# Натали. Книга 2. Каникулы испытаний

Юлия Ивановна Шулепова-Кавальони

1.

3 июня 1975 г. Из дневника.

"Я решила писать дневник. Как Наталья Николаевна. Как-то там, в Сосновке, я увидела, что Наталья Николаевна что-то пишет не на отдельных листочках, а в толстой тетради, и спросила, что она пишет. А она ответила, что пишет в дневник. Я спросила: "Зачем?" Она сказала: "Это очень увлекательно. К тому же, систематизирует мысли и впечатления". Мне тоже захотелось систематизировать. Но там все как-то не получалось. А тут у меня обнаружилось много времени, и я решила не тратить его даром. В общем, пишу.

Мы приехали к Наталье Николаевне домой вчера. Могли прилететь еще раньше, но задержались на ночь в Тюмени из-за нелетной погоды. Я напишу еще про одно очень важное происшествие, которое мы пережили по дороге. Дело в том, что на аэродроме в Сосновке мы встретили нашу маму. Это получилось так неожиданно, что я до сих пор никак не могу прийти в себя. Короче, мы все, то есть, я с Натальей Николаевной, Ваня и Тамара Семеновна, которые поехали нас провожать, и еще шестеро пассажиров, которые тоже, как и мы, должны были улететь на самолете, приехали в машине на аэродром и стали ждать самолета. К нам в Сосновку прилетает маленький "кукурузник". Он, обычно, высаживает прибывших пассажиров, затем загружается новыми и улетает обратно. Ну, вот, самолет прилетел, остановился далеко на поле, и мы все прямо по полю побежали к нему. А прибывшие пассажиры, естественно, направились к нам навстречу. Подходим ближе друг к другу и видим: среди прибывших пассажиров идет наша мама. Мы так остолбенели, что чуть было не увалились прямо на поле. И она удивилась. "Вы меня встречать приехали? - кричит она нам с Ваней. - Откуда же вы узнали, что я приеду?" А сама вся такая расфуфыренная, разнаряженная, загорелая и даже потолстела как-то. И чемодан у нее такой новенький, блестящий. А через плечо какая-то модная сумочка. Ну, прямо модная девица! Меня такое зло взяло! Противно стало! Мы тут ее жалеем, оплакиваем! Столько ночей не спали, столько всего страшного передумали, тосковали по ней, измучились до последней степени, а она развлекалась, наряжалась да загорала на солнышке. Мать называется! Я к Наталье Николаевне подошла и за руку ее взяла, потому что она тоже побелела вся, как полотно, от неожиданности. Смотрю, а Ваня тоже к Тамаре Семеновне прижимается. Да и все люди, которые к самолету шли, оторопели. А мать к нам подбегает: "Ванечка, Алечка! Что ли, вы свою маму не узнаете?" Ну, Ваня тут все-таки оторвался от Тамары Семеновны и к матери подскочил, давай реветь и обнимать ее. А у меня ноги к земле приросли, и злость на мать все больше нарастает. Она мне: "Алечка, иди же к маме, доченька! Я же так соскучилась!" Ну, тут я ей и выдала: " Не мать ты мне, - говорю, - а девка уличная!" Тут Наталья Николаевна схватила меня за голову и уткнула себе в грудь, чтоб я поскорее заткнулась. Ну, я, конечно, заткнулась. Но и мать тоже. Стоит и не говорит ничего. И все остальные ничего не говорят. Потом Наталья Николаевна первая опомнилась и говорит: "Мы, - говорит, - Галина Тарасовна, не встречать Вас приехали. Мы с Алей уезжаем на юг, а Ваня с Тамарой Семеновной нас провожают". Потом Наталья Николаевна отстранила меня от себя и говорит маме: "Давайте-ка, отойдем в сторонку на пять минут, Галина Тарасовна! Поговорить надо!" Ну, они отошли, а все остальные пошли своей дорогой. А мы с Ваней и Тамарой Семеновной остались на месте. Я не знаю, о чем Наталья Николаевна говорила с матерью. Они вправду не больше пяти минут говорили. Потом Наталья Николаевна подошла к нам и спрашивает меня: "Аля, ты хочешь вернуться домой или поехать со мной?" Я говорю: "С ней я не останусь, она предательница!" "Стало быть, едем! - сказала Наталья Николаевна, потом обратилась к маме, - Я надеюсь, к концу лета Вы и Ваш супруг урегулируете Ваши отношения! Всего Вам доброго!" Потом мы попрощались с Ваней и Тамарой Семеновной и побежали к самолету. Потом Наталья Николаевна говорила мне, что я не должна была так разговаривать с матерью. А как я должна была с нею разговаривать, если она так поступила с нами? Ей даже Ваньку не жалко было, хотя он всегда так привязан был к ней. И больше всех плакал и вспоминал о ней, пока она где-то развлекалась.

Ну, вот, написала обо всем, и легче на душе стало. Действительно, дневник помогает разбираться в себе и во всем остальном. Прямо, как с человеком поговорила!"


2.

5 июня 1975 г. Из письма.

"Мишка, привет! Я пишу тебе, как и обещала. Сразу же не смогла, зато теперь могу все описать подробно. Сегодня Наталья Николаевна уехала в университет. У нее там сессия с заочниками. Она и вчера ездила, но не надолго. А сегодня, сказала, задержится, потому что будут две пары, и еще совещание на кафедре. Потом ей надо будет поговорить со своим рецензентом. В общем, закрутилась она. А вечером у них в доме намечается вечеринка по поводу приезда Натальи Николаевны. Наталья Николаевна на ходу объявила об этом своей няне Марии Степановне, которую она называет "Мусей", что прибудет много людей: надо что-нибудь "придумать вкусненькое".

У Натальи Николаевне есть еще младшая сестра. Ее зовут Лиза, и ей скоро будет восемнадцать лет. Она учится в том же самом университете, в котором работает Наталья Николаевна. Сейчас у Лизы тоже сессия, поэтому она умчалась утром вместе с Натальей Николаевной. Представляешь, Мишка, у родителей Натальи Николаевны есть машина. И даже не одна. То есть, одна не собственная, а служебная, на которой отца Натальи Николаевны возят на работу. А другая - до приезда Натальи Николаевны стояла в гараже. Оказывается, Мишка, наша Наталья Николаевна умеет водить машину, и теперь она ездит на этой машине. И Лизу в университет на машине возит. В общем, они уехали, а Мария Степановна теперь должна что-то придумывать к вечеру. Думаю, что мне надо пойти помочь ей. Я после тебе допишу..."


3.


-Мария Степановна, а можно, я Вам помогу! А то вечером, я слышала, должны гости прийти. Вы же можете не успеть.

-От, спасибо, дочка! Успеть-то, я, конечно, всенепременно должна. Только сильно это затруднительно теперь для меня становится: готовить на столь огромную толпу. Да еще так скоро. К ним-то, обычно, целая прорва народу является - все, кому не лень. Которые, бывает, и на другой день остаются, и на неделю. Никто ни у кого не спрашивает: приехали, ну, и приехали. А кто, откуда, насколько - один бог ведает! Родственники, друзья, знакомые - все тут ошиваются. Раньше-то, бывало, все больше к Николай Васильичу приезжали. Потом Наташенька привечать гостей стала. А теперь уж и у Лизаньки приятелей тьма появилась. А Полина Львовна сама все больше по гостям. Не любит она дома сидеть.

-А кто ж в доме хозяйством занимается?

-А я на что? Почитай уж лет двадцать пять при них. Ну, да, что-то около этого. Наташенька у них как появилась, так меня из деревни-то и выписали. Так что я у них уж больше двадцати лет.

-Двадцать четыре.

-Что?

-Двадцать четыре года Вы у них тут. Наталье Николаевне если двадцать четыре года, то и Вы, значит, с нею вместе.

-Ага! Полина Львовна сама-то ничего не умела. Молоденькая была шибко, глупенькая. Вот Николай Васильевич, значит, написал своим родителям. Сам-то он из нашей деревни. Ну, родители, царство им небесное, меня и рекомендовали. Я у них навроде родственницы. Слава Богу, ни разу ничем не обидели. Я у них тут и нянька, и хозяйка, и отец с матерью. Наташенька, голубушка, у меня на руках так и выросла. Слышь, она меня "Мусей" зовет. Махонькая когда была, думала, что я мамка ее, ну, и "мамусей" звала. То есть, "мама Маруся". А потом и вовсе "Мусей".

-Она рассказывала об этом.

-Стало быть, вспоминала меня там?

-Конечно! И не один раз.

-Я знаю, она меня любит. Ну, да и я души в ней не чаю. Она ж мне все равно, что дочка. Своих-то детей мне бог не дал.

-А чем я могу вам помочь?

-Да чем же? Картошку чистить надо. Мясо на мясорубке прокрутить. Я потом тебе по ходу подсказывать буду. Сейчас, вот, еще Леночку позову. И ей работа найдется.

-А Леночка - это кто?

-Так она тоже сюда из нашей деревни приехала. Дом у них там сгорел. Отец по пьянке спалил и сам на пожаре угорел. Не смогли спасти. Мать в той же деревне у старшей дочери поселилась. Ну, а этой некуда было деться, вот сюда и приехала. Больше полугода здесь уж. Мне помогает, хозяйке прислуживает. Сама-то хозяйка шибко любит, чтоб ей прислуживали. Сама ни за холодную воду, а вокруг нее чтоб все крутились. Одно хорошо, что дома редко бывает.

-А где же она бывает?

-Как это, где? В городе. У нее подруг и приятелей немерено. Потом, в парикмахерской у нее там свое место имеется. В клубах каких-то состоит. Дел невпроворот, я полагаю. Вечером приезжает домой еле живая от усталости. В свою комнату завалится, и что там она делает - никто не знает. Поди, телевизор допоздна смотрит. А утром спит до обеда. Какие у нее заботы? Ей и еду Леночка в комнату носит.

-Она, что же, не работает нигде?

-А зачем ей работать? У ней муж работает. Он, моя дорогая, у нас в городе очень большая шишка: самый главный человек. Все городские дела на нем. Вот этот дом он сам выстроил. Ну, то есть, строили его, конечно, рабочие. Но сам он тут каждый сантиметр вымерил.

-И давно они тут живут?

-Да, почитай, лет пятнадцать. А до этого у них квартира была в городе. В самом центре. Тоже большие хоромы были. Но не чета тутошним.

-Да, уж, я думала в первый день, что и заблужусь тут.

-Ага, я и сама попервах блуждала. Теперь-то, конечно, и закрытыми глазами каждый уголок отыщу. Ты тоже привыкнешь. Только в комнату Полины Львовны не советую заглядывать. Она не любит посторонних глаз.

-А Наталья Николаевна?

-Наталья Николаевна - не Полина Львовна. У нее все просто, все открыто. Но порядок тоже любит. И не любит, когда ей мешают в чем-либо. Еще разболтанности не любит, и когда кто не выполняет своих обязательств. Сама-то она всегда слово держит. Полина Львовна поговорить любит. Как начнет трещать, не остановишь! А Наташенька любит слушать. Выслушает, потом скажет что-нибудь, а человек думает, что он сам додумался до того дела, о котором Наташенька сказала. Очень она уважительная, скажу я тебе. Простые люди ее любят, сколь я знаю. Да и студенты ее тоже любят. Как далеко от университета живем, а они и сюда добираются. Толпами топчутся. Да ты сама увидишь, как поживешь тут. Лиза вся в мать. Такая же балаболка. Сколь ее Наташенька не тянет наверх, все без толку. Вон, учиться к себе пристроила, так что? Через пень колоду. То пропуски, то "хвосты" какие-то. Только из-за Наташеньки ее и держат. Она и в школе кое-как училась. Отец постоянно всякие проблемы утрясал. Ну, и погулять любит. Подружек и приятелей у неё всегда море. Такие же шалопаи, как и она. Вот и Леночка подоспела! Ну, как, управилась с делами, дочка?

-Да, Мария Степановна. Потом, ближе к вечеру пыль в гостиной еще раз протру. А Наталья Николаевна у себя в комнате не велела прибирать.

-Ни-ни, доченька! Она не любит этого! Я сразу-то тебя не надоумила. Теперь уж, раз она дома, то сама будет прибираться. В библиотеку тоже не суйся: она там работает. Где какую книжку не туда сунешь, ей потом искать придется.

-А я вчера у нее полы помыла. Она ничего не сказала.

-И не скажет. Меня будет в посредники привлекать. Ты к ней со своими услугами не суйся. Если что нужно, она и сама попросит.

-Да, это так, Мария Степановна. Я знаю. Она и в Сосновке не позволяла, чтоб за нее что-то делали.

-Зато Елизавета Николаевна только и знает: Лена, принеси то, подай это, сходи туда! Замучаешься бегать.

-А мне она показалась очень милой.

-Да она, вообще-то, довольно милая и есть на самом деле. Просто ей не хватает собранности и ответственности. Избалованная она. Меру ей в свое время родители не установили.

-А Наталье Николаевне устанавливали?

-Наталью Николаевну они, можно сказать, и не воспитывали. Отцу некогда было, а Полина Львовна интересовалась дочерью, когда ей приходила в голову блажь. Поставит перед собой и орет на нее, почем зря. Накричится, выругает, обзовет по-всякому и выставит вон. Бывало, что и колотила под горячую руку.

-Она била Наталью Николаевну?!

-Еще как. Особенно, когда Наташенька еще совсем маленькой была. Бывало, как начнет бить почем попадя, а я стисну зубы и молчу. И Наташенька молчит, не плачет. А ту это еще больше раздражает. Очень уж ей хотелось, чтоб заплакала. Ну, когда дитя заплачет, тогда бросала. Почему у нее такая злость проявлялась, ума не приложу?

-За что же она ее била?

-А за все. К примеру, что Наташенька не шибко быстро выполнила ее поручение. Или что не ответила на вопрос. Или что посмотрела не совсем почтительно. Не любила она ее - вот что. А с другой стороны, ревновала ко мне, к отцу, к учителям в школе - ко всем, кто к Наташеньке по-доброму относился. Заявляла, что Наташа не заслуживает хорошего к себе отношения. Плела про нее всякие гадости. И еще требовала, чтоб ребенок с любовью к ней относился. А когда Лизанька родилась, то мать поостыла малость. Лизаньку-то она любит. Зато, Наташе доставалось за то, что та сестре не потакала, прихоти ее не исполняла.

-А что же отец?

-Да он разве знал? У него, окромя работы, ничего и никогда за душой не было.

-Вы-то почему молчали?

-Да, ведь, боялась, что выгонит меня хозяйка. Она могла. Без меня Наташеньке и вовсе плохо было бы. Так, давайте-ка, мы, девоньки, перекусим чего маленько, да и продолжим свои дела. А то, ведь, время, гляди, к обеду подходит. Скоро и Самого привезут. Он у нас завсегда дома обедает. Говорит, что домашняя пища намного вкуснее и полезнее столовской. Давай-ка, Леночка, беги накрывать!


4

-Что же получается, Наталья Николаевна? Вы предлагаете полностью реформировать систему народного образования?

-По большому счету, нашу систему народного образования, действительно, следует реформировать полностью. Мы уже не можем обучать наших детей, как двадцать лет назад. И наука, и техника - все уже давно вперед ушло, а мы по старинке с мелом у доски.

-Ну, с мелом или без мела, а наше-то образование считается самым лучшим в мире. Это признают все зарубежные деятели, к Вашему сведению.

-Да знаю я, Федор Степанович, про то, что признают за рубежом. Качество образования в данном случае определяется по конечному результату, то есть, по степени образованности. И я не спорю, что наш народ по уровню образования далеко обогнал, скажем, тех же американцев. Но этот показатель совсем не устраняет проблемы, которые рождает несовершенство системы образования. Какой ценой, скажите мне, достигается этой высокий показатель? Что Вы скажете, к примеру, о непомерной загруженности среднестатистического ученика?

-А что Вы хотите сказать?

-Я хотела бы, Федор Степанович, предложить Вам арифметическую задачку. Обычный учитель обычной средней школы, как известно, имеет ставку, равную 18 часам в неделю. Если эти 18 школьных часов поделить на 6 дней в неделю, сколько уроков в день у него получается?

-Ну, три.

-А обычный ученик обычной средней школы сидит за партой ежедневно по пять- шесть уроков. То есть, ребенок в два раза больше работает, чем взрослый человек.

-Да, но Вы не забывайте, что каждый учитель кроме этих трех часов еще готовится к урокам, проверяет тетради, работает над школьной документацией...

-Федор Степанович, это Вы мне рассказываете, чем занимается каждый учитель вне урока? Кстати, у Вас дети школьного возраста есть?

-Мои дети, голубушка моя, уже вышли из школьного возраста.

-Жаль! Вы могли бы поинтересоваться у них, сколько они ежедневно сидят над домашними заданиями.

-Постойте, товарищи, о чем Вы спорите? По-моему, Наталья Николаевна права: наше народное образование давно уже следует реформировать. Действительно, система устарела и требует существенного обновления. Лично я не могу понять только лишь одного: ну, чего это наша уважаемая Наталья Николаевна ухватилась за эту бесперспективную проблему? И, более того, придумала впихивать в диссертацию.

-Вот и я об этом же! Наталья Николаевна, Вы же филолог. Что стоило Вам взять какую-нибудь филологическую тему? Ну, скажем, пушкинскую. Да Вам любую пушкинскую тему утвердили бы не глядя. Ей-богу! А со всеми этими культурологическими проблемами Вы будете мучиться еще пять лет бесперспективно и сидеть в аспирантуре до пенсии.

-Это правда, Натали. Всякую систему до поры до времени беспокоить опасно: не пустит, еще и вытолкнет вон. В конце концов, и культурология, и народное образование - это не наш профиль.

-Нет, Наталья Николавна, а Вы все-таки расскажите хотя бы вкратце, в чем суть Ваших идей? Очень интересно послушать, так сказать, из первых уст.

-Я могу, конечно, поделиться с Вами своими идеями, товарищи, но, боюсь, наша вечеринка - не самое удачное время для серьезных научных прений.

-Да, ладно, Наталья Николавна, уважьте, Бога ради! Очень интересно. Если честно, то Ваша работа немало шума наделала в университете. И ведь, главное, никто ничего толком не знает. Работа, к сожалению, почему-то не опубликована, а в рукописи мало, кто ее читал. Я, вот, признаться, не удосужился. А жаль.

-Я подарю Вам экземпляр, Иван Андреевич.

-Буду весьма признателен! А все-таки расскажите хоть немного! Думаю, что и остальные послушают с интересом.

-Извольте! Все-таки, скажите, хоть какое-то представление о моей работе Вы имеете?

-Разумеется! Я так понял, что Вы там перемешали проблемы народного образования с новым культурологическим предметом, который предлагаете ввести в качестве основного. Я правильно все понял?

-Не совсем так. Во-первых, я касаюсь только проблем общего среднего образования, а не всего народного образования в целом. Во вторых, нет никакой речи о "перемешивании" проблем, как Вы это выразились. Проблемы образования и культурологические проблемы в системе нашего образования, по моему глубокому убеждению, не могут не сливаться в одну общую проблему, поскольку всякое образование невозможно строить, не учитывая природы познания человеком окружающего мира. А природой познания окружающего мира и деятельностью человека в окружающем его пространстве занимается культурология.

-Вы, что же, собираетесь вдалбливать детишкам все эти премудрости?

-Да вовсе нет! Я просто объясняю причинно-следственную связь между культурологией и общим средним образованием. Ведь на этой связи я и строю свою концепцию. Вы, например, знаете, почему наши дети не хотят учиться? Или почему нужно тратить целых десять лет и больше, чтобы научить гражданина грамотно изъясняться и писать на родном языке?

-Ну, и почему?

-Потому что, во-первых, система нашего образования построена без учета природы познания, во-вторых, эта система являет собой, образно говоря, лоскутное одеяло, которое не использует тесные межпредметные связи. И получается, что каждый из предметников в школе работает сам по себе, разумеется, полагая, что его предмет - самый главный и важный из всех прочих. Ученик при таких условиях остается в положении обоза, которого лебедь, рак и щука тянут в разные стороны. Теснейшие межпредметные связи в состоянии осуществить тот самый предмет, который сможет объяснить общие законы природы и общества, объяснить связи наук, искусств, деятельности человека в различных сферах и областях. Таким предметом может стать культурология. Впрочем, назвать этот предмет можно как-нибудь иначе, скажем, "Мировая культура", или "Основы мировой культуры", или "Введение в культурологию", можно просто "Введение в культуру". Суть остается та же.

-И что же будет предметом изучения у Вашего предмета?

-Думаю, что правильнее было бы сказать, что не изучения, а познания.

-Да какая разница?

-Очень большая. Как нам известно, некоторые школьные предметы призваны обучать. Ну, например, обучать письму, чтению, счету, навыкам логического мышления или иностранной речи. Есть предметы развивающего характера. Их задача расширить кругозор и сформировать у человека мировоззренческое представление об окружающей действительности. К таким предметам следует отнести историю, литературу, географию, естествознание, ну, и другие, подобные этим, предметы. Третья группа предметов призвана прививать определенные навыки, необходимые человеку в его физическом и духовном развитии: навыки трудовой деятельности, физического развития, изобразительного творчества или музицирования.

-Как это интересно, Наталья Николаевна! Честно говоря, я полагал, что школьные предметы делятся на гуманитарные и естественно-математические.

-Все на свете можно классифицировать как угодно, Иван Андреевич.

-Это верно. Впрочем, простите, что я перебил Вас! Продолжайте, пожалуйста!

-Разумеется, каждый из школьных предметов, кроме свой основной функции, должен выполнять и другие. Скажем, на уроках русского языка ученик не только обучается правильно излагать устно и письменно свою речь, но и одновременно познает с помощью родного языка окружающий мир, а также развивает в процессе говорения и письма свой артикуляционный аппарат, руку и мозг. На уроках музыки ребенок учится интонировать музыкальные звуки и одновременно развивает слух, голос, артикуляционный аппарат, легкие. Помимо этого еще узнает о музыке как искусстве, развивающемся исторически и географически.

