# Хор

Илья Николаевич Тюрин

Поэма "ХОР. Памяти Иосифа Бродского" вошла в книгу "ПИСЬМО" (М., ХЛ, 2000)

ХОР


Памяти Иосифа Бродского


1

С тех пор, как он вдел в ушко

Суровую нитку, мы,

Поняв, что не лет ушло

Полсотни, а две зимы

Возвысились вдалеке,

Как новый для нас маневр, -

Мы можем быть налегке.

Мы можем сказать о нем.


2

Покойный был мизантроп

От возраста и сигарет,

Сын злейшей из всех утроб

Европы, еврей-поэт.

В церковь его внесли,

Руку к руке сложив,

Посланцы чужой земли,

Где ждали, пока был жив.


3

Его стихи, говорят,

Были гордость равнин.

Кончил он всем подряд,

Виршами для именин.

В орудие языка

На смех себя произвел,

Ибо нашла тоска.

Вот и конец пришел.


4

Жук и кухонный бог,

Машинописный Феб -

Он расплетал клубок,

Бегал и сеял хлеб

В ссылке, куда попал

Божески: вместо "пли".

Пил, по затылкам шпал

Шел, и куплеты шли.


5

Боже, теперь зима.

Голубя не спасти,

И забегает тьма

В русский курсив к шести.

Гений, он знал про смерть

Малое, но сумел

Выдать свой страх - и спеть,

Душу отдав зиме.


6

Когда он читал их, все ж

Было обычным: рот

Дергался, веко тож.

Голос лишь был не тот.

Вместе не родились

Горло и желтый жид.

То ли не видим в близь,

То ли сам Бог дрожит.


7

В страхе от мертвеца -

Кони исчезли вдруг.

И не отнять лица,

Как наглазников, рук.

Остров похоронил

Лучшую из обезьян.

Чувства прилива сил -

Горе, а не изъян.


8

Жмуриком унесешь

Больше, чем знаешь, в ад, -

Больше, чем должен. Ложь

В свете твоих лампад

Мигом отбросит тень

Нужных размеров, форм.

Не выбирать путей -

Словно команде в шторм.


9

Это не я шепчу -

Это я слышу. Звук

Шепота жжет свечу,

И на стене я двух

Сгорбленных вижу. Тень

Тем и приятна. Что

В ней не узнать людей.

Это и есть Ничто.


10

Сколько листу ни жить

Будет ему предел:

Замер же тот мужик,

Взвился и улетел.

Все, кто имеет гроб

В качестве запятой, -

В Этой скупятся: чтоб

Не экономить в Той.


11

Кто бы ни продавал,

Дни не растут в цене.

Время плохой товар

Для хранения вне

Жизни. Где (по всему) -

Рай, и нельзя страдать:

Время для тех, кому

Нечего больше дать.


* * *


12

Давайте помянем их,

Выброшенных на дно

Слов - в недомолвку, в стих,

Слитых для нас в одно.

Встанем. Наш полуштоф

Их не готов вернуть,

Но станет сигналом - чтоб

Мы не теряли путь.


13

Встанем. Отсель туда

Не долетает свет,

И у травы пята

Не оставляет след.

До срока нельзя во тьму,

И не нанять гонца

Кроме Врага: тому

Платят за два конца.


14

Встанем, и в полный рост

Вытянемся в окне -

С рюмкой, с букетом роз,

Статуей на коне:

В этот просторный миг

Влага у наших глаз

Тенью падет на них,

Светом падет на нас.


15

Блик, поглотив толпу,

Скопище книг, рояль,

Встанет бельмом во лбу -

И перед нами даль

От протянутых рук

Не отвернет лица -

Хоть и смутится вдруг,

В жестах узнав слепца


16

Боже! метель, метель.

С полночи снегопад.

Выглядит как постель

Опустошенный град.

Это - для зренья знак,

Символ пятна, бельма.

Кровли заносит так,

Что наступает тьма.


17

Мир исчерпал свою

Стойкость во тьме теперь.

Улицы, как в Раю,

Неразличимы. Дверь

Заперта и честна.

Бродит, ломая наст.

Ночь - и она одна,

Может быть, видит нас.


18

Не поймать на бегу

За полу Зла, Добра.

Сидя на берегу

Комнатного ковра,

Ты от света глаза

Пальцами скрыл, и тот

Берег тебя назад -

Через моря - влечет.


