# Психоаналитическое подсознаниеведение (2024)

Сергей Алексеевич Зелинский

СЕРГЕЙ ЗЕЛИНСКИЙ


ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ ПОДСОЗНАНИЕВЕДЕНИЕ


2024


No C.А.Зелинский. Психоаналитическое подсознаниеведение


Текст печатается в авторской редакции.

Все права защищены. При цитировании - обязательно указывать автора, Сергея Зелинского (владелец авторских прав - Сергей Алексеевич Зелинский).


Общее вступление для всех книг серии подсознаниеведение.

Вступление.

Подсознаниеведение - это новая наука о подсознании. Фактически это подытоживание всех, существующих на сегодняшних день, методик, теорий, методов, и проч. о подсознании - с позиции видения автора.

Мы представляем вашему вниманию десятки направлений подсознаниеведения, потому как наука о подсознании, - а именно так переводится термин 'подсознаниеведение' - позволяет проникнуть в любую науку и провести психологический анализ изнутри, заметив те моменты, которые могут быть заметны только при подобном подходе.

Говорить о подсознании можно долго, и мы всё подробно разберём в каждой нашей книги из серии подсознаниеведение. Также давайте договоримся, что и подсознание и бессознательное психики - это одно и то же, просто разными словами мы называем одно и тоже.

Итак, на сегодняшний день насчитывается как минимум несколько десятков направлений подсознаниеведения.

Подсознаниеведение - это способность смотреть на любые будь то события, будь то науки - с позиции истинных причин, а не официальных данных, а истинные причины - это то, что скрывается в подсознании и что даже сам человек может не осознавать и потому говорить другое. Мы как бы заглядываем сквозь призму тайн человечества. Видим любого человека насквозь, просвечивая незримо для него его мысли, желания, поступки и прочее - возникновение и даже зарождение оных - с прогнозированием что и как он вообще может и способен сделать. И это человек, и это вполне решает и психоанализ, а мы видим точно также все науки и вот мы их сейчас представим. (Обратим внимание, что как каждое направление будет представлено в отдельной книге, так и несколько направлений будут собраны в единые книги - для удобства прочтения.)

Направления подсознаниеведения:

1. Психологическое.

2. Психическое.

3. Психоаналитическое.

4. Информационное.

5. Манипулятивное.

6. Социологическое.

7. Историческое.

8. Филологическое.

9. Политологическое.

10. Искусствоведческое.

11. Философское.

12. Спортивное.

13. Теологическое.

14. Журналистское.

15. Гипнотическое.

16. Любовное.

17. Магическое.

18. Психотерапевтическое.

19. Специальное.

20. Экономическое.

21. Педагогическое.

22. Другие направления (дзен-буддистское, религиоведческое, юридическое, ноосферное, и др.).


Психоаналитическое подсознаниеведение

План

1. Основы психоанализа.

2. Стереотипы.

3. Страшная сила информации.

4. Душевный мазохизм.

5. Душевный садомазохизм.

6. Влияние извне.

7. Невротичность личности.

8. Воображение.

9. Интуитивное прогнозирование.

10. Унижение любовью.

11. Эмоциональное состояние.

12. Чувство вины, тревожные состояния и беспокойства.

13. Тревожность - как фактор управляемости психикой.

14. Сила внушения, архетипы и коллективное бессознательное.

15. Подсознание. Результирующая действительность и манипулятивные функции.

16. Психоанализ спорта. Единоборства. Бокс.

17. Невротизм - внутри каждого из нас.

18. Любовные взаимоотношения. Конфликт и время.

19. Индивидуальное 'Я' - как зеркало другого индивида.

20. Подсознание. Миф - как управление реальностью.

21. Сублимация - как качественная характеристика душевного исцеления.

22. Психология масс. Эффект подсознания.

23. Цензура психики. Зло или благо.

24. Критический аспект цивилизации.

25. Зомбирование: миф или реальность.

26. Маска, или подмена образа.

27. Ошибочность восприятия.

28. Психоаналитическое консультирование Фрейда.

29. Страх. Неуверенность. Депрессивные состояния.

30. Мир и иллюзия.

31. Интуиция - как фактор разрешимости противоречий.

32. Запланированная направленность действий.

33. Внутренняя энергия. Беречь - или расходовать?

34. Влияние на манипулирование массовым сознанием опыта тюремных заключений - как фактора филогенетической (архетипической) составляющей бессознательного.

35. Дружба - как форма разрешения внутренних противоречий.

36. 'Важнейшее из искусств' - как современная форма манипулирования массовыми психическими процессами.

37. Бегство от культуры.

38. Моральный мазохизм. Зло или благо?

39. Об известности.

40. На все готовое - или враги вокруг нас.

41. Оправданное 'страдание', или душевный мазохизм.

42. Неуверенность.

43. Страх.

44. Счастье.

45. Сублиминальный менеджмент.


1. Основы психоанализа.

Теория классического психоанализа;

Основой психоанализа является разделение психики на сознательное и бессознательное.

В модели психики по Фрейду выделяется роль трех структурных единиц: 'Я', 'Оно', и 'Сверх-Я'.

'Я' функционирует в соответствии с принципом реальности, имеет как сознательный, так и бессознательный аспекты. Сознательный аспект - Самость или 'Я', а бессознательный аспект включает в себя механизмы психологической защиты.

'Оно' соответствует бессознательному и содержит инстинктивные влечения. Эта часть психики управляется принципом удовольствия и функционирует в соответствии с первичными процессами.

Фрейд сравнивает 'Я' с всадником, а 'Оно' - с диким конем, которого всадник ('Я'), стремится обуздать.

'Сверх-Я' - это цензура психики.

Причина возникновения 'Сверх-Я' - идентификация мальчика с отцом.

По Фрейду, мальчик испытывает любовь к матери и на его пути встает отец. Возникает Эдипов комплекс. Отец в данном случае более сильная фигура, поэтому, чтобы его победить, мальчик должен стать таким же сильным. У мальчика возникает желание занять место отца у матери. Отношение к отцу амбивалентно (любовь и ненависть).

При разрушении Эдипова комплекса влияние матери на мальчика ослабевает. Исчезновение Эдипова комплекса укрепляет мужественность в характере мальчика.

Фрейд считал, что у каждого человека существует Эдипов комплекс.

Эдипов комплекс исчезает с возрастом пять-семь лет.

'Сверх-Я' хранит характер отца: чем сильнее был Эдипов комплекс, чем быстрее происходит его вытеснение, и тем строже будет цензура психики ('Сверх-Я'), которое проявляется как совесть, мораль, стремление к совершенству, бессознательное чувство вины.

Сверх-Я берет на себя роль родительской инстанции. Если родители придерживались строгого воспитания, то у ребенка развивается строгое 'Сверх-Я', однако Фрейд отмечает, что 'Сверх-Я' может быть строгим, даже если воспитание было мягким.

'Сверх-Я', 'Я' и 'Оно' составляют психический аппарат личности.

Главной функцией 'Сверх-Я' является подавление инстинктов из 'Оно'. В жизни подобное проявляется как совесть. Действия, совершаемые вопреки велению совести, способствуют развитию чувства вины, и приводят к возникновению потребности в наказании.

Для понимания бессознательного психики Фрейд рекомендует исследование сновидений. Он исследует сновидения методом свободных ассоциаций.

По Фрейду сновидения связаны с детскими чувствами, такими как любовь к матери, соперничество с отцом, и т.п., вытесненными по завершении Эдипового комплекса, но продолжающими оказывать влияние на жизнь человека в виде возникновения бессознательных желаний.

Сновидение включает в себя: а) явное (манифестное) содержание, т.е. сновидение в том виде, как его помнят и б) скрытое (латентное) содержание, которое раскрывается путем интерпретации.

Сновидения являются результатом исполнения желаний.

В результате действия цензуры психики возникает деформация сновидений. Материалом сновидений выступают телесные раздражения (голод, жажда и т.п.), остатки дневных впечатлений (события предыдущего дня, прямо или ассоциативно связанные с бессознательными желаниями, исполняемыми во сне) и давние воспоминания.

Механизмами работы сновидений являются конденсация, смещение, драматизация, символизация, интерпретация.

Конденсация (сгущение) - процесс, посредством которого объединяются два или более образа. Например, из множества элементов сновидений сохраняется лишь один элемент (тема, персонаж и т.п.), многократно встречающийся в различных скрытых содержаниях; или различные элементы складываются во внутренне разнородную совокупность (например, персонаж, составленный из черт разных людей); иногда соединение различных образов может приводить к затушевыванию различий и усилению общих черт.

Смещение - процесс, посредством которого энергия перемещается с одного образа на другой. Так, например, в сновидениях один образ может символизировать другой.

Драматизация - процесс отбора и преобразования сновидных мыслей в зрительные образы. (Например, абстрактное понятие 'унижение' может быть образно представлено как уменьшение в размерах или падение на нижнюю ступень лестницы.)

Символизация - процесс образного представления бессознательного желания за счет использования устойчивых отношений между символом и символизируемым бессознательным содержанием. Считается, что в сновидениях детей этот механизм используется реже, чем у взрослых, поскольку детские желания искажаются меньше или не искажаются совсем.

Интерпретация - процесс переделки сновидения с целью представить его в виде более или менее связного сценария. Этот процесс осуществляется, когда пациент рассказывает о своем сновидении.

Все эти процессы Фрейд назвал первичными процессами, противопоставив их вторичным процессам.

В первичных процессах игнорируются законы пространства и времени, они управляются принципом галлюцинаторного исполнения желания.

Вторичные процессы управляются принципом реальности.

Фрейд считал толкование сновидений - королевской дорогой к познанию бессознательной активности мозга.

Основные черты бессознательного сводятся к следующему:

1) в содержании бессознательного проявляются влечения;

2) содержания бессознательного переходят в сознание и выявляются в поведении;

3) в бессознательном скрыты детские желания.

По Фрейду влечения (инстинкты) имеют: биологический источник, запас энергии этого источника, цель (осуществляют специфические действия, ведущие к его удовлетворению и к разрядке, заключенной в нем энергии), объект (в отношении которого эта цель может быть достигнута).

В случае если влечение не переносилось на объект, то это может привести к страданию (т.е. страдание - увеличение психического напряжения вследствие не удовлетворения влечения). Страдание ведет или к достижению разрядки, или к включению защитных механизмов психики.

Фрейд описал четыре формы трансформации влечения:

а) обращение в свою противоположность (замена активной роли на пассивную);

б) поворот против себя (использование себя в качестве инстинктивного объекта);

в) вытеснение;

г) сублимация (психическая энергия проецируется в социально активный труд).

Фрейд выделял ряд последовательных либидных стадий.

Первая стадия - оральная. Она связана со ртом как с первичным органом удовольствия, через который младенец осуществляет контакт со своим первым объектом желания - материнской грудью. Когда грудь отнимается или является недоступной, он прибегает к заменителям (например, соска, палец, и т.п.) Этот интерес к области рта полностью не исчезает и во взрослой жизни проявляется при курении, еде, поцелуях и оральных формах секса.

Оральную стадию сменяет анальная стадия. Анально-садистический этап этой стадии заключается в появлении импульса к господству, укреплении мускулатуры тела и усилении контроля над сфинктерами. Анальная стадия развития связана также с тем, что эрогенная слизистая мембрана ануса проявляет себя как орган, характеризующийся пассивной сексуальной целью. Из-за этого агрессивное первоначальное выталкивание сменяется удержанием. С этой стадией связаны такие черты характера, как аккуратность, бережливость и упрямство.

В случае наступления фаллической стадии сексуальный интерес смещается на генитальный аппарат (фаллос). На Эдиповом этапе наступает высшая точка инфантильной сексуальности. Преодоление данного этапа необходимо для нормального развития, потому как бессознательная фиксация на Эдиповых тенденциях является типичной для невротиков.

На ранних стадиях развития маленький мальчик идентифицирует себя с отцом в проявлении отношений к матери. Позже (в течение фаллической стадии) интерес к матери усиливается и у ребенка появляется желание избавиться от отца и занять его место рядом с матерью. Кастрационная тревога заставляет мальчика отказаться от инцестуозных желаний и подавлять их. Разрешение Эдипова комплекса для мальчика подразумевает отказ от его влечения к матери, что может вести к идентификации с матерью или к усилению идентификации с отцом. Ситуация Эдипа часто усложняется в связи с наличием у ребенка бисексуальной склонности. Так, вместо привязанности к матери и двойственного отношения к отцу, может иметь место любовь к родителю того же пола и ревнивая ненависть к родителю противоположного пола или смесь привязанности и двойственного отношения к каждому из родителей.

Эрик Эриксон дополнил теорию Фрейда: оральная стадия - состояние полной зависимости, во время которой формируется базовое доверие (или его отсутствие) - результат удовлетворения или неудовлетворения оральной потребности.

Анальная стадия - стадия достижения автономии (или, в случае неправильного воспитания, стыдливости и нерешительности).

Фаллическая стадия - развитие чувства удовлетворенности от идентификации с объектами любви.

Гарри Салливан предложил теорию стадий развития, которая подчеркивала коммуникативные достижения (например, речь или игру), а не удовлетворение влечений.

Маргарет Малер вывела теорию взаимоотношений матери и ребенка.

По Малер, нормальное развитие начинается с аутистической фазы, когда младенец проводит большую часть времени, сосредоточенный на своих внутренних ощущениях, а не на стимулах внешнего мира. Такой ребенок начинает получать удовольствие от внешних стимулов (исходящих от матери), при этом находясь в иллюзии, что он и мать - единое целое. Для этого состояния характерна иллюзия всемогущества, ощущение, что весь окружающий мир находится в полной гармонии с желаниями ребенка. Мать непроизвольно поддерживает эти иллюзии, угадывая нужды ребенка. На данной фазе младенец может напрягать свое тело в ответ на раздражающие стимулы, что является первыми попытками обрести собственную независимость.

Фаза сепарации - ребенок начинает исследовать мир вокруг себя, постепенно отстраняясь от матери и сравнивая окружающие объекты и людей с ней. Здесь впервые появляется сепарационная тревога - состояние пониженного настроения, возникающее вследствие разлуки с матерью. В случае если мать испытывает тревожные чувства в связи с отделением ребенка, она прерывает исследовательскую деятельность малыша и вселяет в него свою тревогу.

Субфаза - ребенок переживает восторг от свободного освоения мира, забывая о присутствии матери.

Субфаза повторного сближения - ребенок вновь начинает осознавать потребность в матери, в ее эмоциональной поддержке и практической помощи. В это время ребенок переживает определенный кризис (игры, связанными с убеганием-преследованием: вырываясь и убегая, ребенок внезапно ощущает свою независимость и в то же время может тут же обрести единство, будучи пойманным).

Фаза консолидации -- ребенок разрешает кризис путем выработки у себя внутреннего образа матери, который сохраняется даже тогда, когда ее нет рядом. Фактически постфрейдисткие разработки теории стадий развития личности дали возможность говорить о том, что затруднения пациентов отражают семейные процессы, которые осложнили им доступ к чувству безопасности, автономии или удовлетворенности своей идентификацией (Эриксон), или в предподростковый период у них не было близкого друга (Салливан), или же госпитализация матери в то время, когда им исполнилось два года, разрушила процесс воссоединения, присущий этому возрасту и необходимый для оптимальной сепарации (Малер).

Ученики Фрейда со временем создали свои научные школы в психотерапии, и отошли от своего учителя (А.Адлер, К.Г.Юнг, В.Штекель, Ш.Ференци, О.Ранк, В.Райх и др.).

После Первой мировой войны Фрейд вводит понятие первичного нарциссизма - любви к себе на ранней стадии развития, и вторичного нарциссизма - любви к себе, являющейся результатом изъятия либидо из объекта и обращения его вновь на Эго.

Фрейд также вводит понятие влечение к смерти (танатос), объясняя этим агрессивные и самодеструктивные желания индивида.

По Фрейду, влечение к смерти противостоит влечению к жизни (Эросу). Этим противостоянием объясняются состояния грусти и меланхолии, суицид, несчастные случаи, вредные привычки, преступления, совершаемые с бессознательным стремлением быть уличенным, а также садизм и мазохизм.

Влечение к смерти вызвало протест у ряда ученых прошлого, искренне заблуждавшихся по поводу существования того, свидетелями чего мы являемся до сих пор, наблюдая влечение к смерти у многих индивидов, бессознательно испытывавших, например, чувство вины, и проявляющих вследствие этого свои деструктивные наклонности.


Социальный (прикладной) психоанализ.

К концу жизни Фрейд стал рассматривать разработанную им теорию психоанализа в приложении к разрешению социальных вопросов общества, все больше отходя от ее клинического применения. Но большинство учеников продолжало заниматься только лечебным психоанализом.

Таким образом разделение психоанализа на клинический (лечебный) и прикладной произошло еще при жизни Фрейда. В прикладном психоанализе рассматривались варианты применения теории психоанализа в политике, литературе, и т.п.; при этом основное применения прикладной психоанализ нашел в теории манипулирования.

По прикладному психоанализу - любая жизнедеятельность индивида является проекцией бессознательного психики на окружающий мир. Бессознательное фактически формирует окружающий мир. Визуальные, аудиальные, кинестетические контакты человека с окружающей средой приводят к тому, что информация, полученная с помощью подобных контактов, откладывается в подсознание и начинает оказывать влияние на сознание. При этом определенная часть информации уже находится в бессознательном изначально. В этом случае мы говорим о коллективном бессознательном.

На любого человека общество оказывает воздействие, выражающееся в необходимости придерживаться определенных правил и норм поведения.

Фрейд прослеживал пути возникновения подобных правил и норм исходя из времен существования первобытного человека. Психика современного человека в своих глубинных основах ничем отличается от психики первобытного человека. Отличие лишь в соблюдении современным человеком норм поведения, сформированных в свод законов и являющиеся следствием развития цивилизации (развития в обществе культуры).

Как наиболее явное доказательство схожести психики - поведение современного человека при его попадании в толпу или при нахождении в измененном состоянии сознания (алкогольное опьянение, например).

В обычном состоянии психика человека контролируется сознанием. Но если подобный контроль ослабевает - наружу прорывается то, что таится в подсознании, и что сдерживается цензурой психики, роль которой выполняет Сверх-Я.

Любая информация из внешнего мира программирует человека на совершение поступков. Поступки являются следствием мыслей. Таким образом мысли являются трансформацией, полученной из внешнего мира информации. Трансформации, потому что информация, поступаемая в подсознание, переводится в сознание не в чистом виде. Такая информация смешивается с уже имеющейся в подсознании информацией, полученной как в процессе жизненного опыта самого индивида, так и в результате филогенетического наполнения.

В процессе жизнедеятельности большинству индивидов удается сдерживать первобытные инстинкты (сохранившиеся в психике в латентной форме) с помощью Сверх-Я. Человек освобождается от Сверх-Я когда его психика переходит в режим измененных состояниях сознания (ИСС).

ИСС - алкогольное или наркотическое опьянение, усталость, стресс, внутреннее расстройство, вызванное, например, переключением внимания на какой-либо посторонний объект, и т.п. трансовые и полутрансовые состояния. В этом случае ослабевает контроль Сверх-Я (пропускная способность цензуры психики).

Сверх-Я находится между Я и Оно. Бессознательное (Оно) стремится вывести в сознание свои первобытные желания, которые запрещает мораль и закон современного общества. Сверх-Я противится этому, сдерживая деструктивные желания индивида.

По Фрейду культура несет в себе тревожность и нервоз для индивида, т.к. загоняет его в рамки цивилизации. Фрейд выделял, что цель жизни задана удовольствием. Мы уже говорили, что психика современного человека мало чем отличается от психики человека первобытного; наиболее яркое отличие заключается в следующем: то что у первобытного человека было представлено в сознании, современный, цивилизованный и культурный человек, вынужден скрывать в бессознательном (подсознании). Речь идет о желаниях, которыми активно жил первобытный человек, и которые современный человек вынужден подавлять. Это три основные желания: убить, съесть, изнасиловать. И только когда психика современного человека переводится в ИСС такие желания (как минимум два из них) он свободно реализует (например, войны).

Фрейд отмечал, что то, что называется счастьем, проистекает из внезапного удовлетворения достигшей высокого уровня напряжения потребности. Любое постоянство вызывает лишь чувство равнодушного довольства. Психика устроена таким образом, что способна наслаждаться лишь при наличии контраста. Иное с испытанием несчастья. С трех сторон психике угрожают страдания: со стороны тела, приговоренного к упадку и разложению, предупредительными сигналами которых являются боль и страх. Со стороны внешнего мира. И со стороны наших отношений с другими людьми. Поэтому принцип удовольствия под влиянием жизненных обстоятельств преобразуется в принцип реальности. Задача избавления от страдания вытесняет принцип удовольствия, т.е. - удовлетворение низменных желаний. При этом можно или сознательно контролировать проявление таких желаний или сознательно уходить от мира, например, в монастырь.

И в том и в другом случае это сознательный уход от реальности проявления тайных желаний, которые современный человек вытесняет в бессознательное, и сдерживает там с помощью барьера психики, воздвигаемого между сознанием и бессознательным.

Существует также бессознательный уход от проблем окружающего мира (психические заболевания).

Среди полусознательных можно назвать наркотики и алкоголь, как своего рода бегство от реальности. Но это путь в никуда. (Любопытная деталь: в молодости Фрейд двадцать лет подряд употреблял кокаин, защитив за это время докторскую диссертацию врача-психиатра и разработав все основные концепции психоанализа; при этом до конца жизни он выкуривал каждый день больше двадцати сигар, прожил почти восемьдесят четыре года и закончил жизнь самоубийством).

Необходимость сдерживать позывы бессознательного в ряде случаев приводит к неврозу. В других случаях человек пребывает в т.н. пограничном состоянии. Таких людей большинство.

Наиболее частым проявлением симптоматики пограничных состояний вследствие отказа от удовлетворения бессознательных желаний является чувство вины. Фрейд писал, что существуют два источника чувства вины: страх перед авторитетом отца (Эдипов комплекс) и страх перед 'Сверх-Я'. Даже при самом мягком воспитании у ребенка может развиваться суровая совесть. Совесть - одна из структур Сверх-Я, и действует как цензор, отсеивая поступающую в сознание информацию.

Всякая культура, замечал Фрейд, покоиться на принуждении к труду и на отказе от влечений. В итоге это вызывает сопротивление со стороны психики. Значительное число людей повинуется культурным запретам лишь под давлением внешнего принуждения (когда нарушение запрета грозит наказанием). Бесконечно многие культурные люди, пишет Фрейд, не отказывают себе в удовлетворении своей алчности, своей агрессивности, своих сексуальных страстей, не упускают случая навредить другим ложью, обманом, клеветой, если могут при этом остаться безнаказанными, и это продолжается без изменения на протяжении многих культурных эпох.

Фрейд обращает внимание, что деструктивные желания можно реализовывать в творчестве. Это называется сублимацией.

На пути удовлетворения влечений в обычной жизни становится, по мнению Фрейда, религия. В чем заключена особая ценность религиозных представлений? - задается вопросом Фрейд. - Если вообразить, что ее запреты сняты и что отныне всякий вправе избирать своим сексуальным объектом любую женщину, какая ему нравится, вправе убить любого, кто соперничает с ним за женщину или вообще встает на его пути, может взять у другого что угодно из его имущества, не спрашивая разрешения, - какая красота, какой вереницей удовлетворении стала бы тогда жизнь! Правда, мы сразу натыкаемся на следующее затруднение. Каждый другой имеет в точности те же желания. По существу, только один-единственный человек может поэтому стать безгранично счастливым за счет снятия всех культурных ограничений - тиран, диктатор, захвативший в свои руки все средства власти; и даже он имеет все основания желать, чтобы другие соблюдали по крайней мере одну культурную заповедь: не убивай.

При этом, в случае избавления от культурных запретов, единственной участью человека окажется природное состояние. Но в этом случае природа погубит человечество. Поэтому люди создали культуру. По мнению Фрейда, любая религия - это иллюзия. При этом религия способна сдерживать асоциальные влечения индивида. Фрейд замечает, что когда культура выставила требование не убивать соседа, которого ты ненавидишь, который стоит на твоем пути и имуществу которого ты завидуешь, то это было сделано явно в интересах человеческого общежития, на иных условиях невозможного. В самом деле, убийца навлек бы на себя месть близких убитого и глухую зависть остальных, ощущающих не менее сильную внутреннюю наклонность к подобному насильственному деянию. Он поэтому недолго бы наслаждался своей местью или награбленным добром, имея все шансы самому быть убитым. Даже если бы незаурядная сила и осторожность оградили его от одиночных противников, он неизбежно потерпел бы поражение от союза слабейших. Если бы такой союз не сформировался, убийство продолжалось бы без конца, и в конце концов люди взаимно истребили бы друг друга. Одинаковая для всех небезопасность жизни сплачивает людей в общество, которое запрещает убийство отдельному индивиду и удерживает за собой право совместного убийства всякого, кто переступит через запрет. Так со временем возникают юстиция и система наказаний.

Важная позиция в вопросе психоаналитического понимания общества принадлежит Карен Хорни. Хорни находила схожие причины в развитии невроза у разных индивидов (несмотря на то, что у каждого по-своему сформировано личное бессознательное); и при этом оказывалось, что схожими с невротическими конфликтами подвержен и человек в результате влияния на него культуры. Хорни прослеживала связь между характером индивидуальных конфликтов и характером трудностей, порождаемых культурой. Говоря о культуре и неврозе, Хорни отмечала, что культура основывается на принципе индивидуального соперничества. Отдельному человеку приходится бороться с другими представителями той же группы. Превосходство одного означает неудачу для другого. Психологическим результатом такой ситуации является враждебная напряженность между людьми. Каждый представляет собой потенциального соперника для другого. Эта ситуация вполне очевидна для членов одной профессиональной группы, независимо от стремлений быть справедливым или от попыток замаскировать соперничество вежливым обращением. Соперничеством и сопутствовавшей ей враждебностью проникнуты все человеческие отношения. Соревновательность является одним из господствующих факторов в социальных отношениях. Соперничество присутствует в отношениях как мужчин с мужчинами, так и женщин с женщинами. Соперничество между отцом и сыном, матерью и дочерью, одним и другим ребенком является реакцией на культурно обусловленные воздействия. Соперничество является результатом данных культурных условий. Семейная ситуация порождает соперничество и стимулирует его. Враждебное напряжение между людьми приводит к развитию страха, как следствию враждебности или перспективы неудачи. Страх неудачи реален потому, что шансы потерпеть неудачу намного больше шансов достичь успеха, так как неудачи в обществе, основанном на соперничестве, означают потерю престижа и все виды эмоциональных переживаний неудачи.

Успех оказывает воздействие на чувство самоуважения индивида. При этом успех зависит от многих случайных факторов: случайных обстоятельств, чьей-то недобросовестности и т.п. Тем не менее, замечает Хорни, под давлением существующей идеологии даже абсолютно нормальный человек считает, что его значимость напрямую связана с успехом, сопутствующим ему.

И соперничество, и сопутствующие ему враждебные отношения между людьми приводят к тому, что человек чувствует себя изолированным. Даже когда у него много друзей, эмоционально он все же изолирован. Такая ситуация вызывает у современного человека потребность в любви и привязанности как своего рода лекарстве. Получение любви и расположения способствует тому, что у него растет уверенность в себе. Так как это соответствует жизненно важной потребности, роль любви переоценивается в культуре. Она становится иллюзией того, что является решением всех проблем. Любовь служит ширмой для удовлетворения желаний; и она превращается в иллюзию, так как мы ждем от нее намного больше того, что она в состоянии дать. Идеологический упор, который мы делаем на любовь, служит сокрытию факторов, которые порождают нашу в ней потребность. Поэтому человек стоит перед дилеммой: у него огромная потребность в любви, и в тоже время он знает о трудности ее достижения. Такая ситуация служит развитию неврозов.

Хорни обращает внимание, что культуре и в основе типичных невротических конфликтов возможны следующие противоречия:

1) Противоречие между соперничеством и успехом, с одной стороны, и человечностью - с другой.

В этом случае наблюдается парадокс: для того чтобы чего-то достигнуть в жизни необходимо быть уверенным и напористым (а значит сметать других со своего пути, т.е. быть агрессивным), а с другой стороны, следование христианским позициям предполагает смирения и уступчивость.

Для разрешения такого противоречия есть два варианта: всерьез следовать одному из этих стремлений и отказаться от другого или воспринимать оба этих стремления и в результате испытывать внутренние запреты в отношении того и другого.

2) Противоречие между стимуляцией потребностей индивида и фактическими препятствиями на пути их удовлетворения.

Потребности постоянно стимулируются рекламой. Однако для большинства осуществление потребностей ограничено.

3) Противоречие между утверждаемой свободой человека и всеми его фактическими ограничениями.

Общество говорит индивиду что он свободен и может строить жизнь в соответствии со своей волей. В действительности возможности большинства людей ограничены. В итоге человек колеблется между ощущением безграничной власти в определении собственной судьбы и ощущением полнейшей беспомощности.

Эти противоречия, заложенные в культуре, представляют собой те же конфликты, которые невротик отчаянно пытается примирить: склонность к агрессивности и тенденцию уступать; чрезмерные притязания и страх никогда ничего не получить; стремление к самовозвеличиванию и ощущение личной беспомощности. Отличие от нормы имеет чисто количественный характер. В то время как нормальный человек способен преодолевать трудности без ущерба для своей личности, у невротика все конфликты усиливаются до такой степени, что делают какое-либо удовлетворительное решение невозможным. При этом невротиком может стать человек, который пережил обусловленные культурой трудности в обостренной форме, преломив их главным образом через сферу детских переживаний, и вследствие этого оказался неспособен их разрешить или разрешил их ценой ущерба для себя.


Массовая культура и социальная среда.

В настоящее время можно говорить о том, что в ходе исторического развития в информационной сфере сформировались группы определенных психокоррекционных алгоритмов действий, которые органически вошли в культуру, составив три следующих направления:

- литературно-художественную и эстетическую коммуникацию;

- традиции оккультно-медицинских подходов со сложившейся позже системой психотерапии;

- систему учебно-воспитательной и трудовой подготовки.

Рассмотрим вопрос массовой культуры на примере песенного творчества.

Песенный жанр оказывает мощное манипулятивное воздействие, закладывая установки в подсознание и моделируя поведение, а значит и жизненный путь человека.

Если человек не только слушает, но и запоминает слова, а после напевает понравившийся куплет, значит таким образом происходит психокодирование наподобие аутотренинга или гипноза. Кроме того, подобное кодирование усиливается с помощью эмоций (понравившиеся песни вызывают эмоции), и установки прочно закладывают в подсознании механизмы последующих действий такого человека.

Психика человека оказывается бессильной перед сочетанием слов, наложенных на музыкальную основу. При объединении в массы (например, на концертах), эффект подобного воздействия многократно усиливается. В толпе заразительно любое чувство и действие. При нахождении в массах, как замечал Лебон, в психике исчезает сознательность, а значит каковы бы ни были индивиды, составляющие ее, каков бы ни был их образ жизни, занятия, их характер или ум, одного их превращения в толпу достаточно для того, чтобы у них образовался род коллективной души, заставляющей их чувствовать, думать и действовать совершенно иначе, чем думал бы, действовал и чувствовал каждый из них в отдельности.

Бехтерев, исследуя вопрос манипуляций в массах, обращал внимание на взаимовнушение, которое производится отдельными индивидами друг на друга. Через время находящийся в толпе индивид впадает в состояние, схожее с гипнотическим. Его воля, разум, чувства и мысли направляются волей гипнотизера. Подобным 'гипнотизером' на концерте выступает исполнитель песен, который подчиняет себе слушателей. На концерте толпа реагирует одинаково, подчиняясь единому порыву.

Современная массовая культура направлена на формирование установок в массах. В этом направлении активно работают идеологи, выбрасывая на рынок художественную макулатуру, которую жадно разбирают массы, удовлетворяющие посредством изучения жизни звезд (желтая пресса) и просмотра судеб других семей (сериалы и ток-шоу) подсознательный голод по самосовершенствованию, а вместе с тем и временно избавляясь от невротических зависимостей путем приобщения к иной жизни, в которую большинство из них никогда не попадет. Ко времени, когда потребуется 'новая доза', они вновь купят 'желтую' прессу, пиратский диск с кинофильмами, или книгу сомнительного литературного содержания, но простую и удобную в употреблении.

Массовая культура, отмечает С.Г.Кара-Мурза, выносит на рынок соблазнительный продукт, идеологическое содержание которого целенаправленно принижает человека, делает его мышление инфантильным и сильно повышает восприимчивость к внушению. Лебон писал, что для образования толпы не нужен непосредственный физический контакт между отдельными индивидами. Это мы наблюдаем сейчас, когда население, подверженное постоянному воздействию масс-культуры и телевидения, превращается в огромную виртуальную толпу. Такая толпа располагается в своих квартирах у телевизоров.

Массовая культура отучает людей думать, формируя общество людей, реагирующих на штампы и стереотипы. Кроме того, в создании, например, кинофильмов, помимо сценаристов, режиссеров и т.п., важное место играют специалисты по манипулированию сознанием. В ведении таких специалистов находится задача воздействия на подсознание масс с целью провоцирования базовых инстинктов (страх, секс, проч.) и задействования архетипов коллективного бессознательного психики (жажда мщения, торжество справедливости, противостояние добра и зла, проч.). Человек, посмотревший, например, фильм, никогда не сможет пересказать 'вшитые' в него мысли. Он начнет пересказывать сю┐жетную линию, игру актеров, запомнившиеся эпизоды, спецэффекты и прочее. Самой мысли он никогда не увидит. Главная мысль в такой продукции ориентирована не на сознание, а на подсо┐знание. Мысль как бы разбросана по всему фильму в никак не связанных друг с другом деталях. И эти детали, попав в подсознание, объединяются в целое. Это образует точку отсчета, которую человек никогда не ос┐мыслит, но всегда отталкивается от нее, принимая ре┐шение. Люди, придя в кино за удовольствием, как бы отключаются от действительности. Они сидят в состоя┐нии отрешенности и получают удовольствие. А в это время им в сознание закачивают установки. При этом создатели фильма получают прибыль, делают новый фильм, еще более привлека┐тельный, и снова продают его. В итоге с каждым разом народ глупеет все больше, понимает все меньше и покупает такую продукцию все чаще. Технология достаточно проста. Посредством сюжета, спецэффектов, игры актеров и прочего основную мысль упаковывают в привлекательный 'фантик'. Упаковка призвана соблазнить человека. Основная мысль вшита между строк, вплетена в поведение героя, в сю┐жет, а общую атмосферу произведения. Зрители никог┐да не догадаются, что их не развлекают, им дают мо┐дель поведения, преподносят образцы для подражания, формируют взгляд на мир. Самое глубокое внушение - когда человек вооб┐ще не думает. Вот почему так важно ввести челове┐ка в состояние эмоций. Пока он сидит с широко от┐крытыми глазами, он ничего не сообража┐ет. Он весь в виртуальной реальности. Логическая проверка информации в таком состоянии невозможна. Человек в этот момент беззащитен. Ему можно записать в подсознание любую ус┐тановку. Наличие установок человек никогда не осознает. Но именно установки лежат в основе всех поступков человека.

Во время просмотра телепередач происходит запоминание больших объемов информации. Для этого используются: музыка за кадром, речь ведущего передачи, зрительные образы посредством движущихся картинок-кадров, и т.п. Запоминание достигается за счет того, что цензура психики не в состоянии анализировать поток информации, поступающий через визуальную и аудиальную системы, а значит, в результате образования в коре головного мозга доминанты (очагового возбуждения) формируются установки в подсознании и паттерны поведения в бессознательном. Кроме того, частично информация пересекается с уже имеющейся в подсознании информацией, и такая информация вступает в коррелят с сформированными раннее установками или архетипами бессознательного. А всего через полчаса после начала просмотра телепередачи барьер на пути потока информации - цензура психики - отключается, и тогда уже вообще вся информация откладывается в подсознании. Подобная информация может перейти в сознание, вылившись в поступки, уже на следующий день, а может только через годы.

В подсознании (бессознательном) зарождаются мысли, поступки, желания индивида, которые в последующем переходят в сознание, а значит отражают след индивида в окружающем мире.

Окружающий мир состоит из социальной среды.

Социальная среда представляет некий срез общественной жизни индивида, заключающейся во взаимодействии индивида с различными социальными институтами.

Под социальными институтами помимо прочего мы будем понимать возможности формирования личности индивида путем непосредственного взаимодействия личности с социумом.

Социум в данном случае - есть совокупность факторов, окружающих индивида при его контактах с внешней средой, т. е. соотношение внутреннего мира индивида - с миром внешним.

В социальной среде 'доформировывается' то, что получил индивид от рождения.

А значит социальная среда оказывает влияние на характер поведения индивида, формируя те установки и паттерны поведения, которые в последующем будут влиять как на жизнь самого индивида, так и на его взаимосвязь с микросоциумомом, формирует бессознательное психики.

Не только книги и фильмы формируют наше миро┐понимание. Этим занимаются эстрада, мода и прочее. Множество областей, не считающихся источниками информации, на самом деле несут огромный информа┐ционный поток. На подсознание помимо нашей воли воздействует не только прямая реклама, но и любое изображение, звук и даже дизайн. Вы заходите в магазин одежды, меряете, выбираете. Ни о какой политике, идеологии и мировоззрении ду┐мать не думаете. Но ваше сознание получает информа┐цию от формы, дизайна, рисунков, цвета, этикеток и прочее, и ваше мировоззрение формируется. Вы захо┐дите в столовую, кафе, ресторан и любое иное заведе┐ние общепита. В формировании вашего подсознания участвуют дизайн заведения, музыка, видеоряд и про┐чее. Вы идете по улице, и архитектура зданий несет определенную информацию. Дизайн предметов, от руч┐ки до автомобиля, несет информацию, формирующую ваше подсознание. Кажется, это такой бред! При чем тут ручки с ди-зайном, если человек на это и внимания-то не обра┐щает. Оказывается, очень даже при чем. Сознание лич┐ности формируется исключительно благодаря информа┐ции, получаемой из внешней среды. Сам в себе человек никакой информации образовать не может. Отсюда та┐кая страсть людей к подражанию. Если человека с дет┐ства поместить в информационный вакуум, человека не будет. Будет просто растение, туловище человека, в котором нет личности. Чтобы сформировалась личность, необходимо поступление информации извне. Какая информация будет поступать, такая личность будет формироваться'.

Таким образом мы можем заключить, что социальная среда, являющаяся частью того общества, в котором пребывает все время индивид, оказывает на него мощнейшее манипулятивное воздействие, вынуждая в большинстве случаев совершать поступки, на которые сам по себе он никогда бы не решился. Но противиться этому человек не может. Над ним довлеет как бессознательное, сформированное в результате проживания в социуме, так и манипуляторы, воздействующие на его подсознание в своих корыстных целях. Какие это цели? Обогащение и власть. А массы в большинстве случаев всегда подвержены и легко поддаются манипуляциям над ними. Тем более на манипуляции со стороны власти капитала, использующих соответствующие методики для формирования нужной идеологии, необходимой для удовлетворения желаний еще большего обогащения и стяжательства.


2. Стереотипы.

Что такое стереотипы? Стереотипы - это некая запрограммированная составляющая жизни подавляющего большинства индивидов. То, от чего сложно (а некоторым и невозможно) избавиться. И на что обращают внимание писатели, с удивительной, как кажется несведущим, тонкостью предсказывая поведение других людей.

Можно предположить, что стереотипы в какой-то мере помогают жить. Позволяя проходить отдельные моменты этой самой жизни как бы автоматом. Кроме того, стереотипы (точнее, уже их отсутствие) позволяет отличить 'больного' человека (больного психически), от 'здорового'. Первый как раз характерен тем, что выбивается из частокола обыденности, свойственной большинству индивидов. Стереотипичность в восприятии таких людей - явно нарушается совершением ими поступков, оценка характера которых резко противоречит установленным нормам. А то, что отличное от других - вносит дополнительную бессознательную тревожность в умы масс этой самой стереотипностью как раз обладающих и привыкших соотносить со своим поведением - поведение других. Если кто-то делает что-то не так - это завораживает. Привлекает. Но и может вызвать ярость. Причем, не только от непонимания, но и от невозможности самим поступить также. (Вот почему в тех же школах, армии, чуть реже - институте, детсаде и т.п. дисциплинарных пространствах, в основном подвергаются нападкам и гонениям те, кто противопоставляет себя массе; отличаясь от нее: внешностью, привычками, интеллектом и проч.)

Однако в стереотипности мышления (далее мы не будем разделять стереотипность мышления со стереотипами), таится самое настоящее зло. Это зло бессознательно оказывает свое вредоносное влияние на психику индивида, ограничивая его личностный рост. Происходит это потому, что индивид, развитием каких-либо своих качеств отличающийся от одноликой и подверженной влиянию стереотипов массы, вынужден находиться в постоянной борьбе с самим собой. Его сознание скованно устоявшимися стереотипами, прочно засевшими в подсознании и оттуда руководящими жизнью такого индивида, делая иной раз за него выбор в тех или иных решениях. И тогда уже задача для такого человека - освободить свое сознание от столь вредоносного воздействия. Но это, заметим, в большинстве случаев оказывается нелегко, а в иных случаях и невозможно. Например, случай со спортсменами. В сознании большинства бытует мнение (а мнение - это и есть то, что мы называем сформировавшимися стереотипами), что, если спортсмен - то значит интеллектуально несостоятельный человек. Несмотря на периодические опровержения подобных более чем ошибочных выводов, многие вполне искренне убеждены в этом. И в то, что ассоциативная связь: спортсмен = дурак по меньшей мере несостоятельна и не доказательна - такие люди верить не хотят. Да и не могут, если разобраться. Потому как те же стереотипы, прежде чем они стали таковыми, имеют четко выраженную филогенетическую составляющую. И произошли, вероятно, от предположения когда-то давно какого-то одного человека. Быть может, это предположение нашло какой-то отклик с представлением об этом предмете у другого человека. Ну, а потом, словно снежный ком, искаженное представление стало обрамлять фантазийную составляющую подсознания индивида, закрепляясь в памяти и передаваясь филогенетически другим поколениям. Таким образом, любые опровержения предположения о взаимосвязи развития глупости и занятий спортом у у ряда таких граждан вызывает резко отрицательный протест. И редко когда возможны сомнения.

Заметим, что в большинстве случаев, мозг на наш взгляд настолько засорен навязанными ему штампами и стереотипами, что явно напрашивается вывод: за этой обсессивной симптоматикой явно кроется какая-то патология. При том что, кстати, хорошо известно, что официальная медицина опровергает наличие каких-либо параллелей между физическими упражнениями и развитием интеллекта. А некоторые ученые (Наталья Павловна Бехтерева, например) открыто считали, что для усиления работоспособности одной, интеллектуальной деятельности, необходимо чередовать ее с физическими нагрузками. Обязательно чередовать.

Кстати, немало примеров и опровергают устоявшиеся стереотипы: спортсмен = интеллектуально ограниченный человек. Можно привести целый ряд имен, когда бывшие спортсмены, участники, призеры и чемпионы крупнейших российских и международных соревнований, становились кандидатами, докторами наук, академиками. Из огромного списка фамилий мы можем привести несколько, опровергающих как будто бы и устоявшийся стереотип. Юрий Власов, олимпийский чемпион по тяжелой атлетике - доктор технических наук; Шатков, олимпийский чемпион по боксу - доктор юридических наук; Киселев, 2-х кратный финалист олимпийских игр по боксу - доктор технических наук, профессор; Карелин - 3-х кратный олимпийский чемпион по греко-римской борьбе - доктор педагогических наук и мн.др. (В том числе автор этих строк - академик, доктор наук, профессор.) Вообще, заметим, что стереотипы и само существование их словно предусматривает и последующее их опровержение. И чем прочнее миф вбит в подсознание масс, тем удивительнее обнаружившаяся несостоятельность его. И уже подытоживая нашу мысль, позволим еще раз повторить: стереотипы - это зло. И так же как от любого зла - от них необходимо избавляться. И чем быстрее и скорее это произойдет - тем больше личность, освобожденная от влияния навязываемых обществом штампов, сможет раскрыть потенциал, заложенный природой. И иного не дано.

Напомним еще раз, стереотипы - это сформировавшиеся в бессознательном психики (в подсознании) паттерны поведения. Устоявшиеся и закрепленные в подсознании привычки реагирования на те или иные действия. Рождаемые поведенческие ответы на различного рода жизненные ситуации. Т.е. другими словами, стереотипность мышления свойственна всем людям. С самого раннего детства ребенок приобретает привычки реагировать тем или иным способом на какие-либо создавшиеся ситуации. Тем самым в последующем он как бы уже не выходит из навязанных ему рамок. И любые свои новые действия диктует с позиции имеющихся у него и устоявшихся привычек и стереотипов. Выражающихся, главным образом, в стереотипности мышления и в стереотипности поведения. И что уже само собой разумеется - в стереотипной сформированности определенных взглядов на жизнь.

И уже отсюда можно заключить, что любые взгляды так или иначе становятся навязанными индивидами обществу. Так же, как и общество, социум, влияет на формирование стереотипичности мышления своих отдельных членов, индивидов. Быть может даже и в значительно большей степени.

К вопросу о стереотипности мышления еще можно было бы сказать, что подобное, также, как и формирование образов, свойственно чуть ли не каждому индивиду. Быть может потому, ряд психотерапевтических методик (НЛП, например, бихевеаризм; в какой-то мере гельштальт-терапия и др.) направлены или на выход за пределы устоявшегося стереотипа мышления или базируются на существовании этих самых стереотипов (по сути, и индивидуальная психология Адлера, и аналитическая психология Юнга, и психоанализ Фрейда - ориентируется на классическое отреагирование индивида - в ответ на те или иные ситуации, раздражители. Причем освобождение, выход за рамки тех или иных стереотипов, несомненно в какой-то мере даже благодатно для индивида. Вообще, как известно, выход - оторванность пусть и искусственная от общей массы одного отдельного индивида - затрудняет управление над массой, манипулирование над ней. Что, заметим, может быть весьма плачевно и для самого индивида. Вследствие роевого характера сознания отдельные индивиды вынуждены сгруппировываться, собираться в группы; в объединении наступает общее избавление от свойственных одиночкам проявления симптоматики различных заболеваний психопатического характера (происхождение истерии, неврозов, страха, по всей видимости, как раз отсюда же). Т.е. другими словами можно сказать, что маска (искусственная формируемость отдельных индивидов) важна для индивида. Находясь в толпе, индивид не испытывает страха, тревог, волнений. Он как бы высвобождается от них. Также как он подчиняется и общей стереотипичности мышления и поведения толпы. Со всеми теми признаками внушения, подчинения, подражания и т.п., которые были выведены Лебоном и Фрейдом. Вообще, если бы индивидам не была бы присуща стереотипичность мышления, то невероятно затруднялась бы профессиональная деятельность психологов, политиков, писателей, режиссеров, актеров. Так или иначе деятельность людей вышеперечисленных профессий базируется на принципе интроекции, открытом Вундтом. Суть интроекции в том, что психика индивида, несмотря на отличие каждого их них, на самом деле одна и та же. С общими механизмами, позволяющими понимая одного (например, самого себя) находить объяснение мотивам поведения, мышления, восприятия действительности другими. На чём, примерно, и базируется принцип стереотипов. Тогда как отдельный индивид способен высвободиться от навязываемых ему самим обществом, жизнью в социуме стереотипов. Но в ответ он расплачивается симптоматикой какого-нибудь заболевания: от истерии, невроза или синдрома навязчивых состояний - до шизофрении, галлюцинаторного бреда, паранойи. Включая быть может и еще более тяжкие формы настоящей патопсихологии, что уже напрямую относится к ведению клинической и стационарной психиатрии. Но быть может это и оправданная плата за гениальность?


3. Страшная сила информации.

Информация проникает в наш мозг. Информация разрушает мозг, подчиняя психику человека. После продолжительного воздействия на психику, человек уже не принадлежит себе. Он робот. Направленность воздействия бывает различной. Случается, что кто-то полагает, что он не поддается информационному воздействию. Это неправда, а мнение такого человека ошибочно. Каждый человек подвержен воздействию информации. Благодаря этому человек обучается, приобретает знания, ибо знания передаются с помощью речи, речь - это информация (несет в себе информацию), информация, оказывая воздействие на мозг, программирует психику. Это так, и невозможно иначе.

Наибольшее информационное воздействие оказывает на нас телевидение. На сегодняшний день это самый мощный манипулятор. При телевизионном сигнале используется три основных принципа гипноза: релаксация, концентрация внимания и внушение. Расслабившись перед экраном телевизора, человек поглощает всю внушаемую ему информацию. Почему так происходит? Потому что, когда человек смотрит телевизор, он погружается в поверхностный гипноз.

Одна из причин гипноза телепередач - большой расход энергии зрителя. Быстро сменяющиеся на экране зрительные картины активируют в долговременной памяти множество образов, составляющих опыт индивидуальной жизни человека. Зрительный ряд телеэкрана требует непрерывного осознания визуального материала. Нервная система, будучи не в силах выдержать такой интенсивный процесс осознавания, через двадцать минут формирует защитную реакцию в виде гипноидного состояния. В таком состоянии информация из телевизора прочно закрепляется в подсознании. Когда человек читает книги - его мозг работает аналитическим образом. Слова складываются в предложение. Происходит синтез. Работает левое полушарие мозга. Человек размышляет над прочитанным, и даже если по каким-то причинам что-то не понимает сразу - информация все равно откладывается в подсознание и после переходит в сознание. В подсознании такая информация формирует паттерны поведения и психологические установки. В мозге в процессе данной работы также происходят соответствующие процессы. За счет очагового возбуждения коры головного мозга рождаются соответствующие доминанты, которые после переходят в установки и паттерны поведения. Установки и паттерны в данном случае синонимичные понятия, означающие запрограммированость психики человека на выполнение тех или иных действий (мыслей, желаний, поступков), которые управляют таким человеком. Поэтому любая информация - это программирование психики.

Таким образом, при телевизионном воздействии психика человека попадает в состояние транса. Как известно, в трансовом состоянии наш мозг максимально восприимчив к запоминанию. По сути, когда человек пребывает в трансе, он запоминает все. На этом феномене основаны ряд методик запоминания, например, известная методика болгарского врача-психотерапевта Лозанова (метод преподавания иностранных языков). Несколько лет назад в одной их своих книг я описывал свой метод ПИ (метод постижения информации), при котором максимально усваивается любого рода информация (впервые о своем методе я заявил на своих лекциях по психологии в Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования и в Санкт-Петербургском Государственном университете культуры и искусств). Если кратко,

'Метод Постижения Информации' позволяет значительно увеличить объем запоминаемой информации в человека. Основными правилами повышения объемов запоминаемой информации является ввод подобной информации на фоне снижения цензуры психики, и специальные методические приемы, позволяющие закрепляться подобной информации в подсознании в виде психологических установок и паттернов поведения.

Роль информации действительно весьма огромна и существенна. Информация начинает воздействовать еще в момент оплодотворения яйцеклетки сперматозоидами, когда закладывается генотип человека. Огромная информационная емкость мозга, по мнению академика Бехтеревой, определяется количеством нервных клеток, количеством связей между нервными клетками, обучаемостью мозга, динамичностью механизмов, лежащих в основе всех видов его деятельности. Наибольший эффект от информационного воздействия становится возможен благодаря доминанте (очагу повышенного возбуждения в коре головного мозга). В 1923 году доминанту открыл академик Ухтомский. Кроме того, эффект от воздействия информации был исследован и объяснен в теории рефлекторного отражения академика В.М.Бехтерева. Каждый человек индивидуально воспринимает информацию, поступающую из внешнего мира. Последующий анализ такой информации зависит от ряда факторов, таких как: социальное положение, профессия, уровень образования, степень культуры, характер, темперамент, возраст, непосредственное окружение, привычки, национальность, жизненный опыт, моральные и психологические установки, интересы, пол, внушаемость, искренность, рост, вес, эмоциональное состояние, генетика и т.п. Но едино одно: любая информация оказывает воздействие на человека. Любую информацию он запоминает.

Кратко рассмотрим, как это происходит.

Известно, что в обработке информации, поступающей из внешнего мира, участвует кора головного мозга (сознание) и подкорковые, сублиминальные, слои мозга (подсознание). Мозг человека состоит из двух полушарий: правого и левого. Правое полушарие - чувственно-образное. Левое полушарие - словесно-логическое. Правое полушарие - бессознательное психики, левое - сознание. Оба полушария взаимодействуют между собой. Психика человека представлена тремя структурными единицами: Я или Эго (сознание), Оно или Ид (бессознательное), Сверх-Я или Альтер-Эго (цензура психики, барьер критичности). Цензура психики - барьер критичности между мозгом и внешней средой. Информация из внешнего мира при восприятии мозгом (психикой) сразу наталкивается на цензуру психики. Роль цензуры - отбор и распределение информации между сознанием и бессознательным (подсознанием). Большая часть информации, поступающей из внешнего мира, цензура не пропускает, и такая информация вытесняется, т.е. откладывается исключительно в подсознании. Часть информации - цензура психики пропускает в сознание. При этом информация из подсознания (бессознательного) все равно, рано или поздно, оказывается в сознании. Поэтому мы и говорим, что любая информация, которая прошла в зоне внимания человека, оказывает влияние на психику независимо от того, была ли такая информация осознанной, т.е. прошла в сознание, или была вытеснена из сознания в подсознание.

Кроме того, следует понимать, что информация задействуется мозгом посредством репрезентативных и сигнальных систем. Сигнальных систем две: чувства и речь. Репрезентативные системы - это посредством чего психика человека воспринимает внешний мир: аудиальная система (органы слуха), визуальная (зрения), кинестетическая (ощущения), а также обонятельно-вкусовая.

Также следует понимать, что информация, поступающая в мозг человека из внешней среды, может, например, вследствие эмоциональной насыщенности, сразу вызывать очаговое возбуждение в коре головного мозга, рождая доминанту, а значит и закрепляясь таким образом в памяти в т.ч. и вследствие формирования психологической установки в подсознании и паттерна поведения в бессознательном. Весь процесс будет выглядеть в таком случае следующим образом: внешний мир воздействует информацией на кору головного мозга конкретного человека, вследствие этого в коре головного мозга формируется активный очаг повышенной возбудимости (образуется доминанта), формирующая в последующем психологическую установку и образуя паттерн поведения; таким образом, информация, полученная из внешнего мира, закрепившись в подсознании в виде установки и паттерна поведения, начинает оказывать влияние на возникновение у человека тех или иных мыслей, и как следствия - управлять поведением человека. При этом образование установок и паттернов поведения может происходить не только благодаря предварительному возбуждению в коре головного мозга (активная доминанта), но и благодаря предварительному торможению в коре головного мозга (пассивная доминанта), в результате чего блокируются все другие участки мозга, кроме задействованных в процессе связи между гипнотизером и гипнотиком, который слышит только голос гипнотизера (установление т.н. раппорта). Кроме того, доминанты, установки и паттерны могут формироваться также вследствие усиления раннее уже имеющихся полу-доминант, полу-установок и полу-паттернов. Становится возможным подобное вследствие того, что в подсознании, ко времени попадания туда новой информации, могут уже иметься определенные, как мы когда-то открыли (Зелинский С.А.), ранее сформированные полу-доминанты, полу-установки, полу-паттерны. Кроме того, как когда-то мы также установили, в психике человека, помимо того, что постоянно формируются новые и усиливаются раннее существующие доминанты, установки и паттерны, происходит постоянное формирование новых архетипов (в личном бессознательном). По нашему мнению, архетипы присутствуют не только в коллективном бессознательном, но и в личном. Как образуются архетипы личного бессознательного? В свое время, попавшая в мозг информация, не послужила образованию полноценных доминант, установок и паттернов поведения, но как бы наметила их формирование. В результате произошло образование полу-доминант, полу-установок, полу-паттернов поведения, которые остались как бы на поверхности личного бессознательного, на границе между сознанием и бессознательным, т.е. не были окончательно вытеснены в глубины памяти, но создали определенный код. В последующем, при поступлении информации схожего содержания (т.е. информации со схожей кодировкой, или иными словами, схожими импульсами от афферентных связей, т.е. связей между нейронами мозга), раннее полусформированные полу-доминанты, полу-установки и полу-паттерны доформировываются, в результате чего в мозге появляется полноценная доминанта, а в подсознании - полноценные установки, переходящие в паттерны поведения; в этом случае доминанта в коре головного мозга, вызванная очаговым возбуждением, служит причиной надежного закрепления психологических установок в подсознании, а значит и появление соответствующих мыслей у индивида, которые в последующем переходят в поступки вследствие предварительного перехода установок в подсознании в паттерны поведения в бессознательном.

Таким образом, новая информация, поступающая в мозг и в психику в результате отражения (важной функции сознания), может как сразу переходить в паттерны поведения, формируя их и усиливая раннее существующие, так и может предварительно обогащаться остатками информации, хранящейся в личном бессознательном подкрепленном схожей информацией (со схожей кодировкой) из коллективного бессознательного. Раннее у подобной информации не хватило силы для формирования отдельного архетипа (поэтому был сформирован полу-архетип). Теперь же, вследствие повторения сигнала, старый сигнал усиливается (в результате дополнения новой информацией старой), а значит и образуется (формируется) новый архетип бессознательного (архетип личного бессознательного).

Также отметим, что подсознание психики человека состоит из двух слоев: личного бессознательного и коллективного бессознательного. Личное бессознательное формируется в процессе жизни и представляет собой память, ячейку, куда складывается все, что проходило в спектре внимания репрезентативных и сигнальных систем человека (начиная с момента рождения и по сей день). Коллективное бессознательное - это опыт предков, опыт предшествующих поколений, т.е. все, чтобы было накоплено прошлыми поколениями, хранится в глубинах памяти человека, в его бессознательном.

Таким образом на человека оказывает влияние и новая и старая информация, и вообще, психика его пребывает под постоянным воздействием информации, которая программирует человека на совершение тех или иных действий. Поэтому так важно серьезно относиться к той информации, которая находится в зоне вашего восприятия, ибо информация может как помочь, так и навредить.


4. Душевный мазохизм.

