# Коктебельский дневник 1997 года. Часть Первая

Ольга Слободкина

В зале ожидания


Второй Коктебель без бабушки...

Зал ожидания Курского Вокзала

несколько преображен капитализма

начальной стадией.

Да, еще не сказала:

в этот раз - посмотреть в Феодосии

Дворец Палладио.

А май нахлынет, как прилив,

когда ему навстречу - вдоль состава.

В душе Сайгё, Ли Бо, бо-

ли.

А в Коктебеле расцветают травы.


2 мая


* * *


В поезде


Утром

сердце, как стеклышко,

когда смотришь с вершины

на горное озеро.

И после сладкого сна

снова - в новую жизнь.


Свежие ленты полей

струятся по влажной земле.


Здравствуй, Весна!


2 мая


* * *


В Коктебеле


Мой ранний Коктебель зазеленел,

и мая торжество готово к пробуждению.

Зеленый Океан выходит из Зимы

туманами невидимого утра

и катит на меня свои валы,

как будто дышит необъятный буйвол,

и разбивает вдребезги волну

в мельчайшие осколки снежной пены.


3 мая


* * *


Туман закрыл и небо и мор`я -

лишь шум прибоя...

Май. Холодный май.

Да водорослей клинопись сухая

на светлом камне берегов Таврид.

Усталый дух стареющей зимы,

сходящей с пьедестала межсезонья,

и радостная поросль зеленая,

невнятные дневные сны.


3 мая


* * *


Холодно.

Кара-Даг лениво раздвигает горбами тучи.

Солнце проклюнется и снова - дождь.

Белесые клинья - на бирюзовом море,

а море - парное, океаническое,

но в вязком тумане его не поймешь.


Сердце сжимается - странно, зябко.

О, Коктебель мой,

прими меня!

Скалы выглядывают в мир украдкой,

наваждением мнимого дня.


3 мая


* * *


В дождь хорошо спится.

Мерный ритм его

усыпляет сознание,

утомленное чуждой Москвой.

А Коктебель - мой.

В люльке меня качает,

словно из странствий

вернулася детка домой.


3 мая


* * *


Дай Бог, рассеется туман,

и я увижу дикие тюльпаны

и горицветы по дороге к Тихой,

шары пиона, если повезет.


О, дай мне встретить Твой цветущий май

и испытать восторга расширение

и сердца взлет.


Так шар воздушный

в небе восстает,

и удивленно на него глядят

моря и горы...


3 мая


* * *


Вот этого я и хотела,

об этом-то я и мечтала -

лежать на пороге моря,

глядеть в бесконечное небо

и уноситься мыслью

к Предвечным Началам Жизни...


4 мая


* * *

Странный май в Коктебеле -

без друзей.

И не с кем разделить закат,

его святую матовость,

подсвеченную Солнцем.


Холмы же зеленеют, как всегда,

как будто в первый раз, когда

Господь сказал:

"Да будет так".


4 мая


* * *


Человек на черной лодочке

вышел в море и скользит,

словно черный лебедь.


Уже смеркается,

и Май

сейчас покажет

чудеса ночей.


А днем, а днем -

то голубое,

то зеленое...

И тени на холмах

в изменчивости ритмов...

И Солнце - в Бесконечных Небесах.


Так что же значит Смерть?

Освобождение?

В Другую Жизнь Проход?


Нет, не понять,

пока Туда Произволение

не вознесет.


4 мая


* * *


Воспоминание о дороге в поезде


А в долине цветет абрикос,

наряжается яблоня

и поля зеленеют

горизонтально...


Но если смотреть с верхней полки,

будто ты - в лифте, наверх.

И окно разрезает пейзаж

надвое.


4 мая


* * *


Из провала полдневного сна,

из пуховой перины.

из взбитых заоблачных сливок

выхожу в Расцветающий Вечер.


О, Залив!

Лучше так,

без страстей.


