# Такса Алиса

Нина Петровна Шевцова

для детей

В одной московской квартире у бабушки с дедушкой жила собачка Алиса породы такса. У неё была длинная чёрная спина, длинные тонкие бархатные уши, острая длинная мордочка, тонкий хвост и короткие крепкие когтистые лапы.

Дедушка водил Алису на прогулку в парк. Там гуляли красивые породистые собаки. Они гордо шли на тонких изысканных поводках, позванивая медалями и подобострастно выполняя команды своих надменных хозяев.

Попадая в это избранное общество, наша такса очень страдала. Она, как ни старалась, не умела хорошо исполнять команду "служить", так как из-за длинной спины ей трудно было встать на задние лапки и тянуться мордочкой вверх. Гоняясь за мячиком на своих коротких ножках, она тоже не могла победить длинноногих соперников. А если давали ей лакомство, то длинные уши лезли в миску и были все перепачканы угощением.

"Ну, почему я такая уродина? - вздыхала собачка. - Вот бежит пудель: как он прекрасен! Эти длинные упругие ноги, кудрявая кисточка на хвосте, это пушистое меховое кружево на груди... Какие высокие прыжки он делает, как весело кувыркается на лету, какой у него звонкий и радостный смех! Как любит его маленькая хозяйка: она повязывает ему бантик на хвосте, застёгивает лакированный поясок с колокольчиками, закалывает кудрявый чубчик розовой заколкой, расчёсывает грудку голубым гребешком..."

И конечно, все свои трюки красавец пудель посвящает той кремовой болонке, что сидит на коленках у дамы с длинной сигаретой, вместе с ней говорит по мобильному телефону и внимательно читает блестящий журнал про модных собачек для модных леди.

" А у меня ни кудряшки, ни бантика: к чему его привязывать? - думает Алиса. - Ни заколочки - к чему её прикалывать?.. Смогу ли я сделать такой красивый кувырок на своих коротких лапах да с длинной моей спиной. И голос у меня не звонкий и серебристый, а хриплый и глухой как из колодца, и ни смеяться, ни петь я не умею... И нет у меня ни заколок, ни бантиков, ни юной модной хозяйки, а только бабушка и дедушка. Вот он ведёт меня к газетному киоску, сейчас купит газету, посидит на скамеечке, почитает новости. Потом он даст мне газету, и я в зубах понесу её домой бабушке, чтобы она завернула в эту газету картофельные очистки и бросила свёрток в мусорное ведро. Вот и всё, на что я гожусь..."

И грустная такса ещё ниже опустила голову, так что уши стали волочиться по земле, и брела не видя от слёз дорожки, сама не зная куда...

Ей захотелось убежать из этого сверкающего шумного мира, который был занят лишь трескучей демонстрацией своих невероятных успехов и не обращал внимания на страдания маленького грустного и доброго зверька. И она дёрнулась вправо изо всех сил, пытаясь то ли прыгнуть, то ли взлететь в небо, оттолкнувшись короткими сильными лапами. И... чуть не угодила под машину. Дедушка, который от неожиданности выронил поводок и упал на одно колено, поспешно сгрёб собачку в охапку и, прижав к груди, зашептал в бархатное ухо: " Ну что ты, дурочка... Так можно и пропасть... Совсем засиделась в городе... Ничего, Алиса, завтра поедем на дачу..."

Он принёс таксу домой, всю дорогу гладя её по дрожащей спине.

Дома она в зубах притащила ему тапочки и благодарно облизала руки.

Бабушка выслушала, горестно ахая, ужасный дедушкин рассказ, укрыла Алису платком и отнесла в глубокое кресло подремать. И все собачьи переживания ушли как страшный сон. Даже для одинокой коротконогой таксы ещё не всё потеряно в жизни, когда у неё есть такие бабушка и дедушка.

На следующий день к подъезду торжественно подкатил старенький дедушкин "Москвич". В него погрузили корзинку с едой и коробку с посудой, расстелили на заднем сидении коврик для Алисы, куда она тут же и улеглась, а бабушка и дедушка заняли передние кресла.

Всю дорогу Алиса дремала, иногда вскидывая голову и ворча на пролетавшие мимо сверкающие иномарки.

