# Из шутких стихов. Часть Первая

Ольга Слободкина

ИЗ ШУТКИХ СТИХОВ

(в смысле шуточных, отчасти и жутких)


* * *


Я пишу стихи плохие.

Хиппи хихикают:"Хи-хи!"

Лихие

хилые хиппи -

обхихикивать

чужие стихи.


Но

стихия моего стиха

не стихает,

хоть лихие хиппи

так нехило хихикают:


"Ха-ха".


1987 год


* * *


"Зла не хватает"

народная присказка


Луна передвинулась на середину неба,

Стрелки часов - на середину часов.

Полшестого утра.


Душу свою на засов

мне не задвинуть...


Добра

не хватает.


Зла же хватает

в этом мире

зла

и добра.


5 февраля 2001


* * *


Поплачу-поплачу и снова иду -

сильная,

красивая

и

молодая.


И скоро мне -

пятьдесят...


8 февраля 2001


* * *


Жизнь меня научила

быть настоящим мужчиной.


Хоть душа не имеет пола,

но от укола

жизни

подскакиваю,

отрываясь от пола,


и ливнем молитвы

тушу греховные мысли...


5 февраля 2001


* * *


ЭЛМА МИТЧЕЛ


перевод Ольги Слободкиной


Размышляя над Раскином


Женщины напоминали ему розы и лилии,

А мне они напоминают скорее кровь и мыло...

Вооруженные мокрой тряпкой... Заносчивые носы,

Уши, шея, рот и все потайные места:


Вооруженные острым ножом, они режут печень,

Держат над краном кровоточащие сердца,

Потрошат, фаршируют, маринуют, консервируют,

Обдают кипятком, бланшируют, отваривают, очищают шелуху,

Жарят, толкут в ступке, измельчая в порошок, -

вся жуткая химия кухонных кишок.


Их отдаленные мужья склоняются над столами

из красного дерева

и

тонко влияют на конъюнктуру рынка,


пока защищенные домом, нежные и ласковые

Убивают крошечных мышей - мертвой петлей на шее,

Душат мух, выселяют пауков,

Чистят, скребут, моют, громко отдирают дочиста,

Разворачивают кухонные шкафы,

предают отходы мусорным ведрам.


Выкручивают и выжимают белье -

с красными запястьями, с белыми костяшками на руках,

со сморщенными пальцами -

мягкие и теплые.


Направляют жужжащие пылесосы в закоулки мебели,

Расправляют и вытягивают простыни из-под страдающих

недержанием старых,

склоняются к докучливым молодым,

с усилием тянут, складывают, накрывают одеялами,

подтыкают, застегивают на пуговицы, на молнии,

размешивают ложкой еду,

воодушевляют на экскрецию,

протирают шваброй пол от рвоты,

всаживают в ткань иголки,

накручивают шерсть на вязальные спицы,

создавая в них уютные гнездышки, шарфы...


Их огромные руки! Их вездесущие глаза,

их голоса, повышающиеся, чтобы перекрыть

шум, гам, тарарам...


Их массивные ляжки,

излучающие комфорт,

их кровавые проходы

и волосатые щели,

их чрева,

скрывающие в себе

человечков вверх ногами!


И когда всё заканчивается - прочь, рабочая одежда!


Быстро сверившись с часами,

они поднимаются наверх,

садятся и, слегка вздохнув, расчесывают волосы

и понемногу находят в зеркалах

цвета и запахи,

свою сущность лилий и роз...


* * *


В жизни

жизни

новые русские

строят особняки

и набивают

деньгами

карманы,


А в жизни искусства

бездарность

лезет, как сорняки,

и множится,

как тараканы.


4 марта 2001


* * *


Задумаешь какие-то дела,

А вместо этого Господь тебя влюбляет.


Задумаешь какие-то дела,

А вместо этого - ребенок в животе.


Задумаешь какие-то дела,

А вместо этого ты вдруг заболеваешь.


Задумаешь какие-то дела,

А тут уж за тобой и Смерть пришла.


11 апреля 1999


* * *


Мне б и хотелось посмеяться над собой...

Да ведь - грешно, над слабостью такой.


19 февраля 1999


* * *


Из цикла "Дома"


1.


Мою лоджию - жалюзи, окна...

Тоже не бесполезное занятие.

Потом, обессилев, на кухне пью кофе.

Уборка - это не Camel Trophy в дикой саванне.

Стирка - это, не разгибаясь, в ванной.

Отнюдь не абстрактное понятие.


За год квартира накопит бумажек, пыли -

Тоннами выношу коробки, газеты.

