# Дельце о саквояже

Алексей Казовский

Шерлок Холмс жив!

Смеркалось.

Ветер за окном гнал над крышами низкие тучи, они сеяли на город мельчайшую водяную пыль, от которой на стеклах собирались прозрачные капельные бисеринки. На чердаке хлопал ставень слухового окна, зябко цокали копыта лошадей по мостовой, в соседнем дворе орал кот. А в уютной гостиной дома 221-б на Бейкер-стрит потрескивали дрова в камине - огонь жадно пожирал сухие поленья, освещая неяркими бликами две фигуры в креслах, с укрытыми пледом ногами.

Напольные часы в углу комнаты начали бить три минуты восьмого.

- А не спуститься ли нам, Холмс, в ближайший паб, выпить пивка с креветками? - предложила одна фигура, комплекцией поплотнее другой.

- Нет, Уотсон, - покачала головой другая фигура, не выпуская из зубов костяной чубук. - Мой дедуктивный метод подсказывает, что пива нам сегодня пить не придётся. Лучше мы выпьем шерри миссис Хадсон и прямо здесь.

- Но почему?!

- Потому что сейчас к нашей двери подходит один человек, а у него в кармане лежит очень занятный документ...

В ту же секунду внизу в прихожей раздался звон колокольчика.

- Как вы догадались? - в который уж раз поразился доктор способностям своего компаньона. - Уму непостижимо!

- Всё чрезвычайно просто, мой недалёкий, то есть близкий, друг, - скромно объяснил знаменитый сыщик. - Сюда поднимается Майкрофт, с которым мы разговаривали по телефону после ленча, пока вы дрыхли без задних ног в своей комнате.

- Ах, вот оно что! - смущённо воскликнул Уотсон, но тут же озадаченно округлил глаза. - Послушайте, Холмс, но ведь у нас нет телефона!

- Зато у Майкрофта есть, - пожал плечами сыщик и поднялся навстречу входящему.

- Здравствуй, здравствуй, дорогой брат! - протянул руки с порога к Шерлоку его ближайший родственник. - Тысячу лет тебя не видел! И вам привет, Уотсон, - бросил он через братнино плечо доктору.

Они, наконец, освободились от взаимных объятий и уселись в кресла.

- Ну, давай, рассказывай, брат, - прищурился Холмс. - Повтори то, что говорил мне - доктору будет полезно услышать всё из первых уст.

- Конечно, конечно, дорогой! - Майкрофт весь лучился восторгом и нетерпением. - Начну с самого конца: мы должны через две недели выбрать нового премьера и его кабинет. Голосовать будут только члены парламента, а выбирать они будут... - он сделал эффектную паузу, - из тех высокопоставленных особ, которые смогут доказать, что они в полной мере владеют словом художественного убеждения!

- Нич-чего не понимаю! - Уотсон в волнении потёр пальцами бритый кадык. - Кого и в чём они должны художественно убеждать?

- Это значит, мой юный друг моего дорогого брата, что все кандидаты написали свои предвыборные речи, сложили их в стопочку и отдали в парламент на рассмотрение. Те программные сочинения, что будут признаны наиболее убедительными, в плане морального и интеллектуального воздействия на мозги общества, и приведут их авторов в кабинет. В смысле - в кабинет министров.

- А мы-то здесь причём? - снова не понял доктор.

- Я, как единственный эксперт в щекотливых политических вопросах, прочитал рукописи и определил итог выборов с вероятностью в девяносто девять и восемь десятых процента, и он, честно говоря, мне не понравился. Поэтому, - хотя моё умственное развитие значительно превышает разумность Шерлока, не говоря уже о вашей, - именно на вас я решил проверить свои умозаключения, прежде чем выдать их парламенту.

Майкрофт поднялся, прошёлся по комнате из угла в угол, бросил внимательный взгляд за окно. Потом вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист плотной бумаги и протянул брату. Уотсон вытянул шею, стараясь заглянуть в документ. Увиденное повергло его в изумление - на листке была нарисована комбинация из трёх пальцев, в просторечии называемая фигой.

- Что это?! - доктор уже давно устал удивляться, но другого выхода у него просто не было.

- Шифрованная записка! - сыщик ткнул указательным пальцем в небо.

