# Коктебельский дневник 1998 года

Ольга Слободкина

В поезде


1.


И силуэты черных тополей

Отчетливы на чистом фоне неба.

И грохота колес совсем не слышно,

Как будто дельтопланом я лечу.


И Солнца алого огромный шар садится

На озеро Японии Великой,

А поезд все быстрее и быстрее,

И мысли только вверх устремлены.


8 мая 1998


2.


А. Море огней...

Словно вступила я

в небо ночное

нарядных несчитанных звезд.


Душа отдаляется от суеты

и приближается к морю.


Б. Море огней

в черной бескрайней степи.


Слово, вступи

в небо ночное

спелых несобранных звезд.


От суеты

душу мою отдели,

к морю приблизь,

соедини

ритмы сознания и плес.


9 мая 1998


* * *


В Коктебеле


Каждый раз все по-новому.

Закатом алеет иудино дерево,

глициния льется с веранды

водопадом сиреневых слез.

И сирень по-персидски

расцветает восточным рассветом,

а акация пышет пол`уденным Солнцем.


В который уж раз!


9 мая 1998


* * *


Oh, don't I know how a little girl feels

when she enters the sea -

let her Gardian Angel be with her -

or the thoughts of a tree

or a flight of a bird!


Yes, I know all these things,

yes, I know.


But I tend to forget what I knew

when I was a small girl -

didn't she enter the sea

with a marvelous heavenly feeling

given only to her

by the All-Mighty Lord

and enjoyed by her Gardian-Angel.


May 9, 1998


* * *


Все прощается, все забывается.

Каин родил сыновей,

от которых пошел

весь человеческий род.


Господь милосерд - все пройдет, все пройдет.


Только как жить с сознанием-камнем,

что лежит на пещере,

где погребен

преданный и распятый...


С совестью,

маленькой змейкой

свернувшейся в погребе...


Может быть, чья-то душа заживет

и готова

снова объятья раскрыть,


но я не могу позабыть

муки И`ова

и Авеля чистую кровь не могу позабыть.


10 мая 1998


* * *


Двойное лицемерие писать -

"Не нам, не нам,

но Имени дай Славу"

и ставить подпись под "своим" творением,

что Он тебе с Небес продиктовал.


Не так же истинные поступали -

Рублев нам не подписывал иконы.

Лишь после, по церковным ветхим книгам,

мы поняли: Господь - через него.


Но как поэту возойти в Незримость?

Как раствориться в Вечном Идеале?

И так ведь трудно, непомерно трудно

В словах все краски Неба передать...


И как отдать на растерзание миру

Поэзию, что в трепете рождалась?

Как Божий Сын пришел, чтоб грешным людям

Во искупление всего себя отдать.


10 мая 1998


* * *


Мне кажется, что я лечу над миром -

со всеми облаками и горами,

со шт`ормами, с морями - над Вселенной,

как будто бы я и Земля - одно.


И ритм прибоя стал моей стихией...

Но разве это отражает чувство,

которому не найдено ни слова,

ни рифмы, ни строфы и ни стиха!


11 мая 1998


* * *


Высоко летать -

падать больно.

Но иначе -

зачем и жить!?

Ползать? Ходить?

И довольно?


Высоко летать -

можно и не падать:

если крылья - не воск,

растут из спины.


Те, что внизу,

будут фыркать и прядать,

но теперь они не страшны.


11 мая 1998


* * *


Поэтические пейзажи


1.


Горы - мягким ультрамарином,

Мягкой линией - над долиной.

Солнце нежное расстается

С переменчивым майским днем.


В Вечной Памяти остается

Бесконечный разлив - белила,

Бесконечный прилив залива

Перед зноем или дождем.


2.


Задумчивость синих холмов.

Мир зеленеет нежно.

И возрождения надежда -

Из тлена восставший Иов.


Северный спит залив.

Лето его не тревожит.

Лишь всадник лошадь треножит.

О, Коктебельский Миф!


3.


И с каждой секундою Солнце все ниже,

И с каждой секундой Закат нарастает.

Его драматизм, как прилив, неизбежен.

А после - отлив: побледнеет и тает.


И Ангел, прин`явший вид облака, - ближе.