Приехали на дачу, и она сразу вспомнила этот старый скрипучий дом: ведь её привозили сюда, когда она ещё была щенком! Собачка обежала все углы, навестила старые мышьи норы и обнаружила множество новых, отыскала свои детские резиновые игрушки, которые были нужны чтобы грызть их, когда чесались молодые растущие зубки.

А потом они с дедушкой и бабушкой отправились в лес по грибы, и она безошибочно находила их в самой густой траве, чему особенно радовалась бабушка, обещая на обед жаркое с грибами.

Тут они услышали звук охотничьего рожка и вышли на поляну к сторожке. У бревенчатой избы стояло много запылённых но красивых своею звериною мощью машин-внедорожников и несколько мотоциклов с колясками. По всему пространству поляны ходили, стояли, сосредоточенно переговариваясь и посмеиваясь, мужчины в походной одежде защитной раскраски. И множество разномастных и разнопородных собак было на поляне. Они волновались, перебегали с одного места на другое, заглядывали людям в лица и словно чего-то ждали, не отвлекаясь на разные мелочи, даже не заметив появления Алисы, словно готовились к большому и важному общему делу.

И наша Алиса вдруг разволновалась и остановилась на краю поляны, нерешительно поглядывая на всех. Она сразу как-то вдруг поняла, что это неброское общество сильных и увлечённых общим делом людей в окружении мужественно-скромных, благородно-внимательных собак - и есть то настоящее, чего она неосознанно искала в жизни и к чему звала её природа..

Это был мимолётный эпизод: машины с людьми и собаками быстро разъехались, поляна опустела, сторожка с покосившимся крыльцом и остывающей печкой осталась в лесу поджидать новых гостей.

Но с тех пор каждый день своего пребывания на даче Алиса отмечала тайным побегом в лес, где обнаружила множество интересных для себя вещей. Она находила в траве птичьи гнёзда, но никогда не разоряла их. Она поймала зайчонка с переломленной лапкой и схватив его за холку, в зубах притащила домой. Бабушка перевязала лапку и кормила зайчика листьями капусты, похваливая Алису за милосердие. А та уже и обидчика зайки обнаружила: за сторожкой в овраге полно было лисьих нор, и в одной норе прятался злобный вонючий зверь, который тявкал и пыхтел, когда такса подходила близко. И тут - о, как пригодились ей короткие сильные лапы, чтобы отрыть вход в пещеру, и как удобно длинной гладкой спиной было вползать прямо в звериную нору!

И если бы молодой задорный хозяин послал её за добычей, Алиса схватила бы и длинной пастью с острыми зубами прикусила бы зверя, и хозяин за хвост со смехом вытащил бы её из норы, удивлённым криком приветствуя- славную, пушистую, рыжую, искристую - добычу!

Но дедушка, уронив газету, дремал в плетёном кресле на дачной веранде, когда Алиса, нарезав по лесу сто охотничьих кругов и загнав по норам множество зверей, возвращалась домой. И бабушка мыла ей лапы и ворчала, что приличные собачки так себя не ведут и в лес не убегают, и лапки у них чистые и шёрстка у них блестит, и только у дачных бродяжек, на которых старается походить Алиса, и шерсть торчком и нос пятачком, весь в глине и брюшко поцарапано...

Но Алиса эти доводы не слушала, блаженно задремав на своём коврике и повизгивая во сне, когда манил её огненный хвост и настораживал шорох в кустах...

Осенью вернулись в московскую квартиру, и собака начала грустить. Она маялась в четырёх стенах, весь день прислушивалась к шуму за дверью, и скулила. Порою начинала рыскать по комнатам, вынюхивая все закоулки, или носиться из комнаты в комнату, тормозя когтями по скользкому паркету и с разбега врезаясь в мебельные углы. Прыгала на диван и в кресло и остервенело драла подушки и покрывала, воображая что роет лисьи норы, треплет мохнатые хвосты и рычит, разглядев в темноте звериные лукавые глаза.

" Совсем одичала собака, - сетовала бабушка. - Совсем потеряла разу м. Всё порвала, всё погрызла. С ума сошла наша Алиса."

"Наоборот, - возражал ей дедушка. - Собака обрела смысл жизни, нашла своё место в природе, поняла своё предназначение..."