- Ерунда, - отмахнулся Майкрофт, - этим я просто даю вам знать, что не скажу своего мнения, пока не услышу вашего. Берёшься, Шерлок, или слабо?

Младший брат глубоко затянулся - в трубке затрещало, из неё посыпались искры - выдохнул густой табачный дым к потолку и ответил:

- Я могу распутывать самые безнадёжные дела гораздо лучше, чем ты. И это дельце, конечно, по зубам только мне, потому что я знаю стиль твоего мышления. Уотсон, как всегда, будет записывать мои рассуждения и выводы. Но для этого нужно сначала прочитать все опусы. Где рукописи, Майкрофт?

- Их доставят к вам завтра, в опечатанном саквояже. И не забудьте, что дело это чрезвычайно секретное и находится на контроле самой королевы!

- Ну что ж, тогда можно обмыть столь интригующее начинание, - предложил Уотсон, потирая ладошки. - Миссис Хадсон, принесите нам графинчик шерри, пожалуйста! - крикнул он в сторону закрытой двери.

Створки тут же распахнулись, и на пороге возникла хозяйка с подносом в руках, уставленным рюмками, графинами и тарелочками овсянки.

- За удачу! - Майкрофт провозгласил тост и выпил наливку одним глотком.

Друзья и миссис Хадсон поддержали его.


Рукописи привезли рано утром первым рейсовым кэбом, часы как раз сыграли девять с копейками или около того. Уотсон с Холмсом в это время всегда завтракали, поэтому не стали прерывать трапезу, а поручили миссис Хадсон втащить объёмистый саквояж наверх. Посыльный не хотел уходить без чаевых и поднялся следом за хозяйкой в гостиную. Ему дали тарелочку овсянки и отпустили с миром.

- А вы знаете, Джеймс, ведь Майкрофт абсолютно прав! - воскликнул Холмс, ловко избавившись от любимого блюда.

Доктор молча задрал брови, выражая знак вопроса, и облизал ложку. Сыщик допил кофе, вытер губы салфеткой, раскурил трубку.

- Я думал над полученной информацией до самого утра и пришёл к выводу, что содержание предвыборной речи может снять с замыслов политика все покровы, как раз благодаря его виртуозному владению искусством словоблудия. Значит, брату открылось под слоем художественной лапши, вышедшей из-под пера основного кандидата и его приспешников, нечто такое, что делает опасными для королевства спрогнозированные итоги парламентских слушаний. Мне же достаточно будет получить из ваших уст краткую, в одно предложение, характеристику каждого сочинения, чтобы в итоге подтвердить или опровергнуть заключение Майкрофта. Иначе говоря, вы должны придумать названия всей этой макулатуре, - он кивнул на саквояж.

Уотсон, не дыша, внимал компаньону, как обычно с трудом поспевая следить за виражами гениальной мысли.

- Название, несомненно, должно быть квинтэссенцией авторской задумки, и вы должны вытащить её для меня. Вот посмотрите, - Холмс развернул свежий номер "Таймс", - например: "Убийство лысого в подвале пустым мешком по голове". Как вам заголовок? Ведь вся суть вошла, до последнего пенса - кого, когда, где, чем и почему насмерть! Какой молодец этот журналист, всё по полочкам разложил для полиции! Теперь-то Лестрейду ничего не стоит поймать убийцу.

Уотсон внимательно изучил заголовок статейки, набранный толстыми готическими буквами, зачем-то понюхал газету и вернул сыщику.

- Хорошо, Холмс, с основными выводами я согласен, но вот когда и почему насмерть - остаётся для меня тайной за семью печатями. К тому же абсолютно не понимаю - за что?!

- Это же очень просто! Газета сегодняшняя, значит, убили его вчера, а почему насмерть - он же лысый! И столь незащищённому мозгу оказалось вполне достаточно удара мягкого предмета, который на волосатой голове не оставил бы и царапины.

Сыщик самодовольно откинулся в кресле, пыхнул трубкой. Уотсон покрутил головой.

- Вы в очередной раз убедили меня, Холмс. Но давайте займёмся нашим главным делом, чтением.

- Мой милый Хэмиш, неужели вы думаете, что я, который в жизни не прочёл ни одного беллетристического сочинения, изменю своим принципам?! Это же вы любите читать, вам и книжки в руки, - сыщик коротко рассмеялся.

