# Вена и Венцы

Андрей Михайлович Шипилов

История о том, как венцы дразнили турок

Вена и венцы

Австрия -- это такая страна. И хотя ее население называется австрийцами, на самом деле населена она немцами. В отличие от настоящих "немецких" немцев, австрийские немцы здороваются не "Гутен таг", а "Крюс Гот" и вместо пива пьют кофе. Потому и называются по-другому.

Надо сказать, что сами австрийцы из-за своего немецкого акцента не в состоянии правильно произнести название своей страны, и выговаривают искаженное: "Остерайх". Это, конечно, несколько напоминает правильное название страны, но нормальный человек не всегда может догадаться о чем идет речь.

Столица Австрии -- город Вена. Есть три гипотезы о происхождении этого названия.

Первая восходит еще к римской эпохе и производит название от древнеримского слова "Венус", что по-русски значит "Венера", богиня любви. Дело в том, что в древности на этом месте располагался римский военный лагерь, в котором римские легионеры, перевалившие через Альпы, могли расслабиться с местными жрицами любви.

Вторая гипотеза также имеет отношение к древнему Риму и связывает название "Вена" со знаменитыми словами Юлия Цезаря: "Вени, Веди, Вици", что в переводе на русский означает: "Пришел, увидел, победил". Так вот последние археологические раскопки показывают, что место, куда Юлий Цезарь "Вени" (т.е. пришел) как раз и есть современная Вена.

Третья теория более современная. Ее сторонники утверждают, что город называется "Вена", потому что реку Дунай, на которой он стоит, можно уподобить одноименному кровеносному сосуду, поскольку именно по Дунаю в вену привозится все, что необходимо для нормальной жизни города.

Справедливости ради надо заметить, что у самих венцев есть какая-то своя собственная гипотеза о происхождении названия города. Однако ее не стоит принимать во внимание, поскольку венцы опять-таки не в состоянии правильно выговорить название собственного города. Они произносят его искаженно, что-то вроде "Виен", ну и понятно, что для неправильного названия не может быть правильной гипотезы.

Вена очень удобный город для туристов. Все венские достопримечательности собраны в одном месте. До любой из них можно пешком дойти из центра города всего за пять минут. Но так было не всегда. Еще в середине прошлого века достопримечательности были разбросаны по Вене как попало, да и кроме того, в таком древнем городе, как Вена, очень трудно было понять, что является достопримечательностью, а что нет. Поэтому туристы в Вену особенно не стремились и городские летописи о них ничего не упоминают. Первый кто озаботился существующим положением вещей, был император Франц-Иосиф (тот самый, что открыл одноименную землю в северном ледовитом океане). Именно он приказал снести с лица земли всякие ветхие древности, вроде старой городской крепости, а на их месте выстроить новые достопримечательности: оперный театр, ратушу, здание парламента, национальную библиотеку, два музея и, наконец, дворец самого императора. На месте снесенной городской стены была проложена кольцевая дорога и пущен трамвай N1, а все достопримечательности были построены аккурат возле самых трамвайных путей. Поэтому Вена -- это единственный город мира, в котором турист, сев на трамвай может на пять минуть объехать и осмотреть почти все городские достопримечательности. Почти, потому что все же несколько самых древних строений уцелело от перестройки учиненной императором. Франц Иосиф был набожным человеком и потому оставил в городе несколько древних храмов. Но все они, слава Богу, расположены в двух минутах ходьбы от остановок первого трамвая, так что проблем с их посещением не возникнет.

