# Автограф

Наталья Николаевна Шумак

АВТОГРАФ


Больше всего это напоминало кошмар: рыжая девочка сияла, льнула к Вадиму, лихорадочно краснела, щебетала, запрокидывая лицо - и двухметровый гигант отвечал нежной, полной света улыбкой. Маша прикусила губу. Белые халаты идущей парочки сливались в одно четырехрукое существо. Оно выглядело сытым и счастливым. "Животное. Всего лишь животное". Подумала Маша о муже. И добавила честно, уже о себе. "Сама виновата, идиотка". Кто не знает про опасность внезапного возвращения из командировки?! Десять тысяч анекдотов, не меньше, народ насочинил. Не на пустом же месте. Звонить надо. Или телеграммы присылать - заблаговременно. Маша отступила на шаг, в спасительную тень. А красавец муж и его юная пассия, облитые весенним солнцем, прошествовали мимо. Куда? Какая разница.

Машу не заметили. Серая женщина на фоне серой стены. Ситуация отдавала ароматом дешевого мыла - словно сцена из сериала, бытовая трагедия, фарс.

Маша прижала ладонь к сердцу. Внезапно, в тридцать пять лет, обнаружив, где оно располагается и как именно болит. Что-то звякнуло. Обманутая жена, а сейчас она чувствовала себя таковой, тупо посмотрела вниз. На асфальте блестела золотая монета, предсвадебный подарок Вадима, переделанный в кулон - не выдержала цепочка. Порвалась. Почему? Именно в этот момент? Какая чушь. Маша наступила на сверкающий диск носком туфельки. Никогда не расставаться с любимым украшением, никогда не сомневаться в супруге - и услышать звон, разбивающейся жизни. Бред. Дурной сон. Маразм.

-Что мне делать?

Она пила кофе с коньяком в дешевой кафешке. Бездомная тощая кошка смотрела равнодушно из угла.

-Я тоже в углу.

Кошка покачала головой. И отвернулась к стене. Выпирающие лопатки и обрубок хвоста. Сплошное безобразие, а не образец грациозности.

Маша вспомнила рассказы подруг и статьи психологинь в глянцевых журналах. Никакие умные советы не могли помочь. Так ей казалось. Но она добросовестно ворошила память в поисках подходящего рецепта. Главное не паниковать и не ожесточаться? Не устраивать сцен? Не выкрикивать оскорблений?

Кошка презрительно прищурилась и начала умываться. Ход Машиных рассуждений ее рассмешил.

-А ты что посоветуешь?

Громко поинтересовалась окончательно ополоумевшая женщина и беспомощно разревелась. Кошка выгнула спину. В ее огромных опаловых глазах зажглись огни. Она была старым больным существом, она многое повидала в жизни, горю глупой человеческой самки помочь так легко, но стоит ли? Кто она ей? Пожалеет и уйдет? Даже не расщедрится угостить. Не до этого ей. Вся в своих черных мыслях. Того и гляди потонет. Тьфу. Надо же - так переживать из-за ерунды. Одним котом больше... Одним меньше. Впрочем, люди странные животные, все у них иначе. Особенно у самочек. Мучаются, мечутся, места себе не находят. Тоже мне, Homo sapiens! Никакой особенной разумности в их поведении старая кошка никогда не видела. Ну да ладно. Можно иной раз и доброе дело свершить. Безвозмездно. Мур. Она встала, каждое движение отзывалось неприятной ломотой, и подошла к ногам плачущей женщины. Так и быть...

Мария искала платочек. В сумочке и карманах. Несколько раз наткнулась на золотую монету, подобрала ведь механически, не думая, и бросила в косметичку. Нашелся потерянный три дня назад контурный карандаш, вернее остаток превосходного карандаша. А платочка нет. Не оказалось. Тушь водостойкая, не потечет. Все равно неприятно. Мокрое лицо хотелось вытереть.

-Мур.

Несимпатичная обитательница дешевого кафе смотрела ей в глаза. Требовательный и упорный взгляд изучал выражение лица. Кошка не моргала.

-Чего тебе?

