# Эфир на троих

Дарья Всеволодовна Симонова

Это "парфюмерное" эссе, написанное к замечательному ароматно-музыкальному вечеру писателя Елены Мунтян (Селестин) и композитора Святослава Оводова "Партитура времени: духи и музыка 1920-х, 40-х и 60-х годов". Вечер состоялся в марте 2016 г. в Библиотеке им. А.П. Чехова в Москве.

Эфир на троих


Запахи и звуки, как мы давно знаем благодаря терпкому романсу на стихи Бэллы Ахмадулиной, уходят "стайкою наискосок". Но куда? И откуда возвращаются к нам... И как они вообще рождаются... Но в этой строке очень точно подмечена их связь. Ведь так начинается для нас мир. Вселенная. Родившись, мы видим плохо и вверх ногами, но уже чувствуем запах самого родного человека, а к его голосу привыкаем еще раньше. А потом вселенная знакомит нас с другими запахами и голосами. Детьми мы просыпались от захватывающей полифонии перехода из сна в явь, но где-то в ней уверенно прокладывал тропинку аромат будущего удовольствия - блинчики, рулетики с корицей, пирог с малиной... - у каждого архетипично свой. Уже тогда я не умела объяснить, но чувствовала эту житейскую магию высшей природы. Ведь запах - где-то между материей и духом, между телом и той частичкой божественного, которая весит 9 граммов и уходит вместе с жизнью... стайкой, наискосок, в неизвестные нам пределы. Неповторимый и единственный, как рисунок на ладонях, запах человека.

Именно он, как и голос, - важнейшие составляющие обаяния. Которое, согласитесь, физика особого свойства, телесные очертания таланта, ума, чувства юмора и изрядная доля сексуальной привлекательности. А связующее звено между всем этим - внутренним, внешним и трудноопределимым во впечатлении, которое производит человек, - опять запах и голос! Оставим пока метафизику звука, которой давно воздают должное. Но мы до сих пор затрудняемся объяснить, о чем нам сообщают запахи, хотя и находимся под их безраздельным влиянием. Иначе парфюмерная индустрия не была бы одной из самых успешных областей приложения способностей и технологий. О себе могу сказать, что моя зависимость от ароматов всегда была жадной и неразборчивой. Я не эстет и не знаток, я импульсивный любитель, чьи ощущения почти всегда идут вразрез с аннотацией производителей или описаниями рекламных проспектов: где там апельсин или хвойные ноты? Что такое таинственный иланг-иланг? И почему это сладко, когда, на мой вкус горьковато... Поспешно очаровываясь людьми, я также отношусь и к запахам. Однажды полюбив и использовав полфлакона "АрманиМании", я обнаружила, что парфюм и вовсе for men, хотя мне искренне казалось, что теплые располагающие мужские ноты в женском запахе - это такая свежая фишка. Не унисекс ни в коем случае - просто запах, который тебя защищает, как кожаная куртка надежного и сильного друга, которого давно нет рядом.

Кстати, о любителях кожаных курток, один из которых, во времена хипповой молодости считавшийся в нашей компании проводником всего западного и прогрессивного, напел мне однажды, что Шанель ╧5 пахнет несвежей, потной и немолодой вдобавок женщиной. Мои маршруты тогда не пересекались с благоухающими модными магазинами, и проверить его вредительское замечание я не удосужилась. Да и что было проверять - он был известный ёрник, циник и сокрушитель устоев. Конечно, для красного словца он был только рад обсмеять буржуазную икону. Каково же было мое удивление, когда спустя много лет я убедилась, что мои ощущения совпали с его оценкой. Вот не близок мне этот канонический запах - и все тут! С тех пор Шанель для меня - это память о том человеке, который злил, надоедал, пугал, был несносен, болен, но свободен! Которого теперь нет и который оставил мне в наследство бодрящую социопатическую усмешку - соломинку в неприятно меняющейся реальности.

