# Серёга и Михалыч

Борис Евгеньевич Штейман

БОРИС ШТЕЙМАН

## СЕРЁГА И МИХАЛЫЧ


Серега приехал раньше и встал на обычном месте. Справа тянулся забор какой-то заброшенной стройки, слева глухая стена то ли фабрики, то ли небольшого заводика. Место было хорошее. Только немного узковато, и он прижал свой ЗИЛ вплотную к стенке. Потом прошел вперед, заглянул через забор на всякий случай. Возвышались огромные бетонные плиты, да лежала повернутая боком стрела подъемного крана. Темнело. «Ну и отлично...» - подумал Серега. Из-за поворота показалась изрядно потрепанная «копейка». Михалыч всегда подъезжал медленно, осторожно, словно сомневаясь. Серега стал его направлять. И тот, наконец, прижался вплотную к забору. Дверь автомобиля открылась, и появились сначала длинные ноги Михалыча, а потом и сам он выполз из своей голубой скорлупки. «И как только помещается?» - каждый раз удивлялся Серега.


- Привет!


- Здорово!


Они обменялись крепким рукопожатием.


- Все нормально? - спросил Михалыч. - Выгружать?


- Подожди! - Серега обошел свой ЗИЛ, решил еще раз убедиться, что все тихо.


И не зря. Из будки, прилепившейся к краю стены, вышла бабка-вахтерша.


- Посиди в машине! - проговорил Серега и пошел ей навстречу.


Михалыч послушно забрался обратно. Сквозь грязноватое лобовое стекло - плохо работали дворники, - он увидел, как невысокого роста широкая фигура Сереги, одетая в ватник, подошла к вахтерше. Он что-то ей сказал, взял под руку, и они направились к будке. «Простые люди легко понимают друг друга, - подумал Михалыч. - Одинаково коверкают слова, неверно ставят ударения, речь их алогична и бессвязна... А откуда взяться культуре? Если радио, телевидение, пресса потакают дурному вкусу... Интересно, что бы я сказал этой бабке?»


Снова появились Серега с вахтершей и опять скрылись в будке.


«Народ, природа... Совершенно святые понятия... А на самом деле знай себе заменяют свои изношенные частички новыми и все дела... Отдельные людишки скверные, много людишек могут быть скверными. Даже все! - Михалыч усмехнулся. - Нет, хороших, пожалуй, больше...» Почему-то ему стали вспоминаться различные лозунги. Некоторые были недурны, просты и доступны. А главное - каждое понятие получало свой номер. И можно строить дом... Михалычу захотелось найти какой-нибудь небольшой выступ в огромном маховике под названием природа и немного его повернуть. Но это было невозможно. «И слава богу! - подумал он. - А то бы многие захотели побаловаться. Озорников-то хватает... К старости надо готовиться заранее. Гимнастика, диета и прочее. Все равно, конечно, не обмануть, но отодвинуть максимально невзгоды можно, - раздумывал от нечего делать он. - А может, и не нужны все эти истязания да ограничения? Набраться мужества и выйти вовремя из вагона... Нет, не смогу. До конца буду тянуть лямку...» - презрительно осудил себя Михалыч. Попытался энергично, бодро улыбнуться. Получилось. Настроение немного приподнялось.


Подошел Серега.


- Засиделась. Поболтать захотелось. Я ее два раза к телефону отводил. Вдруг, говорю, позвонят, а тебя на месте нет? Вот премии-то и лишат!


- Старость не радость, - откликнулся с готовностью Михалыч.


- Да уж куда там. Ну ладно, давай подноси!


Михалыч быстро открыл багажник, достал две канистры и отдал Сереге.


- Пока хватит, - скомандовал тот.


Он сунул один конец шланга в бензобак своего ЗИЛа, другой крепко обхватил губами, мощно втянул в себя воздух, быстро выдернул шланг изо рта, и бензин сильно ударил по дну канистры.


«Странная вещь... Воруем и никаких угрызений совести, а даже наоборот. А что делать? Цены взвинчены, и мои интересы отделены от государственных. Вот так и труженики. Несут все что под руку попадется с работы. Главное - не спалиться... А все вместе мы государство!» - раздумывал Михалыч.


