# Бывает же такое! Байки после баньки 5

Юлия Ивановна Шулепова-Кавальони

Приключения Ивана Александровича Корнилова и его друзей

"Оп-паньки! Приехали!"


Сидим мы после баньки на берегу у костра втроем: я, Вадик Медведев и Димка Вихров. А Степки вот уже два дня с нами нет. Борисыч запряг его в качестве рабочей силы по перевозке какого-то там барахла на дачу. Как будто, во всей телекомпании нельзя найти двух-трех бесполезно слоняющихся без дела амбалов, способных вывезти шефу из города на дачу не только какие-то громоздкие вещи, но и весь дом. Нет! Наш Борисыч с принципами. Он упорно стоит на том, что личные дела нельзя смешивать со служебными. А Степка, между прочим, тоже работник компании. Выходит, загружать его личными проблемами можно только потому, что он шефу внук. Других нельзя, а его можно! Причем, именно тогда, когда пацан должен законно отдыхать.

Мы костерим Главного за его несправедливое (с нашей точки зрения) отношение к Степану. Борисыч все никак не в состоянии увидеть в мальчишке взрослого и самостоятельного журналиста, работающего, между прочим, не хуже других. Шеф все время видит в Степане своего внука и гоняет его, как школьника.

- Вот выйдем на работу, и я выскажу Борисычу все, что на этот счет думаю, - заявил Медведь.

- Грозилась синица море сжечь, - изрек Димка.

- А что, и скажу! Как его заместитель имею право!

- А он как твой непосредственный начальник пошлет тебя по известному адресу и попросит не влезать в его личные дела.

- Да ладно, мужики! Чего завелись-то по-пустому? Сами свои проблемы решат, - успокоил я своих друзей.

Без Степки нам скучно и не очень комфортно. Он у нас палочка-выручалочка в хозяйственных делах. Особенно, когда мы очень заняты творчеством или еще каким интеллектуальным делом. А еще он часто служит буфером в наших спорах. Это когда мы принимаемся спорить, кому что нужно делать. Степка обычно в наши споры не влезает, он просто все эти дела быстро и спокойно выполняет. Мы ценим его покладистость. И потому стараемся обучить его всяким премудростям "дикой" жизни в ущелье. К примеру, я обучаю его кулинарии. Я не скрываю, что являюсь лучшим кулинаром в ущелье, особенно в искусстве приготовления супа-ухи со свежайшим пеленгасом. Правда, Медведь беззастенчиво опровергает этот факт, заявляя, что лучший кулинар именно он. Представьте себе, он считает, что его грибной суп гораздо вкуснее моей ухи. А Димон Вихров утверждает, в свою очередь, что пальма первенства в искусстве приготовления гречневой каши со шкварками принадлежит только ему. Видите ли, когда он жарит на костре эти самые шкварки, то на их чудный запах сплываются к берегу все окрестные рыбы.

Я не пытаюсь опровергать их хвастливые заявления. Пусть думают о себе, что хотят. Свои способности в искусстве стряпни я проявляю на деле, когда привлекаю Степана к сотрудничеству.

Вот мы с ним готовим уху из пеленгаса. Я, разумеется, руковожу всем процессом:

- Чтобы сварить уху, Степа, сначала надо бросить в котел картошку. Ты, вообще-то, почистил её или нет? Так чего же ты ждешь? Бери нож и чисти картошку!..

- Степа, загляни-ка в котел! Там, вероятно, картошка уже сварилась...

- Степа, убери, пожалуйста, у меня из-под рук все эти очистки! Неужели, ты не видишь, что они мне мешают?..

- Ну-ка, Степа, сгоняй в палатку и принеси мне банку со специями! ..

- Подбрось-ка, дорогой еще пару веток в костер, а то мы будем ждать закипания до нового пришествия!..

- Слушай, возьми-ка вон там... это... то самое... в такой... ну, с крышкой! - И Степка, сообразивши, что мне нужно, бежит от костра к столу и возвращается с пол-литровой банкой с солью.

- Степа, ты не видел, куда делась моя прихватка? Я только что держал её в руках. А теперь она испарилась. Ну-ка, поищи её кругом!

Степка принимается усердно крутиться вокруг костра и стола. Но тут я сам нахожу прихватку у себя в кармане и говорю:

- Не надо искать! Я сам уже её нашел! Господи! Никогда ни о чем невозможно попросить! Все должен делать сам!

В эти два дня без Степки мы находимся в полной растерянности. Как это мы в течение нескольких лет жили в ущелье без него? Уму непостижимо!

Обещал еще вчера утром приехать, и вот уже сегодня вечер, а его нет. Что там с ним Борисыч сделал, в конце концов?

Не представляя себе, как успокоить все-таки свои вздрюченные нервы, мы решаем отправляться спать. И тут у меня заверещал мобильник.

Наконец-то, объявился! Сбивчиво и не очень понятно Степка сообщил мне, что он в пути и уже подъезжает к Геленджику.

- С какого перепугу ты оказался под Геленджиком? - удивился я. - Где мы, и где Геленджик? Ты что, в Киев через Москву добираешься?

Тут надо сказать, что из Краснодара в Архипо-Осиповку можно добраться двумя путями. Одна дорога проходит через Горячий Ключ. Езды по ней на машине всего полтора часа, если нет пробок. Это самый близкий путь. Можно ехать и другой дорогой: через Новороссийск и Геленджик. Но она вдвое длиннее. Да и загружена больше. Понятно, что мы всегда приезжали в Архипку только первой, короткой, дорогой. Поэтому я удивился, когда Степка объявил мне о Геленджике.

Ну, Степка принялся объяснять, что выехал из Краснодара еще утром. Сначала поехал правильно, то есть, через Горячий Ключ. Но на перевале случилось какое-то ЧП. Весь транспорт стал. Проторчал в пробке до обеда. Потом оказалось, что ситуация не разрулится еще долго. Он развернулся и поехал назад до Краснодара. Там перебрался на трассу Краснодар-Новороссийск и поехал уже длинной дорогой. Однако не один Степка оказался таким умным. Десятки других водителей тоже смекнули, что нечего ждать с моря погоды: они также решили ехать окружным путем. К ним еще присоединились те, которые изначально из Краснодара поехали на побережье этим путем. Так что и тут без пробок не обошлось.

В общем, уже десять вечера, а Степка еще только под Геленджиком. И он стал спрашивать, когда приедет в Архипку, сразу же отправляться в ущелье, или стоит подождать до утра? Я велел ему перекантоваться в машине до утра, а утром приехать сюда моторкой. Еще не хватало ему ночью спотыкаться по камням.

- Вот вам плоды цивилизации! - сказал я, отключивши мобильник. - С утра парень выехал и не может одолеть на машине каких-то 120 километров. Проще пешком пройти этот путь.

- Ну, пешком, конечно, не пройдешь за день, но на велосипеде - запросто, - заявил Вихрь. - Самый классный вид транспорта. Надежно, выгодно, удобно!

- Это правда, - согласился я.

- Не зря же все эти японцы и китайцы велосипед используют вместо общественного транспорта, - добавил Медведь.

- Ну, сейчас и в Европе велосипед не редкость. В той же Германии или Голландии. Там даже дорожки специальные для велосипедистов выделили. Вот люди на работу и с работы ездят на велосипедах и не торчат по два часа в пробках. Экономия времени!

- А у нас в городе, - вставил Вихрь, - уже лет пять обещают эти самые дорожки выделить, да воз и ныне там. Скажем, я, может, давно уже ездил бы на работу на велике, но боюсь. По автодороге не поедешь, потому что, черт его знает, какой водитель на пути окажется. Того и гляди, шмякнет сзади, и "Отче наш" вспомнить не успеешь. А по пешеходному тротуару неудобно ехать, потому что боишься сам кого-нибудь сбить.

- А ты пешком ходи, как я, например. Я уже полтора года хожу на работу и с работы пешком, - посоветовал я. - Хорошо, представь себе! Бесплатно, удобно и для здоровья полезно! Правда, выхожу из дома пораньше. Просто я время пути высчитал, и никакие пробки мне не страшны. Бешеные водители тоже.

- Жил бы я поближе, - вздохнул Вихрь, - может, и я пешком ходил бы.

- Так ведь Жанно тоже не рядом живет, - заметил Медведь.

- Пятнадцать трамвайных остановок, - уточнил я.

- Нет, лучше, я буду на велике ездить, когда дорожки соорудят.

