# Турецкая ривьера - 2

Ольга Слободкина

ТУРЕЦКАЯ РИВЬЕРА - II


Среди земли и моря


Посвящается Ларсу фон Брэмзэну

To Lars von Bromssen


День Первый. 27 июля 2005 года


Поезд-экспресс Москва-Домодедово


Я уезжаю.

Павелецкий вокзал.

Поезд-экспресс - до самого самолета.

Уже что-то новое.

Новый портал.

Бузина

мелькает

по обеим сторонам

железнодорожного полотна.

Река.

Туман замерцал

над водою,

но не закрыл панораму.


Я оттуда еще не летал.

Я - это в смысле мой дух,

не видал

город в дожде по-иному.


По-иному всё стало:

с поврежденной рукой

повредился и ум мой -

всё в перекосе.


Но, как прежде,

не знает никто моих дум.

И, как прежде, пред миром я - в простоволосье.


Мы приходим сюда,

но не знаем зачем...


Жизнь в начале

полна неизбывнейших смыслов,

а теперь уже нет той борьбы и тех тем,

и я просто живу...

А зачем? - Бескорыстно.


Поезд скорость берет

и выходит в свой ход

по туманной Москве

и до Турции даже...


Но в Анталью меня повезет самолет.

Будь же счастлив сей путь

И мой дух не раздражи!


* * *


В аэропорту "Домодедово"


Kras Air. Kras - это не Красс

из "Спартака",

что с восторгом смотрела когда-то в Большом,

а Краснодар, Краснодарские Авиалинии.


Мучительная процедура регистрации.

В "Турбюро" велели приехать за три часа,

но всё началось, как всегда, за два.

Советики - это особая нация.


После прохождения паспортного контроля

заставили надевать на ноги

целлофановые бахилы,

а туфли складывать в пластмассовое корыто.

Вновь новизна.

Здесь я, как все, не забыта.


Свистит пряжка от брюк,

купленных в Париже в магазине Cot-a-Cot.

Меня прощупывает деликатная таможенница:

грудь, ноги, живот.


Всё в порядке.

И я иду дальше -

сквозь испытания всех широт.


В билете у меня значится: Mr Olga Slobod...

Не Mrs. К тому же - без отчества.

Верно - я закалилась,

став настоящим мужчиной

за тысячу лет одиночества...


* * *


В самолете


Накормили, и на душе полегчало. Всё не одна.

Внизу - Крымский ландшафт. Черное Море.

И вот уж Турецкий берег. Галька. Сосна.

О, Коктебельский вереск! Бухты. Я - Таиах.*

Коктебельское время промчалось. И миновала

моя

.... седьмая

весна.

______________________________________

*Таиах - египетская царица


* * *


В Кемере / Бельдиби


Небывалое Средиземное.

Горы. Линия закатного Солнца.

И тучи - лопасти веера

расходятся из-за вершин,

словно мыслепотоки

во время Божественных Литургий...


* * *


Вечером


А вечером - огни, огни. И магазины.

Всё предлагают оголтелые витрины.

Турки вежливы. И ненавязчивы.

Ну, дай им Бог.

Только не режьте меня - не ешьте меня.

А то будет плох...


День Второй. 28 июля 2005 года

Кемер. Утро. Москва далеко.

Цикады орут - ну, просто экстаз.

Не жаль им сил.

Будто День Судный уже наступил.


Жара. Баня.

Горы выше Крымских в несколько раз.

Но кажется, я повторяюсь...


Уйти от могил

Своей же души нелегко.

Умаляюсь.


В голове - московские мысли

разрушительных сил.


Уходите, разрушители!

Я теперь живу в Турции!

И всех ваших завистливых жил

Не хватит, чтобы пережилить

Средиземное море.


Оно - Неописуемое Парение,

Простор и Нежность.


Понятно Вам!?


И я уже есть. И деться мне некуда.

Я имею такое же право жить, как и вы...


А вот, чего стоит жизнь -

моя и ваша...


Этого нам не решить.


* * *


Средиземное Море. Парение

Среди гор высоченных.

И души растворение

В Царстве Духа... Бесценных


Этих сладких минут незабвенных

Не отнимет никто у меня...

И Нетленных

моих Ангелов Благословенных

я узнаю в Стихии Непри-

косновенья

И в Стихии Незримоогня.


* * *


Я лежу под сосной. На траве.