Несколько загадочная тема на самом деле уже изначально не должна никого смущать подобным названием, ибо речь идет не больше не меньше как о попытке разъяснения одного, в общем-то, достаточно распространенного факта. Однако - именно подсознательная его основа, иной раз, и не позволяет его проникновению в наше сознание. А ведь зачастую только то, что уже появилось в сознании (из подсознания или бессознательного, минуя цензуру - защиту - предсознание) может быть нами более-менее ясно осознанно. Однако в начале мы сделаем небольшое отступление. Как известно, почти всю мотивацию наших поступков следует искать исключительно в бессознательном. И уже тогда, именно бессознательное - та область, в которой заключается первопричина наших (и мотивированных и немотивированных) дальнейших действий.

Структурная схема психики, предложенная в начале прошлого века Фрейдом, подразумевает наличие трех составляющих: бессознательного, предсознания, сознания. Из них наиболее понятно, наверное, сознание. Но в процентном отношении сознание занимает довольно незначительную часть и на самом деле почти ничего не объясняет в модели поведения (мотивации поступков) человека. Самое основное - это бессознательное. Как мы уже знаем, бессознательное - это наши потаенные желания, действительно страстные - и оттого скрываемые - устремления, т.е. всё то, в чём иной раз мы боимся признаться даже себе. Тогда как предсознание - цензура, и ее основная функция - не пропускать в сознание весь тот негатив, который находится в бессознательном. Это в двух словах. Теперь вернемся к попытке объяснения нашей теории. Итак. Как бы это ни показалось парадоксальным, но для того, чтобы действительно чего-то добиться в нашей жизни (в основной своей части все это, вероятно, касается интеллектуальных устремлений) необходимо не только периодически, а быть может и постоянно - в зависимости от развития оных, заглушать все наши желания (в данном случае не вызывает сомнений синонимичность понятий 'желание - удовольствие'), сознательно (подсознательно) идя на душевный мазохизм (в результате которого человек уже изначально испытывает определенную долю неудобства), но и понимать, что весь этот дискомфорт оказывается не иначе как 'оправданно-необходимым'. Основной разъясняющей позицией может быть то, что стоит нам поддаться силе искушения (берущей свое начало, как мы уже знаем, в бессознательном), как почти тотчас же начинает ослабевать вероятность достижения интеллектуально поставленных (раннее) целей. И тогда уже именно отсюда следует, что нам необходимо сознательно и бессознательно идти на внутренний дискомфорт (т.е. рассматривая это уже как вынужденную меру), в результате которого вполне искусственно (и как окажется - более чем оправданно) будут заглушаться все в перспективе имеющие место быть стремления к получению удовольствия. Необходимость подобного связана с тем, что и научная и литературная деятельность требуют определенного аскетизма в работе. И в каком-то роде, для достижения результата индивиду просто необходимо оградить себя даже от мыслей о каком-либо варианте возникновения, а тем более реализации, удовлетворения, соблазнов. Таким образом - не только психическая энергия будет прямиком направлена на решение поставленных перед нами целей и задачей, но и испытываемая в душе неудовлетворенность (а все виды порока непременно связаны с получением удовольствия) будет способствовать возникновению той 'рабочей злости', сублимировав которую в нужное нам русло - мы получим известный и запрограммированный для нас результат.

Теперь рассмотрим основное подтверждение вышеизложенной теории на практике. Представим себе, что некий индивид, наряду с достаточно 'свободным' образом жизни обладая еще и некими интеллектуальными способностями, занимается творческой или научной деятельностью. По прошествии какого-то времени подобного совмещения, у нашего индивида стали появляться вполне справедливые мысли о том, что он не успевает написать столько, сколько, быть может, хотел раньше. И вот здесь вполне возможны два варианта дальнейшего развития событий. Первый, - смириться с этим; а значит продолжать совмещать научную или творческую деятельность, периодически прерывая ее потворствованию своих жизненных инстинктов, т.е. отдавая на откуп бессознательному. Естественно, в сопутствующих этому измененных состояниях сознания он не мог или, практически не мог долго работать. А значит со временем все чаще и чаще будет требоваться вынужденная (и в данном случае оправданная) пауза. По второму же из возможных вариантов развития сюжета, этот индивид сознательно или подсознательно вступает в конфронтацию с бессознательным, вполне искусственно начиная заглушать его. Включаются механизмы запрета, цензуры, или 'Сверх-Я'. Теперь бессознательному нет выхода наружу, а значит индивид уже может все свое свободное время - отдавать только творчеству. (Творчество это, или научная деятельность - в нашем случае суть одно.) Более того, возникший в таком случае дискомфорт (в т.ч. и чувство нервозности, появившейся тревоги и т.п.) этот индивид использовал во благо своей работы, сублимируя развивающийся невроз (то, к чему по всей видимости и могло привести его поведение) в творчество или научную деятельность. А периодически сопутствующие (в его теперешней жизни) некие дискомфортные позывы (в т.ч. и появление бессознательного чувства вины - как следствие реакции на душевный мазохизм), теперь служили тому, что за свою работу он брался с удесятеренной силой; ибо, по всей видимости, это было единственной возможностью унять душевные страдания и обрести то душевное спокойствие, к которому, вероятно, все из нас и должны стремиться. Не лишним, на наш взгляд, упомянуть, что в этом втором варианте, индивид стал своеобразным заложником своего уже нового состояния, обрекая себя на периодическое вызывание оного. Что в итоге вынуждало работать организм 'на износ'. Но уже с другой стороны, это была, вероятно, вполне оправданная жертва.

Затронем тему навязанных образов. Со временем совершенствования различных форм литературно-художественных произведений, читатели поставлены в достаточно жесткие рамки вынужденного принятия навязываемых ему образов (образов жизни посредством образов главных героев). Причем, манипулятивные механизмы воздействия на психику с помощью книг известны достаточно давно. С помощью чтения у населения можно формировать определенные установки сознания, в результате чего манипуляторы весьма успешно способны добиваться практически любых результатов. А читатели... а читатели вынуждены подстраиваться под то как говорит герой, что он говорит или делает, и т.п. После чего вполне можно предположить, что и читатель уже будет делать примерно то же самое, что и делает полюбившийся ему герой. Да читателю уже словно ничего и не остается. Ведь любая получаемая нами информация - откладывается в подсознании. И в большинстве случаев - именно она, в последующем, будет диктовать некие условия последующего поведения читателей, являя мотивационную составляющую их. Это хорошо знали идеологи компартии Советского Союза. Потому и выходила тогда, в большинстве случаев, вполне идеологическая проза, которая с художественной точки зрения в некоторых случаях была весьма спорной, но вот воздействие на массы имела колоссальное. Как раз в контексте формирования особого, советского, образа жизни. И уже писатели, ставящие свое дарование в угоду правящему режиму - вполне могли рассчитывать на все земные блага.

Сейчас большинство из этих писателей уже никто не помнит. Хотя до сих пор известны те, мастерство которых или сразу пробивало брешь социалистической системы (после чего их уже не печатали), или же они вынуждены были подстраиваться под навязываемые 'сверху' стандарты, создавая наряду с великими творениями и чисто номенклатурные вещи, благодаря чему и имели возможность 'печататься'. Остальные же уезжали из страны, получив вместе со свободой и необходимость, так великолепно описанную Бродским в одном из его эссе, - выживать в условиях капиталистического рынка.

В какой-то мере некоторым писателям достаточно нелегко удержаться от поучительства. Но стоит только предположить, что многие люди быть может и вели себя иначе в каких ситуациях, и говорили бы что-то другое, и совершали (а быть может и вовсе не совершали) какие-либо другие поступки, но если и собирались они сделать нечто подобное, то почти тут же из их бессознательного выплывал тот или иной образ героя (одобренного политбюро) и человек уже совершал нечто, в соответствии с тем, что от него ждали. А если не совершал - то в зависимости от характера маргинального поведения, мог быть соответствующим образом наказан. И быть может остается только 'сожалеть' о подобной силе бессознательного. А иногда кажется, что и вовсе лучше не знать ни о чем подобном. Но уже раз знаем, то следует более внимательно относится ко всему происходящему, да надеяться, что нам будут попадаться 'умные' книги, а писателям - 'умные' читатели.

Поговорим о любовных взаимоотношениях в контексте конфликта и времени. Прежде всего следует учитывать, что какие-либо любовные отношения - суть манипулирования со стороны одного из участников. Причем порой роли меняются. А сами взаимоотношения между мужчиной и женщиной могут проходить по различным сценариям. Можем предположить, что для исследования больше интересен конфликт во взаимоотношениях, нежели идиллия, тем более что такой практически не существует, если мы имеем в виду истинную правдивость во взаимоотношениях с обеих сторон, что не только является почти не существующим исключением, но и, если все же бывает или достаточно недолговечно, потому как наверняка когда-нибудь возникнет момент, когда былая идиллия закончится. Если все же брак более-менее стабилен, то уместней скорей всего говорить о некой иной подоплеке такого союза, которая вероятно и выступает главной цементирующей основой подобного иллюзорного брака. Хотя мы были бы и рады, если бы могли ошибаться. И в иных случаях наверняка допустима ошибка. Однако сейчас мы рассмотрим вопрос конфликта. И тогда уже обратим внимание на тот факт, что со временем заметно спадает эмоциональное напряжение случившегося конфликта. А кажущееся вам манипулирование над вами со стороны супруга (супруги) в данном случае может показаться и вовсе эфемерным. Ну, то есть, не существующим. Действительно, много ли кто сможет действительно припомнить свое истинное эмоциональное состояние в какой-либо ситуации произошедшей даже год назад? А десять, двадцать, тридцать лет? Ведь в любом случае, остаток тех ваших впечатлений будет достаточно призрачен, вследствие такой инстанции психики как сопротивление (проникновению нежелательных фактов в сознание) и вытеснение (когда что-либо неприемлемое для психики заранее вытесняется из нее). И поэтому, если нам предстояло бы оценивать ситуацию, произошедшую много лет назад, то наверняка истинный смысл происходящего будет искажен. Это непреложный факт любых воспоминаний. Кроме того, следует заметить, что существуют особые т.н. биологический периоды, когда через определенный период времени (обычно это пять - семь - восемь лет) вы практически полностью изменяетесь, становитесь другими; чаще всего - мудреете.

Другими словами, со временем мы как будто переходим на следующий этап развития. Цикличность, как мы заметили, составляет пять - семь (у всех по-разному) - восемь лет. Через это время человек как бы другими глазами смотрит на все раннее происходящее с ним. И что самое главное, он совсем иначе оценивает и свое отношение к происходящему. И уже здесь мы могли бы предположить, что наверняка и если бы вы вспомнили конфликт пяти, а то и десятилетней давности, то наверняка бы признались себе в ином отношении к былому развитию событий. Вероятно, это так. Но как мы уже заметили, зачастую прошлое (когда-либо случившееся с нами) мы на самом деле должным образом вспомнить не можем. А значит уместно говорить о некой эфемерности происходящего. Судите сами. Поставьте себя на место себя же - но как будто вы рассматриваете произошедший конфликт, случившийся когда-либо в прошлом. Наверняка вы и не вспомните то эмоциональное состояние, когда вам доводилось испытывать тогда. И что уже наверняка, сейчас вы бы наверняка заметили, что тогда - поступили бы несколько (а то и совсем) иначе. И это факт. Непреложный факт, который следует только признать. И если раньше это был конфликт (казалось вам что конфликт), то что останется от этого конфликта сейчас? Вопрос. Хотя скорей всего - и совсем ничего не останется. Как говорится, этот т.н. конфликт - самоликвидируется. Вот так вот. И что уже наверняка, тот самый недавний (а тем более давнишний) конфликт уже не будет представлять для вас того накала, как это было когда-то. И тогда уже мы могли бы заметить, что по всей видимости именно в этом ключе нам и следовало бы рассматривать все, когда-либо происходившее с нами. Так же, как и то, что происходит с нами сейчас. И это важно. Необычайно важно. Важно добиться того, чтобы какая-либо нынешнее конфликтная ситуация утратила для вас то значение, которое вы уделяете этому сейчас. А для этого просто взгляните на происходящее другими глазами. С позиции времени. Которое если еще и не прошло - то словно бы уже пришло в нашем воображении и сознании. Т.е. другими словами, мы должны добиться того, чтобы любая нынешняя конфликтная ситуация утратила для нас степень напряженности. А за этим уже следует разрешение конфликта. А значит и сама проблема не будет казаться оной.

Затронем тему невротизма внутри нас. На первый взгляд кажущееся странным название способно по всей видимости вызвать немало кривотолков среди противников столь претенциозного суждения. Поэтому на всякий случай мы заверим читателя, что несомненно уверены в том, что существует определенный процент людей, которые как бы выпадают из различного рода статистик. На них не распространяются какие-либо догмы или шаблоны поведения. Хотя это и достаточно небольшой процент индивидов. Все остальные должны смириться с тем, что являются тайными или явными невротиками (об откровенно больных людях, имеющих то или иное психическое заболевание, мы сейчас не говорим). И уже тогда, попробуем разобрать вопрос, почему же практически в каждом из нас есть та или иная степень невротизма. Почему иные люди стараются намеренно игнорировать наличие его в себе, а кто-то словно бы и наоборот, пытается явно высветить. Нисколько не считая сей факт пороком.

Да это пороком и не является. Причём, в некоторых случаях с этим остается только смириться. А иногда можно и побороться изжить (или хотя бы заглушить) подобную зависимость. Речь идет действительно о зависимости. И в какой-то мере о слабости. Причем данный вид слабости словно бы сам заинтересован в том, чтобы не перерасти в противоположное качество. И тогда мы можем говорить, что подобный невротик тщательно, как ему кажется, пытается завуалировать свою невротическую зависимость. Не скрыть. Нет. Скорей всего он даже не осознает, что что-то необходимо скрывать. Просто оказывается так, что такой индивид как бы ставит остальных перед фактом. Фактом признания его таким. Пытаясь завуалировать свой невротизм какой-нибудь формой индивидуальности (выдавая поступки, совершаемым из-за наличия невротизма за данную форму). И словно бы умоляя принимать его таким, как он есть. Нисколько не пытаясь измениться.

Может стоит говорить о том, что измениться невозможно? Нет. Так говорить нельзя. Ибо измениться возможно абсолютно в любом возрасте. Причем, как и везде, важно желание индивида. Желание истинное, а не дань моде или улучшения отношения с близкими. Нет. В том то и заключается вопрос, что, говоря о подобном невротизме, большей частью следует иметь в виду скрытный, латентный невротизм. Невротизм, который в отличие от обычной формы невроза, практически не влияет на конформность с окружающими. Да и вообще, быть может, не оказывает какого-то существенного влияния на жизнь. В том плане, что окружающие наверняка и не способны будут распознать в таком человеке невротика. Хотя, по сути, это самый настоящий невротик. Просто он умело заменяет свой гнев - на проявление скрытной агрессии к окружающим в виде, например, выполнения какой-либо механической (и в большинстве случаев не нужной, ну или не так важной на тот момент) работы, как-то: уборка квартиры и проч. То есть мы не говорим о том, что убирать квартиру не нужно. Скорее, что вполне возможно было бы выполнить подобную работу и в другой момент. Но, почувствовав съедающее такого индивида изнутри напряжение, он старается найти выход своим эмоциям в выполнении работы. И это лучше, конечно же, чем подобный выход произойдет в виде агрессии на другого человека.

Невротизм внутри каждого из нас. Попробуем позволить себе повторить названное. Однако, почему же становится возможным подобное утверждение? Не есть ли это ошибка? Нет. Ошибки здесь никакой нет если рассматривать невротизм отдельной личности не как симптоматику заболевания, а лишь как некую общепринятую норму. То, с чем просто необходимо смириться. И что уж точно, чему невозможно противостоять. Или возможно? Ведь, по сути, как лечится невроз (скорее он не лечится, а заглушается или смещается на что-то другое), так и невротичности вполне обычного человека можно снизить, а то и совсем избавиться от нее. Причем становится возможно это различными способами и методами. Один из которых - самоизлечение посредством осознавания индивидом того, что происходит с ним; и в результате этого, выработка определенных норм поведения, могущих разрушить привычную схему существования невроза, вырваться из загнанных рамок, и тем самым добиться избавления от страдания. Избавления от невроза. Еще одним способом является так называемая сублимация, то есть переключение невроза внутри личности с собственных переживаний на какое-либо занятие творческого характера. Искусство, живопись, литература... В иных случаях это может быть копание огорода, мытье машины и проч. чисто механическая работа, которая помогает элементарно переключиться индивиду на новый объект. В результате чего можно быть уверенным, что на какое-то время симптоматика исчезнет. Потом же начнется все по новой. Независимо чем вы занимаетесь, невротическая зависимость вновь опутывает вас, и все начинается сначала. Вы бессознательно ищете новый объект. На какое-то время переключаете на него ваш невроз. А потом все возвращается на круги своя. Причем, по всей видимости, уже можно было бы говорить, что избавиться от невроза и вовсе невозможно (мы сейчас не рассматриваем медикаментозное лечение), если бы... если бы не учитывали силу разума. Силу интеллекта. При должном развитии разум индивида действительно оказывается способен переломить ситуацию. Правда, в этом случае почти следует смириться с тем, что такой индивид с этих самих пор должен находиться в неком анамнезе, сомнамбулизме, нереальности. Другими словами, вполне искусственно, нарочно, такой индивид должен как бы не совсем отдавать отчет реальности. Не воспринимать ее всерьез. Не подвергать излишней критичности то, что происходит с ним или вокруг него. И здесь не идет речь о развитии какой-либо психопатологии, при которой в некой нереальности индивид пребывает все время. В нашем случае - индивид намеренно пускается на подобный обман. Обманом, подобное, впрочем, не считая. Зачем, если речь идет о способе выживания. И тогда уже, подытоживая вышесказанное, мы можем сказать, что в определенной мере с невротизмом внутри каждого из нас можно бороться. Но мы должны знать, какую за это несем плату. И каждый должен делать для себя выбор сам. Реагировать на реальность, нервничать, переживать, отыгрываясь своими психотическими состояниями на окружающих (напоминая социопатов или психопатов), или же искусственно абстрагироваться от окружающих проблем. Тем более зачастую выходит так, что решения большинства проблем от нас и не зависит. Да и разрешается часто все само, и в иных случаях еще лучше, чем вы бы того желали. Хотя и не всегда это так. И совсем не значит, что нужно со всем смириться. Нет. Необходимо просто отдавать отчет реальности и может быть искусственно, периодически, играть в свою игру. Ну или надевать маску. Кому как больше нравится.

Вернемся к душевному садомазохизму. По определению Эбингена и Фрейда, садизм - это причинение боли (а отсюда и страданий) кому-либо, а мазохизм - наоборот, получение этой самой боли или страданий. На наш взгляд, следует достаточно четко разделять садомазохизм (Фрейд полагал, что садизм и мазохизм достаточно неразрывно существуют в одном и том же человеке. Единственно - какое-либо одно качество может быть представлено в несколько большем виде, хотя вполне допустимо и своего рода равновесие), так вот, разделять мазохизм на физический (т.е. непосредственно осуществляемый при сексуальных отношениях) и душевный. Как раз о последнем, и пойдет речь. Прежде всего заметим, что т.н. душевный мазохизм (более предпочтительнее нам все же говорить именно о нем) распространен не у всех людей, хотя и встречается довольно часто. Но как бы то ни было, наиболее к нему предрасположены люди интеллектуальных профессий. А быть может, если еще более очертить круг, то можно предположить, что т.н. наибольшей предрасположенности будут подвержены люди творческих профессий. Также заметим, что как одно из непременных условий образований или наличия у какого-либо индивида душевного мазохизма - это его первоначальная склонность к неврозу. Другими словами, получается, что невроз, а за ним и различные формы невротических состояний (т.н. нервозности) - как бы являются следствием образования душевного мазохизма (садомазохизма). Что же в этом случае он из себя представляет? Мы уже выяснили, что мазохист - это человек желающий испытывать на себе боль. В данном случае слово 'душевный', стоящее перед обозначением такого рода перверсии, практически означает что боль, которую он будет испытывать, совсем даже не физического (что в иных случаях еще как-то можно если не стерпеть, то по крайней мере прекратить), а душевного характера. Причем душевный мазохизм, а значит и душевная боль, по своим ощущениям значительно нестерпимее физической. И уже почти наверняка - ее нельзя так сразу (как в случаи воздействия на тело или физическую оболочку) прекратить. И даже после прекращения непосредственного контакта (в данном случае воздействия на психику), сама боль все равно остается. А значит можно говорить о степени долговечности подобного контакта. И в случае с душевным мазохизмом - сила воздействия на психику (сила испытывания душевных мук, страданий, терзаний) может не только значительно варьироваться (почти всегда автономно, т. е. независимо от установок самого человека), но и даже нарастать в конце; уже после того как первопричина если и не устранена (наличие ее как раз и поддерживает 'огонь'), то уже значительно удалена от времени начала возникновения. Подобное не подлежит сомнению, как и то, что индивид, хотя бы раз-два почувствовавший себя в роли садо-мазохиста, - будет непременно пытаться испытать подобное 'удовольствие' еще и еще. И это не только верно, но и роднит оба направления подобной перверсии. Причем, можем допустить, что в данном случае душевный мазохизм - наиболее длителен по самому своему существованию у данного индивида (садо-мазохиста), т.к., как мы уже отмечали, базируется на уже существующем неврозе, от которого избавиться невозможно (а лишь удается на какое-то время заглушить проблему).

Так что же все-таки из себя представляет душевный мазохизм? Попробуем разобраться. Возьмем первопричину возникновения. Как мы уже выяснили - это невроз. Именно он питает его, способствует возникновению и препятствует избавлению от него же. Однако, в какой-то мере, сводить существование мазохизма только к неврозу, было бы, пожалуй, слишком просто. И по крайней мере означало бы, что избавление от одного - неминуемо приводило бы и к исчезновению другого. Но это не так. А значит теперь уже можно говорить о том, что в каких-то случаях садомазохизм может быть и не связан с неврозом. Существовать отдельно и независимо от него. И тогда он становится по-настоящему опасен. Тем более, что человек, раз, испытавший боль - становится заложником этой боли и стремится испытывать ее еще раз. И при этом (что тоже достаточно любопытно) всячески стремится избавиться от своей подобной перверсии. И уже тут мы подошли к тому, чтобы начинать различать наше сознание (а стремление избавления, по всей видимости, именно сознательное, а от того и бессильное от подсознания, бессознательного). Бессознательное значительно сильнее, объемнее, и никак не способствует самой природой существования от избавления от него. Можно даже сказать, что оно (бессознательное) вечно. Ибо получает не только ежедневную подпитку в виде ежесекундно поступающей информации, прерываемой только естественным сном индивида, но и базируется как на пройденном жизненном пути индивида, так и, если иметь ввиду существование коллективного бессознательного, на опыте предшествующих (данной жизни индивида) поколений. И тогда уже это та сила, с которой не реально справится. Совладать. И что уж точно, достаточно ошибочно не принимать ее всерьез.

Вспомним, как образуется наше бессознательное. Все, что происходит в результате нашей жизни в социуме, встречаемые нами люди, общение с ними, какая-то получаемая информация, причем не только вербальная, но и посредством знаков, символов, жестов и т.п., прочитанные книги, просмотренные теле- и кинофильмы, театральные постановки, различного рода представления, т.е. всего того, на что так или иначе реагирует и отмечает наш глаз, равно как и остальные органы чувств, непосредственно никуда не исчезает и отправляется прямиком в бессознательное. Даже если нам кажется, что мы не помним этого. Т.е. уже собственно память, будет выполнять некую вспомогательную и совсем не главную роль. Но если учитывать, что все, так или иначе, будет сохраняться в памяти (и на самом деле откладываясь именно там), то можно вполне признать за памятью некую первостепенную функцию; хотя стоит не забывать и о роли мозга. И вот как раз бессознательное, в данном случае и отвечает за то, что индивид старается испытать чувство душевной боли, мук, страданий, терзаний (что, собственно, и несет в себе мазохизм), а садист - наоборот, стремится, чтобы все вышеперечисленное мазохист получил. В полной мере и без ссылок на авторитеты. Причем вполне может так случиться, что один и тот же человек, в одном случае способен доставлять кому-нибудь подобное страдание, а в другом - как бы и наоборот, меняется с ним ролями. Причем уже заранее сложно предположить, что ему нравится больше. К тому же так может получиться, что наш индивид, доставляя кому-то страдание - раскаивается в этом и уже почти тотчас же испытывает чувство вины. Вины, которая несет в себе быть может точно такое же, если не большее страдание. А значит уже можно говорить о том, что этот индивид становится не только садистом, но и почти одновременно с этим мазохистом. И тогда уж точно объединяются в одном и том же человеке две так характеризующие его черты - два разноплановых направления одной и той же перверсии. Но, вероятно, за получением боли должно скрываться что-то еще? Какой-нибудь смысл, иначе зачем?! Ведь не может быть так все неоправданно расточительно? И наше предположение еще более верно уже хотя бы потому, что за получением (испытыванием) боли - почти тотчас же (или, вернее, через какое-то время, за которое достаточно 'смакуется' сама эта боль и индивид несколько раз 'прогоняет' ее через себя) и так вот после того, как индивид достаточно насладиться болью - он старается от нее избавиться. И вот именно в этом своем новом стремлении мы и видим первопричину желания получения боли. И тогда уже окажется почти наверняка, что испытывать боль (мучение, страдание, истязание души) мы хотим только для того, чтобы когда-нибудь начать от нее избавляться. А в стремлении к избавлению, - и будет заключаться наш творческий подъем (не потому ли - чуть раннее - мы говорили о предрасположенности к душевному мазохизму - садомазохизму - людей творческих профессий), а когда мы через время оцениваем результативность подобного хода, то уже подсознательно стремимся испытывать эту боль вновь и вновь. И тогда уже само наше творчество -- становится заложником необходимости (получается - более чем оправданной) подобной перверсии; тем более, что тогда уже она нам и не кажется таким извращением, а становится чем-то близким и родным; так что впредь нам хочется (выбор бессознательный, а значит неосознанный) испытывать эту боль еще и еще! Хотя бы только для того, чтобы когда-нибудь начать от нее избавляться.

В качестве примечания к душевному мазохизму рассмотрим его на примере жизни австрийского писателя Франца Кафки.

Кафка и мазохизм. Прежде и сразу обозначим, что мы конечно же имеем в виду латентную форму мазохизма, присущую, на наш взгляд, Францу Кафке. Да еще и к тому же, исходя из того, что Фрейд подразделял мазохизм на два т.н. направления (физический мазохизм и душевный, моральный), в нашем случае речь пойдет, конечно же, о втором варианте. Причем, с одной стороны, т.н. душевный мазохизм (по форме самовыражения), казалось бы, и не настолько страшен да опасен как непосредственно физический. (Хотя, в случае с мазохизмом, если и таится какая угроза, то, вероятно, в первую очередь она все же направлена на конкретного индивида, у которого замечена подобная форма перверсии). Но если уже попытаться взглянуть с другой стороны, то вполне можно заметить, что этот самый душевный мазохизм - настоящая катастрофа. И катастрофа, в первую очередь, для собственной психики. Ибо в наличии такого варианта 'отклонения', наша психика испытывает потрясения, сравнимые (в какой-то мере) с той же самой симптоматикой какой-нибудь психопатологии (отчасти - косвенно - здесь присутствуют и шизофренические, и параноидальные, и маниакально-депрессивные 'выверты' сознания). И в любом случае, это действительно нагрузка для психики. А стресс, который она ощущает, - выражается порой в ежесекундном причинении самому себе боли. Душевной. Но ничуть не отличающейся по силе оказываемого воздействия от физической. То есть у индивида, склонного к душевному мазохизму, происходит постоянная 'атака' на его психику. И это иной раз подвергает ее серьезным перегрузкам. Тем более, что любые поступки этого индивида, теперь проникнуты подсознательным желанием лишь одного - испытания боли. А помимо того, здесь можно даже говорить о том, что со временем, привычной 'силы воздействия' становится недостаточно. И наш индивид как бы вынужден увеличивать 'обороты'. Подвергая себя еще большей - оказываемой на него - нагрузке. Причем, здесь уже явно прослеживается некая закономерность, заключающаяся в своего рода цикличности системы замкнутого круга. А это значит, что избавиться при внезапно возникшем желании от подобной - сравнимой разве что с наркотической - зависимости, иной раз бывает и невозможно. Тем более что этот т.н. душевный мазохизм возможен при пусть и неярко выраженных симптомах невроза. Являясь как бы следствием его. И тогда уже, невротические состояния будут всячески, порой и активно, в силу своего вредоносного воздействия, участвовать в процессе оказываемых влияний на психику; при этом, надо заметить, препятствуя высвобождению индивида от подобной формы перверсии. И даже, несмотря на то, что на каком-то этапе нашему индивиду захочется избавиться от подобного состояния, - сделать это будет не так-то просто. А то и вовсе невозможно. Как бы он того не желал. И тогда уже индивид будет находиться в полнейшей зависимости от произошедшего. И даже более того, любые новые попытки со временем грозят вызвать подсознательный ужас. И уже сама перверсия (ее наличие), будет противиться подобному высвобождению из-под ее власти. А психика, по всей видимости, становится полностью оккупирована; находясь в глубокой зависимости от силы, накаляющегося со временем, воздействия такого рода. И уже действительно нет пути назад. Тем более что какого бы то ни было иного пути и невозможно. И даже если только предположить, что когда-нибудь, в будущем, от этого и можно избавиться, уже сам индивид, вероятно, будет всячески противится этому. Ибо не только сила оказываемого влияния действительно велика, но уже и все избавление - не избавление, - т.е. руководство этими процессами-действиями, - находится исключительно в введении бессознательного. С которым бороться, иной раз, и вовсе невозможно. А если то, что относится к психике, психическим процессам, находится во власти бессознательного, то почти что наверняка мы можем предположить, что душевный мазохизм, будет управлять абсолютно всеми действиями индивида; и уже именно от него будут зависеть и характер, и цель большинства (если не всех) поступков. Что почти равнозначно тому, что и сами поступки будут всячески перенаправлены и подчинены лишь только одной цели: любым иной раз и до боли незамысловатым образом подпитывать существование этой нашей скрытой перверсии, латентный характер которой, вероятно, заключен лишь в вынужденном утаивании, казалось бы, явного. И тогда уже, нет ничего страшнее этого.

Франц Кафка вынужден был не только жить, но и смириться с существованием подобной перверсии. Относящийся любым непосредственным образом к силе бессознательного, его душевный мазохизм был всецело подчинен этой самой силе, силе, - направляющей его поступки в русло соотнесения с имеющейся у него болезнью. И тогда уже, именно отсюда, видится нам происхождение его бед. Ибо как раз здесь, по всей видимости, заложены отношения с теми немногочисленными возлюбленными, что в течении недолгой жизни (сорок лет - разве срок? Или может это и есть настоящий срок для гения) его окружали. Хотя, если допустить что не было бы их (ни Греты Блох, ни Юлии Вохрыцек, ни Милены Есенской, ни Доры Диамант), а была бы только одна по-настоящему первая возлюбленная (увлечения на стороне и запозднившийся первый сексуальный опыт не в счет) Фелиция Бауэр, - изменилось бы что-нибудь? А ведь отношения с Фелицией Бауэр, большей частью посредством писем, длились долгих пять лет (более чем огромный срок для сознательной жизни Кафки и намного больше тех месяцев и полугодий, которыми характеризовалась любовная страсть с другими женщинами). И тогда, быть может, вполне можно предположить, что поведи Фелиция Б. изначально себя правильно, - и не было бы всех этих возлюбленных.

Впрочем, так быть может и могло произойти, если бы мы совсем решили упустить из виду душевный мазохизм Кафки (как раз и являющийся причиной его недоверий, неуверенности, случившихся - опять же по его вине - расторжений двух помолвок, и в конечном итоге так и не сложившихся отношений с Фелицией Б.; причем не только конечная цель - брак - не была достигнута, но 'молодые' и вовсе расстались). А как, быть может, было бы хорошо (может предположить какой-нибудь сторонний наблюдатель), если жил бы Кафка с одной женщиной и не искал бы всех остальных!? Хотя, справедливости ради стоит заметить, что все же в первую очередь, это женщины искали Кафку, а не он их. И если бы не их намеки, заигрывания, и замеченное Кафкой проявляющееся у них - подсознательное желание к 'завязыванию отношений', постоянно погруженному вглубь себя Кафке вряд ли кто был нужен. И быть может надо-то было всего ничего: только чтобы Фелиция Бауэр проявила характер. К сожалению, по всей видимости, не свойственный ей. Ибо упустила и она и все другие несостоявшиеся жены Кафки (а ведь тоже любопытная деталь - каждая из них, даже взбалмошная Милена Е. - хотела женить на себе Кафку. Та же Грета Б., вообще сделала так, чтобы адресованные ей письма Кафки, с подчеркнутыми красным карандашом особо компрометирующими его словами, попали в руки его тогдашней официальной возлюбленной - Фелиции Б. Что до Юлии В., то эта замкнутая в своем величии красавица, как раз может и прельстила этим Ф. Кафку. Хотя, быть может, мы и ошибаемся. Упоминал же Кафка в одном из писем Броду, что Юлия В., в чем-то похожа на непонравившуюся тому, -своей самостоятельностью? - Грету Б. Что до Доры Д., здесь, пожалуй, вполне сыграла роль и колоссальная разница в возрасте между ней и уже сорокалетним - вдвое ее старше - Кафкой), так вот, и Фелиция Б., и все другие действительно совсем упустили, что с находящимся под властью своего бессознательного (с ярко выраженными мазохистскими акцентами) Кафкой, необходимо было вести себя совсем даже иначе. А отсюда, почти однозначно можно было бы утверждать, что будь на месте их какой психиатр (в женском, разумеется - латентную гомосексуальность Ф. Кафки мы сейчас не рассматриваем - обличии), или хотя бы опытный психолог, психоаналитик,-- да даже просто внимательная, чуткая - к сопоставлению прожитых ощущений и переживаний -- женщина, да хотя бы даже женщина с более значительным чем попадались Кафке жизненным опытом (ведь из всех них, только Фелиция Б. была его почти что ровесница, но и ей на тот момент было всего лишь двадцать пять лет, а остальные - Грета Б. и Юлия В. - на восемь лет младше, с Миленой и Дорой - разница была еще более ощутимей), то мы бы пожалуй и правы бы оказались в нашем предположении, что заметила, почувствовала бы тогда эта наша воображаемая женщина, что на самом деле было необходимо Кафке, да заставила бы его, навсегда привязаться к ней. Вспомним ту же историю Северина у Захер-Мазоха. Быть может подспудно и хотел бы тот сопротивляться, да не мог ничего поделать с 'Венерой в мехах'. А теперь предположим, что и Кафка (с его подсознательной страстью к той, что будет периодически доставлять ему боль, пусть и душевную), наверняка бы и ничего уже бы не смог с собой поделать; ибо то же самое раздираемое изнутри желание, так превосходно описанное Захер-Мазохом (и испытываемое в его романе 'Венера в мехах' Северином) почти одинаково схоже (с поправкой воздействия в первую очередь на душу, нежели - как у героя Мазоха - на тело) было свойственно и Кафке. И тогда уже он, Ф. Кафка, подсознательно угадав бы, какая из женщин сможет доставлять ему такое удовольствие, почти наверняка и без каких бы то сомнений остался бы только с ней. Ибо смеем вас уверить: как нет ничего притягательней такой женщины, так и нет ничего более желанней для мазохиста, чем ощущение боли. При том что и подсознательное осознание того, что сделай он правильный выбор, и эта самая желанная боль - будет с ним постоянно. Выберет ли он тогда что другое?

И тогда уже почти обманчиво было бы сомневаться, что Кафка с таким влиянием на него бессознательного (пусть и с неким внутренним сопротивлением к подобным превращениям), мог бы отвергнуть от себя такую возлюбленную. И даже если бы подобное произошло (можно заметить - почти наверняка), мы все равно бы могли почти что с достоверной (сродни маниакальной) доверчивостью (читай - настойчивостью) утверждать, что он всячески (бессознательно) искал бы повода, дабы вновь испытать схожие чувства, испытанные им с этой самой эфемерной нашей (его?) возлюбленной. И он бы наверняка (почти что, в однозначной правдивости нашего предположения) стал бы вновь и вновь искать с ней встречи. Ибо лишь только нечто схожее подспудно и, по всей видимости, ошибочно угадал, вернее, заставил себя угадать он в Фелиции Б., - и тотчас же изменилось его поведение относительно нее. И уже быть может как раз этим объяснялись попытки - удачные в силу его таланта да гениальности - возобновления, вроде бы и разорванных, отношений с Фелицией. А уже чуть позже, (почему бы не предположить?), - только то обстоятельство, что он на самом деле понимал всю силу своего влияния на Фелицию, - Кафка не стал предпринимать никаких новых шагов к сближению. После того как от Брода узнал, что Фелиция вышла замуж. Ибо боялся он, что вроде бы и нащупавшая нить поведения с ним Фелиция испугается уже этого, быть может даже, не открытого ею в Кафке чувства, а лишь только предположение о том. А ведь кто как не он, знал, что помани - и вновь Фелиция будет его. Но уже не хотел того сам. И потому что, быть может, слишком любил Фелицию. Но почти и потому же - что... ошибся в ней.

И уже так или иначе, но судьба не предоставила такой шанс Кафке. И быть может оттого, он был вынужден вновь страдать. Страдать и искать уже в других женщинах недоступный (в итоге так и оставшийся таким) свой идеал... Да и кто бы из этих женщин (становившихся лишь на время возлюбленными Кафки) знали, что на самом деле (подсознательно) желал увидеть в них он... И тогда уже не их любви ему было нужно... За т.н. любовь в привычном понимании этого слова ратовало лишь его сознание. Но уже исходя из ставших судьбоносными для всех последующих поколений выводов Брейлера - Фрейда о том, что всеми нашими мыслями да поступками движет бессознательное (и уже только за это открытие Фрейд может считаться самым великим ученым из живших когда-либо, ибо величие его открытия поистине безгранично и непостижимо в истине гениальности), нам, по всей видимости, и остается только сожалеть, что не попалась на пути Кафки женщина, осознавшая то, что ему на самом деле было нужно да необходимо. Кто знает, случись такое, быть может и смогла бы она (дав Францу Кафке то, что он хотел) отдалить смерть гения (в психосоматике его смертельного заболевания почти не приходилось сомневаться). А до нас бы дошло значительно больше его бессмертных творений. Ставших классикой уже через год после смерти автора.


5. Душевный садомазохизм

Мы уже знаем, что по определению Эбингена и Фрейда, садизм - это причинение боли (а отсюда и страданий) кому-либо, а мазохизм - наоборот, получение этой самой боли или страданий.

На наш взгляд, следует достаточно четко разделять садомазохизм (в статье 'Три очерка по развитию сексуальности' Фрейд полагал, что садизм и мазохизм достаточно неразрывно существуют в одном и том же человеке. Единственно - какое-либо одно качество может быть представлено в несколько большем виде, хотя вполне допустимо и своего рода равновесие), так вот, разделять мазохизм на физический (т.е. непосредственно осуществляемый при сексуальных отношениях) и душевный. Как раз о последнем, и пойдет речь.

Прежде всего заметим, что т.н. душевный мазохизм (более предпочтительнее нам все же говорить именно о нем) распространен не у всех людей, хотя и встречается довольно часто. Но, как бы то ни было, наиболее к нему предрасположены люди интеллектуальных профессий. А быть может если еще более очертить круг - то можно предположить, что т. н. наибольшей предрасположенности, будут подвержены люди творческих профессий. Хотя, допускаем, что имеется и ряд исключений.

Но уже как бы то ни было, обратим внимание, что, по всей видимости, как одно из непременных условий образований (или наличия) у какого-либо индивида душевного мазохизма, - это его первоначальная склонность к неврозу.

Другими словами, получается, что невроз - а за ним и различные формы невротических состояний (т.н. нервозности) - как бы являются следствием образования душевного мазохизма (как и садомазохизма).

Что же в этом случае он из себя представляет?

Мы уже выяснили, что мазохист - это человек желающий испытывать на себе боль. В данном случае слово душевный, стоящее перед обозначением такого рода перверсии, практически означает что боль, которую он будет испытывать, совсем даже не физического, что в иных случаях, еще как-то можно если не стерпеть, то, по крайней мере, прекратить по первому желанию, а душевного характера. Причем душевный мазохизм, а значит и душевная боль - по своим ощущениям - значительно нестерпимее физической.

И уже почти наверняка - ее нельзя так сразу (как в случаи воздействия на тело, или физическую оболочку) прекратить. Тем более тут верно и то, что даже после прекращения непосредственного контакта (в данном случае воздействия на психику), сама боль все равно остается. А значит, уже можно говорить о степени долговечности подобного контакта. И в случае с душевным мазохизмом - сила воздействия на психику (сила испытывания душевных мук, страданий, терзаний) может не только значительно варьироваться (почти всегда автономно, т.е. независимо от установок самого человека), но и даже нарастать в конце; уже после того как первопричина если и не устранена (наличие ее как раз и поддерживает 'огонь'), то уже значительно удалена от времени начала возникновения.

Подобное не подлежит никакому сомнению, как и то, что индивид, хотя бы раз-два почувствовавший себя в роли садомазохиста, будет непременно пытаться испытать подобное 'удовольствие' еще и еще. И это не только верно, но и, по всей видимости (прослеживаются точки соприкосновения) роднит оба направления подобной перверсии. Причем, можем даже допустить, что в данном случае душевный мазохизм - наиболее длителен по самому своему существованию у данного индивида (садо-мазохиста), т. к., как мы уже отмечали, базируется на уже существующем у него неврозе, от которого, быть может, и избавиться невозможно (а лишь удается на какое-то время заглушить проблему).

Так что же все-таки из себя представляет душевный мазохизм?

Попробуем разобраться.

Возьмем причину возникновения. Как мы уже выяснили - это невроз. Именно он питает его, способствует возникновению, и препятствует избавлению от него же.

Однако, в какой-то мере, сводить существование мазохизма только к неврозу, было бы, пожалуй, слишком просто. И, по крайней мере, означало бы, что избавление от одного - неминуемо приводило бы и к исчезновению другого. Но это не так. А значит, теперь уже можно говорить о том, что в каких-то случаях, садомазохизм может быть и никак не связанным с неврозом. Существовать отдельно, и независимо от него.

И тогда он становится по-настоящему опасен. Тем более, что, как мы уже заметили, человек, раз испытавший боль - становится заложником этой самой боли; и стремится испытывать ее еще и еще. И при этом, что тоже достаточно любопытно, всячески стремится избавиться от своей подобной перверсии.

И уже тут мы подошли к тому, чтобы начинать различать наше сознание (а стремление избавления, по всей видимости, именно сознательное; а от этого и в какой-то мере бессильное) от подсознания. Бессознательного.

Бессознательное значительно сильнее, если так можно выразиться - 'объемнее'; и уж никак не способствует - самой природой существования - от избавления от него.

Можно даже сказать, что бессознательное вечно. Ибо получает не только ежедневную подпитку в виде ежесекундно поступающей информации, прерываемой только естественным сном индивида, но и базируется как на пройденном жизненном пути индивида, так и, если вспомнить существование коллективного бессознательного, на опыте предшествующих поколений.

И тогда уже это та сила, с которой совсем не реально и справится. Совладать. По крайней мере - не принимать ее всерьез достаточно ошибочно.

Рассмотрим, как же образуется наше бессознательное.

Все то, что происходит в результате нашей жизни в социуме (встречаемые нами люди, общение с ними, какая-то получаемая информация, причем не только вербальная, но и посредством знаков, символов, жестов и т.п., прочитанные книги, просмотренные теле- и кинофильмы, театральные постановки, различного рода представления, т.е. всего того, на что, так или иначе, реагирует и отмечает наш глаз, равно как и остальные органы чувств), непосредственно никуда не исчезает, и отправляется прямиком в бессознательное. Даже если нам кажется, что мы не помним этого, оно все равно уже там.

Ну а бессознательное отвечает за то, что индивид старается испытать чувство душевной боли, мук, страданий, терзаний (что, собственно, и несет в себе мазохизм), а садист, наоборот, - стремится, чтобы все вышеперечисленное, мазохист получил. В полной мере, и без ссылок на авторитеты. Причем, вполне может так случиться, что один и тот же человек, в одном случае способен доставлять кому-нибудь подобное страдание, а в другом уже наоборот, - меняется с ним ролями. Причем заранее сложно предположить, что же ему нравится на самом деле больше. К тому же так может получиться, что наш индивид, доставляя кому-то страдание - раскаивается в этом; и уже почти тотчас же - испытывает чувство вины. Вины, которая несет в себе - быть может точно такое же, если не большее - страдание; а значит уже можно говорить о том, что этот индивид становится не только садистом, но и почти одновременно с этим - мазохистом.

И тогда уж точно объединяются в одном и том же человеке две так характеризующие его черты - два разноплановых направления одной и той же перверсии.

Но, вероятно, за получением боли - должно скрываться что-то еще? Какой-нибудь смысл, иначе зачем? Ведь не может быть так все неоправданно расточительно? И наше предположение еще более верно уже хотя бы и потому, что за получением (испытыванием) боли - почти тотчас же (или все же через какое время, за которое достаточно 'смакуется' сама эта боль, и индивид несколько раз 'прогоняет' ее через себя) - он старается от нее избавиться.

И вот именно в этом своем новом стремлении мы и видим самую, что ни на есть, первопричину его желания получения боли. И тогда уже окажется почти наверняка, что испытывать боль (мучение, страдание, истязание души) мы хотим только для того, чтобы когда-нибудь начать от нее избавляться.

И тогда уже в этом самом стремлении к избавлению и будет заключаться наш творческий подъем (не потому ли чуть раннее мы говорили о некой предрасположенности к душевному мазохизму - садомазохизму людей творческих профессий); а когда мы через время оцениваем результативность подобного хода, - то подсознательно стремимся испытывать эту боль вновь и вновь.

И тогда уже само наше творчество становится заложником необходимости (получается - более чем оправданной) подобной перверсии; тем более, что тогда уже она нам и не кажется таким извращением, а становится чем-то близким и родным; так что впредь хочется (выбор бессознательный - а значит неосознанный) испытывать эту боль еще и еще. Хотя бы только для того, чтобы когда-нибудь начать от нее избавляться.


6. Влияние извне

Уникальная сила воздействия на наш мозг потусторонней информации является поистине страшнейшей тайной человечества. Только задумайтесь: все наши поступки и деяния - суть полученного раннее программирования. И никак иначе.

Да, можно говорить, что у разных людей такое влияние различно. Кто-то более сильнее находится под влиянием других людей, кто-то менее. При этом как такового влияния в данный конкретный промежуток времени может и не быть, ибо кодировка могла быть получена раннее. Вплоть до установок из детства.

Можно ли как-то избежать такого влияния? Практически нет. Специфика мозга психически нормального человека заключается в постоянном пополнении раннее полученной информации. Это естественный принцип научения, ибо каждый человек все время развивается. Даже если он ничего не читает - то смотрит телевизор. Если не смотрит телевизор - общается с людьми. Если не общается с людьми, не смотрит телевизор, не работает, не учится, не-не-не - значит он отшельник. Но и отшельник находится наедине со своими мыслями. А значит так или иначе анализирует раннее полученную информацию. А мозг его развивается (любой анализ имеет четкую направленность к совершенствованию логического аппарата, а значит так или иначе к развитию мозга). И через время такой человек об одних и тех же вещах меняет свое мнение. Ибо со временем его мнение начинает различаться от его же мнения, но раннее, в прошлом. И это незыблемый закон эволюции. Иного не дано.

Но то ли дело, когда перед нами человек, который постоянно совершенствуется. Такой человек пользуется современными средствами коммуникаций (радио, кино, телевидение, пресса, книги, газеты, интернет, реклама, слухи, общение, проч.). И вот как раз на такого человека информация из окружающего мира оказывает свое максимальное значение.

Но это и хорошо. В какой-то мере хорошо, ибо с помощью обновления информации мы развиваемся. Новая информация накладывается на раннее полученную, в результате чего начинает работать мозг, который принимается анализировать, сравнивая прежнюю информацию с информацией новой. Таким образом перед нами постоянное обновление и совершенствование нашего мыслительного аппарата.

А вот что делать тогда, когда информация из окружающего мира как-то уж очень слишком оказывает влияние на человека? Что делать, когда человек вдруг становится рабом других людей? Людей, которые невольно подчиняют его своей то ли энергетикой (психической энергией по-научному), то ли волей (подражанием по-научному). Что делать в этом случае? Никого не слушать и ни с кем не общаться? Это не выход. Слушать - но делать по-другому? Это заведет в тупик, да и невозможно, по сути. Ибо информация имеет ужасающую силу, которая подчиняет все и вся. Так что же тогда?

Да ничего. Оставаться самим собой. Идти флагманом, ведущим, а не ведомым. И что самое важное - дозировать получаемую информацию. Помнить, что мозг человека как губка. Он впитывает в себя все, что человек услышал или увидел вокруг, все что происходит рядом с ним, недалеко от него, поблизости, все что проходит в поле зрения его репрезентативных систем - все это откладывается в подсознании. Естественно только малая часть осознается (проникает в сознание). Но надо обязательно помнить, что все, что оказывается в подсознании, рано или поздно окажется в сознании. И что точно - то что у нас в подсознании - так или иначе оказывает влияние на сознание.

Оказывать влияние можно разным способом, с разной степенью дозировки, и вообще, зачастую требуется очень тщательный анализ, дабы понять, почему человек совершил тот или иной поступок, сказал те или иные слова, подумал, наконец, так или иначе. И что точно - во всех обозначенных нами случаев есть единая причина, почему он сказал, подумал, помыслил и проч. так, а не иначе. Иначе вообще невозможно.

Можно ли как-то обезопасить себя от воздействия информации извне?

Нет.

Можно ли научиться дозировать ее?

Да, но очень трудно. И прежде всего тут следует отметить, что одним из великолепнейших способов защиты является получения знаний. В конце концов именно знания являются единственной силой прогресса. А любое движение вперед так или иначе требует умения и останавливаться, и, если потребуется, двигаться в обратном направлении. Другими словами, знание дает ту универсальность, которая позволяет маневрировать, обходить вынужденные преграды, двигаться в заданном направлении. И никак иначе. Иначе вообще невозможно. Поэтому, когда вы обладаете необходимым знанием, при возникновении экстремальной ситуации - это поможет вам уберечь себя от ошибки.

Знание действительно сила. Знание о механизмах воздействия информации на мозг (психику) индивида - самым прямым образом отвечают и за защиту такого индивида от вредной (нежелательной) информации. Об этом стоит помнить. В том числе и тем, кто наивно полагает что нехорошо по морально-нравственным учиться манипулировать психикой другого индивида, забывая, что из манипуляций состоит вся наша жизнь, ибо как только рождается младенец, он через время уже начинает манипулировать родителями, вызывая их к себе, например, плачем. Что уж говорить о зрелых особях, которые так или иначе стараются подчинить себе других, ибо из этого состоит жизнь. Борьбой за существование проникнута вся сущность человеческая. Все попытки создать идеальное общество, все эти утопии, начиная от Мора и заканчивая Марксом, все так и осталось утопией. Один человек всегда будет стремиться подчинить другого человека. Это основной закон выживания. Закон джунглей. Просто в современном мире (когда нет войны) он принимает завуалированные культурой формы. Но когда наступает момент, когда все можно, когда наступает время, при котором человек знает, что не подвергнется гонениям за свои непристойные фантазии при воплощении их в жизнь, вот тогда наступает время 'ч', при котором ад покажется раем.

А что же до влияния информации, так, подытоживая вышесказанное, следует сказать одно: необходимо помнить, что любая информация, поступающая в ваш мозг - в итоге оказывает на вас воздействие. Поэтому следует или максимально минимизировать поступление такой информации, или же научиться обезоруживать ее, по типу как минеры разминируют минное поле. И одним из способов подобного 'разминирования' являются знания. Знания о механизмах воздействия информации на мозг (психику) индивида.


7. Невротичность личности

Жизнь невротика полна странностей и неожиданностей с позиции личности, лишенной наличия у себя подобной пограничной стадии заболевания. Труднее всего приходится индивидам, сознание которых в большинстве случаев позволяет им вполне трезво оценивать реальность. И лишь стоит таким индивидам начать подстраиваться под обстоятельства, как психика их выдвигает определенные условия, следование которым как будто приводит к ослаблению симптоматики заболевания, этим самым заболеванием еще не являясь.

Можно предположить, что в пограничной стадии находится достаточно обширная категория индивидов, проживающих в цивилизованных странах. В свое время Зигмунд Фрейд в одном из своих программных сочинений 'Недовольство культурой' проследил взаимосвязь между социумом и отдельным индивидом, предположив, что излишнее окультуривание (что является непременным фактом развития цивилизации) приносит такому индивиду определенный вред, выражавшийся в развитии у него ряда отклонений психики. Мы также можем предположить, что одна из форм какого-либо излечения возможно будет заключаться в некотором возращении индивида, его психики, в состояние свойственное психики первобытного человека. При этом необходимо учитывать, что общество само интуитивно предоставляет индивидам подобную возможность, выражавшуюся в использовании последними целого ряда факторов, так или иначе способствующих развитию у них адаптивных возможностей, а равно предполагающих, что в процессе временного отыгрывания подобного 'возращения' у таких индивидов будет как бы уравниваться состояние их легкого отклонения.

К числу подобных способов отыгрывания можно отнести употребление алкоголя с целью стимуляции мозга и снятия определенных барьеров в психике (речь идет о цензуре психики), после чего временно такой индивид опускается на несколько ступенек вниз в лестнице цивилизации. Помимо употребления алкоголя (или же совместно с ним) к подобным способам допустимой релаксации, на наш взгляд, следует отнести занятия спортом (преимущественно мужественными видами спорта - бокс и борьба, например, хотя допустимы занятия любым видом спорта), а также особое внимание следует обратить внимание на нахождение среди толпы: стадионы, дискотеки, проч. В таких случаях (отмеченных учёными-классиками Лебоном, Фрейдом, Московичи, Каннети, Бехтеревым и др.) индивид подвержен ряду состояний, свойственных преимущество первобытному человеку, и в некоторых случаях явно напоминает его.

Рассматривая вопрос невротичности психики, мы должны обратить внимание на явную вынужденность приспосабливаемости подобного индивида к обстоятельствам окружающей среды, обстоятельствам его контакта с социумом. И так получается, что такой индивид уже как бы изменяет (вынужденно изменяет) свое поведение. Подстраиваясь под условия, навязываемые ему средой. Вернее - в большинстве случаев как раз ему кажется, что навязывается. Тогда как на самом деле, стоит ему просто не обратить внимание на обстоятельство, вызывающее в нем тревогу (переключившись, например, на что-то другое, на выполнение какого-то действия, результат которого вызывание взрыв положительных эмоций в его психике), как вполне оказывается, что ничего страшного и не происходит. И жизнь такого индивида продолжается вполне определенным путем. При этом словно бы высвобождается часть определенной психической энергии, раннее направленной на поглощение ею заболевания (на борьбу, с целью предотвратить развитие оной), и оказывается, что ей можно найти вполне позитивное применение.

Однако, подобную радость индивид способен доставить себе не часто, если только специально не контролирует подобным образом свою жизнь, вовремя переключая психику (в момент, а еще лучше перед, зарождением импульса, приводящего в последствии к определенным негативным мыслям, вызывавшим тревогу, развитие беспокойства, чувства вины и проч. последствия негативных факторов наличия в психики индивида невроза). И тогда уже всё, что остается посоветовать такому индивиду (если мы не ведем речь о медикаментозном лечении или психотерапии) - сознательно вызывать у себя переключения психики на какой-либо иной предмет, способный вызвать каскад положительных эмоций, и заключающийся в переключении механизмов психики со своего внутреннего мира (и как следствие - появления 'не нужных' мыслей), на некоторые обстоятельства окружающей среды, способные вызвать положительные эмоции (просмотр комедийного фильма, например, хотя стоит заметить, что фильм может быть любого жанра, лишь следует несколько ограничить такой жанр как драма, быть может триллер и проч. Хотя и следует допустить, что как раз в процессе просмотра фильмов подобной направленности в психике индивида как бы происходит отыгрывание состояний, способных привести к ухудшению его психического состояния. А значит - будет наблюдаться явное улучшение настроения, и как следствие - отступление пограничной симптоматики.), и обретение психического здоровья.


8. Воображение

Так получается, что воображение индивида зачастую является той путеводной нитью, которая способна вывести его из многих жизненных передряг. В воображении часто не только отображаются какие-то скрытные, тайные, желания индивида, но и отыгрывание их приводит к исцелению. Исцелению от душевных мук и терзаний. Исцелению от чего-то порочного, что индивиду непременно хочется осуществить, но что в современном обществе может быть прокручено почти исключительно только в воображении. Иначе суд и тюрьма.

Воображение - это поистине благо. Тех, кто наделен богатым воображением, вполне можно назвать счастливыми людьми. Правда, почти эти же самые люди иной раз и страдают от своего воображения. Ибо оно иной раз способно накручивать несуществующие факты. Возвеличивая детали вымысла до самой, что ни есть, иллюзорной реальности. Хотя видимо и сам индивид в таком случае уже не может распознать, где реальность истинная, а где ложная. Где проходит раздел между правдой и ложью. Где та путеводная нить, которая способна вывести его из мира грез - в мир реальности.

Если говорить о воображении, то что-то заставляет нас все же находить в наличии у индивида воображения - больше позитива, чем негатива. И если только задуматься, ведь это поистине и на самом деле благо. Благо - наличие воображение. К тому же воображение обычно характеризует индивида как человека чувственного. Мыслящего. Хотя, видимо, и не склонного к какому-то уж явному материализму. Виной тому - воображение. Воображение, делающее зачастую из индивида мечтателей. И воображение, способное благодаря приобщению к мечте, благодаря отыгрыванию ее в своем бессознательном, добиться положительного аспекта в жизни подобного индивида. Ведь известно, что какое-либо событие может как реально осуществиться (осуществиться в действительности), так и осуществиться только в нашем воображении. Причем, по испытываемым ощущениям, это зачастую идентично. А все дело в том, что подсознание в таком случае фиксирует вполне схожие эмоции; независимо от того, произошло ли нечто в реальности, - или только в вашем воображении. Для психики это практически не играет никакой роли. Важен сам факт. Факт получения соответствующих эмоций. Факт наличия некоей категории, способной решить своим присутствием поставленные психикой задачи. И в таком случае мечтатель иной раз оказывается и в заметном выигрыше перед практиком. Потому как способен прокрутить в своем воображении значительно больше событий, чем у практика может произойти в реальности.

