# Супрематизм, или почему Федька Ершов не стал художником

Юлия Ивановна Шулепова-Кавальони

Гулял как-то Федька Ершов по городу и забрел нечаянно в сквер, где местные художники свои картины развешивают. Ходит Федька по аллее, картины разглядывает. Большие картины, маленькие... Которые природу изображают, ничего. Так себе. Можно смотреть. Можно было бы и на стену себе привесить, если бы купил. Но с какого перепугу стал бы себе Федька всякие картины покупать? Во-первых, вешать некуда. Квартира у Федьки с его матерью маленькая, двухкомнатная. Это вон олигархи пускай себе покупают. У них дома огромные, на каждую стену хоть по десятку картин можно пришпандоривать.

Да и не интересуется картинами Федька. Так если, посмотреть за ради любопытства, что эти художники сейчас малюют. Вот, к примеру, эти всякие портреты, то Федька и задаром не взял бы. Очень интересно чужие морды в доме содержать. Особенно вот эти голые бабы. Тьфу! Ну, разве нормальный человек станет этакое на стену цеплять? Стрёмно же, ей-богу!

А тут вообще какая-то мазня. Ничего не разберешь: красками по картону наляпано. Небось, еще и продается?

Федька подошел к художнику, сидевшему на бордюре возле картин:

- Эй, мужик! Чё это у тебя за мазня какая-то?

- Не мазня, а супрематив ╧ 18

- Чего, чего?

- Супрематив. Ну, абстракция.

- А почему восемнадцать?

- Потому что восемнадцатый по счету.

- И чё, ты этот свой восемнадцатый продаешь?

- А зачем бы я тогда его принес?

- И сколько он стоит?

- Двадцать.

- Рублей?

- Тысяч.

- Чего-о?!

- Двадцать тысяч рублей, говорю тебе. Глухой, что ли?

- За эту хрень ты желаешь двадцать тыщ получить? Да я бы и копейки не дал. За что тут двадцать тыщ?! Красками наляпал, и двадцать тыщ ему выложи! Да я и сам могу такую мазню десятками настряпать. А он двадцать тыщ!

- Много ты понимаешь, идиот! Шел бы себе своей дорогой, пока мы тебе тут не накостыляли!

- Ну и пойду! Деятели! Собрались тут мазилы, фигню всякую народу втюхивают.

К художнику стали подходить другие художники-мужики:

- Чего он тут выступает?

- Да ладно, ладно! Пошел я уже.

Идет Федька домой, в уме прикидывает, что, небось, нехилые бабки можно на этих картинах загребать. Полчаса поляпал по полотну - двадцать тысяч заработал. А если таких с десяток за день настругать, то это ж с ума сойти можно! Во бизнес! Через год можно Федьке с матерью и хату нормальную купить. Ну, и почему бы Федьке не заняться этим бизнесом? Сиди себе в квартире, малюй на здоровье! Не надо по утрам раненько подниматься и на работу шлепать. Зря с этим мужиком поскандалил. Надо было бы расспросить поподробнее, из чего и как все это делается. Ну, да ладно!

Тут Федька вспомнил, что у них на площадке Светка живет, соседка. Она вроде как художница.

Не заходя к себе в квартиру, Федька позвонил в дверь напротив. Поздоровавшись со Светкой, Федька без всяких прелюдий приступил к расспросам.

- Светк, ты, это, в художку ходишь?

- Уже не хожу.

- Почему?

- Скучно. Не нравится это дело.

- А почему ходила?

- Родители хотели, чтобы я художницей стала.

- А почему ты не хочешь?

- Ой, да надоело целыми днями всякие горшки и кувшины рисовать.

- Ну, ладно. А что нужно, чтобы какой-нибудь там супрематив изобразить?

- Много чего. Это смотря чем работать. Если, скажем, маслом или акрилом, то нужно приобрести полотно на подрамнике, а если акварелью...

- Я думаю, что достаточно этого твоего... масла и акрила. А это что такое, кстати?

- Ну, краски масляные или акриловые. Еще кисти нужны. Ну, там, растворители, лак...

- И где это все брать?

- В художественном салоне. А знаешь, давай я тебе лучше свое отдам. Мне все-равно уже ничего не нужно. А тебе для начала самый раз.

Светка тут же полезла в кладовку и выгребла из неё несколько готовых полотен, кучу красок, кистей, разных баночек, тряпок. И к этому добавила еще мольберт на ножках.

- Мольберт потом вернешь как-нибудь, когда надоест это занятие, - сказала Светка на прощание.