Вещи - тоже живые и мстят, если о них забыли.

Пользовались, не сортируя, -

Материального мира заметы.


Хочешь, чтоб чисто, уютно...

Каждый день прикладывай ручку.

Тогда прощайте эссе, живопись, музыка, книги.

И интеллект задаст те такую взбучку.

Стихи отовсюду будут показывать фиги.


Человеком - труднее всего.

Человеком - сложно.

Он - и животное. Он - и Ангел.

Он - и с вещами. Он - с Духом.

Тут же бесы толкают в пропасть с узкой тропинки.

И вот, обессилив, ты понимаешь,

Что не можешь, как Бог, -

Петь в каждой травинке.


Прав был Бродский: "человек ограничен, а Бог - органичен".

Великий жил человек с нами.

Теперь он - с Богом. Расширил ли Там сознание? Прошел ли Границы?

Бог его знает. Вечность пока закрыта, а жизнь - цунами.


Эта волна несет меня в море искусства, поэзии.

Там все милы, все любимы:

Вуалехвостки, дельфины, киты.

И на рассвете Ангел - Иосиф Бродский - трубит,

А Серафимы - Фрескобальди и Пергалези -

Играют на скрипке и флейте в облаках пантомимы.


26 августа 1998


* * *


2.


ОТРАЖЕНИЕ ИЛИ ТРОЙНОЕ ЗЕРКАЛО


Я на руке держу часы

И фокус зрения разъединяю.

Мои глаза - волшебные весы.

Игру себе в безделье не вменяю.


Я левым глазом вижу циферблат -

В нем отражается цветов букет.

И правым глазом вижу циферблат -

В нем отражается резной буфет.


А есть еще и третьи часы -

Те, настоящие, что я держу в руке.

И в них - мои глаза, волшебные весы,

И стрекоза на ярком потолке.


Но кто-то, глядя мне в глаза,

Хихикает в усы.

Не отражает образа.

Не знает про часы.


Он все глядит - глаза в глаза...

Часы в моей руке.

А его глазах я - стрекоза

На ярком потолке.


конец октября 1994


* * *


После отравления


1.


И первая овсянка.

И сладкая слюна.

И Бог мой плавал в каше.

Я не была одна.


А что со мною станет

Потом, когда поем,

Никто пока не знает,

Да и зачем?


2.


Больная, сижу под дождем

в роскошной беседке,

хозяйка огромных поместий.


Капает дождь.

Ну, так что ж!


Слуги и муж

носятся, угождая,

всем моим маленьким прихотям -

овсянка, сухарики, чай, рис...

И ... по кругу сначала

все понеслись.


Не скучаю,

читаю

и обожаю

жизнь.


3.


В богатом поместье

заболела хозяйка.

Несчастный супруг

сбился с ног,

умоляет милую

не умирать,

врача вызывает

и сам

падает

на кровать

без сил -

вид любимой

его скосил.


"Доктор! Сделайте что-нибудь, -

просит муж, ударяя

себя отчаянно в грудь

и стеная. -

Дороже ее у меня нет".


Врач не сразу дает ответ -

думает, сколько ему запросить монет.


Поправится женщина или нет,

врач знает столько же,

сколько местный квартет,

но, ученость на себя напуская

и простукав больную, - она ведь больная -

дает медицинский совет.


12 июня 2002


4.


Утром

под окнами

раскаркались вороны,

но не могу еще встать и прогнать...


"На свои головы каркайте, -

мысленно говорю я им, -

на свои",

научившись этому

у Одоевцевой Irene,

маленькой поэтессы

с огромным бантом-клин.


Вороны продолжают каркать во всю.

Не могу свести игру с ними даже вничью.

Как вдруг слышу снизу детский, но дерзкий голосок:

"Валоны! Уходите вы!"


Хоть на часок, думаю я.

Слава Богу, кто-то заголосил.

Сразу - прилив сил.


Вскакиваю.

Окно распахиваю - чпок!

"На свои головы каркайте!

Ну, что за неугомонные бабы"!


И замолкают.

Иль улетают?


* * *


5.


Я спрашиваю Бога: "Уезжать"?

Он отвечает: "Оставайся.

И морю с небом предавайся".

Я говорю: "Нет! Вспять".

И порываюсь с кровати встать.

Но нету сил с кровати встать.


И спрашиваю снова: "Ну, так ехать"?

Он говорит: "Давай! Потеха!"


Тогда спокойно я ложусь

и в Коктебеле остаюсь.


* * *


6.


Не икра то была, братцы, и на форель,

А соседки чернуха, чернуха соседки моей.