Только надо бы с палкой -

грозить

коктебельским заливистым шавкам.


4 мая


* * *


Из Тихой Бухты


Ветер коснется травы,

и трава засмеется и побежит неизвестно куда.

И это сверкание волн

новёхонькой свежей травы

останется даже и в зимней столетней душе.


5 мая


* * *


Океан. Океан. Океан.

То зеленый,

то бирюзовый.

И лежать животом на камн`ях

с глазу на глаз

с грозящей волной,

ощущая его всем нутром, -

может, в этом и есть моя жизнь?


А теперь - на спине, в небесах,

и глаза углубляются в синь.

Чайка! Ты пролети надо мной,

и тогда ко мне счастье придет...


Вольный Ветер относит ее -

два распластанных крестообразно

белоснежно-огромных крыла

застилают от Солнца лицо

и плывут неизвестно куда.


Мне открылась новая мудрость,

но о ней мне велели молчать.


6 мая


* * *


Закат. Триптих


1.


Китайский Золотой Дракон

знак Бесконечности хвостом рисует бесконечно

над синими ушедшими холмами.

Да-да, Закат сегодня солнечный, не алый,

не матовый и никакой другой.

И Небо всей душою отражает

Загадочность Великого Китая.

В ней - бесконечность миросозерцания

и бесконечного мгновения покой.


2.


Как я могла нав`ерное сказать,

что - только золото

и больше ничего,

пока не выстроились купола ночей.

Закат в своей Мистерии Сакральной

прошел семь жизней светопревращений

и пурпуром синеющей волны

застыл в великоплавности мгновения.


3.


Еще один закатный малый миг и...

остается только серый цвет

на фоне серых бесподобных скал.


Тот, кто видал расцвета торжество,

тот не воскликнет, не восплачет вновь.


И Серые Драконы Ориента

готовы раствориться в Небытье...

А там, внизу, грохочет Океан...


6 мая


* * *


Кто видел эти стертые холмы

и море синее без всяких берегов,

размеченное свежестью белил,

сидел в горах на бешеном ветру,

ходил босым по каверзным камн`ям

и шел навстречу множеству стихий,

тот знает в здешней жизни кое-что

и любит многое из странных испытаний.

А почему? Не объяснить.

Как не понять и счастья без страданий.


7 мая


* * *


Воздушные дельфины в небесах

выпрыгивают из-за дальних гор,

словно играют быстротечным Солнцем.

А Солнце взбило пену на Закат -

так начинается немой театр цвета,

мгновение Вечности,

гармонии прилив

и размышления о смысле бытия.


7 мая


* * *


К утр`у отходит страх бездонной ночи

в огромном одиноком доме,

и демоны слепые уползают,

как змеи, не нашедшие тропу.


Ко мне во дворик забегают куры,

а с ними и петух-красавец,

и солнечно,

и н`а сердце полегче,

и я играть и сочинять могу.


Душа смеется, вспоминая,

пред пробуждением

последний дивный сон...


ТАМ МУЗЫКА БОГАТАЯ ИГРАЛА,

и я с людьми ушедшими стояла,

и то, чего им в этой жизни не хватало,

чего хоть сколько-то, хоть кто-то был лишен,

Тем в Верхнем Мире каждый был так щедро наделен.


8 мая

в доме художницы Нины Владимировны Коноваловой


* * *


Я припадаю ухом к Океану,

и он мне шепчет о любви морей

и дышит так размеренно-пространно

и не боится злых людей.


Его нельзя убить или ограбить,

иль напугать, иль оскорбить.

Он всех накроет, всех перебулавит

и... вновь бесстрастно камни мыть.


8 мая


* * *


Когда я тороплюсь смотреть Закат,

где каждое мгновение велико

и каждую секунду мы теряем

Святого Солнца денное тепло,


Я понимаю скоротечность жизни,

а бедный шершень бьется между окон,

невольный пленник моего отчаяния...


