# Танцы хвостоколов

Ольга Слободкина

Опубликовано в книге Ральфа М. Ханнеманна "Акулы и скаты мира", 2001.

ТАНЦЫ ХВОСТОКОЛОВ


Каждый год у северо-восточного побережья Новой Зеландии в морском заповеднике Пуэр Найтс (Бедные Рыцари) происходит невероятное явление. Летом к островам приходят сотни скатов-хвостоколов, и, собираясь в сводчатых тоннелях, опоясывающих заповедник, дают изысканный балетный спектакль, взмывая на стенки арок и соскальзывая вниз, будто совершают древний обряд. Причина этого летнего паломничества долгое время оставалась загадкой. Подводный фотограф Гленн Эдни попытался ее разгадать.


Почти от самой поверхности я увидел на дне, в 20 метрах под собой, покрытые бурыми водорослями валуны. Я начал спускаться по стенке ко входу в арку Тай Дай (Разноцветная Лига), вокруг меня клубилась стайка абудефдуфов, клюющих планктон. Ненадолго остановившись у входа, чтобы глаза привыкли к темноте, я перепроверяю настройку камеры. Надеюсь сфотографировать ежегодное скопление хвостоколов в новозеландском морском заповеднике Пуэр Найтс.

Заплыв под арку, я понял, почему ее так назвали. Стенки ее были раскрашены в ярчайшие цвета, как футболка хиппи: губки, кораллы, анемоны и другие фильтраторы воспользовались тусклым освещением и бесконечным потоком планктона, струящегося в арку. Вдалеке я увидел большие стаи рыб и, приблизившись, узнал некоторые виды. В углублениях вдоль стен зависали дрожащие длинноперые капродоны, они группками выплывали в тоннель - полакомиться густым планктонным супом. 30 крупных поррей, шевеля длинными грудными плавниками, держались в толще воды. Небольшие стайки лакедры, золотых луцианов и атипихтов контрастной цветовой каймой опоясывали поррей, а вездесущие песчаные губаны выскакивали вперед поглядеть, кто это вторгается в их владения.

Вспомнив о хвостоколах, я опустился на дно тоннеля и примостился между двумя валунами с камерой наготове. Долго ждать не пришлось. Через несколько секунд мимо меня проскользнула большая самка - так близко, что я мог бы ее коснуться. Вдруг она резко развернулась и пошла прямо на меня. Я успел щелкнуть всего лишь раз, когда она проплыла надо мной, сверкнув блестящим белым брюхом при свете вспышки. Я ясно разглядел подковообразный оскал ее рта и коренные зубы, которыми она разгрызает раковины моллюсков - ими она, в основном, и питается. С каждой стороны от рта лежало по пять жаберных щелей.

Учитывая увеличение размеров воде, я прикинул размах ее крыльев - около двух метров, на треть больше, чем у самца. По длине хвоста я определил, что это - короткохвостый скат. У длиннохвостого вида хвост похож на хлыст и примерно в два раза длиннее тела. Шипы у обоих видов ядовитые и могут наносить смертельные раны. Когда она вильнула хвостом всего в нескольких сантиметрах над моей головой, я вспомнил, как некий аквалангист загнал большого хвостокола в одну из мелких бухточек заповедника. Пытаясь уйти, испуганный скат нанес ему тяжелую рану. А ведь здравый смысл подсказывает: не трогай диких животных. Обладай аквалангист хотя бы толикой этого самого смысла, он избавил бы от страданий и себя и ската.

Выглянув из-за валуна, я увидел у входа на фоне солнца силуэты нескольких скатов. Казалось, они парили в ожидании сигнала к возвращению в мрачную пещеру. По счастливой случайности (а не по разумному размышлению) я оказался как раз на их пути. Через несколько минут обнаружилась закономерность: большинство скатов, проплывающих рядом со мной, - крупные самки с большими животами, буквально на сносях. Минуя мой наблюдательный пункт, они направлялись к другому концу тоннеля, где, исполнив на стене крутой вертикальный поворот, без усилий соскальзывали вниз. Ближе к поверхности кружили более мелкие самцы, но время от времени один-два спускались к самкам и плыли их маршрутом. А может, это прихотливый брачный танец?

Ветеран подводного плавания, писатель и натуралист Уэйд Доак 30 лет изучал жизнь моря у островов Пуэр Найтс. По его предположениям, цель этих массовых сборищ - спаривание. Местный кинематографист Майк Бхана разделяет его точку зрения. Майк наблюдал и снимал пуэрнайтских скатов два лета подряд и считает, что хвостоколы собираются в пещерных тоннелях для синхронного брачного ритуала, столь важного для жизни нового поколения.

Хвостоколы - живородящие животные. Период вынашивания - примерно 11 месяцев. Каждая самка способна производить на свет до 25 детенышей в год. Маленькие скатики (50 см длиной) - совершенные копии своих родителей, вплоть до крошечных шипиков на хвостах. Новорожденный выходит из чрева матери в воду со сложенными крылышками, как бабочка из куколки, и как бабочка, очень быстро их расправляет - не менее грациозно, чем мать, скользящая над ним.