Сосна увита плющом.

Динамик разрывается во всю

турецкую мощь

так наз. Песнями о любве,

как говорят все плебе...,

но я закрыта от него, словно плащом.


Гляжу на горы, на шишки и на цветы.

Слушаю запах травы и песни цикад.

Турция. Я сегодня с тобою на ты.

Как в 2004-ом, как год назад.


Могла бы пролежать вот так месяц цел -

Рядом со мной лист бумаги иль ноутбучок.

И чтоб не было близко советских тел,

В душах которых - протеста пучок.


Жаль, что Турция длится меньше, чем Коктебель, -

В пять или даже шесть раз.

Коктебель! Разделяет нас море и суша.

Из этих земель

продолжаю я свой средиземный сказ.


Вдруг слышу голос, словно намаз:

- Can you speak English?

- Sure, I can.

- Beach - но проблем.

Неre - проблем.


Оказалось: лежу я в открытом кафе

Как раз между "М" и "Ж.".


- What am I doing?

- Проблем. Нельзя.


Он не понимает: экстраординарность - моя стезя.


- Then explain! Explain! Why not?


Он отступает - с улыбкой. Без негативных нот.

И без слов.

Турки мягче и вежливее хохлов.

Постойте... Иль снова ошибка, друзья?

Ведь турки вырезали болгар и армян.

А это - проблем, нельзя!


Не режьте меня - не ешьте меня! Нельзя! Проблем!

Я - поэт. И это без перемен.


Я знаю много болгар. Еще больше армян.

Не ешьте меня - не режьте меня!

Я - поэт. А это душе - бальзам.


Вчера отельный гид нам сказал:

"В одиннадцать с пляжа - долой.

Стар и мал.

Все - домой.

А после шестнадцати, please, назад".


Я в Турции - третий раз. И почти подряд.


* * *


Вечером


И просто вечер. Просто хорошо.

Не просто хорошо - Божественно.

Стены ветра проносятся через меня,

словно Духи через живую ткань.

Что им - ткань плоти,

что - стены ветра

нам.

О, этот ветер!


Море синеет. Две белые яхты на море - не спам.

Синяя линия гор в дымке. По пляжу носятся дети.


Вечер такой - живой фимиам.


* * *


К ночи

плачу, молюсь за всех калек,

всех ампутантов,

слепых и больных...


Прошу для них Благодати у Бога.


А также прошу

за слепых душой,

несчастных,

с душою больной и немой,

помраченной,

не просветленной

и не святой...


* * *


Ближе к ночи


Турция - Рай,

И душа воспаряет без снов.

Когда хорошо - плохие стихи.

Да и мало стихов.

Так что - пока.

Доброй ночи.

Good night.

И без слов.


День третий. 29 июля 2005 года


Заболела.

Ломит всю левую сторону

Носа и головы.


Тоже дело. Кемер.

Я с тобою сегодня на Вы.


* * *


На диком пляже


Всё те же камни.

И покой в душе -

такой, как в Коктебеле.


Как быстро я привыкла, Турция,

к тебе.

Не минуло недели.


* * *


Снова лежу под сосной.

Только на диком пляже.

Конечно, нашла дикий пляж.

А этот - квадратно-гнездовой...

Пластиковые лежаки, тенты даже

Не могу вынести душою живой.


Вокруг - благотворительный концерт.

Цикады бескорыстья подают пример.


Цикады мне благотворят.

Ко мне благоволят.


И цвет вокруг - конечно, vert*

тот, что читается как [ver].


Стоит невыносимая жара.

И вот уже обедать мне пора.


____________________________

*vert -зеленый (фр.)


* * *


Ночная Анталья


На обратном пути с пляжа -

двести шагов, не далее -

меня ловит некто Костик из Запорожья,

предлагает меха и кожу.


"Поедемте в наш основной махазин.

Я покажу Вам ночную Анталью".


Ночная Анталья манит. О, чудо! Огней панорама.

Почему я кажусь Костику богатой дамой?

Его ко мне тянет - магнит!

Я это чую - я не гранит.


По дороге в Анталью

Костик грузит меня по полной программе

(куда там ночной панораме!)

всеми своими проблемами -

семейными, бизнесовыми...

(плохо быть совами).


Вот зачем я была нужна!

Не графиня и не княжна. Обглоданность иноземного бытия.

SOS! Психотерапевтическая помощь -

Душу свою излить в полночь!


