# Коктебельский дневник 2000 года. Часть Третья

Ольга Слободкина

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ


Я одна в Гравийной Бухте

Под Высоким Небом.

Меня обдувает Ветер,

И я вхожу в мысленные потоки детства.


Как я благодарна маме -

за ее любовь,

за путешествия,

за счастье жить на Земле.


Как я благодарна Господу -

за синее море,

за скалы,

за Солнце и Ветер

и за мое уединенное сознание.


27 июля


ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ


1.


Жара.

В молитвенном экстазе,

склоняемые Духом-Ветром,

бьют поклоны

Шары из Золота*...


Не по грехам, но склоны

Горят... О, Кок-Кая!**

Природы стоны -

в прощальной псалмопевной фразе.

Мой Коктебель живет в противофазе

с ударной дискотечной крутизной.

Он чужд и долларовой каверзной заразе.


Он жаждет сентябрей, Страстной,

где звуками Божественной Полыни

пронзится

и дождями тишины

омоется

и вознесется ныне,

как присно,

и во веки вечные.


АМИНЬ.


_________________________

*Шары из Золота - цветы Золотые Шары

** Кок-Кая - Острая скала(тюрк.)


2.


Холмы меняют цвет,

и мне кажется,

я в Коктебеле -

целую жизнь.


О, сиреневые облака,

переливно-молочное море

и чайки, парящие

над тишиной...


Неужели все это уйдет

в глубины памяти

через несколько дней?


28июля


ДЕНЬ ТРИДЦАТЫЙ


1.


Когда садится Солнце,

в Бухтах

такая тишина,

как в сентябре,

такая,

как в детстве

на небесной даче,

когда я просыпалась

на рассвете

(в развоплощённой невесомости сознания

и легкости божественного тела)

на Земле.


2.


Под конец судьба затихает -

то ли она устает,

то ли тебя оставляет

перед новым витком...


В полет

ты отправишься -

будь уверен...


Под конец

все дается легко,

и на прежнюю боль и потери

отстранённо глядишь...


Высоко

над морями,

над жизнью земною

вознесется дух...


Под конец

ты живешь,

словно Белый Парус

в ясный июльский день...


3.


Земная жизнь -

единый малый миг...


Ты не успеешь насладиться -

ни моря плеск,

ни чайки страстный крик...


Душа лишь может удивиться...

И только ты почувствуешь -

привык,

как снова ты -

Иного Мира птица.


4.


В последние дни

ощущаешь особенно остро -

пение цикад,

глаза незнакомых звезд,

запахи сухостоя

и луч прожектора,

пронзающего глубину ночи.


5.


Город Ночи...

О, Город Тысячной Ночи!

Мистичный арабский город,

я вижу тебя, как сон.


Я не была в Эмиратах,

но я тебя чувствую кожей,

не зная даже названия,

я вижу твои очертания,

звезды в глубоком бархате,

как карнавал, небосклон.


Еще одна ночь на м`оре,

Черном - Pontus Euxinus,

а дальше Средиземноморье

уходит в другие сны...


О, Город Тысячной Ночи!

О, кривизна минаретов!

О, тишина мечетей!

Духовное пение муллы...


Коснись, унося к Аллаху,

высокий голос молитвы.

Коснись, вознося курения

безмерной моей души.

И дух мой взлетит без страха

и пронесется над городом

Тысячи и Одной Ночи,

названия которого я даже не знаю...


29 июля


ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ


А ночью страшно, зло и дико

на меня бросился разгневанный Ротвейлер,

огромный, черный, хриплобасый лев,

когда я поднималась в особняк

по черной гулкой лестнице железной.


Сначала он

бесшумнолапо, как пантера,

пробрался шепотом

к концу площадки,

передними ударил о ступеньку,

зар`ыкал, как безумный,

как одичавший

кровожадный зверь.


Я закричала.

И его отняли...


Но сердце,

сердце не успело все понять

и поднялось,

и зашаталось...


Мне ночью не спалось

и не лежалось...


А утром

скалы

потрясли меня до недр.


Мы плыли

так близко

вдоль всех бухт,

вдоль города

бывшебурлящей лавы,

застывшего вулкана,

статуй,

стен крепостных

и узких низких гротов...


Со мной был Кто-то...


Отсюда, с моря,

мне пляжи показалися полоской,

а бухты пятачком...


Но скалы -

Творения Атлантов -

рыже-коричневые

в черных

подтеках магмы...

О, труд

окаменелострастных

подземных выплесков,

борьба стихий

на уровне миров...


Мы проплыли

в каменноарочные

Золотые

Гигантские Ворота,

словно в Рай...


В Раю был Лев,

но не Ротвейлер

страшнохриплобасый,

а Лев Морской,

застывший,

словно Сфинкс,

словно Поэт,

глядящий

на Восток...


И это был

последний день

морей.


30 июля


День отъезда


Феодосия.

Я уезжаю.

Не продлить в Бесконечность

безмятежности миг

в Львиной Бухте,

когда в Небесах плыли скалы

и Блаженности Дух

в мое сердце проник.


О, приникни ко мне,

Дух Парения в Небе,

спелой Осени,

выжженных з`а лето трав...


И в Божественной Роще

на Источнике Чистом

я восстану из пепла

Утесом Топрах.*


Феодосия.

Я уезжаю.

Осы кружатся хищно

над прощальным столом.

Путь мой в горы лежит,

в Гималаи.


Это я - о душе.

Там - Спасение и Скит.


___________________________________

*Топрах-Кая - Киловый Утес

31 июля


В ПОЕЗДЕ


1.


Я еще не успела

помечтать о будущем,

выстроить

его незримые пилоны,

несущие каменный балкон.


Выйду на него ночью

и увижу звезды -

как в последний вечер

в предгорьях Сююрю,


И путь Млечный

будет также непонятен,

как в детстве...


2.


Душа отнята от морей...


3.


А ночью - огни And at night - the lights,

в черноте воды, in the blackness of the water,

в бархате воздуха - in the velvet of the air -

совершенная симметрия a perfect symmetry

самоотражаемых миров, of self-reflecting worlds,

самоотражаемых стихий... self-reflecting elements...


Так Likewise

и в моем сознании in my mind -

невидимые огни invisible lights

самоотражаемых духов of self-reflecting spirits

играют play

в свою Вечную Игру leur jeu eternel...*


__________________________________________

*(French) - their eternal game


1 августа


The End