Грустно спросила Маша. Вдруг ей захотелось зевнуть, она, по детской, деревенской - бабушка научила - привычке, прикрыла рот ладонью. Пепельная старая кошка потянулась и продемонстрировала язык, дрожащий между белых клыков. Она даже дышать начала в унисон и постаралась скопировать выражение горя, забавно перекосив мордочку. Женщина продолжала ей нравиться. От нее не пахло отвратительной туалетной водой. И грязным телом. А главное - в глубине зрачков сохранилась тень маленькой девочки, которая подбирала беспомощных, брошенных детенышей: лечила их и пристраивала. (Одна картинка, подсмотренная в чужой памяти, удивила и обрадовала. Два здоровых, пьяных идиота, развлечения ради изловили котенка и прижигают бьющееся тельце сигаретами. Беспомощный малыш вопит. В подъезд заходит девушка, студентка-первокурсница. И не торопится проскочить мимо отвратительного зрелища. Как многие другие. Наоборот! С громким криком бросается в неравный бой. Ее ярости иная валькирия позавидовала бы. Она царапается, плюется, пинается и орет, как полоумная. Враги ретируются, оставив жертву победительнице. И девушка с подбитым глазом и парой громадных синяков на руках - а наплевать, пройдет! - наклоняется к плачущему зверьку, еще не осознавшему перемены. Не поверившему в спасение. Котенок выгибает спинку и шипит. "Кому же тебя отдать, малыш?" Интересуется добрая, но крайне воинственная самаритянка и берет страдальца на руки.) Спрашивается, куда что делось? Была же сила и вся вышла? Ох, люди, люди... Старая кошка похвалила себя, за решение вмешаться в чужую судьбу, обнаружив у женщины еще одно несомненное достоинство - она умела радоваться. Как редкий человек - и всякая порядочная кошка, просто радоваться небу, солнцу, луне, теплу, прикосновению...

Уверившись в правильности своего выбора, кошка промурлыкала короткий ритуальный вопрос.

-Мур?

Что не переводилось ни на какой из человеческих языков. И сама же себе ответила утвердительно.

-Мур.

И призвала СИЛУ, которой не надлежит пользоваться для решения собственных проблем, и завернулась в невидимый потрескивающий плащ и рассмеялась, довольная собой, днем и временем. Кошки любят сумерки.

Мария почувствовала дуновение ароматного, мятного, влажного ветра. Песочные часы ее жизни встряхнула и перевернула невидимая рука. Поток спокойной уверенности в себе, щедро сдобренный озорством, заструился, переливаясь, вместо растаявшего отчаяния. В голове прояснилось и посвежело.

-В самом деле?

Спросила она у себя.

-Я убиваюсь целый день, реву белугой. Было бы из-за чего...

Ненужное, незаметное существо проковыляло из-под столика обратно в угол. Свернуться клубком и поразмышлять о сути мироздания. Вот в чем вся прелесть. Кошки обожают философствовать. И, в отличие от большинства людей, действительно умеют постигать и выдумывать разные великие истины. А не только пережевывать чужие бредни.

Мария встряхнулась, подозвала недовольную официантку - расплатиться, встала и пошла. Ее кошачья тень скользила следом.


***


-Короткое каре. Радикальный черный, пожалуйста.

Заявила она знакомому парикмахеру, который потерял всякую надежду наставить ее на путь истинный. И уже лет пять молча подравнивал челку и обрезал секущиеся концы волос, не задавая провокационных вопросов о смене имиджа.

Флегматичный Вовик выронил расческу. Выражение его лица позабавило Марию. Она распустила хвостик и метко забросила заколку в мусорное ведро.

-Поехали!

Через час с четвертью, расплатившись, она решительно отправилась к тетушке, у которой не была полгода. Созванивались, правда, каждую неделю. Разумеется, старушку едва не хватил удар.

-Машенька? Не может быть. Что с твоей головой?

-Творческий эксперимент. Как дела? Рассказывай?

Заболтавшись, напившись чаю, насмеявшись, она напросилась ночевать. Перед сном влезла под душ, смыла последние следы слез, поцеловала морщинистую щеку старушки и, спохватившись, набрала домашний номер.