Но если не случилась любовь с брендом всех времен и народов, зато случались бурные романы с духами, чьи названия я и вовсе не могла прочесть. Два крошечных бутылька, доставшихся мне еще в школе от щедрот старших сестер, уехавших учиться в столицы, помню с ностальгической нежностью. Они стали запахом выпускного вечера, поступления в универ и веселой поездки в колхоз. У обоих были полустершиеся этикетки, но меня это ничуть не смущало. Главное, что пахнут вкусно. А как, чем - да кто это будет разбирать в нашей крепкой уральской провинции. Кстати, мне пытались всучить не только их, а еще и явный неликвид в виде поддельных польских "Byc moze" с ацетоновым душком, но я отвергла эту отрыжку бывшего соцлагеря и почувствовала себя разборчивой семнадцатилетней женщиной. Чье детство, однако, насквозь пропахло наивной "Болгарской розой"...

Дабы не обижать польских производителей, скажу, что с польской косметико-парфюмерной продукцией мне впоследствии даже везло, но следующим сильным впечатлением стали опять духи нонейм. Это был уже не секонд хэнд и не подделка - это были настоящие родные французские духи, которые в одно прекрасное лето привезла моя подруга из родных краев в нашу комнату в питерской общаге. И мы, три подруги, пользовались ими сообща. То есть по-своему соображали на троих. В том, что мы так и не смогли прочитать неразборчивый логотип, никто опять особой проблемы не видел. То, что мы одинаково пахли, тоже нас не смущало. В том и волшебство, и прелесть ароматов - каждый присваивает его себе, безболезненно для другого, ведь один и тот же запах на разных людях живет и дышит по-разному. Каждая из нас уносила на себе душистые капли и каждая шла в свою историю. Наполняла этот эфир своей жизнью и придумывала для него имя. Это совсем не то же самое, что меняться одеждой, хранящей индивидуальные энергетические флюиды. И еще здесь был элемент некоего ритуала, напоминающего трубку мира, что-то вроде "мы с тобой одной крови - ты и я". Если человек доверяет тебе свой запах, значит, он глубинно доверяет тебе. Прямой отсыл к нашим инстинктам - ведь в животном мире от того, как ты пахнешь, зависит жизнь.

Каким он был, этот аромат? Наверное, сладким, с нотками ванили, а, может, персика... как я уже говорила, в этих описаниях мне доверять нельзя. Но что я могу определенно о нем сказать - это запах одного из самых счастливых периодов моей жизни. Духи - это чувственный слепок времени, которые обладают удивительным свойством впитывать и сохранять в первозданном виде ощущения, мысли, переживания, потрясения. Именно запах порой и ставит душистую метку на том моменте, когда мы-таки поймали это явление неуловимой природы, счастливые вершины своей жизни...

А позже я все так же случайно встретилась с моими любимыми "Анаис Анаис", и пользуюсь ими до сих пор, хотя они давно не в тренде, но тренды в таких тонких делах меня уж точно не волнуют. Символично, что они, как и всё в моей жизни, имеют отношение к литературе и названы в честь подруги Генри Миллера. Что лишний раз подтверждает - ароматы, музыка и слово ассоциативно рядом, чтобы дарить нам силу неприсвоенного талисмана, воздушной магической аксиомы, которая всегда с тобой.


P.S. А еще неслучайно, что люди с выдающимся нюхом - личности во всем незаурядные, что отражают литературные и киносюжеты. Задолго до появления в бестселлера Патрика Зюскинда "Парфюмер" вышел советский фильм "Опасный возраст", где главным героем, трогательным и чувствительным, был парфюмер-дегустатор, различающий малейшие оттенки ароматов. Его играл Ю. Будрайтис. Помните, когда в финальной сцене к нему от радостного потрясения возвращается драгоценное обоняние, он счастливо принюхивается к кому-то в толпе и блаженно констатирует: "Саша!", различив исходящий от кого-то флер известного советского одеколона... Что же до современного российского телеэкрана, то он недавно явил нам многосерийный фильм "Нюхач", главный герой которого - личность демонического обаяния и сверхъестественного обоняния. Все в нем, конечно, контрастирует с обывательскими догмами, он - за гранью добра и зла. Однако вполне по-человечески он привязывается... кстати, здесь запахи вводят в сферу нашего внимания новый тип персонажа. Женщина-врач, но вовсе не героического толка, не хирург и не акушер, а приземленный лор, ухо-горло-нос. Однако именно она, не амбициозная, немногословная и минималистичная, необходима герою с гениальным носом.