Он наклонился над саквояжем, расстегнул замок и вытянул из простывшего на уличном холоде кожаного нутра первую попавшуюся пачку листков, скреплённую канцелярским зажимом. Положив рукопись на колени, он остро вгляделся в имя автора.

- Эдгард Попо, - тихо произнёс Холмс и передал текст Уотсону. - Читайте, а я пока вспомню всё, что знаю об этом человеке.

Друзья погрузились каждый в своё дело, в гостиной повисло молчание и ватные слои дыма.

Через десять минут доктор подал голос.

- Я готов, Шерлок.

Холмс порывисто подался вперёд: - Слушаю.

- Убийство на Морген-стрит! - ляпнул восторженно Уотсон.

Теперь, первый раз в жизни, пришла очередь удивляться великому сыщику.

- Причём тут убийство, Джеймс?!

- Я думаю, так вам будет легче найти нужные ассоциации...

Холмс машинальным движением руки вернул на место отвалившуюся нижнюю челюсть, почесал затылок и проговорил, качая головой:

- Вы меня полностью растворили и выпарили в осадок, выражаясь химическим языком. Может быть, вы и правы... - глаза сыщика заблестели, - действительно, всё в точку... - он снова не закончил фразу. - Давайте двигаться дальше!

- Конечно, вам виднее, Холмс... - Уотсон вернулся к своему амплуа, - я не могу постичь ваших гениальных озарений, но стараюсь помочь хоть чем-то.

Сыщик после этих слов друга расцвёл в кресле майской розой. Но природная скромность, конечно, не позволила ему слишком задрать нос. Тем более, говорить в такой позе не очень удобно. Сделав вид, что поправляет галстук на шее, Холмс вернул голову в нормальное положение и благожелательно посмотрел на доктора, извлекая из саквояжа следующую рукопись.

- Агат Кристиансен.

Уотсон взял у него текст, придвинул кресло поближе к окну и уселся на место снова. И на этот раз чтение не заняло у новоявленного лит-агента много времени.

- Раз-два-три, щёлкни пальцем кошку в лоб, - сообщил он своему товарищу, откладывая бумаги в сторону.

- Вот-вот, именно этого я и ожидал! - вскричал обрадованно сыщик. - Вам в точности удалось передать главную мысль послания. Не будь она столь же банальна, сколь ошибочны и все остальные публичные рассуждения автора, и можно было бы считать, что мы нашли одного фаворита.

- Ну, Холмс, я уже устал удивляться, - откликнулся Уотсон, - и больше не буду. Иногда мне кажется, что вы подмешиваете к табаку ещё кое-что, для обострения мыслительного процесса.

- Увы, доктор, ваш диагноз не подтверждается. Я применяю одно действенное средство, как вы знаете, но очень редко, и в данном случае прекрасно обхожусь без него. Однако к делу.

Очередная пачка листков, прошитая суровой ниткой, появилась на свет из саквояжа.

- Стив Кингсли, - провозгласил сыщик. - Я жду вашего вердикта, а пока попрошу миссис Хадсон сварить нам кофе.

Холмс вышел из комнаты и спустился на кухню. Вернулся он минут через пять и сразу же забил в трубку новую порцию табака, раскрошив гаванскую сигару доктора, пока тот читал. Сизые клубы не таяли под потолком, а собирались в одну гигантскую, на глазах толстеющую грозовую тучу.

Уотсон закончил чтение, свернул пачку листков в трубку и внимательно посмотрел через неё на своего товарища.

- Мёртвая зона родит хищные вещи - вот такое у меня получилось название.

А Холмс вдруг ударился в рассуждения:

- У нас ещё нет телевизора, но мне высказывания этого господина уже напомнили один из бесконечных сериалов о путешествиях между мирами, каждый из которых является альтернативой или возможным вариантом развития сегодняшней политической ситуации. Беда в том, что у нас-то на самом деле никаких вариантов нет, мы движемся в одном-единственном заданном направлении. Кем заданном? Остаётся только догадываться...

В гостиную вошла хозяйка дома в противогазе, составила на стол две микроскопические чашечки кофе и, покачав головой, направилась к окну.

- Ах, мистер Холмс, вы так много курите! Я, право, не знаю, чем тут дышит мистер Уотсон, - гулко проговорила миссис Хадсон и распахнула форточку.