- Тебе долго ждать придется, брат, - уверенно заявил Медведь. - У нас везде и во всем от планов до их реализации - дистанция больших размеров.

- О чем мы говорим, братцы? - воскликнул Вихрь. - Было бы здорово, если бы хотя бы имеющиеся автодороги у нас в порядке содержались. А то, черт знает, что!

- Ну, сели на любимого конька! - сказал я. - О чем бы разговор ни шел, обязательно всплывут любимые проблемы: пьянство, дураки и дороги. Между прочим, все это напрямую касается нас, людей. Люди эти проблемы создают, а потом пытаются их как-то решить.

- Кстати, - воодушевился Медведь, - я вспомнил одну небольшую историйку, которая как раз напрямую связана и с пьянством, и с дураками, и с дорогами.

- И что же это за историйка?

- Да вы, наверное, в курсе. Но, скорее всего, всех подробностей не знаете, потому что шеф приказал особо об этом случае не трезвонить. Все-таки репутация компании.

- Да ты не тяни! Рассказывай!

- Васю Посёлкина вы знаете.

- Да кто ж не знает у нас Васю Посёлкина? Ежели в компании ЧП, то это Вася Посёлкин, - сказал Дима.

- А, между прочим, классный журналюга! - заметил я. - Из любого дерьма может такую конфетку сделать, пальчики оближешь!

- Это так, - продолжил Медведь. - Если бы не его страсть к спиртному. Но именно потому, что он может сделать конфетку, я и послал Васю в Михайловскую, чтобы он сделал материал по одному щекотливому делу. К нам письмо оттуда пришло о том, как почетного ветерана, участника войны, оставили одного в старом доме без присмотра и надлежащего ухода.

Я приставил к Васе оператора Витьку Целковникова и выделил наш "уазик" с шофером на весь день. К концу рабочего дня ожидал их уже в ТРК с материалом. Ну, вот уже пять вечера, а Васи нет. Шесть, семь вечера - о Васе ни слуха, ни духа. Звоню Васе на мобилу. Тишина. Вообще, в отключке. Звоню на мобилу Витьке - та же ситуация. Ну, шоферу позвонил - и он молчит. Елки-палки! Что с ними случилось? Тут Михайловка-то - совсем рядом, каких-то 70-80 километров. Ну, 100 самое большее. Туда-сюда, еще переговорить с парой-тройкой фигурантов, отснять ролик - и все. Всех дел-то на час-два. А тут на целый день они где-то пропали. Звоню Главному: так, мол, и так - не вернулись с задания. Главный спрашивает:

- Ты где сейчас?

- Как где? В офисе. Жду Васю с материалом, - говорю.

- Садись, - командует шеф, - в машину и дуй на место. Может, что случилось.

Отзвонился я домой, чтоб не ждали скоро, и пометелил в эту самую Михайловку. Через полтора часа я был уже там. Нашел адрес, встретился с ветераном, с его соседями, с местным начальством. Все в один голос утверждают, что никаких корреспондентов у них там ни сегодня, ни вообще когда-нибудь не бывало.

В Краснодар вернулся уже далеко за полночь. Васи с оператором и машиной нет, звонков от него тоже нет. Главный костерит меня на чем свет стоит. Жена в телефон грозится уехать вместе с детьми к маме. А я заперся в кабинете и давай названивать во все инстанции: полицию, больницы, морги, родственникам этих идиотов. Так всю ночь до утра и канителился. Часов в шесть утра вздремнул за столом. Проснулся от грохота в дверь. Открыл. Марина вместе с Борисычем на меня глаза пялят. Борисыч чуть живой.

- Что ж вы, мать вашу так, творите со мной, вражьи дети! Меня через вас чуть инфаркт не хватил!

- Что такое?! - спрашиваю.

Марина объяснила, что Вася объявился, а до меня никак не могли достучаться. И на звонки я не отвечаю.

- Это потому что задремал я от усталости, - сказал я. - А что с Васей?

- Я твоего Васю убью на месте, когда появится! - пообещал Борисыч и пошел к себе.

А Марина объяснила, что Вася недавно позвонил и сказал, что все в порядке и все возвращаются в Краснодар.

- И где же это он обретался все это время?

- Вася сказал, что они слегка заблудились, то есть, вместо Михайловки, куда им надо было ехать, они приехали в Ново-Михайловку.

- Это которая здесь, в Туапсинском районе? - перебил я Медведя.

- Ну да! Именно сюда они и притащились.

- С какого такого перепоя?

- Да вот именно с перепоя. Я потом разбирался с ними по этому делу. И они поведали мне следующее.

Получив задание, Вася сразу же распорядился о том, что нужно основательно заправиться. Шофер поехал на автозаправку, а Вася с Витей купили бутылочку коньяка, зашли в кафе и приголубили эту бутылочку, не забыв при этом еще и хорошо поесть. Сели в машину, Вася сказал: " В Михайловку!" Шофер и повез в Михайловку. Когда у нас на Кубани говорят о населенном пункте "Михайловка", все сразу понимают, что это известный курортный поселок под Туапсе. Там еще находится Всероссийский лагерь "Орленок". О том, что есть еще Михайловка, знают очень даже немногие. Разве что те люди, которые там живут. Но разница между этими Михайловками не только в статусе и количестве жителей, но и в названии. Та, которая в Северском районе, так и называется: Михайловка. А точнее, Михайловское. А та, которая в Туапсинском, называется Ново-Михайловский. Но кто разбирается в этих нюансах? Шофер повез наших журналюг в Туапсинский район. Ему сказали, в Михайловку, он и повез в Михайловку. Какой с него спрос?

А Васю с Витей от еды и коньяка сразу же сморило. Они дружно захрапели еще на выезде из Краснодара. По дороге машина трижды торчала в пробках: под Афипской, у Горячего Ключа и возле Джубги. На место, то есть, в Ново-Михайловку, приехали уже часам к трем. Вася с Витей отоспались, протрезвели и бодрым шагом потопали в местную администрацию выяснять все относительно ветеранов войны. Ну, естественно, и письмо с криком о помощи сунули под нос оторопевшим чиновникам.

- Да нет у нас такого человека. И никогда отродясь не было! - вытаращили на журналистов глаза. И тут же сунули список с фамилиями всех ветеранов в поселке. - И писателя, который письмо настрочил, тоже у нас такого нет.

То да сё, в конце концов, дошло до наших, что слегка заблудились. Но не выставлять же себя окончательными идиотами.

- Показывайте, - говорят, - все, как вы заботитесь о ветеранах. А мы снимать будем.

Ну, между собой Вася с Витей договорились свои телефоны отключить, чтобы их кто-нибудь из нас не разоблачил. А в настоящую Михайловку решили назавтра с утреца пораньше поехать. Так об этом и шоферу сказали. А ему что? Его дело - сторона.

А тут им угощение уже готовят, койко-место со всеми удобствами. В общем, приняли, обогрели, обласкали, весь материал выдали в соответствующем виде. Ну, парни и угощались до ночи, пока я тут собаками их разыскивал.

Хорошо, что утром Вася доумился позвонить. За то мы его с Борисычем и простили. Да и раздувать пожар ни к чему было. В конце концов, они не специально в эту Ново-Михайловку поехали. С этими топонимами сплошная беда. Все какие-то казусы происходят.

- Это точно, - подтвердил Вихрь. Вы не поверите, но у меня тоже однажды случилась путаница с названиями населенных пунктов. Это еще когда я начинал работать в Ростове. Я же Ростовский журфак окончил. Ну вот, еще в универе я увлекся темой героической борьбы нашего народа в годы Великой Отечественной войны. Помню, прочитал гору всевозможной литературы о людях, участвовавших в партизанской и подпольной работе на территории Ростовской, Белгородской, Воронежской областей и на территории Восточной Украины, то есть, на Донбассе. Естественно, что "Молодую гвардию" Фадеева перечитал до дыр. И так меня подвиг молодогвардейцев потряс, что я и во сне видел, как брожу я по тем местам, где воевали в подполье молодые герои. Работал я тогда в молодежной газете. И в этой газете работал паренек, с которым я очень сдружился. Он, как и я, был не местный. Я приехал из Краснодара, а он из Ольховатки Воронежской области. Когда подошел отпуск, он пригласил меня к себе погостить. Мы и поехали. Как-то во время одной из наших задушевных бесед я поделился с ним своей мечтой посетить места боевой славы, связанные с героями-краснодонцами. А он мне говорит: "За чем дело стоит? Краснодон же в Луганской области, а Луганщина с нашей областью соседствует. А Ровеньки так и вовсе рядом. От нашей Ольховатки прямо без всякой пересадки можно доехать". Ну, думаю, съезжу хотя бы в Ровеньки, если здесь рядом. Когда еще такой случай представится?

