# Книга 10. Рабы-добровольцы, ч.3

Борис Иванович Сотников

-------------------------------------------------------------------------------------------------- Эпопея "Трагические встречи в море человеческом" Цикл 2 "Особый режим-фашизм" Книга 10 "Рабы-добровольцы" Часть 3 "Конец тирании Сталина" -------------------------------------------------------------------------------------------------


1


26 июня 1953 года в Кремле произошло чрезвычайное происшествие, граничащее по сенсации со смертью Сталина, но оставшееся для мира в тайне. Был арестован Берия. Акцию эту выполнили по заданию главы правительства Маленкова маршал Жуков, поставленный после смерти Сталина на пост первого заместителя министра Обороны СССР, и, сопровождавшие его, командующий Московским военным округом, 50-летний генерал армии Кирилл Москаленко, дважды осиянный золотой звездой Героя, и его 43-летний заместитель генерал Павел Батицкий. Люди с твёрдыми характерами, они вошли в кабинет Маленкова, проводившего заседание Совета Министров, и, подойдя к Берии, остановились. Жуков решительно объявил:


- Руки вверх! Вы - арестованы.


Увидев ещё двух маршалов и нескольких генералов, входивших в кабинет, Берия, которого ещё вчера смертельно боялись все члены правительства, лишился чувств. Обмякшего от неожиданности и растерянного, его подняли и, под охраной двух автоматчиков, повели к броневику, стоявшему внизу во дворе. Через полчаса глава всех застенков страны и лагерей очутился с завязанными глазами во дворе штаба Московского военного округа. Двор был большой и пустынный. Посредине виднелся небольшой холмик с антенной. К нему и повели арестованного, а потом скрылись в глубоком подземном бункере.


В бункере находился командный пункт штаба на случай воздушного нападения на столицу. Здесь были большие бетонные помещения с картами, телефонами, селекторами и радиостанциями, а также маленькие комнаты-камеры для отдыха генералов. Стальные двери, толстые стены не пропускали никакого шума. Неслышно работала вентиляция, было прохладно. В одну из таких тесных комнат и был помещён маршал-палач, с которого сняли брючный ремень, чтобы, паче чаяния, не повесился, вынули шнурки из туфлей и проделали всё остальное, предусмотренное тюремной инструкцией, которую когда-то утверждал он сам. За дверью был установлен часовой-офицер. Связь с внешним миром с этой минуты для Лаврентия Берии навсегда прекратилась, остались только воспоминания.


А наверху уже рычали танки, въезжавшие во двор штаба и занимавшие боевые позиции в его 4-х углах. Когда их моторы умолкли, установилась мёртвая тишина, подчёркнутая хоботами орудий, направленных в сторону въездных ворот. Внутри танков, в готовности номер один, остались экипажи, которые должны сменяться каждые 2 часа, но не все сразу, а по очереди.


Тишина проникла и в кабинеты штаба. Щёлкая английскими замками в дверях, находясь тоже в боевой готовности, старшие офицеры штаба тихо переговаривались:


- Слыхал? Берию арестовали в Кремле!


- За что?..


- Не знаю. Сидит у нас теперь. Видал - танки вон!..


- А почему к нам, а не в тюрьму на Лубянке?


- Ну, сказану-ул!.. Там же его дом родной! Полно, поди, преданных ему, кавказцев. Дадут команду своим внутренним частям, и начнётся!.. А к нам - не сунешься. И никакой тебе утечки информации.


Действительно, москвичи ещё долго не знали, что произошло. Столица выглядела привычно спокойной, газеты и радио по-прежнему молчали. Вот о путче, который вспыхнул 2 недели назад в Германской Демократической Республике, знали. Об этом ещё и теперь печатались сообщения: советские офицеры и солдаты проявили мужество и умелую самостоятельность, беспорядки в Берлине прекращены, виновные привлекаются к законной ответственности. Правительство ГДР благодарно советскому командованию оккупационных войск за своевременную и решительную помощь. Ну, так там же порядки заводил ещё Конев!.. А всё-таки, значит, почувствовали немцы, что Сталина больше нет, подняли головы...