И тем не менее, помимо позитивных аспектов наделения индивидов воображением, почти всегда следует говорить и о неком негативном смысле, который не только, конечно же, присутствует, но и иной раз способен доставлять значительно больше неудобств, чем это только может показаться на первый взгляд. И становится возможным подобное от того, что на индивида, наделенного воображением - оказывает влияние подсознание. То бессознательное, что скрыто в глубинах сознания. И что непременнейшим (и чаще отрицательным) образом влияет на его мысли, поступки, желания. Или точнее даже - на формирование желаний. Большинство из которых в данном случае носят негативную форму. И зачастую такой индивид, прокручивая (прогоняя) в своем воображении мысли, подменяет реальность - вымыслом. А вымысел (то, что возможно, но что еще не наступило) завладевая сознанием - вынуждает индивида уже реагировать на нечто несуществующее. Что в конечном итоге зачастую и приводит к чему-то не очень хорошему. Даже в большинстве случаев (к сожалению) приводит к не совсем хорошему. Неся с собой страшные и негативные последствия.

Хотя и почти тут же стоит предположить, что это же самое воображение, вынуждающего индивида подменять истинный смысл ложным, в иных случаях и способствует вполне благоприятным моментам. Пусть и заставляя индивида жить в вымышленном мире, но для иных этот нереальный мир вполне может быть и лучше настоящего. Потому как становится возможно в нем наделять себя несуществующим. Тем, что в реальности никогда (или почти никогда) не произойдет. И в то же время ведь этого очень хочется. А когда очень хочется, да и это еще прогоняется в воображении, то фактически индивид (подсознательно) наделяется этими вымышленными чертами. В его случае способными стать вполне настоящими. Потому как, если какую-то ситуацию прогнать в своем воображении (подсознании), то фактически у человека уже будет опыт реагирования, поведения, в подобной ситуации. А это и есть то, что называется опытом. И при каком-то реальном возникновении подобной ситуации - вполне можно будет считать, что какой-то жизненный этап подобный индивид уже прошел.

При этом конечно же следует обратить особое внимание на то, что всегда важно не только возвращение обратно, но и не потеря этой самой реальности. Потому как зачастую становиться возможным вполне проблематичным возвращение. Тогда в иных случаях (на каком-то этапе) допустимым становится параллельное существование. Когда реальность чередуется с вымыслом. Но и при этом вы, тем не менее, стремитесь к возвращению в мир нормального существования. Где черное - это черное, белое - белое, а голубое - именно голубое, а не розовое и не зеленое. Хотя и на это иной раз необходимо время.

То есть уже можно предположить, что наиболее благоприятным в таком случае будет своеобразная игра. Когда вы как будто и находитесь в своем, вымышленном мире, но при этом словно бы и не окончательно погружаетесь в него. Отдавая своеобразный отчет реальности. Пусть и не до конца позволяя понять это окружающим. Да и об окружающих в таком случае вполне можно или забыть, или помнить весьма условно. Потому как намного важнее будет ваше возвращение. Когда через какое-то время после двойного существования вы вполне сможете вздохнуть полной грудью, возвратившись обратно. И перед вами откроются те варианты бытия, о которых раньше вы, быть может, только мечтали. Потому как и действительно многое станет возможным. Многое - а может и все.


9. Интуитивное прогнозирование

Ситуация обстоит таким образом, что общение индивида с внешним миром происходит, помимо прочего, и через некое интуитивное восприятие, или, иными словами, прочувствование ситуации.

Почти никогда здесь невозможно наметить что-то конкретное и определенное. Чаще всего подобное общение происходит (и становится возможным) посредством неких неуловимых нитей, базирующих в сфере подсознания и, вероятно, целиком и полностью принадлежащим бессознательному индивида.

Вероятно, так же следует говорить о том, что при попытке какого-либо конкретного анализа в сознании индивида невозможно появление какой-либо чёткой модели того, что происходит. Скорее всего, дело заключается в том, что то, что становится понятно на интуитивном уровне, совсем не улавливается сознанием, ибо в таком случае (в случае адаптации к сознанию) стирается та невидимая грань, которая и характеризует подобную категорию психики.

Так же вероятней всего, мы должны говорить именно об соответствующей категории психики, ибо уже получается так, что наблюдается некое невидимое участие подобного компонента психики на жизнь индивида. Как известно, жизнь индивида складывается из некоего противоборства двух противоположных категорий восприятием психики внешнего мира: сознанием и подсознанием (бессознательным психики). Так вот выведенная нами категория психики не только находится почти исключительно в подсознании, но и еще именно от нее зависит то, что будет в сознании индивида.

Как известно, любые наши мысли, желания, поступки и проч. базируются исключительно в подсознании. Оттуда берут они свое начало и уже после - так или иначе - оказывают влияние на сознание, направляя в дальнейшем жизнь индивида в то или иное русло, продиктованное наличием соответствующих 'установок' в бессознательном.

Совсем нельзя говорить сейчас о какой-либо продуктивности или непродуктивности оного. Нет. Но почти также верно, что практически независимо от того, насколько реально ощущение самого индивида - подобное все равно уже, так или иначе, влияет на изменение его мироустройства. А равно оказывает влияние на восприятие индивидом окружающего мира. Потому как совсем нельзя говорить о том, чтобы что-либо проходило в подсознании (из внешней среды; а психика, как известна, чутко улавливает всё, что происходит вокруг, питая подобной информацией компоненты психики), но до сознания не доходило. Как раз подобное-то и невозможно. Мы уже говорили, что всё, что находится в подсознании, через какое-то время неизменно появляется в сознании (даже если оно особо не задерживается там, проходя мимо); а значит уже от этого следует исходить при появлении у индивида необходимости какой-либо оценки окружающего мира. Мы также можем сказать о том, что в своих поступках те индивиды, кто полагается на интуицию, заметно выигрывают в сравнении с пытающимися осмыслить какую-либо ситуацию в практической плоскости. (За малым исключением это почти всегда верно. Явное исключения будут составлять лишь те индивиды, психика которых уже как бы изначально привыкла судить не какими-либо схемами или посредством интуиции, а некими готовыми моделями, лежащие в плоскости восприятия и пропускаемые исключительно через сознание; в большинстве случаев подобное свойственно представителям математического склада ума и прочим прагматикам.)

При этом мы можем обратить внимание, что, собственно, законам мироздания практически безразлично - каким образом индивиды будут оценивать ту или иную ситуацию. Речь скорее идет уже о неком конечном результате. И тут следовало бы обратить внимание на то, что совсем независимо от того, каким образом индивид будет способен оценить тот или иной характер получаемой извне информации, почти наверняка он способен совершить ошибку, ежели не воспримет надлежащим образом тот постулат, что любая приходящая из окружающего мира информация окажет на него надлежащее воздействие и будет оценена, в том числе, механизмами психики, базирующимися исключительно в подсознании (Даже независимо от того, попытается ли он подобное пропустить исключительно через сферу сознания, применив для оценки подобной информации ту или иную модель восприятия ситуации, применяемой им раннее, или решит отграничиться какими-то иными свойствами (параметрами) восприятия действительности.) Причем в некоторых образах (не воспринимая должным образом подобное) приходится все равно возвращаться на круги своя. И уже оттуда - вновь подступать к анализу, так ошибочно состоявшемуся (или не состоявшемуся) ранее.

Ведя речь об интуитивном прогнозировании, мы должны обратить внимание на удивительную восприимчивость психики к подобного рода воздействию. Причем уже почти совсем неважно какое-либо личное (индивидуальное) участие индивида (его сознания) в подобном вопросе. В данной ситуации перед нами как раз пример того, как:

1) любая информация, получаемая из внешнего мира, оказывается в подсознании;

2) имеющаяся в бессознательном информация обогащается находящейся там информацией иного рода, полученной, например, посредством филогенетических схем, и известная под юнговским наименованием архетипов, или архетипической составляющей психики.

И уже тогда, почти всегда в разрешении любой ситуации более справедливо будет полагаться на интуитивный компонент разрешения (базирующийся в психике индивида), и совсем неважно будет при этом, что данный индивид думает на самом деле (то есть сознание желательно в подобных вопросах отключать). И так будет не только эффективнее (для самого анализа ситуации), но и справедливее.


10. Унижение любовью

Сразу оговоримся, что мы не будем вдаваться в область индивидов с полностью адекватной психикой (хотя и, по нашему мнению, таковых весьма незначительное количество), рассматривая т.н. условных невротиков.

Под условными невротиками мы будем понимать индивидов, психика которых пребывает в пограничном состоянии. То есть когда их еще нельзя признать душевно больными, но и говорить об их стопроцентном психическом здоровье было бы весьма рискованно и не совсем честно.

Рассматривая вопрос успешности полового акта для обозначенной нами категории индивидов, хотелось бы обратить внимание на ситуацию, при возникновении которой у подобных индивидов действительно может наблюдаться не только половое возбуждение, но и акт любви может пройти относительно (а в иных случаях и весьма) успешно и закончится эякуляцией.

Становится возможным подобное в случаях, когда индивид, который раннее испытывал некоторые сексуальные проблемы, подбирает себе партнершу таким образом, что может бессознательно властвовать над ней (мы не рассматриваем вопрос ролевой игры в Госпожу и Слугу, применяемую, например, при садомазохизме). В таком случае в бессознательном его психики стирается некий запрет на осуществление удовольствий. А значит можно предположить, что половой акт закончится ожидаемым со стороны партнеров финалом.

Касаясь вопроса возникновения подобных границ в психике индивида, мы можем обратить внимание, что такое становится возможным вследствие подавления психики в результате излишне строгого воспитания со стороны родителей (чаще всего со стороны не в меру строгой матери мальчика). Периодически повторяющиеся запреты приводят к формированию в бессознательном определенного ряда комплексов, направленных на запрет в реализации (удовлетворении) либидо. Взрослея, такой ребенок по привычке (бессознательно) воспринимает возможную половую партнершу как нечто, напоминающее о матери. (В данном случае возможен ассоциативный ряд: женщина = мать; половая партнерша = женщина-мать.) На секс с близкими в психике индивида наложено табу (передаваемое филогенетическим путем, то есть из поколения в поколение на уровне бессознательного запрета), поэтому, бессознательно видя в образе возможной партнерши свою мать - индивид не способен осуществить акт любви (подобное блокируется самой психикой (мозгом). А значит, для того чтобы у него 'всё получилось' - ему необходимо попросту сознательно (при помощи воздействия сознания) убрать из подсознания ассоциацию такой женщины и его матери. И уже подобное становится возможно в случае намеренного издевательства (садизма) над подобной женщиной-партнёршей. Ибо у рассматриваемого нами индивида как бы снова 'защелкнет' в мозгу: мать унижать нельзя, также как невозможно унижать более сильного; если подобное унижение становится возможно, значит я уже достаточно окреп, чтобы диктовать свои условия. (Если подобное унижение наблюдается, то свидетельствует о бессознательном стремлении индивида выбраться из опеки матери. А подобное, по его мнению, возможно сделать в случае если развенчать ее влияние, ее власть. Например, посредством того же унижения продемонстрировать что контроль над взрослым ребенком невозможен. Он самостоятелен. И проч.). В итоге в его психике как бы снимается определенная цензура, отвечающая за возможность получения физического удовольствия (любое физическое удовольствие как раз блокирую духовные запреты (базирующиеся в бессознательном), и уже в результате всего этого - акт любви вполне может завершиться оргазмом и эякуляцией (причем, чем сильнее было предварительное унижение, чем ярче возможно и проявление оргазма).


11. Эмоциональное состояние

1

Вызовет ли у кого сомнение, что эмоциональное состояние является важной характеристикой психического здоровья? Да и на самом деле, стоит появиться какому даже мало-мальски незначительному событию - и уже можно говорить о том, что психическое равновесие (существовавшее доселе) будет нарушено. Причем, как известно, зачастую сама суть новости (положительная она или отрицательная) не играет такого уж значения. Здесь имеет место - само событие. Как факт. А также неготовность индивида к осознаванию (восприятию) его. Т.е. другими словами, если какое-либо событие (свершившееся или только ожидаемое) застало нашего индивида врасплох (по своей неожиданности), то мы уже можем говорить о воздействии на его психику. И 'первый удар' практически непременно скажется на эмоциональном состоянии индивида. Причем уже от того, насколько человек предрасположен к различным психическим или невротическим отклонениям (быть может, даже находясь в пограничной, а то и стадии какого заболевания), будет зависеть характер его последующих поступков. (После того как новость дойдет до его сознания).

Важность эмоционального состояния несравненно выше и значительнее, чем кто бы мог предположить. Именно отсюда (вследствие возможного негативного воздействия, оказываемого на психику) перебрасывается мостик к началу различного рода нарушениям психического здоровья, будь то депрессивные состояния (наиболее распространенные при такого рода 'атаках' на психику), или какие изменения сознания (вплоть до серьезных психических нарушений. Хотя и следует вероятно предположить, что подобное все-таки больше свойственно индивидам уже находящимся до того в состоянии нарушения психического здоровья). И быть может уже потому важно не только знать о возможности нарушения эмоционального состояния, но и всячески избегать возникновению различных негативных причин (могущих столь нежелательно сказаться на психике...). А если подобное произошло - постараться, например, разбавить (рассредоточить) 'ударную волну' на несколько составляющих.


2

Роль эмоционального состояния действительно даже сложно оценить. Например, практически непреложен тот факт, что для определенной категории людей важность соблюдения равновесия в эмоциях - чуть ли не вообще залог существования. И при каких-либо воздействиях на психику (таких людей) - последствия изменений в их эмоциональном состоянии могут приводить к последствиям, которые не каждый из них способен и пережить (т. е. грамотно - безболезненно - на них отреагировать). Например, у них могут развиться различного рода отклонения, не позволяющие адекватно воспринимать реальную действительность. Такие индивиды видят окружающую жизнь исключительно в серых тонах. А какое-либо новое событие вызывает в их душе различного рода беспокойства, тревогу, даже может приводить к возникновению страхов и иных, еще более нежелательных последствий, так или иначе мешающих нормальному существованию в социуме. У индивидов, испытавших нарушение (сбой) в эмоциональном состоянии, может быть затруднена жизненная адаптация, проявляться неспособность к работе, учебе, развиться нарушение и некоторых физиологических процессов, что выразиться в возникновение различного рода психосоматических заболеваний.

И тогда уже следует (таким индивидам) как минимум опасаться каких-либо 'новых' событий в их жизни. А значит важно оградить их существование от разного рода изменений, и всячески стремиться к сбалансированному существованию и восприятию действительности.

P. S. Кстати, одной из форм обезопасивания (а на каком-то этапе и реабилитации) от нарушений эмоционального состояния - может являться физическая деятельность. Объясняется это тем, что физическая нагрузка вызывает выброс в кровь эндорфинов. А значит это в какой-то мере и будет являться тем сглаживающим воздействием, которое способно будет приводить к 'распылению' (разбросу) потока эмоций.


12. Чувство вины, тревожные состояния и беспокойства

Безусловно, должны быть действительно серьезные причины, чтобы объединить эти три - на первый взгляд отличающиеся друг от друга понятия - под одной, пусть и не слишком прочной, крышей. Однако, как ни странно, они есть. Более того, вполне можно даже предположить, что между виной, тревогой и беспокойством имеется самая прочная, пусть на первый взгляд и незримая, связь. И уже тогда, именно взаимный и, быть может, последовательный переход от одного к другому - вынуждает нас признать правомерность как всех трех состояний души, так и найти между ними взаимосвязь.

Итак, первая в нашем списке - вина. В какой-то мере, вина, - или правильнее было бы говорить: чувство вины, - является сильнейшим раздражителем (и провокатором на раздражение) психики. От нее практически невозможно избавиться. С ней совсем не удается 'договориться'. Ее можно только попытаться чем-то 'заглушить'.

Но вот в том-то и дело, что так или иначе осуществляя эти самые попытки, направленные на 'заглушение' (и где-то в подсознании вдруг мелькнет обманчивая мысль об избавлении) чувства вины, мы тем самым - уже через время - вынуждены констатировать свое полное бессилие.

Из-за чего происходит наступление чувства вины? Если ориентироваться на психоанализ Фрейда, то первопричину следует искать в т.н. Эдиповом комплексе и, быть может, чуть раннее - в предэдипальной стадии развития, связанной с оральной фазой и всеми теми садистскими желаниями, которыми переполнен в то время младенец.

Здесь же можно говорить и о том, что этот (уже взрослый) ребенок так навсегда и остался в состоянии Эдипова комплекса. Выходом из него, как мы помним, может быть 'нахождение' какого-либо нового сексуального объекта, и таким образом происходит как бы переключение своего внимания с отца и матери - на него.

Однако, если по каким-то причинам подобное становится неосуществимым, то (возможно) тогда ребенок замыкается в себе, и уже независимо от того, сколько ему лет, - он будет - теперь уже постоянно - испытывать чувство вины, (например, подсознательно) за свои (бессознательные) инцестуозные желания. Причем, постепенно (с возрастом), причина: 'за что мы страдаем', - как бы стирается из памяти (на самом деле, воспоминание уходит лишь из - т.н. оперативной памяти, -прочно оседая в подсознании, откуда и 'руководит' процессом образования чувства вины), а на поверхности остается лишь только одно: ощущение чувства вины. А сам индивид практически уверен, что нет (и не может быть) от него спасения.

Хотя, надо заметить, это самое 'спасение' человек все равно ищет. Например, подспудно догадываясь, что причина появления этого чувства кроется где-то внутри (в глубине психики, в бессознательном), индивид пытается воздействовать на эту самую психику, стремясь ввести себя в некое измененное состояние сознания - ИСС (например, употреблением алкоголя, или наркотическими средствами). И на какое-то время, надо признать, ему это удается. Т.е. удается разорвать цепь: бессознательное - сознание - чувство вины. На миг (период ИСС), - психика становится иной, и чувство вины, безусловно, исчезает.

Но вот расплата зачастую наступает довольно быстро, да и переживается индивидом достаточно тяжело. И тогда уже - необходимо или вновь вводить себя в ИСС (измененные состояния сознания), что уже грозит вылиться в запой, или же мучиться, искупая вину. Т.е. принимая, так сказать, 'расплату'. Ибо само недавнее чувство вины (от которого столь 'малодушным' способом наш индивид пытался избавиться) - теперь не только представлено вновь, но и уже оказывает новое, дополнительное воздействие на психику с удесятеренной силой.

И возможно ли вынести тогда все это?!

Нет. Невозможно. Потому и начинаются те самые тревожные состояния, в смысловое значение которых мы вложили не только - сейчас, вероятно, уже понятный смысл, - но и имеем уже все основания считать, что т.н. тревожность, - является не иначе как следствием (по крайней мере, достаточно 'плавно' перетекает из него) чувства вины.

И тогда уже становится более чем заметна взаимосвязь между первыми двумя понятиями, вынесенными нами в заглавие.

Что же такое тревожность?

Первопричину тревожности, скорее всего, следует искать в том же самом Эдиповом комплексе.

Индивид испытывает чувство вины (за свои инцестуозные желания), а также вскоре начинает понимать, что от этого самого чувства вины ему даже никак и не избавиться. А значит, где-то в подсознании, зреет ком того или иного общего недовольства ситуацией, безысходность которого и вызывает состояние тревожности.

То есть вроде как и хочется изменить ситуацию, - да ничего не получается.

И тогда тревожность перерастает в беспокойство. Беспокойство, как нечто значительно большее, чем и вина, и тревожность, но имеющее точно такие же (они видимо одинаковые у всех трех) корни.

Причем и от тревожности, и от беспокойства совсем не так-то просто избавиться. В какой-то мере следует даже признать, что наш индивид должен смириться, сжиться с этими своими состояниями. И навсегда обречен страдать.

Хотя нет. Есть, пожалуй, один способ, позволяющий если не 'излечиться' от подобных чувств виновности, тревог и беспокойства, то по крайней мере извлечь из этого хоть какую-то выгоду. Заставить, так сказать, работать не во вред себе, а на себя. И этой 'волшебной палочкой' (если уместна подобная метафора) будет являться то 'защитное состояние' психики, которое Фрейд понимал под сублимацией. Т.е. сублимация, своего рода проекция, переключение внимания со своего бессознательного (являющегося неким таинственным образом раздражителем сознания, и вызывающего в нем те самые невротические состояния, к которым мы относим и тревожность, и беспокойство, и чувство вины) на что-то, так сказать, потусторонне отвлеченное. Ну, например, на художественное творчество.

И тогда уже наш индивид, начиная творить, переносит, например, на страницы своей книги (запечатлев это в образах героев, т.е. наделяя уже их - теми чувствами и состояниями, от которых хотел избавиться) свои страхи и беспокойства. (Как еще одно следствие, чувство вины может вызвать ощущение страха, а состояние тревожности - не только постоянное беспокойство, но и некую, если можно так выразиться, раздражительность, иной раз переходящую и в ярость, и в безумие, и в самые настоящие параноидальные состояния. Т.е., наряду с невротическими расстройствами психики, - уже в полной мере заявляют о себе и психопатологические состояния. От которых избавиться не то что сложнее, а, быть может, и вовсе невозможно.)

Вот так вот. А началось все с Эдипова комплекса...


13. Тревожность - как фактор управляемости психикой

Уже само название говорит о столь загадочной теме, как управляемости одним человеком над другим. И виной тому - тревожность.

Тревога и тревожность (тревожность -- как производное тревоги) несут в себе по-настоящему печальные последствия для психики индивида. Психика в данном случае выступает в роли некой соподчиненной функции бытия. И целиком и полностью проникнуто столь мучительными последствиями подобного (тревожности), что вынуждает одних индивидов всяческим негативным образом оказывать манипулятивное воздействие на других. А тем - подчиняться.

Подчиняться различного рода манипуляторам, которых в жизни столь великое количество, что уже, по всей видимости, мы должны говорить о том, что социум, населенный различными индивидами, разделяется на две составляющие: манипуляторы, и те, кто попадает под их влияние.

Суть манипуляций - тайное управление с задействованием подсознания. Когда индивид, подвергшийся манипулированию, волей обстоятельств вынужден подчиняться тайным командам манипулятора. Причем команды обычно не подаются столь явно, чтобы их возможно было тотчас же опознать. Все делается действительно тайно. А сами манипуляторы в отдельных случаях точно также не отдают отчет в том, что оказывают манипулятивное воздействие на других индивидов. Можно даже говорить, что многое, и у тех и у других, происходит на автоматическом, интуитивном уровне. Просто одни начинают пользоваться некими установочными (проверенными временем) словами, жестами, и проч., а другие - дабы избежать развития в своей психике доли тревожности (порой даже просто возникновения ее) - заранее готовы идти на уступки, дабы 'задобрить' манипулятора.

Фактор тревожности, по всей видимости, свойственен каждому индивиду. Просто вопрос, что кто-то обладает некими способностями (в большинстве своем неосознаваемыми, природными) подавлять данную тревожность, перенаправляя ее, отчего она находит свой выход в чем-то другом (переключается на какие-либо объекты жизнедеятельности), а кто-то наоборот, вынужден подстраивать собственную жизнь под тревожность. Тем самым - обрекая себя на страдания.

Такие страдания и используют манипуляторы. Или играя на возникновении их (шантаж провоцирования тревоги), или же, когда определяют, что в том или ином индивиде уже присутствует тревожность, просто-напросто и дальше подавляют его психику. Ведь известно, что в состоянии тревоги индивид в гораздо большей степени подвержен различного рода внушению. А значит ему легче навязать чью-либо волю. И уже тем или иным образом - подчинить его.

Причем у него уже как будто и не будет такой уж возможности отказаться. Воздействие на подсознание в целях манипулирования уже словно изначально обрекает индивида на подчинение; потому как в ином случае, в душе его начнет прогрессировать тревожность, и как следствие ее - тревога, от которой достаточно трудно избавиться. Разве что не пойти на уступки, выполняя выдвигаемые манипулятором цели, или же - сублимировав подобную тревожность.

Варианты сублимации достаточно различны, начиная от выполнения домашней работы (работы по дому, - свойственно чаще всего женщинам, хотя встречается и у мужчин; причем у последних подобное может проецироваться на выполнении каких-либо хозяйственных нужд, и тогда можно говорить, что сублимация в домашний труд встречается чуть ли не равнозначно у женщин и у мужчин), и, заканчивая фрейдовской теорией сублимации в творчество (хотя Фрейд понимал под сублимацией не только сублимацию в творчество, но и вообще - в любой общественно или же лично полезный труд), когда некоторые разлады в психике переносятся в создаваемый творцом труд (живопись, музыка, литература, и т.п.).

Однако, на наш взгляд, для выхода душевного негатива посредством сублимации необходимо изначальное ориентированность на творчество (пусть даже и на весьма посредственное). Тогда как для сублимирования во что-либо другое - зачастую достаточно простого желания индивида, ну быть может - наделение его самыми минимальными навыками, приобретенными, в том числе, и в процессе жизни в социуме (копание огорода, например, или вколачивание гвоздей).

И тогда уже можно сказать, что выход-спасение от тревожности может заключаться в сублимации. Хотя и практика показывает, что большинство индивидов предпочитает снимать тревожность более простым путем -- выполнением требований, выдвигаемым им манипуляторами. В сознании масс (и отдельного индивида) словно бы рождается ощущение того, что если как-то задобрить того, кто выдвигает какие-то требования, то он перестанет гневаться. А значит - и можно будет перестать волноваться самому индивиду. А из души его хотя бы на какое-то время исчезнет тревожность и тревога. Что уже будет весьма неплохо. (Следует обратить внимание, что подобное подчинение в большей мере свойственно индивидам, как бы изначально ориентированным на душевный невротизм. И таких индивидов более чем много. Даже можно сказать, что в той или иной мере, невротизм живет в душе чуть ли не каждого.)


14. Сила внушения, архетипы и коллективное бессознательное

Почти невозможно ошибиться при утверждении о том, что почти каждый из нас (быть может, за самым редким исключением) находится во власти внушения, продиктованного архетипическим составляющим коллективного бессознательного. Причем иной раз составляющая этого нуминозного опыта человечества столь велика, что наше невольное сопротивление внушению никак не может повлиять на сознание; и тогда уже бессознательное практически полностью подчиняет нас своей силе. Но так искусно, что большинство нисколько и не подозревает, чем продиктованы их те или иные поступки. А само сопротивление, как таковое, становится бессильным, потому что, если человек не подозревает о оказываемом на него воздействии, то чему же он должен сопротивляться? Все принимается им как должное.

Да и вообще, в какой-то мере в том и значение бессознательного, что воздействие на человека происходит неосознанно. И поступки, совершенные им, как ему кажется, становятся возможны по его воле и согласию. Вывести человека из подобного заблуждения практически невозможно. (Главным образом человека - незнакомого с теорией глубинной психологии.)

Нисколько не пытаясь в данном случае излишне вдаваться в понятие суггестии (внушения), мы лишь позволим себе коснуться этого понятия в контексте связи внушения и бессознательного.

И тогда уже - в двух словах - напомним, что же представляет из себя т.н. коллективное бессознательное.

Как известно, теорию о коллективном бессознательном выдвинул Юнг. (К слову сказать, разделение бессознательного на личное - коей придерживался Фрейд - и коллективное (Юнг) - было одной из причин расхождений этих двух гениальных ученых. Причем в последних работах Фрейд все же признал существование коллективного бессознательного, назвав это филогенетическими схемами, или осадками.) И т.н. коллективное бессознательное - не иначе как то, что можно понимать под опытом предков, опытом предшествующих поколений (своего рода - генетическая память). Т.е. Карл Густав Юнг в некотором роде расширил понятие - содержание бессознательного. И все, что когда-либо было пережито (пройдено) поколениями людей - находится в нашем бессознательном. Причем в случаях некоторых форм массового сосредоточения людей (при каких-либо обрядах, практически в неизменном виде дошедших до нас из прошлого) мы можем говорить о т.н. 'подключении' к источнику массовой психики, коллективному бессознательному. Таким примером может служить церковь. И сила суггестии в данном случае проявляется самым надлежащим образом, ибо, попадая в храм божий - каждый индивид не только получает возможность приобщиться к коллективному бессознательному, но и всецело подчиняется (вот вам и внушение!) заведенным нормам и порядкам.

И при этом вполне явно проявляется еще и психотерапевтическая роль нахождения индивида в церковном сообществе. Ибо в этом случае человек, слившийся с массовым, коллективным бессознательным, получает возможность изжить (пусть только на время) свои страхи, беспокойства, волнения, состояние беспомощности. И проявляется так оттого, что в основной массе - индивидам легче быть вместе. Спокойнее. И уже на знании этой особенности человеческой психики построены принципы управления массами, разработаны законы суггестии.

И сила внушения проявляется в той степени, насколько манипуляторам удается воздействовать на архетипы бессознательного, на те образы из мифологического прошлого, с которым каждый из нас себя ассоциирует.

И в этом нет ничего удивительного. Человеческая психика устроена таким образом, что, находясь в массе (в толпе), человек получает возможность изжить свои страхи, чувствуя как бы защищенность со стороны себе подобных. Вполне естественно следует, что за это он должен чем-то платить. Как раз такой платой и будет возможность подчинения тем механизмам и свойствам толпы, о которых писали и Бехтерев, и Сикорский, и Лебон, и Фрейд...

P.S. Мы только в общих чертах коснулись вопроса проявления внушения, приняв за основу возможность суггестии при некотором приобщении к коллективному бессознательному (в котором, вероятно, происходит негласное кодирование при взаимодействии с 'родственными' архетипами: отца, дитя, воина, матери и т. п.). Однако вполне можно отыскать истоки (возможности) внушения и в ранних фазах развития, и в Эдиповом комплексе, находя и объясняя с помощью, например, развития того же чувства вины (провоцируя подобное у 'нужных' нам людей) возможности индивида к подчинению. Например, стремясь заглушить чувство вины - он, по всей видимости, будет стараться сделать то, что от него требуется (своего рода наркотический эффект - стремление получить то, что требуется, чтобы побыстрее прекратить ломку). И тогда уже в этом и во многом другом как раз и кроется сила внушения и влияния его на индивида. А коллективное бессознательное можно рассматривать как одну из форм достижения подобного результата.


15. Подсознание. Результирующая действительность и манипулятивные функции

Второе столетие мир существует с научным открытием Зигмунда Фрейда о природе бессознательного. И если до сих пор случаются споры по поводу некоторых постулатов психоаналитической теории Фрейда, то следует заметить, что основные расхождения наблюдаются вокруг ряда выводов основателя психоанализа (которые кто-то принимает целиком и полностью, а кто-то - с некоторыми, на его взгляд, необходимыми коррективами), но уже мало найдется людей, начисто отвергавших существование бессознательного. (Причем, еще до Фрейда к схожим с ним результатам - пусть и не таким структурированным как у него - пришли некоторые философы и ученые: Ницше, Шопенгауэр, др. А само свое открытие Зигмунд Фрейд приписывал своему другу и учителю Брейеру.)


1

Однако, если на миг попытаться абстрагироваться от всех этих споров между сторонниками и противниками психоанализа, и лишь только принять во внимание, что как раз подсознательно видимо все и так принимают, то уже задача данной работы нам видится как в неком подтверждении существования бессознательного (без чего само бессознательное вполне может и обойтись), так и, скорее всего, в раскрытии ряда характеризующих позиций его направляющей, руководящей, сути.

Действительно, по нашему мнению, почти однозначно (любые сомнения будут не только беспочвенны, но и практически изначально 'обречены на провал') можно утверждать, что всеми нашими мыслями и поступками (мысли, вероятно, как нечто предшествующее поступкам) направляет бессознательное (то, что Фрейд предлагал обозначить, - имеется в виду некая корректирующая, буквенная, составляющая, - 'Оно', или 'Ид', в английско-латинской транскрипции). Нисколько нет смысла сейчас вдаваться во всю теоретическую базу основ психоанализа (тем более об этом достаточно писал и сам Фрейд, и его последователи). Мы лишь попытаемся обозначить некие свои мысли о бессознательном.

Прежде всего, давайте еще раз условимся, что аксиому Фрейда о существовании бессознательного мы принимаем полностью. И тогда уже в наших дальнейших изысканиях будем исходить (и отталкиваться) исключительно от нее. А еще быть может говорить о бессознательном, как о неком целостном составляющим чего-то достаточно неделимого, неосознаваемого, но... реально существующего. (Т.е. рассматривать его как некую действительность, и полностью принимая все постулаты теории Фрейда, в данной работе все же, не затрагивая вопросов различных фаз развития: эдипальные, предэдипальные, - как: оральные, анальные и генитальные, и где-то обходя стороной и комплекс кастрации, и либидо, эрос, инстинкт смерти, танатос и т.п.). В данной работе подобное просто не требуется. А мы обратимся к бессознательному как к некоему факту. Отрицать существование, которого бессмысленно.

И тогда уже, исходя из позиции существования бессознательного, напомним, что любые поступки окружающих (да и не только) нас людей - можно интерпретировать с позиции теории предложенной Фрейдом. Например, если мы замечаем, что кто-то начинает изменять свое отношение к вам, то наиболее логичным попытаться проследить (понаблюдать, проанализировать) подобный ход действий человека с позиции его мыслей. Всегда должна быть какая-нибудь точка отсчета, от которой можно отталкиваться не только ему, но и вам. Быть может есть смысл попытаться вернуться к ней, вынудив интересующего вас индивида где несложными, а где и хитроумными комбинациями еще раз 'проиграть' в своих мыслях, своей памяти, своем бессознательном - прежнюю ситуацию; но вот только с одним отличием: эффект от этого должен быть необходим вам. И даже ничего страшного, если от этого немного исказиться сама 'правдивость' ситуации. Смеем вас уверить, что вообще само понятие 'ложности' или 'правдивости', -- зависит в первую очередь от того, как:

а) об этом будет думать этот индивид;

б) от того, как сделаете вы так, чтобы он 'правильно' подумал. Причем, чуть вдаваясь в философское понятия вопроса, заметим, что, на наш взгляд, понятий истинности и ложности - как бы заранее не существует. Ибо они в первую очередь, а то и исключительно, зависят от субъективности, и еще больше, -- от относительности, как самого вопроса, так и вашего мнения; или, если быть точнее, - от так называемой 'нужности' вопроса.

И тогда уже стоит сделать шаг к тому, чтобы ключ к разрешению подобных - в какой-то мере и абстракто-будущих - вопросов был исключительно ваш. А значит, и последнее слово останется тоже за вами. Тем более что большинство из людей достаточно легко 'перенастроить' в нужное вам русло. И сделать это возможно, - зная механизмы воздействия на подсознание. Т.е. мы уже подошли к вопросу манипулирования над сознанием (в т.ч. и бессознательным), и почти исключительно вторгаясь в область неких психических процессов (а то и вообще, - ключевых характеристик действительности). И тогда уже именно отсюда следует, что, вторгаясь в область управления психическими процессами - мы неким таинственным образом можем использовать своего рода 'перенаправление' мыслей (а значит и самих действий) в нужном (уже для нас) направлении. Что, поистине бесценно. Ибо мы таким образом получаем в свои руки оружие, способное приводить к беспроигрышной и всецело программируемой (да и контролируемой) нами ситуации. Тем более, в качестве экспериментирующих ситуаций можно - в дальнейшем - создавать любые (как бы заранее невыгодные вам позиции), с конечной (и заранее известной) целью - повернуть все в вашу пользу. Т.е. это уже своего рода игра, заключающаяся:

а) дать 'противнику' некую фору;

б) дождаться, пока ситуация начнет принимать 'нежелательный' для вас оборот;

в) исправить (выравнять) ситуацию;

г) выйти 'в отрыв';

д) закрепить свою победу. В т.ч. и как бы 'зарезервируя' подобный 'программируемый' результат на будущее, и лишая таким образом 'противника' не только на сопротивление, но и на какие-либо даже мысли об этом.

Причем, следует иметь в виду, что практически любой индивид подсознательно готов к поражению. Здесь первостепенное значение имеет некая установка (ориентация на миф), как, скажем, если в вашу пользу играет своего рода нуминозный опыт - память предков, всего человечества.

Другими словами, даже несмотря на определенную 'запрограммированность на успех' ряда лиц, практически все они, так или иначе, но подсознательно ожидают своего рода 'форс-мажорной' ситуации (вспомним бытующие в народе поговорки типа: 'нашла коса на камень', 'и на старуху бывает проруха'...), вследствие которой они подсознательно 'готовы проиграть'. Тем более, что для того, чтобы унять свое восстающее против этого 'Я' - есть немало способов 'оправдать' поражение. Причем, опять же, лидерские качества в данном случае как бы находятся в некой симбиотической связи со своего рода творческими способностями, и уже тогда, если допустить, что это так, фантазийность вариативности идей, нацеленных на поиск оправдывающих все и вся решений может быть чуть ли не безгранична. И тогда уже какое-то одно-два из них - сознание 'Я', совесть 'Сверх-Я' - принимается пусть и с показным 'скрипом в сердце'.

Так что, если хотите, за развитие подобного рода 'инсценировки сюжета' всех последующих (а то и первоначальных, ведь вполне можно начать как раз с этого, не дав 'противнику' какой-либо форы, и с первых своих шагов строить общение в русле нужного вам поведения) действий интересующего вас индивида предрасположена сама природа. Своего рода, на руку играет некая 'философичность бытия'. И мир от этого не рухнет, и земля не начнет вращаться в другую сторону. И оттого, что вы сможете направлять или корректировать действия других людей - даже не изменится ваша совесть. Тем более что на каком-то этапе (через весьма незначительное время), подобные ваши способности перейдут исключительно в ведение бессознательного. А значит, - все будет происходить как бы автоматически, и уже даже независимо от вас.


2

Если попытаться подойти к интерпретации направленности содержания психики (своего рода проецирования того, что заложено в подсознании - на мотив поведения индивида в окружающем мире), то уже вполне бесспорно, что истоки этой самой 'руководящей роли' следует искать именно в бессознательном. Причем и основная роль отводится именно подсознанию.

Что же оказывает влияние на подсознание?

Ну, во-первых, как мы уже отмечали - т.н. нуминозный опыт. Опыт человечества. Опыт предков. Своего рода - коллективное бессознательное (на существовании которого настаивал Юнг, а чуть позднее и сам Фрейд). Кроме того, оказывает немалое значение и специфика существования мифов (которым и Фрейд, и Юнг уделяли немалое влияние). Ведь что такое миф? Миф это некая, кем-то и когда-то (т.е. относительно давно, хотя бывают и специально насаждаемые мифы, своего рода 'подделки') придуманная легенда, которая переходя из поколения в поколение, и на каком-то этапе своего существования начинает прочно ассоциироваться с природой земного бытия. Попросту - 'застревает' на подсознательном уровне, т.е. то, о чем говорят: 'засесть в головах' людей. В данном случае - уже современных людей.

И уже хотим мы того или нет, но этот самый миф будет оказывать подсознательное влияние на совершаемый характер наших поступков. Причем, опять же, свое воздействие он как раз уже оказывает именно на стадии принятия решений, каким-то незамысловатым образом и уже участвуя в образовании самой 'нужной' мысли, и - главное - оказывая на нее, порой, результирующее влияние. Причем, в случае если возникает хоть какое-то - пусть и незначительное - сопротивление в нашей психике по поводу этого столь явного по сути вмешательства - то далее возникает некий дискомфорт, в зависимости от стадий образования которого мы начинаем ощущать что-то вроде накапливающихся в нас противоречий, выходом которых - в зависимости от состояний нервной системы - служит рождение какого-либо стресса (это может быть или агрессия (формы направления которой иной раз непредсказуемы), или наоборот - упадок сил, настроения, своего рода депрессивные состояния. И иного, как говорится, не дано.

Во-вторых, на подсознание оказывает влияние, опять же, сама форма (способ) образования бессознательного. Ведь так или иначе, всё, что когда-нибудь было нами услышано или увидено (т.е. любая информация с печатных и электронных изданий, информация, полученная посредством теле-, аудио- и видео- носителей) - откладывается в бессознательном.

И уже в последующем, все это неким таинственным образом смешивается, перемешивается, и, обогащаясь коллективным бессознательным, - рождает (опять же, - все вновь помноженное на уже чисто природные, индивидуальные, черты данного индивида, как то: интеллект, талант, творческие способности...) некий первичный слой бессознательного, который как раз и участвуют в образовании тех мыслей, которые затем будут перенаправлены в соответствующие органы индивида (в данном случае, вероятно, в ЦНС - центральная нервная система), для их последующего осуществления в виде принимаемых решений (или уже скорее - свершения этих самых решений, т.е. образованию поступков).

Теперь попытаемся коснуться этой самой 'результирующей роли бессознательного'.

Так или иначе мы выяснили, что подсознание имеет первостепенное значение в принятии решений, возникающих в человеческой психике. Что же это значит? И вот уже как раз тут мы должны обратить внимание (главным образом это имеет значение в общении с другими людьми), что характер поведения человека (его слов и поступков), как мы уже выяснили, будет зависеть почти исключительно от бессознательного. В какой-то мере мы рассматриваем, конечно, психику 'нормального', то есть адекватного действительности человека; потому как, на наш взгляд, не совсем адекватное поведение индивидов, имеющих какое-то отклонение в психике, зависит, конечно же, от бессознательного, но на это бессознательное оказывают влияние, - и, зачастую, самое непредсказуемое - целый ряд других характеристик, как то: 'больное' воображение, явная мнительность, 'раздвоение' личности и иные позиции, относящиеся, например, к симптоматике психопатий, что в итоге - могут приводить к порой непредсказуемым последствиям.

И тогда уже, прежде чем выразить свое отношение к какому-либо действию (порой, быть может, и 'странному', на ваш взгляд) интересующего вас индивида, следует попытаться проанализировать (чтобы 'управлять' психикой, - без анализа, а значит неких аналитических способностей, не обойтись), или иными словами, проинтерпретировать поведение этого самого индивида - с позиции психоанализа. Психоаналитической теории Фрейда.

И быть может в этом случае ваше первоначально (так просившееся) мнение об этом человеке, несколько изменится. В сторону понимания, естественно. А значит, если будет на то желание, вы сможете попытаться вторгнуться в область (сферу) принятия решений этим индивидом; с целью повлиять на мотив его поведения.

Практически любого человека (за малым исключением специалистов-манипуляторов) можно как 'повернуть' ('перепрограммировать') в свою пользу, так и обратить против себя. Вероятно, в чем-то подобном и заключается искусство манипулирования над людьми. Искусства, так великодушно подаренного человечеству гениальнейшим австрийским исследователем, профессором Зигмундом Фрейдом,


16. Психоанализ спорта. Единоборства. Бокс

Признаться, уже давно подсознание просило подвергнуть психоаналитической интерпретации мотивы занятий людей единоборствами. И в данном случае наше исследование - это не иначе как дань 'уважения' собственной памяти к многолетним занятиям единоборствами (из них более десяти лет активных выступлений на ринге). Да и бокс выбран не случайно. Помимо многих (учитываемых подсознанием) позиций - это прежде всего еще и единоборство, где в большей (чем где бы то ни было) степени выражено активное столкновение (противоборство) двух личностей (иным в боксе добиться чего-либо не то что затруднительно, но может быть и вовсе даже невозможно); причем каждая из сторон обычно активно 'заряжена' на успех (на 'результат'), который зачастую достигается (оптимальный и достаточно распространенный вариант) нанесением побоев противнику (хотя в этом плане чаще всего обе стороны бывают равны), и уже как самый желательный вариант - лишением противника сознания,-- т.е., другими словами, его нокаутирования.

Итак, вначале, давайте кратко коснемся основных (распространенных) причин, побуждающих людей к занятиям единоборствами в целом, и боксом, - в частности.

а). Желание овладеть навыками бокса - дабы противостоять хулиганам (предполагаемым 'обидчикам');

б). Получение спортивных разрядов и званий, что, по большому счету, легко перекликается с учением Адлера о 'комплексе неполноценности', т.е. достижение сих вышеперечисленных фактов служит почти исключительно повышению собственной самооценки; а также самоутверждению в 'глазах других';

в). Привычка. (А почему бы и нет?! Особенно для ужа, в какой-то мере, преодолевших первые два этапа. Тем более что зачастую и само тело - мышцы, да и мозг - требуют не оставлять 'привычного' режима тренировок)

г). Страх. (В данном случае, имеет место несколько специфическая природа страха. Так сказать, невротического характера: мол, 'как только брошу заниматься - все забуду'). Да и еще в какой-то мере этот пункт перекликается с предыдущим. Тем более что порой именно данный 'вариант' страха выдается за 'привычку'. Ведь мало кто знает, что на самом деле происходит внутри (в подсознании) человека. (Кроме него самого, разумеется. Хотя и здесь может быть загадка).

д). Приобщению к 'здоровому' образу жизни (корректировка, там, фигуры, сгонка 'лишнего' веса, и т.п. атрибуты спорта, на которые чаще всего сами спортсмены не обращают никакого внимания, но подобная позиция находит весьма активный отклик - и подсознательное желание к воплощению - у мужчин и женщин в определенном возрасте).

Ну и наконец последний пункт можно сделать собирательным. В его ведение подпадают любые мотивации, еще не указанные нами, как то: имидж, дань моде, и т.п.

Нисколько не желая отметать всего вышеизложенного, попробуем заметить, что все это характерно, прежде всего, к причинам принятия решения о начале занятий с позиции сознания. Нам же сейчас хотелось бы поговорить о бессознательном.

И тогда уже мы попробуем рассмотреть причину мотивации с позиции бессознательного (что, на наш взгляд, куда интереснее, честнее, и правдивее). И, конечно же, возьмем за основу именно метод психоаналитической интерпретации Зигмунда Фрейда (и как наиболее совершенный, и как классический вариант родоначальника психоанализа).

Итак, каковы же (уже в этом случае) будут мотивы занятий единоборствами, - (и, прежде всего, боксом)?

Вероятно, на первое место следует отнести Эдипов комплекс.

Будучи ребенком (а развитие Эдипова комплекса, напомним, это три-пять лет во времена Фрейда и, вероятно, уже чуть раньше - в наши дни), у мальчика возникает желание 'обладания матерью'. Он хочет 'спать с мамой', мечтает, чтобы 'мама' была только 'его' (и уже совсем 'против' иметь в этом своем 'желании' каких-либо 'конкурентов': т.е. 'делить' с кем-то свою маму он не собирается). И почти тогда уже он понимает, что вероятность осуществления всего подобного возможна только в случае, если он сможет каким-то образом 'справиться' с отцом.

А 'победа' над отцом (как раз его основным конкурентом в возможности 'обладать матерью') может произойти, только если он будет его сильнее. (Это откладывается в подсознании - оказывается как бы вытесненным - и при достижении возраста - благоприятного для занятий - мальчик идет в секцию бокса).

Ко всему тому, мальчик (ставший уже подростком) понимает, что знание приемов единоборств - еще и наиболее короткий путь к одержанию победы над любым противником - даже над физически более сильным (каковым в его воображении - бессознательном - всегда будет отец).

А ведь, кроме того, занятия таким видом спорта как бокс - помимо непосредственно изучения самих приемов - предполагают еще и развитие таких физических качеств, как сила, скорость, быстрота, реакция..., - т.е. как раз всего того, что позволит ему одержать вверх над - в данном случае - отцом. Да и желание стать сильным зачастую (подсознательно) ассоциируется и с тем, чтобы скорее стать взрослым. А значит мама, таким образом, может уже предпочесть папе именно его. (Здесь вполне проявляется нуминозный опыт или т.н. память предков, когда в доисторическое время самки обезьян - как и первых людей - предпочитали более сильных 'соплеменников', почти не без оснований - на ошибку - полагая, что именно те способны будут не только к производству более сильного потомства, но и вообще 'помогут' выжить в мире дикой природы. А значит, если угодно, эта нами высказанная мысль так или иначе уже будет пересекаться уже и с коллективным бессознательным).

В итоге мальчик начинает тренироваться. Причем вполне явственна закономерность, - чем желание 'быть с мамой' было сильнее - тем уже и сами тренировки становятся усерднее.

Однако Фрейд открыл, что психика ребенка амбивалентна. А значит наряду с желанием 'убить' (или, вероятно мягче - победить) отца, почти в равной мере имеет право на существование и любовь к отцу. И тогда уже напрашивающаяся парадоксальность ситуации разрешается весьма своеобразным способом.

А все дело в том, что, участвуя в спаррингах (бокс, - опять же наиболее характерный пример, где именно спарринги поставлены в основу основ совершенствования мастерства боксера) мальчик подспудно проецирует образ отца на своих соперников (спарринг-партнеров). В итоге - он уже 'бьет' не отца (ведь он, как оказалось, все же его любит) - а противников на ринге.

И тогда все становится на свои места.

Правда тут вносятся дополнительные коррективы - чем у мальчика было сильнее желание 'обладания матерью' - тем больше достается 'обидчикам', каждый из которых теперь 'замещает' того, кто когда-то мешал осуществлению его первого детского желания, - т.е. отца.

А так как к возрасту начала самих спаррингов повзрослевший мальчик-подросток (вследствие существующих в обществе инцестуозных табу) уже и не думает об обладании матерью (а само желание, благодаря 'цензуре' - из сознания (Я) давно уже перебралось в подсознание (Оно) и находится там за мощной защитой (Сверх-Я), - то, вероятно, сам некогда существующий у этого подростка Эдипов-комплекс, теперь не только 'оправдывает' сами занятия боксом (или в более расширенном аспекте - единоборствами), но и, -главное, - служит надежным стимулом спортивного долголетия (чем ярче было появление Эдипова комплекса - тем дольше стаж занятий единоборствами).

А к тому же теперь (когда повзрослевший мальчик уже, так сказать, активно тренируется, участвуя в спаррингах и боях на ринге), возникает и еще одна причина (его теперешней мотивации), а именно, проявление у занимающихся единоборствами (и, прежде всего, контактными единоборствами, в т.ч. боксом) садомазохистских импульсов.

Действительно, бокс как нельзя лучше отвечает, как желанию получать (испытывать) боль (мазохизм), так осуществлению удовольствия, когда точно такую же (или еще сильнее) боль испытывает противник. (Причем, в рассматриваемом варианте с боксом не только в полной мере проявляются садомазохистские тенденции оправдания занятий, но и еще, - уже отсюда, - выбор соответствующей тактики поединка; или, другими словами, - принадлежности самого боксера к представителям какого-то одного определенного стиля. Например, спортсмены 'работающие' в атакующей манере, - явно с большими садистскими импульсами; в защитной - с мазохистскими. Придерживающиеся стиля 'рубка', т.е. идущие постоянно на обострение ситуации в ринге, на, зачастую, беспорядочный обмен ударами - в самой яркой степени свидетельствуют о наличии у них равных подобных желаний, - садомазохистских.

Впрочем, и Фрейд считал, что садист - почти всегда мазохист. И наоборот).

Третьим пунктом появления желания к занятиям (равно как и оправданности самих желаний) единоборствами, является сублимация. Напомним, что сублимация - одна из защит психики, предложенная как самим Зигмундом Фрейдом, так и его дочерью Анной Фрейд. В каких же случаях происходит сублимация? Рассмотрим её возникновение в контексте нашего примера.

Первооснова опять же заложена в Эдиповом комплексе. А дальше психическая энергия или либидо, наталкиваясь на существующие запреты (Сверх-Я) - вытесняется, направляясь (где и откладывается до времени) в бессознательное (Оно); и тогда уже в будущем всё это будет являться источником развития различных невротических и психопатических нарушений (начиная от соматических заболеваний, неврозов, фобий, истерий, и заканчивая психопатологическими расстройствами личности); или же - посредством имеющихся защит - не вытесняется, а сублимируется в занятия единоборствами, т.е. опять же - тем же самым боксом.

Кроме того, занятия боксом, - это и не иначе как - подтверждение агрессивности, имеющейся (как и характеризующей) почти каждого человека. Просто будет вопрос - насколько сильны у этого индивида позиции Сверх-Я, благодаря которому присущая ему агрессивность заглушается (т.е. вероятно то, что мы имеем ввиду под выражением: 'держать себя в руках'), а в иных случаях и сводится на нет. (Однако стоит заметить, что 'якобы' кажущееся избавление весьма обманчиво. И при возникновении соответствующих условий - агрессивность вновь проявляется).

В ситуации же с занятиями единоборствами (боксом), агрессивность вполне может реализовываться своею необходимостью возникновения, как говорится, на ринге. (Кроме того, вероятно, наличие агрессивности иной раз необходимо и в обычной - не спортивной - жизни. Именно способность к периодически возникающей у нас агрессии - вполне может рассматриваться как попытка некоего 'обезопасивания' себя перед отрицательно настроенными людьми, предпочитающими неправильно истолковывать вашу вежливость, порядочность и доброту, и старающиеся вследствие подобного - ошибочно сформированного мнения о вас - как минимум 'сесть вам на голову', а как максимум - и вообще подчинить вас себе, сделав управляемым механизмом в своих недобросовестных руках).

Еще одним объяснением занятий людей боксом - это то, что Фрейд называл танатос, или влечение к смерти.

По мнению Фрейда, (заметим, что к подобной мысли он стал склоняться в своих более поздних работах) в человеке равно сосуществуют два начала - Эрос - или либидо, а в более широкой трактовке и вообще любовь к жизни, и танатос - или желание, инстинкт смерти.

Заметим, что теория о влечении к смерти совпала с окончанием Первой Мировой войны, но по своей всеохватываемости вполне затрагивает (объясняя) стремление индивидуумов и к алкогольному, и к наркотическому насыщению, а, равно как и то, что в существовании инстинкта к смерти -- заложен (и находит воплощение) целый пласт стремления к риску. К которому вполне можно отнести любой из экстремальных видов спорта: прыжки с парашюта, прыжки с трамплина, различного рода акробатика, мотоциклетные гонки и т.п.

И уже практически без сомнений, своей принадлежностью к риску (а значит и к танатосу) отмечен один из лучших видов спорта из когда-либо изобретенных человечеством - бокс.

А к тому же, в отличие от других экстремальных видов, именно в боксе как бы инстинкт к смерти находит реальное воплощение на протяжении заметной растянутости по времени (время одного раунда, помноженного на общее количество раундов. Причем еще десять лет назад 'чемпионские' бои длились по пятнадцать раундов, а в начале прошлого века их число доходило и до нескольких сотен раундов).

И ведь на протяжении всего боя, каждую секунду боксер знает, что может пропустить тот удар, который приведет к его смерти! А равно и другой боксер знает, что все может произойти с точностью наоборот!

И тогда уже бокс выглядит как противоборство (противостояние) двух людей, нашедших в совместном избиении выход из Эдипова комплекса, стремящихся таким вот образом - уйти от сублимирующегося в бокс невроза (а то и различных форм психопатий), удовлетворяющих нанесением и получением боли свои садомазохистские импульсы, реализующие в т.ч. и латентную гомосексуальность (как раз корнями уходящую в тот самый нуминозный опыт, когда столь сильны были традиции 'овладеть' побежденным противником), а кроме того, в боксерском поединке (и вообще в желании заниматься боксом) находит свое воплощение выраженное стремление отдельного индивида к смерти, т.н. инстинкт смерти. Танатос.

Хотя из тех, кто занимается боксом (и единоборствами) - мало кто об этом догадывается. Но непременно одно - подобная мотивация находится исключительно в введении бессознательного. И уже оттуда - она влияет (руководя и направляя) на поступки да мотивации желающих тренироваться. Что, быть может, просто необходимо иметь в виду. И только.


17. Невротизм - внутри каждого из нас

На первый взгляд кажущаяся странность заглавия, способна, по всей видимости, вызвать немало кривотолков среди противников столь претенциозного суждения. Поэтому на всякий случай мы заверим читателя, что несомненно уверены в том, что существует определенный процент людей, которые как бы выпадают из различного рода статистик. На них не распространяются какие-либо догмы или шаблоны поведения. Хотя это и достаточно небольшой процент индивидов. Все остальные вполне могут смириться с тем, что являются тайными или явными невротиками (об откровенно больных людях, имеющих то или иное психическое заболевание, мы сейчас не говорим). И уже тогда попробуем разобрать вопрос, почему же практически в каждом из нас есть та или иная степень невротизма. Почему иные люди стараются намеренно игнорировать наличие его в себе, а кто-то словно бы и наоборот, пытается явно высветить. Нисколько не считая сей факт пороком.

Да это пороком и не является. Причем в некоторых случаях с этим остается только смириться. А иногда можно и побороться изжить (или хотя бы заглушить) подобную зависимость.

Речь идет и действительно о зависимости. И в какой-то мере о слабости. Причем данный вид слабости словно бы сам заинтересован в том, чтобы не перерасти в противоположное качество. И тогда мы можем говорить, что подобный невротик тщательно, как ему кажется, пытается завуалировать свою невротическую зависимость. Не скрыть. Нет. Скорей всего он даже не осознает, что необходимо что-то скрывать. Просто оказывается так, что такой индивид как бы ставит остальных перед фактом. Фактом признания его таким. Пытаясь завуалировать свой невротизм какой-нибудь формой индивидуальности (выдавая его за данную форму). И словно бы прося - принимать его таким как он есть. Нисколько не пытаясь измениться.

Может стоит говорить о том, что измениться невозможно?

Нет. Так говорить нельзя. Ибо измениться возможно абсолютно в любом возрасте. Причем, как и везде, важно желание индивида. Желание истинное, -- а не дань моде или улучшения отношения с близкими. Нет. В том-то и заключается вопрос, что, говоря о подобном невротизме, большей частью следует иметь в виду скрытный, латентный невротизм. Невротизм, который в отличие от обычной формы невроза, практически не влияет на конформность с окружающими. Да и вообще быть может и не оказывает какого-то существенного влияния на жизнь. В том плане, что окружающие наверняка и не способны будут распознать в таком человеке невротика. Хотя, по сути, это самый настоящий невротик и есть. Просто он умело заменяет свой гнев - на проявление скрытной агрессии к окружающим в виде, например, выполнения какой-либо механической (и в большинстве случаев не нужной, ну или не так важной на тот момент) работы, такой как: уборка квартиры и проч. То есть мы не говорим о том, что убирать квартиру не нужно. Скорее, - что вполне возможно было бы выполнить подобную работу и в другой момент. Но почувствовав съедающее такого индивида изнутри напряжение, он старается найти выход своим эмоциям в выполнении работы. И это лучше, конечно же, чем подобный выход произойдет в виде агрессии на члена семьи или близкого (постороннего) человека.

Невротизм внутри каждого из нас. Попробуем позволить себе повторить название. Однако, почему же становится возможным подобное утверждение? Не есть ли это ошибка? Нет. Ошибки здесь никакой нет, если рассматривать невротизм отдельной личности не как симптоматику заболевания, а лишь как некую общепринятую норму. То, с чем просто необходимо смириться. И чему невозможно противостоять.