Вот я пришел на то место, которое в Ольховатке называется автостанцией, и спрашиваю у людей, как мне попасть в Ровеньки?

- Так это тебе, милок, в сторону Нероновки ехать надобно.

- Чего там Нероновка? Надо прямо в Нагольный. А там пересядешь. Оттуда до Ровеньков километров десять, или трошки, может, больше.

- А что, в Ровеньки прямого автобуса нет? - спрашиваю.

- Так они ж в другой области. Местные автобусы туда не ходят. Это разве проходящий из Россоши. Так он только вечером будет.

Ну, кумекаю себе, до вечера мне ждать не резон. К вечеру я намерен уж и назад воротиться. Поеду в этот самый Нагольный. Оттуда я 10 км и пешком пройду, если что.

И представьте себе, братцы, как в воду глядел. Именно пешком и прошел. Эти богом забытые поселения разделяет граница между областями, и местные автобусы ни с той, ни с другой стороны не идут. Только один междугородний раз в сутки курсирует. Мало того, оказывается, рядом еще проходит граница между Россией и Украиной.

Но и это еще не все в моих похождениях. Притопал я в эти самые Ровеньки и к своему большому огорчению узнал, что это совсем не те Ровеньки, куда я всей душой стремился. Эти (Белгородские) Ровеньки никакого отношения к молодогвардейцам не имеют. А те Ровеньки находятся в Луганской области, причем, очень далеко отсюда. Пришлось топать пешком назад до Нагольной. Вернулся я в дом к своему приятелю и говорю ему: "Сегодня я выучил очень полезную для себя доктрину: прежде, чем пускаться в путешествие, следует хорошенько изучить историю с географией. А заодно ознакомиться с топонимией местности".

Так что ничего удивительного нет в том, что наши мужики слегка заблудились в двух Михайловках.

- Ну, - говорю, - с этими путями-дорогами бывают казусы и похлеще. Я вот однажды целых пять суток самолетом из Краснодара до Перми добирался.

- Самолетом? - удивились Медведь с Вихрем.

- Именно самолетом.

- Да тут лету-то всего часа четыре.

- Четыре или не четыре, а я летел пять суток, хотя должен был лететь вовсе не в Пермь, а в Киров. Но, в конце концов, попал в Пермь.

- Как же это тебя так угораздило? Небось, поддал хорошо где-нибудь в порту? Или в баньке с друзьями попарился, как в известном фильме?

- Ничего я не "поддавал", хотя дело было тоже зимой.

- Под Новый год?!

- Не-е, чуть раньше. Да вы лучше послушайте всю историю от начала до конца.

В общем, началось все с того, что прислала мне Танька телеграмму, чтобы я срочно приехал её навестить. Мы тогда с Танюшкой не женаты еще были. Она училась в Кирове, а я у нас, в Краснодаре. Она у меня, между прочим, родом с Урала. Мы познакомились с нею, когда я служил на Урале, а она только-только школу окончила и поступала в Кировский пединститут. Но это сейчас к делу не относится. В общем, она училась там, а я тут. И мы встречались, в основном, письмами. А тут в декабре шлет она мне телеграмму, чтобы я срочно приехал к ней. А потом мы с ней поедем к её родителям. А время тогда было, сами помните, тревожное после всех этих событий в начале девяностых. Ну, я что-то разволновался, подумал, может, что случилось? У меня сессия на носу, шабашка предпраздничная, а тут эта телеграмма. Мобильников, как вы знаете, тогда у нас не могло быть. А чем по межгороду звонить, проще самому на самолете сгонять. Короче, взял я билет на самолет, прихватил букет самых свежих дубков из бабушкиного палисадника и отправился к своей ненаглядной.

Должен я вам сказать, если вы не знаете, что самым востребованным самолетом на внутренних рейсах по тем временам был отечественный Ан-24. В целом, это был неплохой лайнер. Только ему нужна была дозаправка, если рейс был длинным, скажем такой, как "Краснодар - Пермь" или "Краснодар - Киров". А мне как раз нужно было лететь в Киров. Татьяна-то в Кирове училась и жила в общаге.

Прямого рейса на Киров не было, а был рейс "Краснодар - Сыктывкар" с посадкой в Кирове. По дороге самолет должен был еще совершать посадки в Волгограде, Саратове и Ульяновске и в каком-то там из этих пунктов заправляться. Мне все это без разницы было. Я же летел в Киров. А надо сказать, что у меня в кармане было совсем мало денег: только на мелкие дорожные расходы. Да и зачем мне нужны были деньги? Обратный билет я взял, подарки всякие накупил на месте, а на все остальное отец должен был мне переслать телеграфом на адрес Таниных родителей, которые жили в Перми. Мы с Таней тоже должны были через пару дней приехать в Пермь к её родителям. Перед самым вылетом я позвонил им, что лечу "на крыльях любви".

Ну вот, в 10-00 утра (с какими-то там еще минутами) с красивым букетом цветов и с кучей подарков в рюкзачке я занял свое место в самолете Ан-24 рейсом "Краснодар - Сыктывкар" и погрузился в самые светлые мечты. Температура воздуха в Краснодаре была вполне зимней по местным меркам: + 11 градусов по Цельсию.

Летим. Через два часа приземлились в Волгограде, где самолет успешно произвел дозаправку. Еще через час мы вылетели из Волгограда. Следующим пунктом назначения был Саратов. Когда самолет набрал высоту, приятный голос стюардессы нежно пропел в динамик: "Уважаемые пассажиры! В связи с неблагоприятными метеоусловиями аэропорт Саратова не принимает. Самолет летит в Ульяновск. Пассажиры, следующие в Саратов, будут отправлены из Ульяновска в Саратов ближайшими рейсами".

Ну, саратовские пассажиры поволновались слегка и затихли. Толку-то возмущаться, если аэропорт не принимает? Пролетаем Саратов, приближаемся к Ульяновску. Тут бортпроводница "обрадовала" новым сообщением: "По метеоусловиям города Ульяновска самолет следует курсом в Киров. Пассажиры Саратова и Ульяновска будут отправлены домой ближайшими рейсами". Тут уж к возмущениям саратовцев присоединились ульяновцы. "Во, - думаю, - что, как и в Кирове нас не примут?" Понятно, что вместе со мной слегка задумались и остальные кировцы. Принялись возмущаться и осаждать стюардессу:

- Что значит - метеоусловия?

- Вы можете нам сказать, какие условия в Кирове?

- Мы вообще где-нибудь сегодня приземлимся?

- Что у вас тут за порядки в аэрофлоте?

- Небось, в самолете какие-то неисправности, а вы нам пудрите мозги?

Бортпроводница сначала пыталась объяснять что-то насчет погоды, потом привела командира борта. И командир спокойно и детально объяснил всем, что сейчас над всем Поволжьем бушует циклон, и с ним лучше не связываться. Надо лететь от него подальше. А что происходит в Кирове, пока еще сведений не поступало.

Спустя время пассажиры узнали, что и над Кировом бушует циклон, а потому самолет не может сделать посадку в Кирове и летит в Сыктывкар. А Сыктывкар - это у черта на куличках.

Было уже совсем темно, когда самолет прилетел в Сыктывкар. Когда мы приземлялись, бортпроводница пообещала всем транзитным пассажирам теплый прием в аэропорту и бесплатную гостиницу на время вынужденного пребывания в столице Коми АССР. Но как только мы вышли из самолета, сразу поняли, что теплоты ждать не придется. Здесь была уже настоящая зима: -11 градусов по Цельсию. Да это и понятно: север все-таки. Однако гостиницу мы тоже не получили, поскольку наш самолет был не единственным, который в этой забытой богом деревне нашел свое земное пристанище. По тому огромному количеству людей, волею судьбы оказавшихся в маленьком зале аэровокзала, можно было сделать единственно верное суждение о происходящем: гостеприимный Сыктывкар принял под свое крыло всех потерпевших небесных странников европейской части нашей необъятной родины.

