# Фрагменты из английской жизни

Илья Иосифович Зильберберг

См. предисловие к данным материалам

ФРАГМЕНТЫ ИЗ АНГЛИЙСКОЙ ЖИЗНИ

═

Делиться своими наблюдениями, впечатлениями, переживаниями, мыслями является естественной потребностью человека - на этом, по сути, и основано общение людей. А когда человек оказывается в новой и незнакомой ситуации, эта потребность превращается в желание рассказать о ней, о своих впечатлениях другим. Если же эта ситуация - заграница, а человек - эмигрант, оказавшийся в новой и незнакомой жизни и культуре, то "желание рассказать" часто превращается в "желание приобщить". В этом случае ему хочется, чтобы его слушатели сопережили с ним то новое, интересное, забавное - или же непонятное, неприемлемое или даже отталкивающее, - с чем столкнулся он сам, а главное - чтобы из всего этого они вынесли что-то и для себя лично, чтобы это как-то обогатило их и помогло им в жизни.

Здесь "что и как" твоего рассказа зависит не только от тебя, но в большой степени определяется твоей аудиторией. Я же в данном случае совершенно не представляю себе потенциальных читателей, могущих набрести на мои самиздатовские страницы. Поэтому ориентироваться мне не на кого и приходится руководствоваться исключительно собственными соображениями. А они вот какие. "Фрагментов" из моей тридцатилетней с лишком английской жизни я мог бы набрать, пожалуй, на целую книгу, а то и на две. И если бы во мне сидел писательский зуд, я так бы, вероятно, и поступил, невзирая ни на какую читательскую аудиторию (именно так и делают истинные писатели - и графоманы!). Но зуда нет, а есть несколько "фрагментов", которыми я уже раньше делился с близкими и друзьями. Из них я решил отобрать для "Самиздата", во-первых, сравнительно недавние (этого века), а, во-вторых, наиболее объективные, то есть не те, что "подглядел и рассказал", а те, что "прочитал и перевёл". И чтобы были они, даже при весьма ограниченном их числе, разнообразными по форме и содержанию. Но все они объединены для меня одним общим критерием - полным отличием от российских, как теперь говорят, "реалий".

*═══════════════*═══════════════ *

ОТРЫВОК ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДУГЛАСА АДАМСА, АВТОРА ИЗВЕСТНОЙ КНИГИ "ПУТЕВОДИТЕЛЬ ХИТЧ-ХАЙКЕРА ПО ГАЛАКТИКЕ"


Это действительно произошло с реальным человеком, и этим реальным человеком был я. Дело было в апреле 1976 года в Кембридже. Я пришёл на железнодорожную станцию, так как должен был ехать куда-то поездом. До прихода поезда ещё оставалось время, поэтому я пошёл купить себе газету, чашку кофе и пачку печенья. Потом я сел за столик. Я хочу, чтобы вы нарисовали себе сцену происходящего. Очень важно, чтобы вы чётко представили себе следующее: столик, газета, чашка кофе, пачка печенья. Напротив меня сидит человек, совершенно обыкновенный человек, в деловом костюме, с портфелем. Непохоже, что он собирается сделать что-то из ряда вон выходящее. А делает он вот что: он вдруг подаётся вперёд, берёт пачку печенья, распечатывает её, вытаскивает одно печенье и съедает его.


Это, я должен сказать, одна из тех ситуаций, с которыми британцы справляются очень плохо. Ничто в нашем прошлом, воспитании или образовании не научило нас тому, как поступать с человеком, ворующим у тебя средь бела дня печенье. Каждый знает, что произошло бы, случись это в Южно-Центральном районе Лос-Анджелеса. Моментально началась бы стрельба, прилетели бы вертолёты, репортёры CNN и всё такое прочее... Но в итоге я сделал то, что сделал бы любой истинный англичанин: я проигнорировал случившееся.