Боже! Спаси меня поскорей.

Я - словно сонная муха.


13 июня 2002


* * *


Now that I'm poisoned

I'm on par with the world.


end of June 2002


7.


Щас пойду куплю на рынке овощей.

Может, станет мне на сердце веселей.


14 июня 2002


* * *


8.


Вечером качаюсь в гамаке - трик-трак.

Хорошая штука гамак.

Солнце светит сквозь пирамиды пихт.

На море - цветные паруса яхт.

И яхонты моих глаз

Прослеживают весь сказ.


* * *


9.


Ночью под фонарем

Сижу в поместье своем.

Обуржуазела,

Як Евроазия.


13 июня 2002


* * *


Ночь наступает,

стесняя немного болезнь,

открывая в сознании Тайное Небо Высот.


Жизнь бесполезна в болезни.

Божественных нот

ты не услышишь,

когда надрывает живот,

сердце,

желудок,

кишки -

вообщем, все,

что внутри,

все, что живет незаметно,

пока ты здоров...


Вновь испытания прибыли.

Здравствуй, о Иов!

Праведным был ты.

И здесь мы с тобой не равны.


Я же плачу за магический выверт ума.

В том виновата ли я?

Пусть ответит Господь.

Он меня выдумал. Он - и Творец, и Судья.

Я лишь слезами омою свою нездоровую плоть.


Как я устала болеть. И не жить. Горевать.

Я же ковбой по натуре.

Постель - не мое

в двух своих смыслах,

но снова больная кровать

и созерцание горя -

мое бытие.


Я же художник,

но сил уже нет рисовать.

Я вытекаю по капле

в Незримый Иной

Срез.


Господи! Если решил ты кончать.

Делай быстрее,

не то я покончу с собой.


Большей бессмыслицы

мне не придумать во век.

Лето поет за окном,

я ж бессильно лежу,

но не на пляже,

под древней высокой сосной, -

в духоте.

И, вместо Солнца,

горит с бахромой абажур.


Други в Париже и Шербурге

выставят все,

что натворили

в бездарной своей простоте:

женские попы во мраморе

и житие

наших Святых -

все в одном решете.


Ну, а мои Бесподобные Тайны Высот,

отраженные в лужах небесных,

останутся стыть

в стенах каморки моей,

и Божественных Нот

Неба

не вспомнить уж,

не повторить.


30 июля 2002


* * *


В Кара-Даге


1.


Над головой шумит прибой,

а напротив, на камне, -

молодой человек с подзорной трубой.


Сначала он изучает

таинственность вод,

но потом,

как бы невзначай,

труба его перетекает

на грудь мою и живот.


Мужеский род

никогда не прейдет.


2.


Из-за внимания молодого человека

Теперь лежу в камышах.

Лишь бы камыш не порезал лицо.

Думаю, как бы мне сэкономить,

Прикупить с аметистом кольцо.

Не могу свою душу настроить

На пасхальных кругов яйцо.


3.


Воспоминания о юности


Зачем же было мне не выйти за любимого.

Ребеночка прекрасного родить!


Так нет. Связала душу с волком нелюдимым

И вышла к краю: "Быть или не быть"?


13 июня 2002


4.


Засыпаю на Солнце,

вдруг вскакиваю,

озираясь, словно койот,

wondering whether this or that object

could be a person or a stone,

вижу, что камень,

потом

переворачиваюсь на живот

и снова сваливаюсь пластом.


14 июня 2002


* * *


В желудке, там, где болит,

Сидит

Маленький Боженька

и чудеса творит.


23 июня 2002


* * *


Завтра поеду к врачу,

Хорошо ему заплачу.

И он скажет: "Ничего нет".

Хороший ответ.

Вновь крылья расправлю и полечу.

В мире - много планет.


24 июня 2002


* * *


После врача, после дождя

Мир стал чужим и новым,

будто бы я - за границей,

и жизни основы - не надо лениться -

мне не знакомы.

Придется учиться.


24 июня 2002


* * *


Я обратилась к Богу - Там плыло

Бесстрастие над страстными веками.

Не ведая, что есть добро и зло.

Оно плыло, Прекрасное, над нами.


Я обратилась к Богу и узрела

Бесстрастие, плывущее в веках.

Ему до нас так мало было дела.

Мы для Него - словно дорожный прах.


26 июня 2002


* * *


Библия не более жестокая, чем жизнь.

Она - всего лишь книга,

история людей...


А жизнь нас учит prudence,

осторожности,

а Бог - Любви.


По невозможности

любить

мы все имеем сложности.


28 июля 2002