- Забирай! - бросил Серега.


Михалыч оттащил полные канистры в машину и принес две пустые.


«Природа даже умирает не страшно. Постепенно высыхают деревья. Тихо бредут в последний путь в чащу дряхлые олени... Или же наоборот. Резко полоснет клыками какой-нибудь хищник из засады. Не успеешь и вскрикнуть...» Он вспомнил мертвую замерзшую птицу. Она лежала на снегу темным комком, поджав лапки. «А люди?.. Крематорий, кладбище, похоронный обряд. Просто жуть какая-то... Надо же так придумать! Нелепо, страшно, абсурдно... Да, у человечества с головой явный непорядок. Это факт. Понимает иногда, что не все слава богу, пытается выправиться, но не удается. Одна цивилизация чего стоит... А войны...»


- Ну все! Порядок! - Серега махнул рукой.


Михалыч сунул заранее приготовленные, свернутые в трубочку деньги ему в карман. Закурили.


- Место хорошее, - заключил Михалыч.


- Ага, - подтвердил Серега.


- Может, конечно, со стройки кто-нибудь выйти, - предположил Михалыч.


- Ну если один, то мы его там и закопаем, - то ли в шутку, то ли всерьез спокойно произнес Серега.


- Это точно, - засмеялся Михалыч, а сам подумал, что на мокрое не пойдет.


- Я в техникум поступил, - сообщил Серега. - На экономический.


- Зачем? - поинтересовался Михалыч и сразу поправился: - А вообще-то правильно! Не век же на нем ездить. - Кивнул на ЗИЛ.


- Что ты! Всю душу вытряхивает. Как на тракторе! Башка вот такая! Я сначала на «Рафике» работал. Главный инженер вызывает и начинает крутить. Короче, надо было, конечно, дать. Но внаглую, понимаешь! А я не захотел. Вот и посадили на эту!


- Ничего. Бумажку получишь. А там видно будет, - веско произнес Михалыч.


- А ты все в бойлерной?


- Пока в ней, родимой. Надоело. Правда, сутки через трое. Удобно. Но шумно. Думаю сваливать. Засиделся там.


Михалыч вспомнил, что как-то звонил Сереге. Ответил очень приятный, вежливый женский голос. Объяснил, что Сергей будет поздно. «Шофер, работяга, - еще удивился тогда Михалыч. - И милая, интеллигентная и, кажется, покорная жена. Хозяин приходит поздно. А она терпеливо ждет, пока он нагуляется... Двое детей, тот как-то говорил». Михалыч завидовал людям, у которых нет проблем. Он полагал, что Серега относится к таким. Личная жизнь Михалыча была запутана. Он периодически уходил к любовнице и мучился чувством вины перед женой, сыном и тещей. Потом возвращался в семью и через некоторое время начинал тосковать по любовнице. Все это его очень угнетало и мешало творчеству. К людям Михалыч относился доброжелательно, разделяя их на деловых и неприкаянных. Первые постоянно бежали куда-то с кейсами разных форм и размеров и лупили вторых и себе подобных ими по ногам. Главное, считал он, не лезть к центру системы, а быть поближе к краю, к продавцам проездных билетов и страховым агентам. Иначе растащат на куски. Все эти противные поклоны, улыбки, распределители, пайки... Он задумался, что же еще? Ну шикарные квартиры, машины, бесплатные санатории, загранпоездки... Перечислять надоело. Тьфу! А нудные тошнотворные партсобрания? Да плевать на их деньги, славу, положение!.. Начавшимся переменам он обрадовался. Ощутил прилив сил и приготовился. Наконец-то! Теперь должны позвать тех, кто не замарал рук в нечестной игре. Но быстро переориентировались именно те, другие. «Ну и хорошо! - решил Михалыч. - Ведь пороха-то уже, честно говоря, и нет. Да и не наше это. Наше дело - творить!» Работал он в небольшом подвальчике. Правда, света было маловато. И картины выходили неестественно яркие. Стопка холстов у стены росла. Он завидовал Гогену, который все бросил и уехал на Таити. «А ведь мог бы стать доктором наук, профессором, - обычно думал он про себя, вытирая кисти. - И никаких забот!»


