# Коктебельский дневник 2000 года. Часть Вторая

Ольга Слободкина

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ


2.


Эчки-Даг -

в косых

прозрачных

лопастях Солнца,

проходящего сквозь облака,

будто глядишь на него

сквозь стеклянную крышу.


Я бы хотела

жить на такой высоте

и видеть звезды так близко,

чтобы их перебрать я могла

в сознании,

как сердолики на берегу.


Я бы хотела

жить на такой высоте

и видеть рассветное Солнце,

как милое лицо мамы,

когда была еще маленькой.


Я бы хотела

жить на такой высоте,

чтоб видеть

Вселенскую Вечность.


3.


Каштаны -

маленькие зеленые палицы -

все лето наливаются,

а к осени превращаются

в коричневые кулачки,

в лакированные котомочки

и каждому нравятся.


4.


Спящая Красавица*

в серых тонах,

плывущая

в серых ночных облаках...


Ты,

зовущая

в Невесомость Небытия...


Ты,

задумчивая,

словно тональность Псалма,


Ты,

бегущая по небесам

в Осень,

отнеси мои мысли

Невидимым Голосам

Вечности...


_______________________

*название скалы


9 июля


ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ


1.


"Плывут облака

Отдыхать после долгого дня,

Стремительных птиц

Улетела последняя стая.

Гляжу я на горы,

И горы глядят на меня,

И долго глядим мы,

Друг другу не надоедая.

Ли Бо

("Одиноко сижу в горах Цзинтиншань")


Сегодня - шторм...

Трава выгорела,

поседела,

и я понимаю,

что можно жить

гораздо скромнее

и аскетичнее...


Лисья Бухта

живет в сознании до предела

домишки лесничего.


О, Коктебель!

Ты - неизменность многообразия!


Древний и разноликий!

Ты - Европа.

Ты - Азия.

Ты - Египет.


О, Коктебель!

Я гляжу в тебя,

сознавая,

что ты глядишься в меня.


Так мы долго глядимся друг в друга,

не надо-

едая, -

как было с стихах у Ли Бо -

ты и я.


2.


Холмы не кончаются.

Взгляд скользит вдоль узкой

бирюзовой полоски моря

и постепенно теряется

за горизонтом.


Море штормит и меняется.


О, море!

Мне бы остаться с тобой,

у твоих берегов,

в Вечности.


Море!

Я с детства люблю твой прибой

и молчание...


10 июля


ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ


В Кара-Даге

ты понимаешь,

как быстро проходит Время.


Пока я купалась,

тень нашла на скалу

и слизнула весь пляж -

Солнце зашло.


Я возвращаюсь домой

по узкой тропинке,

обновленная,

обогащенная

новою притчей Вулкана.


Я возвращаюсь домой -

за спиной

уже целых полжизни...


11 июля


ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ


Не хочу думать о своей хозяйке,

А хочу подумать о кара-дагской д`али.

Медузы льнут к берегу. Мне, бродяге,

Свободу мысли и духа дали.


Дух мой! Восстань от Земли тяжелой!

Поднимись над судьбой, взгляни на изгибы

Вулкана сверху...

Над головой -

только чайки, а не обиды.


Море синейшее! О, Июли!

Душа повзрослела - даже

в детство

вернуться не хочет,

дальше боли

она вознесется -

Туда, где Скерцо

Высоких Небес

и Гимны Свету.


Туда, где нет плоти,

земной хозяйки...

Над головой моей - только чайки

И Лики Ангелов...


Дай вглядеться.


12 июля


ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ И ПЯТНАДЦАТЫЙ


Отходят потрясения

тринадцатых дней и чисел...

После чернухи,

бессонной ночи,

взбеш`енных хозяек,

я попадаю

в Западный Рай -

в Коктебеле.


Боль от удара спины

еще отдается в глубинах чресл,

а голова - котел,

смешение свинца и тьмы...


Нет, тьма, прощай!


После бессонной ночи

все становится странным,

словно я только попала

в мир материй Земли -


чистые простыни,

прекрасная мебель, двери...


О, как желанно

жилье уюта

после всей кутерьмы.


14 июля


ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ


1.


Я рисую,

а ветер

наносит свои штрихи

на бумагу -

гелиевой ручкой.


Ему тоже хочется порисовать.

"Что с Вас взять!

Свободный Вы человек!" - говорят мне.


Но Ветер еще свободнее,

еще природнее,

раскрепощённее -

наяву и во cне.


2.


Я еще не все нарисовала.

Далеко не все в Прекрасном Кара-Даге.