В "махазине"

Не меня сразу надевают канадскую норку до пят

за семь с половиной тыс. (Не подумайте, что рублей.

Где мой богатый еврей?!)

Они же не знают - я всего лишь лесной соловей.


Зачем соловью шуба!

"Зачем еврею попугай"!*

Ну, думаю, развлечься хотя бы не дура.

Давай, девочка, продавцов попугай!


И хоть сумму можно делить пополам,

Все равно я им ничего не дам.

Самой бы кто подал,

купил бы хотя бы мои работы.

Тоже заботы!

Кому нужно философско-религиозное искусство!

Это - не Амстердам

Золотого Века малых голландцев.


Но продавцам говорю не уныло:

"Милому позвоню. Тогда и решу"!

Очень мило.


Вышли из махазина - теплынь. Ах!

И сразу - в холодный раф.


Костик продолжает грузить мои перекошенные мозги.

Вокруг не видно ни зги. Одни лишь ночные огни.


"Как я Вам завидую", - говорит он.

И, вроде, не слон, не влюблен.


Я смеюсь про себя: есть чему -

одинокая женщина,

вдвое старше него,

со сложной травмой левой руки

и тенденцией кидаться в косматую тьму.


Ничего не пойму.

Ладно еще советики

среднего и пожилого возраста,

но если мне будут завидовать двадцатилетние мальчишки,

тогда я вообще не скажу, что к чему.


Путь продолжается.

Костик еще не всё досказал.

Как вдруг - бац! На дороге обвал.


Разрушение горной породы в Турции - обычное дело.

Рабочие расчищают обвал водой из брандспойтов смело.


И мы едем дальше - от меня осталось одно лишь тело.

Душа не выдержала проблем пациента и отлетела...


_________________________________________________

*цитата из романа "Еврей Зюс" Лиона Фейхтвангера


День четвертый. 30 июля 2005 года

На яхте


Если это было бы сном,

я бы еще поверила:

бесконечность

новосветских скал

в Мире Ином,

в Сфере Иной,

и мысов,

поросших сосной,

бухты, заливы

и пляжи...


И всё это перемежается

чудесными отельчиками.


Три острова.

Купание

в нереально-синей воде

(зря простудилась!)

и древний город Олимпус...


Там окуналась

в ледяной

источник.


Быть может, даже

Источник Вечной Молодости и Красоты?


Значит, я никогда не состарюсь и не умру.


Приятные французы -

со мной

на верхней палубе.


Советики растворены и безобидны.

Хотя бы без мата.

Услужливая турецкая команда.


Три русские официантки из Усть-Кукуйска

болтают с турками на нижней палубе.

Их, видите ли, раздражают

израильские евреи.


Peace be with them!


А у меня в голове

Открылись такие Аллеи Духа!

Что там пальмовые аллеи Антальи!

Тем пальмам - несколько сотен лет.

Мои же пальмы - Бесконечность и Свет.


Танцевала с французами под турецкую музыку

и (Бог! Не раздражись!)

с огромным турком-гориллой,

поросшим шерстью,

как скалы сосной.


Приятно танцевать

с сильным и добрым мужчиной

и понимать: сексуальности никакой.

Так танцуют с детьми.


Вот что значит практика:

моя - духовная,

его - бизнесово-отдыховая.


Он мне потом помогал

забираться обратно на яхту

с моей поврежденной рукой,

когда я ныряла с борта,

или, как здесь говорят, с борта.


Рука ненадежна - болит от винта.

Но не беда: рука - не нога.


Дай Бог, пройдет.

До свадьбы, как пить, - заживет,

ведь свадьбы не будет.


На обратном пути -

моря сверкание.

Я лежу - нет больше сил идти

глазами

за всеми проплывающими мимо

бесподобными богосозданиями.


У въезда в необычный грот

француженка роняет в воду

какую-то деталь от

своего аппарата фот...- blot!

И сразу же превращается

в истеричное животное:

"Merd! Merd!

Plastique! Plastique!"


Секунда - и поворот.

Панорама по новой плывет,

и я понимаю: не смерть, а живот

уготовал мне Бог.


Почему мне так хотелось умереть?!

Не пройдя всех открытых

для жизни ворот -

я не знаю...


Жизнь оказалась - большая.

Душа и вообще не пройдет.