Оценив обстановку, я купил в аэровокзальском киоске "Союзпечати" пару газет и, разложив их на полу, устроился у стенки неподалеку от табло, информирующего пассажиров о времени задержки рейсов. Время от времени я покидал свое лежбище для того, чтобы прояснить обстановку насчет чего-нибудь. Видимо, я основательно надоел дежурному по вокзалу, так как во время одного из очередных визитов к нему уже утром следующего дня он сообщил мне, что для меня освободилось место в гостинице. Через пару минут после этого известия, я был уже в гостинице, где благополучно проспал до вечера. Вечером по внутреннему радио я услышал, что пассажиров моего рейса уже начали отправлять по домам, то есть в те города, которые открыли свои воздушные ворота. И я поспешил в зал ожидания. Там я узнал, что уже отправили домой саратовцев, и на посадку отправляются ульяновцы. Я воспрянул духом в ожидании того, что скоро и я отправлюсь в Киров, где меня с нетерпением ждет моя Танюшка. Я нашел на вокзале окошечко с надписью "Телеграф" и отправил любимой на адрес общежития телеграмму о том, что сижу в Сыктывкаре и скоро буду в Кирове.

Но Киров почему-то не хотел никого принимать. Принимали Москва, Ярославль, Казань, Ульяновск, Горький. А Киров упрямо молчал и никого не желал видеть. К вечеру мне пришла в голову блестящая мысль: если Киров не принимает, но принимают другие города, которые находятся по соседству с Кировом, то почему бы не полететь в соседний город, а оттуда приехать в Киров поездом? Я посмотрел карту маршрутов, стал прикидывать, из какого города быстрее всего можно доехать до Кирова поездом? Ближайшими городами были Горький и Пермь. Но Пермь, как и Киров, не принимала. Я решил лететь в Горький. Но пока я прикидывал и раздумывал, Горький тоже закрыл свои ворота. Пришлось возвращаться в гостиницу. Хорошо, что я не сдал свое место.

Утром второго дня я опять стал осаждать дежурного по вокзалу и всю прочую администрацию, умоляя отправить меня хоть куда-нибудь первым же появившимся рейсом. Я чувствовал, что если задержусь в этом страшном Сыктывкаре еще на пару дней, то у меня не останется денег не только на билет на поезд, но и на билет в троллейбусе. Дежурные, кассиры и прочие работники аэровокзала уже знали меня в лицо. Но чем они могли мне помочь? Я уже совсем отчаялся. К тому же, понял, что в Кирове мне уже делать нечего, поскольку сегодня ночью моя Танюшка должна уехать в Пермь. И я стал объяснять дежурным администраторам, что мне уже не надо в Киров, что теперь я должен лететь в Пермь.

Это мое решение вызвало некоторое недоумение:

- Молодой человек! Вы определитесь, пожалуйста, куда вам надо отправляться, в конце концов? В Киров, в Горький или в Пермь?

- Мне все равно! - воскликнул я. - Хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от вас. Я не могу уже больше сидеть в вашем холодильнике!

- Послушайте, - говорит мне дежурный. - Вы действительно решили отправиться в Пермь?

- Да, - говорю. - Я вам объяснял, что в Киров я уже опоздал.

- В таком случае, - обрадовался дежурный, - я могу предложить вам прекрасный вариант. Сейчас к вылету готовится самолет, следующий рейсом в Казань. Из Казани идет прямой поезд в Пермь. Всего несколько часов - и вы дома. Бегите скорее на регистрацию! Я позвоню, чтобы вам переоформили билет.

Я помчался на регистрацию. А через полчаса была объявлена посадка на самолет, следующий рейсом Сыктывкар - Казань - Ижевск - Уфа. Я был вне себя от счастья. Все! Я уже, можно сказать, дома!

Но я напрасно так скоро обрадовался. Когда самолет уже подлетал к Казани, из кабины пилотов выползла стюардесса и ехидно пропищала: " Уважаемые пассажиры! Аэропорт города Казани по метеоусловиям..."

"Ничего, - заставил я себя успокоиться, - от Ижевска до Перми еще ближе поездом, чем от Казани до Перми".

На третьи сутки своего путешествия я оказался в аэропорту столицы Башкирии - Уфы. Здесь было гораздо теплее, чем в Сыктывкаре - +1 по Цельсию. Зал ожидания показался мне даже очень большим в сравнении с сыктывкарским. А главное, что здесь имелись свободные места. Возможно, свободные места имелись и в гостинице. Но меня туда не приглашали. Меня вообще здесь никто не ждал. Лететь куда-нибудь самолетом не было смысла. Разве что назад, в Сыктывкар. Но я же не самоубийца, чтобы возвращаться в тот гроб, откуда я только что выполз. О поезде в Пермь нечего было и думать. Уфимская железнодорожная ветка не имела ничего общего с казанской. Она вела прямо в Москву. Или в Сибирь. Но никак не на Урал.

Я понял, что здесь я окончу свою жалкую жизнь, так и не повидавшись с любимой девушкой. Когда я посчитал оставшиеся у меня рубли, это понимание укрепилось еще больше, так как здесь перед смертью меня ожидает еще голод и жажда. Терять мне было уже нечего, и я направился к местному дежурному по вокзалу.

Он оказался очень хорошим человеком. Выслушавши внимательно мою одиссею, дежурный сказал:

- До Перми, молодой человек, отсюда вы можете добраться двумя путями: либо через Москву с пересадкой, либо через Челябинск с пересадкой на Свердловск.

- Спасибо, - говорю, - уважаемый! Но у меня денег осталось только на то, чтобы доехать до железнодорожного вокзала. И то, если без пересадки.

- Тогда у вас есть еще третий путь. Вот с этим билетом вы идете в кассу и там переоформляете его на билет в самолет Ан-2, который летит в Янаул. Это на севере Башкирии. Через этот самый Янаул идет казанская ветка, по которой вы доберетесь до Казани. А из Казани идет прямой поезд в Пермь. Лучше, если вы сядете на электричку, на неё билеты дешевле.

Я так и не понял, что это такое - Янаул: толи станция, толи разъезд. В общем, от летного поля я пешком прошел к домику, на котором скромно красовалась надпись "Янаул". Я сообразил, что это железнодорожная станция, потому что в комнате ожидания рядом с кассовым окошком висело расписание движения поездов. Время было позднее, в комнате не было ни души, за кассовым окошечком дремала кассирша, а у меня был целый вагон времени. Я никуда не торопился. И потому стал внимательно изучать расписание движения поездов. И тут я обнаружил нечто, от чего я чуть было не пустился в пляс: в три часа утра по местному времени должен был проходить поезд "Челябинск - Ижевск - Нижний Тагил".

Господи! Неужели ты смилостивился надо мной и послал мне прощение за все грехи? Мне не нужно ехать в Казань или еще куда-нибудь. Прямо отсюда без всяких пересадок я приезжаю в Пермь! Мне надо только взять билет.

Подсчитав все свои наличные, я заглянул в кассовое окошко и спросил у кассирши, сколько стоит билет на этот поезд до Перми? Потом я спросил, сколько стоит билет до Ижевска?

- Ладно, - говорю, - давайте мне билет до ближайшей станции.

У меня еще осталась какая-то мелочь на пару стаканов чая. Но я все равно был счастлив и бодр духом и телом, поскольку теперь твердо был уверен в том, что уже завтра, возможно, я буду на месте. Прижимая к груди уже привядший слегка букет дубков, я стоял на перроне и ждал своего поезда.

Потом сонная проводница показала мне мое место и отправилась в свою каморку, предупредивши, что будить меня не собирается, а потому я сам должен караулить свою станцию. А высадиться я должен из соседнего вагона: там еще пассажиры высаживаются.

Утром она была несказанно удивлена, увидев меня в вагоне.

- Ты что же, все-таки проспал? - вытаращила на меня глаза.

Мне ничего не оставалось, как честно рассказать ей все о моих приключениях. Она не стала меня выгонять, но попросила, чтобы я перебрался на третью полку, поскольку мое место должен был занять ижевский пассажир. И еще предупредила, что если меня застукает контролер, то она тут совсем не при делах.

Скоро о моем удивительном путешествии узнало полвагона. Люди, проникнувшись сочувствием, угощали меня, чем могли. Так я проехал Ижевск и все остальные станции по пути к Перми.