В комнату ворвался сырой ветерок с набережной Темзы, а доктор на несколько секунд потерял сознание. Сыщик тут же пришёл ему на помощь, выпустив прямо в лицо друга густую струю дыма.

- Миссис Хадсон, вы поступили несколько опрометчиво! Так можно и отравить человека. А вы, Уотсон, кончайте симулировать! Всё равно рюмку шерри с утра вам никто не нальёт.

Домоуправительница хрюкнула хоботом противогаза и удалилась.

- Я почти воспарил к небесам, - прошептал доктор, качнув из стороны в сторону томным взглядом, - если бы у меня были крылья, я бы улетел далеко-далеко...

- А люди скажут: - Уотсон летит, скоро осень... - засмеялся Холмс и сунул в руки друга очередную рукопись. - Получите следующего кандидата - Атура Дойланда. Давайте-давайте, читайте, не расслабляйтесь.


Так пролетело ещё несколько часов, пока из саквояжа не возник на свет божий твердый кожаный переплёт с золотым тиснением.

- Урсул Арктос, - прочёл имя Уотсон, первым завладевший новым сочинением, - и даже название есть. Что вы на это скажете, Шерлок? - он показал сыщику обложку.

- Да-а-а уж! - протянул Холмс, - мы как-то беседовали на предмет космогонических представлений о движении Земли и Солнца, и вам известна моя позиция по этому вопросу. А этот господин явно мнит себя в центре мироздания, уж вы-то первый должны были догадаться, имея дело с латынью всю сознательную жизнь...

Но доктор уже не слушал разглагольствования дедуктивного сыщика, он читал рукопись с упоением, причмокивая от удовольствия, и непроизвольно шарил свободной пятернёй по столу, в поисках чего-нибудь вкусненького. Правда, тщетно.

Наконец Уотсон отвалился к спинке кресла, продолжая тихонько похихикивать, смахнул с носа весёлую слезинку и выдал:

- Э-эх, это ж надо до такого додуматься! Давненько мне не приходилось читать столь отвязной фантастики!

- Как ваше самочувствие, доктор? - подозрительно прищурился сыщик. - Обострения упадка сил не предвидится?

- После такой эмоциональной зарядки - только вперёд, к новым вершинам науки и техники!

- Отлично! - воскликнул Холмс и запустил руку в саквояж.

В это время внизу зазвонил колокольчик. Друзья прислушались к негромким голосам хозяйки и нежданного визитёра. Слов было не разобрать, но посетитель явно стремился к лестнице, что и подтвердилось вскоре скрипом ступенек под его сапогами.

- Входите, входите, инспектор, - крикнул Холмс в сторону двери и на всякий случай задвинул саквояж ногой под стол, а рукописи на столе накрыл газетой. - Нам как раз только вас и не хватало!

Створки распахнулись и на пороге гостиной возник Лестрейд собственной персоной, на ходу стягивая с рук перчатки.

- Вы всё затворничаете, - ухмыльнулся вместо приветствия инспектор, бросил на тумбочку кепку и перчатки и прошёл к свободному креслу. - Не соскучились ещё по настоящей работе?

- Вы же знаете мои привычки, - чтобы думать, не обязательно носиться по улицам, высунув язык, - парировал Холмс и прищурился. - Что вас привело к нам сегодня? Неужели с лысым какие-то проблемы?

- Вечно вы опережаете события, - недовольно скривился Лестрейд и подтвердил: - Но вы правы, убийство оказалось намного загадочнее, чем я предполагал. К тому же, некоторые сопутствующие обстоятельства придали делу новый ракурс...

В комнату неслышно вошла миссис Хадсон с подносом, на котором исходила паром чашечка горячего чаю. Инспектор поднял взгляд и вздрогнул от неожиданности, увидев прямо перед собой страшную резиновую рожу с гофрированным хоботом. Хозяйка оставила поднос на столе и ретировалась.

- Что же это за обстоятельства? - спросил Холмс, скрыв улыбку.

- Дело в том, - Лестрейд нервно оглянулся по сторонам, - что убитый оказался членом парламента. Он перевозил опечатанный саквояж с документами из королевской резиденции в палату лордов, и каким-то образом оказался вдруг в подвале! Кто-то заманил его туда, несомненно. А чемоданчик, как вы понимаете, исчез!

Сыщик с доктором обменялись быстрыми взглядами.

- О-очень интересно, - протянул Холмс, - и дальше?