-Дорогой. Это я.

-Машка, ты где?

-Я проездом заскочила домой, бросила вещи, забыла тебе записочку черкнуть. Ляльке привет. Буду завтра. Наверно. Целую.

Она лгала безмятежно и весело.

-Машка, у тебя такой голос? Ты напилась?

-Я? Глупенький. У меня просто очень хорошее настроение. Пока.

Она выпевала и мурлыкала фразы. Потом повесила трубку, забралась на диванчик, под плед и мгновенно уснула. Ее невидимая кошачья тень свернулась клубочком на полу. Высокомерный лунный овал серебрился в раме форточки.


***


Тетушка с утра умчалась в храм, оставив записку с указанием, в какую квартиру занести ключи. Предоставленная сама себе, племянница выпила чашку чая, начала собираться и обнаружила пропажу: серый костюм, в котором она пришла вчера, дематериализовался, если выражаться научно, а проще говоря, провалился сквозь землю. Мария в мистику никогда не верила, старательно искала вожделенное одеяние по всей квартире. Заглянула даже в корзину с грязным бельем в ванной. Через час поняла, что не найдет. Оставалось загадкой почему. То ли костюм растворился в воздухе, то ли был украден и пропит тетей - честнейшей трезвенницей, то ли, о, ужас! - Мария вчера пустилась во все тяжкие и явилась в гости на ночь глядя этакой танцовщицей из бара. В черных трусиках и бюстгальтере. Последнее предположение ужасало больше всего. Выпив еще три чашки чая, Мария слегка успокоилась и решила принять неизбежное. На всякий случай залезла в шкаф, который подвергала тщательному досмотру уже трижды! В уголочке на вешалке висело узкое черное платье, расшитое шелковыми бабочками. Давным-давно купленное тетей по случаю у бывшей артистки, располневшей и бросившей сцену. Зачем старушка приобрела наряд, который ей был откровенно не нужен? Мария вспомнила тот разговор.

-Пойми, это просто моя мечта. Оно настоящее, парижское. Я всегда хотела иметь ТАКОЕ платье. Пусть висит, я буду на него смотреть. Иногда.

И тетя вытерла глаза кружевным платочком.

Мария решительно взялась за вешалку и извлекла наружу шедевр неизвестного французского мастера. Положила на диван. Потом освободила от целлофанового чехла. Тетушка бережно нашпиговала его апельсиновыми и лимонными корочками, дабы отпугивать моль. Совершенно бесполезное средство. Но, по какой-то таинственной причине, прожорливые насекомые, уничтожавшие массу необходимых вещей, не полакомились парижским изделием. И чем объяснить столь "патриотичное" поведение?

Прохладная и скользкая ткань облегла фигуру.

-Как на меня сшито.

Спрятав намечающийся животик, и волшебным образом преобразив силуэт, платье ей бессовестно льстило. Мария заглянула в зеркало и изумленно выдохнула.

-Ой.

Перед ней в отраженном мире стояла гордая и невозмутимая брюнетка, уверенная в силе своих чар. Блестели глаза, блестели волосы, блестели бабочки на платье.

-Господи!

Неожиданно возникнувшая тетя, взмахнув авоськой с продуктами, рухнула в кресло.

-Господи, Машенька, ты меня напугала. Ну, чистый Голливуд. Примерить решила?

-Прости за самоуправство. Не могу найти свой серый костюм, а это так ... просто.

-Девочка моя. Ты его где-то обляпала кофе. Я с утра заметила, застирала и вывесила на балкон.

-Там нет. Я смотрела.

Костюм, действительно исчез.

-Кто ж его стащить мог, с пятого этажа???

-А ветер?

-Ветер. А прищепки на что. Вон все целенькие висят.

Они поспорили еще десять минут. Потом тетушка сдалась.

-Ничего не понимаю. Придется тебе, Машуль, идти в моем платье. Хорошо, что туфли не пропали.

-Да уж.

-Какие они у тебя? К платью сгодятся?

Маша с неким сомнением бросила взгляд на новенькие лодочки.

-Не знаю.