-И какова же все- таки задача Вашего культурологического предмета?

-Основная - координирующая. Разумеется, как и всякий другой школьный предмет, культурология призвана дать определенные знания. Но главное предназначение этой дисциплины - осуществить межпредметные связи, представивши вниманию учащихся целостную картину мира природы, продуктов деятельности человека и саму человеческую деятельность. Видите ли, разных дисциплин очень много в школе. С каждым годом их должно быть больше, поскольку сферы деятельности человека с каждым годом расширяются и углубляются. Стало быть, получается, чтобы дать ученику хотя бы поверхностное представление обо всех этих сферах, необходимо каждую из них внести в учебный план. И каким, скажите мне, по объему станет этот самый учебный план через какой-нибудь десяток лет? Уверяю, настанет пора, когда возникнет острейшая необходимость его сильно урезать, чтоб не подвергать угроблению наших детей. За счет чего урезать? За счет каких-то учебных дисциплин, которые мы начнем делить на "нужные" и ненужные", "главные" и второстепенные"? А если каждая из них нужная и главная? Ведь, если существует какая-то сфера деятельности, значит, она необходима. Как мы можем не познакомить подрастающего человека с этой деятельностью? Мы уже сейчас дискриминируем права ребенка на получение знаний о таких важнейших сферах деятельности как СМИ, средства коммуникации, сферы общения, мода, дизайн, основы предпринимательства, синтетические виды искусства, религия и многое другое. Как видите, сам собой напрашивается вывод: чтобы в стенах школы можно было бы дать всесторонние знания обо всех сферах и видах деятельности человека, следует не расширять количество учебных дисциплин, а представить все сферы и виды деятельности в рамках одного школьного предмета, который мог бы отразить наиболее полную и целостную картину всего мира природы и культуры. Такой дисциплиной может стать только предмет, дающий основы культурологических знаний. Стоящий над всеми школьными дисциплинами, он способен объединять сферы изучения всех остальных предметов, объясняя основные особенности и законы природы и общества.

-Позвольте, Наталья Николавна, но ведь такой предмет существует в высших учебных заведениях. Философия.

-Вы, что, предлагаете ввести философию в школах? В том виде, в каком она есть в вузах, для школы она не годится. С нашей нынешней философией студенты-то с трудом справляются. К тому же, для подлинного постижения философии необходима серьезная подготовка. В науках об обществе есть много таких понятий, которые подростки не могут уяснить в силу своего возрастного восприятия.

-А Вы подумали, Наталья Николавна, кто будет вести этот ваш мудреный предмет? Где Вы найдете такого учителя, который бы знал все?

-Во-первых, и медведя можно научить ездить на велосипеде, как известно. Мы же готовим для школы математиков, словесников и прочих специалистов. И подготовить преподавателя культуры, я уверяю, ничем не сложнее, чем любого другого. Была бы охота. Во-вторых, и сам предмет не столь уж мудреный, как это кажется. В жизни, в науке и в любой сфере деятельности, на самом деле, все довольно просто, если рассматривать с точки зрения закономерностей и взаимосвязей. Зато, представляете, как одним единственным предметом можно упростить и разгрузить учебный процесс!

-Да кто Вам это позволит? Сами же предметники заклюют Вас за то, что отнимаете у них хлеб.

-Это правда. Я с этим уже сталкивалась. Но если предмет будет введен в учебный план официально, если будет внедрена соответствующая подготовка...

-Наталья Николаевна, боюсь, что, к сожалению, Вы до этого не доживете.

-Это точно! Говорил же я тебе, Натали: возьми другую тему, защитись! Получишь кандидата, потихоньку станешь свою идею двигать. Кандидату гораздо легче, чем простому аспиранту. А с твоей головой и доктора отхватить недолго. Главное, за хорошую тему ухватиться следует.

-Да не могу я о других темах думать! И вообще, мы, ведь, сейчас для чего собрались? Чтобы о теориях научных толковать? Давайте, устроим веселые танцы!

-Натали, спой что-нибудь! Ей-богу, спой! Товарищи, клянусь перед всеми святыми: самое лучшее, что умеет делать наша дорогая Наталья Николаевна, так это петь!


5

9 июня 1975г. Из письма.

" Мишка, я продолжаю свое письмо. Вчера не смогла, потому что была вечеринка, которую Наталья Николаевна устроила 1-го для своих университетских приятелей. Вообще-то, пришли не только приятели, но и всякие другие люди, которые работают с нею вместе. Народу навалило целый дом. А дом у Натальи Николаевны, вернее, у ее родителей, прямо скажу, не маленький. Такой домина, прямо целый дворец! Ну, правда, отец у Натальи Николаевны - не простой работяга, а какая-то там сильно большая шишка в руководстве. Но Мария Степановна сказала, что этот дом он сам проектировал и почти что сам строил. Когда мы приехали, то сначала я думала, что в этом доме в квартирах живет много семей. Ну, как во всех больших домах. Оказалось, что весь дом принадлежит всего одной семье. Я с удивлением все время думаю: как это можно так, чтобы одна семья имела такой огромный дом?

В доме два основных этажа. Еще есть этаж под крышей. Называется мансардой. Там всего две комнаты: одна для гостей, а другая - игровая. А еще полуподвал имеется. Там гараж и какие-то хозяйственные помещения. Я там не бывала. А во дворе еще стоит небольшой дом. Марья Степановна называет его флигелем. Во флигеле живет только сторож дядя Вася. Он же еще и дворник, и садовник - в общем, по хозяйству во дворе. А про дом я напишу подробно. Как я уже сказала, дом имеет два этажа. На первом этаже холл, две комнаты хозяев, гостиная, столовая и кухня. Еще ванная и туалет. На втором этаже комната Натальи Николаевны. А следом за ее комнатой находится библиотека. В эту библиотеку можно попасть еще прямо из комнаты Натальи Николаевны. Марья Степановна говорит, что в библиотеке только одна Наталья Николаевна и работает. Возле лестницы на этой же стороне имеется ванная комната Натальи Николаевны. Напротив комнаты Натальи Николаевны расположена комната Лизы. Дальше комната Марьи Степановны. Вместе с Марьей Степановной живет Леночка. Это родственница Марьи Степановны. Ей уже целых 20 лет, и она вроде прислуги в доме. Представляешь, Мишка, тут у них все, как при капитализме.

Отец Натальи Николаевны мне понравился. Марья Степановна рассказывает, что люди в городе его очень уважают. А мать Натальи Николаевны мне совсем не понравилась, хотя я и видела-то ее всего два раза. Вообще, я обратила внимание, что настоящие хозяева в доме - это все, кроме хозяев. Хозяева больше напоминают квартирантов: приезжают, уезжают, все время где-то находятся, а дома только отдыхают и едят. Но, может, это мне в первые дни так показалось? Ко мне все, кроме хозяйки, отнеслись хорошо.

И вообще, у меня все хорошо. Я потом тебе еще напишу. Пока! Алька"


10 июня 1975 года Из дневника.

"Поселилась я в комнате Натальи Николаевны. Мне у нее в комнате сразу все понравилось. Если бы даже мне никто не сказал бы, что это ее комната, и предложил бы угадать из числа других, то я сразу бы сказала, что эта точно комната Натальи Николаевны, хотя Наталья Николаевна не находилась тут около года. Тут все так похоже на то, как обустроено все было в ее квартире в Сосновке. Конечно, здесь все богато. Даже роскошно. Но все к месту, и все нужно - ничего лишнего. Удивительно, я только здесь хорошо поняла, как вещи и обстановка могут рассказывать о своем хозяине.

Я могла бы о Наталье Николаевне и обо всем, что ее окружает, писать и говорить часами, настолько я обожаю ее. Как-то странно получается, но раньше я почему-то очень боялась учителей и никогда не думала о том, что они тоже обыкновенные люди, что у них может быть личная жизнь. А теперь у меня другое мнение. И еще я думаю, что многие учителя, как, например, там, в Сосновке, просто работают учителями. А такие, как Наталья Николаевна, - учителя во всем и везде. Они учат всей своей жизнью. За это их и любят. Правда, много и завистников находится".


6

11 июня. Из дневника.

" С сестрой Натальи Николаевны я подружилась. Лиза, вообще-то, хорошая девчонка. Простая и общительная. Она вовсе не выкаблучивается, как многие богачки. Только сильно капризная, и психует без всякой нужды. Она в первый же день подошла ко мне и спросила:

-Это правда, что ты Наташина ученица?

-Правда, - говорю.

-Вот повезло-то! У нас Натали замечательная! Я ее очень люблю, и хотела бы на нее быть похожей.

-А ты и так очень похожа, - сказала я.

Лиза и впрямь внешне очень сильно похожа на Наталью Николаевну. Ну, прямо, одно лицо! И фигура такая же. Только прически у них разные. Ну, и, конечно, Наталья Николаевна посолиднее. Сразу видно, что она старшая. Но если бы они обе одинаково оделись, то, наверное, сразу бы и сказать было бы трудно, кто есть кто. Я Лизе об этом сказала. Она засмеялась и сказала, что очень хотела бы учиться у сестры. Еще сказала, что в следующем году, если Наталья Николаевна никуда не уедет, то у Лизы на курсе будет предмет Натальи Николаевны. Я уверила Лизу, что на следующий год Наталья Николаевна не поедет в Сосновку. Мне так очень кажется. Вчера мы с Лизой ездили в город. Лиза показала мне центр и самые исторические места. Лиза очень хорошо рассказывает. Вероятно, у нее такие же способности, как у Натальи Николаевны. Я спросила у Лизы, играет ли она на музыкальных инструментах?

-Я ленюсь, - ответила Лиза. - Знаешь, меня в детстве очень баловали. А теперь мне трудно переделываться. Хотя Натали утверждает, что на 90% человек сам себя воспитывает. Может, оно и так, но у меня с самовоспитанием что-то не получается.

С Лизой мне очень легко и радостно общаться. Такое ощущение, что я знаю Лизу уже давно. Хотя, на самом деле, я знаю Наталью Николаевну. И мне хотелось бы общаться именно с Натальей Николаевной. Но она все время занята. Утром уезжает в университет, когда я еще валяюсь в постели. Приезжает почти вечером, принимает ванну, ужинает и отправляется в библиотеку. Когда Наталья Николаевна работает, то лучше ее не беспокоить. Даже если и ответит что, то в таком отсутствующем состоянии, что сразу пропадает желание что-то говорить или спрашивать. Со мной, впрочем, как и со всеми, говорит только за ужином. Просит, чтобы я не забывала заниматься музыкой. Но я и без ее напоминаний с удовольствием играю. У Натальи Николаевны в комнате стоит пианино. А внизу, в гостиной, у них еще стоит рояль. На вечере, когда у Натальи Николаевны были гости, она много играла на этом рояле, а все танцевали или пели.

Вообще, мне этот вечер понравился. Перед самым приходом гостей Лиза затащила меня в свою комнату, и мы с ней больше часа наряжались. Она все примеряла на меня различные свои платья. Их у нее тьма-тьмущая! И все великолепны. Ну, пока Лиза искала для меня наряд, внизу уже была куча гостей. Мы выбрались вниз, и к нам тут же подскочил какой-то дед в сером костюме и с бабочкой вместо галстука.

-Дорогая Наталья Николавна! Вы обязаны познакомить меня с этими очаровательными принцессами! - воскликнул он и взял Лизу за руку.

-Это Лиза, моя сестра. А это моя ученица Аля, - представила Наталья Николаевна. Дед поцеловал нам ручки и отстал. Потом Лиза сказала мне, что этот дед - профессор и декан факультета.

Наталья Николаевна в этот вечер была неподражаема. Она, конечно, красивая женщина, ничего не скажешь. Но на вечере я прямо обалдела от ее очарования. Как увидела, в первую минуту почему-то представила себе Наталью Николаевну Гончарову - жену Пушкина. Прямо наваждение какое-то, честное слово, случилось. Неужели, думаю, она такая же была? Если так, то Пушкин должен был быть невероятно счастлив. И ничего удивительного нет в том, что она постоянно была королевой балов. И еще я подумала, что наша Наталья Николаевна, наверняка, ничем не уступила бы своей знаменитой тезке..."

7.

-А вот и я! Добрый вечер, Аленька!

-Ой, Наталья Николаевна! Вы сегодня так рано!

-Да, представь себе, сегодня я умудрилась освободиться пораньше. А ты, я смотрю, решила заняться писаниной? Что пишем? Романы или письма?

-Да, так себе...

-Ладно, ладно, не отчитывайся, пожалуйста. Писание - это прекрасное занятие. Для всех и всегда. Но теперь я хотела бы просить тебя, чтоб ты сворачивала свои бумаги. Мы ужинаем и отправляемся с тобой на речку. Ты была уже у нас на речке?

-Н-нет, еще не успела.

-Как же так? Приехать на Кубань и самой Кубани до сих пор не повидать? Грешно. Впрочем, сегодня мы исправим дело. Готовься к походу! Я - в ванну, а потом ужинать!

-Так ведь рано еще.

-Ну, ничего. Значит, мы пойдем на кухню и поможем Марии Степановне, чтоб она успела пораньше нас с тобой накормить.

-А Лиза пойдет с нами?

-У Лизы предстоит зачет. Так что, вероятно, она будет заниматься.


8

-Ну, как тебе наша река, Алечка?

-Я думала, что она гораздо шире.

-Зато посмотри, какие берега! Вообще-то, это не настоящая Кубань, а старица. Старое русло реки. Видишь ли, наша Кубань имеет обыкновение со временем менять свое русло, потому что несет в своих водах с гор очень много песка и глины. Песок и глина так засоряют дно, что река выходит из своих берегов и устремляется в низины, где прокладывает новое русло. А старое русло называется старицей.

-Вы, я вижу, любите свою Кубань.

-Очень люблю! Я здесь родилась и выросла. Родом отсюда и мои родители. Да ведь и край-то какой благодатный и красивый, Аля! У нас на Кубани есть и степи, и леса, и горы. И два моря омывают наш край. Кубань по праву называют житницей России, потому что здесь растет все. У нас тут казаки говорят, что в нашу землю посади палку, вырастет дерево.

-Зачем же Вы тогда в Сибирь поехали?

-Ну, надо же белый свет повидать. Чтоб сильнее любить свою родину, следует побывать в других местах.

-На Волге тоже красиво.

-Не спорю. Но для меня лучше моей Кубани нет места. Вообще, правильно говорят в народе: "Где родился, там и сгодился". А тебе тут у нас понравилось?

-Понравилось. Только я еще мало, где была.

-Это мы исправим, Алечка. Завтра Лиза сдаст зачет, а послезавтра я повезу вас в театр. У нас тут приехал на гастроли Пермский театр оперы и балета. Великолепный театр. Один из лучших в стране. Ты уж, моя дорогая, прости меня, что я не смогла уделить тебе должного внимания с самого начала. Понимаешь, столько всяких проблем сразу накопилось. Не обижайся! Вот разгребу все дела, и махнем с тобой на побережье недельки на две. Я сто лет не была на море. А ты была на море?

-Не-а! Мы только на Волге и в Сибири жили.

-Теперь побываешь. Главное, мне сейчас сессию отработать и диссертацию подготовить к защите.

-А когда защита будет?

-Либо в конце июня, либо уже в сентябре. А в доме у нас тебе комфортно? Не обижает кто-нибудь?

-Ну, кто меня может обидеть? Нет, в доме у вас мне понравилось. И все хорошо.

-А с Лизой как вы поладили?

-Ой, с Лизой мы прекрасно подружились. Она хорошая, только немножко своенравная, по-моему.

-По-моему - тоже. Но она довольно добрая. К ней нужно найти подход. А еще у нее есть всякие студенческие заморочки. Ну, я имею в виду, что может и покуривать, и спиртным побаловаться, и в какой-нибудь не совсем легальный клуб поехать может предложить. Ты на такие штуки не попадайся.

-Да, что же, я совсем маленькая, что ли? Мне у вас хорошо, а когда вы дома, так и вовсе все замечательно.

- К сожалению, много быть дома я пока не смогу. Но ты в мое отсутствие можешь пользоваться библиотекой, играть на пианино. В пределах моей комнаты ты совершенно свободна в действиях. А в доме почаще спрашивай Марию Степановну. Она прекрасная женщина. И, похоже, вы с ней нашли общий язык.

-Ну, да, нашли. Она так много о вас рассказывает. Особенно о том, как вы девочкой были.

-Ну, еще бы! Она же вырастила меня.

-А если в июне не будет защиты диссертации, мы тогда не поедем на море?

-Поедем, конечно. Что ж, из-за этой диссертации и не отдыхать, что ли?

-Наталья Николаевна, а у вас там, на занятиях, сейчас лекции?

-Ну да. Лекции, семинары, зачеты. Позже экзамены будут.

-А можно мне хоть на одной лекции у вас посидеть?

-Тебе очень хочется?

-Очень!

-Ну, что ж, поедем! Хотя бы прямо завтра. Готова завтра поехать со мной?

-Конечно! Еще как готова!


9

-А что, Лизавета, по-моему, ты всю ночь провела со своим зачетом?

-Угу! Спать так охота! И голова трещит, просто страсть.

-Ну, хоть что-то выучила?

-Ой, лучше не спрашивай! Какая-то каша в голове.

-Тогда у тебя мало шансов сдать.

-Почему?

-Потому, чтобы успешно сдать, необходимо выполнить три условия: выспаться, поесть и выучить. Два из них ты явно не выполнила. Постарайся хотя бы с третьим хорошо управиться.

-Ничего в рот не лезет, Натуся!

-Надо! Кто принимает у вас? Байбаков?

-Ага! Он самый.

-Тогда со шпорами лучше и не связывайся. Постарайся уломать его красноречием. Вообще-то, лично я против шпор никогда не имела ничего против.

-Ага, я знаю. У нас, среди студентов, даже анекдоты ходят, как ты принимаешь.

-Неужели?

-Ну! Рассказывают, что ты разрешаешь шпоры до того момента, пока не поймала за руку.

-И при этом усиленно делаю вид, что ничего не замечаю.

-Наталья Николаевна, а зачем вы позволяете шпоры? Разве так можно?

-Шпоры - это хорошая штука, если студент сам их писал. Пока пишет, прекрасно все запоминает. А на экзамене, как правило, пользуется просто для страховки.

-Представляешь, Аля, Наташа еще и завтракать студентов отправляет.

-Зачем?

-Затем, что, как выражается, "не любит на экзамене трупов".

-Ну да, что это за экзамен, если человек сидит над билетом и думает над тем, что в животе у него пусто.

-И что, идут завтракать?

-А куда деваться?

-Ага, представляешь, как это у нее все оригинально получается: заходит студент, берет билет и читает задание. Наташа забирает зачетку, вносит номер билета в протокол, а потом спрашивает: "Завтракал или нет?" Ошарашенный студент говорит: "Как можно? Я к экзамену готовился". "Тогда, - говорит Наташа, - сходи в столовую и позавтракай. Мне на экзамене трупы не нужны".

-"А как же билет"? - спрашивает еще более ошарашенный студент. "Билет полежит здесь, на твоей зачетке", - говорю ему.

-Ну, счастливый человек выбегает в коридор и тут же кидается к товарищам, чтоб они подсказали ответ на задания в билете. Те, естественно, быстренько рассказывают ему, что и как нужно отвечать.

-Просветленный новыми знаниями студент заходит в аудиторию и протягивает руку к своему билету. А я опять спрашиваю: "Так, в столовую ходил или нет?" Тот мямлит что-то вроде буфета. Ну, явно, что до завтрака он не добежал. Отправляю опять. Бывало, что и по три раза так посылала. Но это поначалу так было. Теперь студенты уж информированные пошли. Идут сразу же в столовую, если я их отправляю.

-А почему же вы билет-то тот же отдаете? Он же все ответы по дороге в столовую получает.

-И хорошо, что получает. Разве лучше, если бы он совсем их не получил? Аленька, в экзаменах главное не проверка знаний. Ясно ведь, что из того объема знаний, который предусмотрен программой, что-то человек усвоил, а что-то и нет. Все исключительно знать не может никто. Экзамен - это, в первую очередь, проверка человеческих качеств, степени готовности человека к ответственным делам. Это проверка на прочность, стойкость. Это умение преподнести себя и свои мысли.

-Эх, дорогая моя сестричка, твои бы мысли да в голову Байбакову. Ему твой демократизм неведом. Говорят, любит поиздеваться над нашим братом-студентом.

-Нет, почему же, бывает и у него великодушное настроение.

-Вот то-то же: все по настроению. Ладно, под ваши байки, дорогие мои, я и со своим завтраком неплохо управилась. Гляди, Наташа, одно из условий я все-таки выполнила преотлично.

-Тогда все в порядке будет - это уж точно.


10

-Значит, так, Алечка! Сейчас поднимаемся по этой лестнице на второй этаж, сразу поворачивай направо и ищи 216 аудиторию. Там будет моя лекция. Проходи в аудиторию и занимай любое свободное место. У нас тут места не привязаны к студентам. Тем более, что сейчас у меня заочники.

-А вы куда?

-Мне на кафедру зайти надо. Ну, и подготовиться немного. Иди, давай, не бойся! Вон, туда, прямо по коридору, где толпа.

*

-Простите, а вы все в 216-ю аудиторию?

-Если на зарубежку к Гончаровой, то да. А ты что, в первый раз пришла?

-Угу, в первый.

-А что на первые лекции не приходила?

-Да некогда было.

-Понятно! Небось, "хвосты" сдавала?

-Ну, да, они самые.