И вдруг перед самой Пермью в вагон зашел контролер. Он так неожиданно вырос передо мной, что я даже не успел куда-нибудь укрыться. Я не стал выдавать проводницу, заявив, что пролез в вагон самостоятельно. Потом рассказал контролеру о том, что со мной случилось, и попросил позволить мне доехать до Перми, тем более, что Пермь была следующей остановкой. Контролер и слушать меня не хотел. Он объявил, что сам он не вправе нарушать инструкцию, а потому повезет меня в Нижний Тагил, в свою головную контору. Пусть начальство разбирается, что со мной делать.

Ага! Нижнего Тагила мне еще для полного счастья не хватало! Как только ни пытался я уговорить контролера - все ни в какую! Пассажиры стали за меня заступаться. Я сам выдал контролеру все свои анкетные данные, чтобы мне могли выписать штраф - ничего не помогало. Упертый оказался мужик. А поезд тем временем уже стоял у перрона вокзала Пермь II. Я дернулся к выходу. Не тут-то было! Загородил дорогу и стоит, как танк. Орет во всю глотку проводнице, чтоб не выпускала. А я вот он уже, готовенький к выходу: рюкзак за плечами, дубки в руках. Так все 15 минут стоянки и продержал меня, подлец! Тронулся поезд, контролер успокоился и пошел к купе проводницы. Меня с собой потащил акт составлять. Вот я стою в дверях, он на диван проводницы уселся, достал свои бумаги, разложил их на своем планшете. Поезд стал медленно тормозить, подъезжая к станции Пермь I. И я понял, что это мой единственный шанс. Мне нужно было одно лишь мгновение. Я бросился к выходу, а потом рванул наружную дверь и выпрыгнул из вагона, даже не открывши крышки, закрывавшей ступеньки. В Перми I этот поезд стоял всего одну минуту.

Когда я появился в дверях квартиры моих будущих родственников, меня встретили словно папанинца, освободившегося из ледового плена. Я так думаю, что меня уже не чаяли увидеть живым. А я прямо там же, у них в доме поклялся на Библии, что никогда в жизни больше не стану летать самолетами Аэрофлота.

- И что, правда, больше никогда не летал? - вытаращили глаза Медведь с Вихровым.

- Аэрофлотом никогда! Но ведь нынче существует много других всяких компаний, - уклончиво ответил я и улыбнулся хитро.


Елена Прекрасная


- Так, это, Жанно, ты так и не договорил, зачем тебя Татьяна тогда позвала? - поинтересовался Медведь за завтраком.

- Когда?

- Ну, вчера ты рассказывал, что перед Новым годом она тебя в Киров выписала. А ты неделю самолетом добирался до Урала.

- А, ты о вчерашнем? Да просто соскучилась.

- А ничего, что ты по дороге чуть с голоду и холода не помер? - спросил Вихров.

- Я потом еще и сессию завалил и потому без стипухи оказался. Шабашку проездил. Потом подрядился в трамвайное депо трамваи мыть по ночам.

- Ну, а она что?

- Танюха?

- Ну да.

- Ничего. Да я вообще ничего ей про сессию и все остальное не рассказывал. Какой смысл?

- А ты, в общем-то, рассказываешь ей что-нибудь о работе?

- А ты?

- Я нет. Моя женушка моей работой не интересуется, - ответил Медведь.

- Моя тоже, - добавил Вихрь.

- Ну, вот, и я тоже свою жену в мои рабочие проблемы не посвящаю. Меньше головной боли.

- Я вот одного не могу понять, мужики, почему так получается, что самые близкие люди не посвящают друг друга в дела, которые, по сути, являются всем смыслом жизни.

- Потому что смыслы жизни у них разные. Бывает, что очень даже разные. И чтобы эти самые смыслы не колебали друг друга, лучше о них помалкивать.

- О! По-моему, моторка тарахтит! - вскочил Вихрь.

- Степка, небось, едет, - сказал я и тоже поднялся.

- Степан вечно подваливает если не к ужину, то к завтраку.

- Это у него нюх такой собачий на еду.

- Не собачий, Дима, а репортерский. Хороший репортер должен за версту чуять жареный материал.

- Смотрите, парни, там с ним еще кто-то едет!

- Да Васильич. Кто же еще?

- Если Васильич, то должно быть два человека, а в лодке - трое.

- Действительно, еще кто-то третий у них там.

Разумеется, мы не побежали на берег встречать нашего блудного сына. Чего ради? Не маленький, сам дорогу найдет. Мы выползли из-за стола и выстроились у прохода к нашей поляне. Руки в боки, ноги на ширине плеч. Ага! Три богатыря из картины Васнецова. Только без коней.

Лодка, между тем, остановилась метрах в пяти от берега. Из неё прямо в воду выпрыгнул Степка. Васильич аккуратно подал ему рюкзак, который Степка отнес на берег. Затем Степан вернулся к лодке и, не стесняясь наших изумленных взоров, выгреб из лодки какую-то пигалицу и потащил к берегу прямо на руках. Какого черта? У нас в ущелье закон: никаких женщин! И Степка это знает.

- Жанно, как ты думаешь, что это такое? - задумчиво спросил Медведь.

- Я думаю, что это дама.

- А ты что скажешь, Вихрь?

- Вероятно, это действительно дама. Мужиков обычно не носят на руках.

- Резонно, - согласился Медведь. - Но зачем эта дама здесь?

- Не знаю. Видимо, Степка забыл её оставить там, где нашел.

Пара, между тем, спешно пошлепала в нашу сторону. Увидев издалека наши воинственные позы, Степан слегка притормозил. Его спутница продолжила путь, обогнав своего партнера.

Подошли.

- Приветик, мальчики! - проворковала дама.

Мы переглянулись, в надежде найти среди нас мальчиков. Не нашли и удивленно воззрились на девицу. Подошел Степа.

- Здравствуйте! - слегка смущенно произнес он.

- И вам не хворать! - ответил за всех Дима.

- Вот... знакомьтесь... это... значит, Лена!

- Елена Прекрасная?! - взмахнул Медведь руками. - Очень рады! Оч-чень!

- Да! - оживился Степа. - Лена, знакомься, это мои коллеги и друзья: Иван Александрович, Дмитрий Николаевич и Вадим Петрович.

- А мы вас тут уже заждались! - продолжал Медведь в том же духе.

- Хватит, Медведь! - остановил я. - Располагайтесь, если приехали!

Девица, не уловив моего тона, принялась располагаться. Сначала она обошла всю территорию лагеря, внимательно осмотревши все. Заглянула даже в нашу палатку. Потом она бесцеремонно уселась за стол и принялась хватать из коробочки печенье. Мы молча наблюдали всю эту картину. Степа тоже молчал, не решаясь что-нибудь делать и говорить. Отведав печенья, Елена Прекрасная удивленно воззрилась на нас:

- А чай в этом доме имеется? Вообще-то, в приличном обществе гостей принято угощать. А мы со Степочкой проголодались, пока добирались до вас. Ведь правда, дорогой?

Степа неуклюже кивнул.

- В приличном обществе принято предуведомлять хозяев о своем визите, - сказал я. - А поскольку вы свалились на наши головы совершенно неожиданно, то, уж извините, мы не успели сервировать для вас стол.

- Но Степочку-то своего вы ждали? - отпарировала девица.

- Степочка здесь не гость, - продолжил я. - Для чая себе он сейчас сгоняет на родник и принесет воды. Потом вскипятит на костре. Вас, уважаемая, я полагаю, он непременно угостит.

- Фу, какие неприветливые у тебя приятели, Степа! - надула губки Елена Прекрасная.

- Не обижайся, Лена! Я действительно не предупредил их, что приеду с тобой. Сейчас я все сам устрою.

Степа вытащил из-под стола пятилитровую бутыль, с которой мы обычно бегаем к роднику, и направился за водой.

- Я с тобой пойду! - тут же вскочила девица.

- Нет! - решительно заявил я. - Не надо с ним! К роднику ты еще успеешь набегаться. А сейчас мы сходим с ним вдвоем.

Я взял еще одну пятилитровку, и мы пошли.

- Слушай, ты где откопал это сокровище? - спросил я, когда мы отошли на приличное расстояние.

- В Краснодаре.

- Она твоя подружка?

- Нет, нет!

- Какого ты её сюда приволок?

- Она попросила меня подбросить до Горячего Ключа.

- Ага! Стало быть, ты подобрал её по дороге?

- Ну, типа того.

- Типа чего?