Что любопытно, среди церквей, что пощадил Франц-Иосиф, есть одна православная. Но пощадил он ее вовсе не из заботы о своих православных поддпных, а из за того, что в подвале этой церквушки расположена одна очень известная греческая таверна. Таверна эта знаменита тем, что именно здесь уличный музыкант Августин сочинил свою знаменитую мелодию, обессмертившую его имя, ту самую, которая "Ах, мой милый Августин..." Это случилось во время великой эпидемии чумы. Августин сидел в таверне, пьянствовал по-черному, прощаясь с жизнью, ну и попутно тренькал свою песенку. Августин пьянствовал, а на улицах Вены бушевала чума. И вот, очнувшись от очередной дозы спиртного, Августин с удивлением обнаружил, что до сих пор не то что не умер, но даже и не заболел. И тогда он понял, что провидение дало ему в руки средство от чумы. Правда, он не был уверен, что помогло ему справиться с чумой -- то ли беспробудное пьянство, то ли сочиненная им песенка. Поэтому он поделился с Венцами обоими своими открытиями. Благодарное население Вены тут же принялось пьянствовать и распевать: "Ах мой милый Августин?.." И чума в ужасе отступила. Венцы, по своему обычаю тут же установили памятник в честь победы над чумой, но так как они это сделали поспешно, еще не придя в себя после лечения, то памятник получился... Короче говоря, с трезвых глаз такое не воздвигнешь. Добродушным венским гидам то и дело приходится объяснять туристам: "Это вовсе не то, что вы подумали, это всего лишь памятник в честь победы над чумой". К слову сказать, после этого случая чума в Европе больше уже не появлялась. Стоило ей сунуться, как европейцы, перенявшие к тому времени венский опыт, тут же напивались и начинали орать "Ах, мой милый Августин". Помогало с полоборота.

Кроме чумы, Вене докучали еще и турки. Они все время нападали на город, для того чтобы захватить его и забрать себе. Но поскольку венцы тоже были не лыком шиты, то туркам это никак не удавалось. А у венцев тоже не хватало сил, чтобы совсем прогнать турок. Так они и воевали, а когда силы воевать кончались, тогда они по средневековому обычаю начинали дразнить друг друга. Турки доставали свою национальную символику -- турецкие полумесяцы и начинали дразнить ими Венцев. Венцы обижались, но никак не могли придумать, чем в ответ подразнить турок. На помощь пришли венские кондитеры. Они подумали и стали выпекать свои кондитерские изделия в виде турецких полумесяцев. И стоили теперь туркам начать дразниться, как венцы в ответ тут же начинали публично поедать их национальную символику. В конце концов, турки всерьез обиделись и перестали воевать с венцами. А кондитерские полумесяцы распространились по всей Европе под названием "рогалик". После этого туркам житья не стало, -- куда не сунутся, всюду их встречают рогалики. Так вот им и пришлось перестать воевать с Европой.

А у венцев на память о турецком нашествии осталась страсть к кофе. В Вене к кофе относятся с таким же почтением и гордостью, с каким в России относятся к водке. Но, в отличие от России, подделок здесь не терпят. Плохо заваренный кофе считается в Вене очень серьезным правонарушением. Добропорядочные и законопослушные во всех остальных отношениях венцы, во всем, что касается кофе, придерживаются обычаев дикого запада. Плохо приготовленный кофе -- это единственное за что в Вене можно сразу же схлопотать в лоб без суда и следствия. Во всех же остальных отношениях венцы -- крайне вежливые и воспитанные люди.

Другой национальной чертой Венцев является страсть ко всяким памятникам. Они их ставят везде и по всякому поводу. Эта черта сродни российскому национальному обычаю вешать повсюду мемориальные таблички: "Здесь жил поэт Пупкин", "В этом здании Владимир Ильич и Инессой Арманд прятался от Н. Крупской". Так вот венцы по широте своей души в таких случаях вместо вешания таблички просто берут и ставят памятник. Поэтому памятников в Вене примерно столько же, сколько самих венцев. Коренного венца можно запросто узнать по тому, как тот объясняет дорогу. Если некоренной венец скажет: "Идите до перекрестка и повернете налево", то некоренной венец объяснит примерно так: "отсчитываете пять памятников, возле шестого поворачиваете налево, потом идете до памятника принцу Евгению, чуть правее увидите памятник Марии-Терезе, и аккурат налево от нее будет тот памятник, около которого тот музей, что вам нужен".

А еще венцы известны всей Европе своей почти патологической страстью к чистоте. У меня есть подозрение, что по ночам все население Вены вылезает из своих квартир и зубными щетками драит мостовую. Как-либо иначе объяснить ту чистоту, которая царит на венских улицах, невозможно. Мостовая здесь имеет ту же степень чистоты, что стол в операционной. Можно проползти на коленях через всю Вену в белых брюках, и на них не останется ни малейшего пятнышка. Венцы очень тщательно следят за тем, чтобы непривычные туристы, не дай Бог, не запачкали мостовую. Поэтому перед каждой венской гостиницей обязательно лежит ковер, чтобы туристы выходя на улицу, могли вытереть ноги, и не выносили гостиничный мусор на улицу.