- Ну что, разбежались? - предложил Серега.


- Давай!


Они снова крепко пожали друг другу руки. Серега проводил взглядом сухопарую фигуру Михалыча: «Элегантен, подлец! Чувствуется порода...»


У Сереги не было ни жены, ни детей. К телефону подходила соседка. «Никаких привязанностей и ничего не иметь, тогда нечего и терять», - решил давно для себя Сергей. Он дал уехать Михалычу и не торопясь стал двигаться задним ходом вдоль стены. Нахлобучил поглубже вязаную шапочку и вспомнил сталинский картуз, который носил в молодые годы. С пришитым к околышу кожаным цветком... Ну ничего, скоро он получит квартиру и пошлет к такой-то матери автобазу со всем этим сбродом. Обычно от подобных мыслей становилось веселей. Он стал мечтать, как врежет в дверь хорошие, надежные замки, чтоб ни одна душа... Аккуратно сам все оборудует в своей будущей крепости... Неужели прошлое ушло безвозвратно?.. Они могли бы все опять собраться вместе, расположиться на какой-нибудь тихой маленькой улочке. Где нет ни одного нового дома. Расставить лотки и продавать старый никому не нужный хлам. Обгрызенные мундштуки, допотопные женские сумочки помоечного вида, бусы, гребешки для волос, довоенные бензиновые зажигалки, запиленные виниловые пластинки... Просто предлог, чтобы снова собраться. Постаревшие, облезлые, пускающие по кругу трубку мира... «Амстердам 60-х, да и только...» - усмехнулся. А вдруг в этом сермяжный смысл - законсервироваться, не поддаться времени? Настоять на своем во что бы то ни стало...


Серега решил не ехать на базу. А поставить машину около дома... Надо перейти на междугородние рейсы. Проклятая квартира! Сам закабалился, никто не заставлял... Грузовик вышел из пункта А со скоростью... Нет, скорость надо будет определить. Дорога, бесконечная лента Мебиуса под голубым небом... Почти свобода... у которой с одного конца пункт А, а с другого тот же пункт А, почти такой же и все же чуть иной. И немного времени в пути. Есть, есть романтика в междугородних перевозках. Серега недобро засмеялся. Он допустил ошибку... тогда. Нельзя было соглашаться на эту гадкую комнатенку! Теперь - безобидный сосед, алкаш Иван Степанович и добрая соседка Любочка, с которой от скуки завел роман. Тоже грубейшая ошибка... Ладно, черт с ними! Зато он ничем не обязан отцу. И слава богу! Пусть на старости лет наслаждается жизнью с юной подругой. Заслужил верой и правдой... тайный советничек... Нет, в прошлом опоры не найти. Надо будет продать медаль, свидетельство школьной доблести. Интересно, сколько за нее дадут? Заодно бы и аттестат, да никто не купит!


Серега не свернул к дому, а двинул к окружной. При выезде гаишник сделал знак остановиться. Серега подал сигнал поворота, будто останавливается и резко нажал на педаль газа. Машина рванула вперед. В боковое зеркало увидел, как гаишник в негодовании замахал руками. «Трешку захотел, говнюк», - безразлично подумал он. Снова нарушил правила. Машина пересекла разделительную полосу и помчалась по шоссе. Впереди была дорога. Лежал ли в конце пункт А, он не знал. Фары высвечивали темную широкую ленту. Изредка проносились встречные машины. «С такими же психами», - подумал Сергей.