-Жаль, что ты не слушала первые лекции. Не читает, а просто священнодействует. Представляешь, без всяких бумажек выступает, да так интересно! Позавчера на первой лекции нас тут совсем мало было, а вчера много навалило народу! Интересно же умного человека послушать. И сегодня, вон, яблоку упасть негде. Очники вчера подвалили, овацию приветственную устроили. Говорят, Гончарову все студенты так встречают. Слушай, ты садись здесь рядом. По-моему, место свободно. Интересно, а как она экзамен принимает?

-Нормально принимает.

-А ты откуда знаешь? Ты ж говоришь, что первый раз к ней пришла.

-Здесь - первый. А, вообще, я у нее училась.

-Когда ж успела?

-Да в этом году, в Сибири.

-Она, что же, еще и в Сибири преподает?

-Ну, да!

-Да, шустрая дама, по всему видать, хоть и молодая.

-Двадцать четыре года.

-Сколько, сколько?

-Двадцать четыре.

-И уже так читает?! Слушаешь, рот разинув, даже писать не хочется. О, вставай! Идет уже.


11

12 июня. Из дневника.

"Без Натальи Николаевны дома как-то очень скучно. Целый день жду вечера, и когда она приедет с работы. Она приезжает очень уставшая. По-моему, в Сосновке она так не уставала, как здесь. Выглядит такой замученной, что смотреть больно. А еще каждый день до поздней ночи сидит в библиотеке и пишет. Один день я была у нее на лекциях. Студенты встречают ее стоя, и с аплодисментами. И провожают аплодисментами. Как знаменитую артистку. Да она и выступает совсем как артистка. Я, вот, вовсе ничего не писала на лекции, а запомнила все от начала до конца. Она рассказывала об английских писателях начала 18 века Даниэле Дефо и Джонатане Свифте. Ну, и, разумеется, об их знаменитых произведениях: "Приключение Робинзона" и "Путешествия Гулливера". Я эти книжки, конечно, читала еще в детстве. Но читала просто как увлекательные сказки. А оказывается, что эти произведения не только предназначены для взрослых, но еще они отразили жизнь и общественные явления своего времени. Более того, они и в наши дни не утратили своего философского, психологического и педагогического значения. В общем, я столько много узнала об этих произведениях и их авторах, что, когда приехала домой, тут же принялась искать эти книги в библиотеке. А потом двое суток читала без отрыва одну за другой. И убедилась, что все в них так, как говорила Наталья Николаевна. Наталья Николаевна увидела, что я читаю, улыбнулась и спросила: "Ты как думаешь, студенты читают?" "Еще как читают, Наталья Николаевна!" - уверила я. Думаю, что и не погрешила против истины.

А еще мы с Натальей Николаевной ездили в театр смотреть балет. Наталья Николаевна хотела, чтоб с нами и Лиза поехала. Но Лиза не захотела. У нее какая-то вечеринка с друзьями намечалась. А балет был изумительный! Называется "Лебединое озеро". Музыку к этому балету написал Чайковский. Оказывается, Пермский театр - единственный театр, в котором поставлены все балеты и оперы этого композитора. Очень жаль, что Лизы с нами не было! Хотя мне с Натальей Николаевной было очень хорошо и без Лизы. Представляю, как позавидовали бы все из нашего класса, если бы увидели, что мы с Натальей Николаевной сидели рядом в театральных креслах, слушали прекрасную музыку, а после спектакля Наталья Николаевна возила в машине лично меня по вечернему городу, показывала его достопримечательности и рассказывала о нем. Потом, уже поздно вечером, мы приехали домой, Наталья Николаевна поставила машину в гараж, и мы пошли прогуляться к речке. Наталья Николаевна сказала, что перед сном очень полезно побродить на природе. Ну, мы бродили и много разговаривали. Пожалуй, в первый раз за все время, сколько я знаю Наталью Николаевну, мы так много говорили вдвоем. И никто нам не мешал. А еще Наталья Николаевна пообещала, что в конце июня мы поедем на море. А диссертацию свою она будет защищать в сентябре. И это значит, что в Сосновку она точно уже не вернется. Очень жаль! Я как-то немного надеялась, что еще годик у нас поработает. Теперь уж точно нет. Надо написать Мишке".


12

-Слушай, Алька, я заметила, что ты от нашей Натали совсем без ума.

-Вот еще! Откуда ты взяла?

-Да, ладно, не отпирайся! Что же я не вижу, как преданно ты на нее смотришь? Небось, боготворишь, как икону?

-А если и так, то это плохо, что ли?

-Сказано в Библии: "Не сотвори себе кумира!". А Натали вовсе не такое уж и божество, как ты это себе представляешь.

-Отстань от меня! Не хочу тебя слушать! Она моя учительница, и отношусь я к ней так, как и обязаны ученики относиться к учителям. А тебе завидно.

-Ой, тоже еще сказала! Завидно? Чему ж завидовать? Что все боготворят? А ей от этого ни холодно, ни жарко. Перед богами преклоняются, но с ними не живут. От них предпочитают держаться в стороне. И у нашей Натали поклонников много, а друзей нет. А у меня много друзей. От нее даже, вон, и жених убежал.

-Это который тогда на вечере к ней клеился? Так она сама его отшила.

-А ты, что, тоже заметила?

-Да чего замечать? Когда все гости разъехались, он в комнату к ней поднялся. Я уже спать легла. А Наталья Николаевна пришла позже, потому что провожала всех. Ну, вот, она пришла и хотела переодеваться уже. А я еще не спала. Так только, делала вид, что сплю. Тут он в дверь постучал. Говорит: "Пусти, поговорить надо!" Она ему: "Поздно уже. И говорить нам с тобой не о чем!" Ну, он, конечно, опять стал стучать. Дескать, пусти на минуту. Она ему говорит, что не одна в комнате, и что не собирается с ним говорить ни сейчас, ни в другое время. Ну, он, когда услышал, что не одна в комнате, совсем расстроился. Еще сильнее стал стучать. Ты, говорит, с кем там? Тогда она заявила, что вызовет сторожа, чтоб тот выпроводил буяна вон. И еще, чтоб этот человек никогда больше не приходил сюда в дом. В общем, отшила она его совсем и не пустила. А ты говоришь, что убежал. Если б убегал, то не домогался бы так.

-Ну, этот еще не раз привалит сюда.

-А зачем его пускают, если Наталья Николаевна не хочет его видеть?

-Затем, что мамочка наша так хочет. Этот Сергей, между прочим, сынок маминой подруги. А мамочка хочет, чтоб Натали и он поженились.

-Я что-то не понимаю, чего это ваша мама так сильно хочет их поженить?

-А ты знаешь, кто у него папа? Командующий военным округом. Ты видишь, что мы, в общем-то, совсем не бедствуем. Но против семейки этого Сережи мы нищие. А у Наташи там кто-то был?

-Да никого у нее там не было, и нет.

-А ты откуда знаешь? Что ты к ней в постель заглядывала?

-Ты говоришь противно! Ничего я не заглядывала. У нас там все про всех известно. Деревня тебе не то, что город. А еще мы с братом прямо у Натальи Николаевны в доме жили, когда наша мама уехала.

-Почему жили?

-Потому что одни остались. Ну, она и забрала нас к себе.

-А мать сказала, что Натали вышла за учителя с детьми.

-А ты и поверила всяким сплетням. Еще говоришь, что любишь свою сестру.

-Конечно, люблю. Но ведь она женщина.

-Не надо всех одинаково судить. А ты свою сестру совсем не знаешь.

-Будто ты знаешь!

-Знаю. Тебе бы тоже не мешало узнать. А то ты живешь как-то...

-Как? Ну, говори, говори, как я живу? Почему замолчала?

-Обидеть не хочу. Ты все-таки ее сестра. И она тебя любит.

-Да, ладно, не обижусь, Говори, как я живу?

-Ну, словно бабочка. Наталья Николаевна сказала бы, что "здесь и сегодня".

-Это она так говорит?

-Нет, это я так сказала.

-А ты, я смотрю, совсем не такая уж простушка, как на первый взгляд кажешься.

-Да уж, какая есть!

-Ты, что, обиделась на меня?

-Вовсе нет. Мне за Наталью Николаевну обидно. Ты правильно сказала, что здесь у нее нет настоящих друзей. И близкие совсем не понимают. Ей должно быть очень трудно тут среди всех вас.


13

17 июня. Из письма Гончаровой Наталье Николаевне.

"Здравствуй, дорогая Наташенька! Прости великодушно, что не написала тебе раньше! Просто было много всяких дел. Теперь я первый день в отпуске. Завтра улетаю домой, а сегодня решила написать тебе, пока появилась такая возможность. В школе, конечно, уже никого не осталось: все в отпусках. Экзамены прошли, и все разлетелись, кто куда. Только директор возится с ремонтом и прочими хозяйственными делами. Как я поняла, Наташенька, ты навряд ли вернешься сюда работать. Но у тебя там Алька, да и вещи твои еще тут. Стало быть, летом еще сюда вы приедете. Потому хочу тебе обрисовать всю обстановку, чтобы ты не только была в курсе насчет Витаускасов, но и заранее смогла обмозговать свои действия.

Как ты уже знаешь, Галина заявилась в поселок в тот же самый день, когда вы уехали. Можешь себе представить, какой "горячий" прием устроил ей ее муж. Слава Богу, Ивана я заранее прихватила к себе, чтоб он не присутствовал на разборках. В общем, он ее избил до полусмерти, а на другой же день укатил с бригадой в лес. Она сразу же погрузила на баржу все вещи и укатила с Иваном к себе домой на Волгу. Так, во всяком случае, говорят ее подружки. Юргис после ее побега приезжал домой, увидел, что она забрала из дому, пропьянствовал два дня и опять подался в лес.

В поселке все судачат, кто как. Говорят, что в Хантах она завела себе молодого любовника, который намного младше ее. С ним она и уехала. Еще говорят, что Юргис ни за что не простит ей. Так или иначе, но все разговоры тутошние сводятся к тому, что детям при таких делах будет очень даже не сладко жить. Особенно Алевтине. Ко мне даже приходили бабы и просили, чтоб я написала тебе и просила от лица всей поселковой общественности, чтоб ты не отправляла девчонку к матери на Волгу. Она ее испортит. Тем более, что новый любовник - совсем еще мальчишка. Я тоже думаю, что Альке не сладко будет с ними. Но и тут Юргис не даст ей ума. Он же все время в лесу. Да и пьет много. В общем, замкнутый круг получается. Может, Наташенька, придержишь ее у себя до поры до времени, пока у них что-нибудь утрясется, да у Галины пройдет ее любовный угар. Конечно, что-нибудь тебе советовать я не могу. Я лишь передаю общественную просьбу, чтоб ты не торопилась отправлять девчонку домой. У нас в школе тоже все обеспокоились. Даже согласны оказать тебе какую-нибудь материальную поддержку в Алькину пользу. Жалко ведь ее. Девчонка не испорченная еще, умница, к тому же. Вот такие дела. Решать, конечно, тебе. И как бы ты ни решила, то тебя, естественно, никто не осудит. Ты и без того великое дело сделала для детей, оградивши их от многих переживаний. И хотя тут про тебя сельчане, черт знает что, только не плели, в одном сошлись мнении, что ты огромной души порядочный и честный человек. И все надеются, что такой ты и останешься, решая судьбу "милого" семейства. Да и я умоляю тебя, дружище: не наломай дров! Пиши, если захочешь! Летом лучше пиши на Украину. Адрес я тебе давала. Ну, а с сентября, естественно, в Сосновку. Я еще год поработаю тут. Всех благ тебе! До встречи! Тамара".


14

-Мне твое поведение, Натали, совсем не нравится!

-Скажи мне, мамочка, когда оно тебе нравилось?

-Ты права: никогда! Потому что никогда в детстве ты не отличалась примерным поведением.

-Ладно, оставим в покое мое безобразное детство. Что теперь тебе не нравится в моем поведении?

-Во-первых, ты ведешь себя, как беспринципная кокотка. Почему ты не принимаешь Сережу?

-Ага, стало быть, он уже успел тебе наплакаться в жилетку?

-Ты не желаешь с ним разговаривать, ты гонишь его из нашего дома! И это после того, как он целиком и полностью все тебе простил.

-Это он тебе так сказал, что простил?

-Разумеется. Он очень добрый мальчик. И он все еще любит тебя. А ты выделываешься перед ним, как девица легкого поведения, пускаешься в какие-то любовные похождения неизвестно с кем. Еще эту девчонку с собой приволокла. Ладно, я примирилась с тем, что она тут крутится. У нас дом большой, места много. К тому же, вечно кто-нибудь околачивается: то родные, то знакомые. Мне, конечно, это не нравится, но я привыкла. Вы же с твоим папашей сильно уж сердобольные люди. Но зачем ты поселила девчонку в своей комнате? У нас нет свободного помещения?

-Именно затем и поселила, чтобы всякие сладострастные "ухажеры" забыли ко мне дорогу.

-Я так и подумала. Но я требую, чтобы ты немедленно помирилась с Сережей!

-Мамочка, ты можешь, конечно, требовать, чтобы я достала тебе луну с неба, но, к твоему великому огорчению, то время, когда ты могла требовать от меня все, что пожелает твоя душа, уже безвозвратно ушло. Я давно уже не маленькая девочка, над которой можно было беззастенчиво издеваться. Прости, мама, о своей жизни сейчас и в дальнейшем я позабочусь без твоего участия.

-Ты неблагодарная тварь! Ты наглая нахлебница, сосущая кровь из своих родителей! И я доберусь еще до твоих грязных шашней!..

-Прощай, мамочка! Я скажу Леночке, чтоб она принесла тебе успокоительных капель.


15

-Послушай, доченька, ты уж не заболела ли, часом? Что-то ты, вроде как в воду опущенная.

-Я домой хочу уехать, Марья Степановна! И Наталью Николаевну жалко.

-Что такое стряслось? Обидел тебя, что ль, кто?

-Никто меня не обижал. Это Наталью Николаевну обижают. И все из-за меня.

-Эт ты, небось, из-за Полины Львовны? Так не бери в голову. Собака лает, ветер носит. Ей браниться на кого-нибудь, что раз плюнуть. А уж Наташеньку она так и совсем извела бы, да руки коротки. Здесь в доме, доченька, она не хозяйка. Настоящий хозяин тут Николай Васильич. Как он скажет, так все и делается. А он-то Наташеньку шибко уважает, ну, и любит, конечно. Когда она уехала-то в свою Сибирь, он тут же распорядился у ней в комнате ничего с места не трогать и каждодневно убираться, чтоб, как при ней было. Бывало, приедет с работы когда, пройдет к ней в комнату, верней, в библиотеку, где она работает, сядет за ее стол и сидит. Долго так сидит, потом позовет меня и говорит, к примеру: "Вы б, - говорит, - Марья Степановна, цветы в вазе поменяли бы. А то приедет Натуся, а цветы несвежие. Нехорошо!" Встанет потом и идет к себе. А ты говоришь: "Хозяйка". Она потому и лютует, оттого что чувствует: настоящей-то хозяйкой со временем Наташенька станет.

-Но ведь Наталья Николаевна переживает. А ей нельзя. У неё же сердце.

-Нельзя, конечно. Да что поделаешь? Рот же не закроешь Полине-то Львовне.

-А чего от нее этот Сергей не отстает?

-Да как же отставать, если он на самом деле никому не нужен такой беспорядочный человек. А Наташенька - невеста завидная. Да и царя в голове у него нет. Чужим умом живет.

-А он недавно опять к Наталье Николаевне приставал. Я видела.

-Что ж, прям, в комнату к ней притопал?

-Угу! Я на улице была. С Мордаундом во дворе играла. Ну, поднимаюсь наверх, слышу, а в комнате у Натальи Николаевны разговор. Наталья Николаевна говорит, и мужской голос еще. Я стала в дверях и думаю: "Заходить, или не заходить?" Вроде, как неловко. Слышу, она говорит ему: " Я уже сказала тебе вполне ясно, отвяжись от меня по-хорошему". А он ей так нагло: "А если не отвяжусь, то как будет?" "Постараюсь найти управу",-говорит Наталья Николаевна. А он не унимается. "Ничего ты не сделаешь мне, - говорит. - Вот сейчас возьму и завалю тебя на кровать. Я-то с тобой живо управлюсь, а ты ничего мне не сделаешь". "Попробуй!" - она ему отвечает. Ну, тут уж я и захожу в комнату. Говорю ему: "Если Вы что-нибудь Наталье Николаевне сделаете, я сама пойду заявлять, куда надо. Мне поверят". Он к двери отскочил и тут же выметнулся из комнаты.

-А что Наташа?

-Наталья Николаевна подошла ко мне, поцеловала в лоб и сказала: "Спасибо!"

-Ну, вот, а ты домой уезжать собралась?

-Так ведь мать ее ругается.

-Да пусть себе ругается! Наташеньке-то с тобой в комнате действительно спокойнее.

-Что за дела, если человеку в собственной комнате опасно быть? Что ж, Наталье Николаевне теперь из дому бежать надо?

-Да ты не волнуйся за нее шибко. Она за себя постоять еще как может.


16

24 июня. Из письма.

"Привет, Мишка! Что же получается, я тебе пишу, пишу, а от тебя ни привета, ни ответа. Может, что случилось у вас там? А у нас тут все хорошо. Правда, Наталья Николаевна целыми днями бывает в своем университете, а я почти все время сижу в ее комнате или в библиотеке и читаю, или играю на пианино. В комнате у Натальи Николаевны очень уютно и спокойно. Она очень большая, как две квартиры Натальи Николаевны в Сосновке. И еще балкон имеется. С этого балкона можно даже спуститься по ступенькам вниз на веранду. Вообще, в комнате целых четыре двери: входная, из коридора в комнату, напротив входной двери - балконная, а по бокам - с правой стороны дверь в ванную и туалет, а с левой - в библиотеку. В комнате есть встроенный шкаф с раздвижными дверцами, два кресла, диван, пианино и небольшой секретер, на котором стоит магнитола и телевизор. А посреди комнаты стоит широченная кровать и маленькая тумбочка возле нее На ней небольшая настольная лампа, ну и всякие газеты с журналами лежат. Никогда б не подумала, что Наталья Николаевна любительница косметики. В ванной комнате есть туалетный столик. И на нем тьма всякой парфюмерии и косметики. И еще стоит стиральная машина. Я удивилась и спросила у Натальи Николаевны, что ли, она сама стирает? А она удивилась еще больше, чем я, тому, что я задала такой вопрос. "Неужели, - говорит, - ты думаешь, что я стала бы кому- нибудь подкидывать для стирки свои личные вещи? Есть дела, которые человек должен делать для себя сам, и никто другой. Так вот, стирка личного белья - это как раз такое дело". "А Лиза тоже сама стирает?" - спросила я. Наталья Николаевна ответила, что за Лизой она не наблюдает. Ну, вот, Миша, я описала тебе, как и обещала, в какой обстановке я сейчас живу. Сплю я на диване. Конечно, он не такой роскошный, как кровать. Но мне удобно. Тем более, что я сама упросила Наталью Николаевну оставить меня у себя в комнате.

Когда мы приехали в первый день из аэропорта ( нас, кстати, привез на служебной машине водитель отца Натальи Николаевны), Наталья Николаевна попросила водителя, чтоб он отнес наши вещи в ее комнату, а сама принялась знакомить меня с домом. Сначала на первом этаже, затем на втором. Ну, мы вошли в ее комнату, Наталья Николаевна и говорит мне:

-Вот моя комната. Ты можешь поселиться здесь, со мной. А можешь пожить в комнате для гостей. Это на третьем этаже. Я сейчас ее тебе покажу.

А я попросила Наталью Николаевну:

-А можно, я останусь здесь?

-Конечно, можно! Я же сказала тебе, - улыбнулась Наталья Николаевна. - Честно говоря, мне и самой не хотелось бы, чтоб ты там одна скучала. Только спать тебе придется на диване. Другого плацкартного места у меня не имеется.

Я, разумеется, тут же согласилась. Так я и оказалась на диване. И нисколько не жалею.

А еще я была у Натальи Николаевны на лекциях. Интересно так, просто страсть! И меня там заочники за студентку приняли. Смешно, правда, ведь? 28-го июня Наталья Николаевна примет последний экзамен, и мы поедем с ней на море. Это она так сказала".


17

-Можно войти? Здравствуйте, Наталья Николаевна!

-Саша?! Вы?! Как Вы здесь оказались? То есть, я хотела спросить, что вы тут делаете?

-Экзамен пришел сдавать.

-Какой экзамен? Зачем экзамен? Ой, простите, я совершенно ничего не понимаю. Почему ко мне?

-Потому что вы сейчас принимаете экзамен по зарубежной литературе.

-Ну, конечно! вы хотите сказать, что вы желаете сдать мне зарубежную литературу?

-Именно так!

-Но у меня уже по списку все сдали.

-А у меня "хвост".

-Вот как? Когда же вы успели его заполучить?

-Зимой.

-Ну, что ж, тогда давайте зачетку и берите билет!

-А без зачетки сдать можно?

-Без зачетки нельзя.

-Очень жаль! А я так надеялся, что примете! Представляете, летел через полстраны специально, чтоб только сдать зарубежную литературу. Может, все-таки примете! Не оставлять же мне этот "хвост" до следующей сессии! К тому же, мне сессионные деньги не выплатят. На что жить буду?

-Да, положение у вас, прямо сказать, незавидное. Ну, что же, придется пойти навстречу. Тяните билет и присаживайтесь!

-Вот, спасибо! Прямо камень с души свалился! Та-ак, что там у нас? Ого! Шекспир! Трагедии. Наталья Николаевна, а, может, мне лучше остановиться на комедиях? Знаете, трагедии с детства не люблю. Я больше к комедиям привык.

-Это чувствуется.

-Правда?!

-Я подозреваю даже, что вы еще и большой мастер лицедействовать. Причем, именно в комедиях.

-Как вы об этом догадались?

-По мимике и характерной интонации.

-А больше вы ни о чем не догадались?

-Что вы настоящий авантюрист. Саша, как вы нашли меня?