Об аресте Берии не было нигде ни полслова.


И вдруг эта жгучая новость поползла по Москве сама - без радио и газет. Откуда она просачивалась, не знали даже органы безопасности. В России всегда и всё просачивается. Хоть из бункера под землей, хоть из казематов Петропавловки, из спальни царя ли, из железа, из камня, со дна морского, из Кремля. Такая уж почва. Такая в государстве "секретность" - всё равно народ будет знать. Пусть с обрастанием правды небылицами, отсутствием логики, лишь бы не по официальным каналам. Слушалось такое и передавалось с необыкновенным счастьем в глазах, с вытянутыми шеями - не то, что кремлёвское радио о происках заокеанских врагов.


- Слыхали? Говорят, затевался государственный переворот. Будто бы, Берия дал своим архаровцам секретный приказ: арестовать основных членов правительства. А они в тот вечер были на спектакле как раз в Большом театре. Но... кто-то успел их там предупредить, и они вышли незаметно через чёрный ход в театре, пока был погашен свет. А когда зажёгся в антракте, архаровцы поняли, что прозевали. Бросились наружу к своим машинам, чтобы мчаться к Берии и спрашивать, что делать дальше. А их тут, возле машин, уже поджидали... Маршал Жуков в тот вечер поменял всю охрану в Кремле. Ни один не успел позвонить или скрыться, во как! Вместо архаровцев поставил везде солдат из Таманской дивизии.


- А где же был Берия? Неужто так и не знал ничего? Везде снимают его людей, караулы, а его служба ничего ему не докладывает? Ни одного звонка, что ли?


- Так ведь у Жукова - не пукнешь! Вон как воевал всю войну! Ну, и тут, видно, не оплошал. Недаром же после смерти Сталина его сразу позвали в Москву и поставили руководить обороной.


- Во-первых, он - только заместитель у Булганина. А, во-вторых, что он мог такого придумать? Это тебе не на фронте, где нужно войсками командовать!..


- Как это - что мог? Приказал вырубить всё электричество, идущее к даче Берии, вот тебе и всё, не дозвонишься! Да он там, будто бы, с бабой какой-то спал. Ну, пропал свет, и хрен с ним. Утром исправят. Кругом охраны, поди, полно. А может, и не боялся он ничего - не подозревал о таком. Если сам собирался допрашивать утром...


- Мало верится, чтобы человек возился с какой-то бабой, зная, что вот-вот должны арестовать всё правительство! А вдруг там сорвалось с этим?.. Ведь именно так и получилось! Ты бы - уснул?


- Чёрт его знает, как там оно всё у него было! Говорят, он настолько был уверен во всём, что даже выпил вечером. Свои войска будто вызвал заранее и они уже ехали, чтобы окружить Москву! Знал, что утром доложат о прибытии. Оставалось ему что? Объявить нам только по радио о заговоре в правительстве. Что Сталина, будто, траванули, потому и не поддавался бальзамированию... А Жуков-то - опередил его. Приказал, говорят, начальникам всех станций перед Москвой переводить стрелки...


- Зачем?


- Чтобы в Москву не попали бериевские поезда, ехавшие по спецраспоряжению без остановок с разных направлений, с ленинградского, белорусского, казанского, курского. Переводили стрелки и направляли их всех в объезд Москвы на разъезды, где их встречали. Подъезжает к тебе очередной эшелон, останавливается. А ты на него пушки наводишь с танков: "С прибытием вас, ребята!" Они тебе: "В чём дело, что такое?" А ты им: "Вылезайте! Оружие - сдать!" "Кто приказал, мол?" "Маршал Жуков!" Вот и всё. Ни один не посмел ослушаться, понял! Да их солдаты, говорят, и не знали, куда и зачем их везут. Знали только начальники из госбезопасности, которые должны были ими командовать после прибытия. Там их - тоже арестовали той ночью. И всех в тюрьму.


- А как же узнал Жуков-то о бериевском заговоре?