* * *


Вечером у отеля "Adress"

(с одной "d" почему-то)

жду одного турка,

которому должна один доллар -

он дал мне лепешку на яхте,

не дал голодать.


Он не приходит. Наверно, решил:

Что толку! Жалко бензин да и сил.


Ехать от бухты ему далеко.

Дело его нелегко.


И я иду спа-а-а-ть!


День пятый. 31июля 2005 года


Сегодня пасмурный день -

Бог милостив.

Вчера сожгла на яхте спину и плечи -

мало я себя зимой покалечила.


Залив затянут облаками,

а горы - черной синевой.


О, Турция! С какими ты Богами!

Я навсегда осталась бы с тобой.


Но есть лишь только этот милый миг.

Он вечен.


И он добром в меня проник.

Душою - безупречен.


* * *


Вечером вышла на море -

туман

закрывает весь мир от меня.


Господи! Это туман или я?

Или неверными стали глаза?

Или моя искривилась земная стезя?


День шестой. 1 августа 2005 года

Рано утром

Солнце - над пальмой,

над морем и в море.


Но я вижу еле что еле.

Будто бы сутки что-то решили. О, горе!

Одна лишь неделя!


Режет глаза

две тысячи двести и два ножа.


Слезы меня застилают стеною

от мира красот.

Боже! Я ехать хотела к Святому Николе,

чтоб исцелиться от боли.

Но новая боль покрывает

мелодии старых больнот.


* * *


Первейшая стоянка -

Долина Кумлуджа.

Проворная смуглянка

вонзает два ножа

в лепешку по-турецки.

Мои ножи - в глазах.

Я плачу так по-детски...

Где гордость, Таиах!


* * *


Ликийские гробницы.


Ликийские гробницы.

Кто побогаче, тот и выше на горе.

А здесь, внизу, театр античный, римский,

чтоб развлечения были при тебе

и в Жизни Той - Великой и Бесстрастной.


Но варвары не спят, спешат

разграбить все гробницы -

не опасно!

И на коврах изысканных лежать...


* * *


В Церкви Св. Николая


Никола! Батюшка!

Я припадаю

локтями,

пальцами

ладонями

и лбом

ко мрамору гробницы...


И Другая

Реальность открывается кругом...


Уже не в церкви я,

нет экскурсантов,

раздвинулися стены...


Я парю

перед Николою. Гигантом из Гигантов,

и Ангелов целую и люблю...


* * *


К затонувшему городу Кекова


На яхте - советики:

жлобский юмор,

хамство...


Бегаю по палубе от курильщиков.

"Купи себе противогаз"!

"Я здесь сижу"!

Отличается от французов, я Вам скажу!

Но больше всего отличается

состояние

сожженного Солнца в глазу...


* * *


К вечеру вдруг поняла -

глаза себе Солнцем сожгла,

отраженным от моря.


Merd! Merd!


Крутые очки я разбила,

а эти - из псевдо стекла.


Plastique! Plastique!


* * *


Вечером


Купить мне надо черные-пречерные очки

и что-нибудь - в глаза.

Большой очковый магазин.

Интеллигентный турок моих лет.

По-русски - нет, нельзя,

не понима...

- Speak English. Oh, your English is so good.

So... I could be your friend. I really could.


Так он думает

и делает большую скидку - за глаза.

Или - в глаза?

Красивые?

Сейчас - слезливые.

- I had the same проблем.

I burnt me eyes

and couldn't look at lights and at the Sun

for a whole month.

- A month? You must be joking?

I'm leaving in two days.


Турки примиряют меня с мужчинами.

Хотя бы вот этот турчонок.

Приветливы, в меру услужливы,

неагрессивны и ненавязчивы,

что странно.

I would've never thought these are their ways.


Я так давно не видела мужчин.

От мужиков устала, мужичонок.

И пообщаться мне вполне желанно.

Но дело - к ночи.

Покидаю магазин.


День шестой. 1 августа 2005 года


В жарчайший зной

По раскаленным камням

Я возвращаюсь с моря.

И вот, моя сосновая аллея -

Ты прекрасна!


* * *


Чем ближе к концу,

Тем чаще слышу я русский мат.

Бог мне дает понять - пора привыкать.

Ведь скоро - в Москву. Назад.


* * *


Так, испытав восторг от Средиземья -

и немалый -

и, совершив три глупости по малу:

ходила в первый день босыми стопами по плиточному полу,

решив уборщиц труд уважить,

чем нажила себе на отпуск весь

простуду даже,

разбила дома черные очки

и потому глаза сожгла

и с советиками на яхте - к Кекова.