Или возможно? Ведь, по сути, как лечится невроз (скорее он не лечится, а заглушается или смещается на что-то другое), так и невротичности вполне обычного человека можно снизить, а то и совсем избавиться от нее. Причем становится возможно это различными способами и методами. Один из которых - самоизлечение посредством осознавания индивидом того, что происходит с ним; и в результате этого выработка определенных норм поведения, могущих разрушить привычную схему существования невроза, вырваться из загнанных рамок и тем самым добиться избавления от страдания. Избавления от невроза.

Еще одним способом является так называемая сублимация, то есть переключение невроза внутри личности с собственных переживаний -- на какое-либо занятие творческого характера. Искусство, живопись, литература... В иных случаях это может быть копание огорода, мытье машины, и проч. чисто механическая работа, которая помогает элементарно переключиться индивиду на новый объект. В результате чего можно быть уверенным, что на какое-то время симптоматика исчезнет. Потом же начнется всё по новой. Независимо чем вы занимаетесь, невротическая зависимость вновь опутывает вас, и все как бы начинается сначала. Вы бессознательно ищете новый объект. На какое-то время переключаете на него ваш невроз. А потом все возвращается на круги своя. Причем, по всей видимости, уже можно было бы говорить, что избавиться от невроза и вовсе невозможно (мы сейчас не рассматриваем медикаментозное лечение), если бы... если бы не учитывали силу разума. Силу интеллекта. При должном развитии разум индивида действительно оказывается способен переломить ситуацию. Правда, в этом случае почти следует смириться с тем, что такой индивид с этих самих пор должен находиться в неком анамнезе, сомнамбулизме, нереальности. Другими словами, вполне искусственно, нарочно, такой индивид должен как бы не совсем отдавать отчет реальности. Не воспринимать ее всерьез. Не подвергать излишней критичности то, что происходит с ним или вокруг него.

И здесь не идет речь о развитии какой-либо психопатологии, при которой в некой нереальности индивид пребывает все время. В нашем случае индивид намеренно пускается на подобный обман. Обманом, подобное, впрочем, не считая. Зачем, - если речь идет о способе выживания.

И тогда уже, подытоживая вышесказанное, можем сказать, что в определенной мере с невротизмом внутри каждого из нас можно бороться. Но мы должны знать, какую за это несем плату. И каждый должен делать для себя выбор сам. Реагировать на реальность, нервничать, переживать, отыгрываясь своими психотическими состояниями на окружающих (напоминая социопатов или психопатов), или же искусственно абстрагироваться от окружающих проблем. Тем более зачастую выходит так, что решения большинства проблем от нас и не зависит. Да и разрешается часто все само, и в иных случаях еще лучше, чем вы бы того желали.

Хотя и не всегда это так. И совсем не значит, что нужно со всем смириться. Нет. Необходимо просто отдавать отчет реальности, и может быть искусственно, периодически, играть в свою игру. Ну, или надевать маску. Кому как больше нравится.


18. Любовные взаимоотношения. Конфликт и время

Взаимоотношения между мужчиной и женщиной вероятно могут проходить по различным 'сценариям'. Можем предположить, что для исследования больше интересен конфликт во взаимоотношениях, нежели 'идиллия', тем более что такой практически и не существует. (Если мы имеем в виду истинную 'правдивость' во взаимоотношениях с обеих сторон, что не только является почти не существующим исключением, но и, если все же бывает, или достаточно недолговечно, потому как наверняка когда-нибудь возникнет момент, когда былая 'идиллия' - закончится. Если все же брак более-менее стабилен, то уместней скорей всего говорить о некой иной подоплеке такого 'союза', которая вероятно и выступает главной цементирующей основой подобного - иллюзорного - брака. Хотя мы были бы и рады - если бы могли ошибаться. И в иных случаях наверняка допустима ошибка).

Однако, сейчас мы рассмотрим все же вопрос конфликта. И тогда уже обратим внимание на тот факт, что со временем заметно спадает эмоциональное напряжение случившегося конфликта.

Действительно, много ли кто сможет действительно припомнить свое истинное эмоциональное состояние в какой-либо ситуации, произошедшей даже год назад? А десять, двадцать, тридцать лет? Ведь в любом случае, остаток тех ваших 'впечатлений' будет достаточно призрачен, вследствие такой инстанции психики как 'сопротивление' (проникновению нежелательных фактов в сознание) и 'вытеснение' (когда что-либо неприемлемое для психики, заранее вытесняется из нее). И поэтому если нам предстояло бы оценивать ситуацию, произошедшую много лет назад, то наверняка, истинный смысл происходящего будет искажен. Это непреложный факт любых воспоминаний.

Кроме того, следует заметить, что существуют особые т.н. биологический периоды, когда через определенный период времени (обычно это пять-семь лет) вы практически полностью изменяетесь; становитесь другими; чаще всего - мудреете.

Другими словами, со временем мы как будто переходим на следующий этап развития. Цикличность, как мы заметили, составляет пять-семь лет. Через это время, человек как бы 'другими глазами' смотрит на все раннее происходящее с ним. И что самое главное, - он совсем иначе оценивает и свое отношение к происходящему.

И уже здесь мы могли бы предположить, что наверняка и если бы вы вспомнили конфликт пяти - а то и десятилетней давности, - то наверняка бы признались себе в ином отношении к 'былому развитию событий'. Вероятно, это так.

Но, как мы уже заметили, зачастую прошлое (когда-либо случившееся с нами), мы на самом деле должным образом вспомнить и не можем. (По уже упоминаемым раннее причинам). А значит уместно говорить о некой эфемерности происходящего.

Судите сами. Поставьте себя на место себя же - но как будто вы рассматриваете произошедший конфликт, случившийся когда-либо в прошлом. Наверняка вы и не вспомните то эмоциональное состояние, когда вам доводилось испытывать тогда. И что уже наверняка, сейчас вы бы наверняка заметили, что 'тогда' поступили бы 'несколько' (а то и 'совсем') иначе. И это факт. Непреложный факт, который следует только признать. И если раньше это был 'конфликт' (казалось вам - что 'конфликт'), то, что останется от этого 'конфликта' сейчас? Вопрос. Хотя скорей всего - и совсем ничего не останется. Как говорится, этот т.н. конфликт - 'самоликвидируется'. Вот так вот. И что уже наверняка - тот самый недавний (а тем более 'давнишний') конфликт - уже не будет представлять для вас того накала, как это было когда-то.

И тогда уже мы могли бы заметить, что, по всей видимости, именно в этом ключе нам и следовало бы рассматривать все когда-то происходящее с нами. Так же, как и то, что происходит с нами сейчас. И это важно. Необычайно важно. Важно добиться того, чтобы какая-либо нынешнее конфликтная ситуация - утратила для вас то значение, которое вы уделяете этому сейчас. А для этого - просто взгляните на происходящее - 'другими глазами'. С позиции времени. Которое если еще и не прошло - то, как бы 'прошла' (должна пройти) в нашем воображении; в нашем сознании.

Т.е. другими словами, мы должны добиться того, чтобы любая нынешняя конфликтная ситуация - утратила для нас степень напряженности. А за этим уже и следует разрешение конфликта. А значит и сама 'проблема' не будет казаться оной.


19. Индивидуальное 'Я' - как зеркало другого индивида

Так получается, что в общении с другими индивидами каждый из нас вынужден затрачивать частицу своей энергии - на поддержание кого-то другого.

Становится возможным это от того, что любой другой индивид, общаясь с кем-то, фактически видит в нем себя. И в зависимости от жизнелюбия этого человека - подсознательно строит существование собственное. Потому как, если предположить, что исходят от кого-то своеобразные лучи энергии - то в первую очередь эти лучи будут затрагивать того, кто по каким-то причинам (вынужденно или радостно) общается с подобным лицом. И уже в зависимости от настроя того - или подзаряжается его энергией, или же вынужденно изменяет собственное настроение. Точнее - оно изменяется само. Потому как происходит так, что на подсознание такого индивида оказывает влияние нечто, исходящее из собеседника. И общаясь с вами - такие индивиды подсознательно заряжаются вашей эмоциональной составляющей. В результате чего уже можно говорить и об изменении их настроения, а равно - и фактического изменения жизненного уклада. Потому как наша жизнь складывается из мельчайших частиц сформированного вокруг себя бытия. И если рядом с нами будут исключительно негативные субъекты, носящие отрицательную информацию (будучи полноценно пропитаны ею), то в итоге получается так, что на биополе индивида приходится дополнительная нагрузка. После чего в равной мере он будет способен эту оборону выдержать (что значительно труднее), или же пропустить сквозь себя волну негатива - другого. Тем самым частично сняв с души того груз проблем (и быть может даже ответственности), а для самого же индивида, принявшего на себя своеобразную атаку бессознательного такого индивида - может наступить и не самый лучший временной период. Потому как становится способен он подпасть под влияние проекции, и тогда уже, на какое-то время его собственные черты захватят проблематика другого. Больное воображение того. А значит - помогая другому, вы фактически начинаете медленно губить себя. Причем самое страшное быть может заключается в том, что таких людей, как те, которые извечно меланхолично настроены, уже не спасти. Вечный упадок сил и уныние стали их своеобразной визитной карточкой; и настроив сознание на соответствующий лад - уже являются чем-то на вроде черты характера. А изменять свой характер возможно только исключительно образованным и обучаемым (со способностью к обучению) людям. И иного не дано. Ибо только они не находятся в своеобразном поиске и совершенствовании себя, но и фактически подстраиваются под обстоятельства, подчиняя те себе. Это залог своеобразной выживаемости в мире. В злом, по сути, мире. В мире, где происходят почти постоянная дарвиновская борьба за выживание видов. Независимо какой это вид - животных или человека.

Вернувшись к вопросу проекции, мы можем заметить, что любой индивид так или иначе оказывает влияние на окружающих. Всегда находится кто-то слабее вас, кто имеет огромное подсознательное желание вам подчиняться. Так же, как и существуют люди, кто как будто бы подчиняться не намерен. Но это зачастую выражается лишь только внешне; тогда как внутреннее у каждого есть определенная категория в его психике, воздействие на которую фактически и вызывает подчинение или проявление власти со стороны другого индивида.

И почти совсем не вопрос - что вы из себя представляете. Всегда находится кто-то, кто оказывается в более выигрышных, чем вы условиях. А значит, при определенных правилах может и довлеть над вами. Так же, впрочем, как и подчинятся.

Остановившись еще какое-то время на вопросе подчинения, мы можем сказать, что подчинение, по сути, - свойство человеческой психики. Свойство это базируется на законе сохранения вида (на законе выживания). Тем более что при определенных условиях и действительно необходимо подчиниться. Пусть и для того - чтобы после получить власть. Это один из законов манипулирования другими. Хотя и уже можно заметить, что тот, кто всегда и везде демонстрирует исключительное подчинение - все меньше, в последующем, сможет удовлетворять свои властные амбиции. Потому как в его подсознание словно закладывается своеобразная установка на подчинение. И чтобы изжить её - требуется гораздо больше времени, чем иной раз хотелось бы.

То есть другими словами, всё что мы совершаем, каждый поступок, помимо того, что является непременным следствием наших мыслей (а мысли базируются в подсознании), ещё и оставляет свой отпечаток в душе. И в последующем всё это неким таинственным образом преобразуется в мысли и последующие поступки индивида. Потому как знаем мы, что любые поступки и желания являются непременным следствием работы нашего бессознательного; того, что находится в нём, то есть - сформированности его.

Вопрос о том, что существуют люди, не подпадающие ни под чью проекцию, видимо попросту не может рассматриваться. Потому как подобного не существует. А сам закон проекции - исходит исключительно из определенного свойства человеческой психики, эту самую проекцию вызывающего.


20. Подсознание. Миф - как управление реальностью

Мы почти не будем говорить о роли и значении бессознательного в нашей жизни. Его влияние ни у кого не должно вызывать каких-либо сомнений. И в то же время мы попробуем в какой-то мере приоткрыть завесу над одной из характеристик бессознательного, проследив, например, влияние подсознания на действительность (текущую жизнь) индивида и, быть может, попытавшись проследить зависимость между его сегодняшним (нынешним) поведением и тем, что у него находится в бессознательном.

Т.е. зададимся вопросом: насколько в действительности бессознательное (и в большей мере его содержание) влияет на характер реальных поступков индивида?

И тогда уже мы должны попытаться выяснить: за счет чего так происходит? Почему роль бессознательного постулируется в реальную действительность, ставя эту самую действительность в некую зависимость от содержания бессознательного?

Здесь, вероятно, следует вспомнить содержание бессознательного и способы формирования его. Можно ли каким-нибудь образом проследить зависимость между содержанием бессознательного, и характером поведения индивида в нынешнем времени?

Как известно, в содержании бессознательного принимает участие несколько своеобразных структурированных единиц, представляющих своего рода - пласты бессознательного. Это:

- нуминозный опыт, опыт предков, т.н. коллективное бессознательное (то, что доходит до нас роли мифов, легенд, саг...);

- т.н. сказочная культура, то, что формирует дальнейшее мировоззрение людей, проникая в их подсознание в период раннего детства);

- информация, поступаемая в бессознательное из книг, с теле-, видео- и аудио носителей, радио, получаемая в процессе коммуникации, да и вообще жизни индивида в социуме (т.н. совместного сосуществования людей).

Роль каждого из трех перечисленных нами составляющих бессознательного бесспорна и неоценима. Можно даже предположить, что они все вместе находятся в некоем симбиотическом взаимодействии, периодически переходя одно в другое, дополняя друг друга, и в конечном итоге так или иначе оказывая результирующее влияние на поведение индивида. И, вероятно, уже отсюда, - определяя характер и направление как поступков, так и свершаемых действий.

Однако, несколько вернувшись к заглавию данной работы, попытаемся проследить какое влияние на мотивы поведения людей оказывают некие мифические составляющие его коллективного бессознательного.

В какой-то мере сами мифы - ничто иное, как продукт коллективного бессознательного. И тогда уже мы находим, что именно в их формировании принимает непосредственное участие весь т.н. нуминозный опыт предшествующих поколений. А сформированный таким образом миф - 'начинает работать' и в наши дни. Вернее - как раз здесь его влияние становится практически неоценимым. Можно даже заключить, что в тех или иных приоритетах, как мы доселе считали сознание, на самом деле 'первую скрипку' задает именно бессознательное. Именно там, в подсознании, рождающийся мотив совершения какого-либо действия ощущает на себе воздействие мифологического прошлого, и таким образом само уже новое, совершенное действие - будет напрямую зависеть от составляющего мифического образа.

Как формируется этот самый мифический образ? Все на самом деле и здесь достаточно просто. Из чего состоит психика современного человека? Можно сказать, (и впервые это заметил еще Фрейд), что современный человек и первобытный - суть одно и того же. И единственно, чем первый может отличаться от второго - неким культурным слоем, пластом, который успел заполнить (или, скорее, дополнить) его бессознательное. Т.е. новый, культурный, современный человек - это тот же самый первобытный варвар, но только с множеством сформировавшихся во время эволюции табу (норм и запретов); и, живя в современном обществе, он вынужден сдерживаться, живя по установленным (как им самим, так и обществом) запретам. Всецело подчиняясь этой системе запретов. А так - в его бессознательном первенствуют все те же основополагающие принципы удовлетворения желаний: т.е. вкусно и много поесть (а то и съесть кого-то), удовлетворить сексуальные инстинкты (кого-то 'поиметь') и поспать, которые были свойственны его общинно-племенному сородичу.

Все подобные желания -- первичны. А уже заработать денег, пообщаться с друзьями-товарищами, посмотреть фильм, прочитать книгу - и т.п. - вторично. (Большинство из которого, опять же, не иначе как суть возможности исполнить три первоначальных желания.)

И тогда уже то, что когда-то находилось рядом с первобытным человеком, то, что каким-то образом вытеснялось в его подсознание (или бессознательное) - это все со временем и превращалось в мифы, легенды, сказания. И таким образом, передаваясь через филогенетическую память или через коллективное бессознательное, - дошло до наших дней.

Можно даже сказать, что современный человек не может без мифов. Они ему нужны и необходимы. И именно эти мифы, находясь и базируясь исключительно в бессознательном, оказывают самое непосредственное влияние на поведение современного человека. Задействуя, быть может, какие-то тайные механизмы его души; находя какие-то рычажки управления (взаимодействуя с его бессознательным); и когда подобное происходит - можно говорить о том, что пусть как-то и неосознанно (т.е. просто-напросто непонятно для себя) человек совершает те или иные поступки, делает тот или иной выбор в приоритете выбора.

Конечно же, зачастую и не осознавая всего в полной мере, но всецело подчиняясь единому порыву свершения чего-то. И тот, в руках кого находятся подобные 'рычаги' управления бессознательным (например, как через использование уже существующих мифов, так и с помощью формирования каких-либо новых) - получает возможность манипуляции, или управления. Управления другими людьми.


21. Сублимация - как качественная характеристика душевного исцеления

Можно предположить, что поступательное движение вперед каждого индивида может быть продиктовано стремлением реализоваться в жизни посредством реализации душевных характеристик внутреннего мира индивида вследствие совершенствования оных. Причем тут уже можно заметить, что на самом деле, конечно же, невозможно говорить о всех без исключения индивидах, потому как явно прослеживается (и доказывается временем) определенная модель развития общества, исходящая из существования в обществе (любое общество, любой общественный строй) определенной прослойки, в среде которой, среди представителей которой, и возникают социально и интеллектуально ориентированные люди, которые, можем предположить, и способны на осуществление подобных творческих проектов.

При том что, на наш взгляд, все равно необходимо отводить определенный процент на возможность возникновения подобного и в какой-либо иной среде, социальном классе, потому как безусловно только в каких-то масштабных аспектах можно заключать о том, что творчески интровертированные субъекты могут принадлежать к одной прослойке общества. Тогда как исходит наше предыдущее мнение из того, что, по сути, каждому индивиду от природы даны соответствующие возможности для реализации (и возникновения) творческого потенциала. Просто так получается, что кто-то свои внутренние проблемы (проблемы психики - как суть творчества) сублимирует непосредственно в литературное (художественное, научное, иное) творчество, а кто-то воплощает в каких-либо иных дисциплинах. Потому как любой труд, выполнение любой работы - уже есть сублимация. По причине того, что накапливающаяся в психике индивида энергия находит таким образом свою реализацию. И совсем в данном контексте неважно, во что она выражается, если мы рассматриваем процесс самого выброса энергии и наступление вследствие этого определенного терапевтического эффекта.

Говоря о сублимации как способе исцеления психики, мы должны обратить внимание на некий возможный негативный аспект подобного действия, выражавшийся в неком отрицательном деянии, который все равно, смеем предположить, является ничем иным, как способом реализации внутреннего 'Я' индивида путем освобождения его от негативной зависимости, накапливающейся в душе вследствие ряда определенных моментов, среди которых вполне можно выделить один, являющийся на наш взгляд способом избавления индивида, выхода негатива его души во вне. Становится возможным подобным практически у каждого из индивидов, потому как исходит из законов психики, и если и может быть оспорено, то вероятно только ошибочно и вследствие непонимания процессов, происходящих в душе каждого из нас.

Можно было бы, конечно, допустить, что случаются те, кто как бы находится в собственном душевном единении на протяжении всего своего существования. Но будет вполне разумным сказать, что если такой индивид находится в социуме, то уже как бы социальная среда является причиной провоцирования (и последующего развития) в душе его определенной степени невротичности. Потому как общество словно бы уже выдвигает в свою очередь ряд условий нахождения в рядах других индивидов, проживающих в нем. И становится совсем невозможно говорить о том, что можно проживать в какой-либо социальной среде и быть самим по себе (за исключение маргинально настроенных сограждан; причем одной из причин существования подобного фактора в социальной среде является, вероятно, некий внутренний протест ряда индивидов подчиняться правилам общежития).

Рассматривая вопрос переориентации внутреннего негатива психики в какое-либо деяние (как позитивное, как нейтральное, так и общественно опасное), мы можем заметить, что лишь на какое-то время после осуществления подобного шага наступает в душе индивида некое единение, гармония. Тогда как после - все возвращается на крути своя. И можно предположить, что только в результате многократного повторения, когда наступление подобного как бы сливается с окончанием предыдущего, только в таком случае следует говорить о том, что индивид становится способен находиться в определенном душевном состоянии покоя значительное время. Причём, все равно он должен отдавать отчёт, что наступает это не на всегда. И, собственно говоря, необходима постоянная работа в данном направлении. А индивид, таким образом, становится неким заложником подобного рода исцеления, потому как обязан постоянно поддерживать определенный ритм действий, необходимый для нахождения в определенном социальном статусе.


22. Психология масс. Эффект подсознания

Часть 1

История вопроса. Принципы и методы

Несомненно и важно одно: главную роль в нашей психике (нашем психическом аппарате, психике человека) играет подсознание (бессознательное психики). Это то, где рождаются мысли, желания, поступки, какие-то устремления, то, из чего в последующем складывается поведение человека. Поведение индивида. Индивида, как частицы, мельчайшей частицы того огромного механизма, который называется: массой. Толпой. Массообразованием.

Можно сказать, что приемы воздействия на массы, на толпу, были изучены давно. Еще в древние века были выработаны принципы, часть которых или почти в неизменном виде дошло до нас, или претерпело некоторую трансформацию; при том что часть, как полагают некоторые исследователи, было все же безвозвратно потеряно в процессе эволюции. Гениальные умы отдельных представителей человечества будоражили и беспокоили механизмы (выработка данных механизмов) воздействия на толпу. На массу. На подсознание масс. Одинаково успешно эти принципы или вырабатывались учеными (профессор Фрейд, например, основоположник такого философского учения как психоанализ), или подсознательно угадывались практиками, на своем примере продемонстрировавшими нам эффективные способы управления толпой. В первую очередь это Гитлер, Сталин, другие известные политические деятели, проповедники, и даже известные писатели и поэты, которые, например, в начале XX века (период Серебряного века) собирали толпы восторженных поклонников на улицах, и слава которых расходилась по всей стране. Стране, заметим, в то время еще большей частью отсталой и невежественной. Стране, где не везде было и электричество, а тем более что уж говорить о таких средствах современных информационных технологий, как телевидение и интернет (появившихся, впрочем, значительно позже).

И тем не менее массы с легкостью повиновались тем отдельным личностям, которые смогли понять и сформировать законы массообразования.

Что это за основные принципы?

Ну, во-первых, это эффект подчинения своего 'Я' - 'Я' коллективному. Лебон правильно заметило, что индивид испытывает чувство непреодолимой мощи, позволяющее ему предаться первичным позывам, которые он, будучи один, вынужден был бы обуздывать.

То есть, другими словами, когда человек находится в толпе, в массе, он может быть 'самим собой'. Он может дать волю всем своим древним природным инстинктам. Всему тому, что вынужден скрывать, живя в современном обществе. В культурном обществе. А ведь культура действительно накладывает незримый отпечаток на поведение индивида. Если в душе каждый из нас вполне был бы рад руководствоваться такими принципами жизни древнего человека, как убить, съесть, и изнасиловать, в обществе современном, с существующими и выработанными правилами и законами цивилизованного общества, он (индивид) уже должен научиться облекать свои инстинкты (которые конечно же никуда не исчезли и в неизменном виде дошли до наших дней) в соответствующие рамки. Например, съесть другого человека, цивилизованный человек уже как вроде бы и не мог. Хотя тут мы можем вспомнить, что в бытность существования ГУЛАГа, была распространенная привычка брать в побег 'третьего'. Этого 'третьего' брали исключительно в качестве пищи, пропитания. Но в наши дни - это анахронизм. Оставшийся, тем не менее, в нашем бессознательном. Например, когда мы очень любим какого-то человека, нам хочется насладиться им целиком, без остатка. Съесть его. До сих пор еще встречаются выражения типа, 'сладкий мой', 'сладкая моя', - это ничто иное как инстинкты, которые не могут найти удовлетворения в современном обществе, так как введены современной культурой в ранг беззакония. (Хотя до сих пор еще периодически попадаются истории про современных маньяков-каннибалов, живущих как будто бы среди нас. Но такие люди своим маргинальным поведением возведены в ранг отщепенцев, и всячески отторгаются и наказываются современным обществом. Хотя, опять же, вспомним о массовых людоедствах в голодные годы первых десятилетий существования советской власти, или случаях массового людоедства во времена ленинградской блокады).

Вторым принципом массообразования, является так называемый эффект заразительности. Лебон замечал, что заразительность - это необъяснимый феномен, который следует причислить к феномену гипнотического рода. В толпе заразительно каждое действие, каждое чувство. И притом в такой сильной степени, что индивид очень легко жертвует своим личным интересом в пользу интересов общего.

И это, как вы понимаете, тоже объяснимо. И почти точно также понимание (и объяснение) данного факта упирается в культуру. В развитие и существование цивилизации. Ведь с развитием общества, это самое общество накладывает на отдельно взятого (на каждого) индивида отпечаток в виде существования определенных норм и запретов. Общество вырабатывает свои законы (законы существования индивида в цивилизованном мире), и выйти за рамки этих законов - значит подвергнуться определенному наказанию. А в толпе каждый индивид как бы обезличен. Если вы сделаете какой-то поступок, который противоречит нормам общепринятой морали - вы будете осуждены другими индивидами, потому как - то, что вы сделаете - будет в первую очередь 'заметно'. И другие индивиды как бы примерят совершенное вами в соответствие с существующими в обществе системами культурно-значимых ценностей (которые и хотели бы, может, с удовольствием нарушить сами, да не могут решиться на это, потому что знают, что будут за это наказаны). А тут какой-то отдельный индивид делает поступок, который явно противоречит тому, что допустимо делать, находясь в рамках единого социума, общества. Этот поступок как бы выходит за рамки общественно допустимого деяния, индивид как бы противопоставляет себя толпе, а значит толпа за это - этого индивида непременно накажет. Уже хотя бы за то, что он позволил себе сделать что-то, что запрещено ей. Что запрещено введенными когда-то законами. В итоге толпа, наказывая индивида, как бы тем самым подчиняет его себе. Говорит своими репрессивными методами, что ему можно, а что нельзя совершать. В ситуации же когда индивид находится в этой самой толпе, и когда другой индивид почти тут же повторяет поступок, совершенный первым, толпа как бы видит, что ничего, в общем-то, и не происходит. Так почему же не сделать то же самое, что и кто-то только что сделал фактически при них; тем более, видя, что другими членами данного массообразования это как будто и не наказывается. В итоге, словно загипнотизированные поступком первого (который в душе мечтал бы совершить каждый из толпы), индивиды, собранные в массу - совершают одно и тоже действие. Причем, зачастую, совершают с каким-то маниакальным наслаждением. В толпе это значительно легче. Легче устраивать погромы, беспорядки, поджоги, массовые убийства, изнасилования. За это никто не осудит. Ведь виновника в данном случае как бы и нет. Виновны все. А значит никто. И уже потому, то, что возможно огромной толпой, массой, практически невозможно в одиночку. Причём каждый индивид чувствует за собой мощь (огромнейшую мощь) толпы. Известны случаи массового героизма в годы войны, когда с криком 'ура' толпы фактически безоружных людей поднимались в атаку на танки. Или примеры погромов в определённые годы на улицах Франции, когда в темное время суток толпы молодчиков громили магазины и поджигали припаркованные автомобили. В толпе индивид обезличен. Но как бы заражается действием другого, подчиняясь тем самым магнетизму толпы.

И уже отсюда мы можем выделить третье качество, - внушаемость. Как отмечал Лебон, индивид, находящийся в продолжение некоторого времени в лоне активной массы, впадает вскоре вследствие излучений, исходившей от нее в особое состояние, весьма близкое к 'зачарованности', овладевающей загипнотизированным под влиянием гипнотизера. Сознательная личность совершенно утеряна, воля и способность различения отсутствуют, все чувства и мысли ориентированы в направлении, указанным гипнотизером. Такое состояние индивида, принадлежащего к психологической массе. Он больше не осознает своих действий. Под влиянием внушения он в непреодолимом порыве приступит к выполнению определенных действий. И это неистовство у масс еще непреодолимее, чем у загипнотизированного, ибо равное для всех индивидов внушение возрастает в силу взаимодействия.

Вот так вот. Некогда отдельно существующий индивид теперь подчиняется любому действию другого индивида, потому что внушаем им. Отдельные члены этой среды почти ежеминутно инфицируют друг друга, -замечал Бехтерев, - и в зависимости от качества получаемой ими инфекции волнуются возвышенными и благородными стремлениями или, наоборот, низменными и животными. Можно даже сказать, что вряд ли вообще случается какое-либо деяние, выходящее из ряда обыкновенных, вряд ли совершается какое-либо преступление без прямого или косвенного влияния посторонних лиц, которое чаще всего действует, подобно внушению. Многие думают, что человек производит то или другое преступление исключительно по строго взвешенным логическим соображениям; а между тем ближайший анализ действий и поступков преступника открывает нам, что, несмотря на многочисленные колебания с его стороны, достаточно было одного подбодряющего слова кого-либо из окружающих или примера, действующего, подобно внушению, чтобы все колебания были сразу устранены и преступление явилось неизбежным.

Пример подобного мы можем видеть в зрительном зале, когда специально подкупленные 'зрители' в нужный момент или смеются, или хлопают в ладоши, как бы 'заставляя других' следовать их примеру. И те следуют. И раздаются аплодисменты. И это действительно так. Так же как кто-то может 'бросить' в толпе 'первый камень', и остальные (внушенные, загипнотизированные этим примером) подхватывают инициативу, и глядишь, и стёкол в каком здании уже не осталось, а то это же здание и берется приступом (штурм 'Белого дома' во время московских событий начала 90-х гг., например).

Этой же силой внушения объясняются геройские подвиги и самоотвержение войск под влиянием одного возбуждающего слова своего любимого военачальника, когда, казалось, не было уже никакой надежды на успех, - отмечал Бехтерев, предполагая, что сила внушения в этих случаях берет верх над убеждением и сознанием невозможности достигнуть цели и ведет к результатам, которых еще за минуту нельзя было ни предвидеть, ни ожидать. Таким образом, сила внушения берет перевес над убеждением и волей и приводит к событиям, свершить которые воля и сознание долга были бы не в состоянии. Но в отличие от последних внушение есть сила слепая, лишенная тех нравственных начал, которыми руководятся воля и сознание долга. Вот почему путем внушения народные массы могут быть направляемы как к великим историческим подвигам, так и к самым жестоким и даже безнравственным поступкам. Поэтому-то и организованные толпы, как известно, нередко проявляют свою деятельность далеко не соответственно тем целям, во имя которых они сформировались. Достаточно, чтобы кто-нибудь возбудил в толпе низменные инстинкты, и толпа, объединившаяся благодаря возвышенным целям, становится в полном смысле слова зверем, жестокость которого может превзойти всякое вероятие. Иногда достаточно одного брошенного слова, одной мысли или даже одного мановения руки, чтобы толпа разразилась рефлективно жесточайшим злодеянием, перед которым бледнеют все ужасы грабителей'.

Толпа внушаема, заразительна, подчинена стремлению к обезличиванию, исчезновению индивидуального, личного 'Я', подчинению и приобщению этого 'Я' - к 'Я' коллективному. Фрейд заметил, что масса импульсивна, изменчива и возбудима. Ею почти исключительно руководит бессознательное. Импульсы, которым повинуется толпа, могут быть, смотря по обстоятельствам, благородными и жестокими, героическими или трусливыми. Толпа не выносит отсрочки между желанием и осуществлением желаемого. Она чувствует себя всемогущей, у индивида в массе исчезает понятие невозможного.

Масса легковерна и чрезвычайно легко поддается влиянию, она некритична, неправдоподобного для нее не существует. Она думает образами. Чувства массы всегда весьма просты и весьма гиперболичны. Она не знает ни сомнений, ни неуверенности.

Масса немедленно доходит до крайности, высказанное подозрение сразу же превращается в уверенность, зерно антипатии - в дикую ненависть. Тот, кто хочет на нее влиять, не нуждается в логической проверке своей аргументации, ему подобает живописать ярчайшими красками, преувеличивать и всегда повторять то же самое. Толпа уважает силу, и от своего героя она требует силы и даже насилия. Кроме того, масса подпадает под магическую власть слов.

И ведь это действительно так. Быть может даже к сожалению, что так. Все это как бы свидетельствует о том, что толпой в большинстве случаев будет управлять не просто лидер, а фанатик. Не таким ли фанатиком был Гитлер, сумевший подчинить своей силе многомиллионный народ немцев и заставивший их участвовать в мировой авантюре. Не такими ли фанатиками были Ленин и Сталин. Причем, и Гитлер, и Сталин в полной мере пользовались методами устрашения толпы. Они оба использовали систему концентрационных лагерей, придуманных еще Лениным. Сталин, которого боялись миллионы, и миллионы же боготворили, создал величайший в истории аппарат устрашения и репрессий - НКВД и ГУЛАГ. На Гитлера, использовавшего в т.ч. и для устрашения собственного народа внутреннюю полицию (Гестапо), немцы готовы были молиться как на Бога. Это диктаторы в полной мере использовали принципы Лебона и Фрейда (скорей всего об этих принципах или не догадываясь, или придя к ним самостоятельно, хотя и некоторые историки упоминали всуе, что книги Лебона о психологии масс были настольными книгами Ленина, Гитлера и Сталина). Принципы подчинения масс. Но эти принципы с не меньшим успехом использовали и до них (и, как мы уже заметили, в т.ч. и до самих психиатров Фрейда и Лебона), и с не меньшим успехом используют и по сей день. Отличие лишь в том, что в современном мире современные технологии позволяют это делать намного эффективнее по воздействию на большее число индивидов, все также (по-прежнему) заставляя их выполнять волю одного человека, волю лидера.


Часть 2

Современные средства воздействия на подсознание - с целью подчинения (управления) массами

Значительно различаются средства и способы воздействия на подсознание используемые, например, сто лет назад, и современные. С массовым распространение телевидения, интернета, и печатных СМИ - это стало делать намного легче. В частности, речь идет именно о большом охвате территории. Так сказать, воздействие на массовое сознание в значительно больших объемах.

Например, известно, что через полчаса после начала просмотра телевизионной передачи мозг уже начинает впитывать любую информацию, которая поступает посредством телетрансляции. Вспомним один из принципов управления (манипуляции) массами, толпой: внушение. На этом принципе основано действие телерекламы. Например, нам показывается какой-нибудь рекламный ролик. Предположим, поначалу у нас происходит явное отторжение демонстрируемого нам материала с нашими представлениями об этом товаре. Мы смотрим, слушаем, быть может даже оправдываем себя тем, что ничего подобного покупать не будем. Этим как бы успокаиваем себя. На самом деле психика индивида подчинена общим законам управления человеческой психикой. И если на протяжении длительного времени в наше информационное поле попадает какой-нибудь сигнал, то это неизбежно откладывается в подсознании. А значит, если в последующем станет выбор между тем, какой купить товар, мы бессознательно отдадим предпочтение тому, о котором уже 'что-то слышали'. Более того. Именно он будет вызывать в нашей памяти какой-нибудь положительный ассоциативный ряд. Как чего-то знакомого, а то и даже 'близкого' нам. Вспомним, как часто нам приходилось слышать рекламу популярных брендов (уже то, что они стали 'популярными' - заслуга рекламы). В итоге, это уже не только не вызывает какого-либо отторжения у нас, но и когда мы становимся перед выбором товара о котором нам ничего не известно и, с другой стороны, товара чем-то знакомого нам, мы подсознательно (и как бы независимо от себя, от своего сознания, - что объяснимо с учетом того, что всеми нашими поступками или желаниями управляет подсознание) инстинктивно потянемся именно к этому товару. Причем, в зависимости от специфики психики того или иного индивида, подобное воздействие (чтобы данный товар стал 'близким' именно ему) может происходить и в течение нескольких лет. Здесь как раз важен принцип времени, принцип длительности воздействия.

Непременно важно также обратить внимание на то, что по-настоящему манипулирование массовым сознанием (точнее, мы говорим сейчас о большей эффективности его) возможно, когда человек находится под постоянным воздействием какой-то информации. Ведь в этом случае ему уже как бы и не надо думать. Все 'продуманно' за него. И при этом в данном случае результат достигается благодаря тому, что у человека формируется как бы новая идеология. Для этого, конечно, желательнее вырвать индивида из контекста прежней жизни. Потому как значительно труднее управлять сознанием человека, если он находится в окружении, привычном для него. Например, если индивида на длительный срок изолировать от общества, поместив в какие-нибудь новые для него условия (например, армия, тюрьма, детский дом, школа-интернат...), то в данном случае мы можем говорить об успешности воздействия на его психику, с целью подчинения ее. Все перечисленное нами - это т.н. дисциплинарные пространства. Где действуют вполне устоявшиеся нормы и правила поведения. (А поведение новичка - заключается в том, чтобы побыстрее 'проникнуться' соблюдением этих правил.)

Достаточно распространена поговорка: в чужой монастырь со своим уставом не лезь. То есть индивид уже как бы филогенетически готов к тому, чтобы подчинить свою жизнь новым правилам поведения. У него формируется новая система ценностей. Прежний образ жизни, когда-то свойственный ему - забывается. Через время человек становится, как бы, готов подчиниться. Стать таким, каким его хотят видеть, а не таким, каков он есть на самом деле. Да и, по сути, после продолжительного пребывания в новом для себя месте, индивид уже по-настоящему и не знает: каков же он на самом деле. Ведь он теперь подчиняется совсем другим правилам. Когда-то новым для него. Но теперь ставшими 'близкими и родными'.

Безусловно, психика поначалу противиться этому. У человека, резко выдернутого из привычного мира обитания (например, после призыва в армию или неожиданного ареста, причем, особенно когда 'дело' сфабриковано, и у человека даже физически нет времени психологически подготовиться) поначалу наступает отторжение и резкое неприятие новой среды обитания. Все внутри него как бы восстает против этого. Но потом происходит процесс ломки. Он морально подавлен, а значит бессознательно готов к тому, чтобы принять те условия, в которых он оказался.

Не меньшее значение для успешности этого играет 'специфика' нового места обитания, например, новый язык, точнее появление в привычном ему языке неологизмов, или, что еще вернее, жаргона - т.е. специфического языка, присущего тому или иному сообществу.

Жаргон достаточно распространен в уголовной среде. Или в той же армии. Да и вообще, у любых профессиональных сообществ есть свои специфические отличия в речи, выражающиеся в наличии особого рода слов, понятных тем, кто волей случая должен находиться вместе с ними. Например, помимо уголовников, известен жаргон моряков, жаргон спортсменов, жаргон рабочих. Человек, находясь в данной среде, как бы подсознательно быстрее изучает новый для себя язык, стремясь быстрее быть принятым в новую среду, а значит перестать являться новичком, что для большинства людей весьма болезненно и, по меньшей мере, они испытывают при этом психологический дискомфорт.

Далее, у человека при попадании в новую для себя среду, не только происходит переориентация жизненных ценностей, но и как бы появляются новые родительские фигуры. Если раньше для большинства индивидов это были родители, старшие братья, воспитатели (если они воспитывались в детском доме), старшие товарищи (если кто-то жил на улице), то теперь на роль таких родительских фигур претендует начальник колонии ('хозяин', как зовется он на уголовном жаргоне), или тот же сержант (если мы говорим о новобранцах в армии). Ведь теперь происходит так, что вы не можете самостоятельно решить, когда вам необходимо спать или принимать пищу. Вам об этом скажет ваш новый 'родитель'. Он же (при случае) точно также и накажет вас. И вы уже бессознательно начинаете подчиняться ему. А если не будете подчиняться - вас заставят, 'сломают'. Причем, 'поломают' практически всех. В зависимости от желания и умения ваших новых надзирателей.

Не менее важно для успешности манипулирования - и смена систем ценностей, появления новых ценностей.

Вас как бы заставляют отказаться от прошлого, предлагая взамен новый мир. В качестве примера достаточно обратить внимание на религиозные секты (где твердо соблюдаются вышеперечисленные методы управления, манипулирования), или вспомнить выдающийся (по охвату манипулирования) пример установления советской власти. Ульяновым-Лениным и его сподвижниками в полной мере использовались все принципы манипулирования массовым сознанием. Причем это, как известно, был не только эксперимент, а один из самых известных в истории удавшихся экспериментов. И анализируя тот период истории, можно смело рассматривать все применяемые принципы психологии влияния как выдающийся и в то же время трагический пример манипулирования массовым сознанием. Но, к сожалению, такова наша психика. И она подчинена общим законам и правилам поведения, а значит практически независимо, сколько прошло или пройдет еще лет, а мы все также будем подчиняться каким-то манипуляторам, решившим посредством известных механизмов воздействия (управления) на человеческую психику, решать какие-либо свои насущные проблемы (власть, например), или элементарного обогащения (бизнес).

Говоря о современных средствах массовых воздействий на аудиторию, мы по всей видимости должны говорить о некотором сочетании рекламы и средств массовой коммуникации (СМК). Не секрет, что реклама в значительной мере подменяет истинные (внутренние) ценности человека, подменяя их навязываемыми ему. Воздействуя на подсознание индивида, реклама приводит к тому, что человек уже как бы и не принадлежит самому себе. Он подчиняется навязываемым ему принципам и нормам жизни. И даже если сознательно он еще противиться некоторым из них, подсознательно он уже делает выбор в пользу той или иной психологической установки. Почти здесь же, кстати, и формирование комплекса неполноценности у определенных групп населения, не имеющих возможности купить тот или иной товар. Товар, соответствующий тому или иному стилю жизни. (Быть может поэтому определенная часть населения готова к любому виду обогащения, в претворении своего желания шагнуть на следующую ступеньку социальной лестницы. Это корни преступности и проституции. Ведь деньги, таким образом, достигаются легким путем. Здесь же можно говорить и о тех, кто попадает на крючок к мошенникам. Человек подсознательно испытывает дискомфорт из-за своей 'бедности'. Поэтому, когда ему предлагают быстро обогатиться, он как бы бессознательно тянется к этому. Отсюда мы можем говорить, что вся деятельность мошенников как бы бессознательно санкционируется государством, внушающим своим согражданам миф о том, что плохо быть бедным.)

Известен принцип т.н. дробления информации, применяемый в целях повышения внушаемости аудитории. Например, если рассмотреть первую полосу какой-нибудь крупной газеты или первые минуты новостного блока телепередач, мы заметим, что изначально перед нами представлена как бы 'выжимка' (основные события) того, о чем будет рассказано. Таким образом, аудитория уже как бы подготовлена.

Фрагментарное разнесение информации по разным полосам направлено на то, чтобы индивид с самого начала не был способен их объединить и понять проблему. При этом (как бы 'до кучи'; т.е. для лишения информации главного смысла) используется техника сенсационности.

Например, быстро сменяемые сюжеты в новостях приводят к тому, что человек просто физически не в состоянии выделить для себя главные моменты получаемого материала, и сделать какой-либо критический анализ его. Внимание индивида рассеивается. У человека тем самым снижается уровень психологической защиты и критичности, а значит, резко возрастает порог внушаемости. Вследствие чего, вовремя поданная реклама способствует проникновению сразу же в подсознание. И пусть человек испытавший на себе такую форму воздействия сразу не побежит покупать тот или иной товар, или голосовать за ту или иную партию или депутата. Но мы можем быть уверены: когда подойдет необходимость этого - человек будет руководствоваться именно тем, что уже находится в его подсознании. Ведь именно наше бессознательное 'повинно' в совершении нами каких-либо действий, а равно и возникновение у нас каких-либо мыслей, желаний, эмоций.

Что находится в нашем подсознании? Все что когда-либо было нами или услышано, или увидено. Не считая т.н. филогенетической памяти (или коллективного бессознательного), мы можем говорить о том, что все, что когда-то прошло перед индивидом - практически в неизменном виде (за незначительным исключением, когда включаются ряд психозащит, как: вытеснение и проч.) откладывается в нашем подсознании.

Иного не дано.

Перечислим основные принципы манипулирования (воздействия на массы).

Это внушение, заражение, подражание. Так же существуют шесть принципов манипулирования.

Перечислим их.

1. Принцип последовательности.

Быть последовательным - естественное желание любого человека. Быть последовательным в своих взглядах - значит являться уважаемым человеком. На это-то и рассчитан принцип манипуляции, когда, вынудив человека первоначально удостовериться в своих обязанностях (например, заполнить самолично форму договора, или написать стишок о том какая хорошая фирма, или великолепен тот или иной товар), тем самым 'гарантировано' получает 'нового клиента'. Для человека очень важно ощущать себя последовательным. И если он сделал первый шаг, то почти обязательно сделает и второй.

2. Принцип авторитета.

Если с какой-нибудь просьбой к нам обратится не просто какой-то человек (тем более, неизвестный нам), а наделенный какими-то знаками отличия и общественного признания (например, академик, генерал, губернатор - обращающийся лично к вам), в большинстве случаев можно говорить, что вы последуете его просьбе. Это принцип авторитета.

Недалеко отсюда и принцип благосклонности. Нам легче поверить внешне привлекательному (даже красивому) человеку, чем имеющему какой-либо внешний дефект.

Если нас о чем-то попросит красивая актриса или фотомодель, это намного большая гарантия того, что мы откликнемся на ее просьбу, нежели чем на просьбу какого-нибудь бомжа или пьяницы, валявшегося в грязи. Руку мы быстрее подадим поскользнувшейся Шерон Стоун (для женщин - выберете любого актера-мужчину), чем грязному, оборванному, и полупьяному нищему. Это происходит как бы независимо от нашего сознания, бессознательно.

Еще один из принципов - принцип взаимного обмена. Или 'правило признательности'. Этот принцип широко используется в крупных супермаркетах, когда нам бесплатно предлагают попробовать какой-либо товар, тем самым бессознательно вынуждая нас (в качестве признательности) в дальнейшем (или тут же) купить этот самый товар.


3.Принцип заразительности.

Если большое количество народа покупает какой-либо товар, мы как бы бессознательно стремимся сделать то же самое. Здесь же происхождение и популярность различных рейтингов, проплаченных хлопков в зрительном зале во время выступления деятелей эстрады и шоу-бизнеса, и т.п. Везде в таких случаях индивид как бы первоначально и бессознательно ориентируется на массовое поведение других людей.

И, наконец, еще один принцип - это принцип дефицита. Он основан на том, что человек начинает что-то покупать в случае, если эту вещь может потерять или наоборот, выгодно приобрести. Риск чего-нибудь лишиться прямиком воздействует на наше подсознание, вынуждая совершать зачастую ненужные покупки. В советское время многое считалось дефицитом, в т.ч., например, книги. Многие помнят то время, когда за нужную книгу необходимо было предварительно сдать пару десятков килограммов макулатуры, или оказаться перед выбором приобретения этой книги только у спекулянтов-перекупщиков. И это при том, что книги выходили миллионными тиражами. Сейчас же, когда вы можете найти практически любое издание в магазине (а сами книги находятся в свободной продаже), тиражи книг редко когда превышают даже несколько тысяч экземпляров. Парадокс? Нет. Ведь многие тогда покупали книги 'просто так', только из-за того, что появлялась возможность 'достать'. Сейчас же в этом исчезла необходимость.

И уже как бы то ни было, всё это как раз наглядно демонстрирует принцип дефицита, принцип манипулирования нашим сознанием. Сознанием масс. И большинство из нас, к сожалению, поддается этим манипуляциям.


23. Цензура психики. Зло или благо

Так получается, что на пути бессознательного, в коем, как известно, скрываются все тайны и пороки, стоит некая защитная функция психики индивида, в буквальном смысле мешающая всей гадости из бессознательного вылезти наружу, в сознание.

Рождение культуры современного человека, по мнению Фрейда, также полная заслуга данной структуры психики. И в этом великий ученый был, бесспорно, прав.

Можно только предположить, что получилось бы в результате того, если бы каждый представитель современного общества в какой-то момент поддался влиянию собственного бессознательного, и стал бы реализовывать все свои желания. А суть желаний, как известно, не изменилось со времен доисторического человека: убить, съесть, изнасиловать. Дай только волю - и суды задохнулись бы от дел, а изоляторы - от клиентов. При том что потенциальными клиентами в этом случае являлись бы и сами судьи, и работники изоляторов (быть может у первых, в сравнении со вторыми, специфика работы более предрасполагает к формированию Сверх-Я - или т.н. цензуры психики).

Насколько может быть полезным сдерживание собственных позывов для индивида? Влияет ли это на психику, в частности на предрасположенность к развитию какой-либо симптоматики, а то и на деструкция ее?

Да, влияет. Ибо совершенно точно можно говорить о том, что любые сдерживания, подавления собственных бессознательных позывов, не иначе как наносят вред психическому здоровью индивида, приводя порой и к серьезным расстройствам психики. А уж стрессы и прочий мелкий негативный фактор, это уж, как говорится, случается непременно.

Что же подобному может противопоставить современный цивилизованный человек? Ведь поддаваться позывам собственного бессознательного - явно способствовать нарушению законодательства всех цивилизованных стран, а также потворствовать морально-нравственному разложению общества. Культурного общества. И на пути всего этого уголовно-наказуемого хаоса когда-то и стала культура. В результате чего подобные мысли индивида о реализации сексуально-каннибальских желаний стали носить характеристику преступных - и подавляться. А в результате подавления мы получили различные неврозы и психозы. И стали бороться уже с этим. (Это ведь легче, чем бороться с подрывом государства и его устоев.)

Кстати, какие-то выходы из ситуации не только возможны, но и законопослушные индивиды сами их придумывают, не только считая непременными атрибутами цивилизованного общества, но и явно делая мерилами развития и совершенствования на пути цивилизованности.

К таковым 'полезным знаменателям' в частности относится любой продукт творчества, и как раз сублимации бессознательного различных авторов в творчество мы обязаны рождению великих шедевров в живописи, литературе, музыке, и проч., начиная от авиамоделирования игрушечных самолетов, и заканчивая крупнейшими конструкторскими находками в создании космических летательных аппаратов и самолетостроении, начиная от написания небольших заметок и заканчивая многотомными научными исследованиями.

То есть мы можем говорить о том, что абсолютно все виды творчества, включая науку и искусство - есть результат сублимации в творчество собственного бессознательного и индивидов. Ну а если подобной реализации по каким-то причинам не получилось, - психика так устроена, что выплескивать подобные желания приходится все равно. Ну, или сознательно заглушать их.

В первом случае, перед нами одна из причин уголовно-наказуемых деяний. Во втором, - причина развития симптоматики нервных заболеваний и психических расстройств.


24. Критический аспект цивилизации

В одной из своих программных работ ('Недовольство культурой') Зигмунд Фрейд достаточно четко расставил акценты влияния на подсознание (а отсюда и поведение людей) цивилизации, или быть может лучше сказать: цивилизованности. Он пришел к заключению, что психика современного человека, по сути, ничем не отличается от психики первобытного. За исключением одной маленькой детали, которая может быть как плюсом, так и минусом, в зависимости от того, под каким углом зрения смотреть. Речь идет о культуре. Именно о той самой культуре, которая, безусловно, являясь одним из достижений цивилизации, в некоторых случаях, к сожалению, несет в себе и ярко выраженный негативный акцент, способствуя развитию целого ряда заболеваний (отклонений психики) свойственных т.н. современному человеку.

Мы не будем рассматривать все формы подобных отклонений, и в какой-то мере остановимся на одной из них. Речь идет о страхе.

Сам по себе страх также имеет, как минимум, несколько разновидностей, и уже тогда - желая еще более структурировать характер данной работы - обратим внимание на страх, выражающийся в появлении целого ряда негативных аспектов в психике (затрагивающих в какой-то мере и физиологическое состояние) и развивающегося при необходимости появления в общественных местах.

Скажем сразу, что любое скопление народа вызывает особого рода измененные состояния сознания, которые Зигмунд Фрейд достаточно подробно описал в работе 'Психология масс и анализ человеческого Я' (в т.ч. и рассмотрев специфику как масообразования, так и поведения человека в массе, в толпе), и которые нам быть может и незачем повторять. (Лишь оставим за собой право иногда на перечисленные нами работы ссылаться).

И уже тогда попробуем разобраться в природе подобного страха. А после чего - наметим пути выхода из возникшей проблемы.

Итак - рассмотрим возможные причины образования подобного рода фобических состояний.

Вполне логично что у нас не возникает оснований ставить под сомнения выводы, полученные Фрейдом более столетие назад: о необходимости искать истоки всего, что случилось с индивидом уже в зрелом возрасте - в детстве. Вернее даже - в раннем детстве.

И тогда перед нами вновь замаячит тень Эдипова комплекса, т.е. желания инцестуозной связи (маленького мальчика) с матерью, его первом страхе, заключающемся в существовании 'грозного' отца, который может за подобную 'связь' (даже саму мысль о ней) подвергнуть ребенка (сына) кастрации. А значит уже отсюда - тайном желании 'убить' отца. Как мы помним, Эдипов комплекс появляется у ребенка в достаточно раннем возрасте (во времена Фрейда - пять-шесть лет, в наши дни у некоторых детей значительно раньше), после чего практически полностью вытесняется в подсознание, и с тех пор находится уже исключительно в бессознательном, лишь иногда (в отдельных случаях) проявляя свое негативное воздействие.

Однако, если рассматривать природу возникновения страха еще шире, то нам следует отправиться на несколько тысячелетий назад, к первобытнообщинному строю, когда страх (вместе с чувством вины) возник у первых первобытных людей после убийства (и, вероятно, съедения) своего первобытного отца, старейшины, главы племени, запрещавшим им удовлетворения тех же самых инцестуозных желаний в своем племени). (См. работу Фрейда: 'Тотем и табу'). Затем этот страх точно так же 'вытеснился' в бессознательное, которое, как известно, не имеет срока давности. Т.е. в отличие от сознания (например, память как одна из наиболее распространенных форм выражения), где хранится только информация, поступившая в течении жизни индивида - в бессознательном (подсознании) хранится все то, что было накоплено человечеством веками.

Итак, более-менее, разобравшись с первоистоками возникновения страха, попробуем коснуться возможных причин его образования в наши дни; так сказать, у современного человека.

И уже здесь сама причина прослеживается достаточно четким образом. Ибо на психику современного человека действуют все те (накопленные цивилизацией) системы норм и запретов, которые в совокупности со своеобразными принятыми т.н. моделями поведения индивида в обществе образуют своего рода табу, распространяющиеся на все, что выходит за эти самые принятые (и распространенные) нормы жизни в социуме.

И тогда уже индивид поставлен как бы в жесткие (достаточно жесткие) нормы существования в цивилизованном обществе. Любая попытка выхода из которых (зачастую даже мысль об этом) наказывается появлением страха. Причем развивающийся таким образом страх, получая своеобразную пищу в виде 'потворствования' индивида уже т.н. 'осколочным' следствиям страха, накапливается в т.ч. и в подсознании, тем самым загоняя человека в еще более жесткие рамки получившего 'внезапную' свободу бессознательного.

Каковы же способы разрешения наметившихся противоречий?

На наш взгляд, наиболее результативным способом (и, так сказать, возможностью достижения сравнительно быстрых результатов) может быть т.н. возвращение индивида к первобытным моделям поведения.

Т.е. речь попросту идет о том, чтобы постараться сбросить с себя оковы цивилизации, постаравшись на какое-то время превратится в того самого первобытного человека. И не надо уже думать ни о какой культуре. В данном случае она лишь только загоняет человека в рамки, формируя личность исключительно интеллигентного человека (что в иные моменты может быть и не плоха), и тем самым лишь только способствуя дальнейшему развитию проблемы. Т.е. того же страха, который не только мешает жить, но и уже подчиняет индивида своей воли, делая его своего рода заложником цивилизации. Или, если угодно, культуры.

P.S. Речь о возвращении к культуре первобытнообщинного человека не стоит понимать буквально. Да и требуется соблюдать своего рода технику безопасности, ибо быть хамом, негодяем и мерзавцем значительно легче, чем высоконравственным человеком. Поэтому в данном случае речь может идти как о моделировании некоторых жизненных ситуаций в своего рода неформальной обстановке, так и проявлении всего того, чего бы вы никогда не сделали - исключительно в тот период, когда с вами никого нет рядом; т.е. когда вы находитесь исключительно наедине с самим собой.

Ну и конечно же, следует не забывать, что необходимость в подобного рода поведении (т.е. возвращении к первоистокам) - своего рода вынужденная мера, оправданность которой (при должном соблюдении 'правил игры') - на каком-то этапе жизни отпадет сама собой.

Ну а пока можно и поиграть.


25. Зомбирование, миф или реальность

Следует сказать, что зомбирования не существует. Ну или еще вернее, это из областей, в которых специализируются все, кому ни лень, от психопатов до писателей-детективщиков и парапсихологов.

И тогда уже стоит оговориться, что мы взяли данный термин исключительно в целях, которые станут понятны с раскрытием данной темы. При этом заметим, что несколько раз мы порывались было заменить слово 'зомбирование' каким-либо синонимом слова 'манипуляция', и если до сих пор что-то мешало это сделать, то в исключительных целях: на наш взгляд именно зомбирование наиболее точно выражает то, что происходит со всеми нами. Индивидами. Причём, как ни странно стоит сказать о том, что в данном случае нет конкретных виновных. Повинен - прогресс, цивилизация.

Поясним.

В связи с развитием компьютерных технологий, генной инженерии и проч., стало возможно большинство из того, о чём пытливый мозг человечества прошлого мог только мечтать. И почти тут же отдельные индивиды (динамику можно с легкостью проследить, но, по всей видимости, она практически одинакова во всех цивилизованных странах) стали обращаться в соответствующие ведомства с жалобами на т.н. зомбирование. Ну или же этот термин придумали позднее. Не суть. Видимо в данном случае более важен общий смысл жалоб.

Что же казалось людям? Причём, если отбросить действительно сумасшедших индивидов (хотя еще достаточно спорный вопрос: которых считать таковыми), то перед нами выявится нечто общее: людям стало казаться, что они оказались объектами каких-либо исследований со стороны... Ну, тут уж фантазия различна. Причём, мы вполне согласны с утверждениями некоторых специалистов, что в данном случае имело место быть и массовая истерия, психопатия и проч.

Но хотелось бы вернуться к началу. Из-за чего это все-таки стало возможно?

Мы уже указали, что непроизвольным виновником является НТП (научно-технический прогресс). И вопрос в том, как нам рассматривать общий мир. В какой плоскости, под каким углом зрения. Ведь можно сказать, что в какой-то мере именно от этого зависят последующие выводы. (Притом, что если посмотреть под другим углом, то вполне допустимо, что будут уже совсем другие результаты.)