Я уставился в газету, отхлебнул кофе, попробовал решать кроссворд, не смог и подумал: "Что же мне делать?" В конце концов решил - ничего, я должен просто смириться с этим. Я изо всех сил попытался не заметить того факта, что пачка мистическим образом оказалась уже открытой. Я взял себе одно печенье. Я думал, это приведёт его в чувство. Но не тут-то было - почти сразу же он сделал это снова. Он взял ещё одно печенье. Поскольку я ничего не сказал в первый раз, поднимать этот вопрос теперь было ещё сложнее. "Прошу прощенья, но я не мог не заметить..." Нет, такие вещи так не делаются.


Так мы прикончили всю пачку. "Вся пачка" - это всего-то печенек восемь, но казалось, что всё это длилось целую вечность. Он брал одно печенье, я брал одно, он - одно, я - одно. Наконец, когда последнее печенье было съедено, он встал и ушёл. Конечно, когда он уходил, мы обменялись многозначительными взглядами, а потом я облегчённо вздохнул и откинулся на спинку стула.


Мой поезд должен был вот-вот подойти, и я залпом допил кофе, встал, взял газету, а под газетой... лежало моё печенье.


Что мне особенно нравится в этой истории - это осознание того, что уже четверть века где-то по Англии ходит совершенно обыкновенный человек с точно такой же историей; только в его истории нет заключительного аккорда.

*═══════════════*═══════════════ *


ИСТОРИЯ СТАРОГО ДУБА


В качестве необходимого пояснения - отрывок из моего частного письма: "... У нас здесь произошло одно маленькое событие, довольно показательное в своём роде, которое тебя может и позабавить. Не знаю, помнишь ли ты - если идти от нас в деревню низом, мимо кладбища, то сразу после него проходишь под огромным, растущим у дороги дубом. И вот его вдруг спилили. Как на это реагировали жители деревни (сам факт реагирования уже говорит о чём-то)? У пня спиленного дерева (ствол ещё лежал рядом в течение нескольких дней) устроили что-то вроде поминального алтаря - поставили свечи, прикрепили записки со словами прощания, а также возмущения действиями тех бездушных чиновников, которые решили уничтожить такое прекрасное и древнее дерево. (Обычно такое, с добавлением цветов, делается у мест дорожных катастроф, приведших к человеческим жертвам). Я только могу себе представить, сколько возмущённых звонков и писем было направлено в адрес соответствующих властей. Как же реагировали власти? Спустя какое-то время как на сам пень, так и на специально сооружённый рядом небольшой щит было прикреплено (и соответствующим образом защищено от дождя) послание следующего содержания":

Декабрь 2001 г.


От: Очень Старого и Мудрого Дуба, проживавшего по адресу - Priory Road, Forest Row


Я очень сожалею, что меня надо было спилить. Но это необходимо было сделать - из-за места, на котором я жил. Я умирал, корни мои сгнили, и та же участь постигла мою сердцевину. Я стал представлять большую опасность для расположенных через дорогу домов, для юных и симпатичных мам с детьми, для милых пожилых дам и джентльменов, а также для автомобилей, ежедневно проезжавших подо мной.


Люди, которые произвели эту операцию, хорошо знали своё дело, и в результате никто не пострадал - ни строения, ни люди. Поскольку в это время года природа спит, я не почувствовал никакой боли. И если всё будет хорошо, большая часть моего ствола вернётся к вам в виде скамьи.


Желаю вам всего самого доброго.


С дружеским приветом,


Очень Старый и Мудрый Дуб


*═══════════════*═══════════════ *


ПИСЬМА СУПРУГОВ


На Западе есть такой милый обычай - посылать друг другу рождественско-новогодние открытки. "Друг другу" - понятие условное: это конечно же близкие и друзья; или бывшие друзья, приятели или знакомые, с которыми может и не быть никакого контакта в течение года, но которым хочется или "надо" засвидетельствовать своё почтение; это соседи и коллеги, с которыми отношения могут быть вполне поверхностными; это могут быть и люди в сфере обслуживания, услугами которых регулярно пользуешься; администрация организаций поздравляет, как правило, своих сотрудников, а также клиентов, заказчиков, администрацию других организаций - и т.д. и т.п. Понятно, что во многих случаях такие поздравления - просто формальность или дань вежливости или обычаю. Но во многих же случаях это искреннее желание сказать и сделать приятное, повод вспомнить или восстановить прошлые контакты, обменяться новостями или просто несколькими тёплыми словами, а то и целыми письмами.