-О, это очень даже просто. У вас в городе не так уж и много университетов.

-Вы у нас проездом, или в командировке?

-Ни то, ни другое. Я приехал к вам просто потому, что жутко соскучился. Я хотел вас увидеть, и я увидел. Теперь я счастлив, и могу спокойно ехать назад.

-Когда?

-Прямо сейчас.

-Но ведь вы только что приехали?

-Только что. Прилетел самолетом.

-Вы прилетели из дому?

-Нет, прямо из Свердловска. Сдал экзамены и полетел.

-Так вы все-таки на самом деле сдавали экзамены?

-Конечно. Я же писал вам, что поехал поступать в институт. Ну, вот, поступил. Правда, на заочное отделение. Но на дневное мне и нельзя: работать надо.

-А сюда-то зачем приехал?

-Я же сказал, что захотел на вас посмотреть.

-Ну, а дальше что?

-Домой полечу. Вот еще посмотрю и отправлюсь.

-Да ведь поздно уже! К тому же... к тому же, вы еще не ответили по билету.

-Ах, да! Действительно, не ответил! Но вы позволите мне хотя бы немного подготовиться?

-Вы можете ответить и без подготовки. Вы способный. Тем более, что у вас были целых полгода, чтобы выучить свой "хвост".

-Это правда, но я сильно волнуюсь. Можно, я встану с места?

-Конечно! Не оставлять же вас еще на полгода с "хвостом".

-Ну, что ж, я, пожалуй, попробую... экспромтом... Наташа, вы получили мое письмо?

-Да, Саша! Разве брат не сказал вам?

-Я не был еще дома... И вы не обиделись?

-Нет, Саша! Я... я очень благодарна... Вам!.. Простите, я должна отнести протокол и билеты на кафедру!

-Значит, вы меня гоните?

-Нет-нет! Ни в коем случае! Я не могу отпустить вас, на ночь глядя.

-Я устроюсь в какой-нибудь гостинице.

-Вы не сможете. У нас это очень трудно.

-Тогда отправлюсь в аэропорт.

-Нет! Саша... останьтесь, пожалуйста! Умоляю вас, подождите всего пять минут, пока я отнесу документы!

-А потом?

-Потом я отвезу вас... к знакомым. Вам нельзя оставаться на улице.

-Вы сказали, что отвезете? На чем?

-На машине. У меня есть машина. Не уходите, прошу! Я мигом.


18

-Ваши знакомые живут за городом?

-Саша, простите! Мы едем на дачу к моему дяде.

-А это удобно будет?

-Это будет гораздо удобнее, если бы мы приехали ко мне домой. Хотя мой дом тоже находится за городом.

-Понимаю. На даче кто-то живет?

-Кроме сторожа никого. Да и тот живет в старом доме.

-А где же дядя?

-Дядя на корабле. Он плавает. И в настоящее время находится где-то у берегов Кубы. Дачу, на которую мы едем, построил для дяди мой отец. Он архитектор по специальности. А дядя - его младший брат. Мы с папой приезжаем на дачу, как к себе домой, когда нужно удрать от мирской суеты.

-А сейчас папа не может на этой даче оказаться?

-Нет. Я позвонила ему, когда была на кафедре. Ну, вот и приехали! Вон, дядя Егор уже выскакивает ворота открывать. Добрый вечер, дядя Егор!

-А-а, это ты, касатушка! Добрый вечер! Давненько ты в наших краях не бывала! Что ль, дорогу забыла?

-Нет, не забыла! Уезжала я, дядя Егор.

-А сейчас надолго приехала?

-К сожалению, ненадолго.

-Машину ставить в гараж, аль тут пусть стоит?

-Пусть стоит. Я домой поеду.

-А что ж тогда приехала?

-Да, вот, молодого человека надобно устроить на ночлег.

-На ночлег? Это можно. Отчего же не устроить? Тут у нас всегда все в порядке. А ежели что перекусить необходимо, так я мигом принесу.

-Да не волнуйся, дядя Егор! Мы по дороге прихватили. А ты баньку затопи, пожалуйста, а! Человек издалека приехал. Знакомься, дядя Егор, это мой друг Саша!

-Ишь, ты, чудно как! Саша!

-Что чудно?

-Да, как же? Саша и Наташа. Складно! А банька-то давно уж протоплена. Подброшу сейчас дровец, опять жаром понесет.

-Ты ждал, что ли кого?

-Никого не ждал. Для себя топил. Сегодня ж суббота. Аль забыла?

-Ой, и, правда, суббота! Ну, мы в дом пошли. Когда в баню-то можно будет?

-Да через полчаса самый раз и будет.


19

-Ну, вот, видите, Саша, как все отлично получается! Вот ваши апартаменты. Попаритесь в баньке, поужинаете и отдохнете на славу. А вы собирались в аэропорт. Что бы вы сейчас там делали?

-А вы домой поедете?

-Конечно! А вы рассчитывали, что я останусь с вами?

-Если честно, то да.

-Почему? Разве я давала вам повода?

-Нет, повода вы не давали. Но я подумал, что на дворе уже темно, а до города не близко. Ваш дом далеко отсюда?

-Да тоже не близко. С другой стороны города.

-Вот, видите! Если здесь такие шикарные хоромы, вполне пригодные для жилья, к тому же у вас здесь наверняка имеется своя комната...

-Имеется.

-Ну, вот! Какой смысл тащиться за рулем в темноте, если есть возможность переночевать здесь? К тому же, и банька, как вы говорите, здесь преотличная.

-А вы, я смотрю, неплохой дипломат.

-Ну, как говорится, кто на что учился.

-Ладно, отправимся на экскурсию. Я должна показать вам дом, чтоб не заблудились ночью ненароком. Эта комната специально для гостей предназначена.

-Я уже об этом догадался.

-Каким образом?

-Ну, не станете же вы незнакомого человека тащить в свою комнату или, скажем, в комнату дяди.

-Резонно! Идем дальше. Это гостиная и библиотека. Следом столовая с кухней. Мы туда еще вернемся.

-Поскорей бы!

-Не останавливайтесь! Ужинать будете после бани!

-А кто готовить будет ужин?

-Так уж и быть, я вам приготовлю! Пошли дальше. Здесь дядина комната и еще одна гостевая.

-А ваш дядя, насколько я понимаю, весьма гостеприимный человек.

-Да, он не любит одиночества. Идем на второй этаж. Здесь комната папы, а вон там, в углу - моя.

-А мне можно в нее заглянуть?

-Я там давно не была.

-Наташа! Баня для молодого человека уже готова! Я там вам помидоров и огурчиков свеженьких принес. На кухне найдете. Остальное поищете в холодильнике.

-Вам пора в баню, Сашенька! Отправляйтесь! Я передам полотенце и халат.


20

- Ну, как баня?

- Отлично, дядя Егор! Просто класс! А где Наташа?

- Так Наташенька домой уехала.

- Как домой? А я думал, что мы поужинаем вместе.

- А мы и поужинаем. Вон, уж и стол накрыт. А Наташенька вам записочку оставила. Вот.

"Сашенька, извините, что я так по-английски укатила. Сегодня мне непременно надо быть дома. Да и вы сами без меня отлично отдохнете. Все, что вам нужно будет, спрашивайте у дяди Егора. Завтра утром я заеду за вами, и мы решим, что делать дальше. Без меня никуда не уезжайте, а то заблудитесь. Спокойной ночи! Натали".

- А на словах что-нибудь говорила?

- Нет. Сказала, что завтра утром приедет. Да вы не волнуйтесь! Если она сказала, что приедет, то всенепременно приедет.

- Дядя Егор, расскажите, пожалуйста, какая она?

- Да что я могу рассказать? Вы, поди, лучше меня её знаете. А я что? Мое дело - сторона. А ежели со стороны, то Наташенька наша девушка с принципами. Вся в Николая Василича. Мы с ним и с братцем его, Левушкой, раньше частенько рыбачить ходили.


21

- Так ты непременно прямо сегодня хочешь домой уехать?

-Натали, я не хочу, я просто должен улететь. Ты правильно заметила, что я жуткий авантюрист. Я, ведь, улетел очень даже спешно. Никому ничего не сказал. Едва только узнал результаты экзаменов, тут же рванул сюда. Мне нужно оформить все студенческие документы, потом вернуться домой и появиться на работе.

- Но сегодня воскресенье, насколько я понимаю?

- Ну да. А в понедельник я должен быть в Свердловске.

- Улететь можно последним рейсом, в 23-55. Я узнавала в справочной аэропорта.

- А потом?

- Что потом?

- Когда мы с тобой встретимся?

- У меня в понедельник последний экзамен. Я закрываю сессию и отправляюсь в Сосновку. Мне нужно выяснить все насчет Витаускасов, поскольку надо решить, куда мне девать Алевтину. Затем я должна собрать свои вещи и уволиться с работы. Я надеюсь, что мы можем встретиться в Сосновке.

- Значит, ты все-таки решила остаться здесь?

- Сашенька, ты же понимаешь, что мое место здесь. К тому же, там все равно не дадут развернуться. Я это еще зимой почувствовала.

- Натали, ты можешь мне ответить на один вопрос?

- Нравишься ты мне или нет? Саша, я еще не успела в этом разобраться. Мне нужно время.

- Много?

- Не знаю. Сейчас я могу сказать только то, что ты... ну, в общем, ты очень хороший и надежный друг. Я думаю, там, в Сосновке, или, может, позже я смогу сказать что-нибудь более определенное. А сейчас я хотела бы показать тебе наш город. Поехали.


22

- Саша, до регистрации на самолет осталось всего полчаса. Мы можем не успеть.

-Господи, как быстро бежит время! А я не ответил еще тебе по билету.

-Какому билету?

-Экзаменационному, дорогой мой преподаватель!

-Ну, да, еще не ответил. Кажется, тебе достался Шекспир?

-Не кажется, а точно, он самый: Вильям Шекспир и его трагедии.

-А, может, лучше все-таки комедии?

-Да, нет, уж, будем следовать букве закона. Коль скоро достались трагедии, то никуда не денешься.

-И в такой прекрасный вечер, в этом уютном ресторанчике ты намереваешься потчевать меня трагедиями Шекспира?

-Ладно, ограничусь одной.

-Я слушаю вас, уважаемый студент!

-Что, уже можно отвечать?

-Ну, разумеется, если вы готовы! Я вся во внимании!

-Вильям Шекспир. "Принц датский, Гамлет".

...И дым от факелов врезается в глаза...

Со скал вода в угрюмость моря каплет,

Над замком собирается гроза...

И в вихрях вьюги черными крылами

В плаще и латах Призрак восстает.

И грозный глас гремит колоколами:

К отмщенью, к битве Гамлета зовет.

Где гибнет честь, нет жизни... По-другому

Не может быть. Такие времена.

В пустынном небе одиноко грому,

В сожженной почве вянут семена.

И Гамлет бьется, одинок и страшен,

На мир предательств шпагу обнажив.

Хохочет воронье на крышах мрачных башен.

А мир огромен, неприступен, лжив.

Он душит в корне светлые порывы,

Ломает счастье, шпаги, жизнь людей...

И волны тихи - жутко молчаливы

И безысходны. Скорбь все тяжелей.

И он погиб... Горацио, как брата,

Он обнимает. Гаснут всплески глаз...

И павшего бесстрашного солдата

На щит вздымает храбрый Фортинбрас!

-Саша! Ты!.. Это твои? Неужели, ты...

-Натали, я только ответил по билету.

-Ну, ничего себе, ответил! Да ты же поэт!

-Так и должно быть! Конечно, я далеко не Пушкин, но зато Натали Гончарова у меня настоящая! Ничем не уступающая пушкинской! Я счастлив!


22

-Алечка, мне с тобой нужно серьезно поговорить. Пойдем в библиотеку, там нам никто не помешает.

-Что случилось?

-Ничего не случилось. Сегодня я, наконец-таки, закрыла сессию и сдала всю документацию.

-Значит, мы теперь поедем на море?!

-Нет, Алечка, как раз об этом я и хотела тебе сказать, что море на несколько дней откладывается. Мне срочно нужно лететь в Сосновку. На недельку. Я должна уволиться оттуда и переслать сюда свои вещи. Заодно я узнаю, как дела у твоих родителей.

-А почему так скоро вам нужно ехать? Вы ж можете уволиться и в конце отпуска.

-Могу. Но, во-первых, там нужно найти мне замену. А это не так просто для тех мест. Представь себе, как я должна себя чувствовать, если я поставлю всех перед фактом перед самым началом учебного года? Во-вторых, тут мне тоже надо нормально устроиться. И не только с работой, но и с жильем.

-Вы разве не будете здесь жить?

-Нет. Я не хочу постоянно ссориться с матерью. А она не простит мне того, что я не выполнила ее волю насчет замужества. К тому же, очень неудобно ездить так далеко на работу. Много времени отнимает дорога. И наконец, когда-нибудь мне нужно будет устроить свою личную жизнь. Но, пока я буду жить в этом доме, личной жизни у меня не будет. Разве не так?

-Конечно, так. Значит, мы с вами, Наталья Николаевна, этим летом расстанемся навсегда?

-Никто не знает, как все будет. Заранее не будем загадывать. Теперь я полечу в Сосновку, а по возвращении мы уж точно поедем с тобой на море. Ты тут уж поживи без меня недельку! Если возникнут какие проблемы, обращайся к Марии Степановне. Она не даст тебя в обиду. И ты не обижайся, пожалуйста! Договорились?

-Угу, договорились.

-Ну, вот и прекрасно! Сейчас мне тоже надо ехать.

-Вы уже сегодня улетаете?

-Нет, завтра! Но сегодня у меня еще дела.

-Наталья Николаевна, с вами, по-моему, что-то такое происходит?

-Почему ты так решила?

-Вы сильно переменились в эти дни.

-Неужели?! И какие же перемены со мной произошли?

-Ну, как вам сказать? Вы очень радостная какая-то, возбужденная. Не ходите по дому, а летаете прямо. И потом, когда это было, чтоб вы под душем в ванной веселые песни распевали?

-Это, что, действительно так?!

-Ну, да! Только слепой не в состоянии заметить, что с вами что-то не то. Непонятно все.

-Да чего ж тут понимать, Алечка? Я люблю! Понимаешь, люблю, и любима - вот, в чем все дело! Это так прекрасно! Необыкновенно прекрасно!!!

-Ну, я так и подумала, что тут все не без любви.

-Ты знаешь, что это такое: любить, и быть любимой?

-Да, уж, могу представить. А он хоть порядочный человек?

-Очень порядочный! И сильный! Добрый и великодушный! А главное, он любит меня!

-А вы не ошибаетесь?

-В нем никак нельзя ошибиться. Ты его знаешь. Это же брат Миши - Саша Новиков.

-Ох, я еще в Сосновке стала подозревать, что без любви не обойдется. Это же от него вы в последний день письмо получили?

-Конечно.

-Ага, вы так странно улыбались еще, когда читали. Ну, думаю, все, пропала теперь Наталья Николаевна!

-Отчего же, пропала? Я ж теперь самая счастливая на свете! Я, наконец, обрела настоящий смысл в жизни! Неужели, ты этого не понимаешь?

-Понимаю. А как же теперь ваша диссертация и вся научная работа?

-С каких это пор любовь и наука начали противостоять друг другу? Да, к твоему сведению, вся наука держалась и держится на одной только любви. А я теперь готова десяток диссертаций создать. С большой любовью и радостью!

-Но, ведь, Вы же такая...

-Алечка, я, прежде всего - женщина. И, как всякая нормальная женщина, я имею право на то, чтобы иметь своего единственного любимого мужчину.

-Вы, значит, теперь к нему полетите?

- Я думаю, что мы с ним там обязательно встретимся.

- И вы с ним поженитесь?

- Ну да! В конце концов, мне давно уже пора заводить семью.

-А где же вы жить будете, когда поженитесь?

-Здесь, разумеется. Не в этом доме, я имею в виду, а в городе.

-Но у него же там работа.

-Чудачка! Работу и тут можно всегда найти. К тому же, ему нужно учиться. Вот он переведется из Свердловска сюда и будет учиться у нас. А работать я и сама за двоих сумею. Ну, вот и все. Кажется, упаковала все. Пора ехать. Давай обнимемся на прощанье и присядем на дорожку.

-Наталья Николаевна!

-Ну, что, голубушка? А, вот, слезы лить ни к чему! Ну, что ты, дружок? Перестань! Не на век же прощаемся. Через недельку управлюсь с делами и приеду. И мы поедем на море. Я же обещала? Не плачь, детка! Мы ж с тобой друзья? Тебя я тоже люблю. Поживи недельку тут сама. Лизонька теперь свободная, она тебе не даст скучать. Все! Пока! До встречи! И будь умницей!

23

"Уехала! Всего несколько часов прошло, как упорхнула, а я места себе не могу найти. Боже! Как мне плохо и тоскливо! Ну, зачем только она приехала к нам в поселок? Зачем приручила меня так, что я не могу без нее и дня прожить?! Это же неправильно, что я о родителях не думаю и не скучаю по ним, я по ней скучаю. И все мысли только о ней! Мы же чужие люди. Нет, вовсе не чужие. Она меня учит, беспокоится обо мне. Заботится и помогает. И я тоже заботилась о ней, когда ей было плохо. А теперь ей хорошо. Я должна быть рада за нее. А я почему-то страшусь чего-то. Может, я ревную? Да, наверное, это так. Я боюсь потерять ее и с тоской думаю о том времени, когда нам придется расстаться навсегда. Ну, зачем расставаться, если она так нужна мне? Если мне без нее трудно. Но она же не может возиться со мной всю жизнь. Да и кто я для нее? Простая ученица, каких десятки. У нее студенты, школьники. Она сказала, что и меня тоже любит. Ну, конечно: как всех своих учеников. Она, действительно, готова любить всех...

Боже! Как мне ее не хватает!.. Но на самом деле я должна уметь существовать и без нее. Надо чем-нибудь полезным заняться. Она всегда говорит, что, когда одолевает хандра, нужно взяться за дело, которое лучше всего лечит всякие недуги. Вот, я все время принимаюсь представлять, как сделала бы она, что подумала бы, что сказала бы? Может, я просто создала себе образ кумира, как говорит Лиза? Нет, она действительно особенная независимо от моих представлений о ней. Ее нельзя не любить и не уважать. Интересно, а как ее любит Мишкин брат? Неужели, просто, как женщину?... ...Представляю, какой счастливый этот Мишкин брат! Если, конечно, он по-настоящему любит ее. Да нет, он любит. Мишка не стал бы врать. Да и сама Наталья Николаевна утверждает, что любит. Конечно, при всем том, какие все мужчины противные сейчас, этот самый подходящий для нее. Он, действительно, лучше всех остальных: добрый, внимательный, уважительный со всеми. Да и сильный, как медведь. Хиппача, вон, как отметелил в два счета. А Хиппач и сам не из хлипких. Наталья Николаевна, конечно, будет за ним, как за каменной стеной... А уж ему-то как повезло, просто завидно! Такую женщину заполучить! Какая она милая и красивая! И голос у нее такой мягкий, приятный, прямо обволакивающий. А глаза какие! От одних ее только глаз можно с ума сойти. И взгляд очень добрый и внимательный. Да, вообще, все лицо у нее очень привлекательное, юное такое, как у рафаэлевской мадонны. Она поцеловала меня, а я до сих пор ощущаю на щеках теплоту ее губ. И эти ее обворожительные руки. Я всегда любуюсь ее руками, когда она играет на пианино или на гитаре...

...Мне надо взяться за какое-нибудь дело, а то я сижу тут в ее комнате, как сыч, и мучаю себя всякими бреднями. Но я не хочу никуда из ее комнаты выходить. Здесь все о ней напоминает...

...Вот Её кровать. Ой, подушка ею пахнет! Ничего себе, кроватище! Представляю, как Наталье Николаевне удобно здесь. Тут и вдвоем не хило. Небось, как поженятся, на этой кровати будут свои дела делать? Ой, я что-то не то думаю... Повытираю-ка я кругом пыль. Все-таки занятие какое. И на туалетном столике все разбросано. Она не любит беспорядок. Торопилась так, что и прибрать некогда былоЖутко медленно время идет! Наталья Николаевна говорила, чтоб я больше читала . Почитаю-ка ее лекции, пока такая возможность есть...


24

... Какой у нее почерк интересный: размашистый и летящий. Точно торопится куда-то. Она, ведь, и действительно все время торопится. Будто боится, что что-то не успеет сделать в этой жизни. О! Что это за список? "Необходимо изучить основательно: философия, история философии, психология, мировая история, история России, история мировой культуры, история отечественной культуры; история развития естественных наук, биологии, географии, экономики; история педагогики..." Это, что же, она все это изучала?! Да, уж похоже на то, что изучала. Вон, сколько всякой учебной и научной литературы! И везде закладки и пометки. А словарей сколько! Ого! "Русско-болгарский язык", "Русско-польский язык", "Русско-словенский язык", "Русско-итальянский язык", "Русско-немецкий язык"... Мама дорогая! Она и языки эти изучала? Ну, ничего себе! Во, пожалуйста: какие-то иностранные книжки! И тоже с пометками.

.. Та-ак! А "Закон Божий" тут что делает? И "Библия" с ним рядом! Религией, что ли, интересуется? Где же, интересно, она эти книжки достала? Неужели, в церковь ходила? Зачем ей все это?..

...Ага! А вот и ее работы! "Методика преподавания основ мировой культуры", "Преподавание основ истории мировой культуры в средней школе", "Введение в культуру. 5-6 классы". Да, серьезно она за это дело ухватилась. А тут, вот, схемы какие-то, таблицы. Ага, а эти схемы она нам показывала на уроках!

А это что такое, резинкой перетянутое? Наверное, что-то секретное? Тогда не буду смотреть. Нехорошо в чужие секреты влезать. Наталья Николаевна это очень даже не одобряет. Пусть себе лежит на своем месте, как лежало.