Итак. Мы уже о чем-то договорились. Дальше. Представим себе, что всё именно так. Что мир, вернее всё, из чего состоит окружающий мир, живёт по своим законам. И если какое-либо согласование возможно, то нет никого, кто был бы способен этим как-то управлять. Ну или существует некий высший разум, бог и проч., но это некто один. Недоступный и неподвластный. Что почти и тоже как несуществующий. Но сейчас мы не об этом.

Представьте себе, что вся планета - изначально единый механизм. Механизм заведен, работает, и никто не знает, может ли он когда-нибудь остановиться, сломаться, ну и вообще, что произойдет далее. Итак, допустим, что никому из нас это действительно неизвестно. Далее. Внутри этого механизма есть еще более мелкие и даже мельчайшие. Есть своя жизнь. Сменяются эпохи. Люди рождаются и умирают. Происходят войны, стихийные бедствия, и все это из года в год, из столетия в столетие, из эпохи в эпоху неизменно. Это обычное условие существования земли.

И прежде всего потому, что мир населяют миллиарды индивидов. Около шести млрд. из которых - люди.

А на самом деле столько и не нужно. В данном случае, чтобы объяснить свою мысль, нам достаточно и много меньше индивидов.

Далее все происходит исходя из т.н. манипулирования массами и в какой-то мере рассмотрено нами в других работах, а также в работах Лебона, Фрейда, и других ученых.

Итак. Что же в итоге получается?

А все как ни странно просто и даже может быть увлекательно. Хотя и на самом деле весьма печально.

Жизнь на нашем земном шаре происходит как бы сама собой, повинуясь своим законам. На различных сферах все происходит по-разному. Наверху - работают лидеры государства, кабинет министров, и проч. Далее лестница исходит вниз, и заканчивается все совсем уж простыми, а то и даже простейшими членами общества. Что самое интересное - возможно, когда кто-либо из индивидов перебирается снизу наверх, или обратно. В отдельных вариантах это допустимо. В массовом порядке - невозможно. Ну или практически невозможно. Перед нами недавний пример - февральская революция 1917 года, она же февральский переворот. Хотя и там произошли исторические искажения.

Далее. Допустим, всё же, что истина в некотором случае едина и незыблема. Никаких кардинальных пертурбаций невозможно. А значит уже будет верно то, что как бы рассмотрим ту ситуацию, когда, с одной стороны, есть телевидение (как, соответственно, есть и люди, работающие на телевидении), а с другой стороны - есть всё остальное.

Почему телевидение? Да потому что именно телевидение в данном случае и есть самый главный (основной) манипулятор.

Глупо было бы говорить о единой службе, дающей какие-то секретные установки в плане 'что и как'. Глупо и невозможно. Да и оставим подобные теории для сериалов и шпионских блокбастеров.

Мы же сейчас только говорим о том, что люди из телевидения подчинены единым желанием: создать некий продукт, который бы смотрели зрители. Желание понятно и объяснимо. Ибо если будет как можно больше зрителей, то соответственно этот продукт будет стоить большие деньги. А деньги, как известно, на телевидении зарабатывают с помощью рекламы. И в итоге окончательным вариантом будет являться то, что продукт для зрителей должен быть таким, чтобы о нем не только знали и долго помнили, но, и чтобы о нем рассказывали другим и проч. В желании, чтобы эти другие тоже каким-то образом увидели этот продукт, или - подключились. Подключились ко всемирному разуму. Разум = телевидение. Подключение... В общем, тут уже все понятно. И ведь до невозможности просто.


26. Маска, или подмена образа

Прежде всего, следует обратить внимание, что речь в данной работе, вероятно, пойдет о некой 'специфической' категории людей. Т.н. невротических личностях. Хотя быть может в какой-то мере все нижеперечисленное свойственно индивидам и с пограничной психикой, и с вовсе (до сей поры) незамеченными 'вывертами' сознания. Т.е. пользуясь медицинской терминологией - относительно здоровых. Впрочем, есть ли такие?

И тогда уже, прежде чем приступить к объяснению модели поведения нашей 'специфической' публики, нам следует уяснить для себя - что же такое т.н. маска?

Несмотря на столь длинное вступление - ответ достаточно прост: маска - именно тот образ, который каждый из нас являет при необходимости появления в обществе. Возможности коммуникативного контакта. А то и вовсе - жизни, существования в социуме. Причем, в большей мере это не только оправданная мера, но и, зачастую, - необходимая.

Попытаемся раскрыть тему подробней.

Как известно, каждый индивид являет собой некую неповторимую личность, со своими (сформировавшимися за период жизни) особенностями. Теми особенностями, которые не только позволяют отличить одного человека от другого (как личность), но и, иной раз, служат причиной конфронтации (и возникающих противоречий) внутри социума. И тогда уже - на помощь приходит маска (представляющая собой некий, зачастую вымышленный образ, проецируемы индивидом из своих представлений о мире - на самого себя); именно благодаря (выручившей нас) маске - возможно не только наладить, своего рода, коммуникационный контакт, но и достигнуть какого-либо положения в обществе. Повысив, тем самым, свой статус.

И уже здесь нам бы хотелось обратить внимание - что, зачастую, именно от изначально правильно выбранных приоритетов - зависит дальнейшая судьба индивида. Его позиционирование в обществе. В которое он способен будет влиться - как раз в соответствии с тем (выбранным им) образом, значение которого он для себя определил. Ибо он уже и живет, и действует, и думает в соответствии со значимостью (и значительностью) той роли, в которую он вошел.

Т.е. можно сказать, что рассматриваемый нами индивид будет искусственно играть определенную роль, базирующуюся на его каких-то представлениях и месте человека в коммуникационной среде, и уже отсюда - он способен достигать порой и значительных высот в своем стремлении к совершенству.

Причем, мы нисколько не хотели сказать, что это плохо. Даже наоборот. По нашему мнению, каждый человек должен иметь в своем арсенале маску (а то и несколько оных), которую в зависимости от жизненных ситуаций он должен использовать.

Кстати, словно в подтверждении вышеприведенных слов, можно будет вспомнить и теорию Юнга об архетипах и коллективном бессознательном (то, что чуть позже Фрейд назвал филогенетическими схемами, филогенетическими осадками), и теорию Фрейда (поддержанную Юнгом) о мифах. Быть может это, каким-то образом, объясняет то, что определенная маска, которой вы временно подменили свой настоящий образ, срабатывая на подсознательном уровне - способствует установлению коммуникационного контакта.

Примерно здесь же кроется и объяснение симпатии (и антипатии), дружбы, любви, привязанности и т.п. То есть всех тех моментов, которыми характеризуется наша жизнь. (Кстати, популярность тех или иных актеров - так же может объясняться тем, что выдуманный ими образ оказался родственным какому-либо архетипу бессознательного поклонника.)

К тому же т.н. маска, на самом деле и важна, и необходима. Ее роль, например, практически неоценима для неуверенных в себе людей. Искусственно создавая некий антураж (и внешней атрибутики здесь как раз не надо бояться), подобная личность способна будет занять свое (достойное) место в обществе. Причем в иных случаях, это может быть действительно необходимая мера. Вынужденно - необходимая.

И тогда уже останется только один вопрос - найти нужную вам маску. Маску, которая не только позволит создать новый образ, но, в иных случаях, и вообще поможет выжить в этом мире.


27. Ошибочность восприятия

1

Мы живем образами. Выдуманными; воображаемыми образами, таящимися в подсознании, и оттуда периодически извлекаемыми в сознание. Тем самым давая возможность индивиду принять новый облик.

Сколь верно подобное утверждение?

На первый взгляд кажется явная абсурдность ситуации. Если каждый из нас живет образами, что почти наверняка - в чужом образе, - а это значит, что никто не живет собственной жизнью?

Но насколько уже это не покажется странным, на самом деле, так все и происходит. Так, - или примерно так. Отличие лишь в том, что то, что ошибочно мы принимаем за 'чужой' образ - на самом деле и есть наш собственный. Просто никто не знает какой образ наш настоящий.

Социум, культурная среда, цивилизация, - почти непременно, и, к сожалению, независимо от нас, накладывает отпечаток на формирование бессознательного; заполняя его всем тем, что встречалось индивиду в процессе жизни.

В детстве - это сказки (вначале - прочитанные кем-то; позже - самостоятельно). Мультфильмы. Кукольные постановки...

В подростковом возрасте - книги, кинофильмы...

Все это сдабривается доброй долей рассказов сверстников и родственников, услышанных (подслушанных) и, иной раз, 'додуманных'. (Т.е. неправильно, не совсем верно, интерпретированных.)

Кроме того, нисколько не хотелось бы исключать и филогенетические схемы (коллективное бессознательное). И уже помимо т.н. опыта предков, предшествующих поколений, наше бессознательное заполняет то, что когда-либо было нами: услышано и увидено (почти нельзя исключать и допустимость кинестетической связи).

В итоге - каждая новая информация (поступившая в сознание, или - минуя его - в бессознательное) будет характеризоваться рождением каких-либо образов. Новых. Или же находящих точки соприкосновения с уже существующими.

И уже отсюда - наши поступки и поведение будут отличаться некоторой схожестью. Соответствием с той маской, которую носим сейчас. И при возникновении непохожей на какую-либо из прошлой ситуации - мы будем дифференцировать свое поведение в соответствии с уже имеющимися установками. Установками - формирующими стереотипы. А значит - возникает утверждение о почти невозможности принятия самостоятельных решений. Это исключается самой природой существования бессознательного. В ином случае психика индивида должна быть девственно чиста. Не подвержена никаким воздействиям извне. Что уже изначально исключается у современного человека. И даже если бы индивид рос отдельно от цивилизации, то почти непременно он вынужден был бы подвергаться воздействию извне (даже Маугли научился повадкам животных). Иначе бы этот индивид не выжил. Ведь, в какой-то мере, только в приспосабливаемости к окружающей среде заключается способность (и - возможность) к выживанию. Сохранению жизни вида.


2

В какой-то мере еще раз следует обратить внимание, что в подобной (вышеперечисленной) схеме восприятия окружающей действительности совсем нет чего-то странного, а тем более предосудительного. Это, своего рода, современная действительность.

И подобное стоит помнить тогда, когда мы собираемся как-то негативно отреагировать на информацию, озвученную собеседником. Как раз тут следует помнить, что все то, что он говорит (или сказал), на самом деле не совсем то, что намеревался. И как вроде бы бросающаяся в глаза парадоксальность ситуации как раз означает то, что намерения, вроде бы и прочитываемые у данного индивида, на самом деле (порой значительно) отличаются от истинных целей. А отсюда - почти напрямую зависят от бессознательного, которое сформировалось у него в процессе онтогенеза.

Т.е. другими словами, его совсем нельзя в чем-то обвинять. Высказывать недовольство. Обижаться самому.

Информация, поступившая от такого индивида - своего рода, продукт эпохи. Информация, смысловая нагрузка коей, почти исключительно продиктованная содержанием бессознательного. Заполнения - его. И заключающаяся в той его специфической особенности, которая - чуть раннее - влияла на само формирование. Бессознательного.

Р.S.

Почти обязательно следует обратить внимание на некоторые исключения, явно встречающиеся, и характеризующиеся тем, что ряд индивидов ничуть не подвержены механизмам перенесения, проецирования собственного бессознательного на окружающих.

Быть может даже можно заключить, что их бессознательное имеет несколько иные формы формирования. Где нет ни влияния коллективного бессознательного (филогенетических механизмов), ни каких-либо воздействий, оказываемых средой. А значит, все даже выглядит в какой-то мере спонтанно (сама суть формирования), и необъяснимо.

Но так случается редко.


28. Психоаналитическое консультирование Зигмунда Фрейда

Основателем психоанализа по праву считается австрийский ученый, доктор психиатрии Зигмунд Фрейд. В 1899 году вышел его фундаментальный труд 'Толкование сновидений'. Но еще раннее, в совместной с Брейером работе 'Об истерии', опубликованной в 1893 году, Фрейд заложил основы своего будущего учения. Следует отметить, что образ бессознательного (то, что и лежит в основе психоанализа) впервые у Фрейда появился как раз во время работы с истерией, с невротиками. Именно тогда у Фрейда сложилось представление о т.н. методе свободных ассоциаций, которые легли также в основу учения о бессознательном. Суть метода заключалось в том, что невротикам (а это были основные пациенты Фрейда) предлагалось 'расслабиться' и свободно говорить (лежа на кушетке) то, что им придет в голову. (Каким бы это абсурдным и непристойным не представлялось.)

Еще раннее Фрейд, как известно, применял метод гипноза. Но именно отказ от гипноза, и начало использования им техники свободных ассоциаций, вероятнее всего и есть период зарождения психоанализа, ведь таким образом Фрейдом были разработаны и описаны - и техника свободных ассоциаций, и теория вытеснения и сопротивления, и важность детских переживаний в связи с сексуальностью (как помним, нобелевский лауреат Бертран Рассел в своей работе 'Брак и мораль' весьма положительно высказался об открытой Фрейдом детской сексуальности), и толкование сновидений, и проч.

Мы также можем заметить, что распространение учения Фрейда сопровождалось явным вторжением психоаналитических идей в религию, философию, основные области наук и сфер знаний.

Позволим себе кратко перечислить суть основной теории, предложенной Фрейдом.

Прежде всего, это, конечно же, Эдипов комплекс.

Однако, что же собой представляет Эдипов комплекс?

Первое упоминание Фрейдом об Эдиповом комплексе, относится к 1900 году. В работе 'Толкование сновидений' он замечал, что родители играют преобладающую роль в детской душевной жизни всех позднейших психоневротиков, любовь к одному из них и ненависть к другому образуют неизменную составную часть психического материала, чрезвычайно важного для симптоматики последующего невроза. Далее Фрейд кратко пересказывает одноименную трагедию Софокла - миф о царе Эдипе. Эдип, сын Лая, фиванского царя, и Иокасты, покидается своими родителями вскоре после рождения на свет, так как оракул возвестил отцу, что еще не рожденный им сын будет его убийцей. Эдипа спасают, и он воспитывается при дворе другого царя, пока сам, сомневаясь в своем происхождении, не спрашивает оракула и не получает от него совет избегать родины, так как он должен стать убийцей своего отца и супругом своей матери. По дороге с мнимой родины он встречает царя Лая и убивает его во внезапно разгоревшемся сражении. Потом подходит к Фивам, разрешает загадку преграждающего путь сфинкса и в благодарность за это избирается на фиванский престол и награждается рукою Иокасты. Долгое время он правит в покое и мире и производит от своей жены-матери двух дочерей и двух сыновей. В итоге, Эдип всё же узнает, кто его настоящий отец и мать, ослепляет себя и покидает родину.

Следует заметить, что Зигмунд Фрейд отводил Эдиповому комплексу основную роль в психоанализе, считая, что именно в нем следует искать первоистоки причин, оказывающих влияние на всю последующую жизнь индивида. Он отмечал, что в Эдиповом комплексе можно видеть один из самых важных источников сознания вины, которое так часто мучает невротиков. И уже тогда, именно половое влечение к матери и ненависть к отцу, будут и являться составляющими Эдипова комплекса.

Мать является первым объектом эротического влечения, поэтому, как считал Фрейд, и отношения между матерью и ребенком уже с самого рождения носят сексуальную окраску. Причем, маленький мужчина не только сам хочет обладать матерью, но и рассматривает отца как некоего соперника, явно выражая недовольство, если видит, что отец (в присутствии него) позволяет какую - либо нежность к матери. А уже отсюда - и возникновение у ребенка агрессивных чувств по отношению к отцу. Выражающихся иной раз и в желании его смерти.

При этом Фрейд отмечает, что одновременно с этим желанием (при других обстоятельствах), у этого же самого мальчика проявляется и амбивалентное чувство, выражающееся в виде нежности и любви к отцу.

Вероятно, в силу возраста, в душе ребенка в ту пору еще нераздельно господствует принцип наслаждения, так или иначе и объясняющий совмещение как инцестуозных, так и враждебных и желаний. Потому и когда включается принцип реальности, а голос отца с его запретами начинает перерабатываться в голос собственной совести, - начинается тяжелая, упорная борьба с инцестуозными влечениями, и они вытесняются в бессознательное. Весь Эдипов комплекс подвергается полному забвению. На месте вытесненных влечений рождается страх и стыд; их вызывает в душе сама мысль о возможности полового влечения к матери. В дальнейшем человек разыгрывает снова и снова, - сам этого не сознавая, - с другими людьми Эдипов комплекс, перенося на них свои вытесненные, а потому и вечно живые чувства к матери и к отцу. Это основано на так называемом механизме перенесения. Под ним Фрейд понимает бессознательное перемещение вытесненных влечений, главным образом сексуальных, со своего прямого объекта на другой - замещающий.

Следует отметить, что процесс вытеснения Эдипова комплекса не всегда проходит безболезненно для ребенка. Иной раз случается, что он приводит к образованию разного рода невротических заболеваний. И особенно - детских фобий. И быть может потому, именно процесс выхода из Эдипова комплекса, Фрейд считал очень важным в последующей судьбе индивида. И именно в выборе постороннего реального объекта, он видел возможность отделить либидозные желания от матери и примириться с отцом, если он оставался с ним во вражде, или освободиться от его давления, если он в виде реакции на детский протест попал в подчинение к нему. Фрейд отмечал, что эти задачи редко удается решить идеальным образом, а невротикам и вообще не удается; сын всю свою жизнь склоняется перед авторитетом отца.

Как раз здесь нам следует упомянуть и о развитии такой инстанции психики как Сверх-Я.

Действительно, если попытаться предположить причины возникновения Сверх-Я, то мы придем к выводу, что Сверх-Я образуется из-за попыток ребенка отождествить (идентифицировать) себя с отцом. А само влечение к какому-либо лицу, - может реализоваться в двух способах: в попытке овладеть этим лицом (вспомним подобное желание маленького мальчика по отношению к матери в период Эдипова комплекса), и в стремлении отождествить себя с ним. И как раз именно подобное желание (связанное с оральною фазой развития ребенка), в данном случае демонстрирует мальчик по отношению к отцу.

Во время оральной фазы ребенок еще не знает иного подхода, нежели как поглощения объекта. Иным словами, всё, что ему кажется мало-мальски ценным, ребенок стремиться тотчас же захватить и затолкать в свой рот. Т.е. таким 'незамысловатым' образом ввести это 'что-то' в свой организм. Тогда как стремление к подражанию является как бы заместителем более древнего поглощения.

В итоге при невозможности овладеть объектом, человек - отождествляется с ним. И вот уже именно этим отождествлением (идентификацией), - и объясняется возникновение у человека Сверх-Я.

В работе 'Я и Оно' Фрейд замечает, что можно предположить существование некой инстанции в Я, дифференциацию внутри Я, которую можно назвать Я-Идеалом или Сверх-Я. Фрейд уточняет, что за этим Сверх-Я скрывается первая и самая важная идентификация человека, идентификация с отцом в самый ранний период истории развития личности. Такая идентификация прямая привязанность к объекту. Сверх-Я сохранит характер отца, и чем сильнее был Эдипов комплекс, чем стремительнее было его вытеснение, тем строже впоследствии Сверх-Я будет властвовать над Я как совесть, а, может быть, и как бессознательное чувство вины Сверх-Я, выражение нашего отношения к родителям.

Среди характерных особенностей Сверх-Я, необходимо по всей видимости отметить его проявление в бессознательном чувстве вины, тяготеющим над душами некоторых людей. Сознание не признает этой вины, борется с чувством виновности, но не может его преодолеть.

Следует обратить внимание, что в своей теории психоанализ нацелен на выявление смысла и значения бессознательного в жизни человека, раскрытия и понимания механизмов функционирования человеческой психики. Вероятно, вполне можно допустить, что в психике нет ничего случайного; того, что как бы произошло 'само собой'. И уже отсюда мы можем сделать вывод, что психическая жизнь является функцией аппарата, ответственного за расположение психических процессов в пространстве; ранние стадии психосексуального развития ребенка заметно сказываются на мышлении и поведении взрослого человека; события первых лет имеют первостепенное значение для всей дальнейшей жизни; Эдипов комплекс не только является ядром неврозов, но и источником возникновения нравственности, морали, религии, общества, культуры.

Как считал Фрейд, наша психика состоит из трех составных частей, Я, Оно, и Сверх-Я. Деление психики на сознательное и бессознательное, отмечал Фрейд, является основной предпосылкой психоанализа, и только оно дает ему возможность понять и подвергнуть научному исследованию часто наблюдающиеся и очень важные патологические процессы в душевной жизни. Иначе говоря, психоанализ не может считать сознательное сущностью психического, но должен рассматривать сознание как качество психического, которое может присоединяться или не присоединяться к другим его качествам.

Остановимся чуть более подробно на структуре психики, предложенной Фрейдом. Чуть раннее мы уже коснулись причин образования Сверх-Я, и заключили что Сверх-Я является своеобразным цензором психики, которое проявляется в безотчетном чувстве вины, которая тяготеет над душою некоторых людей. Сознание не признает этой вины, борется с чувством виновности, но не может ее преодолеть.

К проявлениям Сверх-Я относится так называемое внезапное пробуждение совести, случаи проявления человеком необычайной строгости, презрения к себе, меланхолии и пр.

Вероятно, нам также будет любопытно проследить механизм возникновения Сверх-Я. И тогда уже мы следует коснуться такой специфики человеческой психики как идентификация.

Как известно, влечение одного человека к другому может быть выражено в двух вариантах. В первом, мы можем говорить о стремлении 'овладеть' этим лицом (вероятно по типу того, как ребенок в первые годы жизни стремится 'овладеть' матерью). По второму же варианту, мы уже ведем речь о стремлении отождествить себя с другим человеком. Совпасть с ним. Впитать его в себя. Вероятно, как раз именно такое отношение ребенка к отцу: он хочет быть таким как отец, хочет походить на него, хочет уподобиться ему.

Как раз этот второй, рассматриваемый нами вариант, связан с оральной стадией развития ребенка. Суть подобной стадии в том, что ребенок еще не знает иного подхода к объекту, кроме как его поглощения. Он стремится поглотить в свой рот все, что ему представляется возможным. Стремясь таким образом, ввести это в свой организм.

Мы можем заметить, что идентификацией и объясняется процесс возникновения Сверх-Я в душе человека.

Однако вернемся к двум остальным инстанциям психики: Я и Оно.

И тогда уже мы вправе предположить, что Оно - это, по всей видимости, то, что наследуется, присутствует при рождении, то, что заложено в конституции. И прежде всего это конечно же наши инстинкты и влечения; то, что берет свое начало в бессознательном. И тогда 'Я' наделено функцией самосохранения и контроля над требованием Оно.

Таким образом Оно - это наши влечения, то, что мы иной раз ощущаем в себе, и что противостоит нашим разумным доводам и доброй воле. Оно - это страсти, а Я -- это разум. В Оно властвует принцип наслаждения, а в Я - принцип реальности.

И все же мы можем заметить, что, то, что мы привыкли называть сознанием, является, образно выражаясь, лишь айсбергом, большую часть которого занимает бессознательное. Тогда как в нижней части айсберга находятся основные запасы психической энергии, побуждения и инстинкты.

Вероятней всего мы можем еще долго говорить о том великом значении, которое имеет для всего человечества учение Зигмунда Фрейда, но стремясь к завершению, позволим себе лишь кратко коснуться такого понятия в психоанализе, как защиты психики.

Как известно, от напряжения, испытываемого от воздействия различных сил, наше сознание оберегает себя с помощью следующих защитных механизмов. Это вытеснение, отрицание, рационализация, реактивные образования, проекция, изоляция, регрессия и сублимация.

Кратко остановимся на каждом.

Вытеснение - удаление из сознания чувств, мыслей, каких-либо поведенческих мотивов, которые могут вполне нежелательным образом отразиться на психике индивида.

Отрицание - попытка индивида отрицать какое-либо явное событие, происходящее в его жизни.

Рационализация - нахождение приемлемых причин для неприемлемых действий.

Реактивные образования - поведения или чувства - противопоставляемые желанию.

Проекция - подсознательное приписывание собственных качеств другому человеку.

Изоляция - отделение психотравмирующей ситуации - от связанных с ней душевных переживаний.

Регрессия - соскальзывание на более примитивный уровень поведения или мышления.

Сублимация - наиболее распространенный вид защиты, в результате которого негативная энергия трансформируется в какой-либо тип общественно-полезной деятельности; например, в спорт или в творчество.

Однако, безусловно важен и терапевтический эффект лечения, психоаналитического консультирования. И здесь мы должны заметить, что решающим целебным фактором в психоаналитическом лечении являются функционально-селективные идентификации пациента со своим аналитиком. Поэтому конечная цель психоаналитического лечения сравнима с идеальным исходом психического развития человека во время периода формирования: установление относительной субъективной автономии. А для того, чтобы достичь эффекта от лечения, необходимо чтобы наступил т.н. инсайт, который в свою очередь возможен в случае, когда уровень структурализации пациента достиг константности Собственного Я и объекта.

Как известно для общения пациента с психоаналитиком используется кушетка. Задачей психотерапевта, как считал Фрейд, является преодоление сопротивления пациента. Вторым по значимости препятствием на пути к бессознательному, является эффект переноса. И хотя в последние годы границы психоаналитических исследований расширяются в области психологии, социологии и проч., тем не менее, теория и техника психоанализа базируется преимущественно на клинических данных, полученных при изучении неврозов. Поэтому необходимо хотя бы иметь представление о психоаналитической теории неврозов.

Заметим, что причиной невроза является невротический конфликт между Я и Оно. Невротический конфликт - это бессознательный конфликт между побуждением Оно - стремящемся к разрядке, и защитой Я, препятствующей разрядке или не допускающей ее к осознанию. Конфликт ведет к усилению инстинктивных побуждений, в результате чего Я может оказаться подавленным.

Основной задачей психоаналитика является разрешение невротического конфликта, то есть воссоединение бессознательного с сознательной частью Я. В соответствии с этим пациента просят вызвать в памяти какие-либо мысли, и без всякой логики и порядка сообщить о них. Пациенту объясняют, что он должен говорить даже такие вещи, которые могут казаться ему постыдными и неприятными для него (а тем более для того, чтобы о них услышал кто-то еще), но именно в результате подобного и может быть достигнут положительный эффект в лечении.

Мы уже упоминали раннее о существующих препятствиях на пути того, чтобы болезненные факты произошедшего когда-то, из бессознательного попали в сознание. И на пути этого как раз и встают различные защиты психики, о которых мы уже рассказывали. И тогда уже заметим, что в преодолении защит психики и будет зависеть процесс исцеления индивида.

Таким образом, мы рассмотрели основные положения психоаналитической теории предложенной Зигмундом Фрейдом.

И можем заметить, что уже второе столетие учение Фрейда находит активное применение в лечении пациентов, доказывая на практике свое преимущество перед другими различными направлениями, резвившимися на базе психоанализа.


29. Страх. Неуверенность. Депрессивные состояния

1

Как становится понятно из названия, объединение кажущихся различными характеристик в одну - на самом деле продиктовано наличием общего корня страха, неуверенности и депрессивных состояний.

И тогда уже было бы интересно проследить некую связь между тем, что подвигло нас к некоему объединению и, собственно, общей первопричиной, объединяющей в последующем три обозначенные нами характеристики.

Попробуем остановиться на этом поподробнее.

Прежде всего, попытаемся обозначить то, что, на наш взгляд, объединяет все три вышеизложенные характеристики, берущие начало из бессознательного. Именно бессознательного психики (подсознания). Ибо видимо это как раз и есть то, что является неким единым знаменателем и страха, и неуверенности, и - уже как следствие - депрессивных состояний.

И тогда уже все они происходят из развития в индивиде некой ограниченности, продиктованной вероятно именно развитием неких фобийных зависимостей.

Что по сути есть страх? Можно сказать, что видимо он имеет место в каждом индивиде. Он мучает, испепеляет, наносит в иных случаях и вовсе непоправимый вред здоровью. А иногда исчезает. И получается, что кому-то из нас удается выработать более-менее удачный способ противопоставления ему. И уже вследствие этого появляется уверенность, что возможно препятствовать развитию дальнейшего патологического восприятия несуществующей реальности. Ведь страх, так или иначе, заставляет нас общаться с реальностью, которой нет. Не существует. И видна она только в исключительных случаях. Болезни, например. Или общения с собственным бессознательным.

Где-то здесь и развитие неуверенности. Можно сказать, что неуверенность и страх находятся в неком родстве. У них схожие корни образования. Похожие негативные последствия перенесения. В чём-то идентичная симптоматика.

И уже получается, что если нам неким чудодейственным образом удалось заглушить в себе чувство страха, например, сублимируя его во что-то, то уже можно надеяться, что исчезнет и мучавшая нас неуверенность. Которая в иных случаях, впрочем, видимо может приходить и на смену страху. Словно замещая его. А может, как мы уже заметили, и исчезать вместе с ним.

И тогда уже депрессивные состояния, как следствие и страха, и неуверенности, тоже могут исчезнуть. Так как будет уничтожена первопричина, основа того, из чего в последующем они развиваются.


2

Рассмотрим примеры проявления вышесказанного.

В нашем примере объединять индивидов будет наличие какой-либо общей для всех трех нарушений здоровья, симптоматики.

Ну, например, той же неуверенности.

Как известно, проявление неуверенности может быть достаточно различно. Это, например, и гнев, и немотивированная агрессия, ярость, злоба, а также закомплексованность (трусость), и проч. негативы одного из индивидов. Или, скажем, приступы истерии другого. Причем, предположим, что ни одному из рассматриваемых нами индивидов не будет известна причина подобной симптоматики. Как неведомо и то, отчего, в одном случае, это может проявляться более ярче, а в другом - сведено почти что до минимума.

И тогда следует, вероятно, обратить внимание на то, при каких жизненных ситуациях проявляется та или иная зависимость индивида. Ибо любая форма и депрессии и страха - это зависимость. И тогда возникнет немного странный вопрос: так ли уж необходимо от этой зависимости избавляться?

Быть может покажется странным, но встречается ряд индивидов, которые совсем и не хотят избавляться от присутствующей ем формы патологии. Заметим, что это вероятно возможно в том случае, когда индивид по каким-то причинам рассчитывает, что он таким образом является носителем некой тайны, помогающей ему как в отношениях с окружающими, так и, быть может, в жизни в целом. Так ли это?

Как ни странно, в каких-то случаях действительно так. Подобная симптоматика весьма позитивно влияет на творчество. В данном случае индивид, желая избавиться (или несколько заглушить) мучавшие его приступы страха, неуверенности, и как объединяющее их - депрессию, - сублимирует свое состояние в творчество. Создавая иной раз шедевры.

Но даже если он занимается просто графоманией, и в этом случае случается терапевтический эффект. Что весьма и весьма неплохо. Разве что такой индивид подсознательно не будет стремиться избавиться от своих состояний. Предполагая, что в случае избавления (и улучшения психического состояния), у него пропадет и способность творить. Что для любого творческого человека сродни настоящей трагедии. А где-то и потери смысла жизни.


3

Таким образом, если вернуться к нашей теме, то следует обратить внимание на следующие моменты. Прежде всего, что от подобных негативных состояний психики все-таки возможно избавиться. Можно или заглушить их, сублимировав в некий позитив, или же хотя бы избавиться на время. А при повторном возникновении индивиду уже будут известны способы противостояния, борьбы, а значит и неуверенность его в какой-то мере уже будет носить ложный (и управляемый) характер. А у данного индивида появляется возможность управлять собственным состоянием. Что как минимум весьма неплохо.


30. Мир и иллюзия

Иллюзия. Наш мир - иллюзия. Можно по праву сказать так. А можно и не согласиться с этим. Перед нами две точки зрения. Два полюса. Причем, как ни странно, согласны мы и с одной, и с другой. Почему? Потому что они обе имеют право на существование.

Рассмотрим чуть подробней.

Вариант первый: иллюзия - реальность. Констатация факта. Мир, с существующей реальностью в виде иллюзии. Которая в чём-то нужна, а кому-то даже и необходима, но при этом явно существует невозможность ни признать, ни опровергнуть сей факт, способный самим своим существованием запутать желающего разобраться в данном вопросе индивида. А потому скорей предположить второе, что иллюзия - есть частный вымысел, фантазия, да и одним этим уже покончить с этим.

Как бы не так, - воскликнут внезапно появившиеся третьи. Никак не может быть, чтобы существование или не существование иллюзии закрывалось от силы несколькими предложениями какого размышляющего субъекта. А потому, мол, просим возможности выслушать и нас.

В итоге уже понятно, что всё затянулось. Ну и ведь и на самом деле любопытно узнать: что же такое иллюзия? Так ли уж необходимо её существование в нашем мире, или же следует при всяком удобном поводе отказываться от неё, ссылаясь... ну хотя бы ссылаясь и вовсе на невозможность существования. Невозможность существования иллюзии. Так-то вот.

Вопрос существования или нет иллюзии, видимо необходимо рассматривать в ключе оправданной приемлемости многих т.н. сверхъестественных явлений в мире, или уже - существования наряду с реальным миром - мира сверхъестественного.

За явным желанием непризнания подобного в голове какого-нибудь ученого, нам сразу хотелось бы заметить, что в данной работе мы не готовы затрагивать рассмотрение столь обширной темы, и если затронули ее, то лишь, наверное, предлагая считать саму иллюзию, происходящую из сверхъестественного мира.

Причем необходимость подобного верна также, как и наличие уверенных свидетельств в доказанности или недоказанности, а потому, заметим, что перед нами скорей всего именно игра человеческого воображения, и самое главное - некие не до конца изученные возможности мозга.

И это вполне удивительный факт. Число сторонников мира материального и не материального на самом деле всегда одинаково. Причём может наблюдаться некая динамика, объясняющая тем, что кто-то теряет свои ряды, а кто-то приобретает. Но сама суть неизменна. Что уже не дает окончательного нрава в выборе определенного начала. Хотя и тут можно сослаться на то, что некоторая часть населения искренне заблуждается. Но вот действительно вопрос - какая из этих двух частей?

Мы же, с позволения, несколько оторвёмся от данной темы, вернувшись, собственно, к самой иллюзии. И тогда уже вопрос - почему для большинства именно уход от какой-либо реальности есть приближение будущности, да и, по сути, само настоящее? Вернее, настоящего для них, конечно же, не существует. Настоящее у них проходит как бы в счёт другого. В счёт некого иллюзорного будущего, которое на самом деле, что можно заметить, существует. Пусть и большинству из нас недопустимы. Почему? Да потому что намного выгоднее чем этот мир. Причем сама выгодность его в т.ч. и в существовании, в которое до конца они и сами не верят, а значит если вдруг на самом деле ничего этого и не окажется, то как бы в какой-то мере это даже и лучше, ибо возвратиться тогда всё на круги своя. Стремлением уйти в иллюзорный мир проникнуть существование большинства индивидов, особенно в странах с неразвитой экономикой. При этом важно изначально общая грамотность населения, и как бы получается, что для модели демонстрации наиболее подходит именно Россия, как страна с сосуществующими идеальными условиями.

Народ как бы стремится вырваться из мира реальности. При том что западная идеология (реклама и проч.) накладывает на индивида отпечаток необходимость следовать каким-то западным стандартам. Что в данном случае как бы подстраховывает индивида на случай, если он еще надумает о чем-то задуматься. И в скором времени перед нами новый, обновленный человек. Человек на самом деле больше ориентированный на мир иллюзорный, чем на какой-то настоящий. И подобное происходит в масштабах всей страны. Всякие монстры и наделенные сверхсекретными способностями средневековые рыцари заполняют существование среднестатистического индивида (пока, большей частью, среднего и старшего подросткового возраста), помогая ускользать им от мира реальности, где большинство из них и на самом деле никто не ждет, ибо там надо учиться и работать, а ещё и столкнуться с реальностью, которая наверняка будет для большинства из зомбированных сограждан незаметна. А жаль.

Но ведь мы можем сказать, что и взрослые точно также намеренно уходят в мир искажающей реальности. И самых эффективных проводников здесь два: телевидение (с киноиндустрией) и книжная продукция. Книги и кино. И то и другое способны показать мир такой, какой он должен быть во внутреннем желании того или иного индивида. За прочтением книги или просмотром кинофильма мы как бы отыгрываем подсознательное желание, высвобождаясь от внутренних тревог и волнений.

Можно заметить, что большинство из тех, кто проявляет желание посмотреть фильм или прочитать книгу, уже изначально ориентирован на тонкую, чувственную психику. А потому в случае с ним это уже будет другой фильм и другая книга. Другой будет эмоциональный ряд, иная общая впечатлительность посредством вовлеченности индивида в процесс чтения или просмотра кинофильма.

Конечно, можно сказать, что мир иллюзорный может быть и необходим. По крайней мере, не должен он носить какой-то изначально негативный оттенок вследствие отнесения индивидов с замеченной предрасположенностью к существованию иллюзии в разряд людей второго сорта.

Но это ошибка. Можно предположить, что мир иллюзий не только существует, но и необходим. Странно, но это так. И уже спешим заметить, что возможно это хотя бы из невозможности доказательства существования обратного. А потому скорее всего наиболее оптимальным будет считать для каждого и что-либо необходимое ему. Без общей возможности когда-либо придти к единому знаменателю в отрицании сего факта, или же в доказательстве его. Такие дела.


31. Интуиция - как фактор разрешимости противоречий

Не вдаваясь в этиологическое значение слова интуиция, попробуем заметить, что для любого индивида, на наш взгляд, любое интуитивное предвидение ситуации есть непременное благо и возможность разрешения возникающих конфликтов его души.

Подобное становится возможным исходя из предположения, что интуиция - это наше бессознательное. Известно, что бессознательное являет собой некий коррелят взаимоотношений индивида с жизнью, с социумом, с окружающей средой. То есть на процесс формирования бессознательного влияет любая информация, полученная индивидом посредством органов чувств. Всё, что он когда-либо услышал, увидел, о чём подумал и что осознал - непременным и практически обязательным образом остается в нем, откладываясь в бессознательном, и в последующем участвует в формировании его мыслей, поступков, каких-либо слов, и вообще - в жизненном поведении.

Помимо этого, личное бессознательное каждого индивида насыщается коллективным бессознательным. На последнее влияет опыт предшествующих поколений. Всё, что было когда-либо пройдено человечеством, неким таинственным образом никогда не исчезает, обогащая бессознательное каждого из нас. Таким образом, каждому последующему поколению уже как бы становится значительно легче в развитии и совершенствовании адаптационных возможностей как внутри отдельной личности, так и человеческого общества в целом.

То есть, на наш взгляд, интуиции выдвигается поистине главная роль разрешения любых ситуаций индивида опытом других людей и жизненным опытом самого индивида. Потому и в каких-либо поступках, делах, свершениях намного целесообразней полагаться на интуицию, нежели чем пытаться разрешить какой-либо конфликт с использованием мыслительной деятельности. Мыслить, конечно, надо. Но следует помнить, что любая мысль зачастую приводит к разрешению конфликта в настоящем (и, зачастую, учитывая только настоящее); тогда как посредством интуиции разрешаются конфликты с учётом времени в целом. Когда через год, два, десять, тридцать и более лет вам не будет мучительно больно за то, что сделали вы когда-то что-то не так, как на самом деле оказалось надо. И соотношение целесообразности конкретного момента - с целесообразностью ситуации в целом - на самом деле в пользу последнего. Потому что именно после, когда отброшены все эмоции и их составляющая, индивид поистине может оценить то или иное совершенное им когда-то. Тогда как если он станет сразу полагаться на разум, то этот разум может быть попросту затуманен какими-либо чувствами, эмоциями, застоявшимися мыслями, - в результате чего будет совершена ошибка. Причём, это становится верно, даже несмотря на кажущееся желание отрицания и обвинения подобного утверждения в противоречии логике.

Секрет в том, что логика оказывается совсем не при чём, когда касается вечности. Логика даже может быть в подобных случаях вредна и опасна. Потому что вводит индивида в некое ошибочное состояние, после чего в итоге оказывается, что он ошибся, а время назад уже не вернуть. Как следствие, наступает раскаяние, а в иных случаях и развитие чувства вины. Вины за совершенное когда-то. Причём в таких случаях индивид уже как будто совсем не обращает внимание на свое же оправдание в необходимости подобного выбора совершения ситуации в прошлом. Как раз через время забываются чувства, сопутствующие тогдашнему принятию решения, и как бы остаются только голый факты. Факты, которые в данном случае целесообразней точно также отметать, потому как способны они будут лишь запутать индивида. И если оценивать ту или иную ситуацию, то необходимо обращать внимания также и на эмоциональное сопровождение прежних мыслей. А лучше всего изначально полагаться в выборе именно на интуицию. Потому что как раз она способна привести к правде более чем это стало бы возможно, основываясь на какие-либо иные параметры, участвующие в принятии решения (на мыслительную деятельность, например). Да и в последующем, при оценке той или иной ситуации по прошествии какого-то времени, не будет столь мучительно больно. И к тому же всё будет более чем оправданно. Ведь интуиция насыщается исключительно бессознательным, являясь одной из производных её. А бессознательное, как показывает практика, не может ошибаться. Слишком сильно и властно оно для психики индивида, чтобы допустить ошибку. Слишком властно.

Говоря об интуиции и его роли в деле влияния на индивида, на наш взгляд, также необходимо сказать о том, что помимо всего прочего, интуиция также подкреплена и соответствующим обеспечением знаниям, что уже становится понятно из всего вышеизложенного нами, потому как знания накапливаются в бессознательном, которое для любого индивида поистине бесценно.


32. Запланированная направленность действий

Всё обстоит таким образом, что природа психики индивида всё равно берёт своё, даже если по каким-то жизненным обстоятельствам индивид как будто избежал подобного раньше.

Отсюда как бы исходит, что каждый из нас должен пройти свои определенные пути. И если на каком-то этапе жизненного периода он сумел избежать этого, в другой раз это невостребованное всё равно к нему вернется. Причем, несмотря на кажущуюся аксиомичность данного утверждения, видимо следует считать, что это действительно так. Чудес не бывает. Жизнь индивида подчинена неким закономерностям, которые практически невозможно просчитать даже несмотря на то, что всё равно существует некий алгоритм соответствующих действий в частности, и судьбоносности наших поступков в целом. И даже если (как бы следует отсюда) на каком-то этапе удалось завуалировать проблему, скрыв ее от окружающих и от себя - то это уже не будет иметь особого значения в контексте вышеизложенного. Потому как, если что-либо было не нужно совершать в определенный период (или, например, одинаково нейтрально стало бы тогда как от совершения, так и от не совершения оного), так оно и не совершилось бы. А что уже сам индивид подумал при этом, на что он всё подобное списал - как бы не имеет значения. Потому как если оно действительно было нужно да необходимо, то через какой-то период времени этот индивид сам подойдет (приблизиться) к тому, чего избежал раннее. Просто, можно предположить, несколько сместятся акценты по времени совершения (т.н. временные акценты совершения); тогда как общая направленность останется такой же, как и было запланировано (судьбой) раннее.

Тогда как можно было бы усмотреть во всём изложенном фактор некоторой хаотичности и недостоверности, но ведь это не так. Ибо психика индивида подчинена действиям определенных законов-закономерностей. И следует предположить (это как бы является следствием), что, если что-то не сбывается сейчас - значит, как раз сейчас этому не время. И то, что должно случиться - обязательно произойдет. Но позже.

Рассматривая вопрос запланированной свершаемости действий, мы должны так же говорить и о том, что в иных случаях в судьбе индивида вполне может что-то измениться на каком-то жизненном этапе. В таком случае судьба как бы сама внесёт необходимые корректировки. Тем самым допуская, что нечто может получиться и по-другому. Но и тогда получается, что это вписывается в рамки выдвигаемой нами гипотезы. Потому как если что-то не произошло раньше, то просто потому, что еще не окончательно по такому вопросу было принято решение. А сама судьба словно допускала (характером вносимых изменений) возможность в будущем (которое, заметим, и произошло) подобных изменений.

При этом, разумеется, возможно допустить наличие целого ряда определенных отклонений от спрогнозированности подобных течений в жизни (судьбе) индивида. Потому как мы словно бы обязаны допустить, что нечто, происходящее в жизни человека, с самого начала может идти по какому-то иному пути. При том что и в последующем получается так, что то, что видится нам - уже будет как бы и не совсем тем, что действительно необходимо. И само жизненно важное единство просматривается в иных случаях и вовсе слишком поверхностно, чтобы можно было обратить внимание на нечто, что существует не так, как это хотелось бы, чтобы произошло (хотелось бы самому индивиду). Тогда как фактор вменяемости действий - уже словно исходит из вышеизложенного, внося в вопрос свои коррективы характера будущих действий. И они не всегда будут запланированными. Ибо все запланировать невозможно. Да и когда приходится говорить о какой запланированности, скорей необходимо иметь в виду фактор непредсказуемости. Потому как совсем и действительно не ясно, что да как произойдет даже в следующий момент. И в этом должны мы полагаться скорее на какие-то иные силы, угадывая, например, божественное начало, а почему бы и нет? Тем более что все равно какие-то объяснения будут неполными. И с равным успехом любое объяснение можно тогда списывать на любое. Причем намного уместнее, выбирая между необъяснимым и загадочным, делать выбор в сторону того, что имеет весьма существенные связи, простиравшиеся и обнимавшими целые поколения.

И при этом совсем нельзя забывать о существовании коллективного бессознательного, которое в данном аспекте также имеет свое место и роль. И это важно учитывать, когда мы стремимся допустить какую запланированности совершаемых индивидом действий. Притом, что все, конечно же, более хаотично, нежели запланировано.


33. Внутренняя энергия. Беречь - или расходовать?

Так получается, что запасы внутренней энергии индивида (скрытые, базирующиеся в его психике) не безграничны. Например, можно предположить, что существует различное распределение, но примерно его хватает на один или несколько дней. И уже только после наступает взаимодополняемость, взаимовосстановление.

Хотя и возможно, что сроки всё-таки весьма и весьма различны. Но тут как бы всё понятно, потому что исходит из специфики психики того или иного индивида, а она у всех весьма различна.

Попытаемся подойти к вопросу, вынесенному в заглавие, который, чуть переиначив, можем задать себе так: так ли уж можно не заботиться о расходовании психической (внутренней) энергии? Или же во время наступавшего вслед за расходованием (естественные природные процессы) истощения психики (более известного как, например, нервное истощение, или нечто схожее по классификации симптоматики) для данного индивида наступают весьма негативные последствия?

К сожалению, практика показывает, что почти так всё и становится возможным. Хотя и следует учитывать, что для каждого конкретного случая ситуация всё же может различаться; но тем не менее общая тенденция как раз говорит о том, что вполне возможно, что именно в тот промежуток, когда ваша психическая энергия истощится (например, уйдёт на подпитку кого-то из саттелитов (псевдо-друзей, да товарищей-неудачников), имеющихся чуть ли у каждого человека-личности), а новой организм еще не наполнится (видимо на подобного рода восстановление тоже необходимо какое-то время) - как раз и произойдет какой сбой; и хоть организм все равно восстановит необходимый ему баланс, так уже получится, что какое-то время на это потребуется. А значит в течении этого времени психика такого индивида будет как бы подвержена нападению извне. И даже если нападения не последует (не всегда ведь случается так), - уже то, что организм таким образом ослаблен - не очень хорошо. Ведь психическая энергия питает все без исключения. Можно, конечно, что-то делать через силу (на силе воли, на характере), но не всегда это может продолжаться долго, да и морального удовлетворения (что может как раз и есть самое главное, или как минимум нечто наиглавнейшее) такой индивид не получает.

И уже получается, что быть может совсем и не нужно тащить кого-то, разъясняя человеку (пусть и входящему в число знакомых или даже близких знакомых) что и как будет ему лучше делать - если вы замечаете (например - интуитивно угадываете, подсознательно догадываетесь), что такой человек все равно не воспользуется вашими советами, потому что не поймет. А время на объяснение (а в иных случаях и доказывание) ему вы уже потратили. Причём, так уже выходит, что именно в это время при таком доказывании тому, кому это понять не дано, и теряете вы добрую часть своей внутренней (психической энергии); а значит уже как бы получается - наносите вред себе, своей психике, своему психическому здоровью.

И уже нельзя говорить, что вы можете допустить эти пожертвования. Да, в каких-то случаях для блага другого жертвовать собой можно, а может и нужно. Но вот необходимо учитывать, что практически каждый их социально активных индивидов живет (постоянно находится) в социуме. А значит волей-не волей вступает в контакт с многочисленным контингентом других индивидов, среди которых в том числе наблюдаются и определенное количество тех, кого каждый из нас считает близкими да родственниками (и общаться с которыми волей обстоятельств приходится несколько чаще в сравнении с другими). И тогда уже как бы получается, что ваша истощенная психика вызывает определенный негатив в вашей душе. Негатив этот влияет на настроение, а то и вообще на отношение к жизни. А уже последнее как бы невольно вступает в коррелят с психической энергией близких окружающих. И ваш негатив - передаваясь на них - забирает уже психическую энергию у них (в отдельных случаях таким образом и восстанавливаясь за счет подобного рода подключений). Так неужели одни люди (те, кто хочет вам добра, или же даже ничего не хочет, а вынужден находиться с вами волей обстоятельств) должны страдать из-за тех, кому природа не додала разума, а недостаточный развитый интеллект да отсутствие силы воли - мешает не сдаваться и самосовершенствоваться? (Получить совет у других легче, чем додуматься до него самостоятельно.)

Конечно, каждый вполне способен принять свое решение относительно того, как ему лучше поступить. Но уже точно, что весьма необходимо (даже может очень важно) обращать внимание на то, что и как происходит в психике. Потому что, как говорили древние, - предупрежден - значит вооружен. А выбор уже за каждым. В силу его интеллекта и каких-то морально-нравственных позиций да наличия или отсутствия невротической зависимости (зачастую и заставляющих одних людей находить себе более слабых; а других как бы наоборот - тянуться к более сильным; и те, и другие в этом случае получают каждый свое. То к чему их психика интуитивно (бессознательно) тянется, а может даже и предрасположена).


34. Влияние на манипулирование массовым сознанием опыта тюремных заключений - как фактора филогенетической (архетипической) составляющей бессознательного

1. Введение (суть вопроса).

2. Два вида масс: зэка и законопослушные граждане. Схожесть и отличия. Манипулятивные функции управления.

2.1. Символические составляющие тюремных (лагерных) законов - как способ управления массой.

2.2. Символические составляющие советской действительности гражданского общества (законопослушных граждан).

2.3. Управления массами двух типов (Зэка и законопослушные граждане). Отличия и точки соприкосновения.

3. Филогенетические схемы опыта тюремного прошлого - в контексте формирования бессознательного.

3.1. Структура (формирования) бессознательного.

3.2. Филогенетические законы формирования бессознательного.

3.3. Тюремный опыт - как основа филогенетических схем влияния (формирования) бессознательного.

4. Примечания.


1. Введение (суть вопроса)

России, ставшей правопреемницей Советского Союза, помимо всего прочего достались и те филогенетические механизмы, которые в качестве архетипических составляющих бессознательного характеризуют это самое бессознательное бывших советских граждан. Нам действительно достался поистине богатый опыт. Но суть богатства - различна. С одной стороны, это безусловно и некоторые позитивные аспекты, которые мы можем наблюдать в бессознательном психики российских граждан, и которые продиктованы компенсаторным влиянием детских сказок, басен; того, что без сомнений закладывалось в наше подсознание не только с детства, но и с точно такого же детства наших родителей, бабушек, дедушек, прабабушек, прадедушек и т.д.

Т.е. своеобразная смена поколений в данном случае проходила довольно-таки своеобразным образом. И те варианты отыгрывания, которые характеризуют наш (собственный) опыт детства - сдабривались и дополнялись своего рода генетической памятью других поколений, или как называл это Фрейд - филогенетическими схемами (механизмами) бессознательного. (У Юнга - архетипы коллективного бессознательного.)

Однако, помимо возможных положительных аспектов опыта предков, в бессознательном советских и российских граждан сформирован и некий негативный опыт. Правда, негативность его - понятие весьма относительное. И оценка зависит прежде всего от того, под каким углом зрения представляется нам данная проблема (которая и проблемой или не проблемой является также для разных людей).

Но все же этот самый опыт может действительно нести себе некий негативный оттенок. Который, впрочем, не только базируется в подсознании, но и лежит там неким мертвым грузом.

И тогда уже вопрос - как активировать этот пласт бессознательного?

А активируется он достаточно просто. Необходимо лишь отыскать своеобразные рычаги воздействия. И тогда, в зависимости от цели властителей, вполне можно влиять на сознание масс (управляя ими), и именно в том ключе, который наиболее всего и подходит к подобного рода разделу бессознательного.

Задействуя подобные механизмы, возможно управлять значительными массами, прошлое которых так или иначе связано с проведением определенного времени в местах лишения свободы. Но суть вопроса в том, что это затрагивает всех без исключения граждан нашей страны.

Ведь к массе непосредственно сидевших - прибавляется и определенный процент их родственников (волей обстоятельств, вынужденных обогащать собственное бессознательное уголовным опытом. (Напомним, что в бессознательное закладывается любая информация, которая была нами когда-то увидена или услышана.) А у них - в свою очередь - тоже есть определенный круг общения, среди которого распространяется информация об уголовном наказании - знакомых-знакомых. (Стоит прибавить еще радио, телевидение, печатные СМИ, интернет и прочие средства массовой коммуникации - распространители подобного рода информации.)

Таким образом, мы не только можем говорить, что бытующая в русском народе поговорка: 'От тюрьмы, да от сумы не зарекайся', - имеет под собой вполне осознанную подоснову, но и - тюремно-лагерный опыт прочно сидит в нашем бессознательном. А значит - с ним и можно работать.


2. Два вида масс: зека и законопослушные граждане. Схожесть и отличия. Манипулятивные функции управления.

2.1. Символическая составляющая 'тюремно-лагерных законов' - как способ управления (подчинения) массой.

Как известно, за время существования советской власти, тюремный мир выработал свои нормы и модели поведения. Базирующиеся, заметим, на собственной отличимости от обычного (законопослушного) общества.

Связано это в первую очередь с тем образом жизни, которые вели уголовники, находящиеся в постоянном конфликте с законом, а значит и возможностью ареста.

Даже несмотря на то, что подобная жизнь уже служит образованию тревоги (и где-то, подсознательному чувству вины - за совершенное), это тем не менее некий вариант - большей частью сознательный пласт - понимания подобного вопроса.

На самом деле, как нам представляется, есть более скрытые (подпороговые, сублиминальные) модели необходимости подобного поведения. И продиктованы они исключительно архаичным укладом психики заключенных (а под заключенными мы вполне имеем в виду как настоящих зэка, так и бывших), и, - уже отсюда корректировки способов управления ими.

Как мы заметили, психика заключенных (особенно находящихся в пределах мест отбывания) носит архаичный характер. Значит в управлении ей вполне могут быть задействованы манипуляции сознанием (а еще точнее - подсознанием) описанные еще Фрейдом.

Однако, мы к этому вернемся несколько позже, а пока попробуем рассмотреть ту символику, которую использует между собой уголовный мир.

Как известно, во главе преступного сообщества (будь то банда, тюрьма, колония и проч.) находится своеобразный лидер. Он может называться: 'пахан', 'смотрящий', 'вор в законе' (в зависимости от мест пребывания. Например, во главе зоны - обязательно должен быть 'вор в законе'. Если его нет - обязанности принимает на себя 'смотрящий', назначаемый исключительно воровским сообществом, и рекомендованный на эту должность известным и уважаемым 'вором').

На данное лицо возложены функции управления, слежения за порядком, пополнения 'общака' (если в тюрьмах - то им специально назначается 'смотрящий за дорогой', т.е. тот, кто будет отвечать за 'коней' - уголовную почту; связь налажена между всеми камерами). 'Воры в законе' ('смотрящие' - зачастую люди среднего и старшего возраста, умные, расчетливые, хитрые, хладнокровные. Воля и актерские способности которых позволили лавировать среди уголовно настроенных сограждан остаться в живых, избежать многочисленных подводных камней уголовного мира, и выбиться на вершину, стать лидером. (Встречаются и молодые. Но ситуация несколько омрачилась появлением в перестроечные, и особенно в постперестроечные времена т.н. 'апельсинов' - скороспелых воров в законе, быстро перенявших новое время и купивших титул. Тогда как раньше (в советские времена) проходила определенная церемония назначения. Сначала - 'рекомендация' авторитетного 'Вора', потом, - 'утверждение' на воровской сходке не менее тремя ворами в законе. (И все они должны были иметь всесоюзный уровень).

Далее в уголовном мире идет цепочка - своеобразная иерархическая лестница, заканчивающаяся 'блатными' (отрицательно настроенными зэка в местах лишения свободы, не подчиняющиеся законам установленным администрацией колонии) с одной стороны, и 'мужиками' ('рабочими пчелами' колонии, обеспечивающими безбедное существование 'блатным'. Есть также и каста 'опущенных' ('петухи', пассивные гомосексуалисты), 'чертей' (своеобразных 'бомжей' зоны, не следящих за собой, изгоев, с которыми - так же, впрочем, как и с 'петухами' - запрещено общаться; считается 'западло'. (Единственно, 'петухов' все же используют - за 'умеренную плату', где сигарета, где пачка сигарет, горсть чая на 'чифир' и т.п. для удовлетворения сексуальных потребностей. Подобный род сексуальных отношений практикует до 80 % 'мужиков' (охотно включающихся 'в игру'; тогда как на воле вряд ли кто из них использует подобную форму сексуальных отношений), и почти все - 'блатные'. Причем, подобный процент среди блатных связан в первую очередь с ориентацией на уголовный образ жизни, а значит и на безоговорочное принятие всех его законов. Имеет место и 'подражание', быть 'как все'. Причем, любопытно, что партнер, выступающий в роли 'мужчины' - конечно же, гомосексуалистом не считается. Таковы законы тюрьмы и зоны. Кстати, в последнее время - после падения советского режима - за деньги и в тюрьму, и в зону появилась возможность проводить женщин - проституток. Риск - но встречается.)

Уголовный мир выбрал и своеобразную (собственную) символику. Связана она, как мы уже заметили, с необходимостью управления подобного рода массой со стороны лидеров преступного сообщества. (Мы, опять же, не имеем в виду т.н. бандитские структуры. Уголовные понятия в них весьма размыты и соблюдаются только в некоторых точках соприкосновения с 'воровскими'.)