- Надеюсь, всё здесь сказанное, как обычно, останется между нами?

- Не тяните резину, инспектор...

- Хорошо. Подробностей мне не сообщили, но документы очень важные, секретные. От них зависит формирование нового кабинета министров, и все опасаются, как бы враги нашего государства не воспользовались ими в своих гнусных целях.

- Не стоит драматизировать, - нарочито зевнул Холмс. - Это мог быть обыкновенный грабитель. Бумажник жертвы пропал или?..

- Остался целёхоньким во внутреннем кармане пальто, - уныло ответил Лестрейд. - И самое главное, непонятно, почему умер пострадавший, ведь никаких повреждений на теле не обнаружено. Единственное, что я установил достоверно - ему натёрли лысину обыкновенным пустым мешком, до того она сияет!

- Обыкновенным ли? - встрепенулся сыщик. - Мешок дерюжный или шерстяной?

- Какое это имеет значение? - округлил глаза инспектор. - Шерстяной.

- Понятненько, - совсем непонятно для окружающих сказал Холмс, - вскрытие делать не стали?

- Вы думаете это опять яд? Анализ крови трупа исключил такую возможность, - самодовольно ответил Лестрейд и отхлебнул чай из кружки.

- Ладно, я подумаю над этим делом, - произнёс сыщик, поднялся, ясно намекая гостю, что разговор окончен, и добавил, чтобы уж совсем не оставлять полицейскую ищейку в недоумении: - Думаю, в ближайшее время я смогу помочь вам в поисках саквояжа и его содержимого, но отыскать убийцу не обещаю.

- Вот хорошо! Убийцу - это уж мы сами, не впервой, ну, а не найдём - и ладно. Главное документики бы вернуть в целости.

Лестрейд вскочил на ноги суетливо, закружился по комнате в поисках своих уличных причиндалов и задом испарился на лестницу, благодарно кивая головой.

- Не может быть!

Это были первые слова, патетически брошенные доктором после того, как инспектор удалился восвояси.

- Конечно, не может, - спокойно согласился Холмс. - Всё здесь гораздо проще и, одновременно, сложнее, чем вы думаете. Я уже понял, что произошло на самом деле, и какую роль играет в произошедшем мой брат, но расскажу вам позже, когда мы закончим разбирать рукописи... Так что, вернёмся к нашим баранам из парламента!

Уотсон вытянул из-под стола вожделенную потерю Лестрейда и достал очередную рукопись.

- Следующий - Янис Флемин, - прочитал он имя автора, а через несколько минут выдал и пришедший на ум заголовок для сочинения: - Никогда не возвращайтесь из России с любовью.

- Я с полным основанием могу сказать, - подхватил Холмс, - что речь этого политика изобилует отсылками к публикациям в толстых научных, или около, журналах. Написано, наверняка, доходчиво, слишком патриотично и, в итоге, ни о чём. Так что, это не наш кандидат.

Уотсон полез было в саквояж за следующей порцией политической пищи, но тут часы пробили без двух минут пять пополудни.

- Однако! - поднял голову доктор. - Мы ведь совсем забыли про обед и ленч, - а миссис Хадсон-то что себе думает?!

- Это я отменил сегодняшнюю кормёжку, - самодовольно заявил Холмс. - На голодный желудок мозги шевелятся гораздо веселее.

- Ну, уж файв-о-клок я не позволю пропустить! Миссис Хадсон, где наш чай? - крикнул Уотсон.

- Чай будет в полшестого, - отрезал сыщик и поднялся. - А сейчас мы немного побоксируем для разминки.

- В такой-то кочегарке?!

- Вы правы, доктор, - Холмс подошёл к шифоньеру. - Дышать здесь действительно нечем. Воспользуемся опытом нашей сообразительной хозяйки, - он распахнул створки и выбросил в кресло перчатки и пару противогазов. - Надевайте.

Уотсон выпучил глаза от удивления, но перечить другу не решился. Он решил отомстить ему в бою.

- Я имею честь напасть на вас, сэр, защищайтесь! - фехтовально воскликнул хоботом доктор и принял стойку. - Какой вы культурный, Хэмиш, - ответствовал Холмс и тут же провёл хук слева.