Увидев все это добро в комнате у сына, Федькина мать совсем не удивилась. Она привыкла уже ко всяким Федькиным фантазиям и чудачествам и относилась к этому вполне лояльно. Не пьет, не курит, не шляется по подворотням - и ладно. А что в комнате вечный бардак и места нет от всяких железок, деревяшек, компьютерных прибамбасов, чтоб ногою ступить, так бог с ним, чем бы дитя не тешилось. Спросила только, для чего все это приволок?

- Вот, буду картины малевать и продавать! Пора уже нам с тобой, мамка, по-человечески зажить.

- А-а, ну малюй, малюй! Ты только работу свою не вздумай пока бросать.

- Ну, пока не раскручусь, не буду, пожалуй.

Так уж получилось, что не уложился Федька со своим супрематизмом в полчаса, как того хотел. Поставил на мольберт подрамник с полотном, принялся на него краски из тюбиков выдавливать, а краски не держатся на месте, вниз валятся. Федька их кисточкой назад толкает, размазывать пытается, а они не размазываются: густые слишком. Побежал Федька к Светке за консультацией. Она посоветовала разбавить краски в растворителе. Федька пошарил на балконе: у матери там всяких баночек тьма. Выбрал себе несколько штук поменьше, разлил в них разбавитель и краски в этот разбавитель повыдавливал.

Принялся опять мазать этими красками полотно. Теперь краска стекать стала с холста.

Опять Федька к Светке пошел. Пришла Светка, глянула на Федькино творение, говорит:

- Надо не в банках разводить краски, а на палитре. Вот, видишь, эта дощечка. Немножко краски выдавишь на неё, потом кисточкой разбавитель добавляй. А потом уже краску наноси на полотно. А то ты из полотна палитру сделал.

- А с этим что делать?

- Смой разбавителем.

- Я весь разбавитель в краски залил.

- Ну, можно смыть любой жидкостью для масляных красок. В любом магазине стройматериалов всяких разбавителей валом.

Отправился Федька в лакокрасочный магазин. Набрал с запасом, чтобы и самому от красок очиститься.

В общем, пришлось Федьке продолжить свою работу следующим днем. Хорошо, что следующий день - воскресенье, и у Федьки два выходных: в субботу и в воскресенье.

Полностью смыть краски не получилось. Холст вместо белого стал серым. Но ничего, какая разница, по белому полотну мазать или по серому? Намазал. Ничего, вроде, получилось. Краска держится. Оставил сушиться.

Мать в комнату зашла:

- Что это у тебя такое?

- Супрематизм.

- Лучше бы ты, Федя, своими, этими, роботами занимался.

- Ты же сама говорила, что это слишком дорогое занятие. А тут наляпал красками, и получай себе 20 тыщ.

- Каких 20 тысяч?

- Таких. Я сам видел у художников на аллее. Ну, на первых порах можно и не двадцать, а хотя бы пять-шесть. И то деньги.

Махнула мать рукой.

А в следующее воскресенье потащил Федька свой шедевр в сквер. Пристроился с краю. Художники хотели его прогнать, но когда увидели, с чем пришел, покрутили у виска и оставили Федьку в покое.

Полдня Федька простоял. Хоть бы кто-нибудь поинтересовался его творением! Даже у того хмыря, который 20 тыщ просил за свой 18-й, кто-то купил его. Правда, не за 20, а всего за 5 тысяч. Но и то хлеб. А на Федькино полотно никто и внимания не обратил. Плюнул Федька на это дело в сердцах, сунул картину в пакет и поплелся домой.

У подъезда Светку встретил.

- Слушай, Светк, забирай ты свои краски с мольбертом обратно.

-Что, уже разонравилось рисовать?

- Да мне это дело и не нравилось никогда. Пустое это всё.

- А твоего робота, которого ты мне подарил, я в школу на выставку отнесла. Нашему физику понравился. Говорит: гениальная вещь.

- И чё, ты его там и оставила?

- Зачем бы я его оставила, если ты мне подарил? А физик, как узнал, что это ты сам робота сделал, сказал, чтобы я тебя в школу привела. Очень хочет с тобой познакомиться. Давай сходим?

- Когда?

- Ну, хотя бы и завтра.

- Ладно, после работы к тебе подгребу.

Заходит Федька домой, а мать ему повестку в военкомат протягивает:

- Вот, Феденька, в армию тебе повестка.

- Прямо сразу в армию?

- Ну да. Написано же: завтра к 9-00 с вещами и харчами.

Прочитал Федька бумагу и говорит:

- Ну, и слава Богу! В армию, так в армию. Не я первый, не я последний. А ты не боись. Всего-то один год служить. А Светке пока её мольберт не отдавай. Пусть ждет, пока я отслужу. Скажи ей, что вернусь из армии - сам отдам, а потом, может, и к физику сходит.

- К какому физику?

- Да у неё в школе. Робот ему мой понравился.