Но иногда такие письма принимают характер "отчёта" за прошедший год, который, размноженный соответствующим образом, посылается довольно широкому кругу адресатов - родным и друзьям. В некоторых случаях в конце такого растиражированного письма делается приписка от руки лично адресату. В таких письмах обычно рассказывается о главных события в жизни семьи и каждого её члена; события могут быть важными и серьёзными или второстепенными и даже тривиальными; содержание может выходить за рамки семейных событий и содержать наблюдения, размышления и комментарии более общего характера; язык и стиль письма-отчёта может быть серьёзным, юмористическим, возвышенным, сусальным - по авторскому умению и разумению, хотя зачастую, особенно в случае американского авторства, такие письма пишутся по заведённому шаблону.

Но письма к коллективному адресату пишутся не только к Рождеству и Новому году. В семье или в жизни человека могут произойти какие-то значительные с его точки зрения события, или это могут быть мировые события, на которые он хочет откликнуться, или же он просто хочет поделиться какими-то своими мыслями или соображениями - всё это может явиться поводом для такого письма.

Эти мои наблюдения основаны на полученных мною такого рода письмах, из которых для "Фрагментов" я отобрал два, написанные мужем и женой по совершенно различным поводам. Почему именно их - объяснять нет смысла: они либо что-то скажут читателю, либо не скажут ничего. Несколько слов об авторах. Он - американец, назовём его М, она - немка, назовём её Г. Уже не один десяток лет они живут в Англии, здесь их дом, здесь же, в основном, сложилось их мировосприятие, что и даёт мне основание причислить их письма к "английским фрагментам". О своём возрасте и роде занятий она говорит в своём письме, он лет на пятнадцать старше её, а род его занятий не подпадает под какую-то одну категорию. Один немаловажный момент, который внимательный читатель, я уверен, заметил бы и так: их письма отделяет друг от друга не только период времени в четыре месяца, но и, как его называют, "событие 11-го сентября".

*═══════════════*═══════════════ *


Письмо, написанное М

12 августа 2001 г.


Дорогие родственники и друзья!


Мы всё ещё в Италии ... до 12-го сентября ... И всё ещё живём в тандемном режиме, состоящем из работы в саду, завтрака, получаса итальянского, утренних занятий скульптурой с перерывом на экспресс-кофе в одиннадцать, ленча, приготовленного одним из нас, послеобеденного сна, рисования, или компьютера, или чтения, возможного выхода из дома - купаться, или на прогулку, или для поездки в горы, ужина, выборочного чтения из разных книг, странички итальянского, чтения на ночь и сна. Всё это вместе и составляет рай. Почему? Никаких телефонов, собраний и встреч, взрывов эмоций, давления; возможность делать, что хотим делать, жить просто, быть вместе, общаться, когда приезжают родные или друзья; пространство вокруг не заполнено множеством предметов и событий, тишина и красота природы и гор, зелень, близость ледяных мраморных источников и тёплого моря, солнце и итальянские продукты, мороженое; расположенные поблизости Пиетрасанта, Лучча и Пиза и до сих пор не посещённая Флоренция. Конечно, требуются определённые организационные усилия, чтобы сделать такой образ жизни возможным. А ещё предстоит повторный трёхмесячный курс гормонной терапии - но я справлюсь с его последствиями. Как бы то ни было ... Мы решительным образом реорганизовали свою жизнь - семь месяцев мы живём дома и пять здесь. Мы всё ещё размышляем о том, что это значит?


Пять из двенадцати, возможно, и не является волшебным числом времени в суточном или годовом распределении между суетой и покоем, делами и созерцанием, мышлением и чувством, но значительное время, отдаваемое раздумьям, тишине, чувствам, искусству, изучению языка и друг другу, приносят ощущение покоя, радости, участия и присутствия, которые побуждают нас стремиться к тому, чтобы жить так весь год. Некоторые из вас, возможно, уже сделали для себя такое открытие - тогда простите нам это радостное щебетание по поводу бегства из своего захолустья. Но главное, что мы хотим сказать, впереди.