19

Знай, что любая часть

Света иль хоть стола,

Та, куда божья власть

Нас еще не послала -

В принципе, "смерть" и есть.

Все-то различье в том,

Что смерть - не теперь, не здесь:

Черт-те когда. Потом.


20

Кабы нам знать момент!

Это бы нас спасло

От похоронных лент,

Ангелов, баб с веслом.

Ведь избежавший мук

Почести воздает

Не гибели - своему

Ужасу от нее.


21

Ужас или восторг -

Плод удивленья. Бог,

Ежели и жесток, -

То в том, что в секрете срок

Смерти хранит от нас.

Иль у Отца и чад

Разные взгляды на

Время и важность дат?


22

Или, по простоте

Яркость ценя во всем,

Выбрали мы не те

Дни для своих систем

Мира и нам искать

Надо не между двух

Цифр нашу жизнь, а брать

Новый аккорд на слух?


* * *


23

Думаю, мы живем

В странном миру, и жить

Высшие силы в нем

Нам не могли разрешить.

Кто принимал сей хлев?

Кто был наш ОТК?

Общество - первый блеф.

Главный итог греха.


24

Общество состоит

(По изобретателю) в том,

Что знающий боль и стыд -

Не допускается в дом.

Дом разросся, и он

Перевалил за пять

В девятой. Посланных вон -

Также не сосчитать.


25

Дом слишком полон. Теперь,

Чтоб на порог ступить -

Нужно долго терпеть,

И выдержать тест: убить.

Лучше всего, себя -

Получишь свободу, green

Card. Но дом не судья,

Коль обойдешься другим.


26

Во-первых, тем больше прав

На освободившийся стул,

На освободившийся шкаф

Для пиджака. Вздохнул

Свободнее и балкон.

И парк со скамьей внизу.

Общество знает, в ком

Подозревать слезу,


27

В ком - не подозревать.

Ради Бога, пойми,

О чем говорит кровать

В ночь, кто скрипит дверьми

Днем, что за дым в трубе,

Какая течет вода -

Там, где свобода для Б

Есть освобожденье от А.


28

Вот механизм смертей,

Верней, - оправданье их:

Смотрит из всех частей

Их конституций, книг

С их лирикой, чей метр

Неровный основан был

На том, что на километр

Суши - есть два могил.


29

Все это я затем

Ночью в поту кричу,

Чтоб не бранили "систем"

После меня. Ильичу

Не поставишь на вид;

Славен князь Меттерних.

Шалашик не ими свит:

Наоборот, для них.


30

Это гнездо - их щит,

Здесь их ясли. Звезда

Лишь о творце молчит,

Указывая, куда

Идти, чтоб увидеть плод -

У чьих возложить колен

Дары и себя. И тот,

Кто чертит в углу "NN",


31

Не обязательно свят:

Уже по боязни злой

Вдруг осчастливить взгляд

Избранного - собой.

Две тысячи лет держать

На обещанье прийти

Мозг, что привык читать

Веру как детектив.


32

Все наши беды - от

Этой привычки сов

Развернуть переплет

Ночью, под бой часов -

Мечтая под этот клич

Искреннее всего

В книге конца достичь

Раньше, чем своего,


33

Раньше, чем остальных

Благ, что оставил дом.

Зимний день на стальных

Крыльях с большим трудом

Поднимается вверх,

Видимый в золотой

Капле, что кран изверг

С воплями на ладонь.


* * *


34

Некто спросил Творца:

"Боже, зачем печаль

Селится нам в сердца?"

Бог не отвечал:

Этим и знаменит.

Загодя обречены

Все, кто Его затмит

В области тишины.


35

Чтобы сильней смолчать -

Надобна Божья власть:

Дабы к устам печать

Не запросто прижилась,

Но испустила бы вдруг

То, что над тишиной -

Отрицательный звук,

Лучший ответ земной.


36

Все печали и стон

Опечаленных - здесь.

Бог заключается в том,

Чтобы оставить весь

Мир без ответа: там,

Где тот и начался.

Бог - это слух. Рукам

Вмешиваться нельзя.


37

Руки всегда грубей,

Чем их замысел. Всяк

Стреляный воробей

Знает, что это так.

Руки растут из тьмы,

Дома у них - ни зги.

И через век умы

Не победят руки.


38

Руки всегда быстрей

Глаз, и всегда в тени.