А, может, это вовсе и не секрет, а какая-нибудь очень важная работа? Интересно, что же это за работа? Я о ней знаю? Посмотрю, пожалуй, только заголовок. Нет, не надо! Лучше потом спросить у самой Натальи Николаевны.

...Интересно, что же все-таки там, в этих тетрадях? Надо глянуть. Может, там надпись какая имеется? Гм, странно, никакой надписи нет. А тетради старые. Может, это просто студенческие конспекты? Или, вообще, школьные тетрадки? Интересно, а какая Наталья Николаевна была ученица? Марья Степановна говорит, что Наталья Николаевна училась хорошо. Отличницей, небось, была? Думаю, что и активисткой в классе. Или даже в школе... Ну, что в том плохого, если я загляну в ее студенческие конспекты? Она и сама бы, наверное, похвасталась".


25

12 февраля 1965года. Из дневника Наталь Николаевны.

"Сняли Первого Секретаря горкома партии. Вместе с ним полетели и все ответственные руководители в городе. Короче, папа остался без работы. Он пришел домой расстроенный до неузнаваемости. А тут еще мать набросилась на него со скандалом. В общем, он собрал свои вещи и уехал на свой участок за городом. Он получил его еще осенью и начал там строить дом. Мне жалко отца. Я не верю, чтоб он был в чем-нибудь виноват. Я думаю, что все эти перестановки в руководстве города - чьи-то грязные игры. А, может, виноват один, а все отвечают".

15 февраля.

"Папина отставка мгновенно отразилась на отношении учителей ко мне. Хотя, нет, вру: только некоторых. Но, думаю, что и остальные скоро не станут церемониться, как раньше. Мне противно оттого, что люди, которые по должности и призванию должны быть остальным примером, даже и не скрывают своих пороков. А лесть и подхалимаж, по-моему, одни из самых гнусных пороков. Два дня назад наша классная, слащаво улыбаясь, называла меня Наташенькой, хвалила за трудолюбие и способности в учебе, а сегодня откровенно издевалась, предварительно вызвавши меня к доске. Начала с того, что прямо с порога, едва зашла в класс, рявкнула грубо: "Гончарова!" Я даже вздрогнула. А класс затих в ожидании чего-то грозного. Я поднялась. "Отправляйся к доске!" - не смягчая тона, продолжила классная. Я поспешила к доске. "А дневник мы уже не считаем нужным предъявлять учителю?" - ехидно спросила она. Я молча вернулась к парте, взяла дневник и положила его на учительский стол. "Записывай пример на доске!" - приказала классная и стала диктовать задание. Диктовала она чересчур уж быстро, но я все-таки умудрилась успеть записать. Задание оказалось совсем незнакомым. Я поняла это, когда еще записывала пример на доске. В классе ребята тоже сразу же обнаружили это. Валька Спиридонов крикнул с места, что мы такое еще не проходили. Классная велела ему заткнуться и заняться решением. Я стала думать. На первый взгляд, пример был, вроде, не сложный. Но что-то было не то. Я уже было начала догадываться, что к чему, но тут классная принялась торопить. "Что, заклинило у тебя там?"- ехидно спросила она. "Мы, действительно, такие примеры еще не решали", - сказала я. "А ты думала, что мы весь год будем на месте топтаться? С таким примером любой пятиклассник может справиться. Но Гончарова у нас слишком умная, чтоб снизойти до таких пустяков". Классная подошла к доске, выхватила у меня мел и принялась быстро черкать на доске. Весь класс, естественно, просто списал готовое решение. "Может быть, у тебя все-таки прояснится в голове?" - Ей, видимо, очень хотелось доставить себе удовольствие от моего унижения. И она принялась диктовать мне еще нечто подобное первому примеру. Но мне не хотелось доставлять ей удовольствие. Я просто не стала записывать. Положила мел и стою. Она удивленно уставилась на меня. "Почему не пишешь?" "Не хочу! - говорю. - Найдите себе, пожалуйста, для удовлетворения ваших амбиций другую мишень!" И пошла на место. А дневник оставила. Ну, она, естественно, принялась орать и заявлять, что вызовет в школу отца, тем более, что он теперь совершенно свободный. Я взяла сумку и вышла из класса".

16 февраля.

"Никто никого не вызвал. Вероятно, она все-таки побоялась так уж нагло действовать. Но опять попыталась вызвать меня к доске. "Ну-с, Гончарова, сегодня вы соизволите сходить к доске?" - ехидно пропела классная. "Да, уж, сделаю вам одолжение!" - в том же тоне ответила я и пошла к доске, прихватив с собой дневник. "Возьмите, пожалуйста в ручки мелок и запишите на досточке задачку!" "С превеликом удовольствием, уважаемая Дина Игнатьевна". В классе послышалось оживление в предвкушении веселого представления. У меня, конечно, нервы были на пределе. Но я решила так просто не сдаваться. Задачка оказалась плевой, но мне захотелось почему-то продолжить игру, и я вежливо попросила учительницу, чтоб она сама написала решение задачи. "А мы уже не в состоянии разве?"- спросила она. "Мы не в состоянии. Мы сегодня заболевши. Сердечко у нас пошаливает. К врачу, пожалуй, мы пойдем. Жаловаться мы будем на вас, уважаемая Дина Игнатьевна, потому что моему сердечку противопоказаны чрезмерные нагрузки!" Ну, я положила руку на грудь и потопала к двери. Класс визжал от удовольствия".

26 февраля.

"Классная меня больше не вызывает к доске. По-моему, она решила меня игнорировать. Ну, и слава богу! Но две двойки в журнал поставила. Наверное, за те два "ответа" у доски. Да, шут с ней! Честно говоря, меня вовсе не беспокоит ее отношение ко мне. У меня сейчас на уме то, что творится у нас в доме. Отца нет. Мать буйствует, орет на всех, кто попадается на глаза. Требует у Муси денег. А Муся не дает, говорит, что деньги нужны на пропитание. Две ночи мать не ночевала дома. Да и днем куда-то уходит. Как завьется с утра, так и до вечера где-то бывает. Неужели, устроилась на работу? Что-то на нее непохоже. Скорее всего, опять завела себе любовника. Господи, как это уже надоело? Раньше она хоть как-то скрывала, стеснялась нас с Лизонькой и Мусей. А теперь откровенно гуляет. Заявляет, что не в состоянии жить без мужского внимания. Говорит: "Я же не виновата, что ваш отец не может удовлетворять мои потребности!" Да, ее потребности удовлетворить чрезвычайно сложно".

1 марта.

"Вчера мать прогнала из дому Марию Степановну. Да еще так гнусно обвинила ее в воровстве. Будто Мария Степановна ворует хозяйственные деньги. Это Мусенька-то ворует? Да она своих денег на меня не жалеет. Просто матери нужно было найти повод. Мне очень стыдно, что моя мать такая неблагодарная и бесчестная женщина. Сколько лет Муся верой и правдой нам служила, меня вырастила, Лизоньку нянчила, мать от всех домашних забот и хлопот освобождала - и за все труды получила такую "благодарность". Мерзко все это! Я весь вечер проплакала. Неужели, я никогда в жизни не увижу мою дорогую Мусеньку, мою славную мамочку, мою любимую подружку? Это ужасно! Как только вырасту, обязательно поеду к ней и буду с ней жить. Если только, конечно, она меня примет. Но она же знает, что я очень ее люблю. Я не виновата, что моя мать так с ней поступила? Конечно, Муся всегда мешала ей постоянно развлекаться с любовниками. Да и деньги на домашние расходы папа всегда Мусе давал. А теперь он вынужден будет давать матери. Уж она ими прекрасно распорядится, я чувствую! Тем более, что, похоже, она опять завела себе очередного ухажера".

3 марта.

"Я не ошиблась: у матери новый воздыхатель. Идиот полный и ужасно мерзкий тип. Что в нем мать нашла? Впрочем, в любовных делах он, похоже, большой мастер. Сегодня я столкнулась с ним в дверях. Он принялся лапать. Я отвесила ему хорошую оплеуху. Он схватил меня за руку и чуть не вывернул. "А у нашей кошечки острые коготки, оказывается!" - ехидно прохрипел он и пообещал: "Ну, я-то тебе скоро твои коготки пообломаю!" "Только попробуй! - сказала я. - Скажу матери". Он заржал, как жеребец: "Дура! Да я вас вместе с матерью в одну постель завалю! Она только рада будет". Неужели, правда?! Может, рассказать все папе? Да где его сейчас выловишь? Ехать на участок? Так он за тридевять земель где-то".

8 марта.

"У всех порядочных людей праздник, а у нас кошмар какой-то. Мать где-то со своим сожителем развлекается. Он, между прочим, и в нашем доме чувствует себя хозяином. Но сегодня они куда-то уползли. В доме ничего съестного, кроме консервированных бычков в томате и кулька пшенки. Даже хлеба нет. Лизонька плачет и просит молока и печенья. А у меня денег нет. Те 12 рублей, которые у меня были в запасе, я отдала Мусеньке на дорогу. Теперь нет ни копейки. Хоть бы папа вспомнил о том, что у него есть семья!"

9 марта.

"Вчера приезжал папа. Привез много всяких вкусностей и поздравил нас с Лизонькой с праздником 8-го Марта. Я сказала ему, что мать завела себе любовника и умотала с ним куда-то. Папа сказал, что знает об этом, но ничего не может сделать. Насильно мил не будешь. Еще сказал, что потому и не живет дома, чтоб не видеть всего этого безобразия. А когда он построит на участке дом, то заберет нас с Лизой туда. А пока он будет давать мне деньги, чтоб мы с Лизой могли нормально питаться. Бедный папа! Как плохо ему, если он вынужден бежать из дому. Я и сама убежала бы хоть куда, но на кого я брошу Лизу? Да и куда я убегу? Я ж не могу оставить школу. Это мать у меня свободная личность, которая может позволить себе не работать и шляться с любовниками неизвестно где. Где она деньги, интересно, достает? Неужели, папа ей дает?"

2 апреля.

"На каникулах мы с Лизой были у папы на участке. Там такая стройка! Правда, еще только стены ставят. А мы с Лизой и папой 3 дня пожили во времянке, а потом поехали к дяде Ване на дачу. Дядя Ваня скоро отправится в плаванье. Он служит на большом корабле штурманом. Сейчас его корабль стоит в порту, в городе Новороссийске. Еще дядя Ваня собирается жениться. Сказал, что скоро познакомит нас со своей невестой. Ой, лучше бы он не женился! Если ему достанется такая жена, как моя мама, то ничего хорошего от этой женитьбы".

Пришла мать и стала требовать у меня денег. Я сказала, что у меня нет. Она принялась орать и заявлять, что заберет Лизу с собой. Я отдала ей четвертную. А то у нее хватит ума, действительно, Лизу забрать. Пропадет с ней Лиза".

19 апреля.

"Квартиру нашу у нас забирают. Пришли люди и заявили, что квартира принадлежит горкому партии. А поскольку папа теперь никто, то квартиру нам следует сдать. И дали три дня для того, чтобы мы освободили помещение. Мама принялась жутко ругаться, обвинять вовсю отца. Потом заявила, что будет продавать мебель. Нас с Лизой отвезла к своей сестре, тетке нашей, то есть. Тетка характером ничуть не уступает маме, только еще ворчливее. Жадная до безумия. Живет одна в своем доме. Муж у нее недавно умер, а взрослые дети разъехались, кто куда. Нас приняла со скрипом. Но мама попросила приютить нас всего на несколько дней, пока она найдет какую-нибудь квартиру. Так что сейчас мы с Лизой у тетки. Я езжу в школу за тридевять земель, а Лизонька остается одна в доме. Большей частью играет во дворе. Продукты на пропитание я покупаю сама, когда возвращаюсь из школы. Тетка выделила мне посуду, в которой я готовлю для себя и Лизы еду. Надеюсь, что такая жизнь у нас продлится недолго".

25 апреля.

"Вчера я ездила к отцу на участок, чтобы взять у него денег. Стройка там прекратилась. Пусто и тихо, как на кладбище. Отец пьянствует в гордом одиночестве во времянке. Я выругала его и сказала ему, что он безответственный слабак, если не может взять себя в руки. А если он опустился до такой жизни, то, значит, правильно его скинули. Доказывать свою правоту следует не с бутылкой в кармане, а делом. Потом я забрала у него все деньги, какие нашла, и поехала к Лизе. Лизонька плакала. Думала, что я тоже бросила ее. Я сказала ей, что никогда и ни за что я не брошу ее".

26 апреля.

"Приехала мать. Сказала, что продала всю мебель и все ненужные вещи и что приличной квартиры не нашла, зато выходит замуж за приличного и обеспеченного человека. Я говорю: "Этого самовлюбленного идиота разве можно считать приличным человеком?" Мать сказала, что с "этим идиотом" она порвала раз и навсегда. А замуж она выходит за другого. Ну, она в своем репертуаре. Потом мать заявила, что намерена взять Лизу с собой, а мне придется пожить пока у тетки. "И как долго будет длиться это "пока"?" - спросила я. "Тетя согласилась, чтобы ты пожила у нее, - ответила мать, - если, конечно, ты будешь ее слушаться и помогать ей по хозяйству". Так вот и получилось, что Лиза уехала с матерью, а я осталась у тетки".

4 мая.

"Тетка обращается со мной, как с рабыней. Называет меня не иначе, как "Подкидышем". Я должна каждое утро вставать в пять и бежать в огород поливать грядки. Затем я убираю в комнатах и отправляюсь в школу. В дни Первомайских праздников я занималась тем, что с утра до вечера поливала и полола грядки, приводила в порядок двор и стирала постельное белье. Тетка в это время ездила в город, потом к родственникам, побывала на базаре, сидела возле дома на лавочке со своими подружками. Короче, отдыхала от всяких трудов.

Сегодня я опоздала на первый урок. Классная вызверилась на меня. Она и без того издевается по полной программе и придирается по всякому поводу и без повода. Еще заявила мне сегодня, что я должна сдать ей в порядке зачета несколько дополнительных заданий, с которыми я будто бы не справилась дома. Ума не приложу, когда она давала мне на дом эти задания? Да и давала ли она их кому-нибудь вообще? В общем, у меня на шее теперь еще восемь теорем по геометрии и пятнадцать задач да пять номеров примеров по алгебре. Пригрозила, что если не сдам, то не поставит мне положительные оценки по математике. Этого мне еще не хватало!"

14 мая.

"На заседании Совета дружины обсуждался вопрос о моем аморальном образе жизни. Оказывается, я занимаюсь бродяжничеством, поэтому не слежу за своим внешним видом. Я пропускаю уроки, опаздываю на уроки и не выполняю домашние задания. Еще поступил сигнал от моей квартирной хозяйки (оказывается, моя родная тетка представилась в моей школе квартирной хозяйкой), что я украла у нее ценные вещи, которые потом продала на рынке. Совет дружины принял решение исключить меня из пионеров. Но в связи с наступающим Днем пионерии исключение перенести на конец года. Мне всю эту ахинею пришлось выслушать. Затем я должна была сказать что-то в свое оправдание, покаяться и попросить у всех прощения и дать слово о том, что все свои прегрешения непременно исправлю, а убытки, причиненные "квартирной хозяйке", возмещу полностью своим плодотворным трудом. Конечно, ничего этого я делать не стала. Я заявила Совету, что все они уроды, и Совет их уродский. А от меня никто не дождется никаких признаний и покаяний. И пусть меня хоть сто раз исключают от всего на свете. Хлопнула дверью и убежала. Чихать я хотела на этот Совет и на школу, и на всех вместе взятых. Я решила поехать к Мусеньке. Только она на всем белом свете человек. А остальные - кретины".


26

"Бедная, бедная моя Наталья Николаевна! Сколько она, выходит, пережила в жизни! А ведь ей было тогда столько, сколько мне сейчас. И я еще что-то там хныкать пытаюсь! Да моя теперешняя жизнь против ее - просто райская идиллия. Моя мать хотя бы не издевается надо мной. Да и голодом не мучила никогда. И последние деньги не отнимала. Да вообще, моя мама обращается со мной хорошо: не кричит, не бьет, не мешает уроки делать, подружек не выгоняет. А в школе разве со мной так обращаются, как с Натальей Николаевной обращались? Да все только и делали, что старались помочь. Одна только Наталья Николаевна сколько много добра для меня сделала. Я еще выкаблучиваюсь чего-то. Я вообще счастливая, если мне довелось встретить в жизни такого замечательного человека.

А ведь и у Натальи Николаевны оказалась в жизни Муся. Она же ей тоже, по сути, совершенно чужая. А вот ведь как жизнь соединила. Может, и у меня так с Натальей Николаевной будет?"


27

-Ты ешь, ешь, голубушка! Что-то ты квелая какая-то? Уж не заболела ли, часом? Может, пошла бы куда погулять? А то все сидишь и сидишь в комнате, как привязанная.

"А я и вправду привязанная. Мне кажется, что в комнате Натальи Николаевны я, словно с ней"

-Ну, так что? Пойдешь куда? Я Лизоньке скажу. Так она с превеликим удовольствием с тобой пойдет.

-Марья Степановна, расскажите мне что-нибудь о Наталье Николаевне!

-Скучаешь без ней-то? Да, уж, и я все время скучаю! Только привыкла теперь-то. А раньше, бывало, места не находила, когда она без меня оставалась. Все думала, что с ней да как?

-А вы разве расставались? Сами же говорили, что все время здесь живете.

-Ну, я-то здесь. Да она часто уезжала. Как пошла в свой университет учиться, так и стала уезжать. В первый год их послали в колхоз на виноградники. Целый месяц там работала. Приехала и тут же в больницу загремела. Они там виноград прямо с ветки ели. А он отравой опрыскан. Ну, вот, наелись! Неделю живот промывали в больнице, да капельницы делали. А я все моталась между домом и больницей. Другой год она поехала со стройотрядом. Птицеферму строили где-то на Ставрополье. Она там поварихой была. Тоже целый месяц не была дома. Правда, приехала очень довольная. Загоревшая, повзрослевшая. Прямо настоящая барышня. До этого она, ведь, этакой прозрачной пичужкой выглядела. А потом, как окончила университет, послали ее в аспирантуру. Ну, она тогда в Москву зачастила. Уедет на неделю, а возвращается - словно пахали на ней. Спрашиваю, чем ты там, в Москве, занимаешься? Говорит, что все время в библиотеке сидит. А чего в Москву ехать в библиотеку, когда и у нас в городе их достаточно? Ну, а потом, вот, в Сибирь полетела? Что она в этой Сибири не видела?

-Да у нас там хорошо. Наталья Николаевна с нами на лыжах в лес ходила.

-Ишь, ты, чего! На лыжах. Видать, интересно. У нас тут на лыжах не находишься.

-А когда она девочкой была, вы расставались?

-Да было дело. В аккурат, когда Николай Василича сняли с работы. Ну, потом, правда, назад возвратили в должность. Ну, вот, его сняли, а мать Наташина, ну, Полина Львовна то есть, шибко тогда загуляла. Прямо, вроде, как бес в нее тогда вселился. Про детей и думать не хотела. Деньги все на кавалеров уходили. А я их, то есть деньги, припрятывала, чтоб не все, значит, она забирала. Кормить-то надо было семью. Ну, вот, тогда она меня и прогнала. Объявила меня воровкой и выставила вон из дому. Даже на дорогу денег не дала. Хорошо, Наташенька свои дала, да и проводила меня. Ох, и наплакались мы с нею тогда! Думали, что не свидимся больше. Ну, вот, в конце зимы Полина меня выставила, значит, а в конце мая Наташенька-то ко мне в станицу и пришла. Я как увидела ее, так и обомлела! Одна кожа да кости! А тут еще дождичек прошел, когда она пришла. Так вся в грязи, мокрая, словно курица.

-А почему пришла, вы говорите?

-Да потому, что пешком и шла всю дорогу. Представляешь, 30 километров от города. Сутки добиралась.

-А где же она спала?

-Да говорит, на остановке какой-то ночевала. Прямо на лавочке. Дрожала, говорит, всю ночь. Не столько от холода, сколько от страха.

-А что же она никого не попросила подвезти? Она ж по дороге, наверное, шла? Машины же по дороге ходят, автобусы.

-Так денег-то у нее на автобус не было. А в попутную садиться опасно. Тут на дорогах всякое бывало. Сядет, этак, в машину какая-нибудь, а шофер - в посадку, да и надругается. Боялась Наташенька всяких машин.

-Как же она вас нашла? Она, что ли, адрес знала?

-Да как не знать? Маленькая когда была, я ее чуть не каждое лето в станицу к себе забирала. Ей у меня нравилось. А почему не нравиться? Воля! И настоящая природа.

-Ну, а когда пришла к вам, что сказала?

-А ничего. Плачет и дрожит. Ну, я скорей воды нагрела, да в бочку ее. Там она отпарилась, отмылась, ожила малость, тогда и сказала, что будет со мной жить.

-И вы с ней в станице жили?

-Да совсем немного. Потом, летом, Николай Василич, отец ее, приехал на машине, да и говорит мне: "Христом Богом, дорогая Марья Степановна, умоляю! Возвращайтесь к нам в дом вместе с Наташей. Никто вам впредь слова худого не скажет". А я говорю: "Вы-то не скажете, да Ваша супруга шибко на язык несдержанна. А Наташу одну я не отпущу от себя. Хватит, помыкала горя с такими родителями". Ну, он задрожал весь. Чуть не плачет. "Виноват, - говорит, - что бросил детей в беде. Да, ведь сам был потерян. Теперь на работе восстановлен. И квартиру назад вернули. А жене я так хвост прикрутил, что не посмеет больше куражиться над кем-либо". В общем, поехали мы. На Николай Василича у меня никогда обиды не было. Да и Наташенька запросила. Поедем, говорит, - и все. Ну, приехали, а в доме голые стены. Хозяйка-то все вещи продала, а деньги где-то с любовниками просвистела. Мы поначалу на полу и спали, и ели, как татары. Потом, конечно, Николай Василич все сызнова купил.