Так что важнее - жизнь иль красота?


8 мая


* * *


Ночь разбросала звезды

и огоньки в домах.

Кыш! Трех странных ночей одинокий страх!

Неустроенность, брысь! Пошла вон!

Дай мне, Боже, остаться. Мне нравится этот дом.


Здесь у каждого- столик. Сидят при свечах.

А участок огромный - соседей не встретить.

Но не страшно ходить в коктебельских ночах,

растворясь в темноте, - не найти, не заметить.


8 мая

переезд на ул. Шершнева


* * *


Я - одна на всем пляже.

Одна -

на всем побережье.

На спасательной подняли белый флажок,

и он бьется,

трепещет, как рыбка на леске,

а море петрарковским ритмом

о гальку ласкается нежно.

В такие, наверное, дни

и влюбляется в Паоло Франческа.


Я - одна на всем пляже.

Одна -

во всем Коктебеле.

Небеса натянули прозрачную ткань голубую

и глядят сквозь нее на меня,

на такую чудную,

что приходит одна,

будто все ей давно надоели.


Я - одна на всем пляже.

Одна - в Огромной Вселенной.

Соловьи вперемешку со звездами

схлынули ночью бессонной.

Я живу на два дома.

Сирень распускается рьяно

и Весна в сторону Лета

впервые взглянула влюбленно.


9 мая


* * *


Маленькое чудо на ресницах,

похожее на лист под микроскопом,

на белый сон,

на отражение Солнца,

на капельку сверкающей росы.


Ресницы схлопнулись, как небеса, над чудом.

И страшно - вдруг оно совсем исчезнет,

но нет: глаза откроются мгновенно

и Божье Чудо - здесь и для меня.


10 мая


* * *


Когда всхожу я вечером на холм -

смотреть на неопознанный Закат,

где каждое мгновение гениально,

и Солнце мне оранжево - в глаза,

спускаясь вниз по лесенке за горы,

перепоясавшись сиреневым жгутом

переплетенных сладких облаков,

и из-под сцены светит фонарем

театру воздуха и цветопантомимы,


я думаю о бешеном огне,

что укрощен гигантским расстоянием.


По Чьей-то Воле светит он и мне,

так что я скоро поменяю рассу.


12 мая


* * *


Облака


На всеветрейших парусах

плывет огромная медуза

и вот, она уж Птица Гамаюн

и тут же превращается сполна

в Конька лихого Горбунка,

а из него - в крутейшего барана,

сидящего за фортепиано...


И постепенно и желанно

все растворяется в огромных небесах...


13 мая


* * *


Кара-Даг уже совсем зеленый.

Такой милый...


13 мая


* * *


Паук-геометр расплетает свои кружева.

О, точность симметрии! То-то корпит терпеливо!

И белая бабочка-рыбка в сети чуть жива,

Вернее, мертва уже, но, как живая, красива.


О, бедная, бедная! Может, еще оживет?

Ее я смахнула, но вниз она навзничь слетела,

Как будто душою ушла в Безвозвратный Полет,

А на земь упало пустое прекрасное тело.


13-14 мая


* * *


Не знаю я, который час идет.

Жарко, жарко н`а море, и мысы

Становятся сиреневыми от

То ли жары, то ль настроения.


А в парке ласковом

глициния

цветет,

с хрупко-уязвимою душою гения.


О, нежная глициния! Твой час расцвел.

Настал твой май божественно-благоуханный....


14 мая


* * *


А море слагает туманов верлибр...

Такого не встретишь в поэзии ломаной скальдов.


15 мая


* * *


Ночь ушла - со змеями, с драконами,

с побегами, с погонями.


Ночь ушла с бессонницею звездною

и соловьино-трелями любовными.


Ночь ушла с Луной неосвещенною

и с призраками дикого сквозного


Сада... Ушла с молитвой слезною

сквозь заросли густого винограда.