И еще не все я рассказала -

образами на бумаге.


Мой иероглиф кружится, резвится,

как нырки на черном диком камне,

и когда-нибудь кому-то пригодится,


чтобы дух поднять...


Эх, не тоска мне,

а веселье в к`амнях!


Так, давным-давно

мой друг,

мой недруг

натолкнулся мысленно на рифму,

как на риф...


Средь камней

ему была тоска, а мне...


"Камнем, - я сказала, -

быть хочу,

чтоб не болеть

и не страдать уж больше..."


"А ты знаешь, - он ответил, -

мне тоскливо среди этой толщи.

Очень".


Это было так давно,

как в прошлой жизни.

Человек тот - ох, не для меня.

Оттого я и болела и сказала -

счастье жить в камн`ях.


Оттого ему была тоска,

потому что не его и я.


Ну, да Бог с ним!


Жизнь - такое счастье.

То прошло.

Все обновилось снова.


В Кара-Даге я одна.

Вулкан Прекрасный

сохранит меня от зла

своей подковой.


3.


Я уже видела эти былинки,

что летели на фоне скал

ущельем зеленых скумпий.


Но сегодня

миг созерцания мал.

Мне пора -

меня Свет призвал

на Божественную Литургию.


4.


В Кара-Даге

спеши еще медленнее,

чем в жизни -

созерцай его каждую пядь,

каждый ракурс...


Тогда Он опять

Любовию

станет тебе отвечать,

Любовию большей,

чем можно понять.


5.


Ничего не могу я понять -

только что было мне лет двадцать пять,

потом тридцать три промелькнуло...


И посетила я Землю Святую.


И вот уже сорок один.


Так пройдет еще несколько лет,

и будет мне все пятьдесят?


Как поверить?


Недавно

я родилась,

только что научилась

читать и писать,


еле-еле привыкла к Земле...


а Коктебель - такая большая часть жизни...


15 июля


ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ


1.


Последние дни в Коктебеле...

Из тепла и ветра

погода вступила в яростную жару.

Я, словно Феникс из пепла,

возрождаюсь после потерь в миру.


Каникулы вышли короче, чем думала я -

Значит, так надо.

Все, что морочит,

Смоет Причастие... Отрада


Жить под Куполом Бога.

Он -

Защитник,

Учитель,

Каратель,

Судья...


От яда

своего супротивника

очищает он слабую детку - меня

в Жизнь Вечную...


День Причащения


2.


Какое странное служение - стихами.

Казалось бы, нет ничего бессмысленней и бесполезней,

но с Богами

спорить не надо:

что мне продиктовали,

я записала.


Thank you for all your love.


These moments -

в невесомости сознания

ценю я больше, чем любовный шквал,

приливы славы,

даже больше созерцания...


Смогу ли я уйти

в смиренный монастырь

моей души -

торжественной и древней?


Не зна-не знаю,

а в миру - пустырь

с колючками и ужасом деревни.


Смогу ли я подняться до Высот

Миров хотя бы Пятимерных?

После всех лжей, страстей

и тягот и болот...


Здесь троечница я, а не примерный

любимый чистый божий ученик,

иль ученица...


Я слабею

после Причастия,

и дух мой сник,

и слезы катятся по выступу ключицы -


так льется дождь по выступу скалы.


Скала же и крепка и неизменна,

и на Земле пребудет дольше несомненно,

а я, увы, слаба и тленна.


16 июля


ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ


1.


В стиле японских танка


Засеребрились дикие оливы

В ущелье скумпий -

Середина лета.


2.


Меня прищучил егерь на тропе,

С которым сговориться не успела.

О, как же надоела мне

Вся суетность в немыслимой борьбе

Борьбы с борьбой - без смысла, без предела.


Но Кара-Даг восстал над головой,

Защитник мой в окаменелой плазме,

И умир`ился егерь... Так гурьбой

Несутся дни - и не равны, и р`азны.


17 июля


ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ


1.


Мне снятся люди,

которых

я никогда не видела раньше.


Я - на пароходе,

выхожу на промежуточной пристани

раньше,

чем пароход сделает

основательную остановку, -

осмотреть незнакомый город.


Торговка

предлагает всякие разности.


Потрясающая архитектура.

Боюсь опоздать к отплытию.

Прыгаю на палубу.

В забытьи

моего сознания

вспоминаю

необычайные здания -

минаретообразные,

пирамидальные...


Некто (женщина)

пытается уговорить меня остаться.

Мне не хочется сопротивляться.

Оставаться хочется еще меньше.

Вода становится мельче.