-И что, Полина Львовна, вправду, никогда больше не ругалась?

-Да ругаться-то она всегда не переставала. Но мне с тех пор ни слова худого не сказала. Это так. Да и с Наташенькой потише стала вести. А через год Николай Василич нас в этот дом всех перевез. Тут уж она и вовсе присмирела. Только все равно гулять не перестала. Нет-нет, да и ушьется куда-нибудь. Да она, вообще, дома редко бывает. Все у нее где-то какие-то дела да встречи. Водочку попивать стала. Николай Василич уж давно на это махнул рукой. Сначала хотел было вовсе развестись с ней да поселить где-нибудь в городе. А Наташенька упросила его, чтоб оставил мать в семье. Говорит, пропадет она совсем, если одна останется. Он и оставил супругу в покое. Так и живут каждый в своей комнате.

-А вам Наталья Николаевна все рассказывает?

-Это насчет чего?

-Ну, о своей жизни, о делах? Если беда какая?

-О бедах-то она не шибко. Я так думаю, что не хочет волновать понапрасну. Знает, что я и без того о ней переживаю. А о всех делах она говорит. А кому еще скажет? Как что проблема какая, тут она прибежит ко мне и выложит все, как есть. "Посоветуй, - говорит,- Муся, что делать, как быть?"

-И насчет всяких личных дел рассказывает?

-А как же? Я же ей не чужая. Худого ей не посоветую. На днях, вот, ну, за день до отъезда, подходит ко мне и показывает фотографию в паспорте одного молодого человека. "Вот, - говорит, - посмотри, мамуся, как тебе этот мальчик нравится?" Я глянула. Красивый, и глаза добрые. "Да, ведь, - говорю, - видать, любишь его, коль скоро в паспорте его у себя держишь?" "Очень, - говорит, - люблю. И он меня любит. Вот пришла у тебя благословения просить". "Благословение, - говорю, - у родителей просят". Она говорит: "Ты у меня родительница, твоего слова и хочу просить". "Если очень любите друг друга и уважаете, - говорю, - то совет вам да любовь! Женитесь и поскорее детками обрастайте. А я только радоваться буду да помогать, если нужно". Обнялись мы с ней, поцеловались, она и поехала к нему. Сказала, что когда вернется из Сибири, будут заявление подавать. Ну, я и перекрестила ее Так что скоро, видать, свадебку будем справлять. Наконец-то, моя ненаглядная счастье семейное себе обретет. Без семьи-то шибко трудно, скажу тебе. Потому худо человеку одному.


28

20 июня 1968 г. Из дневника Натальи Николаевны.

"Наконец-то все экзамены позади! Завтра выпускной! Оказывается, это так тяжело: расставаться навсегда со школой. Раньше почему-то я думала, что уйду из стен школы без всяких сожалений. Меня все время тянуло в самостоятельную взрослую жизнь. И вот она, эта жизнь, наступила. А на душе ни торжества, ни радости. Аттестат зрелости на руках, а что дальше-то? Куда идти, чему посвятить себя? Никакой определенности. Папа советует поступать в наш политех. У него же там приятель в ректорах. К тому же, по мнению папы, я способна к научной деятельности. И потому должна примкнуть к "физикам", то есть, получить фундаментальное техническое образование. Но меня, честно говоря, больше тянет к "лирикам", и привлекают гуманитарные науки. Мама, конечно, спит и видит меня студенткой МГУ. Ей абсолютно все рано, какой факультет я предпочту. Главное, чтобы я поступила в МГУ. Но мне кажется, что там я не смогу выдержать конкурс. Мама говорит: "Ну, не сможешь поступить в МГУ, иди в консерваторию". Как будто там нет конкурса. Да и к чему мне консерватория? Ни артисткой, ни композитором я не собираюсь становиться. А занимать чье-то место в вузе исключительно ради честолюбия я н собираюсь. Я хочу занять свое собственное место, чтобы от учебы, а впоследствии и работы я получала удовольствие и удовлетворение. И потому я намерена поступать в наш пединститут. Учительство, по-моему, это самая женская профессия".


29

-А вот и я! Привет, Алька!

-Ой! Наталья Николаевна! А я вас только завтра жду.

-Стало быть, сегодня ты мне не рада?

-Да, что вы? Наталья Николаевна! Ура! Вы приехали!

-Да стой ты, чудище! Задушишь ведь! Дай хоть вещи поставить на место!

-Наталья Николаевна, вы, правда, уже совсем приехали?

-Ну, конечно! Теперь мы с тобой заживем весело и безмятежно!

-А Саша?

-А у Саши установочная сессия. Он в Свердловске. Так что пусть поучится немножко. Выучится и приедет к нам прямо на море.

-А вы со всеми делами управились?

-Абсолютно! Ну, ладно, о делах потом. Отпусти меня, я еще с Мусей должна поздороваться, да и с остальными. Вещи можешь распаковать. Если не трудно, то достань, пожалуйста, из шкафа полотенце и пижаму, я в ванну сейчас пойду!

-Наталья Николаевна, а вы моих родителей видели? А Ваню? А Мишку? Может, из класса кого?

-Алечка! Все потом! Дай хоть поздороваться с родственниками и в себя прийти после дороги! Посиди тут, я скоро!


30.

-Ну, вот, теперь я человек! Садись со мной сюда рядышком. Мы можем спокойно с тобой разговаривать. Ничего, если я волосы буду сушить?

-Конечно, сушите! Давайте я Вам помогу! А то Вам сверху неловко.

-Спасибо! Вот, держи, пожалуйста, фен, а я буду расческой поднимать волосы.

-Лучше я буду поднимать. Мне удобнее. Так, или, может, по-другому?

-Все правильно. Ну, так что ты хотела от меня услышать?

-Вы же знаете. Конечно, о родителях.

-Алечка, папу твоего я не видела, к сожалению. Он был как раз в лесу на заготовках. А мама твоя вместе с Ванечкой уехала домой, на Волгу.

-Как, уехала?

-Совсем. Собрала все вещи, забрала из школы ваши документы и уехала.

-То есть, как это забрала документы? Я, что ли, теперь не буду учиться в Сосновке?

-Выходит, что так. Будешь учиться в городе Вольске.

-Не буду я там учиться! И жить там не хочу.

-А где же ты хочешь?

-В Сосновке.

-Но, ты же знаешь, что папа все время в лесу. А с тобой кто будет?

-Никто. Я и сама могу все делать.

-Да не в этом дело. Нельзя тебе все время одной быть. Никакая власть не позволит.

-Тогда я с вами останусь. Если не выгоните, конечно.

-Выгнать-то я тебя не выгоню, но и у меня тебе никто не позволит остаться. У тебя же есть живые родители.

-Лучше бы их не было.

-Нельзя так о родителях! Ты думай, что говоришь! До совершеннолетия ты обязана быть с родителями.

-Если бы они так хорошо знали свои обязанности! Не хочу я к матери ехать!

-Но там Ваня.

-Ну, и что? Все равно убегу от нее. Она же там не одна?

-Почему ты так думаешь?

-Она никогда не была одна.

-Не одна.

-Ну, вот, а вы меня к ней отправляете.

-Во-первых, я не сейчас отправлять собираюсь, а в конце лета. Во-вторых, она очень страдает оттого, что так поступила с вами. Ну, оступилась немного в жизни. Сейчас очень переживает за содеянное. Людям нужно прощать их ошибки. Тем более, самым родным и близким. Ты должна ей простить. Поверь, она тебя любит как мать.

-А вы откуда знаете? Вы, что, видели ее?

-Видела, Алечка. Я заезжала в этот ваш Вольск.

-Когда же вы успели?

-Проездом. Да я и была-то у вас в квартире всего несколько часов. Мы поговорили с твоей мамой. Она плакала и обещала никогда больше не бросать вас.

-Как же вы нашли квартиру? У Вас же адреса не было!

-Ну, квартира в городе - это не иголка в стогу сена. Не в этом дело. Я хотела бы, чтобы ты простила мать и поехала к ней. Понимаешь, это для нее важно. Но еще важнее для тебя самой. Чтобы ты когда-нибудь потом не корила себя, да и меня тоже, за то, что бросила ее в трудную минуту.

-У нее сейчас трудные минуты?! Да она упивается от счастья со своим любовником!

-Любовники, и все прочее, - это временное. А время она сейчас, действительно, переживает трудное. Ты должна ей помочь.

-Не хочу я ей помогать. Я с вами хочу остаться.

-Алечка, скажи, ты меня любишь?

-Очень! Вы же знаете. Зачем спрашиваете?

-Я хотела услышать это от тебя.

-Ну, вот, услышали. Я еще могу повторить: я очень люблю вас!

-Тогда, если любишь, ты сделаешь так, как я тебя попрошу. Ты непременно поедешь к маме и простишь ей все-все.

-Вы просите меня уехать потому, что я вам тут буду мешать, когда вы поженитесь?

-Перестань болтать ерунду! Слышишь, не смей даже думать так! Ты мне никогда не мешала, не мешаешь и не можешь мешать впредь. Да и кто может помешать моему счастью? Глупости все это. Я сказала тебе, почему я тебя прошу поехать домой. К тому же, твои родители вправе подать на меня в суд за похищение их ребенка. Разумеется, никто ни на кого подавать не будет. Но закон есть закон. Я не могу его нарушать. Разве я не права?

-Конечно, правы.

-К тому же, ты можешь каждое лето приезжать ко мне на каникулы. Да и вообще, в любые каникулы. Ты же знаешь, что я очень тебе буду рада. Я, между прочим, тебя тоже люблю. Как свою сестренку, или подружку. В общем, ты близкий и родной мне человечек. Ты мне веришь?

-Да.

-Ну, так мы договорились?

-Да.

-Вот и прекрасно! Завтра мы поедем, наконец, на побережье.

-На чем? На машине?

-Естественно!

-А это далеко?

-Три часа нормальной езды.

-А где мы будем с вами жить?

-Мы будем жить в пансионате у самого синего моря.


31

-Ну, что, Аль, нравится тебе Черное море?

-Угу! Так бы и сидела все время на берегу. Море, как живое.

-Оно и есть живое. Представляешь, сколько ему миллионов лет? Когда-то эти камешки были неприступными скалами.

-А может, здесь было дно моря?

-Может быть. Человечества еще не существовало, а море было.

-А волны, Наталья Николаевна, смотрите, как вздымаются. Словно, море дышит. А почему его Черным назвали?

-Вероятно, потому, что в море на глубине имеется сероводород, который убивает всякую жизнь. А может, из-за глубины. Глубоко в море черным-черно, ничего не видно, и ничего не плавает.

-Ой, глядите! Дельфины!

-Где?

-Да, вон, там! Чуть левее смотрите! Видите, ныряют в воде!

-Вижу! Аля, нам пора мазаться кремом, а не то сгорим. Здесь солнце прямо-таки беспощадное. Через полчаса мы превратимся в горящие угольки. Или надо бежать в тень.

-Не хочу в тень! Я еще купаться пойду.

-Хорошо! Давай, я тебе плечи и спину намажу, а ты - мне. Быстренько подставляйся!

-Ой!

-Что?

-Крем холодный.

-Да нет, просто у тебя спина уже зажарилась.

-А у Вас руки мягкие, Наталья Николаевна.

-Это хорошо. Давай мне теперь!

-А что это за шрамы у вас на спине, Наталья Николаевна?

-А, это? Да маманька меня однажды палкой попотчевала.

-Что, прямо по спине била?! За что же?

-Да, в общем-то, за дело. Я еще девчонкой была. Ну, пошла на пруд с подружками. А Лизонька за мной увязалась. Ей годика три тогда было. Конечно, мне надо было домой вернуться вместе с нею. А я Лизу с собой взяла. К тому же, пробыла на пруду долго. Конечно, мама очень волновалась. Представляешь, кинулась, а ребенка нет. Кинулась искать. Нашла нас на пруду. Ну, в гневе и наподдала мне первой же попавшейся палкой, которая очень сучковатой оказалась.

-Но вам же больно было!

-Да, уж, не сладко. Хотя гораздо больнее было потом, когда платье к ранам прилипло. Муся меня всякими примочками лечила.

-А мать, пожалела потом?

-Да она и не знала ничего о моих ранах. И до сих пор не знает.

-И вы простили своей матери, Наталья Николаевна.

-Алечка! Я обязана своей матери жизнью. И я не имею права судить ее. И никто не имеет права судить собственных родителей. А если по-человечески, то мне искренне жалко свою мать. Она, в общем-то, глубоко несчастная женщина, которая в свое время не получила своего кусочка счастья.


32.

-Девочки! Вы гостей в дом ждете? Если да, то принимайте! Вечер всем добрый!

-Ой, Саша! Ну, наконец-таки! Здравствуй, мой дорогой! Просто глазам не верится!

-Давай-ка я тебя обниму, Натали, чтоб поверилось! Ну, как , поверила?

-Теперь поверила!

-Аль, тебе тоже огромный привет!

-Спасибо! А кроме привета ничего больше нет?

-Там, в сумке, письмо еще от Мишки.

-Ну, так давай скорее! Ой, да вы хоть поцелуйтесь, как следует! А то стоите и стесняетесь, как юные пионеры. Только сначала, Саша, дай мне Мишкино письмо, чтоб мне тоже не скучно было.

-Ха-ха! Ну, ты, Алевтина, молодец! Так уж и быть, получай свое письмо! А как следует, целоваться мы после будем, когда я с ночлегом устроюсь. Ведь, так, Наташенька?!

-Абсолютно верно!

-Ну, пошли! Где тут у вас администрация?

-Может, сначала передохнешь немножко да перекусишь? С дороги-то, ведь!

-Нет, золотце мое, потом. Устроимся окончательно, тогда и отдохнем по полной программе. Пошли!


33.

-Далеко поселили-то Сашу?

-Да, нет, в соседнем номере.

-А номер одноместный или двухместный?

-Двухместный. Такой же, как у нас.

-А что он сейчас делает там? Шел бы к нам.

-Он душ принимает. Минут через пять придет. Та-ак, посмотрим, что у нас еще тут в холодильнике осталось? По-моему, не густо. Если бы знала, что сегодня приедет, то запаслась бы поприличнее! Придется в магазин бежать.

-А давайте, я сбегаю! Скажите, что купить надо! А то нехорошо получится: он придет, а вас нет.

-Действительно, сбегай ты! Купи колбаски, минералку, сыр... Так, фрукты у нас есть, помидоры тоже. Чай мы заварим. Вот! Купи пирожных, если будут. А если нет, то плитку шоколада. Не задерживайся долго, ладно?

-Ладно! Я мигом!.. Наталья Николаевна!

-Ну, что еще?

-Наталья Николаевна, а вы ночью, что, к нему в номер пойдете?

-Почему ты так решила?

-Ну, вы же уже почти, что невеста!

-И что я буду у него делать, если номер двухместный? Там же посторонний мужчина. Беги уже и не напрягайся чужими проблемами!


34

14 июля. Из письма.

"Привет, Алька! Пишет тебе твой одноклассник Новиков Миша. Я уже собирался послать тебе письмо почтой, а тут брат приехал. Ну, я решил передать через него. У нас тут все нормально. Все на месте, никто никуда не уехал. Только твой брат Иван уехал вместе с твоей мамой на Волгу. Еще в начале лета уехали. То есть, сразу, как твоя мать появилась, так сразу собрала вещи, погрузила на баржу, забрала Ивана, и они уехали насовсем. Ты, наверное, тоже теперь будешь вместе с ними. А отец ваш остался тут.

Сашка наш поступил в институт. Ну, ты это, конечно, знаешь. Первого июля он позвонил отцу и сказал, что собрался жениться на Наталье Николаевне, что сделал ей предложение, и она приняла его. И еще, что Наталья Николаевна приедет в Сосновку, и мы должны ее принять, как свою. Мы жутко удивились. Когда они успели договориться, ума не приложу. Ну, в общем, родители обрадовались, стали готовиться к встрече. К самолету я сам ездил встречать Наталью Николаевну. Потом мы с ней целый день укладывали и упаковывали вещи в багаж. Отец утром помог багаж погрузить на баржу. Наталья Николаевна сказала, что они с Сашей будут жить там, на юге, и что Саша переведется туда учиться. Ну, Наталья Николаевна переночевала у нас, а утром я проводил ее на баржу. Самолета она не стала ждать, чтоб не терять еще сутки.

Алька, письма твои я все получил. А не писал потому, что все дни работал с ребятами на посадке леса. Мы и жили все прямо в лесу в палаточном лагере. Нас было два класса: наш и бывший шестой, который теперь будет седьмым. Очень здорово было! У нас была своя кухня. Мы сделали игровую площадку. Каждый вечер устраивали пионерский костер. Днем купались в реке. Все было отлично, только мошкара заедала. Я, наверное, целую тонну мази на себя измазал.

Ты пиши, как у тебя там дела сложатся. Напиши свой новый адрес. Привет от всех наших ребят! До встречи! Твой Мишка".


35.

19 июля. Из дневника.

"В пансионате отдыхающие направо и налево обсуждают наши персоны. Разумеется, больше всех заинтересовала местную публику Наталья Николаевна. Кто она такая? Во-первых, почему у нее машина? Тут на машинах приехали всё очень важные фигуры. И таких совсем немного. И, в основном, люди приличного возраста. А Наталья Николаевна молоденькая. К тому же, сама за рулем. Конечно, всех привлекает ее неотразимая внешность и красота. До приезда Саши за ней даже пытались приударить. Правда, все какие-то старики. Молодые, наверное, не решались. Некоторые бабки из соседних номеров время от времени приставали ко мне с расспросами: кто мы и откуда. А, главное, кто такая Наталья Николаевна. Я отвечала, что преподаватель университета. Они многозначительно переглядывались и принимались донимать меня другими вопросами. Но Наталья Николаевна еще в первый день попросила меня, чтоб я не слишком уж откровенничала с посторонними людьми. Да я и сама не люблю всякую досужую болтовню. Тем более, среди старух преклонных лет. Правда, к концу первой же недели интерес к Наталье Николаевне заметно поубавился. Но тут приехал Саша, и все пошло по новому кругу. Уже в связи с его появлением.

Наталья Николаевна и Саша везде и всюду вместе. Я тоже часто бываю в их компании. В основном, когда мы ходим на пляж или в столовую. Еще мы часто ездим куда-нибудь на побережье или в горы посмотреть достопримечательности. Мы уже ездили смотреть дольмены и Пшадские водопады, побывали в Новороссийске на Малой Земле. Еще были в городе Туапсе и ездили к Всероссийскому пионерскому лагерю "Орленок". Правда, в самом лагере не были, потому что туда посторонних не пускают. На Черном море, оказывается, столько много пионерских лагерей, санаториев, пансионатов и турбаз. Столько народа отдыхает! Как здорово, что Наталья Николаевна взяла меня с собой на юг. А то я прожила бы всю жизнь, а всей этой красоты и не увидела б. Сегодня Наталья Николаевна сказала, что дня через два мы поедем домой, потому что нужно готовиться к свадьбе. Саша подарил Наталье Николаевне золотое колечко. Говорят, что до свадьбы нельзя: плохая примета. Но Наталья Николаевна в приметы не верит. Сразу по приезде в город они подадут заявление. А потом, наверное, мне придется ехать к матери. Так быстро время пролетело!"


36.

-Натали, ну-ка, остановись, пожалуйста!

-Зачем?

-Ну, остановись! Очень прошу!

-Что такое, Саша?

-Наташа, по-моему, с тобой что-то не в порядке. Тебе нездоровится? Ты плохо себя чувствуешь?

-Почему ты так решил?

-Выглядишь неважно. Ты посмотри на себя в зеркало! Давай-ка, выйдем, проветримся немного. Отдохнем и дальше поедем.

-Действительно, Наталья Николаевна! Давайте, отдохнем! Вы сегодня полдня за рулем. С ума сойти можно.

-Вообще-то, уже немного осталось ехать. Сейчас проедем Горячий Ключ, и мы дома.

-Тем более, Наташа, если немного, то нам некуда торопиться. Дай-ка, я поставлю машину на обочину.

-Стой! А ты водить умеешь?

-Обижаешь, товарищ генерал! Я же в армии водителем был?

-Машины?

-Бронетранспортеры. Но машину я тоже знаю, как свои пять пальцев. Посиди вот здесь, на травке, пока поставлю.

-Вы пить хотите, Наталья Николаевна?

-Нет, не хочу! Мне действительно плохо. Опять сердце.

-Ну, вот, родная моя, машину поставил. Давай, я постелю тебе покрывало! Приляг и отдохни минут пятнадцать. Пить, есть кто-нибудь желает?

- Нет. Я, видимо, устала немного.

-Это просто тебя дорога замучила. Приедем, поставишь машину в гараж, и чтоб на пушечный выстрел к ней не подходила! Женщинам противопоказано водить машины.

-А в город на чем ездить будем?

-Пешком будем ходить. Ну, тебе как, полегче стало?

-Не знаю.

-Вижу, что не легче. Боюсь, как бы хуже не было. Та-ак, за руль, пожалуй, я сам сяду. Тебе нельзя вести машину в таком состоянии.

-А права у тебя есть?

-Есть. Но они дома. Я же не думал, что мне придется здесь машину водить.

-Тогда тебе за руль нельзя .

-А, что же, нам тут до скончания веков загорать? Я-то согласен, да тебе вдруг совсем плохо станет. Нет, я все-таки сяду за руль.

-Первый же гаишник остановит и оштрафует.

-Откуда гаишнику знать, что у меня нет прав? У меня на лбу написано, что ли? Да, и где они, эти гаишники? Давайте-ка, дорогие мои дамы, загружайтесь в машину, и поехали!

-Саша, но я и без того по папиной доверенности езжу. А если еще и ты поведешь, что будет, когда остановят?