15 мая


* * *


Май улыбнулся синеве

и плещет так по-девичьи беспечно

невинною волной...

Внове

ему и жизнь, и бесконечность...


15 мая


* * *


Мой Коктебель - Норвежская Страна.

Вообразил туманный мим

вдоль горизонта все изгибы мысов,

излился в Кара-Даге, в Лисьей

и в Янышарах - не жалел белил.


Поднялся ввысь и в ледяной залив

вгляделся под уклонами баклана

и снегом лес заворожил,

завесил панораму

земли, небес...


Здесь северный предел увидеть странно.

Мой Коктебель из-за тумана -

белый мел.


16 мая


* * *


"Man plans, God laughs..."

(a Jewish saying)


Господь смеется надо мной

и разрушает мои планы.

Взяла от солнца тент смешной -

Он на залив спустил туманы.


Едва пригреюсь - брызги волн,

как злющих `осок поцелуи.

И Смехом Занебесным полн

Прекрасный Бог мой.

Аллилуйя!


середина мая


* * *


Туман уходит, как восстал:

сначала снял осаду с Кара-Дага,

затем и Атлама, его вассал,

выныривает в предзакатный вечер...


16 мая


* * *


Сирень отцветает, недолго порадовав глаз,

Туман поднимается призрачно над Океаном -

Фантазией слов, поэтичностью образных фраз -

Послушать, как волны рождаются в ритме желанном.


И я родилась. Но зачем я на Землю пришла?

Не знаю, не знаю, ведь песня еще не допета.

Тра-л`а-ла-ла-л`а и тра-л`а-ла-ла-л`а-ла-ла-л`а.

Весна затянулась, забыв про огромное лето.


18 мая


* * *


Variations


1.


И белых ирисов струящийся верлибр

откроется вечернему простору.

Лишь рокот моря, рокот моря

в туманной тишине.


18 мая


2.


Вдруг ирисов струящийся верлибр

откроется вечернему настрою -

морям-морям и морю-морю

в шуршащих переливах волно-игр.


И амфоры пространств вдохнут туман

и тяжело вулканы лягут кругом -

внимать немым беззвездным фугам,

ночам планет, чужим Мирам.


И я уйду в Невидимый Настрой,

в струящийся верлибр мелодий белых.

Над парками грехов окаменелых

взлетит душа в Назначенный Покой.


18 мая


* * *


Туман парит неслышно над холмом

И буль-де-неж шары развесил мягко.

Готовится ко сну наш тихий дом,

Чтобы взлететь в молитву белой яхтой,


Оставив день и все его дела,

Усталость, разговоры и обиды.

Чтобы душа туманом поплыла

Над холмо-пирамидами Тавриды.


* * *


Чтобы заполнить пробел побега с 19 на 20 мая


Побег с Шершнёва тридцать и один,

Что значит перевернуто тринадцать.

Все змеи и драконы позади,

Теперь между собою будут драться.


Влезать под кожу вкрадчивым котом

И убивать котят новорождённых,

Развешивать прогнившие пальто

И ночью выть смертельным псом бессонным.


22 мая


* * *


Коктебель то вынырнет Элладой,

то восстанет сфинксами Египта.

А сегодня - Гималаи.

И туман струится крипто...


20 мая


(Переезд на Стамова 12А.

Двенадцать - Божественная дюжина,

да и буква А хороша, тем более, что

встречается трижды в этом адресе. Опять же Троица.

А букву Е я ненавижу. Это ехидство)


* * *


И вновь туманный шлейф струится

с готической иглы Сююрюк-Каи -

по обе стороны, Белой Птицей

из ранних детских снов моих...


20 мая


* * *


Атлама растворяется, прячется в нежном тумане.

Я вхожу в Океан и впервые, впервые плыву

Малой рыбкой в большом океанном дыхании,

Растворяясь в душе его, словно во сне, - наяву.