Проносится низко над здешним пейзажем.

Я все это вижу, воочию вижу.

Не мнится мне это, не чудится даже.


4.


Шторм, шторм, шторм на Океане.

Луны заплывший глаз едва на Ночь глядит

И шелест волн, как шорох кринолинов:

То нежен, то тревожен, то сердит.


Шторм, шторм, шторм на Океане.

И звезды провалились в темноту.

Лишь тень моя графичная на скалах

Мелькает в светомузыки бреду.


11 мая 1998


* * *


Песенка


Ни за что я не пойду -

Чёрну кошку обойду.


Пережду, наверно, я

И пойду на верное.


11 мая 1998


* * *


Бегемот* лежит на Море Черном,

А оно - совсем не черное, а светлое, живое.

Черный-то как раз Хамелеон.

Этот май давно в него влюблен -

здесь сродни земное и Иное.


_________________________

*Бегемотом я называю мыс Хамелеон


12 мая 1998


* * *


И май, и соловьи, и Океан грохочет,

И волосы становятся, как лен,

А кожа - шелк, как будто юность хочет

Войти в свои права, и голос не умолк.


Нет-нет. Я родилась для счастья, для удачи,

Для Благодати и для бытия Души... живой,

С поэзией в придачу,

И - даром: проникать отсюда в Мир Иной.


12 мая 1998


* * *


С биостанции - в Коктебель


1.


Эчки-Даг вставал из моря,

Лбом дробил броню тумана

И трегорбою грядою

В небо возносил чело.


Я всходила на вершину

Кара-Дага после боя

С неподатливой стихией:

Зло-Добро, Добро-и-Зло.


2.


Карфаген предстал передо мною

С запада Сююрюк-Кая.*

Два горбатых - чёрта? Короля?

Возвышались над его стеною.


Лани лаяли. Зазубрины кривые

Уходили вниз, за перевал.

Может, там уже потоп? Обвал?

Или дольние Миры Иные?


___________________________

*Острая Скала (тюрк.)


3.


Залив и Атлама* и Сфинкс

Застыли в поднебесье,

И розовые пирамиды так по-детски

Припали к новор`ожденной воде,

К той светлой непрозрачной бирюзе,

Которая сравнится лишь с невестой,

С ее глазами, отданными Богу,

С Невестой Бога на чужой Земле.


____________________

* мыс Киик-Атлама - Прыжок Дикой Козы (тюрк.)


4.


Кок-Кая* заносит

треугольный меч над заливом.

Мне уже невмочь

видеть этот миф.

Мне нужны слова, слова,

Вдохновение - приливом

и Сююрю - в закате неба...

А внизу - обрыв.


_________________________

*Голубая скала (тюрк.)


5.


Цвет только черный, серый и стальной...

Да чайка промяучит над заливом...

И снова - Тишина, как в Той, Иной,

Незримой, Лучшей, Неземной,

Нездешней Жизни... Здесь же я бескрылым

Тяжелым ангелом... И вечера покой.


Мне нужно много - крылья, пленки, краски.

Но только черный, серый и стальной

Глядят из моря на меня с опаской.


6.


Комары, комары, комары -

Закусали, заели, замучили.

И залива стальная излучина

Занебесные видит Дары.


Черный-черный Хамелеон.

Серый-серый Кучук-Янышар.

И вечернего мира шар

Углубляется в Океан.


7.


Образы кончились

и вдохновение ушло.

Снова в саду я.

Беззвездно. Заложено небо.


Только черешни зеленые листья в стекло

Маленькой комнатки тычутся.

Дать что ль им хлеба?


8.


Создателям Художественного Музея при Кара-Дагской Биостанции


Женя и Жанна.

Женя и Жанна.

Жизнь в Коктебеле

Пространна, туманна.


Жанна и Женя.

Жанна и Женя.

Дай Бог, искусству

Душа не изменит.


Женя и Жанна.

Женя и Жанна.

Жизнь в Коктебеле

Прекрасна, желанна.


Жанна и Женя.

Жанна и Женя.

Шлю вам привет

От предгорий Тепсеня.


14 мая 1998


* * *


Синева. Синева. Синева.

