# Хорошо и лучше

Александр Альбертович Смирнов

Хорошо и лучше


Хорошо проснуться рано утром, увидеть на стене яркий, радостный луч восходящего солнца и подумать о том, что у тебя всё ещё впереди.


Ещё лучше, вернувшись домой поздно вечером, ощутить легкий запах нежных духов, ласковый поцелуй и услышать родной, желанный голос:


- Любимый, я так тебя ждала. Я так соскучилась.


Неплохо, войдя в кабинет начальника, узнать о своём повышении, прибавке к зарплате или хотя бы получить благодарность.


Ещё лучше выиграть в лотерею, но не какую-нибудь там мелочь, а хотя бы автомобиль, или уж, в крайнем случае, поездку на Майами. Но чтобы потом не пришлось доказывать, что выиграл ты честным путём, просто случайно. И чтобы не долго ждать выигрыш, и не ходить за ним по разным организациям, где тебя совершенно не ждут.


Гораздо лучше если путёвку на Майами и билеты на самолёт принесут тебе прямо домой. Но чтобы билеты были на тот день и час, на которые заказал ты, а не когда удобно им.


Если же ты выиграл автомобиль, то за ним не пришлось бы ехать в другой город, а подогнали его прямо к твоему подъезду. И сразу отдали документы. И на твоё имя. А ты просто вышел из подъезда, молодой, красивый, в новом костюме, сел и поехал.


Неплохо также, увидев длинные стройные ноги, высокий упругий бюст, чувственный рот и огромные голубые глаза жгучей блондинки, подойти и спросить:


- Вы не подскажете который час?


А в ответ услышать:


- Уже поздно, вы не могли бы проводить меня домой? Здесь недалеко.


И чтобы, подойдя к подъезду, она обязательно спросила:


- Может быть, зайдёте на чашку кофе? Я живу одна.


Но, конечно, желательно выйти утром из этого подъезда живым, здоровым и счастливым. Ну, может быть, чуть-чуть уставшим.


Ещё хорошо пойти с друзьями на рыбалку, забросить удочку и сразу поймать большую рыбу.


Забросить ещё раз, и опять поймать. И ещё раз забросить, и поймать, и ещё...


При этом лучше, когда клюёт только у тебя, а у остальных даже поплавок не шелохнётся.


Кроме рыбалки, с друзьями хорошо пойти в баню, на футбол или посидеть за преферансом.


Но чтобы утром не сильно болела голова. Ещё лучше, чтобы она совсем не болела. Но, на всякий случай, хорошо, если в холодильнике окажется бутылочка пивка. И не одна.


Ещё хорошо, чтобы при этом не ворчала жена. Ни тогда, когда ты вернулся, ни, тем более, утром. Вообще, было бы лучше, если бы она куда-нибудь уехала. Ну, хотя бы ненадолго.


И уж совсем было бы хорошо, если бы она... Нет, не уехала насовсем, а просто пожила где-нибудь. Но не очень далеко. Так, чтобы могла иногда приходить. У жены всё-таки есть супружеские обязанности: постирать, прибраться, приготовить чего-нибудь вкусненькое. Исполнила супружеские обязанности, и пошла. А ты сел за стол, взглянул на это вкусненькое, налил, и...


Вот, например, Антон Павлович Чехов писал, что водку хорошо закусывать жареными пескарями.


Возможно.


Но хорошую, настоящую водку лучше закусывать холодным балыком из сёмги, жульеном с профитролями, мусакой из овощей, мясной домашней солянкой, фаршированной телячьей грудинкой, кроликом в сметанном соусе и кулебякой с мясом.


Ещё хороши мозги фри с картофелем и, конечно, оливье, огурчики, помидорчики, салатик... Ну, само собой, икорочка чёрная, омары, икорочка красная, устрицы...


И хорошо когда всё это сразу, тут же, на одном столе. И не только сегодня.


Нет, назавтра обычно кое-что остаётся. Но лучше, когда ешь не только то, что осталось со вчерашнего, но и то, что есть сегодня. И чтобы всё это можно было спокойно и хорошо есть каждый день. Под водочку, под коньячок, винца можно, но хорошего.


А утречком пиво, бочковое, свежее, с пеной. Холодное, но не очень. И балычка кусочек, и рюмашку, и жульен, и чуть-чуть мусаки, и соляночки... И хорошо...