Повернул направо. Проселочная дорога пошла в гору. Остановился. Вышел. Холодный воздух взбодрил. Сделал несколько шагов и споткнулся. У обочины лежал большой камень. Попытался его поднять. Напрягся, закряхтел. Тот чуть-чуть поддался. Серега распрямился, помахал руками. Замер, собрался. Земля чавкнула, неохотно отпуская камень от себя. Примостил его на грудь. На секунду застыл. И бросил. Вдребезги разлетелось лобовое стекло. Залез в машину. С усилием включил скорость. Камень погнул рычаг переключения передач. «Может, действительно, надо было в техникум поступить?» - вспомнил недавний разговор. Машина, ревя, на большой скорости преодолевала подъем. Ветер с силой бил в лицо. На повороте ЗИЛ соскочил с дороги. В последний момент Серега кубарем выкатился из машины. И грузовик, подпрыгивая и хлопая открытой дверью, понесся под откос. Несколько раз перевернулся и через мгновение загорелся. Серега встал, отряхнулся, достал водительское удостоверение и техталон. Не торопясь, тщательно разорвал их на мелкие кусочки и подбросил. Ветер сразу же подхватил их и понес. «Вот теперь действительно все!» - напряженно улыбнулся, осмотрелся и пошел по дороге. Сзади понимающе подмигивал своими огнями город...


Михалыч прихватил по пути симпатичную девчонку.


- Я с вас очень дорого возьму! Очень! - пугал он спутницу. - Такова спортивная жизнь! И бензин опять-таки нынче очень подрос в цене, очень! А что прикажете делать? С волками жить... Что-то я забыл, как дальше-то?


- А я вам напомню! Вот выйду и ничего вам не заплачу. Тогда по-другому запоете! - отвечала в тон ему девчонка. - Можно подумать, я в людях не разбираюсь!


- Вот она, современная молодежь! Никаких идеалов! Ничему не верят! Полнейшее безобразие!


- Да и вообще деньги - это пыль! Мне один швед триста фунтов предлагал. Знаете, сколько сейчас желающих?


- Как только не стыдно! - укоризненно покачал головой Михалыч. Он видел, что девчонка его разыгрывает. Вспомнил английскую книжку в кабине Сереги. Еще один невинный обманщик. В техникум поступает... И зачем, спрашивается, лапшу друг другу на уши вешаем? От скуки? Или из озорства?


- А что? Я не согласилась. Отца не хотела подводить. Он в гору идет. Ему бы сразу по шапке дали!


- Вот это похвально! - одобрил Михалыч. - Кстати о птичках, в Швеции не фунты, а кроны.


- Неужели? А я-то, глупышка, не знала. Как-то раз все же решилась. Одного старичка отблагодарить надо было. Он у нас курс вел. Короче, весь диплом мне написал. Полбутылки водки махнула. И не смогла. А он старенький, старенький! - Девчонка ехидно посмотрела на Михалыча. - Вроде вас! Под пятьдесят.


- Ну уж это наглость! - притворно возмутился он. - Мне еще и сорока-то нет! Это же надо! Старенький! Придется высаживать! Другого выхода нет!


- Ладно, ладно! Я пошутила, - засмеялась довольно девчонка.


- Сколько зарабатываете, если не секрет? - полюбопытствовал Михалыч.


- Я на полставки. Семьдесят рэ.


- Негусто. Есть работенка на четыреста. В кооперативе. Надо вкалывать с утра и до вечера.


- Не, это не для меня. Я лучше свои крохи буду получать.


«Родственная душа, - подумал он. - Жаль расставаться... А с другой стороны, пора домой... Сплошные дилеммы!»


- Есть предложение... - начал Михалыч.


- Заскочить к одному замечательному приятелю. У него сегодня день ангела, - подхватила девчонка. - Ну что? Я угадала? Все вы, мужики, одинаковые! Только одно на уме! - и довольно закончила: - Ну как? Здорово я вас?


- Здорово, здорово. Ох, уж эти мне акселераты... - вздохнул он. - Есть предложение посетить приют одного несостоявшегося гения... но лишь по причине малодушия.


- Ладно, - немного подумав, согласилась девчонка. - Только мне дитя из сада забрать надо. Попрошу Ленку, соседку, посидеть.


Машина Михалыча изменила направление и, проворно объезжая подтаявшие сугробы, устремилась к цели. Сверху она была похожа на крошечную букашку, шныряющую мимо небольших коробочек. А Сереги... Того и вообще не видно было из-за темноты.


(C)