Прежде всего, как мы уже заметили, это сплоченность в единую массу, группу, стаю, это то - что позволяет управлять авторитету (вору в законе, смотрящему) остальными заключенными. Иерархия соблюдается незыблемо. Это основной закон: никто не должен делать что-то, что не предписано (неписанным) законам зоны, 'понятиям'. Отступников наказывают. Наказание может быть различного рода. От банального физического (побои, запугивания - угрозы физической расправы, смерть), до извращенно-интеллектуального: пустить слух о 'крысятничестве' (воровстве у сокамерников, что является серьезным нарушением, вплоть до 'опускания' - перевод в разряд 'опущенных' ('петухов') и смерти; сотрудничестве с администрацией (меры наказания вплоть до смерти), просто на первое время избить (если не поможет 'предварительный разговор по душам') и т.п.

Другими словами, перед нами представлена вновь демонстрация своего рода архаичного (первобытного) уклада психики. Где существуют определенные законы (подпитываемые страхом физической расправы), есть табу (нормы и запреты, нарушение которых чревато нежелательными последствиями), а также зачастую четко очерчен образ Врага (милиция, 'контролеры' - охранники, конвоиры, работники администрации колонии). Образ врага провоцирует развитие тревоги - внутренней тревожности. А значит и служит сплочению зэка в массу (создающую видимость избавления от страхов; создающей - уверенность в собственной безопасности). Кстати, внутри единой массы существуют и так называемые 'семьи'. (Сексуальная подоплека здесь ни при чем.) 'Семьи' могут создаваться (формируются) - по национальному признаку, по землячеству, и т.п., и обычно состоят из 2-3 и больше осужденных, которые держатся вместе, 'столуются' (совместный стол, 'передачи' - продукты, сигареты, чай - делятся поровну), и защищают друг друга от врага ('наездов' других заключенных и проч.)

В данном случае мы кратко рассмотрели механизмы формирования массы со стороны 'отрицалов' (уголовников, 'блатных', - не признающих законы администрации лагеря).

Однако, весьма любопытным будет проследить и те возможности, которыми пользуется администрация колонии.

Во главе колонии (в советские времена было четыре режима: общий, усиленный, строгий и особый) стоит начальник лагеря. 'Хозяин' - как зовут его заключенные.

Законы ГУИН (Главное Управление Исполнения Наказаний) по содержанию в исправительных учреждениях направлены также на формирование единой (обезличенной) массы. Одним из факторов, объединяющих зэка в такую массу, служит страх. В данном случае администрация, не мудрствуя лукаво, всячески демонстрирует, что есть Враг. И этим самым 'врагом' (образ Врага), которого надо бояться - является она сама. В ином случае будут применены механизмы подавления воли. Главное (для власти) - сломать осужденного, продавить его волю, сделать его рабом; на это бросается весь аппарат фискальных органов, от следователей и оперативных работников - до таких же заключенных, 'отрабатывающих' перед администрации лагеря свои былые 'проколы'.

Причем, зачастую, 'репрессии' (пытки) начинаются еще при задержании, помещении в СИЗО (следственный изолятор), тюрьму (когда вы еще не осуждены, а только находитесь под следствием и, в принципе, вина ваша пока еще не доказана судом). Например, вас могут посадить 'в стакан' (одиночную камеру, где вы уместитесь только в скрюченном состоянии, и по горло будете сидеть в ледяной воде с хлором. Или подвесят за руки и будут бить дубинками по пяткам. Но даже если и 'по счастливой случайности' вы избежите этого - то сама обстановка, созданная администрацией тюрьмы - кажется, направлена на все, чтобы лишить вас человеческого достоинства. (Т.е. перед нами - процесс инициализации, лишения 'Я', превращения в массу.) Начиная от камер (где спят в 2-3 смены - потому что переполняемость в несколько раз, стоит спертый воздух, всегда накурено - помещение не проветривается, помыться практически невозможно (разве что 'на дальняке', забравшись 'на парашу' -- ополоснуться), радио орет на максимальную громкость, и все на виду. Спрятаться (и побыть наедине) ни в тюрьме, ни в колонии невозможно. На вас все время смотрит сотня других глаз. В любой момент вы должны 'следить за базаром' (контролировать слова), потому как мат или двояко сказанное слово может 'выйти боком'; и это при том, что специфика нахождения в одном помещении нескольких десятков, сотен людей (особенно находящихся в 'подвешенном' состоянии - в ожидании приговора), просто вынуждает 'в качестве 'защиты от скуки') постоянно придумывать новые занятия, и нардами, шахматами да картами - дело не ограничивается. Вы можете 'попасть в поле зрения' решившего над вами поиздеваться 'беспредельщика' (определенная категория заключенных, которая игнорирует 'воровские' законы, унижая других заключенных, избивая их, может даже - ни за что - 'опустить', тогда как 'по понятиям' - подобное не допускается; должна быть серьезная причина, чтобы избить, унизить человека). Кроме того, в камерах происходят периодические (внезапные) 'шмоны' (обыски), как положено - с собаками и немотивированными избиениями, заключениями 'на кичу', что и так усиливает общую тревожность, которая создается общей 'подвешенностью' состояния - ожиданием приговора. Это 'выматывает' зачастую намного сильнее, чем условия содержания. И администрация, конечно же, это знает. И ловко играет на этом, усиливая эффект 'присутствия', и добиваясь - благодаря этому - 'признаний'. Зачастую - 'в несуществующем' (процент невинно осужденных в наших колониях традиционно достаточно высок). Так же администрация всячески старается вызвать (и самими условиями изоляции это с легкостью достигается) у подследственных (большей частью) и осужденных (меньшей, но тоже присутствует) чувство вины. (Причем, главным образом, не вины перед 'потерпевшими', 'терпилами'). Те, кто поддается - начинает 'копаться' в себе - моментально сникает. Их воля легко подавляется. И вполне проявляется то, что Фрейд называл - тонатос, желание смерти. (Кстати, поэтому в СИЗО запрещены предметы, которые могут привести к самоубийству: с обуви вынимаются шнурки, 'мойки' (лезвия), вилки, ножи и т.п. - запрещены. Алюминиевые миска и ложка - столовый набор зэка.)

Кроме того, администрация достаточно активно применяет 'метод кнута и пряника'. Ужесточением (избиениями, помещением в БУР - барак усиленного режима, лишением - часто немотивированным - свиданий, передач, писем (раньше - в советские времена - переписка была ограничена) и т.п.; и поощрением (возможностью попасть 'на больничку', на более легкую работу (например, в хлеборезку), получить отпуск (начиная с горбачевских времен стали практиковать отпуска домой), попасть 'на расконвойку', 'химию', УДО (условно-досрочное освобождение), и проч. (В зонах положены 'короткие' (краткосрочные) свидания (через стекло по телефону), и длительные - с проживанием 1, 2, 3 суток в специально отведенных помещениях, куда 'запускаются' (после предварительного обыска и зэка и родственников, - список запрещенного вывешен в нескольких местах перед входом) десяток зэка с семьями (свидание положено только с родственниками, с обязательными проверками документов, предоставлением необходимых справок, разрешений и т.п.), каждой 'семье' отводится по комнате (в зависимости от числа приезжих - с одной, двумя, тремя кроватями - и соответствующим объемом комнат; но обычно 'больших' комнат всего 1-2; остальным приходится ютиться, но никто 'в обиде' конечно же не бывает), на всех - единая кухня (4, 5, 6 конфорок и несколько разделочных столов), один большой - обычно длинный, вдоль комнат - коридор, и, - иногда (т.е. в отдельных колониях), - совместная комната - что-то типа красного уголка -- отдыха с телевизором, диваном и креслами).

Таким образом, 'хозяин' (начальник колонии, тоже своего рода 'вождь', или лучше сказать 'отец') может управлять вверенной ему массой.

Вернувшись к вопросу уголовной символики, конечно же следует назвать и татуировки ('портачки', как называют их зэка). Татуировки - это бесспорно, символ. По которому прочитывается принадлежность зека к определенным тюремным кастам, выражается отношение к другим заключенным (особые татуировки 'опущенных'; воров в законе, проч.), отношение к жизни в обществе, к женщинам, к чести, совести, мужеству, роду занятий, 'специализации' в уголовном мире, количестве 'ходок', лет - проведенных за решеткой, нахождении на 'малолетке' (колонии - до 18 лет, с еще более жесткими законами, чем на 'взрослых' зонах, с до сих пор сохранившимися 'прописками' и беспределом), и т.п.

Например, звезды на плечах (означающие буквально 'никогда не одену погон') - характеризуют отрицательно настроенных (к порядкам администрации лагеря) осужденных. К этой же серии относят и звезды на коленях ('никогда не стану на колени'), голова - оскал - тигра ('отрицательно настроен к власти, к режиму, способен дать отпор, постоять за себя), голова кота (символ удачи, осторожности), нож в руке ('баклан' - хулиган) и проч.

Однако, вероятно, следует заметить, что в последние (постсоветские) времена отношения к татуировкам изменились. Если раньше её мог носить только тот, кто подвергался уголовному наказанию (за исключением специфических татуировок распространенных в советской армии), и только в соответствии с принадлежности к той или иной тюремной иерархии (никто не мог 'колоть' татуировку вора - если вы 'баклан' или мошенник), иначе (при попадании за решетку - за нее приходилось 'отвечать': заставляли зачищать кожу кирпичом, обжигать кислотой, выжигать спичками, срезать, а могли и просто 'опустить' или убить), то начиная с т.н. Перестройки - и особенно в наши дни - татуировки делают себе все кто угодно. И, вероятно, как особый апофеоз - переводные и смываемые татуировки подростков.


2.2. Символика советской (российской) действительности общества 'законопослушных' граждан

Важный фактор советской культуры - ее посттравматический характер. Как было не раз замечено, эта культура невротическая, регрессировавшая к мироощущению младенца в результате шокового травматического переживания; культура эта носила естественный характер, ее никто насильно не внедрял, масса воспроизводила ее в фобийных фантазиях и избрала себе тех лидеров, в данном случае - большевиков и, поначалу, левых эсеров, которые наиболее адекватно персонифицировали ее активные и неосознаваемые запросы.

В советской культуре становится значимым 'образ Врага', враждебного окружения. А значит - для совместного противостояния агрессии - люди сплачиваются в массу. Враждебный агрессор является необходимым внутренним элементом советского мифа. Потому получил рождение универсальный миф - 'миф об империализме'. Империализм представлял собой постоянно активный центр фрустрации, само существование которой обосновывало необходимость принятия принципа реальности (т.е. системы лишений и добровольных отказов) для массы советского типа, идеологически ориентированной на торжество принципа удовольствия ('наша цель - коммунизм!'). Символически империализм выражался несколькими фигурами, фобийное подключение к каждой из которых зависело от степени защитной регрессии массы. В советском обществе создавался особый тип организации власти. Были уничтожены промежуточные властные пирамиды. Был выдвинут и ещё один пласт советской культуры - культуры воинственного сиротства. (Главной фигурой является Павлик Морозов, советский Эдип, который убил собственного отца не для того, чтобы овладеть матерью, а для того, чтобы слиться с массой).

Где-то здесь и особый характер 'жертвенности' советской культуры, советского человека. Сюда вполне можно отнести и подвиги Гастелло, Талалихина, Матросова, Павла Корчагина. Жертвенность культуры советского типа базируется на чувстве вины, но не на чувстве вины иудео-христианского мифа. Там чувство вины - 'первородный грех' - связано с тем обстоятельством, что у тебя была мать, ты привязан к ней симбиотическими узами и не можешь до конца от них избавиться в мире отцов. В советской культуре все иначе: здесь первородная привязанность к матери полностью реабилитирована. Родина-мать - это святое; чувство вины возникает за то, что у тебя был отец, какой-то другой отец, а не только великий Отец-Герой. И потому сознательно готовы были ожидать нападения внешних агрессоров (внутренних и так хватало), чтобы ('Если завтра война, если завтра в поход') начать отыгрывать фантазии, которые внедрялись в подсознание масс.

Однако идеологи компартии пошли значительно дальше. Чтобы закрепить подобную симптоматику у поколений (а, заметим, если более трех поколений деятельно воспроизводят некий миф, он становится реальностью, т.е. закрепляется филогенетически, становится плотью и кровью социума и избавиться от него в обозримой исторической перспективе практически невозможно) необходимо было ввести ее в структуру сказок, создать соответственную модель идеологии, символики - таким образом, чтобы сделать имперский миф и его фобийные символы органичными человеку, чтобы он их искал и подключался сразу же к ним, а когда их нет, чтобы он их создавал, спонтанно их генерировал.

Вернувшись к символике советской культуры, отметим особый символизм демонстраций (столь популярах в советское время). Любая демонстрация - это всегда некий эксгибиционистский акт, в ходе которого возникает возможность проявить, символически отыграть скрытые, неосознаваемые желания. Главный смысл демонстрации открывается той реакцией, которую она провоцирует. Советские демонстрации в этом смысле парадоксальны. Катарсис испытывается массой, когда масса становится актером, символически демонстрируя свои тайные желания и явно ожидая некоей реакции на свое поведение. В ходе самой демонстрации в ответ на инфантильный призыв массы к проявлению родительской воли, вожди обязаны были выдавать сугубо фрустрационную модель поведения. Они появлялись на трибуне Мавзолея, выстраиваясь в соответствии с рангом верховного членства, и застывали в неподвижности, периодически покачивая головами. Классическая ситуация отзеркаливания запроса подчеркивалось еще и тем ритуальным обстоятельством, что масса обязана была проносить мимо вождей их же собственные портреты.

К символике советской культуры безусловно относится и партийное собрание (и собрание трудового коллектива). Партийное собрание - это верхушка ритуальной пирамиды. Если кратко перечислить векторы глубинно-психологической действительности символики и ритуалистики советского партийного собрания, то это и мистерия приобщения членов партии к единому истоку существования, к жертвенной идеологии советского мифа, и перманентное поминание (в душах советских людей Ленин должен был ежедневно воскрешаться), и партийная атрибутика, и 'Доска почета', и т.п.


2.3. Управление массами 2-х типов (зэка и законопослушные граждане). Отличия и точки соприкосновения.

Мы главным образом уже перечисляли ранее механизмы управления подобными массами. В данном случае, следует (вероятно) лишь как-то структурировать полученные выводы.

Итак, общие точки соприкосновения в управлении двумя (данными) типами масс - это:

1) Единый вождь (лидер, генеральный секретарь, пахан, вор в законе, 'хозяин' - начальник лагеря или тюрьмы).

2) Единые механизмы управления, посредством формирования (основанные на):

а) Образа Врага (и, конкретно, враждебного окружения: будь то империалистический агрессор, или 'менты', администрация колонии, другие зэка).

б) Формирование чувства вины (в советском обществе, например, вождь, 'отец'. Ленин - 'умер за нас, а мы живем'; Сталин - 'думал за всех, беспокоился, - значит и мы должны оправдать его доверие', и т.п.; в среде заключенных - тоже самое в отношении 'пахана' - и других зэка. Ведь он также 'делает все, чтобы другим зэкам в колонии жилось сносно-приемлемо, как дома. (Недаром, камера в тюрьме на блатном жаргоне называется 'хата'. А одной из форм т.н. 'прописок' является ситуация, когда при входе в камеру лежит белое полотенце и другие зэка смотрят за реакцией вновь прибывшего. Новички - ('первоходы', от слова 'ходка') - переступают, боясь запачкать. Опытные зэка (случайно попавшие под эксперимент с 'пропиской' - обычно, еще до того, как человек заходит в камеру, информация о нем, поступившая по тюремной почте, уже имеется) - вытирают ноги, отшвыривая - мол, что это вы, братва, - 'бродягу' не узнали? Я - домой пришел!')

в) Чувство тревоги (у зэка - сама обстановка заключения, фактор непредсказуемости, неожиданности, возможность в любой момент 'попасть в немилость' со стороны администрации или других зека; в советской культуре законопослушных граждан - империалистический миф; страх 'жить лучше, чем другие', - что означало - попасть на крючок соответствующих - фискальных - органов (КГБ, МВД, ОБХСС...).

3) Схожая символика и атрибутика. (Воровские сходки, 'разборы', собрания, 'демонстрации'. Кстати, для зэков формой 'демонстрации' можно считать построение - утром, перед 'разводом' на работы, и вечером, после работы перед возвращением с рабочей зоны, 'промзоны', в жилую, и дальнейшим размещением по корпусам - когда вас 'пересчитывают', зачитывая - как в армии - какие-то требования администрации и т.п. К схожим символикам можно отнести и 'Доски почета' (в колониях - фотографии и списки фамилий 'активистов' вывешивают на видное место, являя пример для остальных тех, кто 'стремится трудом искупить свою вину').

4) Формы стимулирования. В обычном обществе (тех, кто 'ещё не сел') - партийный билет (в партию было не так просто вступить), различные специальные поликлиники, возможность получения дефицитных товаров, путевок в санатории-пансионаты и т.п.). Сродни зэка - УДО, отпуск, досрочные 'свидания', и т.п. - от администрации; свою долю 'от общака' (для поддержания сил и для тех, у кого нет родственников, а значит не от кого получать 'передачи'), возможность подняться вверх по иерархической уголовной лестнице - стать 'жуликом', 'смотрящим', 'вором в законе' и т.п. в уголовной среде.

Что же касается различий в управлении двух (рассмотренных нами) масс - то они весьма специфические и практически не выходят за рамки тех основ прикладной глубинной психологии, которые заложил еще Зигмунд Фрейд.

3. Филогенетические схемы опыта тюремного прошлого - в контексте формирования бессознательного.

3.1. Структура (формирования) бессознательного.

Подобное уже отмечалось нами в ряде работ о структуре бессознательного. Поэтому перечислим лишь основные моменты.


Бессознательное формируется определенным (и, по сути, бесхитростным) образом. Любая информация, которая когда-то проходила мимо нас (могла быть нами увидена, услышана, прочитана и т.п. - прямиком отправляется в бессознательное). И при определенных условиях - может быть извлечена обратно.

3.2. Филогенетические основы формирования бессознательного.

По мнению Фрейда (и Юнга; теория о коллективном бессознательном) - в нашем бессознательном находится не только информация, полученная индивидом при жизни, но и т.н. 'нуминозный' опыт (по Юнгу), или опыт предшествовавших поколений.

Все то, что было накоплено цивилизацией (многими поколениями людей) - находится в бессознательном каждого индивиды. И точно также (при определенных условиях) - может быть извлечено наружу.

3.3. Тюремный опыт - как основа филогенетических схем влияния (формирования) бессознательного.

Итак, мы приблизились, пожалуй, к самому интересному. Правда, подобного рода интерес мало что хорошего способен дать как нам (бывшим советским гражданам), так и будущим поколениям (потенциальным гражданам российской федерации). И заключается этот самый интерес в своего рода филогенетической памяти поколений, несущих в своем подсознании (бессознательном) особого рода травму, связанную с опытом репрессий (любого рода), или - если уж на прямоту - опытом тюремно-лагерных заключений.

Даже если никто из нас (или наших родственников) не был в заключении - все равно, волей-неволей (неволей или волей нашей российско-советской действительности) мы имеем вполне сносное (у кого-то больше, у кого-то меньше) представление о жизни 'за решеткой'. Тем более надо обладать совсем нездоровым самомнением, чтобы зарекаться от подобного. Никто (абсолютно никто, вспомним огромное подсознательное желание любых новых руководителей о необходимости уголовных преследований в отношении своих предшественников) не может быть уверен, что его жизненный путь на определенный срок не омрачит пребывание 'в местах, не столь отдаленных'. А опыт советской действительности (когда в одночасье сажали или расстреливали не только рядовых граждан, но и руководителей государства, министров, членов политбюро и их жен, родственников) вообще висит 'дамокловым мечом' над каждым из нас. Тюремный опыт прочно сидит (каким-то отдельным сформировавшимся пластом) в нашем бессознательном. Формируя определенные страхи, тревожности, беспокойства, и позволяя при случае 'надавить' в нужную сторону (задействовав определенные механизмы влияния на бессознательное), чтобы добиться эффекта подчинения. Манипуляции. Манипуляции - над массами бывших советских (ныне российских) граждан. Своего рода - 'правопреемниц' негативного опыта тюремно-лагерных заключений, формирующих наше бессознательное. Коллективное бессознательное. Или - филогенетическую память.

И надо только знать - как активировать режим фобийной симптоматики. До времени - скрытый в каждом из нас.


35. Дружба - как форма разрешения внутренних противоречий

Прежде чем приступить к психоаналитическому анализу дружбы, по всей видимости, следует уяснить для себя: что же понимает большинство из нас под таким понятием, как 'дружба'.

И уже тогда дружба, на наш взгляд, это некие партнерские отношения между людьми, желательно одного пола. (Если рассматриваемые нами 'друзья' разного пола, - за исключением случая, когда оба партнера одного пола - гомосексуалисты, - подсознательно будет вмешиваться сексуальный аспект.)

Уточнив для себя понятие дружбы, постараемся теперь подойти к данному вопросу с психоаналитических позиций. И уже тогда, некогда привычное понимание 'дружба' может быть представлено в несколько иных рамках понимания вопроса.

Другими словами, в дружбе (т.е. в отношении между людьми одного пола, - возьмем для удобства, что они будут мужчинами) начнут проявляться те позиции психоаналитической концепции Фрейда, которые изначально (из-за своего базирования исключительно в бессознательном), вроде как и незаметны взгляду стороннего наблюдателя.

Прежде всего, конечно, стоит отметить существование в дружбе таких позиций психоаналитической теории - как проекция и перенос. Не вдаваясь в сущностные детали отличий двух типов защит психики, заметим, что проекция - это проецирование наших внутренних желаний - на другой объект. А перенос - перенос личностных оценок кого-либо из близких родственников (воспитывавших младенца) - на другое лицо. Т.е. и в том и в другом случае наблюдается некий обман. Только если в первом - болезни собственной психики мы находим в других людях (доказывая и убеждая, что эти болезни - это 'их' болезни); то во втором, в случае переноса, мы бессознательно переносим на личность аналитика, друга, товарища, и т.п. - характер и мотивационную сущность поведения собственного отца, например. Или - старшего брата, дядю, сестру, мать. Т.е. перед нами такое же, как и в случае проекции, желание выдать желаемое за действительное. (При этом реальная правда, в большинстве случаев, может существенно отличаться.)

В применении к теме нашей работы, и перенос, и проекция незримо (т.е. бессознательно) будут присутствовать в отношениях между нашими 'друзьями'.

При этом один из них невольно будет переносить на другого, какие-либо положительные черты характера своих близких родственников, воспитывавших его. (В данном случае мы говорим о т.н. положительном переносе. В иной ситуации - при переносе отрицательном, когда мы переносим какие-либо негативные аспекты опыта прошлого - дружбы, конечно же, не возникнет; так же, говоря о близких родственниках, мы предусматриваем обычные, нормальные, среднестатистические семьи. В случае же, если индивид воспитывался, например, в детском доме, интернате и проч., - вместо словосочетания 'близкие родственники', можно применить такие слова, как: педагог, воспитатель, и т.п.)

Если мы говорим о проекции, то и здесь, исходя из того, что мы наиболее дружны с людьми, чем-то или в чем-то схожими с нами, - мы как бы бессознательно будем наделять своего друга чертами, в первую очередь, присущими нам. И уже из-за этого почти наверняка будем чувствовать семантическое родство душ ним.

Не останавливаясь на проекции и переносе (надеясь, что более-менее точно мы изложили собственную мысль), мы перейдем к латентному садомазохизму, на наш взгляд, достаточно ярко также просматривавшемуся в дружбе.

Прежде всего, выясним, что же нам следует понимать под таким понятием, как латентный садомазохизм. Латентный - означает скрытый. Скрытый как от самого индивида, так и скрытый его нежеланием делать нечто заметное для окружающих, которое будет в какой-то мере, касающегося каких-то особенностей его собственной психики.

Под садизмом (разделяя это, в принципе, нераздельное понятие, потому как, еще Фрейд признал, что если в индивиде представлен в какой-либо форме - садизм - то наверняка вместе с ним должен быть и мазохизм) мы будем понимать навязывание собственной власти - другому. (Эта власть, например, может проявляться через нанесение боли другому индивиду, и уже через боль - демонстрации собственного влияния над ним.) Тогда как мазохизм - это подчинение. Подчинение - власти другого.

В контексте нашей работы, латентный садомазохизм будет представлен в 'дружбе', - как неосознанное желание одного (мазохиста), посредством своей зависимости - приобщиться к власти другого. Для садиста тоже есть 'свой интерес'. Индивид, ориентированный подобным образом, будет тешить собственное самолюбие посредством реализации комплекса власти (по всей видимости, существующем в каждом индивиде, хотя бы как в форме эволюционного процесса: выживания одного вида особи - через демонстрацию силы другому).

Вероятней всего, мы можем предположить, что если партнерство в дружбе более-менее равноценное, то каждый из партнеров может иметь признаки латентного садомазохизма. Или же, и садизм и мазохизм в таких партнерах будет не только сочетаться, но и - в отдельные моменты - доминировать каким-либо одним признаком.

Латентная гомосексуальность, на наш взгляд, также может быть выражена в дружбе и базироваться, например, на бессознательном желании одного - возможности сексуальных отношений с другим. (Подобная мысль, вероятно, имеет право на существование в контексте высказывания Фрейда о бисексуальной природе психики индивида.) Заметим здесь, что желание гомосексуального контакта может и не осознаваться ни одним, ни другим. Хотя бы потому, что подобное желание бессознательно, т.е. скрыто от сознания. (Базируется же оно на Эдиповом комплексе, когда ребенок, мальчик, испытывая неосознанное желание к матери, точно также может испытывать такое же желание и к отцу.)

Упомянув об Эдиповом комплексе, мы просто вынуждены обратить внимание, что, на наш взгляд, в дружбе - также заметен результат влияния Эдипова комплекса.

Подобное становится особенно заметным, если мы вспомним, что одним из способов освобождения от Эдипова комплекса - будет возможность как-то нивелировать фигуру отца. Став с ним 'на один уровень', например.

И тогда, что касается дружбы, влияние Эдипова комплекса может быть понятно именно в контексте нашей первоначальной интерпретации дружбы - как партнерских отношений. Подсознательно перенося на 'друга' образ отца, такой индивид будет бессознательно тешить свое самолюбие именно возможностью стать с 'предполагаемым отцом' (перенос) на один уровень, и тем самым высвободиться из-под его влияния. А значит и освободиться от Эдипова комплекса. (В ином случае психика индивида будет оставаться инфантильной, а сам он всё время находиться под влиянием Эдипова комплекса, а значит и влияния своего отца.)

И, наконец, последней (из рассматриваемых нами форм психоаналитической теории Фрейда, замеченных нами в дружбе), будут некие невротические реакции. А попросту невроз.

Невроз, - если кто на первый взгляд и подсознательно открещивается от его наличия в себе, вероятней всего находится в психике подавляющего числа (если не всех) индивидов. Действительно, в той или иной мере, именно существованием невротических реакций продиктована мотивационная составляющая наших поступков. Будь то желание посмотреть художественный фильм (в зависимости от жанра - просмотр кинофильма можно интерпретировать как отыгрывание бессознательных, раннее вытесненных, а потому травматичных для психики, конструкций; от различных форм фобийной зависимости - до психопатологических девиаций); или - посещение футбольного матча (здесь спектр возможного избегания отклонений в психическом здоровье значительно шире - от избавления от внутренней тревожности за счет объединения в массу, и до снятия подцензурных барьеров и активации принципа удовольствия посредством реализации филогенетической составляющей нашей психики).

Именно невроз, желание или избавления от него, или же вынужденное 'пособничество' ему - является одной из составляющих т.н. дружбы.

И тогда мы можем рассматривать дружбу - как партнерство. Но только в том случае, если роли в этом партнерстве будут распределены таким образом, чтобы один индивид - рисуя в своем воображении несколько вымышленный образ другого (то, что мы можем назвать иллюзорным миром, и что наверняка базируется исключительно в подсознании), - мог отыгрывать посредством этого какие-то свои переживания, страхи, беспокойство. Т.е. внутреннюю неустроенность, или, другими словами, нервозность.

И здесь круг как бы замыкается. Ведь желание увидеть в образе другого свои черты - это проекция. То, с чего мы, собственно говоря, и начали нашу психоаналитическую интерпретацию 'дружбы'.

И уже по всей видимости это еще раз доказывает, что в дружбе, в возможности самой дружбы, представлены различные составляющие психоаналитической теории Фрейда. И, в зависимости от характеров индивидов, что-то просто выражено более четче, чем другое.

Да и к тому же, вероятно, саму дружбу и, конечно же, прежде всего - возможность возникновения ее - будет недопустимо обосновывать только наличием вышеперечисленных моментов. Вполне допустимы и иные аспекты, базирующиеся на психоаналитической концепции Фрейда.

А значит мы коснулись лишь того, что - метафорически выражаясь - лишь как бы лежало на поверхности. Будучи скрыто на самом деле в глубинах психики. В тех самых глубинах, в которые мы и попытались заглянуть - в желании разобраться в таком понятии, как дружба.

И в какой-то мере, - мы свою задачу выполнили.


36. 'Важнейшее из искусств' -- как современная форма манипулирования массовыми психическими процессами

Если сравнивать воздействие, оказываемое на психику индивида книгами (в данном случае мы имеем в виду художественные книги) и кинофильмами (тоже х/ф), то, по всей видимости, можно признать, что в современном веке первое порой значительно проигрывает второму. Причем, мы совсем не желаем говорить о неэффективности воздействия на подсознание книг. Совсем нет. Еще двести лет назад с ними совсем ничто не могло сравниться. Но объяснялось это как раз отсутствием в то время кинематографа. Причем, даже на заре и появления и сравнительно недолгого существования его, мы еще могли говорить о значительно большем эффекте, оказываемом художественной литературой, нежели чем появившемся 'новым' искусством.

Однако, ещё Ленин заметил, что именно кинематограф является 'важнейшим из искусств'. И связано это как раз с его значительным воздействием на психику индивида, а значит и теми манипулятивными функциями, которые он оказывает таким образом.

Действительно, за сравнительно непродолжительное время (час-полтора-два) на индивида обрушивается такой объем информации, который он конечно же не мог бы получить при чтении литературного произведения. Причем, помимо зрения (орган чувств, схожий с получением информации и от чтения книги), при киносеансе не меньшая активность ложится и на органы слуха. Индивид как бы находится 'под массированным обстрелом'. Причем, если при чтении рождающиеся образы зависят исключительно от интеллектуальных способностей, которые уже были заложены в индивиде, то при просмотре кинофильма все значительно упрощается. Информация поступает как бы в 'разжеванном' виде. И измельченная на части, она значительно легче для усвоения, чем при чтении. Да и не требуется в таком случае какого-то 'развитого' мозга. Все за вас уже сделали те, кто участвует в выпуске фильма. Сценарист поработал над сценарием, режиссер придумал как поставить сцены так, чтобы достигнуть максимального эффекта-воздействия на ваше подсознание; оператор позаботился, чтобы 'задуманное' режиссером - было 'правильно' выхвачено из окружающего мира. А актеры приложили максимальные усилия к тому, чтобы в вашей душе сформировались те образы, которые раннее (в случае вашего самостоятельного чтения романа) зависели бы исключительно от вашего воображения. А тут за вас сделали всё! Ну и разве не проще это? Значительно проще! А если еще и затронуть вопрос массовости аудитории... Ведь с помощью кино и телефильма можно достигнуть аудитории в несколько раз большей, нежели чем на это можно было бы рассчитывать при издании книги. Посмотрите современные тиражи в России. От силы несколько тысяч экземпляров. Редко когда больше (даже если это 'литературная жвачка', то и тогда тиражи значительно проигрывают многомиллионным аудиториям кинолюбителей).

И ведь действительно - совсем не надо прилагать каких-то усилий. Уселись перед телевизором (или в кинотеатре) и смотрите. Одновременно с этим можно принимать пищу, употреблять напитки, даже с кем-нибудь общаться. И при этом - совсем не надо думать. Все действительно уже сделали за вас. Сидите (можно даже лежать), и смотрите. А информация (уж будьте уверены) сама будет впитываться в ваше подсознание. (Через полчаса просмотра - вообще любая информация, получаемая с экрана, откладывается в подсознание. Причем, что-то вы можете даже не вспомнить. Но будьте уверены, даже по прошествии нескольких десятков лет - эта информация может появиться перед вами самым неожиданным образом. К вашему, наверное, превеликому удивлению.)

Можно сказать, что современные манипуляторы массовым сознанием (в лице коих всегда выступали те, кому это выгодно) хорошо поняли, какой эффект достигается благодаря телевидению. Именно поэтому на экраны современного российского телевидения выходит все больше (похожих один друг на друга) телесериалов. Ведь через них значительно легче управлять сознанием граждан. Через создаваемые ложные образы киногероев можно насаждать любые, даже зачастую чуждые нашему сознанию, принципы. Формировать ложные системы ценностей. Уничтожать в тех, кто смотрит телевизор, те задатки духовности, которые были заложены предками и формировались из поколения в поколение.

Телевизор отучает думать, самостоятельно мыслить. Стоит только включить телевизор, и перед нами уже возникает заготовка формул и правил на все случаи жизни. И, например, формируя в нашем подсознании т.н. 'синдром обогатительства' -- наши манипуляторы добиваются значительного повышения уровня продаж у торговцев, спекулянтов, и псевдобизнесменов.

По данным правоохранительных органов - более половины продуктов и товаров в России - поддельные (т.н. контрафакт). Но люди все равно все сметают с прилавков. Тем самым обеспечивая 'стабильным заработком' мошенников. И происходит все потому, что на психику индивида оказывает мощнейшее воздействие телевидение, которое значительным количеством сюжетов телесериалов как бы говорит о том, что быть бедным - плохо. А быть богатым - хорошо. Какая-либо духовность - ни к чему. Зачем читать интеллектуальные книги (тем более 'классиков'), если есть возможность посмотреть сериал про 'бандитов', 'секс', и т.п., или прочитать книжечку о жизни 'новых русских' (тем самым как бы приобщившись - пусть только и на время чтения этой книжечки - к жизни этих самых новых русских).

И уже выходят книги интеллектуальной прозы тиражами в несколько тысяч экземпляров (а в большинстве случаев и не выходят вовсе, все что связанно с включением интеллекта по мнению издателей трудно раскупается). А всякая псевдоисторическая литература, скандалы, плохо скроенные детективы и прочая нечисть - расходится тиражами в сотни тысяч и миллионы экземпляров. Из народа делают дебилов. Ведь дебилами значительно легче управлять.


37. Бегство от культуры

1

В начале прошлого века Зигмунд Фрейд опубликовал одно из своих программных произведений, работу: 'Недовольство культурой'. В данной статье Фрейд попытался вскрыть те механизмы возникновения симптоматики психических заболеваний (расстройств), которые, по его мнению, являлись следствием развития цивилизации. Культуры. Переходом от первобытного строя - к современному.

Нисколько не желая пересказывать уже высказанное Фрейдом, заметим, что прошло почти столетие после опубликования упоминаемой нами работы - а ничего и не изменилось. Все выводы великого ученого по-прежнему верны. И даже более - высказанные мысли все время подтверждаются. Потому как человек еще больше загоняет себя в рамки излишней цивилизованности. Культуры. Тем самым, как бы провоцируя развитие тех заболеваний, на которые ссылался Фрейд. Например, невроз.

Другими словами, человек искусственно вводит в свою жизнь ряд ограничений; которые, по всей видимости, отличают его - от первобытного собрата. Являются признаком, позволяющим судить о культурности данного индивида. И образованность, грамотность, и т.п. в данном случае выступают в роли синонимичных понятий именно культуры. Воспитанности данного индивида. Причем, если интеллектуальным трудом (наиболее распространенная модель, позволяющая судить о принадлежности к культурному сообществу) занималось не одно поколение отдельно взятого человека, то мы уже вправе говорить о неких филогенетических схемах передачи этой самой культуры. И, рождаясь, человек неминуемо попадает под соответствующие стереотипы поведения; диктуемые, опять же, старшим (предыдущим) поколением.

Такому человеку достаточно сложно будет выйти за устоявшиеся рамки поведения. Да, в принципе, это и не нужно делать. Разве что плату иной раз он за это должен заплатить достаточно весомую. Неврозы, страхи, истерия... Где-то недалеко - развитие психосимптоматики.

Т.е. иными словами - человек вынужден нести своего рода кару. Расплату за... собственную цивилизованность.

Однако, на наш взгляд, следует обратить внимание, что достаточно любопытной деталью является то, что не все из индивидов подпадают под действие последствий от т.н. цивилизованности. Определенная категория людей попросту выпадает из 'черного' списка.

Трудно сказать, можно ли им в этом завидовать? Но как бы то ни было, попытаемся подобных людей как минимум классифицировать.

В первую очередь, это конечно же люди, как бы уже изначально страдающие каким-либо расстройством психики. За ними следуют те, кто по своему мировосприятию в какой-то мере не предрасположен к интеллектуальному труду. С достаточно устойчивой 'черствостью' души (психики). Люди, лишенные возможности проявления ярко выраженных эмоций. Желающие казаться нейтральными. А на самом деле, зачастую, попросту тупоголовые.

На подобных людей цивилизация не действует. Никак. А ставящаяся во главу угла толерантность (одна из форм оправданий собственного безразличия), как ни странно, способствует, просто напросто, дальнейшей приспосабливаемости подобных индивидов. А, иной раз, и значительной их жизненной активности. (Зачастую, вследствие, опять же, способности не реагировать на обстоятельства.)

Одним из способов проверить принадлежность к тем, или иным субъектам, может являться наблюдение за тем, как поведет себя человек, если узнает, например, о смерти кого-то из близких?..

И уже тогда, в одном случае (ситуация близка тем, на кого, по сути, и была обращена упоминаемая нами работа Фрейда) будет нарастать внутренний протест. Самобичевание. Поиск виновности внутри себя. Обвинение в собственных (и совершенных, непременно совершенных) ошибках.

В другом же, случившееся будет не более чем 'новостью'. Неприятной, по сути. Но - не более того. Т.е. почти ничего в данном случае не будет выходить за рамки самолюбования. И наблюдаться явное отсутствие даже намека на какую-либо собственную виновность. Это уже как бы изначально исключается. Как говорится, что случилось - то случилось. Зачем же из этого переживать?

Как ни странно, но людей с подобным мнением достаточно много. В какой-то мере можно заключить, что мир вообще состоит из подобных субъектов. Ничтожных, в своей бесчеловечности. Людей, с подмененными личностными качествами. С искривленным пониманием добра и справедливости. И уже тогда, лишь только на небольшой горстке поистине великодушных людей (способных на переживания, проявления чувств, выражение эмоций, и проч.), - этот мир видимо и существует. (В ином случае, -- рабочие черви сожрали бы сами себя, лишив цивилизацию будущего.)


2

Однако нам, по всей видимости, стоит поговорить о возможности наличия и некой альтернативы. Для того, чтобы горстка культурных людей способна была оставаться такой же. Выжить.

Т.е. не разобщиться, разделившись на множество отдельных субъектов, поглощенных развитием собственных болезней, расстройств психики. А значит и желанием избавится от них.

И в этом случае, для подобных индивидов (испытывавших различные душевные, волнения от собственной 'культурности') будет уместен, как ни странно, достаточно простой совет. Иногда (лишь только иногда, но обязательно), - возвращаться к первоистокам цивилизации. А значит, -- выражать свои чувства так, как-то делали первобытные люди. Предки. Попытаться отпустить собственное бессознательное. Дать волю собственным, природным, архаичным, инстинктам.

Вот только надо опасаться 'заиграться'. Ведь плохим человеком стать значительно легче, чем оставаться хорошим. Поэтому попросту необходимо уметь возвращаться. Хоть иногда.

Но зато вознаграждение поистине неоценимо: выживание!..


38. Моральный мазохизм. Зло или благо?

Дело видимо обстоит таким образом, что есть все основания относить т.н. моральный мазохизм к исключительному благу для индивида. Если учитывать, конечно, что следует нашему индивиду поступать по совести. И тогда именно совесть требует своеобразного наказания. А к вопросу самоистязания ведь можно таким образом подойти и несколько иначе, сравнив его, например, с заслуженным наказанием. Ведь есть поступки, которые как бы и не могут быть осуждены другими по причине элементарного неведения их относительно данных поступков. Тогда как почти непременно, что память о них откладывается в душе (ну или душевная боль от их осознания откладывается в памяти). И таким образом уже пусть и проходит какое-то время, а индивид всячески и главным образом неосознанно наказывает себя. Причем стремится порой к таким наказаниям, которые действительно, по его мнению, способны искупить вину.

И не надо ему мешать. Ибо это только внешне кажется, что самоистязание (что можно понимать под душевным мазохизмом) приносит боль индивиду, то есть является злом. Не зло это, а самое настоящее благо. Потому как в итоге исцеляет оно душу. А с души провинившегося индивида словно спадает камень. И он становится уже способен взглянуть на мир по-новому, по-другому.

P.S.

Вот только проблемой быть может является то обстоятельство, что со временем такой индивид уже как бы попадает в определенную зависимость. И вроде как хочет искупить вину, заглушив боль, да память его вскрывает все новые проступки. А иной раз и обращает его в движение по кругу; за вроде бы уже и то, что искупил он.

Но тут можно сказать, что вполне можно положиться на совесть. Ведь именно совесть в данном случае является барометром психики, оказывая влияние на нее соответствующим образом. Да и главный смысл и основная задача влияния морального мазохизма на психику будет все же заключаться в ее исцелении (исцелении психики посредством искупления вины). Поэтому уже вроде как совсем и необязательно отмерять какие-то временные промежутки. Просто единожды признав их исключительным благом (для индивида) и не более.

P.P.S.

Подходя к вопросу морального мазохизма, почти непременно следует обратить внимание и на бессознательное стремление ряда индивидов находить ошибки там (и тогда), где это, по сути, не имело место быть. Но уже, словно в оправдание таким индивидам можно сказать, что со временем действительно оцениваешь многие жизненные ситуации прошлого лучше. И в силу возраста, и в силу поднакопившихся к этому времени знаний.

Да и к тому же нельзя забывать о той благородной основе, наступающей в психике (состоянии умиротворенности, покоя) после искупления вины. Поэтому лучше, на наш взгляд, действительно себя не ограничивать ничем. Тем более что может быть лучше, - чем сохранение в индивиде совести. А совесть - это та категория, которую все чаще в наше время стремятся заглушить различного рода дельцы и манипуляторы.


39. Об известности

Прежде всего мы начнем говорить об известности, хочется задать несколько вопросов. С чего начинается известность? Может ли кто назвать истоки зарождения ее? Возможно ли просчитать процесс возможности возникновения известности?

Скажем сразу, что ответы на подобные вопросы существуют и, к сожалению, вызывают двойственное чувство. И прежде всего потому, что в современном мире к известности все чаще можно придти чисто механическим (манипулятивным) путем. Например, посредством ежедневного анонса на телевидении в течении какого-либо длительного времени. Это действительно чисто механический путь, который приводит к результатам как будто независимо и ни от чего. Просто потому что телевизор смотрит подавляющая часть населения, а волей-неволей показываемая 'картинка' анонса (уже практически и независимо от того, что рекламируется) будет откладываться в подсознании. А, как известно, то что находится в бессознательном индивида - через какое-то время начинает проникать и в сознание. Здесь уже как будто все ясно.

В зависимости от креативности подхода можно несколько ускорить процесс путем вовлечения неких дополнительных деталей. Например, если наряду с картинкой (т.е. в данном случае мы говорим о получении информации посредством зрения) еще и будут вклиниваться речевые манипуляции. Да еще и с учетом архетипического влияния; т.е. путем подключения к процессу коллективного бессознательного.

Вкратце о коллективном бессознательном можно сказать, что по мнению швейцарского ученого Карла Юнга, в бессознательном психики человека находится весь опыт предшествующих поколений. В таком случае, уже в нашем примере, если нашу картинку сопровождает речь (выступление) различных - числом даже не обязательно очень большим - деятелей-экспертов в области нужного нам направления, то это бесспорно усиливает эффект 'голого' изображения. Скажем, если мы добиваемся известности какого-либо писателя, то для нас целесообразно будет, помимо демонстрации его самого и (или) его книг - включить и выступление о нем каких-либо специалистов-филологов, литературоведов, критиков, известных писателей и проч. (причем, необходимо действительно учитывать реалии. Когда кто-либо неизвестный, представленный профессором литературы будет воспринят так же, как и известный писатель. Причем, первый даже несколько лучше, чем второй. Ибо у известного писателя могут быть как поклонники, так и противники. А профессор литературы изначально воспринимается как некий непререкаемый авторитет. Для обывателя, разумеется).

Итак, мы предположили, что если нам необходимо быстро и что как говорится 'наверняка' сделать известным какой-либо товар - то мы можем действовать подобным образом. (Словно бы для нагрузки и что называется для большего эффекта можем усилить воздействие на массы путем подключения СМИ и т.н. 'сарафаново радио'.) Однако телевидение - это процесс хоть и действующий как бы наверняка, но, во-первых, достаточно дорогостоящий, а во-вторых - практически исключающий по-настоящему творческий процесс, потому как методика уже настолько апробирована, что можно говорить о шаблонности, где необходимо будет только менять сам товар (практически независимо что это будет), да вгонять это в уже запрограммированные на результат лакала.

Соответственно, из-за механичности процесса мы не можем говорить об обретении известности путем непосредственного качества 'товара'. Ибо сам товар в данном случае будет неважен ни по маркировки, ни по качеству.

А как же быть в том случае, если хочется действительно сделать что-либо известным? Какие механизмы манипуляции с массами включаются в данном случае?

Быть может к сожалению, но мы конечно же должны говорить о манипуляциях. Никакими иными способами не будет достигнут массовый эффект обретения известности. Отдельными индивидами - да. Но в массовом порядке?

Что заставляет нас сделать выбор в пользу того или иного товара?

Чтобы избежать совсем уж излишних ассоциаций с коммерциализацией, возьмем в качестве продукта все того же писателя.

Как его имя может стать известным как можно большему числу читателей? Ну и если, разумеется, мы как бы сознательно исключим телевидение и СМИ? Что тогда останется?

Люди. То есть то самое 'сарафаново' радио! Когда мы сами передаем друг другу мнение о недавней покупке. Причем, для того, чтобы не только была достигнута повсеместность, целесообразно, конечно, в как можно больших местах расставлять материал писателя. Ну и конечно, в этом случае и сам материал непременно должен быть надлежащего уровня. Потому как если по телевидению можно рекламировать любую книгу или автора и его начнут покупать хотя бы из-за того, чтобы самому сделать мнение о нем (ну или потому что 'модно', например), то в обретении известности посредством передачи отдельными людьми мнения друг другу - все иначе. Ну и при этом это, разумеется, процесс более длительный.


40. На все готовое - или враги вокруг нас

Много людей с негативно заряженной энергетикой, словно и не тая в себе зла, 'трутся' вокруг тех, кому в жизни улыбается удача.

С учетом того, что в большинстве случаев, для того, чтобы она улыбалась, необходимо было раннее пожертвовать чем-то, а также достаточно для этого поработать, можно предположить, что подобные люди уже своим присутствуем и излучением вследствие этого негативной энергетики явно принижают позитивное настроение и нацеленность на результат людей деятельных. И хорошо, если хватит воли или интуитивного принятия для того, чтобы избавиться от подобных 'прилипал'; тогда как в большинстве случаев словно наоборот - возникает чувство вины и проч. психоневротическая симптоматика, что играет как бы на руку врагам (а все стоит называть своими именами), отчего те, по всей видимости, 'заряжаются', уже получается, в ущерб еще недавно людям успешным. Причем подобное 'заряжение' происходит как раз потому, что эти враги рядом с деятельными людьми - отбирают их энергию. Подпитываясь ее, и нисколько не задумываясь при этом о совершаемом зле.

Думают они как раз только о себе. Пусть и бессознательно, как и большинство вообще совершаемых поступков того или иного индивида.

Причём, самым оптимальным решением действительно является срочное избавление от подобных негативно настроенных субъектов. Верить, что они могут исправиться - наивно. А желать помощи им - исключительно проявление малодушие. Потому как подобную помощь те даже не оценят в силу специфически настроенной психики. По сути - больной психики. Ведь чаще всего страдание и повторяющаяся часто неудача - есть признак (свидетельство) какой-либо формы психического отклонения. Но необходимо не лечить таких людей простым гражданам, а стараться от них избавиться. Потому как вылечить не удастся, а заразиться можно.

Также следует предположить, что какая-то часть подобных индивидов (с выраженными невротическими особенностями) способно со временем идти на попятную, а что еще вернее - притаиться; хотя и зачастую лишь для того, дабы нанести новый удар в спину.

И при этом чуть ли не подавляющее большинство из них (а может и почти все) понимают, что приносят своим присутствием зло и несчастье другим. Но не способны они принять решение и удалиться (или - как минимум - отойти в сторону), потому как на могут пойти по факту и своего существования, и наличия в них негатива на удачу других. Да и подпитываются они энергией. А значит, если вы даже начинаете гнать их, их задача - сделать порой невозможное, дабы только удержаться рядом с вами. И чтобы совершить подобное -- будут пускаться они на различные ухищрения, одним из которых действительно является вызывание в вас ряда невротических зависимостей, например, провоцирование чувства вины и прочих невротических девиаций.

И тогда уже надо иметь действительно достаточно сильную волю, чтобы суметь отогнать от себя врагов. Которые будут делать все возможное, дабы вы не сделали этого. Хотя, если у них и не получится - найдут вскоре другую жертву. Потому как успешные люди существуют всегда. Так же как всегда к ним будут прилепляться подобные паразитирующие индивиды, находящие в своей амебоподобности лишь форму выживания, и не более. А потому и не понимающие отставки. Хотя и с легкостью примиряющиеся с ней. Ведь жизнь их как бы бессознательно ориентирована на такого рода существование, выживание, на своего рода форму адаптации в обществе.

При этом следует предположить, что такие люди и дальше будет вести свой промысел. Ибо в подобного рода охоте не только проявляется их ложная сущность, но это ведь для них и способ выживания. Быть может даже - условие существования. А значит предполагать, что найдется нечто, что отвратит их с подобного пути - есть ошибка и заблуждение. Горбатого могила исправит.


41. Оправданное 'страдание', или душевный мазохизм

Несколько загадочная тема данной работы на самом деле уже изначально не должна никого смущать подобным названием; ибо речь идет не больше не меньше как о попытке разъяснения одного, в общем-то, достаточно распространенного факта. Однако - именно подсознательная его основа иной раз и не позволяет его проникновению в наше сознание; а ведь зачастую только то, что уже появилось в сознании (из подсознания, или бессознательного, минуя цензуру - защиту - предсознание) может быть нами более-менее ясно осознанно.

Однако, в начале мы сделаем небольшое отступление. Как известно, почти всю мотивацию наших поступков следует искать исключительно в бессознательном. И тогда уже именно бессознательное, - та область, в которой заключается первопричина наших (мотивированных, немотивированных) дальнейших действий.

Структурная схема психики, предложенная в начале прошлого века Фрейдом, подразумевает наличие трех составляющих: бессознательного, предсознания, и сознания. (Мы открыли ещё одну структуру психики - сознательно-бессознательную саморегуляцию - или маску, тот условный и зачастую вымышленный образ, который надевает на себя человек).

Наиболее понятно вероятно сознание. Но в процентном отношении сознание занимает довольно незначительную часть, и на самом деле почти ничего не объясняет в модели поведения (мотивации поступков) человека. Самое основное - это наше бессознательное (подсознание). В двух словах: бессознательное - это все наши потаенные желания, действительно страстные - и оттого скрываемые - устремления, т.е. всё то, в чем иной раз мы боимся признаться даже себе. Тогда как предсознание - цензура, и ее основная функция - не пропускать в сознание весь тот негатив, который находится в бессознательном.

Это в двух словах. Теперь вернемся к попытке объяснения нашей теории.

Итак. Как бы это ни показалось парадоксальным, но для того, чтобы действительно чего-то добиться в нашей жизни (в основной своей части все это, вероятно, касается интеллектуальных устремлений) необходимо не только периодически (а быть может и постоянно - в зависимости от развития оных) заглушать все наши желания (в данном случае не вызывает сомнений синонимичность понятий 'желание - удовольствие'), сознательно (подсознательно) идя на душевный мазохизм (в результате которого человек уже изначально испытывает определенную долю неудобства), но и понимать, что весь этот дискомфорт оказывается не иначе как оправданно-необходимым.

Основной разъясняющей позицией, по всей видимости, может быть то, что стоит нам поддаться силе искушения (берущей свое начало, как мы уже знаем, в бессознательном), как почти тотчас же начинает ослабевать вероятность достижения интеллектуально поставленных (раннее) целей. И тогда уже именно отсюда следует, что нам необходимо сознательно (или, если угодно, бессознательно) идти на внутренний дискомфорт (т.е. рассматривая это уже как вынужденную меру), в результате которого вполне искусственно (и, как окажется, более чем оправданно) будут заглушаться все (в перспективе имеющие место быть) стремления к получению удовольствия.

Необходимость подобного связана с тем, что и научная и литературная деятельность требуют определенного аскетизма в работе, и в каком-то роде, для достижения результата индивиду просто необходимо оградить себя даже от мыслей о каком-либо варианте возникновения, а тем более реализации, удовлетворения соблазнов. А значит таким образом не только психическая энергия будет прямиком направлена (подчиняясь) на решение поставленных перед нами целей и задачей, но и испытываемая в душе неудовлетворенность (а все виды порока непременно связаны с получением удовольствия) будет способствовать возникновению той 'рабочей злости', сублимировав которую в нужное нам русло мы получим известный и запрограммированный для нас результат.

Теперь рассмотрим основное подтверждение вышеизложенной теории на практике.

Представим себе, что некий индивид, наряду с достаточно 'свободным' образом жизни (обладая некими интеллектуальными способностями), - занимается еще и творческой деятельностью. А по прошествии какого-то времени подобного совмещения у него стали появляться вполне справедливые мысли о том, что он не успевает написать столько, сколько, быть может, хотел раньше.

И вот здесь вполне возможны два варианта дальнейшего развития событий. Первый, - смириться с этим, а значит продолжать совмещать научную или творческую деятельность, периодически прерывая её на потворствование своим жизненным инстинктам, т.е. отдаваясь на откуп бессознательному. Естественно, в сопутствующих этому измененных состояниях сознания он не мог (или - практически не мог) долго работать. А значит со временем все чаще и чаще будет требоваться вынужденная (и в данном случае оправданная) пауза.

По второму же из возможных вариантов развития сюжета, этот индивид сознательно (или подсознательно) вступает в конфронтацию с бессознательным, вполне искусственно начиная заглушать его. Включаются механизмы запрета, цензуры, или Сверх-Я. Теперь бессознательному нет выхода наружу, а значит индивид уже может всё свое свободное время отдавать только творчеству. (Творчество это, или научная деятельность - в нашем случае - суть одно.)

Более того, возникший в таком случае дискомфорт (в т.ч. и чувство нервозности, появившейся тревоги и т.п.) этот индивид использовал во благо своей работы, сублимируя развивающийся невроз (то, к чему, по всей видимости и могло привести его поведение) в творчество или научную деятельность. А периодически сопутствующие (в его теперешней жизни) некие дискомфортные позывы (в т.ч. и появление бессознательного чувства вины, - как следствие реакции на душевный мазохизм), теперь служили тому, что за свою работу он брался с удесятеренной силой; ибо, по всей видимости, это было единственной возможностью унять душевные страдания и обрести то душевное спокойствие, к которому, вероятно, все из нас и должны стремится.

P.S. Не лишним, на наш взгляд, упомянуть, что в этом втором варианте, индивид стал своеобразным заложником своего уже нового состояния, обрекая себя на периодическое вызывание оного.

Что в итоге - вынуждало работать организм 'на износ'.

Но уже с другой стороны, это была, вероятно, вполне оправданная жертва.


42. Неуверенность и чувство вины.

В результате существования в индивиде чувства вины лежит невроз или некая невротическая зависимость, которая и приводит к подобного рода девиациям психики. Если коснуться вопроса возникновения в природе психики индивида чувства вины, то следует обратить внимание на то, что, по мнению Фрейда, убийство первобытного отца сыновьями привело к дальнейшему раскаянию, что уже так или иначе вызвало чувство вины. Вины за свершенный поступок. Это и есть первоистоки происхождения чувства вины. Тогда как происхождение чувства вины у современного человека действует и как покаяние в уже совершенных преступлениях, так и как мера предосторожности против новых подобных (преступных) деяний. Чувство вины возникает до поступка и не оно является его причиной, а напротив, проступок совершается вследствие чувства вины. Прослеживая причину появления чувства вины у невротика, заметим, что чувство вины возникло из Эдипова комплекса и является реакцией на два великих преступных намерения: убить отца и вступить в сексуальные отношения с матерью. И уже тогда, основываясь на клинической практике и анализе художественных произведений (известно, что основатель психоанализа много времени уделял анализу художественным произведений), Фрейд предлагает считать людей, совершивших, например, преступление - преступниками вследствие сознания вины. Т.е. чувство вины явно возникает в ответ на два преступления: замысел убить отца и соединиться в кровосмесительном контакте с матерью. Сознанием вины является то напряжение, которое возникает в психике вследствие противостояния Я и Сверх-Я. В качестве двух источников чувства вины им рассматриваются страх перед авторитетом и позднейший страх перед Сверх-Я (требованием совести). Страх перед авторитетом заставляет человека отказываться от удовлетворения своих влечений, в результате чего у него не остается чувства вины. Отказ от влечений, обусловленных страхом перед Сверх-Я, не устраняет чувство вины, т.к. от совести невозможно скрыть запретные желания. С психоаналитической точки зрения, человек оказывается как бы обреченным на напряженное сознание виновности. Склонность к агрессии против отца повторяется в последующих поколениях. Чувство вины усиливается при подавлении агрессии и перенесения ее в Сверх-Я. Не имеет значения, произошло ли убийство на самом деле или от него воздержались. Это чувство является выражением амбивалентного (двойственного) конфликта в человеке, обусловленного вечной борьбой между Эросом и инстинктом разрушительности или смерти. Изучение неврозов способствует пониманию прослеживаемой взаимосвязи между чувством вины и сознанием вины. Чувство вины может ощущаться в качестве некой тревоги. Т.е. являться, своего рода, разновидностью страха. По мнению Фрейда, именно в отцеубийстве следует искать главный источник чувства вины. Взаимосвязь между чувством вины и творчеством можно найти у Достоевского, творчество которого никогда не продвигалось вперед лучше, чем после потери всего и закладывания последнего имущества. Когда чувство вины Достоевского было удовлетворено наказанием, к которому он сам себя приговаривал, тогда исчезала затрудненность в работе, и он позволял себе сделать несколько шагов на пути к успеху.