Как часто мы недоумеваем по поводу конфликтов, в которых оказываемся ... конфликтов, в которых оказывается мир - учитывая наши собственные конфликты, разве удивительно, что мир тоже поражён конфликтами. Как трудно подняться над личным и увидеть то, что является объективным и общим для всех. Как трудно "жить и дать жить другому", не говоря уже о прощении. И пока мы продолжаем быть погружены в конфликты, мы не в состоянии увидеть те широкие горизонты, которые можем открыть друг для друга, мы теряем цельность своих "пяти из двенадцати", теряем цельность своей личности, теряем ориентацию, сбиваемся с пути. А мир теряет нас - он не получает тех даров, которые мы могли бы ему дать.


Как же мы находим свой путь? Не разыгрывая шаблонные роли, а живя в каждый данный момент в конкретно данной ситуации (хотя цели, которые мы себе ставим, способствуют чёткости сознания и устремлённости, они не должны стать для нас смирительными рубашками). И по мере того, как мы находим свой путь ... находим в себе энтузиазм, способности, умение и призвание, внутреннее принятие мира, ненавязчивость в отношениях с другими, целеустремлённость и радость, - мир вокруг нас обретает свой истинный смысл, мы сами становимся меньшей нагрузкой для других и они получают свободу для поиска собственного пути. Являемся ли мы при этом учениками или творцами, энергия и усилия наших дел, как, возможно, и их результаты, в равной степени помогут миру, который нуждается в нашем участии, так что мы не можем скрыть от него ни своих дел, ни самих себя.


Те, кто посещает нас, отмечают, как возрастает их собственный интерес к окружающему, они тоже заражаются жизненным огнём этого итальянского рая - так как же человек вносит радость и энтузиазм в повседневную жизнь на земле? Существует древнее изречение: "Улыбнись - и мир улыбнется вместе с тобой". И мы можем мобилизовать свой интерес, настойчивость, участие. Не углубляясь дальше в этот вопрос, рассмотрим лишь один его аспект - с помощью Лоуренса ван дер Поста, который в своей книге "Прогулка с белым бушменом" спрашивает: "Как мы создаём цивилизацию?" Рассуждая на эту тему, он выдвигает мысль, что душа неолитического бушмена составляет "единое целое со вселенной", в то время как западный человек живёт с чувством беспокойства и отчуждения. Бушмен знает, что такое жизнь и смерть, западный же человек мало что может сказать о последней. Так что если, вступив на путь по созданию цивилизации, мы отправляемся в дорогу с достаточным запасом энергии и истинного интереса, который содержит в себе ответы на главные вопросы и стремится создать серьёзную литературу, воспевающее жизнь искусство и заботливое отношение к личности другого, тогда до конца своих дней мы будем заняты делами мира, бросающего нам вызов за вызовом. И наша жизнь - возможно, и наш путь, - будут продолжаться и дальше. А отзвук наших дел будет отдаваться в гуле нашей цивилизации.


Вот отрывок из "Пилигрима покоя" ("Путь к внутреннему покою"):


"Самое главное - иметь осмысленное отношение к проблемам, которые жизнь ставит перед тобой. Если бы ты только мог видеть всю картину целиком, если бы ты только знал все факты, ты бы понял, что нет ни одной проблемы, стоящей перед тобой, которая не имела бы смысла в твоей жизни, которая не могла бы способствовать твоему внутреннему развитию. Когда тебе это откроется, то ты увидишь, что проблемы - это ничто иное, как скрытые возможности".