Синева, синева - гениальность.

Вот я снова у моря - жива.

И жива моя многострадальность.

Синева. Синева. Синева.


16 мая 1998


* * *


И камера становится зрачком,

Моим сознанием, восходящим к чуду.

И в миг открытой шторки объектива

Сквозь глаз глядит Создавший пейзаж.


И пейзаж становится Вселенной,

И я - огромною, и камера - живой.

И море, равномерный метроном,

Отметит этот Миг Преображения.


16 мая 1998


* * *


Здесь каждое мгновение гениально.

Ни камерой и ни сознанием

Его не удержать... Лишь в образе Астральном

Ему во веки жить и Вечностью дышать.


16 мая 1998


* * *


Погода плохая. Дорога

Длинною белой змеей

Ползет, разделяя поля пополам.


Красавица Спящая* спит,

Как ей и начертано Богом.

А мне - только вверх, к Легенеру*.

И к облакам.


______________

*названия скал


* * *


А здесь лишь шершавые серые скалы,

да бреющим всесовершенным скольжением

Владыка Высот (о Величество Коршун!)

неспешные лиги выводит в полете.


И в обморок сизый залив завернулся,

как будто забыл о прекраснейшем мире,

о Солнце, о нежных игривых дельфинах,

о ясном сверкании вод вдохновенных.


17 мая 1998


* * *


Ветреный, туманный, солнечный, жаркий день -

Это мая в Коктебеле.

Туман протянулся вдоль м`ысов

И сизым холодным дыханием

Закрыл Лягушачьи Камни.*


____________________

* в Бухте Лягушачьей


18 мая 1998


* * *


И снова Белое Солнце

В майолике облаков

Смотрит белым зрачком

На мой непонятный мир.


Солнцу души не раскрыть.

Ее знает только Бог,

Что некогда сотворил

Белое Солнце-Зрачок

В майолике облаков.


18 мая 1998


* * *


Киик-Атлама, словно маленький верблюжонок,

Припадает к вечерней воде

И плывет, и плывет на Восток -

Трогательно и нежно.

Я знаю этот поток:

Он живет в голове

ребенка,

когда ему хочется приласкаться.

Он живет в тонкой душе восхищения.

Он живет в Небесах.

Там, откуда Поэзия льется -

Нежный Поток, проникающий в сердце

В образе маленького верблюжонка.


19 мая 1998


* * *


И пагода китайская зажглась.

На фоне свежей зелени и туч

Она горит волшебно, нереально...

А волны тянут море на песок

И отступают к горизонту вновь.

Другой душе другое предстает,

А мне всё видится астрально.


19 мая 1998


* * *


Серый, черный и белила

Давят, давят на залив.

Вдохновение взвалило

Груз туманности. Порыв

Не весенний... Камни влажно

И натружено хрустят

Под ногами. Я отважно

Восемнадцать раз подряд

Приезжаю в эти земли...


20 мая 1998


* * *


Девочка восхищенно

хватала черную камеру:

"Смотрите! Смотрите! Чудо!"


Но это был просто туман,

правда, очень красивый,

тянулся он вдоль всех мысов

и повторял их формы,

словно небесная тень.


Я видела это чудо

много-премного раз.

Теперь смотрела спокойно -

так море глядит в облака,

приемля искусство неба,

равно как дождь и жару.


А девочка восхищенно

падала на живот,

толкая локтями землю,

держа на весу свою камеру:

"Смотрите! Уже сместился! Какие полутона!"


20 мая 1998


* * *


Мысы плывут на Восток,

а облака - на Запад.

Мысы играют в поезд,

несущийся вдаль по степи.


И пассажиры смотрят

на облака мимолетности,

не успевая запомнить

всех образов их души.


21 мая 1998


* * *


Вчера Хамелеон был черный, плоский

на фоне мрачных и дав`ящих туч.

Сегодня он велюровый и светло-

коричневый, как старый шоколад.


И облака невинно, по-овечьи,

над ним столпились, словно и не знали

давящей черноты вчерашней ночи,

как будто это были не они.


21 мая 1998


* * *


Облака плывут...