Чувство вины, развивающееся в индивиде, является общим следствием его невротического состояния. Самое печальное то, что по своей всеохватываемости чувство вины присуще не только невротикам, но и индивидам, находящимся в т.н. пограничных состояниях психики. А таких достаточно много. К тому же заметим, что чувство вины большей частью склонны испытывать люди, принадлежащие к такой прослойке общества как интеллигенция, люди ранимые и совестливые. Тогда как черствые душой скорей всего вообще не знают, что такое ни чувство вины, ни невроз, ни какие-либо иные душевные страдания. И не потому, что у них 'нет души', а просто психика более крепче и нейтральнее к различного рода проекции интеллекта на окружающую жизнь и обратно. У 'простых людей' все намного проще, и что наверняка - спокойнее для их психики и жизни (потому как психика - есть проекция информации, получаемой с внешнего мира - в мир внутренний). Тем не менее, чувство вины иной раз поражает почти все без исключения слои общества. В этом случае можно говорить о различии в устойчивости тревоги в душе того или иного индивида. Кому-то удается найти то, что позволяет за достаточно непродолжительное время (измеряемое, иной раз, секундами-минутами, а иной раз затягивающемся на сутки и долгие месяцы) избавиться от чувства вины. Тогда как в случае продолжительного воздействия подобного рода следствия невротического воздействия, индивид не просто испытывает чувство вины, но и подчиняет ему собственную жизнь. Жизнь такого индивида становится несчастной. На все жизненные ситуации подобный человек реагирует с позиции разрывающего его душу невроза, который подчиняет его мысли и поступки на совершении того, что, по мнению бессознательного психики, способно или унять боль души или же хоть как-то снизить удручающее воздействие, оказываемое на его психику посредством нахождения в его бессознательном особого рода невротической зависимости, вызывающей чувство вины. Притом, что чувство вины проецируется почти на все мысли и поступки индивида. Такой индивид уже как бы не может совершить шага, чтобы не соотносить необходимость этого шага с существующем в нем чувстве вины. То есть жить и действовать исключительно с оглядкой на разраставшееся в нем безумие, которое до поры до времени ему удается усмирять выполнением требований, вызванных невротической зависимостью. В картине проявлений неврозов чувство вины играет первостепенную роль. Человек, страдающий неврозом, часто склонен объяснять свои страдания как заслуженные. У такого человека обычно имеется тенденция по малейшему поводу чувствовать себя виновным. Если кто-то хочет увидеться с ним, его первая реакция - ожидание услышать упрек за что-либо им сделанное ранее. Если друзья не заходят или не пишут какое-то время, он задается вопросом, не обидел ли он их чем-то? Он берет на себя вину, даже если не виноват. Имеется лишь неустойчивое различие между этим латентным чувством вины, готовым проявиться по любому поводу, и тем, что истолковывалось как бессознательное чувство вины, явное в состояниях депрессии. Последнее принимает форму самообвинений, которые часто являются фантастическими или, по крайней мере, сильно преувеличенными. Кроме того, вечные старания невротика выглядеть оправданным в собственных глазах и в глазах других, в особенности, когда ясно не осознается громадная стратегическая важность таких усилий, предполагают наличие свободно перемещающегося чувства вины, которое приходится держать в латентном состоянии. Невротик, мучившийся чувством вины, все совершенные им поступки волен трактовать как ошибочные, легко признавая правоту того, кто способен что-то сказать ему против. Кроме того, навязчивое стремление к совершенству индивида есть ничто иное как стремление возвыситься над другими, и избежать таким образом каких-либо обвинений в свой адрес. Таким образом, имеется очень много свидетельств, говорящих не только о существовании особо острого чувства вины у человека, страдающего неврозом, но также и о том властном влиянии, которое оно оказывает на его личность. При этом сам невротик как бы противиться избавлению от чувства вины. Чувство вины, подобно чувству собственной неполноценности, вовсе не является крайне нежелательным; невротичный человек далек от желания избавиться от него. В действительности он настаивает на своей вине и яростно сопротивляется любой попытке снять с него это бремя. Характеризуя подобных невротиков, заметим, что подобные больные предъявляют огромные претензии на внимание и восхищение и обнаружит весьма явное нежелание соглашаться с малейшей критикой. Поэтому, если тщательно исследовать чувство вины и испытать его на подлинность, становится очевидным, что многое из того, что кажется чувством вины, является выражением либо тревожности, либо защиты от нее. Частично это также справедливо и для нормального человека. Многие мужчины, которые говорят о сохранении верности на основе велений совести, в действительности просто боятся своих жен. Вследствие высочайшей тревожности при неврозах невротик чаще, чем здоровый человек, склонен прикрывать свою тревожность чувством вины. В отличие от здорового человека он не только страшится тех последствий, которые вполне Могут иметь место, но заранее предвидит последствия, абсолютно Несоразмерные с действительностью. Природа этих предчувствий зависит от ситуации. У него может быть преувеличенное представление о грозящем ему наказании, возмездии, покинутости всеми. В итоге мы можем заключить, провокация невроза, и как следствия наличия его - чувства вины, является непременным фактором возможности манипуляций психикой как индивида, так и психикой масс.

Вполне можно предположить, что между виной, тревогой и беспокойством имеется самая прочная связь. И уже тогда, именно взаимный и последовательный переход от одного к другому - вынуждает нас признать правомерность как всех трех состояний души, так и найти между ними взаимосвязь. В какой-то мере чувство вины является сильнейшим раздражителем и провокатором на раздражение психики. От нее очень трудно избавиться. С ней нелегко 'договориться'. Ее можно только попытаться чем-то 'заглушить'. Но вот в том-то и дело, что так или иначе, осуществляя эти самые попытки, направленные на 'заглушение' (и где-то в подсознании вдруг мелькнет обманчивая мысль об избавлении) чувства вины, мы тем самым уже через время вынуждены констатировать свое полное бессилие. Из-за чего происходит наступление чувства вины? Как мы уже говорили, первопричину следует искать в т.н. Эдиповом комплексе, и быть может даже чуть раннее - в предэдипальной стадии развития, связанной с оральной фазой и всеми теми садистскими желаниями, которыми переполнен в то время младенец. Здесь же можно говорить и о том, что этот (уже взрослый) ребенок так навсегда и остался в состоянии Эдипова комплекса. Выходом из него, как мы помним, может быть 'нахождение' какого-то нового сексуального объекта, и таким образом происходит переключение внимания с отца и матери - на него. Однако, если по каким-то причинам подобное становится неосуществимым, то тогда ребенок замыкается в себе и уже независимо от того, сколько ему лет, будет постоянно испытывать чувство вины за свои инцестуозные желания. Причем, постепенно, с возрастом, причина 'за что мы страдаем' как бы стирается из памяти (на самом деле, воспоминание уходит лишь из оперативной памяти, прочно оседая в подсознании, откуда, в последующем, и 'руководит' процессом образования чувства вины), а на поверхности остается лишь ощущение чувства вины. И индивид практически уверен, что нет и не может быть от него спасения. Хотя, надо заметить, это самое 'спасение' - человек все же ищет. Например, подспудно догадываясь, что причина появления чувства вины кроется где-то в глубине психики, в бессознательном, индивид пытается воздействовать на эту самую психику, стремясь ввести себя в некое измененное состояние сознания - ИСС (например, употреблением алкоголя или наркотическими средствами). И на какое-то время ему это удается. Т.е. удается разорвать цепь: бессознательное - сознание - чувство вины. На миг (период ИСС) психика становится иной - и чувство вины исчезает. Но вот расплата зачастую наступает довольно быстро, да и переживается индивидом достаточно тяжело. И тогда уже - необходимо или вновь вводить себя в ИСС (измененного состояния сознания), что грозит вылиться в тот же запой, или же мучиться, искупая вину. Т.е. принимая, так сказать, 'расплату'. Ибо само недавнее чувство вины (от которого столь малодушным способом наш индивид пытался избавиться) теперь не только представлено вновь, но и уже оказывает новое, дополнительное воздействие на психику с удесятеренной силой. И возможно ли вынести тогда все это?! Нет. Невозможно. Потому и начинаются те самые тревожные состояния, потому как тревожность является непременным следствием чувства вины.

Что же такое тревожность? Причину тревожности следует искать в том же самом Эдиповом комплексе. Индивид испытывает чувство вины за свои инцестуозные желания и начинает понимать, что от этого самого чувства вины ему даже никак и не избавиться. А значит где-то в подсознании зреет ком того или иного общего неудовольствия ситуацией. Безысходность которого и вызывает состояние тревожности. Он вроде как и хочет изменить ситуацию, да ничего не получается. И тогда уже тревожность перерастает в беспокойство. Беспокойство, как нечто значительно большее, чем и вина, и тревожность, но имеющее точно такие же одинаковые у всех трех корни. Причём, и от тревожности, и от беспокойства совсем не так-то просто и избавиться. В какой-то мере следует даже признать, что наш индивид должен смириться, сжиться с этими своими состояниями. И навсегда обречен страдать. Хотя нет. Есть, пожалуй, один способ, позволяющий если не 'излечиться' от подобных чувств виновности, тревог и беспокойства, то, по крайней мере, извлечь из этого хоть какую-то выгоду. Заставить, так сказать, работать не во вред себе, а на себя. И этой 'волшебной палочкой' (если уместна подобная метафора) будет являться то защитное состояние психики, которое называется сублимацией. Т.е. сублимация, своего рода проекция, переключение внимания со своего бессознательного (являющегося неким таинственным образом раздражителем сознания и вызывающего в нем те самые невротические состояния, к которым мы относим и тревожность, и беспокойство, и чувство вины) на что-то, так сказать, потусторонне отвлеченное. Ну, например, на художественное творчество. И тогда уже наш индивид начиная творить, переносит, например, на страницы своей книги (запечатлев это в образах героев, т.е. наделяя уже их теми чувствами и состояниями, от которых хотел избавиться) свои страхи и беспокойства. Как еще одно следствие, чувство вины может вызвать ощущение страха, а состояние тревожности - не только постоянное беспокойство, но и некую, если можно так выразиться, раздражительность, иной раз переходящую и в ярость, и в безумие, и в самые настоящие параноидальные состояния. Т.е., наряду с невротическими расстройствами психики, в полной мере заявляют о себе и психопатологические состояния, от которых уже избавиться не то что сложнее, а, быть может, и вовсе невозможно.

В качестве примечания покажем что такое чувство вины на примере французского писателя-классика Франца Кафки.

Кафка и чувство вины. Среди исследований творчества Кафки различными авторами (а стоит отметить работы Беньямина, Камю, Мараш, Озик, Бланшо, Синеок, Эмриха, Давида, Брода, Рудницкого, Зверева, Кругликова, Старобински, Манна и др.), в какой-то мере упускается одна немаловажная деталь, заметная, на наш взгляд, лишь при психоаналитическом подходе к анализу творчества. Это чувство вины. Чувство вины, которое, на наш взгляд, у Кафки было не только развито в гиперболической степени, но и по всей видимости вообще являлось основополагающей и мотивирующей позицией возможности (да и вообще необходимости) творчества. И уже тогда как раз на это (причем, как на сами причины возникновения чувства вины, так и на следствие подобного развития) следует обратить особое внимание.

Так или иначе, это рождающееся и постоянно поддерживаемое им чувство вины, было некой, если можно так выразиться, объяснительной нитью, связывающей до того, казалось, разрозненные этапы собственной жизни. И, конечно же, мотивы поведения героев его произведений. Все они: и Йозеф К. ('Процесс'), и К. ('Замок'), и Карл Россман ('Америка'), и Грегор Замза ('Превращение'), да и тот же самый Георг Бендеман ('Приговор') - не только мучились чувством вины (за какие-то быть может абстрактные и некогда не существовавшие, но на подсознательном уровне более чем явственные и уже отсюда становящиеся все более и более осознаваемыми, поступки; хотя, как бы то ни было, ни мотивы, ни, главное, ответ на вопрос: 'за что?', - так никем из них и не был никогда разрешен), но и даже в большей мере, все герои произведений Кафки понимали, что, по всей видимости, расплата (уже наступающая 'на пятки' своей антивесёлостью, грустью, тоской и абсурдом возникновения) неминуема. А раз так, то вслед за приближением её (и, опять же, осознаванием пока только на уровне подсознания: как нечто, что, по всей видимости, конечно же, должно случится, но вот когда? Да и случится ли вообще?), уже получала все права именно на 'законность' наступления этого чувства. Хотя, заметим, это 'понимало' лишь только сознание (достаточно быстро сдавшее свои позиции и легко впустившее в себя самое первое зарождение сомнений, находящегося доселе исключительно в бессознательном), тогда как подсознание (словно освободившись от груза ответственности) уже грозило воспротивиться столь явному вмешательству. А потому и всячески противились осознанию (казалось бы, и ожидаемого ими) чувства вины и Йозеф К. (все пытавшийся достучаться до суда в поисках причин обвинения), и К. (подступающегося с разных сторон к неприступному руководству Замка), и Карл Россман (все чаще и чаще задававшегося вопросом: за что?), и Грегор Замза, даже, казалось бы, уже готовый осознать себя в роли жука. Да и Георг Бендеман до самой смерти не сдается в попытке убедить отца в своей лояльности. Все они подсознательно пытались как-то сопротивляться наступлению чувства вины. Хотя надежда что все образуется отпала даже у безумно любившей Грегора Замзу, его сестры - Греты. Но тогда уже, почти вслед за появлением чувства вины должна была наступить (или хотя бы значительно приблизиться) и расплата. А вот этого-то, в полной мере, почти никогда и не происходило. (И даже в 'Процессе', когда вроде бы и совершается правосудие, - но на самом деле это происходит так скорее уже в редакторской обработке Брода; тогда как сам Кафка, вероятно, оставил и банковского клерка К. и читателей перед размышлением: произойдет ли на самом деле ожидаемый с первых страниц финал, т.е. сама смерть, казнь главного героя, или ситуация еще может как-то разрешится в иную пользу). И злоключения Карла Россмана ('Америка'), землемера К. ('Замок'), в том неоконченном варианте, в каком нам оставил эти романы Кафка, как бы то ни было, но тоже остаются без видимого финала.

Впрочем, если говорить о какой-то предрешённости смерти, то, по всей видимости (и это явно бросается в глаза чуть ли не во всех произведениях Кафки, особенно романах), подобный, как в 'Процессе' или 'Приговоре', конец повествования все же необратим в своей страшной последовательности наступления конца земного бытия. Хотя, иной раз, вместо главного героя, смерть принимает, например, как офицер в 'Исправительной колонии', другой человек. И уже можно предположить, что подобный финал (смерть) как бы изначально запрограммирован подсознанием (его содержанием) самого Кафки. Ведь одной из аксиоматических истин является то, что всё (зачастую почти всё) что происходит с героями произведений, так или иначе, берет основу именно в подсознании автора. И только в его бессознательном следует искать нити руководства над тем или иным поступком (в большей мере неосознанной мотивированности его); и тогда уже само действие существует как бы независимо от воображения. Ибо на воображение (воображение - как результирующая основа творчества), оказывает непосредственное влияние бессознательное. А корни самого бессознательного следует искать именно в каких-нибудь симптомах (будущих симптомах - будущей болезни), оказавшихся вытесненным (не принятым сознанием) именно в бессознательное. Если окунуться еще глубже, то почти так или иначе мы столкнемся именно с Эдиповым комплексом. И тогда уже как раз в самом первом возникновении неосознанного инцестуозного желания, и в еще большей степени чуть позже, когда приходит какое-то осознание всей чудовищности подобной мысли, мы видим начало всех будущих бед и страданий как самого Кафки, так и героев его произведений. А потому, как следствие Эдипова комплекса, будет и появление начала зарождения чувства вины, словно моток проволоки наматывающего на себя остальные мотивы, которые к тому времени, когда ребенок вырастает, превращаются в более тяжкие оковы, от которых совсем и не так-то легко, а быть может и вовсе невозможно, избавиться. По крайней мере Франц Кафка вынужден был и жить с ними и смириться.

И тогда уже понимаешь, что это чувство вины превратилось во что-то необратимо- важное для тебя. Да и значит оно для тебя несравнимо больше, чем раньше. И в причине не избавления от него заключено желание. Желание жить с ним. Смириться с его существованием. И уже получается, что ты не можешь от него избавиться лишь потому, что не хочешь. Совсем не хочешь. Хотя можешь пытаться (по крайней мере официально для всех) завуалировать эту попытку избавления. Например, представив за некое свое самое сокровенное желание. Но это только для других. Ибо внутри, в глубине себя, понимаешь, что это совсем даже не так. И тогда уже Кафка, подсознательно понимая, что вынужден с этим самым чувством вины (вскоре превратившемся и в настоящую вину; вину перед всеми) прожить всю оставшуюся жизнь попытался переложить попытку избавления на героев своих произведений. Тем более, что вина была страшна и тем, что и сам срок жизни может значительно укоротить. Как помним, в начавшихся болезнях Кафка просматривал психосоматическую основу.

И безутешен в итоге - в своей безрадостной безуспешности поиска - землемер К. ('Замок'), когда почти (со временем) понимая всю безнадежность попыток попасть в замок, все равно не оставляет своих намерений, перебирая варианты и с Фридой, и с Кламмом, и с Амалией, и Ольгой, и с Сортини, да и с героями совсем уж меньшего масштаба, как-то: Варнава, дубильщик Лаземан, мальчик Ханс Брунсвик.

И даже когда, казалось, совсем уже должны быть оставлены все подобные (как оказывается - почти заранее обреченные на неудачу) попытки, никак не хочет отказаться от подобного неосуществимого желания. Но ведь мы знаем, что иначе то и невозможно. Признать подобное уже для самого Кафки означало бы смириться с ненужностью своего существования (что для него почти означало бы смерть). А потому и Йозеф К. не хочет соглашаться с затеянным над ним судебным процессом. И почти точно также, как и главный герой другого произведения - 'Замка', Йозеф К. не оставляет попыток найти истину. Попыток, впрочем, таких же безуспешных и заранее обреченных на провал. Потому как было бы иначе - знал бы тогда и Кафка, как выпутаться из тисков сжимавшего его безумия. Безумия, являвшегося почти непреложным следствием чувства вины, которое вызывала и ряд сопутствующей симптоматики, такой как: тревожности, беспокойства, неуверенность... страха. Но он, быть может и понимая это, все равно не отказывается от своих устремлений. Даже наоборот, пытается подобраться к истине с разных сторон, задействовав и дядю Альберта, и адвоката, и жену мелкого служащего суда и всех тех коммерсантов, художников, и т.п., которые (на что еще остается надеяться Йозефу К.?!) как ему кажется, могли бы помочь в поиске правды. Но в итоге, - а Кафка это понимал более чем явственно, - никто не сможет помочь разобраться в самом себе. И, наверное, не меньшее потрясение чем преданный отцом Георг Бендеман ('Приговор'), испытывает Грегор Замза ('Превращение'), когда испытывает на себе отчуждение (постепенно перерастающее в недовольство и злобу) некогда еще близких и родных ему людей. Будем иметь в виду, что, исходя из того, что творчество напрямую зависит от содержания бессознательного, где-то в подсознании подобное чувство откладывалось и у Кафки, являясь следствием уже его отношений и с родителями, и с сестрами. А в образе сестры Грегора Замзы - Греты, по всей видимости, можно заметить и любимую - из трех - сестру Франца Кафки - Оттлу. И тогда уже, тема предательства будет почти всегда встречаться в произведениях Кафки, повторяясь в образе Фриды, помощников землемера К. - Артура и Иеремия, школьного учителя ('Замок'), Лени, фройляйн Бюрстнер, фрау Грубах ('Процесс'), и чуть ранее - у двух бродяг: Робинсона и Деламарша, сенатора и дяди Карла Россмана - Якоба, и даже в большей мере - у фройляйн Клары Поллундер (напомним, что 'Америка', или как было в авторском варианте - 'Пропавший без вести', был первым романом, над которым начал работать Кафка; потом 'Процесс'; потом 'Замок').

И еще о творчестве. Если уж мы затронули тему влияния на творчество бессознательного (а связь между одним и другим не только очевидна, но и более чем вероятна в правоте своего воздействия), то нам, по всей видимости, следует хоть несколько слов сказать и о сублимации. Напомним, что Фрейд видел в сублимации (и, в первую очередь, в сублимации в художественное творчество), то редкое качество, проявление которого возможно только в случае, если индивид, по его словам, обладал неким загадочным талантом. Например, литературным дарованием. (Причем, если рассматривать механизмы сублимации, то непосредственное включение их происходит в тот момент, когда вытесненное раннее из сознания - в бессознательное какое-либо неудовлетворенное желание, - следствие нереализованного либидо, - грозит разрастись там в симптом будущего заболевания, например, того же невроза, и тем самым вернуться в сознание неким обходным путем и в другом статусе. И вот тут как раз и включаются механизмы сублимации, являющейся не иначе как одной из защит психики, наряду с вытеснением, замещением, переносом и т.п. И уже тогда индивид как бы перекладывает начало развивающегося невроза 'на плечи' неожиданно образовавшегося 'помощника', и тем самым проецирует, например, в литературное творчество свой бред, фантазии, страхи, тревоги, волнения, т.е. выплескивая таким образом бессознательное. И вполне закономерно, что все подобные характеристики получают и герои его произведений. Отсюда можно заметить, чем больше сумасшествие фантазии и воспаленного воображения было выражено в бессознательном, чем степень начинавшегося невроза или психопатических состояний была там заметнее и ощутимее, тем ярче и красочнее очерчены сами персонажи такого автора. Но тогда уже - применимо к Кафке - следует заметить, что (несомненно принадлежа к этим самым, по мнению Фрейда, счастливчикам, обладающим даром перекладывать груз начинавшегося у них невроза на других, т.е. наделяя ими героев произведений), он порой страшился этого осознавания (более чем понимая как раз бессознательно), делая периодические (и повторяющиеся) попытки заменить необходимую потребность именно в литературном творчестве - какими-то другими вариантами. Пробуя порой (и, вероятно, как минимум), просто не писать. Но вот это-то ему как раз и не удавалось. Насколько нам известно (а благодаря 'Дневникам' внутреннее состояние Кафки у нас, уж позволим себе эту метафору, как бы и на ладони), все (действительно все!) подобные попытки заканчивались еще большим внезапным и таким нежелательным обострением невроза. Невроза, в результате которого Кафка не мог ни спать, ни бодрствовать, ни читать, ни разговаривать, ни писать, и вообще резко и до боли невероятности своего печального существования, у него вдруг пропадало и вовсе желание жить. И как раз на этот период (период подобных экспериментов с подсознанием), относится всплеск особенно сильной меланхолии и желания смерти. Причем об одном таком замысле самоубийства как-то случайно узнал Брод и донес до сведения Юлии Кафки - матери Франца Кафки, тем самым неосознанно способствуя сближению (но только на миг) матери с сыном.

В итоге, если и не хотел Кафка писать, то уже и не мог иначе. А ведь, помимо всего, своим литературным творчеством он как бы отдалял от себя (отчасти заглушая его) и чувство вины, которое наряду со страхами да кошмарами было не иначе как следствием того невроза, во власти которого он находился. И уже тогда, именно это чувство вины не давало ему возможности остановится. Ибо лишь только на миг утихала боль осознавания его, как вновь вина требовало все новых и новых подношений, в виде согласованных друг с другом строк, рождая новые фантазийные пертурбации героев произведений, каждый из которых теперь не только мучился и страдал от ощущения виновности в себе, но и всячески искал возможности хоть чем-то искупить свою вину.

Но вот только методами для этого они пользовались иной раз настолько нелепыми (порой абсурдными до боли безысходности), что впору было бы и задуматься: а приведет ли это к тому, к чему они стремились? Землемер К. отчего-то обращает внимание то на более чем глупую в сравнении с его интеллектом Фриду (готовую переспать с любым, представляющим из себя более-менее значительную личность), то на зачуханных и ничтожных сестер Барнабе: Амалию и Ольгу, отвергнутых всей деревней и живущих в своем собственном мирке неудачниц. А ведь тогда еще, пожалуй, была возможность для К. задуматься, что не бывает все просто так. И, с одной стороны, в лице Ольги и Амалии Кафка показал некий плачевный итог тех, кто решил не поддаваться правилам, навязываемым толпой. Но уже с другой стороны, именно в образе сестер Барнабе Кафка предполагал показать и кое-что другое. Например, становится понятно, что до поры до времени Амалия соглашалась играть по правилам. По крайней мере, не думала ни о какой конфронтации с односельчанами. Даже наоборот: вполне искренне желала подчиняться этим самым правилам. И тогда уже быть может тут таится причина всех бед. Ибо пока таким, как Амалия, нужно затаится, для видимости смешавшись с толпой безликих и ничтожных по сути односельчан, Амалия выжидает. И как вроде бы иной раз даже охотно играет в их игры. Но как только предоставляется возможность возвыситься над ними, Амалия тотчас же решает не пропустить момент. И уже в характерной для мещанского сословия манере, начинает расталкивать всех остальных руками, желая просунуться в окно удачи первой. Дабы стать невестой (а в перспективе и женой) чиновника, переехать с ним в Замок, и уже оттуда, с недосягаемой для всех деревенских жителей высоты, точно также, как и тупоголовые жены многих важных лиц, взирать на других смертных. А образ Амалии более чем собирательный. Именно так Кафка показал тех глуповатых особ, которые вовремя успев 'отдаться', не только выгодно выходят замуж, но и еще пытаются учить, зачастую, таких же недалеких как они, но не устроенных в жизни бывших подружек.

Но в том-то и дело, что в своей вине герои произведений Кафки как будто и не спешат признаться. Йозеф К. так прямо и недоумевает... кто мог инсценировать начавшийся судебный процесс (ему хоть и оставили свободу передвижений, но находился-то он под следствием)? И как-то совсем даже ирреально, пытаться искать правды в суде. Кстати, вот тут как раз и кроется ключ к пониманию тайны, заложенной в подсознании, Кафки. Ведь уже как будто бы и все члены суда, и даже совсем незначительные клерки, да и, как помним, и чуть ли не их жены, знают о начавшемся процессе. И даже с вероятностью знают, именно знают, а не догадываются о его предполагаемом, суд то еще не состоялся, решении. Т.е. приговоре. Но вот как бы никто из них, за попытками скрываются лишь только попытки, не может ни предрешить судьбу Йозефа К., ни - хотя бы - направить его к человеку - по сути, своему же коллеге, отвечающему за инсинуацию дела. Дела, которое, заметим, при желании вполне можно и закрыть. Кафка как будто бы сам периодически намекает на призрачность правосудия. Но вот тут как раз и кроется начало заретушированной автором разгадки. Франц Кафка как будто бы и сам не хочет, не верит в то, что это можно все так просто разрешить. А значит в какой-то мере мы должны говорить о нежелательности для самого Кафки столь быстрого разрешения загадочности бытия. И уже как таковой ответ - ему и не нужен. Ведь почти абсолютно все можно разложить по полочкам; и тогда - наряду с открывающейся правдой - будет ясен и очевиден результат. И как будто и землемер К., и Йозеф К., да и тот же Карл Россман с Георгом Бендеманом (и от Грегора Замзы мы словно все время ожидаем того же), уже находятся на пути к цели (а цель - это истина, ответы на поставленные вопросы). Но в момент, когда финал словно и приближается, Кафка (словно опомнившись), вновь до невероятности запутывает сюжетные нити романа. И уже в отблеске наслаиваемой друг на друга композиции мы вместе с главными героями внезапно понимаем, что все действительно вновь запуталось до неузнаваемости. Но вот уже в отличие от героев произведений Кафки (а ни К., ни Йозеф К., ни Карл Россман, ни Грегор Замза - не смиряются, словно не замечая лабиринтного тупика прежних ходов, с маниакальной настойчивостью пытаясь отыскать новые пути, и совсем не замечая, что все их действия служит, не иначе как, лишь только для оправданности самого движения: движения - для движения), мы начинаем понимать, что для Кафки и не может быть иного варианта. И уже здесь, наряду с его неверием в достижение истины, скрывается и опасение прекращение страданий. Ибо если только прекратится подпитка его чувства вины, то уже и исчезнет она, эта самая вина. А значит, все и прекратится.

И уже тогда все это может означать, что быть может и жизнь тогда придется строить несколько иначе (в согласии с уже новыми позициями)? Но как раз подобного Кафка допустить никак не мог. Да и, вероятно, сидящий в глубине его подсознания страх (рождающий иной раз самые настоящие кошмарные ужасы), не позволял ему остановится. И тогда уже вынужден был Кафка пускать в новые путешествия своих героев; поддерживая в своем бессознательном огонек чувства вины; именно того чувства вины, с которым теперь не только вынужден был жить, но и уже именно которое, для него, собственно, и означало жизнь. И быть может не было на свете силы, способной заглушить это все разгоравшееся и разгоравшееся пламя. Ибо иначе означало бы сие, что наконец-то найден некий универсальный способ. А раз так, то все грозило бы перейти в иную плоскость измерения; что почти неминуемо для Кафки означало бы появлением какой-то новой (и совсем иной, непривычной) природы кошмара. Стимулирование которого в какой-то мере выполняло и поддерживало чувство вины. От него, кстати, вполне можно и отталкиваться в попытке как неких, порой достаточно абстрактных, интерпретаций, так и быть может даже в большей мере, разрешения внутриличностного конфликта. Как, впрочем, и конфликта с внешним миром.

И все же вероятно Кафка не был бы Кафкой, если бы ежедневно, ежечасно, ежесекундно не оправдывал подобные мучения своих героев - правдивостью своей жизни. И тогда уже он словно совершенно искренне сам себя загонял в угол, испытывая на себе в гораздо еще большей, гиперболической степени все то, что позже получали (по частицы души каждому) его герои. А ведь именно чувство вины было нитью, связующей большинство поступков Франца Кафки. И тогда уже сама жизнь находилась в прямой зависимости от чувства вины. И быть может все случавшиеся с ним неудачи в личной жизни (и в первую очередь, конечно же, отношения с немногочисленными возлюбленными, многих из которых могло бы и не быть, если бы все благополучно разрешилось с Фелицией Бауэр), все эти его помолвки и расторжение оных, так или иначе, свидетельствовали лишь о том, что Франц Кафка как будто бы и боялся уж так лишиться: ощущения у себя этого чувства вины. И уже почти ни при чем здесь было одиночество. Да и что одиночество?! Одиночество было лишь как непреложное следствие... следствие - вины. Ибо, ощущая на себе постоянное давление груза ответственности за совершаемые поступки (и оттого мучаясь от этого еще больше), Кафка как бы и не пытался выправить ситуацию; словно опасаясь, что тогда уже в этом случае исчезнут причины - вину подкрепляющие. А значит уже как будто и не в чем будет себя корить! Но как раз это... это было для Кафки... слишком бы непривычно...

И уже отсюда, почти с большой долей вероятности можно заключить, что Кафка сознательно (или все же вернее - подсознательно, ибо было бы это все только под контролем сознания - и не имело бы оно такой силы, которой располагает бессознательное) провоцировал (всячески вызывая) у себя это чувство вины. И только тогда, когда все происходило именно так, а не иначе (а производные от осознания вины ощущения начинали предъявлять права, оказывая свое неприкаянное воздействие), только тогда в Кафке заглушались силы, способствующие бунту, борьбе; но сколь призрачно, недолговечно, было такое состояние, можно судить хотя бы потому, что в поведении и Йозефа К., и К., и даже, несмотря на возраст, Карла Россмана, проявляется бросающаяся в глаза и пугающая своей откровенной не выраженностью агрессивность. Причем, что еще более удивительно (ведь каждый из нас просчитывает предполагаемые модели поведения встречаемых героев), те, на кого, казалось, и обращена эта агрессивность, те, которым и Карл Россман (сцена на пароходе, дома у дяди, в отношении периодически случавшихся бунтов с друзьями-бродягами - Робинсоном и Деламаршем), и Йозеф К. (одна из первых встреч с адвокатом, диалоги в здании суда, первая встреча со служителями суда у себя дома, и проч.), и К. (конфликты, особенно первый, на постоялом дворе, в школе, со своими помощниками...) обращают свой гнев (больше похожую на вспышку ярости) наоборот, как-то странно (непривычно для нас!) реагируют на явный обвинительный взрыв негодование в свой адрес. Или словно не замечая его, или же вообще, невероятно сникая и уже переживая, раскаиваясь, в том, что могли чем-то вызвать негодование главных героев. И уже как раз тут, в таком поведении этих действующих лиц произведений Кафки, во-первых, проявляется подсознательное убеждение самого Кафки в лживости чиновничьи-бюрократических вывертов; и тем самым, как бы проявляется его бессознательное неверие в разрешимости - в нужную для него сторону - происходящих конфликтов. Словно неким таинственным образом демонстрируется неумелая и неуверенная попытка обмануть природу конфликта, нарушив закономерность причинной связи; а во-вторых, Кафка как бы и спешит (после высказанной его героями агрессии) занять уже их же чем-то иным. Словно опасаясь: а вдруг изменится мир? Вдруг обернется в его сторону (неожиданно призная уместность высказанных обвинений)? И тогда уже словно бы (невероятная в своей поспешности) появляется новая композиционная картинка. И уже все происходящее заставляет на миг забыть о недавнем. Ибо вновь перед нами какая-нибудь гениально заретушированная символика абсурда, а. окунаясь в мир новых иллюзий, мы как будто окунаемся с головой в ледяную пропасть наслаиваемых друг на друга лабиринтов событий. И уже начинает казаться, что ничто не сможет нас вывести обратно из этого лабиринта фантазий и подсознательных сновидений наяву. А быть может мы и сами не желаем покидать этот мир?! Мир фантазий и кошмаров разума! Мир Кафки, в который он пустил нас, попросив взамен... лишь согласия с ощущением ирреальности происходящего. И уже один только раз, услышав симфоническую трансцендентальность сюжетных композиционных и стилистических аккордов произведений Кафки, уже и не сможешь так просто выбраться назад, в другой мир. Словно бы подсознательно понимая, что тебе там не будет хватать именно последовательности (в своей сумбурной значимости) ходов утраченных иллюзий. Но мы, как будто бы, и не против.


43. Страх и тревожность.

Как уже становится понятно из названия, объединение кажущихся различными характеристик в одну - на самом деле продиктовано наличием общего корня страха, неуверенности и депрессивных состояний. И тогда уже было бы интересно проследить некую связь между тем, что подвигло нас к некоему объединению и общей первопричиной, объединяющей в последующем три обозначенные нами характеристики. Попробуем остановиться на этом поподробнее. Прежде всего, попытаемся обозначить то, что на наш взгляд объединяет все три вышеизложенные характеристики, берущие начало из бессознательного. Именно бессознательного. Ибо видимо это как раз и есть то, что является неким единым знаменателем и страха, и неуверенности, и - уже как следствие - депрессивных состояний. И тогда уже все они происходят из развития в индивиде некой ограниченности, продиктованной, вероятно, именно развитием неких фобийных зависимостей.

Что, по сути, есть страх? Можно сказать, что видимо страх имеет место в каждом индивиде. Он мучает, испепеляет, наносит в иных случаях и вовсе непоправимый вред здоровью. А иногда исчезает. И получается, что кому-то из нас удается выработать более-менее удачный способ противопоставления ему. И уже вследствие этого, появляется какая-то уверенность, что возможно препятствовать развитию дальнейшего патологического восприятия несуществующей реальности. Ведь страх, так или иначе, заставляет нас общаться с реальностью, которой нет. Не существует. И видна она только в исключительных случаях. Болезни, например. Или общения с собственным бессознательным. Где-то здесь и развития неуверенности. Можно сказать, что неуверенность и страх находятся в неком родстве. У них схожие корни образования. Похожие негативные последствия перенесения. В чем-то идентичная симптоматика. И уже получается, что если нам неким чудодейственным образом удалось заглушить в себе чувство страха, например, сублимируя его во что-то, то уже можно надеяться, что исчезнет и мучавшая нас неуверенность. Которая, в иных случаях, впрочем, видимо может приходить и на смену страху. Словно замещая его. А может, как мы уже заметили, и исчезать вместе с ним. И тогда уже депрессивные состояния, как следствие и страха, и неуверенности, тоже могут исчезнуть. Так как будет уничтожена первопричина, основа того, из чего в последующем они развиваются.

Рассмотрим примеры проявления вышесказанного. В нашем примере объединять индивидов будет наличие какой-либо общей для всех трех нарушений здоровья, симптоматики. Ну, например, той же неуверенности. Как известно, проявление неуверенности может быть достаточно различно. Это, например, и гнев, и немотивированная агрессия, ярость, злоба, а также закомплексованность (трусость) и проч. негативы одного из индивидов. Или, скажем, приступы истерии другого. Причем, предположим, что ни одному из рассматриваемых нами индивидов не будет известна причина подобной симптоматики. Как не ведомо и то, отчего, в одном случае, это может проявляться более ярче, а в другом - сведено почти что до минимума. И уже тогда следует, вероятно, обратить внимание на то, при каких жизненных ситуациях проявляется та или иная зависимость индивида. Ибо любая форма и депрессии и страха - это зависимость. И тогда возникнет немного странный вопрос: так ли уж необходимо от этой зависимости избавляться?

Быть может покажется странным, но встречается ряд индивидов, которые совсем не хотят избавляться от присутствующей формы патологии. Заметим, что это вероятно возможно в том случае, когда индивид по каким-то причинам рассчитывает, что он таким образом является носителем некой тайны, помогающей ему как в отношениях с окружающими, так и, быть может, в жизни в целом. Так ли это? Как ни странно, в каких-то случаях действительно так. Подобная симптоматика весьма позитивно влияет на творчество. В данном случае индивид, желая избавиться (или несколько заглушить) мучавшие его приступы страха, неуверенности, и как объединяющее их депрессию - сублимирует свое состояние в творчество. Создавая иной раз шедевры. Но даже если он занимается просто графоманией, и в этом случае случается терапевтический эффект. Что весьма и весьма неплохо. Разве что такой индивид подсознательно не будет стремиться избавиться от своих состояний. Предполагая, что в случае избавления (и улучшения психического состояния), у него пропадет и способность творить. Что для любого творческого человека сродни настоящей трагедии. А где-то и потери смысла жизни. Таким образом, следует обратить внимание на следующие моменты. Прежде всего, что от подобных негативных состояний психики все-таки возможно избавиться. Можно или заглушить их, сублимировав в некий позитив, или же хотя бы избавиться на время. А при повторном возникновении индивиду уже будут известны способы противостояния, борьбы, а значит, и неуверенность его в какой-то мере уже будет носить ложный и управляемый характер. А у данного индивида появляется возможность управлять собственным состоянием. Что, как минимум, весьма неплохо.

Страх - свойственная всем организмам реакция. Страх возникает как реакция на положение, составляющее опасность, страх регулярно воспроизводится, когда снова создается такое состояние. Фрейд находил заметную связь между симптомом и торможением. Предлагая понимать под симптомообразованием следствие вытесневшегося из Я неудовлетворенного либидо сохранившегося в виде бессознательного образования, Фрейд замечает, что торможение может и не означать нечто безусловно патологическое. Торможение, это ограничение функции Я. Я отказывается от возможной для него функции, чтобы не быть снова вынужденным совершить вытеснение, чтобы избегнуть конфликта с Оно. Разбирая отличие между вытесненным, душевным движением, заменяющим его симптомом и мотивом вытеснения, Фрейд отмечал что влечение, подлежащее вытеснению, представляет собой враждебный импульс против отца. Находя взаимосвязь между подобным желанием и намерением убить отца, содержащемуся в Эдиповом комплексе. В какой-то мере сделанные в дальнейшем выводы пересекаются с замечаниями анализа Фобии маленького Ганса, где Фрейд находит, что страх соответствует вытесненному желанию. Но он далеко не эквивалентен этому желанию. Желание может целиком вылиться в удовлетворение. При страхе это уже бесполезно. Страх остается даже тогда, когда желание могло бы быть удовлетворенным. Страх уже нельзя обратно превратить в либидо. Фрейд находит, что поводом вытеснения является кастрационный страх. Прослеживая взаимосвязь между фобиями животных и кастрационным страхом, он замечает, что содержание страха - бессознательно. От фобии к животным Фрейд переходит к неврозу навязчивости, считая, что, причиной возникновения подобных невротических реакций является страх Я перед Сверх-Я. Мы получаем страх - как проекцию на ситуацию опасности. От этого страха можно уберечься тем, что Я что-то совершает, чтобы избежать этой ситуации или увильнуть от нее. Симптомы создаются для того, чтобы избежать ситуации опасности, которая сигнализируется развитием страха. Если страх является реакцией Я на опасность, то вполне естественно понимать травматический невроз, возникающий так часто вслед за пережитой опасностью для жизни, как прямое следствие страха за жизнь или страха смерти, принимая во внимание кастрацию и зависимость Я от других психических инстанций.

Первым переживанием страха может быть состояние рождения. Некоторые вида страха сопровождают индивида в течении всей жизни. Например, страх перед Сверх-Я. Невротик отличается в этом плане от нормального тем, что чрезмерно преувеличивает реакции на эти опасности. Таким образом страх - психическое состояние человека, связанное с мучительными переживаниями и вызывающие действия, направленные на самосохранение. Однако нам представляется необходимым сейчас не только рассмотреть природу страха в его фобийных проявлениях, касаемых жизни индивида в социуме, но и наметить невротические детерминанты возникновения последующих страхов, рассмотрев, как причины, так и следствия проявлений подобного. И уже тогда попытаемся найти следствия невротических проявлений индивида в его жизни, а также отыскать причину возникновения подобного.

В данном случае, следовало бы заметить, что ряд психических дисфункций сексуального характера, получив основу в детском возрасте (в результате специфического торможения) нашли свое отражение в сексуальных расстройствах уже взрослой жизни индивидов. Другими словами, речь идет о неком смещении психических детерминант, в результате чего такие формы сексуальных заболеваний как импотенция и фригидность - нашли свое отражение в страхах и появлении чувства вины, выступившими в проявлении защитных реакций, связанных с сексуальным возбуждением и сместившимися от инфантильной сексуальности к взрослой. Вслед за смещением возбуждения.

Например, напоминание об объектах орально-эротических устремлений связанное с вытеснением оральных побуждений могло вылиться:

а) к отказу от употребления пищи (от полного игнорирования, и вызыванию спазматических реакций до нарушения приема пищи);

б) смещением орального торможения на занятия со скрытым оральным значением (курение, употреблением алкоголя, и т.п.)

К проявления первого (отказа в употреблении пищи) могут быть вовлечены и анальные компоненты (если мы говорим о сопротивлении к приему пищи - как акту контроля над собой). В подобном случае в качестве дополнительных оральных торможений может выступать и, например, задержка речевого развития ребенка. В данном вопросе, скорей всего, мы можем говорить об оральной сфере как области сосредоточения ранних инстинктивных конфликтов. К невротическим проявлениям орального характера можно отнести и какое-либо ограничение приема пищи, исключение из рациона ряда продуктов (в следствии, например, бессознательных ассоциаций части продуктов с мужскими или женскими половыми органами). Т.е. речь идет о установлении, своего рода, табу, в отдельных случаях, возвращавших нас, быть может, к истокам развития цивилизации (достаточно вспомнить Фрейда, когда он прослеживает развитие и существование табу от первобытнообщинного строя к современной цивилизации). Кстати, вероятно следует обратить внимание и на существование такой формы проявления вытеснения, как патологическое влечение к пище, когда, вместо торможения (и, как следствие, отказ от пищи) имеет место сверхкомпенсация. Своего рода пищевая наркомания.

Следует заметить, что такие поведенческие мотивы индивида, как вежливость (порой излишняя), доброжелательность, нежелание участвовать в каких-либо спорах (т.е. изначальная соглашательская позиция) на самом деле вызвана невротическими тревогами индивида. Своего рода подавлением агрессивности (агрессивность в данном случае проявляется вследствие бессознательного вытеснения ненависти). Т.е. индивид использует такую форму поведения, в результате которой не должны зарождаться ни страх, ни чувство вины (вызывающее тревожность). А значит всячески демонстрировать дружелюбие. Вытеснение собственной агрессивности. Что может привести к общей заторможенности, развитию чрезмерной социальной зависимости (блокирование любой деятельности, избеганию контактов с внешним миром). Потому как страх утратить любовь может заставить индивида избегать всего, что усиливает этот страх.

Достаточно любопытен и последующий характер проявления торможения. Например, специальное торможение вызывает робость, а значит и страх покраснеть, т.н. эритрофобия - конверсионный невроз покраснения). Торможение в деятельной сфере может вызывать (проявляться как) неуклюжесть, ненависть, бесполезные движения. Помимо перечисленных соматических торможений могут наблюдаться и психические. Например, торможение мышления (интеллектуальное торможение). Специфика применения достаточно обширна. От синдрома резкого отупения (когда люди становятся глупыми в ответ на нежелание что-либо понимать: понимание может вызвать кастрационную тревогу или чувство вины), до торможения речи (заикание, неправильное построение фраз, забывание нужных слов). Нерешительность, безволие, склонность к постоянным сомнениям и недоверию - также может быть вызвано торможением. У индивидов, избегающих любых независимых решений, заторможена волевая сфера. Это нарушение может быть составляющей навязчивой склонности во всем сомневаться и постоянно готовится к действиям вместо их осуществления, что в тяжелых случаях приводит к параличу воли. Причина нарушения нередко состоит в дефекте функций Супер-Эго: собственные волевые способности отрицаются, и право принятия решений предоставляется другим из страха проявить агрессивность и потребности во внешнем одобрении. В невротической нерешительности находят выражения различные типы конфликтов с объектами. Торможение как бы оттягивает на себя часть энергии, которую индивид затрачивает на вытеснение объекта, который может вызвать страх, и тем самым такой индивид вынужден частично экспрополироваться от жизни. От полноценной жизни. В результате чего, часть его жизненного опыта становится безвозвратно потеряна. К тому же, боязнь провокации синдромов страха еще более способствует образованию у индивида комплексов, а общая развивающаяся закомплексованность способствует к формированию сугубо интровертированной психики. Психики, не ориентированной на общение с внешней средой. И это еще более усиливающееся с момента детства во взрослую жизнь погружение индивида вглубь себя приводит к жизненной неустроенности, ограниченности в выборе профессий и, уже как следствие, стремления не выделяться, вследствие чего невротические реакции торможения будут препятствовать и какому-либо карьерному росту индивида. Ведь в большинстве случаев карьерный рост предполагает жизненную активность, а значит и демонстрирование умеренной доли агрессивности, без которой невозможно не только заявить о себе, но и обойти конкурентов, будь то конкуренты в бизнесе или выступающие в роли конкурентов коллеги по деятельности в той или иной профессиональной структуре. То или иное торможение вынуждает психику индивида вытеснять объекты, которые могут вызвать страх, тревогу, чувство вины; в итоге наш индивид будет стремится к гармонии и вечной любви (в плане любви ко всем, и всех - к нему) боясь потревожить других, вызвать в них какое-либо недовольство, и вынужден не только подстраиваться под мнение остальных, но и изначально ставить себя на порядок ниже. Что, конечно же, никак не способствует карьерному росту. Потому как, несмотря на развитие цивилизации, в психике современного человека (независимо от его уровня образованности, интеллекта, и т.п.), как мы уже замечали раньше, живет дикарь. Дикарь, ориентированный на значимости для себя первичных инстинктов. И бессознательно любой современный человек понимает, что для того, чтобы приобрести более высокий профессиональный статус, для того, чтобы перейти на ступеньку выше в собственной социальной карьере, необходимо подавить волю другого. Т.е. на бессознательном уровне претворяется в жизнь основной закон эволюции: побеждает тот, кто сильнее. Допуская дополнительную трансформацию в виде: кто сильнее - тот прав, кто победил - тот и прав, победителей не судят), и словно заранее допуская использование любых средств для победы.

Вполне можно допустить, что психика индивида, испытывавшего кастрационные страхи и вследствие этого включавшиеся невротические реакции торможения, будет неспособна в полной мере адаптировать его к социальной жизни; а существование вследствие невроза комплексов - станет как бы изначально держать его на шаг позади действительных лидеров. Что как минимум весьма огорчительно, учитывая тот потенциал, которым, как правило, наделены подобные субъекты. И этому тоже есть объяснение: подсознательно чувствуя свою изначальную неполноценность - такие индивиды вынуждены, порой, затрачивать в несколько раз больше энергии для достижения поставленных задач: в детстве и юности - школа и институт, в дальнейшей жизни - еще большее повышение образования; можно предположить, что в какой-то мере ряд индивидов обрекает себя на аналогию с 'белкой на колесе': начав учится, - они уже не могут остановиться, опасаясь в какой-то момент оказаться глупее, чем есть. Также следует обратить внимание, что вытеснение травматичных для индивида ситуаций может оказывать и свои дальнейшие негативные последствия. Происходит это вследствие торможения защитных функций Я, а значит и возможного развития, например, усталости, быстрой утомляемости, нежелании какой-либо деятельности. Хроническая усталость имеет физическую природу и обусловлена изменением мышечной готовности у лиц, переживших психический стресс. Существует зависимость усталости от психического напряжения, с которым выполняется мышечная задача. Лица, переживающие конфликт, устают быстрее, чем те, кто внутренне свободен.

Как мы уже заметили раннее, все, что способствует боязни индивида вызвать страх - затрудняет его жизненную адаптацию. Приводит к развитию различных комплексов, вызванных проявлением невротических реакций. И усталость, формируя картину общей психической опустошенности, то же из этой же серии. Индивид, испытывающий невротическую тревогу вследствие включения механизмов торможения вынужден ориентироваться исключительно на свой внутренний мир. Замыкаться в самом себе. А значит проявлять внешние признаки угрюмости, безразличия, нежелания идти на контакт с кем-либо. Отсутствие желания коммуникационного контакта может способствовать дальнейшим фобическим проявлениям. Выражаясь, например, в агарофобии (боязни открытых пространств). Подобный страх может быть продиктован также и общей боязнью оказаться под взглядами других людей, что говорит о бессознательном ощущении себя как неполноценной личности, своего рода психической пассивности, потому как для такого индивида появление перед толпой требует демонстрации акта агрессии, направленной на других индивидов, бессознательное рассматривание их в роли хищников, которым индивид, стремящийся преодолеть подобный страх, должен демонстрировать постоянную готовность к отражению атак.

Помимо агарофобии, вполне можно привести пример и клаустрофобии (боязни замкнутых пространств), и страха сумасшествия (имеющего под собой, иной раз, и явную подоснову; постулат, что человек, боящийся сойти с ума, не впадает в безумие, ошибочен. Многие шизофреники в начальной стадии заболевания сознают нарастание отчуждения), и боязни оказаться уродливым, съеденным, покусанным, фобии инфекции и т.п. Страхи, имеющие под собой действительно реальную основу, и порождаемые справедливым существованием формулы: индивид опасается того, чего он бессознательно желает. Однако это, по всей видимости, все же касается более простых фобий. Но и в других случаях, пугающая ситуация репрезентирует не соблазн, а, скорее, угрозу, вынуждающую не поддаваться соблазну, т.е. ситуация потенциально чревата кастрацией или утратой любви. Все эти случаи характеризуются недостатком смещения. Чаще, однако, при тревожной истерии защитные силы достигают большего эффекта, чем просто порождение тревоги и последующие фобические установки. Связь между пугающей ситуацией и первоначальным инстинктивным конфликтом становится более скрытой. Страх вызывает уже не сексуальные ситуации, а, скорее, сексуализированные ситуации. Пугающая ситуация или некие люди систематически обретают для пациента специфическое бессознательное значение... они символизируют либо соблазн для отвергнутых побуждений, либо наказание за бессознательные побуждения, либо и то и другое, но уже более искаженным образом.

В заключении хотелось бы отметить, что общий характер, объединяющий различные фобии - это регрессия в детство. Именно в детстве, как бессознательно понимают индивиды, они могли найти защиту, покой, умиротворенность, а значит и спасение от каких-либо страхов, проецированных миром, окружением, внешней средой. Быть может потому, многие формы взрослых фобий способны к нивелированию своей отрицательной сущности в следствии нахождения рядом с субъектом, испытывавшим проявление какой-либо фобии, страхов другого индивида. Каким-либо образом близкого либо по родственным узам, либо по характеру знакомства нашему невротику. В подобном случае вполне можно еще говорить и том, что, чувствуя рядом с собой поддержку, раннее невротически настроенный индивид ощущает внутренний подъем вследствие появления уверенности, способности, если то потребуется, бросить вызов обществу. Противостоять акту агрессии со стороны внешней среда, продемонстрировать, если необходимо, свою агрессию, агрессивность. Что доказывает, например, что показная агрессивность, нарочито развязное поведение, открытая демонстрация хулиганских побуждений и намерений - не иначе как: бессознательная попытка завуалировать, замаскировать, собственный страх; страх перед тем же обществом; социумом.

Затронув тему тревожности и беспокойства, мы так или иначе должны проследить пути возникновения подобных состояний. На наш взгляд, и развитие состояния тревожности, и развитие состояния беспокойства - базируются на развитии (и прежде всего возникновении) чувства вины. Именно чувство вины является причиной возникновения беспокойства, а также еще ряда состояний психики: страхи, психозы, навязчивые состояния, которые вполне можно охарактеризовать как нарушения психического здоровья. Отклонений от принятых норм. Норм поведения - ориентированных, опять же, на, своего рода, стереотипичность восприятия индивида в социуме. По отношению к социуму. Норм поведения (закладываемых правил, установления ценностей, условий возможности существования в рамках цивилизации) принятых в среде обитания человека.

Начало зарождения чувства вины Фрейд видел в Эдиповом комплексе. Когда ребенок испытывает либидозные инстинкты по отношению к матери, а значит и чувство вины из-за сего факта. Самым важным событием истории детской сексуальной жизни является половое влечение к матери и связанная с ним ненависть к отцу, так называемый Эдипов комплекс. Первым объектом эротических влечений человека является его мать. Отношения ребенка к матери с самого начала резко сексуальны. Ребенок тянется в постель к матери, прижимается к ее телу, и смутная память его организма влечет его к возвращению назад в тело матери. Таким образом ребенка органически влечет к инцесту (кровосмесительству). Рождение инцестуозных желаний, чувств и представлений при этом совершенно неизбежно. Союзником в этих влечениях маленького Эдипа становится его отец, который навлекает на себя ненависть сына. Ведь отец вмешивается в отношение ребенка к матери, не позволяет брать его в постель, заставляет быть самостоятельным, обходиться без материнской помощь и проч. Отсюда у ребенка является инфантильное желание смерти отца, которая позволила бы ему нераздельно владеть матерью. Так как в душе ребенка в ту эпоху его развития еще нераздельно господствует принцип наслаждения, то нет никакого предела для развития как и инцестуозных, так и враждебных стремлений, желаний и связанных с ними разнообразных чувств и образов. Когда принцип реальности получает силу и голос отца с его запретами начинает мало-помалу перерабатываться в голос собственной совести, начинается тяжелая, упорная борьба с инцестуозными влечениями, и они вытесняются в бессознательное. Весь Эдипов комплекс подвергается полной амнезии (забвению). На месте вытесненных влечений рождаются страх и стыд; их вызывает в душе сама мысль о возможности полового влечения к матери. Цензура прекрасно выполнила свое дело: сознание человека со всею искренностью протестует против самого намека на возможность Эдипова комплекса.

Также, прослеживая развитие в психике индивида чувства вины, Фрейд предлагает нам вернуться еще более назад, к первобытнообщинному строю, доказывая, что чувство вины было вызвано убийством вождя племени (убийство отца старшими сыновьями). После убийства наступает поедание праотца. Клан умерщвляет жестоким образом свой тотем по торжественному поводу и съедает; при этом члены клана по внешнему виду имеют сходство с тотемом, подражают его звукам и движениям, как будто хотят подчеркнуть свое тождество с ним. При этом акте сознают, что совершают запрещенное каждому в отдельности действие, которое может быть оправданно только участием всех; никто не может также отказаться от участия в умерщвлении и в трапезе. По совершении оплакивают. Но вслед за скорбью наступает праздник. В один прекрасный день братья убили и съели отца и положили таким образом конец отцовской орде. Они осмелились сообща и совершили то, что было невозможно каждому в отдельности. Жестокий праотец был образцом, которому завидовал и которого боялся каждый из братьев. В акте поедания они осуществляют отождествление с ним, каждый из них усвоил себе часть его силы. Тотемическая трапеза - первое празднество человечества, была повторением и вспоминанием этого преступного деяния, от которого взяли свое начало социальные организации, нравственные ограничения и религия. Для того, чтобы, не считаясь с разными предположениями, признать вероятными эти выводы, достаточно допустить, что объединившиеся братья находились во власти тех же противоречивых чувств к отцу, которые мы можем доказать у каждого из детей и у невротиков, как содержание амбивалентности отцовского комплекса. Они ненавидели отца, который являлся таким большим препятствием на пути удовлетворения их стремлений к власти и их сексуальных влечений, но в то же время они любили его и восхищались им. Устранив его, утолив свою ненависть и осуществив свое желание отождествиться с ним, они должны были попасть во власть усилившихся нежных душевных движений. Это приняло форму раскаяния, возникло сознание вины, совпадающее здесь с испытанным всеми раскаянием.

Отдаляясь от причины зарождения чувства вины в психике индивида, заметим, что специфика существования чувства вины накладывает свой неизгладимый отпечаток на психику индивидов. Не только являясь причиной возникновения симптоматики различных заболеваний, из которых тревожность и беспокойство лишь как следствие (одно из многих) существования факта подобного рода, но и чувство вины, так или иначе, присутствуя в бессознательном - является причиной формирования многих (если не большинства, если не всех) поведенческих мотивов данного индивида. Ну и конечно же, чувство вины - одна из причин формирования неврозов. И является одним из неотъемлемых факторов, сопровождающих невротиков на фоне их беспокойной жизни. Сама по себе, теория неврозов была бы вероятно неполной, если бы мы не коснулись изначального положения развития неврозов. И уже в данном случае мы должны подойти к теме т.н. травматических неврозов.

Симптомы травматических неврозов следующие:

а) блокирование или снижение функций эго;

б) приступы неконтролируемых эмоций, особенно тревоги и гнева;

в) бессонница или тяжелые нарушения сна с типичными сновидениями, в которых снова и снова переживается травма, полное или частичное проигрывание травмирующей ситуации в дневное время в форме фантазий, мыслей, чувств;

г) осложнения в виде психоневротических симптомов.

