# Один Преданный Делу Партии Поэт

- Тимофеев Watim

из цикла "Одни молодые поэты"

--------------------------------------------------------------------------------


* * *


Один Преданный Делу Партии Поэт, держа нос по ветру, выбросил партбилет и заклеймил позором "подлых" сотоварищей по партии.

Но... остался без куска хлеба.

Тогда Преданный Поэт, предав старого Хозяина, пошел служить новому, такому же, как и он, бывшему, но вовремя сменившему ориентацию.

И перекрашиваться не надо - пой те же песни, только без красного флага впереди.

А потом Преданный Поэт решил послужить новому Хозяину в деле воспитания плеяды молодых Преданных Поэтов.

Дали ему маленькое кресло, дали денег - служи!

Преданный Поэт на деньги, отпущенные на всех, напечатал свою большую книгу.

- Продадим меня, Большого и Талантливого, а на выручку десять молодых напечатаем! - объяснил всем свой геройский бескорыстный поступок.

Выпустили книгу.

Толстую, яркую, как красный флаг.

Никто не хотел ее покупать.

Даже в нагрузку. И осталась плеяда молодых Поэтов у разбитого корыта. 1996 г. Катя ДОБРОЛЮБОВА Мы с Катей жили рядом, только перейти проспект Карла Маркса. Летом 95 собираюсь с дочкой на дачу, загружаю в багажник 'Волги' вещи. Идут две неразлуч-ные подруги, Катя Добролюбова и Наташа Соболева. Веселые такие, воздушные, одеты по по-годе, в легких платьишках. - Что за праздник? - Да не праздник, Коля Крылов умер. - Ну вы даете! Месяц, как похоронили, а вы все поминаете? - Сегодня сороковины, - Катя всегда использовала истинные значением слова. - Выпьешь с на-ми? - Ты же знаешь, я не пью. - Знаю. Ну, тогда дай денег на бутылку, нам не хватило. Я ей деньгу, а она мне сует в карман свернутый раз в восемь листок. - На вот, на досуге почитаешь. - Почитай, Валер, почитай, - лопочет Наташа. - Новое стихотворение? - Почти, - говорит посмурневшим голосом Катя и, резко повернувшись, уходит: - высокая, ху-денькая, беззащитная. Маленькая Наташа бежит за ней вдогонку. Катя пережила Колю на 10 лет, и так же сгорела от водки. 'Два старых поэта и еще более старых товарища сидели за столом и пили водку. Один поэт пи-сал душой и сердцем, и работал на заводе. Другой писал так, как надо партии, членом которой он был, и стране, членом СП которой он был, и потому имел право не работать и пить водку. За счет рабочего поэта. Водка была несвежая, или выпито было много, но рабочий поэт умер. Прямо за столом. Разлить - разлил, а поднять за здоровье уже не успел. Членистый поэт, увидев такое дело, поступил по-партийному честно. Он проверил карманы усопшего, - на том свете деньги не нужны, - допил водку и тихонько, чтобы не потревожить сон товарища, ушел. Пропивать чужие деньги в другой компании. Рабочего поэта нашли через несколько дней. По запаху. Хоть я и живу в коммуналке, бедно и непритязательно, но я закрыла свои двери для этого чле-нистого поэта, и в фамилии его одну букву поменяла. Там, где было весомое 'В', поселилось достойное 'Д'. Июнь, 1995 г. Добролюбова.'