И вот теперь, когда мы вернулись из другого рая - организованного Бетти Сейдж уикенда в Хьитте, штат Нью-Йорк, - все эти наши изложенные выше размышления могут показаться какими-то мрачными, чуть ли не святотатством. Как замечательно было пообщаться со всеми знакомыми и незнакомыми кузенами и кузинами. Какое сборище живых, искренних, целеустремлённых и интересных людей. Какая гармоничная смесь запланированных событий, экспромтных поступков, хорошей еды и возможностей для спонтанных взрывов, приглушённых голосов и звенящих трелей, известных под названием "разговор". Если в мире животных ежедневно пополняется список вымерших или уничтоженных видов, а мужчины и женщины на нашем шарике, похоже, стремятся извести друг друга, то, судя по уикенду в Хьюитте, имеется надежда, что новые особи Сейджей и Гудвиннов, Лопезов и Одегардов, Харесов и Кариллинов и т.д. могут размножиться и оплодотворить землю новым человечеством. Какой плавильный котёл - и это мы! Если это удалось Адаму и Еве, то чем мы хуже? Адам, скорее всего, не умел писать, а сколько книг дал миру клан Сейджей? Я бы очень хотел встретиться снова, годика через два или три? в сентябре (очень трудно извлечь себя из Италии)? на уикенд с дополнительным днём? в расширенном семейном составе? послушать застольные выступления Роланда, Сейджа, Сета, Лаурента или каждой из присутствующих дам? может быть кто-нибудь захочет организовать групповую медитацию? а может провести беседу на заданную тему или обсудить какую-нибудь идею или книгу? А может просто сохранить существующий формат, который оказался таким удачным? А пока - лучшие пожелания и огромное спасибо Нилу и Кейти за их инициативу.


С любовью и наилучшими пожеланиями,


М и Г


------


Письмо, написанное Г


РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПИСЬМО - 2001 год


Дорогие друзья скульптуры!


Это десятый год появления моего Рождественского письма. Поделиться итогами прошедшего года работы Студии - стало моей потребностью. Обычно нарождающаяся тема письма начинает внутренне обретать форму уже в начале осени. Не так было в этом году. В этом году внутри меня была глубокая тишина. И в эту тишину ворвались мировые события, которые всё изменили. Было такое ощущение, будто дно выбили из сосуда жизни - моей и всего мира. В душе моей вопросов больше, чем ответов, и я должна жить этими вопросами, как Рильке говорит нам:


"... Ты так юн, ещё в преддверии всех начал, и я хочу со всей настойчивостью просить тебя быть терпеливым в отношении того, что остаётся неразрешённым в твоём сердце, и полюбить вопросы, которые подобны запертым комнатам или книгам, написанным на иностранном языке. Не ищи сейчас ответов, которые не могут быть даны тебе, потому что ты не сможешь жить ими. А задача наша состоит в том, чтобы жить всем и во всём. Сейчас живи вопросами. Возможно, это позволит тебе, постепенно и незаметно, в какой-то отдалённый день дожить до ответа ..."

Райнер Мариа Рильке, "Письма к юному поэту" (из 4-го письма, 16 мая 1903 г.)


А что имеет значение перед лицом зла, страха, предстоящих катастроф? Это означает, что смерть ближе придвинулась к нам в нашем сознании, стала в большей степени частью нашей жизни. Эта близость сделала жизнь для меня более ценной и осознанной: каждая мелочь имеет теперь значение - в каком состоянии я оставляю своё рабочее место и инструменты в Студии, как я работаю в саду, каковы мои отношения с людьми, как я приготавливаю пищу, как реализую свои идеи. Пульс жизни настолько участился, что я хочу быть по-настоящему честной сама с собой и в своих отношениях с людьми, с растениями, с рабочим материалом. Никаких поблажек, уловок и жизни в мире иллюзий. Попытка жить таким образом даёт внутреннее удовлетворение: вносит в жизнь новую радость, ощущение, что делаешь что-то лучше, чем раньше. Я чувствую себя гораздо ближе ко всем вещам, они обрели для меня бόльшую серьёзность и реальность, а вещи незначительные не ускользают уже так легко из-под моего внимания. Я ощущаю благодарность - и вместе с тем стыд, - что потребовалось такое сильное переживание, чтобы изменить мой образ мыслей, чтобы разбудить меня:


События сейчас размером с душу.

Предпринимается

Исследованье Бога.

Ты следуешь куда?

На пробужденье требуются годы.

Проснёшься ль ты?

Ради всего святого?

═══════════ Кристофер Фрай, "Сон пленных"


Мы живём сейчас в апокалиптическое время. В то время, когда человеческий интеллект достиг небывалых высот - крупнейшие ошибки совершаются на глазах у всех, при свете дня. Мы знаем так много - и так мало претворяем в истинные дела.