- Ну, я ехал, а она на дороге голосовала. Я остановился, спросил, чего ей надо. Она сказала, что ей надо в Горячий Ключ, а никто не берет, потому что у неё денег нет.

- И ты, разумеется, подобрал это несчастное существо, которое без денег не может доехать до дома?

- Нет, она, наоборот, из дома направилась к каким-то там родственникам.

- А что ей дома-то не сиделось?

- Ну, типа, обстановка невыносимая: родители пьянствуют, а брат - наркоман. Это она мне рассказала.

- Ага, а ты и уши развесил.

- Ну, она плакала. А я не могу, когда плачут.

- Ладно. А чего ты её сюда приволок, если ей надо было в Горячий Ключ? Не по той дороге поехал?

- Не, я по той ехал. Ну, мы стали к Горячему подъезжать, она разревелась, говорит, что из дома она сбежала, а родственники её не ждут. Типа, она совсем никому не нужна.

- Ну, ты её и пожалел?

- А что я должен был делать?

- Конечно, ничего лучшего ты не мог придумать, как возить её целый день по дорогам и пробкам, чтобы в итоге привезти сюда. Тебе не пришла в голову идея отвезти её назад, в Краснодар, тем более, что ты же все равно возвратился в Краснодар, когда надумал через Новороссийск ехать? Привез хотя бы к нам в ТРК, там уж ей точно помогли бы, если ей так плохо было?

- Я не возвращался в Краснодар, Иван Александрович.

- То есть, как не возвращался? А как ты попал на Новороссийскую трассу?

- Да не было никакой трассы. И аварии не было. Это я наврал все. Простите!

- Зачем наврал?

- Ну, чтобы вы не ждали меня до утра.

- Час от часу не легче! А где же ты был все это время?

- Ну, мы с нею в Архипке были.

Минуты три я стоял в оцепенении, как столб. И Степка стоял. Сначала я хотел наорать на него и немедленно отправить вместе с его пассией назад в Архипку. Но потом заставил себя успокоиться. Крик и ругань - не самое лучшее средство для решения проблем. Я сел на первый попавшийся валун.

- Это была твоя идея? - как можно спокойнее спросил я.

- Нет. Сначала мы возле Горячего остановились, чтобы перекусить. Она сказала, что с вечера ничего не ела.

- Ну да, в кафе она оттянулась на полную катушку, потому что ты набрал ей всего, на что она указала? А потом она предложила поехать с тобой, куда ты ехал? А в Архипке она заявила, что впервые приехала на море и потому ей хочется хотя бы денек поплескаться в свое удовольствие, и чтобы никто не мешал?

- Ну, типа того...

- Что "типа"? Ты хоть соображаешь, что все это "типа" значит? Она развела тебя, как последнего лоха.

- Может, и не развела.

- Может. Но ты попросил её показать какой-нибудь документ, удостоверяющий её личность?

- Она сразу сказала, что у неё с собой ничего нет: ни денег, ни документов. Она же из дому сбежала.

- А сколько ей годиков, не спросил?

- Нет.

- Наверняка, малолетка. Степа, ты соображаешь, в какую ситуацию ты поставил себя и всех нас?

- В какую?

- В такую, что уважаемые журналисты ТРК "Кавказ" на отдыхе занимаются растлением несовершеннолетних детей.

- Но она сама...

- У тебя, или у кого-нибудь из нас, есть письменное доказательство, что "она сама"? Да если бы и было... Степа, моли бога, чтобы она не оказалась малолеткой!

Когда мы с наполненными пятилитровками вернулись на поляну, там полным ходом шло свое действие. Елена Прекрасная сидела на скамейке за столом и размазывала сопли по физиономии, а Медведь мерил шагами поляну в темпе ускоренной съёмки. Вихров, увидев нас, заявил без всяких предисловий:

- Жанно, эта девица сбежала из дома!

- Я знаю, - спокойно ответил я.

- Что будем делать?!

- Сейчас вскипятим чай и позавтракаем, наконец, как нормальные люди. У нас осталась еще в котелке овсянка?

- А куда она могла деться, если мы к ней еще и не подходили? Вон, стоит, греется, - сказал Дима.

Медведь остановился:

- А как же с этими? - он махнул в сторону Степки и девицы.

- Вот вместе с "этими" сядем за стол и позавтракаем. Голодные люди не могут принимать конструктивные решения.

За завтраком мы болтали о всяких посторонних делах. Степка по обыкновению мотался от стола к костру и обратно, исполняя роль официанта. Как бы между прочим в ходе разговора я заметил, обращаясь к своим друзьям, что негоже "двум здоровенным бугаям набрасываться на беззащитную девчонку только на том основании, что она сбежала от своих родителей". Девочка, может быть защиты здесь искала. А мы сразу со всякими обвинениями. И тут же я спросил у девчонки, отчего она дернула из дому?

- Да надоели они мне со своими нотациями, блин! То не делай, туда не ходи, с тем не встречайся! Пахан обещал, что летом позволит мне на море с друзьями поехать, а потом не пустил. Заставил у него вкалывать. "Мы, - говорит, - в твои годы каждое лето уже свои деньги зарабатывали". Плевала я на его деньги!

- Потому ты и слиняла без денег и всего прочего?

- Ну да! Чтоб не тыкал мне своим баблом! Я уже вполне самостоятельная, и сама могу зарабатывать.

- Ну, это да! Прости, а каким образом ты собираешься зарабатывать?

- Не знаю. Ну, как все, наверное.

- Ты девушек имеешь в виду?

- Ага. А что тут такого?

- Согласен. Ничего хитрого в этом деле нет. Ну, там, о всяких проблемах с различными "производственными" болезнями и с нежелательными обременениями мы не будем толковать. Это все издержки производства. Где их не бывает? Я уж не буду касаться и такой чепухи, как, скажем, наркота, сексуальное рабство, или продажа так называемых юных "моделей" богатеньким джинам из стран третьего мира. Зато какой кайф, какое бабло - будет, о чем вспомнить в старости, если доживешь до преклонных лет. А, кстати, сколько тебе сейчас лет?

- Ну-у,..

- Только без лапши. Мы же так, приватно разговариваем.

- Уже почти семнадцать.

- Стало быть, ты еще где-то учишься?

- Да не собираюсь я нигде учиться!

- Прости, прости! Я хотел спросить, "где-то училась?"

- Ну, в этой долбаной гимназии!

- А папашка твой, как я понял, летом заставил тебя у него работать, а сам ни копейки не платил?

- Естественно! Козел недобитый! Все лето гамбалила на него, а он даже на недельку на море не отпустил. Это как? Нормально?

- Это просто капец!

- Вот и я ему так сказала, а он на меня с кулаками.

- Варварство какое-то!

- Ну, вот! Как я должна была, по-вашему, поступить?

- Ты знаешь, дитя мое, мне кажется, что ты для своего протеста выбрала не самое лучшее решение. Ну, ладно, об этом потом. А где твой отец работает?

- Да гостиница у него в городе.

- Большая?

- Ну, так себе. Ресторан есть, кафешка, парковка. А папашка - жмот. Половину работников разогнал, а остальные пашут у него, как рабы, за копейки. Он в свой ресторан и мать мою втянул, и брата.

- Наркомана?

- С чего это вы взяли, что он наркоман?

- Ты же сама Степе об этом рассказала.

- Да нет, это я все набрехала, чтобы разжалобить.

- Понятно! А живете-то вы где в Краснодаре?

- Да в Пашковке. Там, как по дороге в аэропорт.

- Да, интересная у тебя история, как я посмотрю. Ты, надо полагать, прикатила на море, чтобы поплескаться и позагорать? Ну, вот пока и сходите со Степаном к морю! Солнце, вон, уж как жарит. А мы тут с коллегами потолкуем о делах.

Когда молодые люди убрались с поляны, мы с Медведевым и Вихровым принялись обсуждать создавшееся положение.

- Лихо ты у нее все выудил! - сказал Вадим. - А перед нами она тут крутила, вертела. Сказала только, что из дома сбежала, а потом реветь принялась.

- Да ты ж на неё, видать, как коршун налетел. И что ты от неё ожидал узнать? Ты ж не забывай, что она еще соплюшка без царя в голове.

- Что делать-то будем? - спросил Вихров. - Не оставлять же её здесь.

- А почему бы и не оставить?

- Ты в своем уме, Жанно? Одно дело, когда её честь по чести добром отпустили с её молодым человеком. А когда неизвестно кто похищает несовершеннолетнюю девчонку, сбежавшую из дома?..