-Ничего. Мы доедем до первого же поста ГАИ. Я остановлюсь, выйду к гаишникам и объясню ситуацию. Пусть они и решают, что можно, а что нельзя. Либо скорую вызовут, либо сами пусть доставляют. У нас чрезвычайное обстоятельство. Не люди, что ли? Поймут. А не поймут, так у них телефон есть. Позвоним твоему отцу. Поехали!

-Пожалуй, ты прав. Я, правда, не в состоянии сейчас сидеть за рулем.

-Вот, видишь! Ты лучше не спорь со мной, когда что-то касается практических дел. Садись-ка удобнее! Вот так! Я тебе сейчас подушечку подложу под головку на случай, если тебе захочется подремать. Ну, как, хорошо? Аля, подай-ка, пожалуйста, еще мой рюкзачок! Мы его на колени нашей маленькой девочке поставим для упора, чтобы ее не клонило вперед, когда будет спать. Ну, вот, теперь, кажется, все в порядке. Ни о чем не беспокойся и постарайся уснуть, солнышко! Ну, все, трогаем!

-Саш, радио включи, пожалуйста! Только негромко. Ага, вот так! Оказывается, это очень здорово, ехать в качестве пассажира. Кажется, мы Горячий Ключ уже проехали. Тебе надо было остановиться у поста.

-А что, мы проехали пост? Я как-то не заметил.

-Будь внимательнее, голубчик! Очень прошу. Аль, ты что там притихла?

-Я спать на сиденье устроилась. Конечно, подняли с постели ни свет ни заря.

-Вот, Саша, смотри, Адыгею проезжаем... Саша!!! Тормози-и!!!!!...


37

-Товарищ лейтенант! В этой машине трое: водитель и две девушки. Вернее, девушка и девчонка.

-Живы?

-Та-ак! Девушки, вроде, ничего. Живы, товарищ лейтенант! А парню, видать, каюк! Впереди которая, так совсем в отключке. Голова пробита. Другая в сознании, но в истерике. Вызывайте скорую! Сейчас я эту вытащу не свет божий, тогда конкретнее проверю. Ч-черт! Дверцу заклинило!

-Да рви ты эту дверь совсем к чертовой матери! Погоди, сейчас помогу тебе. Смотри, я сейчас приподниму ее чуток, а ты дергай! Только не сильно. И смотри, чтобы девица не вывалилась. Ух, ты, вся в кровище!

-Ничего, кровь мы сейчас постараемся остановить. Ага, вот, хорошо! Вытаскиваю.

-Ты осторожнее! Голову поддерживай, как бы шейные позвонки не сломаны были!

-Да знаю! Нет, позвонки в порядке. А плечо распухшее. Ух, ты, какая красивая! Нехорошо будет, красавица, если ты богу душу отдашь!

-Ну, что ты там, Юрченко?

-Да все уже. Молодицу на землю доставил... Полежи пока, барышня! Я девчонку твою вытащу, а то она изревелась вся от страха. Эй, пигалица! Ну-ка, двигай сюда! Сама передвигаться можешь?

-М-могу-у! Наталья Николаевна! Родненькая-а-а!

-Да, не реви ты, ей-богу! Жива твоя родненькая! Ну-ка, давай, сюда, через эту дверь! Руки давай, не боись! У меня дома такая же, как ты, невеста растет, нечего меня стесняться!

-Юрченко! Надо бы и водителя вытащить, а?

-Проблематично будет. Видите, ноги ему заклинило. Да и зачем? Ему уже все равно. Пусть так и будет. Следак приедет, легче будет ситуацию видеть.

-А он точно... того?..

-Точнее и быть не может! Что ж я за столько лет жмуриков не научился распознавать? У него ж голова, глядите, как проломлена. Ага, вот, и скорая! А тот водитель что?

-И тот насмерть. Да он пьяный вдупель. Водкой провонял всю округу. Он еще как-то и за рулем сидел.

-Теперь уже не будет.

-Так-то оно так, да парнишку жалко. И принцессу его.

-Может, она и не его. Может, попутчиц подобрал?

-Да, нет! Это свои! По всему видать. Смотрите, как девчонка над обоими убивается. И его зовет "Сашей". Сестренка, небось.

-Ну, что, товарищ лейтенант, мы забираем пострадавших! Документы у них есть?

-Сейчас глянем. Состояние-то какое у потерпевшей? Время терпит?

-Да пока терпит. По предварительному осмотру, вроде, жизненно важные органы без повреждений. Главное, пролома черепа нет. Но что там с головой, никто не знает. В сознание пока не приходит.

-Ладно, вот, какие-то есть документы. Ага, ее, надо полагать. Паспорт на имя Гончаровой Натальи Николаевны. Водительское удостоверение на ее же имя. Техпаспорт на транспортное средство. Ого! Доверенность на право вождения этой машины от Гончарова Николая Васильевича. Слушайте, это, часом, не тот ли самый Николай Васильевич Гончаров?

-Кто знает? Но, похоже, что он. Откуда бы у такой молодой дамочки машина была?

-Так, что же получается, что машина эта ее, а не водителя?

-Да вы у девчонки спросите, что ж гадать?

-Эй, ты, как тебя звать?

-Алевтина.

-Послушай, Алевтина, это чья машина?

-Ната- ша! На-ша! Нет, Николай Василича!

-Он в горисполкоме работает?

-Угу!

-Она ему кто?

-Дочка.

-Все понятно! Так, везите ее прямо в краевую больницу!

-Так мы ж не из крайцентра. Мы, вообще, адыгейские.

-Вам еще ничего не понятно?! Это приказ! Сейчас бригада прибудет, тут всех на уши поставят. Ага, вот и они! Легки на поминке! Сейчас вам следак то же самое скажет.

-Здравствуйте, товарищи! Старший следователь Коваленко. Что у вас тут?

-Два трупа и два потерпевших. Вот, эскулапы ждут распоряжения об отправке потерпевших в больницу.

-Так пусть отправляют, черт вас дери! Особое распоряжение требуется? Мне достаточно и трупов будет.

-Так, ведь, товарищ Коваленко, пострадавшая - дочь Гончарова Николая Васильевича.

-Что, самого Гончарова?

-Ну, да! И машина его. Надо бы сообщить ему. Я так полагаю, товарищ старший следователь, что барышню следует в крайцентр отправить. По месту жительства.

-А разве имелись какие-нибудь другие мнения? Везите же скорее в краевую травматологию! И не дай Бог, если не довезете! Головой отвечаете, понятно?!

-Да разве ж мы самоубийцы? А с ребенком как прикажете быть? У нее, в принципе, никаких повреждений. Только шок. Её бы домой надо.

-Ребенка я сам домой доставлю. Мне с ней еще поговорить надо. Она, похоже, единственный свидетель происшествия. Ты как себя чувствуешь, дитя моё?

-Не знаю.

-Ну, да! А говорить можешь нормально?

-Могу.

-Если я попрошу тебя остаться в интересах следствия, ты не будешь возражать?

-Нет.

-Хорошо! Вы, что, еще не уехали?!

-Нет, она уже приходила в сознание. Реагировала нормально. Мы ввели ей обезболивающее. Сейчас опять без сознания. Но сердце и давление в порядке.

-Все равно везите в краевую, черт вас всех дери! Ну, что скажешь, Фомич?

-Да, что? Тут все сразу понятно. "Москвич" вылетел на встречную. Похоже, что на полной скорости. Вон, аж, куда его занесло. "Жигуленка" зацепил лобовым ударом. Если бы тот не увернул бы да не тормознул, то протаранило бы его насквозь. А так, смотрите, только левый передний помят. У водителя "Москвича" большое количество алкоголя в организме.

-Так, а водителя "Жигулей" на алкоголь стоит проверять?

-Да что его проверять? Трезвый. Жалко парнишку: молодой еще!

-Ладно, с этим все ясно. Надо бы скорее проезжую часть освобождать. "Москвич" в Адыгейск эвакуируйте, а "Жигули" в крайцентр доставьте в целости и сохранности. Сделайте полную опись всех вещей в присутствии понятых. И чтоб ни одна шпилька из "Жигулей" не пропала! А я в крайцентр поеду с этой сударыней. Похоже, что хлопот нам будет с этой аварией выше крыши. Так что, вы тут все аккуратно сделайте. Понятно?

-Да, куда уж понятнее!

-А мне совсем не понятно, почему за рулем сидел парень, а не сама Гончарова?

-Так вы у девчонки спросите.

-Вот, по дороге и спрошу. Сейчас попрошу только постовых, чтоб узнали, доставили Гончарову в больницу, или нет?


38.

-Так, как Вас величать-то, сударыня? Я что-то запамятовал?

-Алевтина.

-Ага, точно, Алевтина. Тебе четырнадцать есть уже?

-Еще нет. Летом будет.

-Это дело сложнее. Допрашивать, как свидетеля я могу тебя только в присутствии доверительных лиц. Ну, да, ладно, побеседуем с тобой без протокола. Ты говорить-то в состоянии сейчас нормально?

-В состоянии.

-Ну, и прекрасно. Мы с нашим шофером сейчас отвезем тебя по месту жительства, а по дороге ты расскажешь все в подробности о происшествии. Пойдет?

-Ага.

-Ты у Николая Васильевича живешь?

-Ну, да!

-Это в центре города?

-Нет, наоборот, за городом. У него там свой дом.

-Особняк, небось, в два этажа?

-Еще третий под крышей имеется.

-Да, уж власть наша себе ни в чем не отказывает. Не то, что мы, скромные труженики. Я, вот, двадцать лет в органах отдубасил, а заработал себе всего лишь малогабаритную двушку. И счастлив до безумия, потому что у других и такого не имеется. Ну, да ладно, я отвлекся. Дорогу-то покажешь?

-Не-а.

-Почему?

-Я не знаю дороги. Меня все время на машине возили.

-Ах, ты ж, елкин огород! Дожили! Куда ж я теперь тебя доставлять обязан?

-А вы куда едете?

-Я в больницу к потерпевшей. Мне показания у нее получить нужно.

-Я тоже с вами! Я должна знать, что с Натальей Николаевной! Я с ней должна быть! Отвезите меня к ней!

-Только без истерик! Куда денешься? Придется везти в больницу тебя, коль ты до сих пор дорогу домой не выучила. Рассказывать-то будешь о том, что произошло?

-А с чего начинать?

-Сначала. Я тебе буду вопросы задавать, а ты отвечай. Понятно?

-Да.

-Откуда вы ехали?

-Из пансионата. Мы на море отдыхали там.

-Втроем?

-Сначала вдвоем с Натальей Николаевной. А потом приехал Саша.

-Саша - это кто?

-Жених. Он был на установочной сессии в Свердловске. А потом к нам приехал.

-Машину это он вел?

-Сначала машину вела Наталья Николаевна. Потом по дороге ей стало плохо. Мы остановились, немного отдохнули возле дороги. А Наташе легче не стало, а, наоборот, еще хуже.

-Отчего ей плохо стало?

-У нее сердце больное. Врожденный порок.

-Какого же рожна она машину-то водить взялась?! И какой осел ей позволил? Хотя с таким папой позволить можно все. Ладно, продолжаем. Это ее плохое состояние в чем выражалось?

-Как это?

-Ну, что у нее болело?

-Она сказала, что ей плохо. Она бледная была вся, как полотно. Еще руки тряслись. Ну, в общем, плохо было.

-Ну, и дальше что?

-А дальше Саша сказал, что сам поведет машину. А Наталья Николаевна спросила, есть ли у него права. Он сказал, что есть, но дома. В общем, она долго не соглашалась, но он сказал, что довезет до первого поста ГАИ, и тогда пусть все решают, как быть дальше. Тогда она согласилась.

-На каком участке пути ей плохо стало?

-Не знаю. После того, как Саша сел за руль, мы ехали минут десять.

-Значит, это было где-то в районе Горячего Ключа?

-Да, правильно! Наташа еще сказала, что сейчас Горячий Ключ проедем и будем дома.

-Ты видела, как на вас налетел "Москвич"?

-Нет, я как раз только улеглась на сиденье, чтоб поспать.

-А почему во время столкновения под сиденье не свалилась?

-Так я же чемодан между сиденьями поставила для того, чтоб не скатиться вниз, когда усну.

-Ага, тогда понятно, почему ты целехонькая осталась. А Наташа твоя что делала?

-Она впереди сидела.

-Это я знаю.

-Саша ей подушку подложил под голову и рюкзак на колени, чтоб ей удобно было дремать.

-Заботливый парень! Не сделал бы он этого, она б сейчас вместе с ним была. Ну, она разговаривала? Может, отвлекала водителя во время движения?

-Нет, она тоже собиралась поспать. А потом я услышала, как она крикнула: "Саша, тормози!"

-Машина быстро ехала? С какой скоростью?

-Потихоньку. Наташе, ведь, плохо было. А она поправится?

-Будем надеяться. А что потом было? После столкновения?

-Не помню. Я испугалась. А потом милиция появилась.

-Ну, что ж, спасибо! Картина мне теперь понятная.

-А Наталье Николаевне будет что-нибудь за то, что машину отдала?

-Этого я не знаю. Во всяком случае, хуже того, что случилось, она не получит. Если экспертиза подтвердит факт её критического состояния на момент аварии, то что может быть? Тут налицо чрезвычайная ситуация. Её молодой человек действовал правильно. Если, конечно, у него есть опыт вождения автотранспорта.

-У него есть. Он водителем был в армии.

-Ну, вот, мы и приехали! Пошли выяснять, как там твоя Наталья Николаевна.


39.

-Вы, вообще-то, представляете, кто она такая?

-Я в курсе. Поэтому мы сделали все возможное и по части обследования и по части экстренной помощи. Но видеть вы ее не сможете. Она в операционной.

-Каково было у нее состояние при поступлении?

-Средней тяжести. Сотрясение мозга. Правда, проломов черепа нет. Перелом правого предплечья и ключицы и множество порезов в области головы, шеи и плеч. Скорее всего, от разбитого стекла.

-В сознании была?

-Нет. Но снимки показали, что, как я сказал, череп без повреждений. Это уже вселяет надежду. Сердце и давление в пределах нормы.

-Скажите, а по вашему обследованию можно установить, каково состояние было у потерпевшей до аварии?

-Это в каком смысле?

-В смысле, может, сердечный приступ у нее был, или ненормальное давление?

-Кто же это вам сейчас скажет? Ну, мы, конечно, взяли кровь на биохимию. Можно еще много всякие другие анализы провести. Вы что хотите узнать?

-Свидетельница утверждает, что непосредственно перед аварией Гончаровой было плохо.

-Это, что, важно для следствия?

-Да. Видите ли, из-за якобы плохого самочувствия она передала руль постороннему лицу, который не имел прав на вождение транспорта, попавшего в ДТП. Это нарушение. Но, если у нее было плохое состояние, то это снимает ответственность. Я должен установить, что факт критического состояния имел место быть.

-Я понял. Мы проведем дополнительные исследования, когда ей будет лучше. Но, как вы понимаете, по большому счету, все будет шито белыми нитками. По-моему, вам придется поверить показаниям свидетельницы.

-Она мало годится в свидетели. Во-первых, родственница. Во-вторых, несовершеннолетняя. Кстати, вы тут ее приютите да накормите. Домой она не желает ехать. Ревет и орет, что без своей Наташи не хочет никуда уходить.

-Ладно, я распоряжусь насчет нее.

-Ну, а насчет состояния потерпевшей вы все-таки покопайтесь там хорошенько. Может, найдете что.

-А вам очень хочется наказать потерпевшую?

-Как раз, наоборот. Я не хочу вступать в конфликт с ее папашей. Но как себя поведут родственники другой стороны? Там тоже труп.

-Как я слышал, именно тот совершил наезд. К тому же, в пьяном виде. Что вам еще надо?

-Я хочу быть застрахован со всех сторон. Дело в том, что наш пьяный лихач - родной братец директора адыгейского консервного комбината. А у него много связей. И еще больше денег. Вы сообщили уже самому Гончарову?

-Естественно! Час назад он звонил сам лично и заявил, что скоро приедет сюда. Потому мы и поторопились поскорее подлатать на его дочери все по высшему разряду.

-Это вы правильно сделали. Когда я смогу с нею побеседовать?

-Думаю, что лучше, если вы приедете завтра.

-Это официальный ответ?

-Как заведующий отделением я отвечаю за свои слова.

-Хорошо. Дай бог, чтобы до завтра дело передали в крайцентр. Вы все-таки проведите тщательный анализ ее состояния! С Адыгеей хлопотно вести дела. До встречи!


40.

-Аля! Почему ты в белом халате? Куда мы попали?

-Наталья Николаевна! Вы проснулись?! Ой, не вставайте! Вам нельзя двигаться!

-В чем дело?

-Мы в больнице. Вы помните, мы ехали с моря, а потом на нас легковушка наехала.

-Помню. Где Саша? Что с ним?

-Он там... в другом отделении...

-Ему плохо?

-Нет, не очень. Гораздо лучше, чем вам. А у меня, видишь, совсем ни одной царапины нет

-Я хочу его увидеть!

-Постойте, вам нельзя двигаться!

-Ты называешь меня "Наташей"?

-Я не знала, что нельзя... Я очень испугалась, что Вас ... не станет

-Нет, можно... Да, так лучше... Мне нравится... Я хочу пить!

-Сейчас принесу!.. Вам очень больно?

-Нет. Меня все время мутит.

-Это от наркоза. Врач сказал, что от наркоза бывает, что тошнит.

-Почему наркоз? Мне делали операцию?

-Да. У вас было два перелома. И голова сильно поранена.

-Я плохо выгляжу?

-Совсем нет. Лицо нисколько не пострадало. Только большая шишка на лбу.

-Хорошо. Я не хочу, чтоб Саша увидел меня некрасивой.

-Да, что вы?! Вы очень даже красивая!

-Ты мне льстишь.

-Вот, видите, Вы уже улыбаетесь. Значит, дело на поправку пойдет.

-И я смогу увидеть Сашу. Ты сходи и узнай, в каком он состоянии.

-Меня к нему не пускают. Не положено.

-А ко мне как допустили?

-Так я тут с вами с самого начала.

-Давно?

-Второй день. Вы устали, наверное, от моей болтовни? Поспите лучше еще. Вам надо много спать.

-Кто-нибудь из дому приезжал?

-Да, Мария Степановна. И Николай Васильевич. Но недолго были. Вас тогда в операционную увезли.

-Сходи выяснить, что там с Сашей! Очень прошу!

-Ладно, схожу! А вы поспите немного. И не волнуйтесь ни о чем.


41

Из дневника.

" У Натальи Николаевны должна была быть регистрация брака. Если бы не авария и не гибель Саши. Но мы, разумеется, сразу не сказали Н.Н. о том, что Саши нет. Она все дни постоянно беспокоилась о его состоянии и требовала, чтоб ее отвели к нему, или, наоборот, ему позволили прийти к ней. Грозилась даже отправиться самовольно на поиски, когда уже стала передвигаться по палате. Передвигаться, конечно, она вздумала без всякого разрешения лечащего врача. Но ее разве можно остановить, если она что надумала? Короче, по палате она принялась шлепать. А в коридор не решалась, потому что у нее не было халата. Это мы специально его от нее спрятали. Надо же было как-то смирять пыл. Ну, вот, когда она решительно настроилась двинуться на поиски, медсестра сказала врачу, что дальше скрывать нет смысла во избежание бунта. И тогда заведующий позвонил Наташиному отцу. Тот сказал, что приедет и сам поговорит с дочерью. Он приехал вместе с Мусей и Лизонькой. И мы все вместе зашли в палату к Наталье Николаевне. Она лежала на кровати. Мы стояли и молчали. Я подумала, что раз Николай Васильевич решил сам все сказать, то пусть сам и начинает разговор. А он смотрел на Наталью Николаевну и молчал. Тогда она спросила:

-Папа, что случилось? Почему вы все разом приехали? Ты хочешь сказать мне...

Она запнулась на полуслове. Губы у нее задрожали. Конечно, она все поняла. Да, наверное, она давно уже догадывалась о том, что случилось. Не зря же она так настойчиво стремилась все непременно выяснить. Николай Васильевич подошел к ней и сказал:

-Но ты же у меня мужественная девочка...

Наташа не сказала ни слова, а только закрыла глаза и плотно сжала губы. Лизонька тихо всхлипнула. А Муся дернула ее за рукав. Н.Н. долго так лежала с закрытыми глазами, потом открыла их неожиданно и посмотрела в пространство.

-Оставьте меня одну! - тихо промолвила она. - Уходите все!

Николай Васильевич молча попятился назад и вытолкал нас в коридор, закрыв за собой дверь.

-Этого я больше всего боялся! - мрачно сказал он, беспомощно двигая руками по карманам пиджака.

-Чего, папа?! - испуганно спросила Лиза.

-Что она замкнется. Лучше бы, уж, кричала и плакала. А теперь долго не отойдет.

-У нее что-нибудь серьезное, Николай Васильевич? - встревожилась я.

- Плохие анализы и кардиограмма.

- И что это значит? - спросила Муся.

- Всякие стрессы сейчас для неё губительны.

Николай Васильевич, наконец, нашарил в кармане носовой платок, вытащил его и вытер лицо.

-Я должен ехать. Если кто желает домой, то могу подвезти.

Лиза пожелала сразу. А Муся сначала хотела остаться с Н.Н., но я уверила ее, что гораздо лучше будет, если останусь я. Во-первых, я все равно уже здесь нахожусь. И я все тут знаю. Во-вторых, у меня никаких других таких дел нет. В-третьих, я скорее смогу уговорить Наталью Николаевну не прогонять меня от себя. Муся согласилась с моими доводами. А Николай Васильевич сказал, что я права. И они уехали.

Я, действительно, оказалась права, потому что в тот же день все-таки вырвала Наталью Николаевну из ее ступора. Правда, она вместо молчания принялась плакать. Но это лучше, как сказал Николай Васильевич. Потом она уже не отпускала меня от себя и все время просила, чтоб я снова и снова пересказывала ей о том, как погиб Саша".


