снегири зардели

На смугло-снежной яблоньке в саду.

Сюда не смеют: жадность, униженье,

Болезни, крысы, грубость и вранье.

Здесь - неумело-трепетное пенье,

Звучащее дыхание ее.


*


Вдоль мутных контуров аптеки

Поземки медленные треки

В багровый залп рассвета...

И страшно руки развести,

Пока лицо лежит в горсти

Ошибкой трафарета -

Без грима, без ответа,

Во сне часам к шести...


Письмо


"...Через год опять заеду И влюблюсь до ноября..."

А.С.Пушкин "Подъезжая под Ижоры..."


Приветствую восточное начало,

Розарий тех многоцветистых фраз,

Которыми, не дорожа нимало,

Готовы одарить меня сейчас.


Опять в Москве. Как следствие - грустите.

Вернее, так: "Брюзглив и одинок".

И между строчек - тайный смысл; хотите

Отведать мамин яблочный пирог.


Итак, в Москве! Коробка новостей,

В душе сумбур, в глазах - недоуменье.

Но - тайнопись! Что может быть вкусней,

Чем мамино вишневое варенье?


Надолго? Нет. На будущей неделе -

"Сверканье верст, сквозняк и пыль в окно..."

Как жаль, как жаль... Пирог мы с мамой съели,

И то варенье кончилось давно.


В гостях


Простите вы гостье причуду такую,

Что чаю стакан целый час я смакую


Я пью потихоньку, но вижу с испугом:

Мелеют стаканы мои друг за другом...


А вы улыбнетесь. Дольете мне чая,

Румянца счастливого "не замечая".


Как струйка настоя терпка и душиста!

А в вашем прищуре - свобода артиста...


И как мне покинуть высокое кресло,

В которое я так уютно залезла?


Рука отогрелась, и щеки в огне...

Прошу вас, долейте горячего мне!


Девушка в наушниках


В час "пик", в мясорубке центрального перехода,

В метро, среди острых локтей - растрепалась, бледна,

Зажата в толпе...А в глазах - тишина и свобода.

Такая свобода... И музыка... И тишина...


Из мира людей к ней склоняется пьяное рыло,

Но стонет мембрана, и брань дурака не слышна.

Застыла в невольных объятьях, стерпела, забыла.

Сейчас будет выход - свобода. Земля. Тишина...


*


Две несхожих сестры милосердия,

Греть пытаемся сердце одно.

Но напрасно двойное усердие:

Согреваться не хочет оно...


Слезы, милая, ты придержи-ка.

Много клюнет жалеющих дур

На святую измученность лика,

Сжатый рот и нахальный прищур.


Пресыщение - сильная карта!

Пепел в сердце успехом чреват!

А для пепла, горя от азарта,

Все спалил наш возлюбленный брат.


Не жалей: ему скучно без боли.

Ни родных, ни чужих не щадя,

Несусветного - " боли и воли" -

Просит он словно дачник дождя.


Из огня он не вытащит руку,

И спасать не пытайся, не тронь.

Чтоб узнать нашу полную муку,

Он, наверное, прыгнет в огонь...


Разве ты променяешь подружку

На такого? Какая мура...

И хриплю я под утро в подушку:

" Чем оправдана эта игра..."


Спрячем все, что просилось наружу.

Прогреми медяками в горсти

И стаканы за черную дружбу

По веселому кругу пусти...


*


Беспамятный выкрик ночной потерянных в крышах курантов.

Рассветный сквозняк с головой в рисунки ушел, адреса...

Сочится несложный мотив забытых глубинкой вагантов.

Магнитная лента устала вытягивать их голоса...


Как жалко, что в эту обитель меня завела лишь обида,

И горькое сердце не в силах до чистых тонов дотянуть.

Как жалко, что в эту минуту у нас не любовь, а коррида.

И здравая мысль охраняет зрачков мутноватую жуть...


*


Краденый, нежный, неистовый,

Зыбкий как тень от свечи...

Жадные дни перелистывай,

Кайся, клянись, бормочи...


Латаной вкривь Якиманкою

Наугощав допьяна,

Просишь побыть китаянкою,

Вытомить зверя сполна.


Звонов рассветных и булочек

Власть. Голубятни, стрижи,

Вросших в асфальт чистых улочек

В спешке взахлёб виражи.


Что это с нами, не ведаем...

Людям судить не дано.

Завтра в Домжуре обедаем.

Только б настало оно...