- Ага! И, главное, кто похищает? - добавил Медведев, - известные на весь край журналисты. - Ничего себе, историйка! Да через пару дней сюда сбегутся резвые правозащитники всех стран и народов, которые потом полгода будут вопить о том, что доблестные представители четвертой власти оказались гнусными педофилами.

- Ладно, ладно, успокойся! - остудил я приятеля. - Мы ж потому и разговариваем сейчас, чтобы всего этого не случилось. Для начала позвоню-ка я сейчас своему приятелю из архипской ментовки.

- Ты что, сдать её хочешь? - воскликнул Вихров. - Она же тебе доверилась!

- Не сдать я хочу, а сообщить о том, что девушка жива, здорова и отдыхает у нас тут со своим парнем. Это на случай, если её уже объявили в розыск. А если еще не объявили, то пусть и не объявляют. Сечёшь, дружище? Ну, и заодно попробую кое-что выведать.

Я набрал номер и позвонил Михалычу, начальнику местной полиции. Тот выслушал меня с большим вниманием и одобрением по поводу моих "грамотных действий", как он выразился. Потом он уверил меня в том, что немедленно свяжется с приятелями из краснодарской ментуры, чтобы там не поднимали никакого шума.

- А ты, Иван Александрович, лучше отправил бы эту деваху назад, - посоветовал он. - Пусть её родители сами с нею разбираются.

Я поблагодарил капитана, пообещав ему, что последую его совету. Потом я сказал своим друзьям, что у Михалыча, действительно, есть приятели в Краснодаре, которые постараются выяснить что-нибудь о семье нашей Елены Прекрасной.

- Какое нам дело до её семьи? - спросил Вадим. - Пусть Степка везет её в Краснодар! Где взял, туда пускай и доставляет. Мы сюда приехали отдыхать или головную боль себе наживать?

- Конечно, отдыхать, - согласился я. - Но если она один раз дернула из дому, что ей стоит снова покинуть отчий дом? У них дома какие-то проблемы, которые её не устраивают.

- И ты собираешься эти проблемы решать?

- Не решать. Но помочь надо. Найдем причину, разберемся со следствием. Понимаешь, побег - это следствие. Это ж как хорошо, что эту дуреху наш Степка подобрал, А если бы какой-нибудь хачик? Представляешь, что мог бы он с нею сделать? Ты же сам слышал, какие у неё представления относительно "работы".

- Медведь, по-моему, Жанно прав. Мы не можем просто так эту идиотку бросить на произвол судьбы. Ну, раз уж она тут у нас очутилась, надо что-то конструктивное предпринять.

Возможно, мы долго еще решали бы, что нам нужно предпринимать в создавшейся ситуации, но тут позвонил Михалыч и сообщил мне номер телефона отца нашей девицы. Оказывается, тот уже успел обратиться в полицию с заявлением о пропаже дочери.

- Вот, видите, я оказался прав, сообщив полиции о её местонахождении. Семье уже сообщили о том, где их блудная дочь.

- Тогда звони её отцу, - сказал Медведев. - Пусть приезжает и забирает её.

Голос отца в телефоне показался мне каким-то вялым и уставшим, лишенным, казалось, совсем каких-либо эмоций. Человек по ту сторону связи вежливо поблагодарил меня за мою отзывчивость и поинтересовался, как чувствует себя его дочь. Я ответил, что с нею все в порядке, чувствует она себя превосходно и в настоящее время с молодым человеком купается в море. Это сообщение не вызвало в нем никаких эмоций: ни радости, ни гнева. Он только тяжело вздохнул и произнес:

- Ну, слава богу! Мы уж тут с матерью что только не напридумали.

И я представил себе состояние этого человека, который, скорее всего, провел всю ночь без сна, не выпуская из рук телефона и успокаивая жену, которая металась по квартире, как раненая птица, и вздрагивала от всякого телефонного звонка.

- Вы приедете за дочерью? - спросил я.

- Боюсь, что я не смогу это сделать, поскольку вынужден в данный момент находиться возле жены. У неё ночью был сердечный приступ, и я три раза вызывал "скорую". К тому же, моему сыну неделю назад удалили гланды, и у него все еще держится температура. Ребенок стал уже поправляться, а тут сестра пропала. От расстройства и он слег.

- А сколько лет вашему сыну? - поинтересовался я.

- Да всего 4 годика. Он у нас поздний ребенок, а поздние дети, знаете ли, очень хрупкие.

- А что же старший сын?

- Какой?

- Ну, который с вами работает?

- Да никто со мной не работает. Один пашу, как вол. Да и нет у меня никакого старшего сына. Есть только старшая дочь. А с нею черт знает что происходит. Вот уж два года дурит непонятно от чего. Прямо бес какой-то вселился. Была такой спокойной, умненькой и покладистой девочкой. А в восьмом классе вдруг заявила, что учиться не хочет, в школу больше не пойдет. И действительно не пошла. Уж как только ни пытались мы её уговорить! К психологу водили, к невропатологу, бабушка с дедушкой приезжали её уговаривать, а мать так просто извелась за эти два года.

- И чем же она все это время занималась?

- Да ничем. Целыми днями не отползала от компьютера. Запрется у себя в комнате и сидит. Что она там делает, никто не знает. А этим летом ей вздумалось поехать на море. Я пообещал ей, что, как только закроем кредит и еще немного заработаю, так куплю ей путевку куда-нибудь в пансионат. А тут у жены с сердцем что-то стало, потом сын приболел. И кредит я свой еще не погасил. А доходов особых нет от моего магазинчика. В общем, не вышло ничего с морем. Вот она и взбунтовалась.

"Вот стерва, а не девчонка! - пронеслось у меня в голове. - А как же складно она тут у нас пули заливала! Даже меня растрогала! Ну, ничего, дорогуша, вот я задам тебе перца!"

- Послушайте, уважаемый! - сказал я в трубку. - Вы позволите вашей дочери побыть здесь у нас недельку? Уверяю, с нею ничего дурного не случится. Если вы сомневаетесь в нашей порядочности, то можете навести справки о нас в ТРК. Надеюсь, что мы её здесь чему-нибудь путевому научим. А потом мы её сами привезем.

- Да конечно, пусть побудет! - согласился отец девицы. - Может, хоть успокоится. А у нас тут и без неё проблем выше крыши.

И мы с Медведевым и Вихровым порешили оставить Елену в ущелье и хорошенько заняться её воспитанием.

И начались у Елены Прекрасной черные дни. Прямо сразу начались, как только они со Степкой вернулись на поляну. Вернулись-то они голодные. А обеда нет. Не приготовили, потому что заняты мы были её проблемами. Мы так молодым людям и объяснили. Потом велели им немедленно взяться за кашеварство, а сами ушли к морю. Они поплавали, теперь и нам охота поплавать. Забрали остатки завтрака и ушли.

После обеда я велел Степану показать девушке, где находится родник. И они вдвоем принесли две пятилитровки родниковой воды. Я тут же усадил Степана в палатке, попросив подготовить мне вариант сценария будущей программы, а Елену заставил готовить ужин. Когда она уставилась на меня с вопрошающим взором, я объяснил ей, что у нас всех есть неотложные дела, а ресторанов и кафешек здесь нет. Еду мы здесь сами стряпаем. Так что мы очень благодарны ей за то, что она приехала: теперь у нас есть, наконец, собственная повариха. Она недовольно фыркнула, но что ей оставалось делать?

На ночь мы устроили её в продуктовой палатке. Другой у нас просто не нашлось. Она было хотела выторговать у нас Степана, но я категорически заявил, что разврата здесь не потерплю. Вот когда оформят свои отношения законным путем, тогда - пожалуйста! Ночуйте, хоть в одной палатке, хоть в одном спальнике, а теперь - нет!

Ночью нас разбудил душераздирающий дикий вопль, доносящийся из продуктовой палатки. Мы чуть не свалили нашу палатку, когда все разом из неё выскакивали, устремившись на отчаянный зов. То, что мы увидели при свете фонарика, невозможно описать простыми словами. Наша Принцесса на горошине, забившись в угол палатки, исполняла какой-то немыслимо дикий танец, стоя на одной ноге. И вопила на все ущелье.

- Что случилось? - спросил Вихрь. Он первым влетел в палатку, осветив её фонарем.

- Там... там... - Елена Прекрасная все продолжала скакать на одной ноге.