Я просыпаюсь -

нарядная комната,

западный запах.

А за окном с витражами -

хребет Кара-Дага...


Прямо, как во сне!


2.


У источника


О, как счастливы были деревья

Качаться от ветра в безоблачном небе.

Я будто во сне это видела

или

со мною такое уже приключалось...


Я возвращаюсь в свой юный сентябрь,

Когда уже боль я познала в избытке,

А в этом прекрасном и спелом июле

Стремиться в сентябрь я узрела попытку.


Проснуться под древней высокой софорой,

Глядящей в окно - бескорыстно, бесстрастно,

И, слушая моря прибой, без укора

В рассвете увидеть судьбу свою ясно...


3.


Но это чувство,

это состояние

моей души -

оно лишь для меня.


Стихи раздам -

словесное предание

нескучного земного бытия.


Но Этот Дух

я знаю с детства.


Свыше

Он был дарован мне.


Откуда Он?


Не спрашивайте.

Тише.

Тише.

Он, кажется,

еще в меня влюблен.


4.


Картина Серова "Одиссей и Навзикая"


Навзикая

сквозь яркого Солнца полоску,

как ни в чем не бывало,

добычу по м`орю везла -

Одиссея, свое наслаждение.

И броско

было чувство ее.


Не под парусом

и без весла,

на тритонах,

на тройке морской,

залихватской


увозила с собой

мимолетную эту мечту

(то же - Анна Каренина с Вронским в коляске.

И о чем она думала в этой дороге нетряской

догадаться нетрудно...),


свое острое женское счастье -

в мерцающих звезд наготу.


5.


Несметность июльских звезд.

Петровский закончился пост.


18 июля


ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ


Расплавленный полдень

переходит в горячий вечер -

отрада.


Жалюзи,

раскаленные Солнца мечом, -

театр теней,

тех, кто проходит мимо

ограды, окна,

слегка задевая

лист винограда плечом.


А утром, в пять, - Рассвет.

Мертвый Город.

Аминь!


Кратер Вулкана

выплавил в чреве печном

город скульптур и статуй:

Узкоигольное Ушко,

Пряничный Конь

и Чёртов Камин,

что кажется мне

восходящим на гору

древнеиндийским слоном.


Город - не мертвых,

а Мертвый

застыл на обрыве крутом.


От ранневосшедшего Солнца

нежно-небесное море

превращается в скатерть сверкания,

где скалы - хранители бухт -

Морские Львы,

Маяки,

Золотые Ворота,

Иваны-Разбойники


в миг расставания

отзываются каменным эхом,

не зная души расстояния,

и расширяется слух.


19 июля


ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ


Снова бессонная ночь.

Снова поиски

и переезд.


Но люди добры.

Слава Богу!


Бедность!

Ты непосильный крест!


А мой крест - Познание, Творчество.


В миру недотрога,

я крест свой с восторгом несу

к Престолу Незримого Духа.


21 июля


ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ


1.


Кара-Даг уходит в расселину,

Удаляется от меня.

И какую рифму посею я -

"Дня", "огня"?


Коктебель из рук моих выскользнул,

Словно гибкий июльский лещ,

И на небо ночное выбросил

Мириады звездочек-свеч.


Шаг один влечет за собою

Цепь. И звенья ее тесны.

Это - тени за тонкой стеною,

Управляя твоею судьбою,

Держат край ее красной тесьмы.


Коктебельские быстрые птицы

Над морями несутся вдаль.

Это - дни мои. Рифма - "ключица",

И другая рифма - "миндаль".


2.


Тоскуешь о том, что любишь.

О том, что было легко.

Таинственно и блаженно.

Паряще и глубоко.


Тоскуешь о том, что привычно.

И о прозрачных снах.

О дорогих и близких.

О коктебельских днях.


22 июля


ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ


1.


Мои прекрасные бухты!

Я не могу налюбоваться.


2.


Двухпалубный корабль

уходит

в ночное море

и становится

мерцающим островом

в потусторонней мгле.


Потом превращается

в точечный

источник

света

на горизонте

и замирает.


А звезды светят так же,

как светили

во времена Сапфо...


25 июля


ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ


Ветер гонит июли к концу.

Жарко!

О, море!

Уезжать так жалко.

Мне бы в дивный сентябрь вернуться -

Вряд ли...

И полыни душой коснуться.

Спрятано

будущее от нас.

Заповедано.

Карадажье Царство.

Неведомо,

как и откуда

стремятся к нам Невидимые Эолы

и творят наши судьбы.


26 июля


Конец Второй Части