Ещё хорошо, когда тебя любят, уважают и ценят не только дома, и не только на работе, но и вообще все вокруг.


Хорошо, например, получить "Оскара" сразу в трёх номинациях. Причём получать его ежегодно за один и тот же фильм, снятый на деньги зарубежных спонсоров с нашими актёрами, но в Голливуде и с их техникой. При этом платить и технике, и актёрам лучше по-нашему.


Ещё лучше получить Нобелевскую премию. И не только в области литературы и искусства, но и за мир между народами, и отдельно за укрепление связей с внеземными цивилизациями.


Можно также изобрести безогненный порох или двигатель, работающий на вредных примесях атмосферы, и чтобы из его выхлопной трубы выходил очищенный воздух.


Или можно хотя бы сочинить что-нибудь, типа: "Я помню чудное мгновенье...".


Ещё хорошо иметь детей. Добрых, ласковых и, главное, взрослых.


И чтобы у них не было материальных проблем. И чтобы они помогали, и ухаживали за тобой. И гордились своими родителями. Особенно отцом. Потому, что мать... она и в Африке мать.


Вообще хорошо, когда много родственников.


Особенно если они за границей. И уже старенькие. И уже вот-вот.


А в завещании ты один.


И твои родственники, которые здесь, уже смотрят на тебя с надеждой и уважением. Но ты не спешишь. Зачем? Ведь это дорогие родственники. Не те, которые здесь, а те, которые там. Пусть ещё поживут... немного. Ведь они и так тебе, и к рождеству, и ко дню рождения, и на пасху, и на Первое мая и на Седьмое ноября, и на День металлурга, и на День рыбака, и на День учителя, и на День пожарника, и на День работника умственного труда тоже...


И пока неплохо... И пока не горит, пусть живут.


Но это хорошо, когда они там есть, эти дорогие родственники. А когда их почему-то нет? Тогда неплохо породниться с кем-то, у кого они там есть.


Вот раньше считалось хорошо, когда один мужчина работает и всю семью обеспечивает.


Хорошо что, в конце концов, поняли: ничего хорошего в этом нет, а лучше, когда наоборот.


И действительно стало лучше.


Ещё раньше считалось хорошо, когда молоденьких девиц замуж за стариков выдавали.


Так ведь это действительно хорошо. Старики и мудрее, и вообще...


Не совсем, конечно, старики, а такие, например, как я.


Хотя это почему-то не очень прижилось.


Это не совсем хорошо. Это уже хуже.


Теперь вот говорят, что в будущем всех детей будут в пробирках выращивать.


Может быть, это и хорошо, не знаю, но как же тогда всё остальное? Как же тогда сам процесс?


Над этим надо хорошенько подумать, а будет ли это хорошо.


Ещё в будущем собираются от всех болезней всех излечить. Никто не будет умирать, и все будут жить вечно.


Это, конечно, хорошо, но как же тогда родственники?


И те, что здесь, и те, что там.


Ну, те, что здесь, ещё ладно, хорошо. В конце концов, можно поссориться и все отношения прекратить.


А те, что там?


Прожил ты, скажем, сто лет. А они сто пятьдесят. Ты двести, а они двести пятьдесят. Это ж какое терпение надо будет иметь?


Поэтому мне кажется, что тут не совсем всё хорошо. Над этим надо хорошенько подумать.


Лучше бы придумали такое лекарство, от которого, при определённой сумме накопленного капитала, возникала бы естественная потребность передать весь этот капитал родственникам, близким людям или просто соседям.


Причём, не надо там придумывать какие-то астрономические цифры.


Ну, скажем, сто тысяч рублей. Конечно, с учетом различных инфляций, деноминаций, эмансипаций, мастурба... да и вообще всех наций.


Особенно с учётом всех наций. Иначе не получится. Тут всем нациям объединиться придётся. Потому что, если не объединиться, то, как тогда, скажем, проверить все счета нашего гражданина во всех швейцарских банках?


А сколько этих банков только на одной улице Нью-Йорка? А сколько ещё этих банков и всяких филиалов только в одной Москве? И с каждым днём их всё больше и больше.


Теперь давайте допустим, что у нашего гражданина на счету только один, - даже не доллар! - один рубль.


Но в каждом банке.


И здесь, и там в каждом банке по одному рублю.