Если умрешь скорей,

Чем обещали дни -

Знай: за судьбу решил

Палец. Никто другой.

Ягве рукой лепил -

Чтоб убивать рукой.


39

Видишь перед собой

Руку? Взгляни: рука -

Будто знакомый, свой -

Хрусталику дорога.

Взгляд не имеет дна.

Значит, прельстит глаза

То в руке, что она

Не имеет конца.


40

Лишь для того, заметь,

Все ее пять чудес,

Чтобы заочно иметь

Численный перевес:

Только перед одним

Парки затормозят -

Перед дуэлью, где им

Тоже концы грозят.


41

Видишь, какой размах?

Как это просто, как

Точно! Вся жизнь в умах -

Гибели в двух руках

Не одолеет, не

Стоит - и не прочтет,

Ибо в простой войне

Нужен простой расчет.


42

Смерть берет простотой.

Арифметикой, за

Которую лишь ценой

Правильного лица

Можно нам заглянуть.

Помните класс? пока

Доску не перевернуть -

Ждешь, что там - не доска.


43

Гибель, по существу,

Очень вульгарна. Нас

Выучили веществу

Смерти. Как свет и газ -

В дом поступает то,

Что не имеет труб

Спуска: в конце поток

Просто выносит труп.


44

И что бы ему тогда

Ни встретилось на пути -

Толпы, февраль, вода -

Он не спешит идти,

Он повернет назад,

Выскочит на рожон,

Зная, что лишь в глазах

Может быть отражен.


* * *


45

Мы сидим на полу,

Перед нами свеча.

Книгам, теням, столу

Не объяснить, для ча.

Их душа далека

И от Бога. И от

Глаза - и так легка,

Что нас не возьмет на борт.


46

Мы сидим на полу,

Нам не видать окна.

Ночь шевелит золу -

Будто бы борона

По паркету прошла,

Сунули черенок

В землю - и вот зола

Ночью легла у ног,


47

Чтобы удобрить рост.

Хлопья вечерней тьмы!

Как ритуал ваш прост -

Прост, как и сами мы:

От свечи по кольцу -

К стулу, к дверям, окну,

Чтобы сказать концу:

"Мы не идем ко дну.


48

Мы начертили круг.

Так и вертимся, как

Учит Он: круг - наш друг,

Прямоугольник - враг.

Прямоугольник - гроб,

Яма - ему квадрат,

Прямая - одна из троп

Прямо до райских врат".


49

Тени идут, идут.

Свечи горят. Лишь мы

Неподвижны - к стыду

Нас породившей тьмы.

Перед нами черта,

И ступить за нее -

Значит весь мрак у рта,

Капающий на белье


50

Воск - далеко внизу

Бросить и позабыть.

Ночью вода в глазу

Значит, что либо плыть

Нужно, либо сойти

На берегу любом,

И отыскать в пяти

Пальцах тропу и дом.


51

Осень справляет марш,

Стоя, как Бонапарт,

Вне наблюденья. Ваш

Город встречает март

Со слезами - как сын,

Ждущий у трех дорог

Гроб отца - и один

Дол перед ним широк.


52

Он затопит камин,

Проводив суету,

И сквозь глухой кармин

Будет смотреть на ту

Точку, что для души

Глаз подобрал предел,

Где ощутишь в тиши

В гибели - новодел,


53

То, чего никогда

Не было, блеф и страх.

И зашумит вода

На городских дворах,

И балкон удивит

Кованным чугуном

Слезливый конъюнктивит

Глаза. И за руном


54

Ресторан отплывет

В мартовских фонарях.

И несравненный год

Будет стоять в дверях.

За дверьми, на полу -

Мы смотрим на воск в упор.

Видим лишь мел. В мелу

Появляется хор.


55

Он говорит: "Ты здесь!

Правда, я знал, ты здесь.

Где же еще? Ты весь -

Жизни и жизни смесь.

Жизни и жизни: дней,

Запахов, сквозняков.

Ты написал о ней

Столько! таких стихов!

Столько большой воды

Бросил! Такой предел!

Если бы только ты

Знал, как ты славно пел;

Как ты умел идти,

Прятать, маскировать -

И не выдать пути.

И о конце смолчать".


Январь, февраль 1997


Ó Илья Тюрин. Хор, поэма, 1997. Наследники, 2012

Ó Ирина Медведева, составление, 2012