# Р.М. Рильке "Дуинские Элегии" . Элегия первая

Ольга Слободкина

Райнер Мария Рильке


ДУИНСКИЕ ЭЛЕГИИ


(перевод Ольги Слободкиной-von Bromssen)


Элегия первая


Если я закричу,

кто услышит средь ангельских чинов?


А и если

один из них

примет вдруг к сердцу мой крик -

содрогнусь.


Мне не выжить с ним рядом,

с Огромным Его Совершенством.


Красота - только первый укол

ужаса,

переносимый,


но как сердце зашлось,

оттого, что мы поняли холод,

с которым она отстранилась,

чтоб нас не разрушить.


Каждый Ангел ужасен!

А раз это - так,

задыхаясь сглотну я свой писк и рыдание.


Так к кому обратиться в нужде?

К Ангелам?

Нет.

К людям?

Нет.


И хитрющие звери

давно уж смекнули,

как нам здесь неуютно,

в разгаданном мире.


Что ж тогда остается?

Быть может, сосна на холме,

на которую смотришь ты изо дня в день,

иль вчерашняя улица,

да порочная верность привычке,

что нас утешала

и осталась в глубинах навек.


Да, и ночь,

ночь, когда ветер,

наполненный космосом,

ноет на лицах,

приподнятых к небу...


Ты ждала бы любого,

желанная ты, что слегка огорчишь,

ты, кого одинокому сердцу придется

встретить с немалым усилием...


Но разве любовникам легче?

Нет, лишь умеют они

быть вместе,

тем самым скрывая

друг от друга

свою же судьбу...


Ты все еще не понимаешь?

Брось пригоршню пустот

в пространства того,

что вдыхаем...


Может, птицы,

почуют расширенный воздух,

входя во стремительный взлет?


Верно, весна не придет без тебя.

вот и звезды построились в ряд

в надежде, что ты восхитишься,

и волна всколыхнулась навстречу из прошлого...

так же и скрипка

предложила свой звук,

когда шел ты меж окон открытых.

То наставления были,

предназначение.

А сможешь исполнить?

Вечно тебя отвлекало

ожидание того,

что имеет название -

приближение любимой.


(И где бы хранил ее ты,

когда эти огромные странные мысли -

как приливы-отливы в ночи?)


Но пой, долг велит,

о великих влюбленных:


их славе

долгий путь предстоит

перед входом в Бессмертие...


Ты почти позавидовал им,

безнадежно влюбленным,

которых увидел

влюбленными больше счастливых,

взаимновлюбленных -


так начни вновь и вновь

прославлять их словами,

бессильными живописать.


Подумай:

герой выживает.


Даже останки его -

всего лишь предлог,

чтоб продолжить

совершенность рождения.


Но природа, исчахнув,

забирает влюбленных к себе,

будто не в силах исполнить

дважды энергий обвал.


Думал ли пристально ты

О Стампе Гаспаре?

Размышлял ли подробно о ней?

Так, чтобы девушка,

что потеряла любимого,

смогла бы сказать

по примеру безмерной любви:

"Так же и я поступлю".


Не пора ли и этим страданиям древним

начать приносить нам плоды?


Разве время еще не пришло,

чтоб в любви

мы смогли бы себя свободить

от любимого

и, дрожа, испытать,

как стрела тетиву,

собираяся с силой, -

себя превзойти при стрельбе,


чтоб уже ничего не осталось,

ни единого места?


Голоса, голоса!

Слушай, о сердце,

как только святые...


Слушай

и жди тот огромный призыв,

что тебя оторвет от земли,


но они продолжали склоняться -

непостижимые души,

не замечая своей левитации.

Вот как полно - "имеющий уши"!


Ты же не выдержишь


Бога услышанный глас -

нет.


Но слушай

дыхание нежности...

и бесконечную весть -

она прорастет в тишине.


Ее шелест к тебе доносился

от тех, кто ушел молодым.


Когда же ты в храмы входил

в Неаполе, в Риме,

разве не судьбы их

мягко касались тебя?


Или надгробная надпись,

что сильно тебя захватила...

Помнишь - в Санта Мария Формоза

недавно.


Что им во мне?


Я должен мягко стереть

ощущение своей же

несправедливости легкой -

она иногда замедляет

движения их чистого духа.


Странно, конечно,

больше не жить на Земле,

оставить привычки, к которым

только что стал привыкать,


не придавая значения розам

и прочим вещам,

как будущим знакам судьбы.


И уж не чувствовать Длань,

что не может ослабнуть

из страха тебя уронить

и даже

в сторону

имя твое отложить,

словно куклу без рук.


Странно уже не мечтать,

не гадать.


Странно увидеть все то,

что казалось единым,

а теперь растеклось во все стороны.


Трудно быть мертвым...

Пытаешься ты

время свое наверстать,

что упущено было,


пока не начнешь -

незаметно -

ощущать

дуновения Вечности.


Но живые не правы

в своих резких границах различий.

Ведь и Ангелы часто не ведают,

с кем они - с мертвыми или живыми...

так мне показалось.


Вечности дрейф

тянет все возрасты мира

сквозь оба пространства


и звук ее слышен везде.


Тот, кто ушел молодым,

вскорости нас забывает -

можно совсем отстраниться от мира вещей,

нежно,

словно младенец,

что незаметно подрос

и отнят от груди.


Только тот, кто нуждается в тайнах огромных,

тот, кто пьет из источника грусти,

веселья и роста,


как может он обойтись в своей жизни без них?


Разве бессмысленна древняя притча,

где музыка вдруг заиграла

в разгаре рыданий по Лину,

пронзая сухую бесчувственность

в ошеломленном пространстве,

где юноша-Бог

почти перестал пребывать,

заставив пустоты звучать,

так, чтоб они потрясли,

успокоили

и помогли нам

сейчас?