- Берия, говорят, секретные пакеты в свои войска разослал крупным начальникам. И приказы по телефону: чтобы выехали в ночь на 1 июля в Москву. Второго утором, по прибытии - вскрыть те пакеты и действовать согласно приказу в них. В правительстве, мол, предательство или заговор. Неизвестно в точности, как там было написано. Тут важно другое. Один из его начальников, вроде бы, заболел, пакет вручили секретарю обкома, а тот и вскрыл его тут же, после получения. Ну, будто бы, сразу после этого на самолёт - и в Москву, к самому Маленкову. А тот - к Жукову. Вот так и успели опередить.


- Ну, хорошо. А как же Берия согласился утром ехать к Маленкову на заседание в Кремль, если думал, что тот уже должен быть арестован? А он вот не арестован, да ещё и к себе зовёт?


- Этого я не знаю. Может, решил, что его архаровцы что-то напутали и ещё не начали арестов. Решил выяснить. Да и по тону Маленкова, который, говорят, приглашал его на это заседание по телефону, видать, не понял, что тот уже знает обо всём. Раз мирно зовёт, значит, беспокоиться не о чем, всё в тайне. Ну, и поехал себе спокойно. Если что - кругом ведь свои! И охрана в Кремле, и войска, должно быть, уже на подъезде. Осталось только арестовать всех в Кремле и объявить врагами народа.


- Неужели мог на такое решиться?


- А что ему? Брал ведь Ежов Якира и Тухачевского! Помнишь, сколько их, сук, там было? Правда, потом и сам оказался таким же, да ещё и хуже: был, говорят, педерастом.


- По-твоему, выходит, сидели бы сейчас все, как Берия, если бы не Жуков?!


- А чёрт их разберет! Говорю тебе, что слыхал, об чём народ говорит...


- Ну, дела-а!.. Не отстреливался, когда его брали?


- Говорят, и опомниться не успел. В обморок бухнулся со страха! Тут его и взяли. Видно, крепко в штаны напустил: бледный, как смерть, говорят, стал и, будто, речи лишился.


- Ну вот. А помнишь, какую речь запузырил на похоронах Сталина с мавзолея! Герой Советского Союза!..


- Да что он те, воевал, што ль? Храбрый был, пока самого за жопу не взяли.


- А в военном-то деле, выходит, не смыслит, если его так легко Жуков обставил. Спать улёгся, дубина, когда такое дело затеял! Не проверил ничего, не узнал, и поехал, как баран, в западню. Ну и где он теперь?..


- Вот этого не знаю. На Лубянке, наверно, где же ещё?

2


По ночам невзрачный холмик вершины подземного КП ярко освещался прожекторами, установленными на стволах деревьев, росших во дворе штаба. Из танков был виден каждый камешек, каждый муравей, направлявшийся к месту, где глубоко под землёй держали взаперти Берию. Помещённый в одну из самых тесных комнат бункера, он метался там, перепутав дни с ночами. На потолке круглосуточно горела яркая электрическая лампочка. Высоко, не достать. Ни окна, ни стола, ни табуретки. Только железная кровать в углу. Не слышно, как и когда сменяются часовые. Глазок в двери, просверленный для наблюдения, перекрывался с той стороны заслонкой. Надо кому-то посмотреть на бывшего маршала, что он там делает, часовой приоткроет. А вот самому Берии ничего не видно. Будто мышь в мышеловке!


Из этой бункерной клетки Берию не выводили ни на прогулку, ни в столовую, ни в сортир. Оправлялся в парашу, которую ставили ему в углу, как в камерах-одиночках его особой тюрьмы в Суханове. Еду подавали через дверь и молча уносили посуду. Допрашивали, правда, в соседней комнате, чуть побольше, но тоже было не понять, день теперь или ночь. Следователь был незнакомый - чужой, не из МГБ. Предлагал чистосердечное признание...


Возвращаемый с очередного допроса в каменный мешок, Берия надолго задумывался. "Цис рисхава! [1]

в четвёртой части книги ----------------------

Ссылки:

Назад

Назад