"Скажите, пожалуйста! И в чём же это собачье предназначение? - возмущалась бабушка. - Драть наши диваны и кресла? А наше предназначение с тобой - штопать дырявые подушки?"

Что ответить, дедушка не знал и уводил Алису на прогулку.

В парке гуляли всё те же модно стриженные и завитые, душистые и обильно украшенные наградами и модными аксессуарами собачки. Впрочем, было и много новых, ещё более надушенных и надменных. Но Алиса стала их мало замечать и откровенно скучала.

Но однажды... После ночного дождя поднимался туман, в мусорном баке на три голоса завывали коты. И вдруг горбатая усатая тень в бледном утреннем свете отделилась от стены маленького кафе-мороженого, и отвратительная бурая крыса, всё увеличиваясь в размерах, выкатилась на прогулочную дорожку.

Что тут началось! Все завизжали, залаяли! Некоторые высокие и раскормленные красавцы, поджав хвосты, уползли в кусты. Прелестный длинноногий пудель, звеня колокольчиками, сбил с ног свою конфетно-кружевную хозяйку и волочил по лужам, скуля и огрызаясь.

Кремового цвета болонка злобно куснула модную даму, которая тут же уронила в лужу глянцевый журнал, прожгла сигаретой свой пиджак из змеиной кожи и, схватив болонку за ухо, стала нещадно лупить её зонтиком, обзывая такими словами, которые в умных книжках никто не пишет.

Вскоре вся дорожка опустела. Остался только дедушка, который сослепу ничего не увидел и не понял, что произошло. Он вопросительно посмотрел на Алису. Он увидел в глазах собаки ярость и вдохновение. И он понял её, и отстегнул поводок.

Алиса молча и решительно пошла прямо на крысу. Та и не думала притормозить, она двигалась как фантом, как вся мерзость мира и не замечала смешного длинного зверька на коротких ножках, вставшего у неё на дороге. Но тут, суетливо вертя и пофыркивая своим усатым носом, она подняла голову и увидела печальные и спокойные глаза собаки. И она прочла в них ясную и твёрдую волю, которой оставалось только подчиниться. Мгновенно изменив маршрут, крыса съёжилась и юркнула в мусорный бак, где тут же приветственно и восторженно заорали коты.

Такса стояла одна на дорожке, тяжело дыша и подрагивая. Впервые зверь был побеждён ею не с помощью зубов и когтей, а одним лишь усилием воли, твёрдостью мысли, уверенностью в своей правоте. Она не рычала, не лаяла, не принимала угрожающей позы. Значит, сила не в сильных ногах, не в громком лае, не в звоне и блеске брошек и медалей ?..

Алиса повернулась и пошла к дедушке, одиноко бредущему в конце дорожки. Её торопливо догнал прелестный в недавнем прошлом пудель. Но сейчас кудри на его груди слиплись от грязи, мокрый хвост, на котором висела драная тряпочка вместо бантика, волочился по лужам , и перепачканная девочка-хозяйка плелась, плача и прихрамывая, следом. Однако пудель старался сохранить величие. Подбежав к Алисе, он пожал плечами и, фальшивя от волнения, то хрипя, то повизгивая, но стараясь быть надменным, произнёс: "Слушай, как тебя... Я и не знал, что девчонки бывают такими смелыми... Да ты, это... В общем, настоящий парень!.."

И усатая мордочка таксы осветилась белозубой простодушной улыбкой. Ей стало жалко этого слишком красивого и даже нелепого в своей красоте парня. Она чувствовала, что он тяжело переживает свой трусливый побег. Но по доброте собачьей она старалась не заметить его смущения и мысленно оправдывала его слабость: не все внешне красивые длинноногие гармоничные звери созданы для борьбы и волевых поступков. Она хотела объяснить ему, что каждый счастлив по- своему, один танцует, другой поёт, а третий сторожит дома или пасёт овец. Важно лишь понять, для чего ты создан таким каков ты есть, и не пытаться копировать чужое.

Но она не была уверена, что он готов понять. Поэтому молча и гордо подняла свой тонкий хвост и, переваливаясь на коротких ножках, побежала в объятия дедушки.