В других частях заповедника хвостоколов можно увидеть отдыхающими на песке или затерявшимися в густых водорослевых лесах. Опустившись к песчаным отмелям пролива Лабрид в южной гавани заповедника, я увидел огромную самку хвостокола с трехметровым хвостом. Я плашмя лег на песок и начал потихоньку подползать к отдыхающей гигантессе. Когда я приблизился, она медленно подняла хвост и кончики крыльев, чтобы в случае чего уйти вверх. Она явно напряглась от моего приближения. Тогда я остановился и тихо лежал на песке, дыша равномерно и спокойно, надеясь, что она поймет: я ей не угрожаю. Через некоторое время она, вроде бы, приняла меня и опустила кончики крыльев, а хвост нет.

Я был так близко, что мог бы коснуться ее рукой. Она смотрела на меня глазами, которые, как некогда считалось, видят очень плохо. На самом деле они великолепно приспособлены к нулевому уровню света и недостатку цвета под водой. Рядом с глазами открывались и закрывались брызгальца - она прогоняла через жабры насыщенную кислородом воду. Я навел камеру и выбрал кадр, непрестанно думая о том, что произойдет, когда сработает вспышка. В возбужденном сознании возникал трехметровый хвост, сбивающий, словно хлыст, мою камеру, а вместе с ней и пол-меня. Я незаметно нажал на спуск, невольно закрыв глаза, чтобы не видеть увечий, нарисованных моим воображением. Когда ожидаемого удара не последовало, я открыл глаза - она не шелохнулась. Чувствуя себя глуповато, я собрался с духом и сделал еще пару кадров - она по-прежнему не реагировала. Возможно, за столько лет посещения заповедника она привыкла к подводникам и уже не боялась. Я протянул к ней руку и нежно погладил передний край ее крыла. На ощупь кожа ее была, словно тонкий бархат. Она ответила на мое прикосновение таким трепетом, что стало ясно - ей приятно. Вскоре я медленно отполз от нее и начал подниматься. Душа моя еще звенела после этой встречи и одновременно предвкушала погружение в нашей следующей точке - Северной Арке.

Трудно представить себе более впечатляющий пейзаж, чем этот одиночный утес-палец, вздымающийся в самой северной точке островов. Сложен он из вулканической выбеленной солнцем породы. Свод арки - всего в пяти метрах над уровнем моря, но отвесные стены уходят под воду на 40 метров, до самого каменистого дна. Восточные ветры пригнали к островам глубокие океанические воды, и видимость в проходе под аркой - 40 метров. Погрузившись на 30 метров, я преисполнился благоговейным ужасом перед открывшимся надо мной видом. На поверхности воды я увидел силуэты по крайней мере сорока скатов, набившихся в узкий пролив. Словно гигантские движущиеся облака, их окружали огромные стаи капродонов и абудефдуфов. Среди них плавали крупные луцианы, каранксы и макрели, но мое внимание было приковано к скатам.

Я надеялся, мне повезет, и я увижу брачные игры хвостоколов. Несколькими днями раньше, заканчивая съемки документального фильма для канала Дискавери, Майк Бхана со своей командой наблюдали ухаживания хвостоколов. Но время на дне истекло до того, как любовники завершили свои отношения, поэтому операторы остались в неведении относительно исхода подводных событий. Как только самка родит, она почти сразу же готова к спариванию. За ней увиваются несколько самцов, пока один, а иногда и двое не присосутся ртом к краям ее свисающих крыльев. Так и едут на ней, пока самка не уступит. Тогда победивший самец, не отпуская ее крыла, изгибается так, чтобы оказаться у нее под брюхом - брюхо к брюху. В этом положении ему очень удобно ввести один из двух птеригоподиев, расположенных у основания его брюшных плавников, в ее половое отверстие. У нескольких самок, проплывших мимо, - свежие брачные рубцы на крыльях, что подтверждает теорию: отчасти эти массовые нашествия хвостоколов объясняются брачным обрядом.

Возвращаясь на судно, я вспоминал свои наблюдения за хвостоколами в Пуэр Найтс. Всегда приятно разгадать загадку океана - скаты приходят сюда спариваться, это несомненно. Но почему именно эти острова и именно эти два сводчатых тоннеля? Может, скаты выбрали такие необычные ориентиры, чтобы сразу узнать место встречи? А может, непрерывное течение в тоннелях помогает им сохранять энергию для брачного танца? Но, как бы то ни было, я благодарен этим благословенным островам: они подарили мне чудо, ведь я на расстоянии вытянутой руки приблизился к грациознейшему созданию океана. Да, я чувствую себя настоящим избранником - я видел танцы хвостоколов.


Подписи к рисункам.

- Каждое лето множество короткохвостых хвостоколов Dasyatis brevicaudata собирается в морском заповеднике Пуэр Найтс.

- Самец-хвостокол скользит среди более крупных самок, пока не прикасаясь к ним.

- Длиннохвостый Dasyatis thetidis принял позу угрозы, подняв вверх хвост с шипом.

- Большинство скатов плавают при помощи грациозных волнообразных движений грудных плавников.

- Насыщенная кислородом вода втягивается в брызгальца - отверстия, расположенные сразу за глазами.

- Сверкающее белое брюхо самки отражает свет вспышки.

- Неожиданно крупная самка проплыла прямо над головой! Можно было ясно видеть подкову ее рта. Позади рта пять пар жаберных щелей трепетали, выпуская воду.