Несоответствие между знанием, чувством и способностью к истинным поступкам растёт в каждом из нас подобно расселине: это расселина пропасти, где только то имеет значение, что куётся сознательно из всех этих трёх проявлений душевной деятельности.


Искусство может показаться во всём этом предметом роскоши, если оно не станет экзистенциональным и экспериментальным в этой ковке конкретного сознательного мышления, честного чувства и взвешенного поступка. А.Шёнберг выразил это следующим образом:


"ИСКУССТВО - ЭТО КРИК БОЛИ тех, кто переживает в себе судьбы человечества. Тех, кто не взирает на них безучастно, а принимает их на себя. Тех, кто не служит бездумно механизму "тёмных сил", а бросается в его рабочие шестерни, чтобы понять его устройство. Тех, кто не отворачивается от мира, дабы избежать излишних волнений, но кто заставляет себя смотреть на него широко открытыми глазами, чтобы быть причастным к тому, что должно быть сделано. Но есть люди, которые часто смежают свой взор с тем, чтобы воспринять то, что не могут передать органы чувств, чтобы увидеть изнутри то, что лишь поверхностно проявляется снаружи. И внутри, в них самих, происходит их встреча с миром, а наружу проникает лишь эхо, произведение искусства".


А.Шёнберг, "Ранние афоризмы", 1910 г.

Работа художника в наше время, даже если она и не будет увенчана премией Тёрнера, может стать внутренней потребностью, если он делает эту работу серьёзно, чтобы во всей полноте выразить своё истинное человеческое существо:

- Так чтобы переживаемое чувство волнения согревало мышление и вдохновляло волю к действию.


- Так чтобы мышление проясняло чувства и направляло действия.


- Так чтобы воля делала мышление действенным и будила в чувствах интерес к новому и незнакомому.


Время, проводимое в Студии, является в этом смысле истинным временем вне - вне суеты и забот повседневной жизни, пространством спокойной и серьёзной сосредоточенности для творчества без давления и для проявления, в творчестве, своей истинной человеческой сути.


И время, проводимое в Студии, является в этом смысле истинным временем внутри, внутри моих мышления, чувства и воли, временем связи с "ПРОЦЕССОМ БЫТИЯ" - творческим потоком жизненных сил внутри меня - из которого рождается всё живое.


Достигнув 50-летнего рубежа, я всё чаще оглядываюсь на прошлый опыт и вижу, что в те периоды своей жизни, когда я была больна или ощущала свою уязвимость, я создавала свои лучшие художественные произведения: как будто суровость, которой оборачивалась жизнь, стимулировала истинную внутреннюю потребность, проникавшую к тому глубокому внутреннему чувству волнения, которым рождается всякое истинное произведение искусства. Когда я чувствую себя хорошо, эта глубина скрыта гораздо больше и менее доступна.


Является ли скульптурное пространство другим после 11-го сентября? Моё чувство говорит мне "да" - оно заполнено более глубокой напряжённостью, возросшей необходимостью выразить себя во вне. Как же сильно нуждается мир в искусстве - как в окне в иную сферу бытия! Не был ли дурным предзнаменованием тот факт, что статуи Будды в Афганистане были разрушены перед 11-м сентября?


После 11-го сентября перед искусством может быть поставлена совершенно новая задача: не только люди были убиты, но и само искусство было поражено в самое сердце.


Страх вкрался в человеческую незащищённость, и это даже может помешать тому, чтобы художники были услышаны. Может быть сейчас самое время начать разрабатывать тему "уязвимости" как художественный мотив? Не в качестве кредо слабости, а как скромную манифестацию истинно человеческого как такового. Только тогда эта "слабость" становится силой, как знак:


"Только когда уязвимость становится частью творчества художника, может он освободить себя от навязываемых ему извне формул".


Марк Ротко


Христос показал нам всей Своей жизнью, как эта уязвимость может стать всеобъемлющей силой для каждого человека и для всей земли.


И в этом смысле я желаю вам всем светлого Рождества и внутреннего мира и покоя.


С любовью,


Г