Атлама растворяется в сини, уносится в дали,

Ветер к берегу гонит барашки белейшей волны

И сгущается цвет горизонта - по го-ри-зон-тали.

К ней, как чайки, несутся мои коктебельские дни.


21 мая


* * *


И продолжается тумана Сага...


21 мая


* * *


Variations


1.


И Луны Африки скользят

сквозь кроны дикого каштана...


2.


И Луны Африки плывут

в огромных кронах дикого каштана,

и жерла амфор мертвого Вулкана

тих`и, как стерегущий жертву спрут.


И звезды возгорятся, не дымя,

и озаряют дебри и провалы,

и Белой Чайки дух летит на скалы

и молится в Пространстве за меня.


22 мая


* * *


Из Нижних Оттуз в Коктебель через Кара-Даг


1.


Сююрюк-Кая с обратной стороны -

Развалины готического храма.

Я, заповедная лесная дама,

Вхожу в его цветные сны


Зелеными колосьями полей

И Меганомом в дымке занебесной,

Вечерней коронованной невестой.

Лей грог Любви, Закат! И Солнца не жалей!


2.


Холмы уходят от меня

Гармонией священных волн -

В конец исполненного дня,

За горизонт.


И тоненько звенит комар...

Да, я - в Невиданной Стране.

И этот небывалый Дар -

C Любовью мне.


23 мая


* * *


3.


Я - Королева в Вещем Кара-Даге

Иль маленькая девочка в пути.

Зеленые колосья встали в рост.

Я затеряюсь в образных оврагах.

И Егерю с косой

меня во веки не найти.


4.


Нескучный ракурс на залив

с подножия Сююрюк-Каи.

Зачем живу? Зачем пишу?

Спроси - поговорим.


Живу затем, что родилась.

Пишу, чтоб акварель лилась

моей любовию к Тому,

Кто все создал...


Кто испытал хоть каплю Вдохновения,

Тот прикоснулся к Счастью Сотворения.


"И это хорошо!" - Господь сказал.


(В Музее "Художники-Кара-Дагу" при Биостанции выставили две мои работы.

1. "По вдохновению Мальвы" (цветная графика: гуашь, акварель, бумага. Коктебель 1996) под названием "Предрассветные сны". Это - строка из моего "Коктебельского дневника 1996 года: "Свет уходит,уходит/ Во сне предрассветном/ Напишу и холмы, и пустынные скалы". В работу также впечатали последнюю строфу из моего "Белого Драконы": "Я хочу видеть лишь предрассветные шали/гор/и осенние блестки/моря, входящего в небо". Жаль, что на машинке, а не в моем рукописном варианте. Лучше было бы. Но и так хорошо.

2. "Цветы на окне. Мелодия." (гуашь, белила, бумага. Коктебель 1996). Эту работу выставили под названием "Акварельный иероглиф возвышенной графики". Это - тоже строка из "Коктебельского Дневника 1996": "Из Верхних Оттуз в Коктебель пешком".

Но главное продлили пропуск в Кара-Даг!!!)


23 мая


* * *


Под вечер открывается пространство

в моей усталой голове.

И сердце, что весь день страдало от смертей,

утихомирится...


О, сколько боли! Сколько кровопийств!

Задавленности, мрака и болот!


Не вспоминать! Не вспоминать!

Молиться и хвалить.


Господь не виноват, а дьявол виноват.

Но нужен Богу он, чтобы взревел вулкан -


Тогда лишь статуи застылых скал

от взрыва лавы гимнами восстанут.


"И это хорошо"! - Господь сказал.


23 мая


* * *


Сирень сменяется акацией,

тюльпаны - ирисами,

а после - только лилии и лилии.

И Августы.


24 мая


* * *


Variations


1.


Луна окунулась в туманность

и стала медузой,

и поплыла, поплыла

над тяжелой Землей...


2.


Луна окунулась в туманность

и стала медузой,

и поплыла, поплыла неизвестно куда -

над черной Землею,

над морем над Черным

по черному небу - не знамо куда.