Это же всё надо сложить.


Причём, любой ребёнок знает, что один рубль у вас в банке просто не примут. Значит, уже не по одному рублю в каждом банке. А плюс проценты...


И вот когда мы сложили все вклады нашего гражданина со всех его счетов во всех банках, прибавили стоимость имеющейся у него недвижимости, движимости, и получилось у нас больше ста тысяч...


Всё, гражданин, - на укол.


И он сам, по доброй воле, отдаёт всё родственникам или соседям.


И не надо его жалеть. Он себе ещё заработает.


Зато как мы с вами начнём жить? Вы можете себе представить? Ведь, прежде всего, воровать перестанут!


И потом, сразу возникнет вопрос: а кому всё это передать по доброй воле?


Допустим, племяннику.


А у племянника тоже уже девяносто девять... банков. И не по одному рублю. Ему нельзя, ему самому уже давно на укол пора.


Кому же?


А вот он - я!


Честное слово, я бы всё это очень быстро потратил. А они с племянником так же быстро ещё больше заработали.


И всем бы стало хорошо.


Ведь говорят же, что не в деньгах счастье.


И ещё говорят, что счастье не в достижении цели, а в самом процессе её достижения. Поэтому, если достиг определённой цели, возьми, и по доброй воле, всё отдай, сделай себя счастливым.


Человек - кузнец своего счастья. Вот и куй его, пока я рядом.


Я однажды соседу это предложил. В виде эксперимента. Чисто по-человечески, из добрых побуждений.


А он почему-то решил, что я теперь тайным осведомителем налоговой полиции работаю.


Кончилось не очень хорошо.


Сосед в бега ударился, семью бросил. Говорят, в последний раз его по телевизору видели в программе "В мире животных". Снимали где-то в Кении. Он на пальме сидел, бананы с удовольствием кушал. Может быть, ему там теперь и хорошо.


Но мне он ничего не оставил. И, похоже, что собственной семье тоже.


Дети у него раньше в школу не ходили, преподаватели, профессора на дом. Некоторые из-за границы приезжали, кто из Кембриджа, кто из Алабамы. Один, кажется, с Тибета был, гуру-профессор. ОБЖ им преподавал.


Оплата у этих преподавателей почасовая была, плюс командировочные, плюс переезды, перелёты. Кто два раза в неделю посещал, кто три. Всё по школьной программе, по школьному расписанию.


Потом, когда я соседу предложил эксперимент провести, а он в бега ударился и ничего своим не оставил, пришлось детей в школу отдать. Но видно, их действительно лучше было дома учить, потому что в школу они ходить так и не стали, а опять преподаватели на дом. Но уже другие, и уже бесплатно, то есть за свою учительскую зарплату. И по программе коррекции особо отстающих учеников.


После этого другие соседи со мной здороваться перестали, стороной обходят. Даже старички во дворе.


Раньше в домино играли, в шахматы, старушки в лото на деньги, по копеечке. Теперь, как меня увидят, костяшки в рукава прячут, старушки бочонки за пазуху, "Российскую газету" на стол, и вслух читают. Причём, читают только одну рубрику: новое в налоговом законодательстве. И каждый день всё новое читают. Иногда даже спорить начинают.


Так это же хорошо!


Они теперь всё точно знают, и говорят, что у нас в стране зарплату перестали выплачивать вовсе не потому, что денег не хватает. Просто это в некоторых регионах научно-экономический эксперимент проводят перед принятием нового закона о налогах. И по этому новому закону - сто процентов зарплаты будут составлять пятьдесят процентов суммы налогообложения физических лиц. Остальные пятьдесят процентов каждый трудящийся должен будет внести при заполнении ежемесячной декларации о нетрудовых доходах.


Суть эксперимента в том и состоит, чтобы примерно подсчитать эти прогрессивно возрастающие нетрудовые доходы трудящихся в период невыплаты им зарплаты. Как только подсчитают, так новый закон и примут.


Так что о счастье не только я думаю. Государство тоже заботится о кузнецах своего счастья.


И это хорошо, хотя мы никак не можем к этому привыкнуть.


Вообще мы ко всему новому как-то очень долго привыкаем.


Я, например, никак не могу привыкнуть, что длинные, стройные ноги, те, которые с голубыми глазами, проходят мимо меня, и даже не глядят в мою сторону.