Все это - к лучшему

и больше перемен,

а значит, откровений.


Я мысленно готовлюсь в старый плен,

в Москву,

без впечатлений.


Но все ж я здесь,

я здесь пока -

в контексте сосен,

моря,

лета,

слепящего и огненного света.


День седьмой. 2 августа 2005 года


Я лежу одна, в корнях сосны.

Надо мной псалмы поют цикады.

Боже! Не прогневайся на ны.

И душе уж боле и не надо.


* * *


И только море

примиряет меня с миром и с собою,

а с Богом я давно уж примирилась.


И завтра - уезжать.


* * *


Под вечер обнаружила:

потеряла коктебельское кольцо. O, Lara!*

Любимейшее, с сердоликом,

в английской серебряной оправе - из всех оправ,

купленное в 93-ем за сорок долларiв

у

местного ювелира с линялым ликом.


Коктебель! Я тебе изменила

С Турцией...

Ты прав!

И наказал меня справедливо!


Все перевернула - нигде нет.

Вот тебе, неверная, ответ.


Все же надеюсь его найти -

в камнях иль зарослях трав.

Бреду по пляжу, как по повинному пути.


Николе Угоднику молюсь -

Знаков таких я очень боюсь.


Ищу везде. Не нахожу. Грущу.

Вдруг открываю свой "пупок"

И думаю: вот хорошо б

кольцо мое лежало б там.


И... о, блаженный фимиам!


Оно свернулось в уголке

И сладко спит в моем "пупке".


И дождь, и радость, и купание!

И моря с горами свидание!

Блестит на пальце сердолик!!!

И небо просветляет лик!

________________________

*Lara - часть турецкого побережья


Восьмой день - день отъезда. 3 августа 2005 года


В Кок -те -бе-е-е-ле!

В Кок -те -бе-е-е-ле! -

начинают кричать петухи

ни свет ни заря.


Да замолчите! Будет вам!

Летите в Денизли!

Там - город петухов. Он - там!


Не в Коктебеле я, а в Бельдиби.

И уезжаю.


* * *


Под утро снится бывший мой любимый.

Он мне сказал: "Урок перенесем. Я еду в Швецию, гонимый,

Делами службы и заботами...при том

Пришлю тебе открытку из Стокгольма".


Потом поцеловал мой средний палец,

И я погладила его по голове.

Его приветить надо - так мне показалось,

Не оттолкнуть по аскетической судьбе.


И все вокруг нам мило улыбались.

И я шутила, просыпаясь на заре...


* * *


Последнее купание


До свиданья, море, сосны, пальмы!

Вы дышали радостью, не спали!


До свиданья, солнце, горы, ветер!

С вами и на этом можно свете!


До свиданья турки и турчанки!

Вы меня так нежно привечали -

Подавали, мыли, прибирали,

И совсем, совсем не напрягали.


Говоря короче, мне служили.

Это значит, сердцем полюбили -

Так мне при отъезде показалось.


Я вас тоже полюбила. Малость?


И не то чтоб не хватило мне недели.

Я остаться здесь хочу, как в Коктебеле!


* * *


Прощаюсь с горничной, консьержами, официантами.

Все мне желают легкого пути.

Мы подружились. Не талантами -

Приветом за привет расположенье их далось мне обрести.


Они служили мне и правдою, и верой.

Я оценила их нелегкий труд.

Сей милый нрав послужит мне примером.

Автобус прибыл и меня зовут.


* * *


Красочный мир трансформируется,

расплывается

в странных глазах...


Глаза мои огромны

от ужаса

весь мир в них искажать.


Я - стрекоза,

летящая над домной.


* * *


В Москве. Поезд Домодедово-Москва.


И вот, я снова - в поезде.

Глаза не режет, но вижу только вблизи,

на расстоянии согнутой руки.

Всё расплывается,

поэтому все люди кажутся добрыми.

The world is blurred...

И я не знаю,

как

его мне

обрести.


* * *


Поезд-экспресс подъезжает к Москве.

Из меня выходят остатки простуды.

Глаза адаптируются к привычной реальности.

Стихает солнечная аллергия.


Конец простуде.

Конец волшебному расфокусированному зрению.

Конец экзотической чесотке.


Конец путешествию.