# Переделкино. Зима 2002. Часть вторая

Ольга Слободкина

День одиннадцатый


Накажет меня Бог?

Наверное, накажет.

И потому

я шапку надеваю,

что в раннем феврале, я знаю,

грипп страшный (не дай Боже!)

тело свяжет.


10 февраля 2002


* * *


Ночная прогулка. Фотографирование со вспышкой.


Вновь ночь.

От вспышки

зажгутся веточки

невиданных лесов.


О, тончизна ночных гравюр!


Моя душа -

Поэзия Природы...

и Космоса...


Я ощущаю все народы

и все религии.


От Верхних Голосов -

о, не интриги

Земли,

а Вертикальные Потоки Духа

and continuity

Невидимых

Спиралей-Поясов...


12 февраля 2002


* * *


Белле Шагал


И плачет свечка православная моя...

Как многого во мне не воплотилоась

своеобразия иного бытия...


У Беллы (Берты) Розенфельд (Шагал)

в "Светильниках горящих" иль "Огнях"

читаю: Праздник Торы.


Мир мне мал...

и зажигаю семисвечник Menorah.


Все, все унес Двадцатый век -

безбожный, безнадежный и стальной.


Здесь в Интернете вязнет человек.

Какой тут Бог! Какой тут Мир Иной!


Все - техника. Ни капли тишины,

Молитвы, размышления души...

И презираема здесь заповедь Любви.

Лишь: время - деньги. О, не задуши


Меня бездушный современный ритм...

Я иссякаю...


А свеча горит,

горит и плачет...


Воска алгоритм

узорами пещер лежит,

или как в детстве

снег на даче.


13 февраля 2002


* * *


Сквозь ели небо вдруг заголубело,

Как будто бы простились все грехи,

(А было белым, беспросветно-белым)

И снова полились с него стихи.


13 февраля 2002


* * *


День шестнадцатый


Снова - Солнце!

Синие тени,

снег,

блестки реки.


В небе прозрачном

плывут облака,

словно сны кораблей.


Я - живая, живая душа.

И несметные сны моих дней -

словно блестки реки,

снег,

синие тени...


Солнце!


15 февраля 2002

По дороге не станцию


* * *


На Тверском


Иду одна по голому бульвару,

Облезшему, обмерзшему зимой...

Реальной жизни жуткие кошмары

Опять - в сознании, опять со мной.


Драконы страшные вокруг роятся,

И вот уж - не вокруг, уже внутри, во мне.

Я заповедь себе даю: не убояться...

И изгоняю в зиму их, во вне.


Подходит нищенка столетняя с котомкой,

Читает Пушкина и Тютчева поет.

Я покупаю ей блинок. Ее потомки -

Вечно спешащий и забывчивый народ.


"Имею ли я сына или внука?

Не спрашивай. Не знаю ничего.

Могу лишь петь, читать стихи..."

И мука

всей нашей жизни -

на челе его.


О, Пушкин! Древней бронзой зеленея,

Ты смотришь вниз - на город и на нас.

В каких Небесно-Занебесных Импереях

Душа твоя проходит круг сейчас?