В какой-то мере, вероятно, стоит разобрать каждое поподробнее. Блокирование и снижение функций Эго (Я). В данном случае характерно обращение психики индивида (в качестве возможного соотнесения к одному из способов защит) к детским периодам развития. Вследствие, своего рода, регрессии. Среди ярко выраженных форм блокирования, следует обратить внимание на снижение сексуального интереса. Сексуальные интересы у травматических невротиков уменьшаются и мужчины очень часто страдают временной импотенцией.

Одной из форм нервного расстройства являются т.н. эмоциональные приступы. В данном случае индивид зачастую характеризуется вспышками немотивированной злобы и агрессии. Для него также характерно общее состояние возбуждения, когда нахождение в каком-либо фиксированном состоянии (требующем покоя и умиротворенности) вполне прагматично. Например, находясь в подобном состоянии, невротикам практически невозможно сосредоточиться на выполнении какой-либо монотонной работы, требующей сосредоточенности. Скажем, чтения или письма. Приступы тревоги представляют собой повторение раннее травматических состояний. Состояние переполнения перенаправленным возбуждением субъективно переживается очень болезненно, и качество этой боли схоже с тревогой. Причина - отчасти в собственно непреодолимом внутреннем напряжении, отчасти в вегетативных аварийных разрядках. Таким образом, тревога и гнев травматических невротиков представляют собой разрядки возбуждения, возникающих в травмирующих ситуациях и не получившего достаточной разрядки. Специфичность их природы часто объясняется испытанными в процессе травмы эмоциями (или эмоциями, возникшими, но не пережитыми).

Бессонница. Как известно, сон - основной способ релаксации. И в данном случае вполне закономерно, что травматический невроз бьёт, что называется, по самому дорогому. Т.е. нарушает сон и - как следствие - подобное способствует сохранению возбуждения в центральной нервной системе (ЦНС). В случаях же когда все же сон становится возможен, в сновидениях невротиков травма так или иначе отыгрывается вновь. Причем повторение травмы возможно и в состоянии бодрствования.

Психоневротические осложнения - возможны в случаях, когда Я индивида так или иначе не справляется с находящимися в постоянном желании прорваться атаками бессознательного. И в случаях, когда подобное все-таки случается, можно говорить, что прежний баланс между вытесненными побуждениями и вытесняющими силами нарушает тяжелая травма. В таком случае травма может вызвать страхи или депрессии. В данном случае уместна аналогия между страхами, возникающими в процессе утраты любви и в результате т.н. 'предательства' родителей (Эдипов комплекс). Такие люди переживают травму как предательство судьбы, которая отказала в дальнейшей защите. И тогда уже заметим, что основу психоневрозов составляет невротический конфликт.

Мы также можем заключить, что в основе невротического конфликта лежит состояние тревоги. Сама тревога - это проявление неконтролируемого напряжения. Невротический конфликт усложняется, когда тревога замещается чувством вины. Чувство вины представляет собой тревогу с определенным топическим отнесением: эго испытывает тревогу по отношению к Супер-Эго (Сверх-Я). Кстати, достаточно интересно, что чувство вины, по всей видимости, можно отнести к формированию в оральный период (стадию) развития. Словно в подтверждение этого предположения служит отказ от пищи невротиков во время, например, депрессии. В какой-то мере, уход из невротической реальности, если противопоставить симптом возникновению невроза и проблему, причину его возникновения. И уже тогда, одна из форм освобождения от симптоматики будет заключаться в том, чтобы поставить себя как личность над проблемой. Т.е. рассматривать проблему с позиции возвышения над ней. Нивелировать ее сущностное восприятие. Не идеализировать случившееся (психотравму - в данном случае). А возвыситься над ней. Быть может - взглянуть на данную проблему с другой плоскости восприятия. И уже тогда сама проблема вероятно не покажется таковой.

В какой-то мере, нечто подобное, вероятно, используется в гельштальт-терапии, когда идет разделение среды на составляющие фигуры (то, что в данный момент более важно для индивида), и фона (то, что отходит на второй план). Также любопытен в данном отношении психосинтез. Например, в соответствии с принципом разотождествления (метод разотождествления и работа над субличностями - два основных метода в психосинтезе Ассаджиоли) мы раскладываем 'мыслеобразы' нашего сознания (любая проблема так или иначе осознается нами, а потому находится в сознании, проецируя, соответственно, мысль о ней) на составляющие, контролируя каждый из них. Иными словами, нам следует наблюдать их холодно и бесстрастно - так, как если бы они были просто внешними природными явлениями. Необходимо установить между собой и ними психологическую дистанцию и, удерживая эти комплексы и мыслеобразы на расстоянии, спокойно изучать их происхождение, их природу и - их глупость.

Следует, пожалуй, отдать должное и т.н. позитивной психотерапии Пазешкиана. Согласно данному виду терапии, проблема рассматривается с каких-либо позитивных позиций. Т.е. опять в данном случае мы раскладываем существующую диспозицию (конфликт) между сознанием и бессознательным на ряд составляющих (как бы вычленяя их из проблемы) и рассматриваем каждую по отдельностям, пытаясь отыскать в ней позитивные стороны. И уже тогда, основной целью позитивной психотерапии является желание изменить точку зрения о проблеме. Убрать зачастую достаточно превалирующий негативный аспект восприятия (что, в свою очередь, так или иначе пересекается со спецификой стереотипичности мышления: когда - подсознательно - от случившегося мы ждем больше плохого, чем хорошего). Позитивная психотерапия - это терапия, центрированная на конфликте. Поэтому лечение начинается с тщательной проработки самого конфликта. Если представить конфликт в виде картины, то пациента можно сравнить с человеком, настолько близко подошедшим к картине, что он отчетливо видит не только ее детали, но не в состоянии рассмотреть ее целиком. А поэтому и не понимает ее смысла. Вот почему на первом этапе лечения психотерапевт должен помочь пациенту как бы отстраниться от создавшейся конфликтной ситуации, рассмотреть ее со стороны.

Несомненно, заслуживает внимание еще целый ряд методик, так или иначе приближающих нас к пониманию проблемы. А значит в той или иной мере способствующие отдалению (высвобождению) симптоматики невротической тревоги и беспокойства (беспокойство - как специфическое следствие тревоги и тревожности). Однако мы должны пояснить в чем же заключается т.н. синдром ошибочного присутствия чувства вины? Стоит заметить, что мы уже так или иначе ответили на данный вопрос. А потому данный ответ, вполне можно рассматривать с неких резюмирующих позиций, в той или иной мере подытоживающих наши измышления по данному вопросу. И уже тогда позволим себе заметить, что чувство вины, ее присутствие в психике индивида, вполне можно рассматривать как признак невротичности натуры. Если дистанцироваться от каких-то аналогий (сопоставления) чувства вины с понятием совести (имеющей, несмотря ни на что, достаточно явственно проступающие параллели), то вполне можно заключить: возникновение чувства вины возможно лишь в случаях изначальной предрасположенности к конфликтам. Иными словами, зарождение чувства вины происходит на какой-либо раннее 'сдобренной' почве, где все готово к появления сего факта. А значит мы можем говорить, что чувство вины - не только является следствием общей невротичности личности (или следствием какого-либо невроза), но и предтечей его. Потому как так же, как и где существует невроз, можно говорить о зарождении чувства вины, точно также - и где мы можем отметить существование чувства вины - почти наверняка можем заключить, что это явилось почти непреложным следствием невроза. Это, если можно так выразиться, взаимодополняемые понятия, так же, как и взаимоисключающие, потому как при отсутствии одного - почти наверняка мы будем наблюдать и отсутствие другого. И иного, как говориться, не дано.

Рассматривая вопрос тревоги, беспокойства, мы так или иначе должны обратить внимание на проявление психикой защит в ответ на подобные раздражители психического аппарат. Защиту Я можно разделить на успешную (в результате которой наступила своеобразная блокировка нежелательных побуждений) и безуспешную (характеризующейся повторением процесса запретных побуждений). Несмотря на то, что граница между двумя вариантами защит, по всей видимости, недостаточно очерчена, мы можем обратить внимание, что не всегда возможно провести параллель между влечением, измененным под влиянием Я, и влечением, появившемся в результате запрета Я, и от того являющейся непризнанным данной инстанцией. В данном случае нам любопытны для рассмотрения именно подобные варианты защит. Тем не менее, это совсем не значит, что 'успешные' защиты полностью игнорируются. Заметим, что некоторые из них мы уже рассматривали тем или иным образом. Например, сублимация. В данном случае, вероятно, под сублимацией мы можем иметь в виду и защиты, общий признак которых можно охарактеризовать как защиты, сублимированная разрядка в которых произошла искусственным путем.

Достаточно интересен механизм отрицания. Как известно, отрицание - одна из форм защит психики, при которой какие-либо ярко выраженные факты прошлого или настоящего оказываются в вытесненном в бессознательное состоянии, в следствии отказа психики индивида от их восприятия. В ряде случаев возможно появление замещающего объекта. При этом, конечно же, искажается смысловая характеристика какого-либо определенного факта прошлого опыта; но мы можем говорить о той или иной роли сохранения объекта в памяти. Иногда борьба между отрицанием и памятью доступна непосредственному наблюдению. Досадное событие то признается, то отрицается. Если в этой ситуации восприятию или памяти предлагается замещающий объект, хотя и относящийся к неприемлемому объекту, но безвредный, заместитель принимается, и борьба завершается в пользу вытеснения. Эго изыскивает в своем хранилище образы, которые можно предложить сознанию в качестве заместителя.

Проекция. Возможность появления проекции связано с тем, что индивид (его психика) значительно легче принимает информацию об опасности (как и саму опасность) снаружи, извне, нежели чем изнутри. В какой-то мере это может быть связано с тем, что целый ряд защит становится эффективен против внешних раздражителей. Проекция осуществляется образом, когда некогда отринутые (Эго, Я) эмоции и волнения оказываются вновь востребованными. Точнее - проявляется возможность для принятия их. При этом, оскорбительные побуждения приписываются другому лицу вместо собственного Эго. Таким образом, для защитного механизма проекции справедливо то же самое, что для тревоги и чувства вины: архаические реакции, которые в раннем периоде развития непроизвольны, позднее приручаются и используются в защитных целях. Обратим внимание, что подобный вариант защиты возможен лишь в случаях, когда наблюдается нарушение у Я чувства реальности (вследствие нарциссической регрессии).

Интроекция. В какой-то мере можно заключить, что интроекция - прототип раннего могущества, оказываемого ребенком на взрослого (например, напрашивается некая аналогия с анальной фазой развития младенца, когда он показным вниманием к своим фекалиям управляет взрослыми. Если захочет внимания и любви - покакает. Если нет - не станет). Отсюда можно заключить, что интроекция может считаться наиболее архаичной нацеленностью на объект. А идентификация посредством интроекции - наиболее примитивным типом отношения к объекту.

Вытеснение. Вытеснение выражается в ненамеренном (бессознательном) забывании ситуаций, которые или позиционируются как запретные варианты удовлетворения либидо, или выражаются в намеках на них. В данном случае наблюдается блокировка осознания факта наличия желаний. Однако нисколько не означает, что вытеснение из сознания - это окончательное избавление. В определенные моменты мы можем говорить о внезапном поступлении раннее вытесненной информации из бессознательного в сознание, и тем самым превращение раннее вытесненного желания - в симптоматику психопатического или психопатологического заболевания. Также заметим о проведении Фрейдом аналогии между вытесненным бессознательным и проявлением того в сновидениях. В течении ночи вереница мыслей, вызванных к жизни дневной духовной деятельностью человека, находит связь с какими-либо бессознательными желаниями, которые имеются у сновидца с раннего детства, но которые обычно вытеснены и исключены из его сознательного существа. Эти мысли могут стать снова деятельными и всплыть в сознание в образе сновидения, о скрытом смысле которого он, как правило, ничего не знает и, следовательно, не догадывается о содержании того, что находится в вытесненном бессознательном. Прототипом для Фрейдовского понимания действия сформировавшихся механизмов защиты было описание им сопротивление вытеснения. Сопротивление вытеснения возникает тогда, когда пациент защищается от импульсов, воспоминаний и чувств, которые, если они проникнут в сознание, привели бы к болезненному состоянию или к угрозе возникновения такого состояния. Как обращала внимание дочь Фрейда, Анна, у ребенка, который овладевает своими детскими конфликтами в истерической или навязчивой форме, патологии выражены сильнее. Такой ребенок лишен контроля над частью своей аффективной жизни из-за произошедшего вытеснения. Его Я претерпело реактивное изменение. Теперь, для того чтобы в дальнейшем обеспечить безопасность вытеснения, большая часть активности таких детей расходуется на поддержание антикатексисов. Именно на них впоследствии и возлагается обеспечение безопасности. Эта трата энергии не проходит бесследно. Она проявляется в сокращении других видов активности и торможения. Однако, разрешив конфликты с помощью вытеснения, Я ребенка все же находится в покое. Хотя патологические последствия этого процесса неизбежны. Страдание Оно вторичны и являются следствием невроза, который формирует вытеснение. Результатом этого является то, что Я овладевает своей тревожностью, избавляется от чувства вины и удовлетворяет свою потребность в наказании, по крайней мере в пределах истерии обращения или невроза навязчивости. Разница в использовании способов защиты Я заключается в следующем: если Я прибегает к вытеснению, то формирование симптомов избавляет его от необходимости овладевать своими конфликтами; если же Я прибегает к другим способам, эта проблема остается. Поскольку вытесненное продолжает существовать на бессознательном уровне, вытеснение никогда не происходит раз и навсегда, на его поддержание требуется непрерывный расход энергии, вытесненное постоянно стремится к разрядке. Затрату энергии можно наблюдать в клинических феноменах: например, в общем истощении невротика, расходующего энергию на вытеснение и поэтому испытывающего ее недостаток при реализации других целей. Этим объясняются некоторые виды невротической усталости. Типичное невротическое чувство неполноценности соответствует энергетическому истощению. У невротиков формируются установки во избежание ситуаций, в которых возможна мобилизация вытесненного материала (фобии). Возникают даже установки, противоречащие изначальным побуждениям, гарантирующие, что вытесненное остается вытесненным.

Реактивные образования. Обратим внимание, что некоторые виды защит способны представлять собой некие промежуточные этапы, между вытеснением и реактивным образованием. Можно привести пример с истеричной матерью, которая поляризирует свои взрослые взгляды на ребенка, от гнева и недовольства до утрированной любви к нему. Дескриптивно это отношение можно назвать реактивным образованием, но в данном случае не подозревается изменение целостной личности в направлении доброты и уважительности. Доброта ограничивается одним объектом, и даже здесь ее приходится 'реставрировать' всякий раз, когда того требуют обстоятельства. У компульсивного невротика, напротив, развивается истинное реактивное образование против ненависти, и он навсегда превращается в ригидно-добропорядочную личность.

Аннулирование. Зачастую подобный механизм защиты проявляется в желании сделать что-то противоположное раннее сделанному. Но иногда возможно и вполне типичное повторение собственного действия, произведенного раньше. Психоаналитическое объяснение двум взаимно противоположным действиям может заключаться в том, что, в первом случае, индивид производит какое-либо действие с некоей инстинктивной верой в то, что если действие повторяется в другом душевном состоянии, то установка уничтожается. Во втором случае навязчивость продиктована стремлением высвобождения от некоего 'тайного' смысла бессознательного, придав ему, быть может, обратное значение.

Изоляция. В данном случае речь идет о бессознательном избавлении психики индивида (изоляция - одна из вариантов защит) от каких-либо сознательно травмирующих ситуаций или моментов, создавая интервалы времени, не позволяющие действиям наслаиваться одно на другое. Например, возможна безэмоциональность при обсуждении волнующего его события, а потом вспышка неадекватных эмоций по поводу совсем нейтральной (его типичному восприятию) позиции. Многие дети пытаются разрешить конфликты, изолируя определенные сферы жизни: например, школу от дома, общественную жизнь от тайн одиночества. В одной из двух изолированных сфер обычно проявляется инстинктивная свобода, в другой - благопристойное поведение. Расщепляются даже личность и сознание. Существуют как бы два ребенка, хороший ребенок не несет ответственности за поступки плохого ребенка. Знаменитые случаи раздвоения личности следует рассматривать как изоляцию или вытеснение в зависимости от того, насколько индивид в одном состоянии знает о существовании другого состояния. Эти случаи показывают, что изоляция и вытеснение по существу родственные явления. В какой-то мере изоляция как защита любопытна в ситуации, когда словно подсознательно нам что-то подсказывает не акцентировать внимание на какой-либо отдельной проблеме. Т. е. не уделять этому внимание все время. Постоянно. Попытаться, если можно так выразиться, оставить проблему в ситуации рожденной ей. Потому как, наверняка, не можем мы все время находится в плоскости одних и тех же размышлений. Это и есть болезнь. Когда болезненный синдром, заволакивает ваши мысли и сопровождает постоянно. Почти непременно следует отделить мысли о проблеме от остальных мыслей. Предназначенных другому случаю. Совсем иной ситуации. И уже в этом плане достаточно уместно будет вспомнить о изоляции. Изоляции, позволяющей отделить одно событие в нашем воображении от другого. И тем самым нивелировать проблему. А значит в какой-то мере и освободиться от нее.

Защита от чувства вины. Рассматривая уже раннее чувство вины - на наш взгляд достаточно уместным будет осветить вопрос и защиты от постулирования в жизнь индивида данного чувства. Чувства вины. И уже тогда мы можем вспомнить, что чувство вины имеет целый ряд защит. Данные типы защит в большей степени характерны для неврозов, при которых Я испытывает двойное давление и со стороны Оно и со стороны Сверх-Я. Чувство вины может вытесняться, проецироваться (когда в совершении нежелательного поступка обвиняется кто-то другой), квазипроецироваться (когда для совершения поступка - имеется напарник, на которого - в последующем - и перекладывается вина); имеет место быть порицание, укор другим за то, что могли бы сделать сами; также достаточно характерен пример с излишней навязчивостью, общительностью, внезапной словоохотливостью. В этом случае вполне можно заподозрить некую невротическую реакцию, проявлявшуюся в стремлении невротика заглушить собственное чувство вины - посредством получения одобрения за то, что внутренне переживается как запретное. Изоляция чувства вины может встречаться, когда, например, индивид совершает какой-либо проступок с достаточно заметным эмоциональным равнодушием; тогда как - за совсем безобидный поступок вполне искренне раскаивается.


44. Счастье и иллюзия обмана.

Иллюзия. Наш мир - иллюзия. Можно по праву сказать так. А можно и не согласиться с этим. Перед нами две точки зрения. Два полюса. Причем, как ни странно, согласны мы и с одной, и с другой. Почему? Потому что они обе имеют право на существование.

Рассмотрим чуть подробней, но без каких-то излишних экскурсов, могущих утомить жаждущего разобраться в вопросе читателя. Вариант первый: иллюзия - реальность. Констатация факта. Мир, с существующей реальностью в виде иллюзии, которая в чем-то нужна, а кому-то даже и необходима, но при этом явно существует невозможность ни признать, ни опровергнуть сей данный факт, способным самим своим существованием наверняка только запутать желающего разобраться в данном вопросе индивида. А потому скорей предположить, что иллюзия - есть частный вымысел, фантазия, да и одним этим уже покончить с этим.

'Как бы не так'! - воскликнут внезапно появившиеся третьи. Никак не может быть, чтобы существование или не существование иллюзии закрывалось от силы несколькими предложениями какого размышляющего субъекта. А потому, мол, просим возможности выслушать и нас. В итоге уже понятно, что всё затянулось. Ну а ведь и на самом деле любопытно узнать: что же такое иллюзия? Так ли уж необходимо её существование в нашем мире, или же следует при всяком удобном поводе отказываться от нее, ссылаясь... ну, хотя бы ссылаясь и вовсе на невозможность существования. Невозможность существования иллюзии. Так-то вот. Вопрос существования или нет иллюзии видимо необходимо рассматривать в ключе оправданной приемлемости многих т.н. сверхъестественных явлений в мире, или уже существования наряду с реальным миром - мира сверхъестественного. За явным желанием непризнания подобного в голове какого ученого, нам сразу хотелось бы заметить, что в данной работе мы не готовы затрагивать рассмотрение столь обширной темы, и если затронули её, то лишь, наверное, предлагая считать саму иллюзию, происходящую из сверхъестественного мира. Причем необходимость подобного верна также, как и наличие уверенных свидетельств в доказанности или недоказанности, а потому, заметим, что перед нами скорей всего именно игра человеческого воображения, и самое главное - некие не до конца изученные возможности мозга. Причем, ведь вполне удивителен факт. Число сторонников мира материального и не материального на самом деле всегда одинаково. Даже может наблюдаться некая динамика, объясняемая тем, что кто-то теряет свои ряды, а кто-то приобретает. Но сама суть неизменна. Что уже не дает окончательного нрава в выборе определенного начала. Хотя и тут же можно сослаться на то, что определенная часть населения искренне заблуждается. Но вот действительно вопрос - какая из этих двух частей?

Мы же с позволения несколько оторвемся от данной темы, вернувшись, собственно, к самой иллюзии. И тогда уже вопрос: почему для большинства именно уход от какой-либо реальности - есть приближение будущности, да и по сути, само настоящее? Вернее, настоящего для них, конечно же, не существует. Настоящее у них проходит как бы в счёт другого. В счёт некого иллюзорного будущего, которое на самом деле, что можно заметить, существует. Пусть и большинству из нас недопустимы. Почему? Да потому что намного выгоднее или этот мир. Причем сама выгодность его в т.ч. и в существование, в которое до конца они и сами не верят, а значит если вдруг на самом деле ничего этого и не окажется, то как бы в какой-то мере это даже и лучше, ибо возвратиться тогда все на круги своя. Стремлением уйти в иллюзорный мир проникнуть существование большинства индивидов, особенно в странах с неразвитой экономикой. При этом важно изначально общая грамотность населения, и как бы получается, что для модели демонстрации наиболее подходит именно Россия, как страна с идеально сосуществующими идеальными условиями. Народ как бы стремится вырваться из мира реальности. При том что западная идеология (реклама и проч.) накладывает на индивида отпечаток необходимость следовать каким-то западным стандартам. Что в данном случае как бы подстраховывает индивида на случай, если он еще надумает о чем-то задуматься. И в скором времени перед нами новый, обновленный человек. Человек на самом деле больше ориентированный на мир иллюзорный, чем на какой-то настоящий. И подобное происходит в масштабах всей страны. Всякие монстры и наделенные сверхсекретными способностями средневековые рыцари заполняют существование среднестатистического индивида (пока, большей частью, среднего и старшего подросткового возраста), помогая ускользать им от мира реальности, где большинство из них и на самом деле никто не ждет, ибо там надо учиться и работать, и столкнуться с реальностью, которая наверняка будет большинство из зомбированных сограждан незаметна. А жаль.

Но ведь мы можем сказать, что и взрослые точно также намеренно уходят в мир искажающей реальности. И самых эффективных проводников здесь два: телевидение (с киноиндустрией) и книжная продукция. Книги и кино. И то и другое способна показать мир такой, какой он должен быть во внутреннем желании того или иного индивида. За прочтением книги или просмотром кинофильма мы как бы отыгрываем нами подсознательное желание, высвобождаясь от внутренних тревог и волнений. Можно заметить, что большинство из тех, кто проявляет желание посмотреть фильм или прочитать книгу, уже изначально ориентирован на тонкую, чувственную психику. А потому, в случае с ним - это уже будет другой фильм, и другая книга. Другой будет эмоциональный ряд, иная общая впечатлительность посредством вовлеченности индивида в процесс чтения или просмотра кинофильма. Конечно, мир иллюзорный может и необходим. По крайней мере не должен он носить какой-то изначально негативный оттенок вследствие отнесения индивидов с замеченной предрасположенностью к существованию иллюзии в разряд людей второго сорта. Конечно же, это ошибка. Можно даже сказать, что мир иллюзий не только существует, но и необходим. Странно, но это так. И уже спешим заметить, что возможно это хотя бы из невозможности доказательства существования обратного. А потому скорее всего наиболее оптимальным будет считать для каждого и что-либо необходимое ему. Без общей возможности когда-либо придти к единому знаменателю в отрицании сего факта, или же в доказательстве его. Такие дела.

Взгляд со стороны. В вопросе развития собственной критичности индивида практически не учитывается одно обстоятельство, которое на самом деле меняет саму видимость проблемы для индивида - на противоположную. Порой самое удивительное, что без этого самого обстоятельства взгляд на проблему бывает часто ложный. Но ложным он может быть лишь при правильной оценке намеченной проблемы. Притом, что самой проблемы и действительно вполне может не существовать. Ну или же она не настолько серьезна, как кажется. Что же это за обстоятельство? И действительно ли так-то уж необходимо учитывать нам его?

Все дело в том, что при возникновении какой-либо проблемы, индивид оценивает ее практически исключительно с собственных позиций. Так же, как и зачастую только, по его мнению, какая-либо жизненная неурядица вырастает до масштабов проблемы. Тогда как вполне возможно, что для кого-то другого все это никакой проблемой и не является. Почему? Да потому что уже этот индивид смотрит на какие-либо критические (негативные) обстоятельства другого индивида как бы со стороны. И исключается с позиции современного мировоззрения. А значит и с другой плоскости восприятия. И как раз это, на наш взгляд, самое важное. Ибо, что есть 'взгляд со стороны'? Здесь необходимо говорить как минимум о нескольких характеристиках подобного явления. Прежде всего 'взгляд со стороны' - это, как мы уже заметили, взгляд с иной плоскости восприятия действительности. Когда лицо, которого не коснулась подобная проблема, подходит к необходимости разрешения ее без той эмоциональной составляющей, которую привносит в проблему индивид, которого эта проблема непосредственно коснулась. А что такое отсутствие эмоциональной составляющей? Это ничто иное как то, что мы называем 'трезвым взглядом' на вещи. Когда сама проблема уже как бы оказывается голой. От неё отшелушивается всё лишнее. Причем - это не значит, что сама проблема обостряется. Отнюдь. Скорее надо говорить о том, что и проблемы зачастую уже в этом случае можно не заметить. Проблема оказывается незаметна в том случае, если взглянуть на нее с другой плоскости восприятия. А также, если проблема как-то связана с другими индивидами (большинство т.н. проблем зачастую из-за каких-либо контактов с социумом), но на нее во что бы то ни стало необходимо взглянуть как раз с позиции другого индивида (а лучше не одного). По всей видимости, многие встречались с кажущимся непониманием со стороны окружающих. Иной раз вы даже не можете рассказать о собственных проблемах другим, будучи как бы уже изначально убежденными, что вас не поймут. Причём уже здесь как будто совсем упускается из вида, что не поймут то как раз потому, что при взгляде как бы со стороны - вашей т.н. проблемы и не существует. Ну или она кажется настолько смехотворно мала, что это все равно, что ее и действительно нет.

Ну и при этом необходимо учитывать еще одно обстоятельство. Каждый индивид наделен своим внутренним миром. В свою очередь, внутренний мир каждого индивида состоит из бессознательного и сознания. Причем по масштабам превалирует именно бессознательное, включающее в себя помимо собственного жизненного опыта индивида еще и прошлое предыдущих поколений, начиная с появления первых людей на земле. А учитывая опыт предшествующих поколений, следует говорить об опыте той или иной расе. Ибо вполне понятно, что, если в бессознательном психики европейца прослеживается филогенетическая связь его с предками, в результате чего ему становится значительно легче адаптироваться к современному цивилизованному миру, нежели чем в примере с его австралийским собратом. И подытоживая, следует отметить, что, конечно же, не во всех случаях какая-либо проблема теряет свою актуальность при взгляде на нее 'со стороны'. Но практически непременным остается факт, что попытка оценки проблемы с иной плоскости восприятия поможет лучше понять саму проблему, а также наметить пути решения ее.

Счастье. Иллюзия обмана. Очень важно уметь понимать и правильно трактовать основные явления, случающиеся с ним в жизни. Одно из таких явлений - счастье. И вот мало кто знает, что для достижения истинного счастья не только необходимо претерпеть страдание, но и само по себе счастье несопоставимо с человеком, ибо суть человеческой природы такова, что никогда и никто не будет испытывать счастье в том понимании, как его понимают язычники: счастье - когда всего вдосталь, делай что хочешь - и тебе ничего за это не будет. Нет. Как раз такое невозможно. Счастье - это иллюзия. Счастье никому не нужно, потому что предъявляет к себе слишком высокую плату. В мире все так устроено, когда что-то хорошо - обязательно будет плохо и наоборот. Именно поэтому настоящее счастье мы должны рассматривать в контексте поиска относительного зла и большего, в сравнении со злом, добра. Именно так, а не иначе.

Счастье не только каждый должен понимать по-разному, но и каждый должен трактовать понятие счастья исключительно для себя. Что одному хорошо - не значит, что будет также хорошо другому. Что одному удобно - не значит, что будет удобно другому. Счастье такая категория, что тут как нигде в ином проявляется понятие относительности, причем как относительности обмана, т.е. несправедливости, так и относительности добра, т.е. справедливости. При этом как добро может так быть для одного, а для другого это есть зло, так и счастье имеет весьма и весьма расплывчатое значение и что самое важное - понимание. Равно как и отсутствие такового. Однако счастье все-таки должно существовать. Так думают люди, и потому стремятся всеми путями приблизиться к счастью. При этом может выходить так, что люди сами приближаются к счастью. А в ряде случаев само счастье пытаются приблизить к себе. Тогда как понятно, что тут нет какой-то золотой середины (равно как и единого понимания категории счастье), и именно потому каждый пусть понимает счастье по-своему. А на наш взгляд, счастье - это весьма относительная категория, и понятно, что нельзя счастьем мерить что-то, ибо в силу собственной относительности, получается так что счастье и у каждого свое. Единственно что общее, согласно законам бытия - счастье это предначертанное собственным волеизъявлением мнение человека о том или ином предмете в категории счастья или несчастья. Т.е. другими словами, как человек решит - так это и будет. Причем если он хочет абсолютного счастья - то должен приучить себя к страданиям. Избавлением от страданий будет как раз прием страданий в виде парадигмы человеческого бытия. Позже можно избавиться и от самих страданий. Если повезет понять все в нужном ключе. Если нет - счастье всё равно будет. Рано или поздно. Вопрос только времени и, опять же, правильной интерпретации событий, происходящих в жизни. Ибо одну и ту же ситуацию можно понять по-разному: со знаком минус или со знаком плюс. Вопрос видимо желания и возможностей самого человека. И при этом важно знать и отдавать себе отчет в том, что как таковое счастье невозможно, если ориентироваться на понятие счастья как вселенской радости. Если бы в мире существовала только радость, непременно мир бы пошел ко дну. Ибо само устройство мира специальным образом так устроено, что наряду с горем есть радость, а рядом с радостью - горе. Всё самым удивительнейшим образом (согласно физическому закону сохранения энергии) уравнено. И иного не дано.


45.Сублиминальный менеджмент - или прикладной психоанализ как способ манипулирования психикой масс

Как известно, Зигмунд Фрейд, создавая психоанализ, не считал, что тот должен выполнять только терапевтическую функцию. Более того, к концу жизни Фрейд стал рассматривать психоанализ все больше как возможность, понимая механизмы психики индивида, воздействовать на массы. Фрейд создал ряд фундаментальных работ именно в области прикладного психоанализа, или сублиминального менеджмента. Причём, в конце 19 века символика мифа и детской сказки позволили создать основы практической прикладной психоаналитической процедуры как концептуально нагруженного самоанализа. В данном своем качестве прикладной анализ был предъявлен миру в своем самом универсальном виде, применимом к буквально к каждому из нас. Властвовать собою, т.е. быть субъектом воли, а не игрушкой в руках случайных обстоятельств и внешних сил, оказалось возможным лишь на основе психоаналитически организованного самоотношения, на основе продуктивного диалога с вытесненными содержаниями собственной памяти. А культуральные механизмы, типа андерсеновской сказки о новом платье короля, сыграли при этом роль первичных детерминантов появления и фиксации определенных из таких глубинно-психологических феноменов, как сновидение.

Именно в тот период впервые было изучено проявление бессознательного, неосознаваемого, набора мотивационных стимулов в жизни в виде языковых ошибок (оговорок и проч.), остроумии, нарушениях памяти, сексуальных предпочтениях и проч. В результате чего на рубеже двадцатого века прикладной психоанализ позволил заглянуть в глубины бессознательного.

Сталкиваясь с разного рода фобийными проявлениями для психики, большая часть людей тотчас же неосознанно вытесняет подобную информацию в бессознательное, как бы отстраняясь от нее. Тогда как другая часть индивидов принимает знание о бессознательном, и формирует на основе него личностное мировоззрение. В начале 20 века психоанализ стал развиваться как гуманитарная наука, универсальная модель интерпретации культурного достояния человечества. В этот период в области психоанализа начинают работать специалисты в различных областях знаний (историки, этнологи, лингвисты, культурологи, психиатры, невропатологи, психологи, писатели и т.п.) Сам Фрейд в этот период, помимо прочего, занимался исследованием художественной литературы (пьесы Шекспира, картины Леонардо да Винчи, скульптуры Микеланджело, и др.) Интерпретация творчества, как и авторов подобного творчества проводилась на материале индивидуальной психопатологии, понимаемой как ключ к истолкованию скрытой специфики социальных феноменов, т.е. в качестве базового методического приема профессором Фрейдом был предложен принцип аналогового переноса понимания природы индивидуальной невротической проблематики в область социальных и культурных феноменов. Именно в этот период были проведены исследования ученика Зигмунда Фрейда - Карла Густава Юнга (позже вступившего в полемику со своим учителем и создавшего собственное направление психоанализа - аналитическую психологию), работы Шандора Ференци по психоанализу воспитания и обучения детей, исследования Отто Ранком мифологии и художественной культуры, работы Райка, Пфистера, Закса, Рохайма и пр. представителей первой волны прикладных исследователей. С 1919 года психоанализ начал активно развиваться в Будапеште в прикладном варианте. При этом в фашистской Германии мистика бессознательного в области восстановления глубинно-психологических основ государственности (Третьего Рейха) была вытеснена мистикой арийского мифа, а в Советской России психоаналитические претензии на идеологический контроль были деятельно пресечены вновь сконструированной идеологией т.н. 'ленинизма' (т.е. силового государственного контроля, опирающегося на машину аппаратной силовой диктатуры, а не на психотехнологии недирективного властвования)'. Тем не менее, именно в период 1919-1925 годов прикладной психоанализ получил активное распространение как теория и практика манипулирования массовыми психическими процессами, и стал рассматриваться как синтез психоаналитической теории бессознательных процессов и конкретной управленческой задачи. Таким образом, психоаналитические подходы показали свою эффективность не только в области власти над собой и власти над небольшой группой (сектой), сплоченной единым мистическим переживанием, но и как основа властвования над умами, интеллектуального доминирования, позволили выстраивать работу с массовыми процессами при решении как частных управленческих задач, так и проблемы поддержания самой динамики массообразования, ее 'социальности' (цивилизованности). С помощью прикладного психоанализа стало возможным регулировать поведение людей (малой группы, элиты, общества), моделируя их поступки (восприятие действительности). Алгоритм такого управления как весьма эффективен, так и очень разрушителен. Психоанализ не помогает преодолеть изначальный конфликт, - он убивает проблему вместе с ее носителем (невротическим типом личности, вялой и духовно нищей идеологической системой или же патогенной филогенетической традицией, господствующей над этносом). Но это убийство не фатально. В старые меха психоанализ вливает новое вино, формируя новую веру, новые иллюзии и новые смыслы. Формируя и суггестивно закрепляя их, подключая к эмоциональной и деятельностной сферам жизни людей.

Наиболее эффективным прикладной психоанализ оказывается в управлении психикой другого человека и (или) психикой, сознанием, масс. Со времён профессора Фрейда продолжались разработки именно такого воздействия, известные как психотехнологии сублиминального воздействия. Причем в последнее время с подобного частично был снят гриф секретности, и кое о чем действительно становится возможным рассказать.

Термин 'сублиминальный' был введен в психологию Уильямом Джемсом. Как отмечал Джеймс, наше нормальное, разумное сознание, представляет лишь одну из форм сознания, причем другие, совершенно от него отличные, сублиминальные формы существуют рядом с ним, отделенные от него тонкой перегородкой. Наше представление о мире не может быть полным, если мы не примем во внимание и эти формы сознания.

В России, в отличие от Запада, термин 'сублиминальный' переводился как 'подсознательный', 'подпороговый'. Начиная с конца 70-х годов в СССР и на Западе были созданы специализированные лаборатории, занимающиеся разработками психотехник сублиминального воздействия. Информация о проведении подобных исследований стала известна после с феноменом '25-го кадра' и попыток скрытого манипулирования сознанием при помощи аудио и видеоматериалов (60-е годы). Термин 'сублиминальный' интересен тем, что, не противопоставляя сознание бессознательному, позволяет анализировать психику как единство осознаваемых и неосознаваемых феноменов, позволяет раскрыть механизмы контроля над сознанием и психикой. Сублиминальное воздействие - это форма не фиксируемого сознанием воздействия на психику индивида и массы. Наиболее отчетливо подобное воздействие проявляется в регулировании массового поведения.

К сожалению, оказывается так, что масса, которая утрачивает исторические алгоритмы сдерживания себя, неминуемо катится в пропасть. Это можно вспомнить на примере фашисткой Германии времён Третьего Рейха. А если вспомнить учение о психоистории Ллойда Демоса, где он отмечает что масса успокаивается только когда приносит в жертву тысячи своих собратьев, то становится поистине страшно за будущее мира. При этом в области профилактики и лечения массовой психопатологии 20 век породил то, что получило название 'школы Вудро Вильсона' (Комитет Вудро Вильсона по публичной информации', своего рода американское 'Министерство правды'). Для эффективного управления массами оказались востребованы методики концептуально нагруженного манипулятивного контроля как залога стабильности и демократии. Одним из их создателей стал Эдвард Бернайс, племянник Фрейда, которому принадлежит приоритет в области теории и практики PR и теории и практики современной манипулятивной пропаганды.

Кроме того, надо заметить, что легальное применение в США пропагандистских методик манипулирования породили существенную разницу между американским и европейским опытом управления. Если европейские режимы либо боролись с архаической стихией массовой деструкции, насильно удерживая ее в границах традиционных механизмов властвования, либо шли у нее на поводу, используя пропагандистские приемы лишь для формирования каналов катарсического выброса этой деструктивной массовой энергетики, то правящие круги Соединенных Штатов использовали пропагандистские технологии для формирования позитивного подключения граждан страны к социально значимым ценностям и практическим задачам. Более того, пропаганда американского образа жизни стала предметом национального экспорта. В итоге, пройдя через череду социально-психологических кризисов Америка сохранила потенциал единой общенациональной воли. Её население гордится интенсивностью своих трудовых будней, с удовольствием поглощает еду из 'Макдональдса', с готовностью отправляет своих граждан на смерть в очередную зону американских интересов. И постепенно весь мир становится этой зоной, поскольку ни идеологические формы социального контроля (СССР, Китай эпохи Мао), ни опора на традиционные социокультурные ценности (Европа, современный Китай) не могут обеспечить социуму такой стабильности, и такой динамичности при решении социально значимых проблем, как работа с технологиями манипулятивной пропаганды.

С помощью методик сублиминального контроля становится возможным воздействовать на сферу осознаваемых желаний, программируя индивида и массы на ту или иную деятельность. При этом методики прикладного психоанализа позволяют погружать психику человека (объекта) в измененные состояния сознания (ИСС), в состояние внегипнотического транса, так называемого 'трансфера', в состоянии которого объект предельно открыт для вербальной (осознаваемой) и сублиминальной (подпороговой) суггестии. Транслируемое на психику, введенную в ИСС, сублиминальное внушение становится устойчивым и самовоспроизводимым, а эффект его - необратимым. Другими словами, с помощью прикладного психоанализа (сублиминального воздействия) становится возможным удерживать объект в ИСС, и тем самым решать по отношению к этому объекту любые манипулятивные задачи. Причём, удержание это настолько эффективно, что сохраняется даже при наличии явных сопротивлений и может длиться неопределенное время. По сути, психоанализ отчасти возник как результат исследования т.н. 'нуминозного опыта', пережитого Фрейдом в ходе погружения в мир собственных сновидений и дневных грез. Сновидение же (с ударением на втором слоге) является базовой психофизиологической матрицей для любого рода сублиминальных механизмов контроля, работающих в среде измененных состояний сознания. Воспроизводимый в нашей психике постоянно, в фоновом режиме, а отнюдь не только в состоянии сна, процесс сновидения косвенно управляет психикой, в сублиминальном режиме запуская в ней неосознаваемые реакции и механизмы Эго-активности. Именно психологический анализ сновидения, проведенный классиками глубинной психологии (и, прежде всего - Фрейдом, Абрахамом, Юнгом), позволил создать тот алгоритм сублиминального воздействия (своего рода сновидения наяву), который и лёг в основание психоаналитической терапевтической процедуры. И именно этот подход, распространенный на работу современного телевидения как искусственно сконструированного сновидения, позволяет применить психоаналитические разработки к анализу и трансформации массовых психических процессов'.

Следует также обратить внимание, что психоанализ всегда занимался людьми, попавшими под контроль глубинных психических механизмов, возбужденных неосознаваемым, т.е. сублиминальным, воздействием (в психоаналитической традиции оно обозначалось как символическое) социокультурного окружения. Эти люди реально страдали от проявлений симптоматических подкреплений реактивного интрапсихического контроля. В результате подобного рода исследований классический психоанализ Фрейда и производные от него школы глубинной психологии сумели выявить и прояснить природу целого ряда механизмов такого контроля: архетипических наследуемых схем, пренатальных матриц, факторов импринтингового травматизма рождения на свет, телесных травм детства и связанных с ними психосексуальных фиксаций, механизмов Эго-защиты и характерологических сценариев поведения (установочных скриптов), систем личных комплексов и форм их компенсаторной разрядки, и пр. В совокупности они как раз и составляют т.н. бессознательное психическое.

К середине 20-х годов знания о подобного рода интрапсихических факторах неосознаваемого контроля накопилось столько, что Фрейд призвал к прекращению клинических экспериментов и началу практики социальной терапии, но не был поддержан тогдашним психоаналитическим сообществом. Тогда как именно Фрейд к концу жизни выдвинул программу т.н. социальной терапии ('Проблема дилетантского психоанализа' [1926], 'Будущее одной иллюзии' [1927], 'Неудовлетворенность культурой' [1930]), обозначив возможность применения психоанализа в сфере социального контроля. Именно тогда и родился прикладной психоанализ - как глобальный проект такого социального контроля.

Рассматривая вопрос бессознательного психики, следует говорить, что это зона сопротивления сознательным намерениям, фактор негативного контроля над сознанием. Бессознательное - это констатация факта иллюзорности свободы сознательной воли индивида. Под бессознательным психики следует понимать поле совокупного сублиминального воздействия на психику индивида факторов искусственно организованной культурной среды. Впервые подобного рода понимание бессознательного было предложено Фрейдом в конце его жизни. В 1938 году Фрейд завил, что бессознательное всегда коллективно, ибо принадлежит всему человечеству. Более половины процентов воспринимаемой в социокультурной среде информации не фиксируется сознанием, а представляет собою набор факторов сублиминального воздействия. Подобное получило название 'информационное поле', работа с закономерностями организации которого и механизмами его воздействия на психику индивида и масс и породила все современные технологии сублиминального контроля.

Фрейд говорил, что инфантильные переживания вкупе с вытесненными цензурой мыслями и побуждениями определяют собою содержание той контролирующей наше сознание инстанции, которую он и назвал 'бессознательным'. В 1918 году Фрейд предложил понимать бессознательное как совокупность наследуемых схем и инстинктивных позывов, а к началу 30-х годов для Фрейда стало очевидным, что символы инфантильного и архетипического контроля доживают свой век потому, что причиняют индивидам все более невыносимые мучения, не принося больше реальной пользы социуму. Заменой им, по его мнению, должны были стать оперативные формы работы с 'социальным бессознательным', 'светская церковь' как основа новой, идеологически выстроенной цивилизации. Именно поэтому психоаналитическая теория становится теорией управления, основанной на суггестивно прорабатываемых гипотезах о природе трансцендентного (запредельного сознанию) основания нашего опыта. Бессознательное психики в этом случае есть суммарный результат сублиминальных воздействий, произведенных в состоянии ИСС.

Рассматривая вопрос первичных и вторичных психических процессов, следует говорить, что первичным психическим материалом, определяющим собою всю форму и содержание индивидуальной человеческой психики, является запечатленный в культурной среде совокупный опыт предков, опыт проживания ими различного рода травматичных жизненных обстоятельств. Вторичным же в этом случае становится индивидуальный опыт подавляемых телесных влечений. Подобного рода понимание природы соотношения первичных и вторичных процессов психической жизни позволяет исследователю реконструировать всю цепочку детерминации любого психического феномена - от организованного сублиминального запроса культурного окружения до акта его деятельного отреагирования или осмысления.

При этом прикладной психоанализ возник как альтернатива теории первичных и вторичных процессов, как экспериментальная база для формирования иной методологии, ориентированной на привязку психики к ее действительно первичным детерминантам, т.е. к сублиминально воздействующим на нее факторам культурной среды. Психика индивида не субстанциональна; она не порождает себя сама, реализуя логику заложенных в ней наследуемых схем и фаз развития. Психика реактивна, она формируется и существует в процессе коммуникации, организованной факторами культурной среды, в свою очередь обусловленными некими универсальными основаниями последней.

При этом воздействие константных доминант культурной среды формирует в индивиде определенные психические реакции и поддерживает в относительно стабильном типе организацию всей психической активности. В результате этого константные доминанты культуры осуществляют глубинно-психологическое кодирование, навязывают психике стереотипы эмоциональных реакций и сценарии реактивного поведения, делают нас людьми именно данной культурной эпохи, личностями, сосредоточением навязанных культурной средой сценарных ролей и поведенческих установок.

В своей совокупности первичные культуральные доминанты константного ряда образуют основу того, что было обозначено Эрихом Фроммом как социальное бессознательное, т.е. системы неосознаваемого сублиминального контроля над сферой индивидуальных желаний, напрямую или опосредованно привязанной к влечениям тела. К важнейшим компонентам константного основания 'социального бессознательного' относятся следующие факторы сублиминального культурального управления:

- совокупность форм непосредственного воздействия на тело;

- совокупность культуральных запретов и предписаний, касающихся сексуальной жизни индивидов, а также - возможности прямого или же сублимационного отыгрывания агрессивности

- социальные стандарты организации микросреды первичной коммуникации, т.е. семейной среды и стереотипов общения родителей с ребенком на ранних стадиях его развития;

- сублиминальные ресурсы родного языка как смысловой и символической основы организации психики, как способа ее подключения к интерсубъективным смыслам и каналам социальной коммуникации;

- установочные коды, заложенные в детской сказке, и формы их закрепления в детской игре;

- сублиминальная нагруженность знания и ритуальной организации процесса обучения; таким образом в процессе обучения посредством организованного сублиминального воздействия на ребенка специально отобранных элементов культурного наследия и самой образовательной среды становится возможным формировать потенциал т.н. социальных архетипов, т.е. устойчивых интерсубъективных реакций на стандартные социальные запросы;

- стереотипы историко-культурной традиции;

- социальная мифология, организующая процессы массообразования, запускающая и поддерживающая механизмы политической психической активности;

- символика относительно константных элементов бытовой культуры - от внешнего вида денежных знаков и атрибутов власти до стереотипов обыденной коммуникации, и внешнего вида людей;

- остаточное установочное воздействие культовых произведений художественной культуры, в основном - кинофильмов и телесериалов;

- символические доминанты среды обитания - природного ландшафта, городской архитектуры, стандартных элементов квартирной обстановки, и пр.

Кроме константных доминант культурной среды, определяющих собою совокупность устойчивых психических свойств и повторяющихся (навязчиво воспроизводимых) психических реакций, следует учитывать и наличие в сфере первичных процессов неких базовых переменных факторов, при помощи которых осуществляется корректировка содержания и аффективного заряда модулей, производных от константных доминант.

Перечислим наиболее значимые из них:

- телевизионная реклама, кодирующая психику индивида и масс универсальными образами, кодовыми словами и словосочетаниями, искусственными символами, коллективными целями и ценностями, и т.п.;

- стержневые компоненты телевизионной культуры (телесериалы, новостные и аналитические программы, популярные шоу и пр.), формирующие некую постоянно возобновляемую квазиреальность, подключенность к которой формирует у отдельных индивидов содержания их психики;

- содержательные компоненты компьютерной культуры, т.е. те инвариантные виртуальные модули, которые фиксируют в относительно устойчивом фантазийном виде нереализованные желания людей;

- ведущие тенденции моды и дизайна, создающие непосредственное культуральное окружение индивида, своего рода 'сублиминальный кокон', постоянно пребывая внутри которого индивид неявно испытывает и отыгрывает сиюминутные запросы культурной среды;

- 'раскрученные' формы масскульта (песенные шлягеры, культовые кинофильмы, книжные бестселлеры, и пр.), при помощи которых осуществляется виртуальное воспроизведение первичной культуральной матрицы.

Подобного рода факторы, сублиминально определяющие собою практически всю конкретику психической и социальной жизни людей, функционируют абсолютно спонтанно, находясь вне поля действия механизмов социального контроля. Современный индивид перманентно находится в измененном состоянии сознания, в состоянии телевидения как своего рода сновидения наяву. А значит в какой-то мере упрощается и возможность манипулятивного воздействия на его психику, потому как психика в ИСС податлива внушению извне.

Лебон, сделавший массу объектом научного анализа, впервые обозначил проблему, связанную с управлением массовыми процессами. Эта проблема коренилась в явной иррациональности массы, в ее склонности чувствовать, а не мыслить, агрессивно действовать, а не понимать. Кумиром ее и ее вождем становится не мыслитель, способный рационально оценить ситуацию и указать массе правильные пути, а демагог, манипулятивно играющий на ее страхах и страстях. Фрейд в своих исследованиях массовой психики повторно обосновал выводы Лебона, подведя под них глубинно-психологический фундамент. Фрейдом была разработана психоаналитическая теория массы и массообразования как особо рода измененного состояния индивидуальной психики, вызванного непосредственным или опосредованным подключением индивида к эмоциям и интересам большой группы (массы, толпы). Масса, по Фрейду, особая среда, вводящая индивида в измененное состояние сознания (массообразование), сравнимое с гипнозом, влюбленностью и психоаналитическим трансфером. Состояние это является естественным, поскольку оно генетически заложено в каждом индивиде и воспроизводится спонтанно при наличии т.н. пусковой ситуации. Кроме того, Фрейд генетически привязывал массовую психику к архаике роевой психической организации первоначальных человеческих сообществ, что позволило развить и конкретизировать мысль Лебона о структурировании массовой психики мифами, иллюзиями и архаическими фантазиями. Также Фрейд проводил анализ идентификационного основания тела массы, выводя роль лидера (вождя), исполняющего функцию проективного идеала. Причем история 20 века подтвердила верность наблюдений Лебона и выводов Фрейда. Архаическая природа массы проявилась в структуре тех политических режимов, которые, опираясь на массовые влечения, обрамляли их энергетику жесткими границами тоталитарного контроля.

Рассматривая природу массообразования, следует говорить, что именно страх заставляет индивидов объединяться в массу, в толпу. Причем такие страхи носят искусственный характер и являются результатом целенаправленного воздействия информационного поля: сначала нагнетается базальная тревожность, а затем она снимается в обмен на некое действие коллективного характера (чаще всего - в обмен на подчинение индивидом своей воли желанию манипулятора), и такой индивид получает возможность подключения к коллективной иллюзии, искусственно привязанной к объекту совершаемого им выбора. Поначалу подобного рода процедура носила разовый характер и применялась лишь в ситуации сверхзначимых пропагандистских кампаний, когда покупка или же мобилизация всех информационных ресурсов обеспечивали нужный результат (в качестве примера таких кампаний можно привести президентские выборы 1996 и 2000 годов). Затем, благодаря формированию культуры коммерческой рекламы и стандартизации применяемых ею приемов, разовая процедура превратилась в периодическую и весьма регулярную 'промывку мозгов'. На сегодняшний же день стимулы для формирования и поддержания 'информационного массообразования' носят фоновый характер, представляя собой результат совокупного воздействия на телезрителя всех четырех столпов телевизионной культуры: блоков новостей, популярных ток-шоу, телесериалов и рекламных блоков потребительского или социального характера'. При этом понимание законов глубинно-психологического манипулирования дает возможность управления психикой масс, и работы с индивидуальной, групповой и массовой мотивацией.

Рассматривая термин 'информация' в аспекте сублиминального воздействия в массовой психологии, заметим, что информация - это не знание как таковое. Знание предполагает некую объективность, т.е. является формой отображения объекта, формой перевода первичных (объективных) факторов во вторичную субъективную форму их понимания и рациональной обработки. Знание раздваивает мир на реальность и разновидности ее психического освоения. Информация же сама по себе является особого рода реальностью и не нуждается в объекте как критерии ее истинности. Понятие истинности не применимо к информации. Информация может быть только достоверной, то есть достаточно правдоподобной, чтобы в нее поверили. 'Проверяется' же любая информация лишь путем соотнесения ее с иными информационными модулями, полученными из других источников, т.е. все равно прямо или же косвенно решающими те или иные манипулятивные задачи. Кроме того, знание - это нечто фиксируемое, накапливаемое и противостоящее отдельному индивиду как данность, как основа для одной из форм его социализации (процесса обучения). Информация же живет только здесь и сейчас. Будучи воспринятой, она как таковая сразу же умирает, передавая энергетику своего заряда вызываемой ею реакции. При этом вербальные, и чаще всего образные, информационные модули стали для современного индивида необходимыми, так как их поступление обеспечивает устойчивую персональную, групповую и социальную идентичность. Вращаясь в информационном поле, индивид постоянно подзаряжается психической энергией, которая поддерживает потенциал его идентичности.

Состояние 'информационного массообразования' напоминает ситуацию сновидения. Окунаясь в фобийное информационное поле, любого рода индивидуальные желания лишаются большей части своей энергетики, которая уходит на формирование и поддержание состояния массообразования. В итоге, в памяти индивидов остаются остаточные следы информационного воздействия, ассоциативный и символический анализ которых способен реконструировать природу этого воздействия и блокировать его эффективность в случае психопатологической реакции на него. Если же заблокировать поступления в мозг сигнала от телетрансляции, у индивидов возможны развитие различно рода психопатологической симптоматики. Внезапная блокировка трансляции разрушает их псевдосоциальность. Таким образом психика индивида постоянно находится в режиме сублиминального (т.е. неосознаваемого) контроля. Сублиминальное воздействие культурной среды, полученное в период бодрствования индивидом, подключенным к состоянию информационного массообразования, формирует у него основы социального чувства, фиксирует и воспроизводит базовые иллюзии и идеалы, страхи и реактивные образования. Но виртуальная среда коллективных иллюзий, в принудительном режиме отыгранная на телеэкране, предоставляет индивиду весьма скудный набор реактивных возможностей, ограниченный рамками цивилизационных ритуалов. Все остальные реакции на культуральные раздражители вынужденно подавляются, проявляясь исключительно в разного рода формах социопатии. Подавленные страхом и вытесненные под давлением коллективного Супер-Эго реакции (аффекты, инстинктивные влечения, агрессивные и сексуальные желания, и пр.) составляют, говоря языком аналитической психологии, теневой компонент нашей психики, который значительно вырос и усложнился со времен Фрейда и Юнга. Современная культура, правда, предоставляет нам возможность отыграть часть этих реакций на пространстве теле- и киноэкрана (т.е. в режиме сублимации). Но большая их часть все же по обыкновению уходит в сферу сновидческой активности. В процессе т.н. работы сновидения подавляющее большинство теневых желаний растворяется в младенческом состоянии первичного симбиотизма. Сновидение как сновидческая новелла, как остаточное воспоминание о пережитом катарсическом опыте сновидения, представляет собой, таким образом, знаковый сигнал о потенциальной опасности, о том, что ряд элементов культурной среды являются неврозогенными, т.е. вводимыми в контекст психической жизни индивида лишь в экстремальном режиме защиты от них через их соотнесение с былым (чаще всего - инфантильным) травматическим опытом.

Психоанализ до первой мировой войны полагал культуральные доминанты константными и уделял внимание тем инфантильным компонентам психики, которые делали задачу социальной адаптации слишком мучительной для индивида, предпочитавшего капитулировать перед культурным давлением и уйти в защитную ситуацию болезни. Тем более что культуральный травматизм носил тогда исключительный характер и был связан с уникальной ситуацией добровольной смены культурного окружения. Все изменилось в послевоенные годы, когда симптоматику культурального травматизма воспроизвело уже целое поколение пришедших с войны людей, причем и победителей, и побежденных. Оказалось, что сновидческая саморегуляция не всесильна, что по ту сторону первичного симбиотизма, по ту сторону хранимого им принципа удовольствия, существует зона первичных позывов психики, производных от телесных инстинктов и неподвластных индивидуальным механизмам Эго-контроля и сновидческого катарсиса. Управлять первичными позывами можно только извне, из адекватной их природе коллективной среды. Ситуация после Первой мировой войны, разрушения иллюзий персональной безопасности, слома привычного жизненного уклада и проч. выводит из глубин на поверхность психики титанов коллективной (роевой) психической организации. И победить их, т.е. вновь заковать в цепи тотального контроля, может только божественная воля культуры, мобилизующей сублиминальные ресурсы своего властного доминирования над людьми'. Причем прикладной психоанализ как раз и рассматривает в сновидческом материале те его компоненты, которые свидетельствуют о наиболее значимых, запускающих в действие энергетику первичных позывов психики, формах культурального воздействия. Это и есть подлинный 'дневной остаток', т.е. сублиминально воспринятые в состоянии бодрствования элементы культурной среды, воздействие которых не смогло быть реализовано ни в дневной сублимированной и трансформированной форме, ни в ночном мире сновидения. В совокупности все эти элементы представляют собой остаточный ресурс для современного медиа-манипулирования. Толкование сновидений, таким образом, выступает в прикладном психоанализе ориентиром оправданности применяемых методик и формируемых стратегий.


Сергей Зелинский

Август 2024


No C.А.Зелинский. Психоаналитическое подсознаниеведение.