- Крокодил, что ли?

- Не знаю, - пролепетала она.

- Ну, так там, вероятно, мышка, - сказал я. - Экое дело! Их тут в лесу валом.

- Почему?

- Потому, что здесь их дом. Они тут живут. В лесу, знаешь ли, обитает много всякой живности: и хомяки, и соньки, и шакалы поблизости бродят. Еще ползают ужики и всякие насекомые.

- Я боюсь!

- И что? - спросил Медведь.

- Я не могу здесь спать.

- Уж не прикажешь ли нам построить для тебя тут хрустальный дворец?

- Ладно, мужики! - сказал я. - Нашли, над кем смеяться. Давай, Степка, переселяйся сюда! А эту пугливую ворону мы к себе в палатку заберем. Мы тебя с краю пристроим. (Последнюю фразу я адресовал нашей красотке).

Степка тут же подхватил спальник, в котором спала Елена, и потащил его к нам в палатку.

- Будешь спать с моего бока, - распорядился я, - потому что на том краю спит Вадим Петрович, а он сильно храпит.

- Вероятно, ты хотел сказать, Жанно, что храпит Дмитрий Александрович?

- Ну, ты сам посуди, Вадим Петрович, как я могу храпеть, если я не сплю, потому что рядом храпит Иван Александрович?

- Не будем спорить, друзья мои! Может быть, один раз я и всхрапнул нечаянно. Неужто, стоит из-за этого устраивать дискуссию? Давайте уже спать!

Утром мне не пришлось будить нашу квартирантку, как я намеревался это сделать еще с вечера. Согласно нашему плану перевоспитания, наша подопечная должна пройти полный курс трудотерапии. И первым пунктом этой терапии стоит ежедневное приготовление завтраков и обедов для всей нашей компании. Но когда мы пробудились после бурной ночи, то с удивлением обнаружили, что красавицы нашей в палатке нет. Убежала и от нас, что ли?

Выполз из палатки и успокоился: она сидит на корточках у костра и пытается вдохнуть в него жизнь.

- А ты почему так рано встала? - спросил я, подойдя к ней.

- Да так, - уклончиво ответила она. - Не могу спать, когда храпят со всех сторон.

Я стал показывать ей, как нужно разводить костер.

Надо отдать должное нашей воспитаннице. Целый день она безропотно выполняла все наши указания и приказы по ведению хозяйства. Степан, разумеется, помогал ей. Да и мы не оставались в стороне от дел, а постоянно давали ценные советы и наставления. Ближе к вечеру мы разрешили ей и Степану поплескаться в море и до следующего утра уже не загружали делами.

Ночь прошла спокойно. Помня уроки предыдущей ночи, мы сразу устроили Елену в нашей палатке. Утром чуть свет я разбудил девчонку и напомнил ей об обязанностях кухарки. Степан должен был позаботиться о костре. После завтрака Елена обратилась ко мне:

- Иван Александрович, вы можете позвонить лодочнику, чтобы он приехал сюда?

- Зачем?

- Я хочу уехать домой.

- У тебя же нет денег.

- Но меня может Степа отвезти на машине.

- Ты уже с ним договорилась?

- Еще нет, но думаю, что договорюсь.

- Послушай, девочка! - сказал я, - Здесь в ущелье между нами установлен один непререкаемый закон: всем и всеми, кто здесь находится, командую я. Стало быть, прежде, чем исполнить твою просьбу, Степа должен будет испросить у меня разрешения. А я, скорее всего, не позволю ему сейчас срываться с места и везти тебя в Краснодар.

- Почему?

- Потому что у него всего одна неделя на полноценный отдых в свой рабочий отпуск. Он и без того целые сутки из этой недели угробил на канитель с тобой.

- А по какому праву вы им командуете? Разве он не может жить по своему усмотрению?

- Он работает в моей команде, а я обязан заботиться о своих работниках.

- Что же это за забота такая, когда вы ущемляете его свободу? И вообще, почему вы здесь всеми командуете?

- У нас здесь не совсем обычные условия проживания. В некоторой степени экстремальные. Скажем, случаются тут шторма, пожары, наводнения, смерчи и прочие стихийные бедствия. В таких условиях немаловажную роль играет твердая воля командира, который может организовать всех на достойный отпор стихии.

- Но почему именно вы, а не кто-то другой?

- Во-первых, потому, что именно я однажды пригласил всех остальных в это место. А, во-вторых, здесь я старше всех по возрасту. По-моему, этого достаточно для роли главнокомандующего.

Елена призадумалась на минуту, а потом заявила:

- Ну, если вы не хотите отпустить Степу, то я сама уеду домой. Мной вы не можете командовать.

- Скатертью дорога! Можно хоть в одну сторону, хоть в другую топать. Если идти берегом до Архипки, то всего 7 километров, если до бухты Инал, то пять. Можно еще через горы, но это слишком далеко. К тому же, в горах бродят дикие звери. А берегом близко. Правда, кое-где по дороге придется перебираться вплавь. Ну, там, где скалы прямо в море упираются. Но ты же плавать умеешь?

Елена стрельнула в меня ненавистный взгляд и убежала к морю. Я не стал её догонять. До двух часов дня она где-то бродила: толи по берегу, толи по ущелью. Может, и в Архипку пыталась идти. Но в километре от ущелья дорогу преграждала скала, которую обойти можно только по воде. Когда вода спокойная, обойти скалу по воде можно без особых хлопот. Не надо даже плыть: просто иди по воде - и все. Сейчас же море слегка штормило. Волны били о скалу с такой силой, что удержаться на ногах в воде практически невозможно. Я это знал, и потому был уверен, что Елена не сунется в море.

К столу за обедом она не подошла, и я велел ничего от обеда ей не оставлять. Пусть сама себе готовит, если она такая самостоятельная. Однако Степа, вероятно, её покормил. Не могла же она до вечера ходить голодной. Вечером она подошла к нам и сказала, что утром все равно уйдет в Архипку. А потом на ночь сама перебралась в продуктовую палатку, поменявшись местами со Степаном. Спали мы, конечно, очень беспокойно. Все ожидали каких-нибудь воплей со стороны продуктовой палатки. Но было тихо. Я приказал Степану, чтобы он не поддавался ни на какие предложения и просьбы Елены. "Пойми, Степа, - сказал я ему, - эту упрямицу необходимо переломить. Иначе она всю жизнь будет всех под себя строить". Конечно, я порекомендовал Степе не оставлять её без внимания и потихоньку подкармливать, если она вздумает объявлять голодовку. Парень согласился со мной.

Бунт нашей Елены Прекрасной продолжался ровно сутки. Вечером следующего дня она заявила, что принимает все наши условия, потому что ей ничего другого не остается.

- Хорошо, - сказал я. - Ты будешь работать, чтобы отработать все те услуги, которые мы тебе предоставили.

- Может, лучше мне позвонить отцу, чтобы он оплатил вам все расходы на меня?

- Ты же сама говорила, что теперь вполне самостоятельная и не нуждаешься в его деньгах.

- Тогда может быть?..

- Никаких "может быть"! - рассердился я. - Ты будешь топить костер, носить воду, готовить, убирать. Не хочешь этого делать для всех, будешь обслуживать только себя! Продукты мы тебе выделим. Бесплатно! И вали от меня подальше! Я не хочу с тобой разговаривать!

И я действительно с нею больше не разговаривал. И Вадим и Димкой тоже с нею не разговаривали. Она общалась только со Степаном, через него же мы передавали для неё все указания. Но все дела и поручения она выполняла безукоризненно. Даже удивляюсь, как она выдержала установленный нами режим до конца срока своего вынужденного пребывания в ущелье?

В последний день мы все вместе уехали в Архипку на моторке, а в Архипке рассредоточились по машинам: мы втроем погрузились в "Тойоту" Димона, а Степан с Еленой - в его "субару". Разумеется, я строго-настрого приказал Степке, чтобы он сдал девицу с рук на руки её отцу.

В самый последний момент, когда я напоследок зашел в тыл "тойоты", чтобы захлопнуть багажник, ко мне подошла наша Елена Прекрасная.

- Спасибо, Иван Александрович! - пролепетала она, глядя себе под ноги.

- За что?

- За все. Простите, если сможете! - и побежала к машине.

Когда Степкина "субара" выруливала со стоянки мимо нас, я открыл окно и помахал девчонке рукой. И она тоже открыла окно и помахала рукой мне в ответ.