25 мая


* * *


В Кара-Даге


Май на исходе,

море синеет.

И Кара-Даг прекрасен,

но сам не свой.


Я здесь - случайная травка,

нечаянная птичка.

И - ничего моего,

ничего моего на Земле.


А скоро наступит Август,

приедут хозяева жизни,

дадут обалделому егерю

зеленых шуршащих ящериц,

он их и пустит сюда,

в Заповедный Край.


Они будут пить и думать:

"Все на Земле покупается.

Было б побольше ящериц.

Наш Кара-Даг".


Но Август войдет в Сентябрь,

хозяева жизни уедут,

в кармане несчастного егеря

от ящериц - лишь хвосты.

Они ведь вёрткие, быстрые,

всегда ото всех ускользают.

Блажен, кто их не хватает!

Увы, бедный егерь, не ты.


Но пока еще май не вытек,

пока еще Солнце в зените,

пока еще море синеет,

я в Кара-Даге одна -

нечаянная травка,

случайная птичка.


О, Кара-Даг! Ты прекрасен!

И хоть не

для меня ты был выстроен,

я так люблю тебя...


25 мая


* * *


О, Море! Ты такая мощь!

А я - такая малость.

Мощь, смилуйся над малостью...


25 мая


* * *


У меня был Великий Ангел.

А я думала, я - великая.


У меня был Высокий ангел.

А я думала, я - высокая.


Согрешила я, согрешила я -

До Небес вознеслась гордынею,

Неповинных людей обидела.


Отошел мой великий Ангел,

И я стала убогая, бедная.


Отошел мой Высокий Ангел,

И я стала ниже низиночки.


О, прости меня, Боже Милостивый!

Детку глупую, недалекую...


Прости меня, Боже Всещедрый!

Не хочу я быть одинокою.


Ты вернись, мой Великий Ангел!

Без Тебя я совсем не великая.


Ты вернись, мой Высокий Ангел!

Без Тебя я совсем не высокая...


26 мая


* * *


Промокший сад. Порывы ветра.

И скрип акации. И старый дом.

И бабочка молчит на потолке.

Мгновение замирает и тянется. Как в детстве...


Я на даче. В Перловке. Сейчас войдет Маруся.

Не сплю, рассматриваю трещины на штукатурке

И замираю... Мгновение тянется...


Прошла хозяйка. Вновь промокший сад.

Порывы Ветра. Старый скрип акации.

Я в Коктебеле. И мне скоро сорок.


30 мая


* * *


Двойное Солнце

пишет акварелью

по серому

души своей закат.


О, несказ`анная Поэзия!

Бессловна светомузыка твоя.


Лишь в сердце - эхо,

эхо..

эхо...

в сердце...


31 мая


Конец Первой Части


Глоссарий


Тюркские названия гор, холмов и мысов


Кара-Даг (вулкан) - Черная Гора

Коктебель (страна) - Долина Голубых Скал

Киик-Атлама (мыс) - Прыжок Дикой Козы

Нижние Оттузы (поселок) - ныне Крымское Приморье

Сююрюк-Кая - Острая Скала

Янышары или Янычары - горная гряда


Дворец Палладио употребляется иронично, так как я хочу посетить Феодосийский Дворец.


Андреа Палладио (Palladio), настоящая фамилия di Pietro (1508-1580). Итальянский архитектор позднего Возрождения. На основе античных и ренессансных традиций разрабатывал типы городского дворца (палаццо Кьерикати, 1550, в Виченце), загородной виллы ("Ротонда" близ Виченцы, 1551-1567), церковного здания (Иль Реденторе в Венеции, окончил в 1592). Написал трактат "Четыре книги об архитектуре" (1570). Эти книги способствовали развитию палладианства - направлению в европейской архитектуре, следовавшему созданным А. Палладио типам городского дворца, виллы, церкви.