Нет, они, конечно, могли бы посмотреть в мою сторону, и не только посмотреть, но у меня нет таких денег. И у меня таких денег не будет, даже если я перестану платить налоги. Поэтому я смотрю вслед уходящим ногам и думаю о счастье, которое не в самом счастье, а в процессе его достижения. Хотя никак не могу к этому привыкнуть, потому что хочется не только думать о процессе, но и самого процесса, и даже счастья.


Ещё я не могу привыкнуть к тому, что ночью за окном иногда стреляют из настоящего оружия и настоящими пулями. Я вскакиваю с постели, звоню в милицию.


У меня почему-то спрашивают адрес, фамилию, дату и место рождения, количество детей, группу крови, потом долго молчат и, наконец, отвечают:


- Так у нас там плановые учения по захвату террористической группы в сфере экономических преступлений, в условиях ухудшенной видимости, с применением тяжёлой боевой техники. Вас что, не предупредили?


- Нет, меня не предупредили.


- Интересно. А к какой группировке вы относитесь?


- Не знаю...


- Тогда не кладите трубку. К вам сейчас подъедут.


Ещё я не могу привыкнуть к новой форме обращения, когда кондуктор в трамвае кричит через весь вагон:


- Господин в фуфайке, оплатите проезд!


Господа, это, конечно, хорошо, но все-таки пока ещё непривычно.


Ещё труднее отвыкать.


Я, например, когда-то привык смотреть по вечерам программу "Время". Теперь не могу отвыкнуть. Но и привыкнуть к тому, что стали показывать в новостях, тоже не могу.


Не могу привыкнуть к масштабу катастроф, аварий, презентаций и количеству их жертв.


Ещё не могу привыкнуть к ежедневной экономической информации, потому что не всегда могу определить: хорошо то, что мне сообщают или не очень.


- Сегодня индекс Доу-Джонса на гонконговской валютной бирже упал на две десятых процента.


Это хорошо или плохо?


Если хорошо, то почему так встревожены члены нашего правительства?


Если плохо, то почему такой весёлый диктор. У него что, никаких личных интересов на гонконговской валютной бирже нет?


У меня тоже нет.


Наверное, для нас с ним это хорошо.


А для нашего правительства?


Если у них там есть личные интересы, тогда, конечно, для них это плохо.


Может быть, у нашего государства есть там свои интересы, а я об этом не знаю? Тогда почему спокоен, как всегда, наш президент, и говорит, что у нас всё хорошо? И говорит, что стало даже лучше. Хотя не говорит по сравнению с чем. Или по сравнению с кем, лучше.


Американский президент, если где-то в мире затронуты интересы его страны, начинает нервничать, и перестаёт улыбаться.


Наверное, это плохо.


Хотя наш вообще не улыбается. А если когда и улыбнётся, так лучше на него не смотреть.


Может быть, у нас просто телевидение показывает американского президента плохо, а нашего хорошо?


Так мы, кажется, уже давно со всеми дружим, и с удовольствием потребляем всё то, что им некуда выбрасывать.


Мы их автомобильные свалки так расчистили, что они даже свои автомобильные заводы начали у нас строить: "Пожалуйста, ребята, сами делайте, сами выбрасывайте, сами опять покупайте. У нас чище будет".


Для них это хорошо.


Но и для нас это хорошо.


Во-первых, у нас рабочие места на их заводах появляются, во-вторых, инвестиции, кредиты, которые наши люди в их банки, но уже на свои счета, кладут, и, в-третьих, наши господа на их же машинах, сделанных у нас, к ним же и поедут. Потому что их машины, сделанные у нас, во много раз дороже, чем эти же машины, сделанные у них. А у них на дешевых машинах ездить не престижно. И, конечно, тот, кто сможет купить такую машину, сделанную у нас, будет очень заботиться о своём престиже у них.


Правда, они пока ещё надеются когда-нибудь получить прибыль от своих заводов и инвестиций. Ну, хоть когда-нибудь. Но это они просто пока ещё хорошо о нас думают.


Ещё я никак не могу привыкнуть к нашим ценам. Даже не к самим ценам, а к их образованию.


В одинаковых ларьках один и тот же товар, получаемый с одного и того же склада, стоит по-разному. Отчего это зависит? От доброты или жадности хозяина?


Я пошёл и спросил.