15 февраля 2002


* * *


Из переделкинских чтений


"Потом бродячий Хафиз-хаджи сказал мне: я стар. Базар моей жизни опустел. Пришла ночь, когда и торговцы и покупатели спят, и приходит время ночных воров. Ангелы Смерти Мункир и Некир склонились надо мной. Возьми мою флейту, возьми мои песни и иди к людям. Базар твоей жизни озарен молодыми, утренними лучами Сонца. Ты заплакал над муравьем и забыл о муравейнике. Иди. Странствия освежают, расширяют душу. Она становится как благословенный караван-сарай, через который протекают, проходят тысячи людей, и каждый оставляет свой след. Блаженны бродячие хафизы! Ведь даже птицы поднимаются каждую весну и осень в небеса странствий, а человек, в душе которого томятся сотни жаждущих птиц, дремлет на суфе после жирного сонного плова, завернувшись в халат лени, в окруженье пристальных, прилипчивых, ластящихся жен и детей!.. Один монгольский древний поэт сказал: есть у кочевников лишь Родина коней!.. Он был прав. Возьми мою свирель и иди к людям. Когда губы твои станут дрожать и не смогут посылать в свирель ничего, кроме вздохов и старости, а ноги будут подкашиваться, как у тяжело-нагруженного осла, тогда возвращайся на это кладбище и жди отрока, идущего вслед за тобой. Отдай ему свирель, посох и песни и спокойно уходи в вечноцветущие сады!.. Ай, эти вечноцветущие сады! Мне кажется, что праведники, живущие в этих садах, мечтают о золотых осенних палых листьях, но им - увы! - никогда не увидеть их, ибо, как сказано в древних книгах: Ад - это облетевший Рай".


* * *


"Мушфики сказал:

- Домулло! Я еще мал, я еще не создан для странствий. Я еще яйцо, лежащее в гнезде. У меня только начали расти борода усы. А кто будет слушать бородатого и безусого? Людям нужны слова мужа-мудреца, а не лепет дитя. К тому же я сирота...

- Сирота - это человек, окруженный семьей и не видящий ничего, что находится за дувалом, окружающим его кибитку. У тебя, сынок, иная судьба. Я вижу это по твоим глазам, похожим на ивовые глубокие чистые пруды-хаузы, и по твоим босым ступням, созданным для многих дорог. Возьми свирель и посох. В назначенный час они сами позовут тебя в дорогу. Прощай, отрок! Аллах уже начертил твой путь по земле. Прощай, мальчик... Не мешай мне глядеть в сторону Мекки... Уходи... Скорей... Сейчас здесь опустятся ангелы Смерти... Ты спугнешь их... Вот они летят над пустыней, задевая острыми осиянными крыльями сыпучие барханы, вздымая мягкую песчаную пыль! Ах, пыль, она заметает, ослепляет мои больные глаза! Ах, пыль! Ах, не пылите, не метите так, Ангелы Смерти!..."


Тимур Зульфикаров


"Детство Мушфики"


* * *

День восемнадцатый


Ночью


Ночью ударил мороз.

От ветра

головки берез

качаются,

словно они

не согласны

с порядком вещей.


Зима продолжается,

властно господствуя в мире.


Негладко,

несладко,

неровно -

в природе

и у людей.


17 февраля 2002


* * *


Мои небесные сады!

Я вас ращу всей силой мысли.

И вы даете мне плоды -

Слова-гирлянды... Не исчислю


Благодеяний ваших днесь...


17 февраля 2002


* * *


День девятнадцатый


Болезнь отстраняет сознание от мира сего,

Встает меж тобой и делами незримой стеной.

И, как в Начале Начал, ты - песчинка Его Самого.

И расширяется Небо в расширенном сердце больной.


18 февраля 2002


* * *


Нашему Богу


И если ты - Бог нищих и убогих,

И погребенных заживо детей,

Снедаемых тоской, и колченогих,

То я - одна, одна из многих-многих

Твоих страдающих детей.


18 февраля 2002


* * *


День девятнадцатый


Вечером -

отдохновение от суеты...

Снова - свеча горит,

жизни моей черты

выпрямляя,

не сгоряча,

а замедляя

спешки течение...


Жизнь есть забвение...

И заключение

жизнью

резко с плеча,

словно старую шубу,

не сбросишь,

но и

Смерть-Палача

казнь отложить

не попросишь...


Жизнь - принуждение.

Хочешь - не хочешь, живешь,

раз уж попался, наивный ты,

в эту ловушку...


Божье Спасение,

может, под старость

и обретешь.


Может быть, выйдешь

из чащи лесной -

к ручью, на опушку.


19 февраля 2002


to be continued