Живопись на стекле,

что создает глубину -

первый слой толстый,

но в нем есть прогалины,

тоньше второй,

а третий - прозрачная кисея,


душа новор`ожденной девочки,

что была и жрецом, и отшельником,

и драматургом, и лордом...

И вновь рождена на Земле,

чтобы быть отданной Богу -

в Высшее Царство Блаженства...

Пройдя по тяжелой Земле.


21 мая 1998


* * *


Мои стихи - сакральное богатствао.

Играют в духе астро-сердолики,

Агаты, аметисты, хризопразы

И прочие Небесные Цветы.


Я их тихонечко перебираю,

Как будто бы в калейдоскоп играю.

Чуть дрогнут камушки невиданного круга,

И новый образ видится душе.


21 мая 1998


* * *


И вот, я спросила у Бога:

"Кем же Ты хочешь, чтоб я стала?

Ведь тьма обступает всечасно

Со всех обозримых сторон".


И Бог мне ответил:

"Богом. Хочу, чтобы ты стала Богом

И с высоты глядела

На обозримую тьму.


Чтоб ты себя с ней не равняла

И в душу ее не впускала,

Но яркой свечой сияла

Образу Моему".


23 мая 1998


* * *


Две лодки синие из моря поднялись -

над обновленною травою,

над серебром олив ветхозаветных,

над кобальтом вечерних мрачных скал.


Закат. Торжественный, как вечные кантаты.

Я - благодарный и влюбленный зритель.

И - ничего, чтобы его запомнить:

ни камеры, ни красок, даже слов.


Вдруг лодочки престранно осветились,

как будто Бог преобразился в Небе,

и - мрак рассеялся:

холмы - ультрамарин,

а облака - нежнейший спелый персик,

иль ирисы в предутреннем саду.


О, дай мне, Свет, средневековый город -

Венецию... Или закат над миром,

или густые заросли акации,

когда с холмов спускаюсь на ветру.


Иль звезды яркие,

что падают неслышно,

если холодной ночью выйти к морю.


И - снова на меня нахлынет,

как в юности,

как в Вечности Живой.


24 мая 1998


* * *


Oh, don't you love your take -

blue clouds

over the light-blue hills

stepping a little back,

hovering oover the world...


Well, this is Koktebel,

the valley of blue rocks and hills,

my tremulous and ardent love.


The clods have played a wistful Saga

turning from Angels

into miraculous birds

up in the sleepy skies,

ready to have the Night.


It's cold. It's very cold.

I am alone

in this mysterious set


and my enormous feeling,

as rhythmic as the waves

will never tide...


May 24, 1998


* * *


Corona Astralis -

на пальце моем безымянном

играет трехгранной

изысканной гранью.


Серебряный миг волшебства.


Так филигранно и Солнце играет

на маленьких волночках -

гранью сверкания моря


в ясный, почти безветренный

кроткий весенний день.


25 мая 1998


* * *


И вот, меня, духа из галактики Констэлион,

земляне слушают, рты раскрыв,

но понять ничего не могут.


И чужая, чуждая, я возвращаюсь в свой мир -

Там

можно летать на качелях,

на надувных вертолетах

и просто - даже без крыльев.

Там можно дышать под водой.


И никто никому не грозит -

все приветливо улыбаются

и, если случайно столкнутся в воздухе,

то говорят: Pardon.


Там

создаются скульптуры -

восьмимерные,

девятимерные.


Они - рядом с землянами,

но те, слепые,

не видят наших творений.


И нам остается только разводить руками -

наше прекрасное выше их органов чувств.


Ничего не поделаешь:

земляне слушают, рты раскрыв,

но понять ничего не могут.


26 мая 1998


* * *


Меня разбудит золото рассветной соловьиной трели.


27 мая 1998


* * *


Я - в холодном бирюзовом море.

Я - одна в Предвечном Океане.

И на все богатства мира я не променяю

Этот миг в громадине желанной.


Я так счастлива. Прими меня, Бескрайность!

Первый день - туманный, теплый, летний.

Здравствуй, здравствуй, Переливное, Живое!

В миг приветной ласковости светлой.


27 мая 1998


* * *


Триптих III


Вот я снова вступила в сиреневый вечер холодного моря,

Что меня заманило и тыкалось в ноги волной.