Решительно обулась. Встала перед зеркалом. Тетя шмыгнула носом, смахнула еще одну слезинку и великодушно махнула рукой.

-Дарю. Носи на счастье.

Через полчаса, слегка подкрасившись, преображенная и веселая племянница попрощалась со старушкой.

-Я позвоню. Ты не болей. Береги себя.

-Ох, какая ты у меня красотка. Ну, иди, иди. А то жадничать стану. Передумаю и пойдешь отсюда в моих дачных рейтузах.

Они рассмеялись и обнялись на прощание.

Мария легко вышагивала по тротуару, не подсматривая за своим отражением в витринах. Зачем? Она видела свой новый - сильный и красивый образ в глазах прохожих. Лукавая и счастливая улыбка танцевала на губах. А бабочки на платье били крылышками, пытаясь взлететь. И приподнять свою хозяйку над землей.

-Остановись, мгновенье, ты прекрасно!

Громко крикнул незнакомый дед из "жигуленка". Мария покачала головой и поймала маршрутку. Водитель всю дорогу поглядывал на нее в зеркальце. У самого дома чуть заметная холодная тоска набежала на сердце. Но кошачья тень за спиной зашипела, выгнула спину и прогнала ее прочь. Субботний полдень, полный солнца и радости, сиял вокруг женской фигуры, мерцал в глубине зрачков, дарил блаженную уверенность в себе.

Она не стала вынимать ключи. Взяла и позвонила в собственную дверь. Вадим - в белой футболке и старых джинсах, с полотенцем в руке, возник в распахнувшемся проеме.

-Привет, вот и я.

Встала на цыпочки, чмокнула мужа в щечку. И не без удовольствия проследила, как полотенце соскальзывает на пол, а в вытаращенных глазах супруга неуверенность и удивление переходят в восторг.

-Машка?! Это ты? Так и инфаркт можно схлопотать. Входи.

Он, наконец, отступил внутрь квартиры, давая дорогу, и все еще продолжал ошеломленно крутить головой.

-Убила! Честное слово! На месте.

Нагнулся, и, чего за ним давно не водилось, помог разуться. Заодно и полотенце подобрал. Пошел следом. Огромный и теплый.

-Я твои вещи вчера разложил.

-Где Лялька?

-У моих. Звонила, о тебе спрашивала. Хвалилась пятеркой по физике. И тетушка твоя только что объявилась. Про какой-то там костюм велела передать, я не понял. Соседи под балконом подобрали. Старческий маразм, короче. Маш, а Маш. Погоди.

Он обнял жену, поцеловал в облитое черной тканью плечо.

-Я так соскучился.

Притянул к себе. И полотенце опять полетело на пол. Карма у него была такая, что ли?

Через час, накормленная обедом и довольная Мария полулежала на диване, прослушивая рабочие заметки. Диктофон бессовестно барахлил. И все голоса гнусаво шепелявили на один манер.

-Машуль...

Муж присел на краешек. Погладил по коленке. И на одно, действительно жуткое, мгновение вернулся вчерашний кошмар. Мария сжалась от боли и заставила себя посмотреть в любимое лицо. Она не хотела ничего знать и слышать. Ничего. Далекий голос Вадима пробивался сквозь ее отчаяние.

-... такая рыженькая. Новая ординаторша из терапии. Достала просто. Я не знаю, кто ей разболтал. Но она твоя кошмарная поклонница. Знает все, чуть не наизусть. Особенно "Солнечного младенца" и "Фантазию". Так просила, что я пообещал. И что ты ей подпишешь пару книжек, и твою фотографию с автографом. Будешь сердиться? Я знаю, что ты этого не выносишь. Но она так просила. А, Машуль?

-Что?

Она вынырнула из ледяной глубины и переспросила.

-Автограф???

-Да.

Мария неожиданно потянулась к мужу, обняла, уткнулась лицом в грудь. И застыла, вздрагивая. Он посчитал это приглашением и поспешил ответить. Поцеловал. Прижал к себе.

Невидимая кошачья тень потянулась, искоса полюбовалась живописной сценой, сочла свою миссию исполненной, неслышно промурлыкала счастливую финальную нотку и растворилась в воздухе...