# Льготные Коммунистические Продукты Питания

Полина Ефимовна Слуцкина

ПОЛИНА СЛУЦКИНА


ЛЬГОТНЫЕ КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ


Зоя Степановна жила со своей дочерью Раей - инвалидом детства. У Раи дрожали ручки и ножки, ходила она с трудом, а когда говорила - изо рта начинала тонкой струйкой литься слюна. В это утро - а было пять часов утра, Зоя Степановна собралась за льготным коммунистическим хлебом, а Рая завыла: "Маслица хочу, маслица!"

- Не ходи в очередь, - убеждала ее мать, - прибьют. Маслица у нас есть на один бутерброд - добуду хлеба сегодня, а завтра - пойду масла добывать!

Зоя Степановна оделась в старое латаное пальто взяла палку-клюку и вышла из дома. Клюка очень помогала на скользких каточках, которые раскатали молодые хулиганы, а в очереди клюка была и опорой, и оружием.

До открытия хлебного магазина оставалось часа 4, но очередь за льготным хлебушком собралась уже человек за сто. Высокая крепкая старуха записывала всех подряд, а на руке ставила номер, синим химическим карандашом.

Стоять до открытия магазина было одно удовольствие. Все мирно разговаривали друг с другом и сообщали сведения об очередях за льготными продуктами питания в других магазинах. Слава Богу, коммунистические демократы наконец-то позаботились обо всех - хлеб и масло не росли в цене. Да и в очереди на морозце постоять было весело и приятно. Впереди стояли самые толстые и сильные старухи, еще одна, с костылем, наблюдала за очередью. В очереди стояло немало молодых женщин лет 30-40 и они-то представляли большую опасность, потому что были тонки и пронырливы.

Наконец, магазин открылся, и толпа ввалилась, напирая изо всех сил и сметя маленького и трухлявого омоновца с автоматом. Все кричали, ругались, а старухи, почуяв под ногами твердый пол булочной, палками и костылями оттесняли стоявших сзади. Вот пролезла тоненькая, вертлявая, в шубе. Зоя Степановна - бац ее палкой по башке. Маленькая упала, а старухи продолжали давить вперед и вперед, и маленькую затоптали, а какой-то красноносый сухощавый старик без перчаток и шарфа добил ее костылем.

Проехавшая по ней ведомая твердой рукой сумка-каталка обезобразила лицо, так, что и узнать ее стало нельзя.

- В очередь! - крикнула мощная старуха-переписчица, - а то писать всех наново буду! - и закрыла собой проход в кассу.

Все стали протягивать руки и отталкивать незаконно влезших наглецов. Иные подгоняли их палками или оттесняли плечами и спиной - а российская старушечья спина - самая крепкая спина в Мире, нет ей равных в других странах, да и среди нашей коммунистической демократии нет.

Часам к трем дня Зоя Степановна получила свои два батона и почувствовала голод. По дороге домой она приложилась к батону пару раз, а потом укоряла себя: "До Райки надо было донести!". Но Райки дома не оказалось. На столе лежала записка, начертанная корявой Райкиной рукой. "Я пошла за маслом. Все!"

Все - так и все, рассудила Зоя Степановна, съела полбуханки и, беспокоясь слегка, стала ждать свою корявую, глупую дочь. Уж слишком неспокойно стало в очередях, хоть и черных в Москве больше не было, их выгнало наше славное коммунистическое правительство, а вот все равно - порядка не прибавилось.

В семь часов по телевизору, который из соображений государственной экономии работал только два часа в сутки, перед новостями стали передавать списки раненых, убитых и пропавших без вести в очередях.

"Трунова Раиса Адамовна", сказал диктор среди прочих, и старуха запричитала: "Не дело это девок по очередям стоять!" Потом после долгих раздумий взяла последний кусочек масла, сделала из него толстый бутерброд и с наслаждением съела. Запила все кипятком и прямо на стуле задремала. "Хоть дочь и пропала без вести, но все ж, может быть, и вернется, а маслица всем хочется. И старухам надо жизнь свою продлевать", - сказала себе Зоя Степановна и завела старый будильник на четыре утра.


1