Третий триптих замкнулся. Я вижу Иную Дорогу -

В Поднебесье, по скалам - тропинкой неторной, сквозной.


Море слышало мысли мои, обижалось и брызгалось колко.

Что ты, милое! Что ты! С тобою я - здесь и сейчас.

И сиренево-розовый шелк заиграл перламутром,

Как сокровище вдруг всколыхнувшихся и успокоенных глаз.


Может, Там, где мне снова захочется петь от избытка,

Будет Море Иное, но чем-то земному сродни.

И я так же вступлю в переливчато-розовый вечер

И отдам ему все коктебельско-желанные дни.


28 мая 1998


* * *


И трепетные пятна разбросались

По грунту вечереющего неба

О, Сююрю! Величие и сила!

Смогу ли я облечь тебя в слова?


Двенадцать лет назад ты полюбила

Лить краски на картон и разводить белила.

Теперь же ты торжественно-бесстрастна

И в обновленной сущности жива.


28 мая 1998


* * *


Сююрюк-Кая меняется, как я:

Из чувственности - в созерцание.

И - в ипостась Иного Бытия,

Где всё - прощение, всё сострадание.


28 мая 1998


* * *


Камбала


Из шутких стихов


Я научилась замирать

И уходить на дно.

И дну под стать окрас менять -

Не все ль ему равно?


И там, на дне, пережидать

Все бури и шторма.

Я научилась замирать

Под стать немого дна.


28 мая 1998


* * *


Ветер. Холодно. И Сююрю

В невесомой туманной купается пене.

"Мне на сердце легла, - я скале говорю, -

Беспокойная тяга к движению".


"Да, в долине твоей, Сююрю, я своя.

Не пришелица - местная, здешняя".

Но туманом окуталась Сюрюк-Кая

В совершенном молчании безгрешная.


Сердце! Сердце! Что ищешь ты здесь, на Земле?

На чужбине, где всё разрушаемо?

Я не знаю, понятны ли были скале

Звуки сердца, дорогой терзаемы.


30 мая 1998


* * *


Прощальные аллеи Коктбеля.

Вы дикою оливой расцвели,

Желтеющими лилиями ptit

И крошечными звездами белея.


Прощальные аллеи Коктебеля.

Вы детства дачного далекие сады,

Где девочка, от счастья Неба млея,

Ходила на зеленые пруды.


1 июня 1998


* * *


Последний день. На пляже - ни души.

И дождь прошел. К хорошей ли примете?

Я уезжаю, милый Коктебель,

Словно забыв о предстоящем лете.


Последний день. Ты лета первый день.

И Солнце кроткое закрылось облаками,

Как будто нет его - так делает малыш,

Прячась от нас, закрыв глаза руками.


1 июня 1998


* * *


И ангельская нежность неба льнет к июню.


1 июня 1998


* * *


Сад ночей


Вариации


I.


Сад Ночей. Полнолуние. Ирисы

Покидают, как бабочки кокон,

Налитые бутоны.


Неземные Неслышные Звуки,

Словно Белой Колдуньи руки

Или вьющийся мягкий локон.


Это Нежность Вселенной льется

В Сад Ночей, в Полнолуние. Ирисам

до утра удается

превратиться

в бабочек

Африки.


II.


Сад Ночей. Полнолуние. Ирисы

Из бутонов-коконов

превращаются в бабочек-птиц.


Птицы не спят. Земные

звуки восходят

к пению Ангелов-Музыкантов.


Там и встречаются.


Это - Июнь. Океан. Полнолуние.

И пирамиды скал

сияют под взглядами звезд,

словно под взглядом Любви.


III.


А. О, ирисы! Живые, нежные!

Небесно-голубой, лиловый.

Пионы - алые и белоснежные...

Вы - Божии.


Вы - невещественны.

И запах тонкий

Наполнит сад ночей при полнолунии.

И Ангелы Верховий Звонких

Коснутся вас Любви ладонями.


Б. О, ирисы! Живые, милые.

В саду ночей при полных Лунах

Играют Дети Белокрылые

Вашей душой в ладонях юных.


2 июня 1998


Конец