42.

-Вероятно, Вы, Ольга Васильевна, приехали ко мне с какими-то неприятными вестями?

-Почему ты так решила, Наташа?

-У вас мрачный вид. И потом, вы как-то странно молчите.

-Да, как сказать? С одной стороны, конечно, положение не самое приятное, а, с другой, может, оно все к лучшему.

-Да не тяните! Говорите, пожалуйста, все прямо. Небось, опять какую-то гадость придумал наш уважаемый Совет?

-Ты угадала отчасти. По твоему вопросу Ученый Совет раскололся на две половины. Одна утверждает, что защиту откладывать уже нельзя, поскольку все сроки вышли, и университет не может больше тебя финансировать. А потому защиту следует отклонить, а тему закрыть. Тем более, что твою программу никто вовсе и не собирался внедрять в школы. А другая настаивает, чтоб защиту не переносили.

-То есть, как это никто не собирался внедрять программу? А зачем тогда все эти экспериментальные классы?

-Ну, это, чтоб ты могла защититься. А на твоей защите настаивал Михаил Борисович. Кстати, он и теперь считает, что тебе следует защититься, и что мы должны помочь. Только защиту надо немного отложить.

-Зачем же откладывать защиту? Насколько я знаю, у меня еще есть время до сентября. К сентябрю я буду уже вполне здорова и готова приступить к работе.

-Ну, это хорошо, конечно, что к сентябрю ты будешь здорова. Но дело в том, что, как известно, ты сейчас находишься под следствием. Представь себе: человек под судом, а его производят в кандидаты наук.

-Ах, вот вы о чем? К вашему сведению, обвинения мне никакого никто не предъявлял. В деле я иду только в качестве потерпевшей. И потом, я что-то никак не могу понять: какое отношение наука имеет к дорожной катастрофе? Неужто, мой ум и моя нравственность из-за этой аварии так сильно испортились?

-Наташенька! Ну, зачем ты так? Я же сказала, что закрыли только программу, которая в настоящее время не представляется быть необходимой.

-Ага! Хрен редьки не слаще. Ольга Васильевна, объясните мне, пожалуйста, ну, почему наша уважаемая, так сказать, научная интеллигенция так панически боится милиции и суда? Стоит только хотя бы в качестве свидетеля пригласить человека в эти учреждения, как все - караул! На человека навешивают пожизненное клеймо преступника. И будь он, хоть семи пядей во лбу, ему перекроют все пути и дороги вперед, подталкивая тем самым в яму. И проделываться это будет настолько виртуозно, что и с дороги заклейменный устраняется, и все при этом выглядят красиво.

-Наталья Николаевна, по-моему, ты сгущаешь краски.

-А что мне остается делать? Кстати, а вы, Ольга Васильевна, разумеется, знали с самого начала, что моя программа не имеет перспектив?

-Ну, да, конечно! Впрочем, я лично всегда верила в актуальность твоих идей, Наташа. Но, сама понимаешь, я подневольный человек. Мне приказали, я должна была подчиниться. Ты уж прости!

- Да, ладно! Заявление о том, что я закрываю тему, я принесу сразу же, как выпишусь. Спасибо за то, что нанесли визит!


43

-Наталья Николаевна! Да не переживайте Вы так из-за этого! Подумаешь, университет! Да в любой школе Вас на руках все носить будут!

-Ну, что бы я без тебя делала, дружище?

-Не надо приписывать мне большие заслуги. У вас есть Мария Степановна. О! А вот и она! Мария Степановна, здравствуйте! Представляете, секунду назад мы с Натальей Николаевной вспоминали вас.

-Значит, богатая буду. Как вы тут поживаете?

-Да как? После выходных врач обещал Наталью Николаевну домой выписать. А мне тут и подавно делать нечего. Да Наталье Николаевне скучно. Вот и сижу тут при ней. За больными в палатах ухаживаю.

-Она тут у нас внештатной санитарочкой пристроилась. Медперсонал не нахвалится. Что они без тебя тут делать будут, Аленька, ума не приложу!

-Ничего. Школу окончу, пойду в мединститут. Потом сюда вернусь.

-Ты же хотела выучиться на ветеринарного врача!

-А потом еще хотела учительницей стать. Пожалуй, так и сделаю: пойду в учительницы. Когда вы отправитесь на пенсию, я возьму ваши часы.

-Да, у тебя, я смотрю, далеко идущие планы.

-А я, Алюша, в твои планы хотела бы внести еще кое-что.

-Что ты там придумала, мамусенька?

-Так, ведь, у Алюши День рождения на днях, ты говорила.

-Ну да! Говорила. Как раз все будем дома. Отметим по-человечески.

-Я, вот, о чем хотела вас просить, девочки: очень хочется мне Алевтину покрестить. Тебя же не крестили твои родители, как я понимаю?

-Нет, наверное.

-Муся! О чем ты говоришь? Какое может быть крещение? Мы же атеисты. К тому же, она пионерка. Скоро в комсомол будет вступать. А ты ее в храм Божий вести собираешься. Господи! Мало мне с этим дорожным происшествием бед и неприятностей, так ты еще и церковь мне подсунуть решила.

-Натусенька! Так ведь никто не узнает! Да тебе и вовсе не надо в храм идти. Мы сами с Алюшей сходим. А ее тут никто, кроме нас не знает. Тебя-то я тайком от всех водила. Ты еще махонькая совсем была. А мне спокойней будет. Как помру, так подле вас буду. А потом, со временем, и вы ко мне придете. Я же Натусеньке мать крестная, а она мне крестная дочь. А тебя покрестим, так и ты мне будешь крестная. А Наташеньке сестра, значит. Вот и породнитесь через меня. Тогда уж точно Господь не даст вам уйти друг от дружки. Я же верно говорю, мои дорогие. Соглашайся, Алечка!

-Мне все равно, если Наталья Николаевна позволит. Ведь, если я покрещусь, то это не значит, что я должна в церковь ходить? И верить мне не нужно?

-Вовсе не нужно. Наташенька не верит. А в храмы ходить любит.

-Я за искусством туда иду, а не богу молиться. Хотя, если честно, то и молитва, которая, как учит Библия, исходила из уст самого Христа, сама по себе, прекраснее любого произведения искусства.

-Наталья Николаевна, вы ли это говорите?

-Алечка, я знаю, что я говорю. Ты, вообще-то, слышала когда-нибудь эту молитву?

-Нет, конечно.

-А полезно было бы не только слышать, но и знать наизусть каждому человеку, чтобы знать, какую жизненную позицию принять для себя следует. Послушай, девочка моя, и вдумайся в смысл этих незатейливых слов: " Отче наш, который есть на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и не земле, и на небесах! Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого! Ибо Твое есть Царство и сила, и слава вовеки. Аминь!" Ну, как тебе такое откровение?

-Ой, Наталья Николаевна, ничего не понимаю. Ну, и какое же это произведение искусства?

-"Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный", - сказал Христос ученикам перед тем, как прочесть им эту молитву. Потому что просить у Бога то, что предлагает Христос, может только тот человек, который действительно стремится к совершенству. Ты только вдумайся, что просит молящийся? "Хлеб наш насущный дай на сей день". То есть, ровно столько, сколько необходимо человеку, и не больше, чтоб не погрязнуть в роскоши, лени и других пороках от переизбытка материальных благ. Далее: мы должны быть милосердны к людям, потому что своим благосостоянием и даже самой жизнью мы кому-то обязаны. И, наконец, нельзя быть совершенным, если позволяешь себе большие или маленькие слабости в стремлениях к наслаждениям и удовольствиям, к которым постоянно подталкивает наш внутренний лукавый. Теперь ты будешь спорить со мной относительно совершенства данной молитвы?

-Почему же, в таком случае, вся эта красота и мудрость скрывается от людей?

-Вырастешь, Алечка, поумнеешь и, может быть, когда-нибудь разберешься во всяких таких вопросах.

-Вы, что же это, получается, Наталья Николаевна, в бога верите?!

-Да нет же, ни в какого бога я не верю. Я верю в здравый смысл, в добропорядочность и в то, что, рано или поздно, а красота спасет мир. Вот за этой красотой я и хожу время от времени в храмы. Где еще можно услышать, чтобы так великолепно пели? Аленька, в храм стоит сходить, чтобы красотой подивиться. Ну, а, уж, коль Муся покрестит тебя для своего успокоения, так и пусть! Будем тогда милостью Божией сестрами через единую крестную мать.


44

18 августа. Из дневника.

"Ой, я забыла написать, что сегодня Муся водила меня в храм крестить. Мне так стыдно было поначалу. В храме одни только старухи в платочках. Мне тоже Муся велела надеть платочек. А храм очень красивый и величественный. Наталья Николаевна сказала, что этот храм в городе самый главный. Мне очень понравилась служба, а особенно пение. Это что-то необыкновенное - многоголосное пение без сопровождения. Очень много икон, росписи. В самом храме такая благочестивая атмосфера. Теперь я понимаю Наталью Николаевну с ее тонким эстетическим вкусом.

Ну, после крещения приехали домой. Наталья Николаевна нас встретила очень радостно. Поздравила меня и подарила мне золотую цепочку, которую сама же и надела на меня. Мы на эту цепочку нацепили крестик. Потом Муся велела нам обняться и поцеловаться трижды. Сказала, что теперь мы сестрички, и поэтому мы должны обращаться друг с другом на "ты", и по имени. Мне так было неловко при Мусе говорить Наталье Николаевне "ты". Но Муся настояла. Первый раз я все не решалась. Наталья Николаевна посмеялась над моей неловкостью. Она еще раз поцеловала меня и прошептала в ухо: "Не бойся! Мы теперь родные по духу, поэтому и общаться должны по-родственному". И я тогда поняла в полной мере, насколько сильно дорога мне моя Наталья Николаевна. И еще я почувствовала, что мы с Натальей Николаевной не расстанемся никогда, какие бы расстояния нас не разделяли. Все-таки Муся молодец, что придумала нас таким образом породнить".


45

-Она совсем потеряла всякий стыд! А ты ей все время потакаешь! Сначала ты позволил уехать к черту на кулички, потом она рассорилась с Сережей и нашла себе этого безродного прощелыгу. И вот, пожалуйста: он её угробил.

-Выражайся по-человечески, пожалуйста! Этот Сережа твой - настоящий мерзавец. Я и сам прогнал бы его в три шеи.

-Сережа из приличной семьи. А твоя дочь теперь - инвалид.

- Прекрати! Из твоего рта могут выскакивать одни только гадости. Я уже говорил тебе: Наталью не трогай! Не то и тебе здесь места не будет! Ты забыла, как я уже однажды лечил тебя в дурдоме?

- Ой-ой-ой! Испугалась как! Как же, хрустальная ваза - эта твоя Наталья! Её уже из университета поперли.

- Думай, что говоришь! Она сама уволилась. Это я настоял. Мне надо, чтобы моя дочь восстановилась после тяжелой травмы. А тебе я советовал бы не гробить окончательно Лизу. Она все больше скатывается на твою кривую дорожку.

- Что ты такое выдумываешь?

-Не выдумываю, к сожалению. Мне доложили недавно из отделения, куда ее задержали прямо из какого-то молодежного кабака. Разумеется, мне пришлось просить, чтоб отпустили. Отпустили. Я вытряхнул из нее всю ее душу. А толку? Ну, присмирела на время.

-Это Наташкино влияние! Она ее с толку сбивает, подлюка! Еще нищенку малолетнюю где-то подобрала. Что она там делает с ней в комнате? Я требую, чтоб ноги этой малолетней паршивки в доме не было!

-А девчонка-то чем тебе помешала?

-Видеть ее не могу! Пусть убирается из нашего дома!

-Да лучше я тебя из дому выставлю, чем позволю невинное дитя обижать. Да и Наташу не дам в обиду. Тебе это понятно?

-Ты выгонишь? Кому ты сам нужен, такой олух?

-Ты замолчишь, наконец, или нет? Или я, действительно, вытолкаю тебя вон!

-Не надо, папа, никого выгонять. Лучше мы сами тихо и спокойно уедем.

-Ты, что, все слышала, о чем мы с матерью говорили?

-Не все, но мне предельно ясна мамочкина позиция. Не канительтесь, уважаемые родители! Я постараюсь как можно скорее избавить вас от своего общества.

-Что ты такое говоришь, Наташа? Ты что собираешься делать?

-Ничего. Просто я поменяю постоянное место жительства, чтоб не влиять дурно кое на кого.

-Но здесь твой дом, Наташа! Я же для вас с Лизой его строил.

-Папа, дом - это то место, в котором чувствуешь себя спокойно и уютно. Мне никогда не было здесь ни уютно, ни спокойно.

-Да я, скорее, соглашусь, чтоб твоя мать куда-нибудь убралась, чем ты.

-Вот! Я так и знала, что она сумеет хитро подобраться к отцу! Тебе мало, ехидна, что ты всю жизнь сталкивала нас с отцом?

-Папа, мне прямо сейчас уехать, или вы мне все-таки дадите неделю на сборы? Но я желаю эту неделю прожить без скандалов. Успокой, пожалуйста, ее!

-Пожалуй, придется успокоить!

-Что ты хочешь сделать со мной, изверг?!

-Я вызову бригаду скорой помощи, чтоб тебя отправили в известный дом для успокоения твоих нервов. Мне кажется, что они слишком уж расшатались.

-Нет!!! Ты этого не сделаешь!

-Разумеется, если ты немедленно не заткнешь свой рот.


46

-Наталья Николаевна! Что с вами? Что случилось, скажите мне? Ну, успокойтесь, пожалуйста, умоляю! Я уже начинаю думать все самое страшное!

-Нет-нет, Аленька! Ничего страшного. Просто нервы не выдержали.

-Тогда не плачьте! Да что же это вы так расстроились?!

-Не могу больше, Аля! Сил моих нет никаких, терпеть! Господи, за что же меня судьба так больно бьет? Сначала Саша погиб, потом университет, теперь еще и тут мне места нет. Не могу! Устала я от такой жизни! И почему я не оказалась на месте Саши? Алечка, ведь это я должна была быть там, а оказался он!

-Наталья Николавна, что вы говорите?! Не говорите так, пожалуйста! На вас опять Полина Львовна набросилась? Чего ей от вас надо?

-Нет, не на меня. Да, ладно! Хватит! Все! Прости, что тебя вздернула! У меня, действительно, нервишки расшалились. Ничего, сейчас выпью лекарство, и все пройдет. Не обращай внимания!

-Вам лучше было бы уехать отсюда, Наталья Николавна.

-Спасибо, что ты тоже думаешь, как и я!

-Только, вот, куда вам ехать?

-Поедем с Мусей к ней в станицу.

-А она согласится?

-Муся?! Да она за мной хоть на край света полетит. А уж в свою станицу, так с превеликой душой, хоть сейчас. Она ж меня своей дочерью считает. Да и нет у нее никого на свете, кроме меня.

-А работать где будете?

-Ты же сама говорила мне, что в любой школе меня на руках носить будут. А у них в школе как раз учителя русского и литературы нет.

-А когда вы поедете?

-Почему "вы"? Мы вместе поедем дней через пять. Я бы хоть завтра двинулась, но у меня еще есть в городе дела. Да и собраться надо. Не на месяц уезжать будем. Сюда я больше не вернусь.

-Это правильно! Только Николая Васильевича жалко. Он хороший.

-Правда?! Тебе, значит, он понравился? Ты даже не представляешь, как я рада! Папка у меня, действительно, замечательный человек.


47

25 августа. Из дневника.

" Вчера мы с Наташей и Марией Степановной перебрались в станицу. Наташа ничего из родительского дома не стала брать, кроме своих личных вещей. Только пианино взяла. Сказала, что пианино подарил ей папа ко Дню рождения. Еще взяла магнитолу и книги. Получилось очень много вещей. Николай Васильевич прислал небольшой автобус, на который мы все погрузили и сами погрузились. Приехали к обеду, выгрузились. Шофер с автобусом уехал, а мы стали приводить все в доме в порядок. Все кругом поставили, уложили, только книги еще не разложили по полкам.

В Мусином доме всего две комнаты и кухня. Еще есть небольшие сенцы и веранда. На веранде стоит обеденный стол. В маленькой комнате мы с Мусей поставили старинную железную кровать с шарами на спинках для Наташи. Потом поставили стол у окна, чтоб она могла спокойно заниматься. А в большой комнате остался раскладной диван, шифоньер и книжный стеллаж. Сюда же поставили и пианино. Чтоб пианино поставить, пришлось пригласить двух соседских мужиков. Еще шофер помог. В общем, обосновались на славу. Наташа ходила по дому и двору очень радостная и довольная и говорила, что, наконец-таки, она дома. А Муся сказала, что

" здесь не хоромы, но жить можно". Я тоже так подумала. Потом Муся отправилась в летнюю кухню заниматься готовкой, а мы с Наташей забрались в сад и стали рвать яблоки, груши, сливы - прямо изобилие какое-то! После ужина мы сидели в большой комнате и слушали музыку. Конечно, Наташе было еще больно двигать правой рукой, да и слушалась рука плохо. Но зато пальцы! У нее волшебные пальцы, умеющие извлекать такие звуки!

Потом Мария Степановна постелила мне на диване, а сама отправилась ночевать в летнюю кухню, где она устроила себе довольно уютное гнездышко с телевизором. Я уже собралась укладываться, как Наташа позвала меня к себе.

-Что такое? - спросила я.

-Иди сюда! - повторила Наташа. - Возьми свою подушку и иди сюда. Мне поговорить надо с тобой. Не кричать же мне из комнаты в комнату!

Я повиновалась. Наташа уже лежала в постели. Я положила свою подушку рядом с Наташиной и осторожно пристроилась рядом с Наташей на самом краю кровати.

-Не стесняйся! - улыбнулась Наташа. - Двигай ближе! Во-первых, я не кусаюсь, а, во-вторых, так удобнее разговаривать.

Я придвинулась к середине кровати и ткнулась щекой прямо в Наташино плечо. Наташа развернулась ко мне лицом и прошептала в ухо:

-Аленька, завтра нам придется с тобой расстаться. Я отвезу тебя в аэропорт, и ты полетишь домой. Билет я уже купила.

-Так быстро! - похолодела я от одной мысли, что, действительно, завтра я расстанусь с моей милой и родной Натальей Николаевной. Может быть, навсегда. Слезы отчаянья так и брызнули у меня из глаз. Наташа обхватила меня руками и прижала к себе.

-Не плачь, моя девочка! Не навсегда же расстаемся! - принялась утешать она. - Тем более, что мы с тобой уже настоящие родственницы. Мы ж сестренки? Не так ли?

-Не отправляйте меня, очень прошу! - ревела я во весь голос, как маленькая. - Я хочу с вами остаться!

-Аля! Успокойся, прошу тебя! Ну, что ты, в конце концов? Мы же с тобой обо всем договорились!

Наташа поднялась и села, опустив ноги на пол. Я, не прекращая рёва, пристроилась рядом.

-Называется, поговорили! Ты же прекрасно понимаешь, Аля, что я не имею права забирать тебя от родителей без их согласия. А твоя мама не намерена отпускать тебя куда бы то ни было.

-Я все равно от нее убегу.

-А меня судить будут. Этого мне еще не хватало! Не дури, Аля! Поезжай и приезжай ко мне в каникулы. Ты уже даже осенью можешь приехать: к ноябрьским праздникам. Я всегда буду тебе очень рада. Думаешь, мне легко тебя отпускать?

С этими словами Наташа притянула меня к себе и обняла, как ребенка. Я успокоилась, и мы долго сидели на кровати, обнявшись. Потом Наташа обхватила мое лицо ладошками и поцеловала в лоб:

-Ну, все! Давай спать! Завтра нам рано вставать. Наш самолет вылетает в четырнадцать, а на регистрацию необходимо поспеть за час до вылета.

Мы улеглись в постель рядышком и моментально уснули.


48

Еще сегодня мы были с Натальей Николаевной вместе: разговаривали, завтракали, вместе бежали к автобусу, потом стояли в зале аэровокзала. Она улыбалась мне, шутила, тянула меня за руку, обнимала...

В аэропорту после регистрации Наташа отдала мне мой билет и принялась подробно объяснять, как мне следует из Саратова добираться в наш Вольск, а потом уже в Вольске от автовокзала - к себе домой. Потом она взяла с меня клятвенное обещание, что я никуда не отклонюсь от маршрута и что сразу же сообщу ей о своем приезде на место. Я клялась и божилась, и все время думала о неотвратимости разлуки. Никогда не думала раньше, что мне так тяжело будет расставаться со своей школьной учительницей. Вот уж, поистине, пути Господни неисповедимы!

И вот теперь я уже дома. Точнее, в родительской квартире, где в настоящее время проживает моя мать с сожителем и мой брат Ванечка. Уж по ком я на самом деле соскучилась, так это по Ванечке. Как я все-таки люблю его! Он так обрадовался моему приезду! Чего не скажешь о матери. И уж, тем более, о сожителе. Этот бугай даже не соизволил выйти из-за стола на кухне, за которым он аппетитно уминал хороший кусок мяса. Впрочем, мне абсолютно плевать на него.

Увидев меня на пороге, мать слишком шумно засуетилась. Принялась громко причитать что-то насчет моего усталого вида. Ни черта я не устала! Просто я все еще там: в станице, вместе с Нею. Оставив дома вещи, я побежала на телефонную станцию отправлять Наталье Николаевне телеграмму. Потом я долго бродила на улице вокруг дома, потому что не хотелось впускать в свои мысли кого-нибудь из посторонних. А когда совсем уж стемнело, я пришла домой, прошла в нашу с Ванечкой комнату и уселась писать. О Наталье Николаевне.

Господи, прошло всего несколько часов, как мы расстались в аэропорту, а я уже так сильно истосковалась по ней!"