Оказалось, что у обоих ларьков один и тот же хозяин. А почему разная цена, никто не знает, даже он сам. Он вообще этим не интересуется, ему и так хорошо.


А мне?


Купил банку консервов, принёс домой. Жена говорит:


- Идиот. Через две остановки эти консервы на двадцать копеек дешевле.


В следующий раз сел на трамвай, проехал две остановки - действительно дешевле. Купил, потом посчитал: проезд на трамвае туда и обратно, и на двадцать копеек дешевле.


Кому хорошо?


Конечно, хорошо, что дешевле, но, по-моему, не очень.


К этому с трудом привыкаешь.


Но самое трудное привыкать к новым мыслям, если, конечно, они тебя посещают.


Случается это нечасто, но если вдруг происходит, потом долго привыкаешь.


Например, трудно привыкнуть к мысли, что ты уже никогда не будешь высоким, стройным, красивым, богатым и независимым. Даже если очень захочешь, таким ты уже не будешь никогда.


Трудно также привыкнуть к тому, что самое лучшее у тебя уже позади, и что ты уже никогда не сможешь быть космонавтом, капитаном дальнего плавания, разведчиком или министром. Хотя то, что не будешь министром, может быть, и хорошо.


Даже то хорошо, что начальство, вызвав тебя в кабинет, не предлагает новую должность. Хотя лучше, когда оно вообще не вызывает.


Ещё трудно привыкнуть к мысли, что та, которая столько лет рядом с тобой, уже никогда не будет стройной, длинноногой, красивой, сексуальной и даже просто ласковой. И она уже никогда не будет во всём тебя понимать, соглашаться с твоими выводами, и смотреть на тебя голубыми преданными глазами.


Можно, конечно, представить на её месте другую, но это не очень хорошо, потому что, если начнешь представлять, то рядом с ней другой, представляешь другим и себя. И этот, другой ты, совсем не похож на того, который в зеркале.


Поэтому долгими скучными вечерами лучше просто посмотреть телевизор, отвернуться к стеночке и попытаться заснуть под её громкий, усталый храп.


А если она иногда называет тебя идиотом, размазнёй или чумичкой, лучше не обижаться, а уйти в другую комнату, если, конечно, есть другая комната, и подумать о том, что, в конце концов, могло быть и хуже, а пока ещё всё хорошо.


Хорошо, например, что ты не выиграл путёвку на Майами или круиз по Средиземному морю, и твой пароход не захватили террористы.


Хорошо, что ты не оказался в том самолёте, у которого отвалились крылья, и он рухнул где-то между Владивостоком и Брестом. Потому, что этот самолёт ищут уже вторую неделю, и никак не могут найти.


Хорошо, что ты не оказался в зоне экономических интересов двух молодых независимых предпринимателей, и тебя не стал освобождать отряд милиции особого назначения по захвату и освобождению заложников.


Хорошо, что ты не родился обезьяной, дикобразом, водяной крысой или мамонтом. Хотя, кто знает, что лучше. Но уж то, что не мамонтом, это точно хорошо.


Хорошо, что ты до сих пор ещё хотя бы смотришь на все проходящие мимо длинные ноги, но при этом знаешь, что у тебя есть дети. И они уже, слава богу, почти взрослые, хотя, конечно, ещё ничего не понимают.


Но лучше не обижаться на них за то, что они звонят только тогда, когда им что-нибудь нужно, и даже на твой день рождения их приходится приглашать, потому что без приглашения они могут просто забыть о нём.


И не стоит обижаться на то, что они придут к тебе на день рождения без подарка, и будут спешить по своим делам, а, уходя, попросят у тебя на такси.


Ведь они твои дети. И это самое прекрасное, что останется после тебя в этом мире.


И лучше радоваться тому, что у тебя есть чем их угостить, что можно открыть прошлогоднюю банку солёных огурцов, что оливье в этот раз получилось именно таким, какое они любят, а консервы были куплены на двадцать копеек дешевле. К тому же завтра можно будет доедать то, что останется на столе, и этого хватит даже на послезавтра, а может быть, и ещё на день или два.


Но лучше всего...


Лучше всего проснуться рано утром, увидеть на стене яркий, радостный луч восходящего солнца и подумать о том, что ты ещё жив, и, может быть, кое-что хорошее у тебя ещё впереди.