Уотсон стойко принял удар, обернувшись вокруг своей оси, и заехал другу прямым в окуляры. Шерлок быстренько сгруппировался, оттянул резину от скулы и пыхнул пару раз трубкой, запудривая внимание противника. Но доктор не купился на этот дешёвый корчновский трюк и снова пошёл в атаку. Обманным движением правой руки он сделал выпад, а левой следом попытался пробить глухую оборону напарника. Холм с лёгкостью отразил удар, присел чуток и завершил манёвр классическим апперкотом.

Доктору хватило с лихвой. Он пошатнулся, задрав хобот, и начал заваливаться назад, но друг не дал ему упасть. Заботливо подхватив его под спину, Холмс подвёл к подоконнику впавшего в прострацию товарища, стянул с его головы противогаз и открыл форточку.

- Дышите, Хэмиш, дышите глубже, вы заслужили глоточек свежего воздуха!

Но Уотсон, широко разевая рот, силился что-то сказать и тянул указательный палец к окну. Сыщик перевёл взгляд на улицу и внезапно столкнулся с пронзительным взором чёрных глаз, висевших прямо за стеклом на фоне затухающего заката. Вокруг глаз чернела не менее отвратительная, ухмыляющаяся клыкастая рожа.

- Это же маркёр! - вскричал Холмс. - Но как он... - он не договорил, потому что наглый подглядывальщик уже отвернулся и его фигура, восседающая на странной конструкции, напоминающей велосипед с крыльями, уплыла в сторону.

Соглядатай наяривал педали, широкие опахала мотались вверх-вниз, унося воздушного наездника вдоль по Бейкер-стрит над головами редких прохожих. Они, конечно же, ничего не замечали.

Пока друзья переваривали увиденное, солнце окончательно свалилось за горизонт, выплеснув на улицу сумерки. И на этом, оказывается, представление не закончилось. Доктор чуть не впал в истерику - в противоположном конце тёмного уличного коридора возникло светлое пятно и начало приближаться, постепенно вырисовываясь в силуэт человека. Прохожих сдуло, хотя ветра особого не было.

Светящийся зеленоватый человек подошёл к дому знаменитого сыщика и пропал из виду. В прихожей звякнул требовательно звонок.

Друзья в молчании вернулись к креслам и уселись в напряжённом ожидании. На столе простывали две чашки чая, которые хозяйка внесла неслышно за спинами постояльцев.

Разговор внизу был не долгим. Визитёр поднимался по лестнице.

- Ба-а! Да это же сэр Баскервилль! - прорезался у доктора голос облегчённым вскриком, когда на пороге возник долговязый, усатый и вечно радостный знакомец в отливающей зелёнкой шубе.

- Мистер Холмс! Мистер Уотсон! - в свою очередь заорал пришелец, сверкая зубами, и кинулся обнимать ошарашенных друзей. - Я безумно, просто безумно рад вас видеть!

- Не сомневаюсь, - Холмс взял себя в руки. - Что привело вас, сэр, так неожиданно в Лондон?

Бывший канадский американец, не изменивший своим привычкам, скинул шубу на тумбочку и упал в кресло, задрав ноги на стол.

- Да меня вызвали срочно на какое-то тайное голосование в палату лордов, но я первым делом, прямо с поезда, решил нагрянуть к вам, друзья. Соскучился страшно!

Баскервилль снова хотел вскочить, но его мысли уже побежали в другом направлении.

- А ещё я страшно проголодался и попросил миссис Хадсон сварганить по-быстрому чего-нибудь горяченького.

Хозяйка не заставила себя долго ждать. Она торжественно вступила в гостиную, заметно проветрившуюся после боксёрского поединка, с кастрюлькой и тарелками на подносе.

- Ура! Овсянка, моя любимая овсянка! - захлопал в ладоши беспечный аристократ. - Миссис Хадсон, дайте я вас расцелую!

- Не стоит, сэр, что вы! - зарделась щеками хозяйка и добавила смущённо: - Я знала, что только ваша утончённая натура может по достоинству оценить мои кулинарные способности. За это я прихватила специально для вас и литровый графинчик шерри.

Она жестом фокусника извлекла из кармана передника рубиновый графин и поставила его на стол рядом с подносом.

После первого тоста проснувшийся зверский голод заставил всех отложить разговоры и умять за милую душу по полной тарелке каши. Кастрюля опустела в два счёта, что доставило миссис Хадсон давно забытое удовольствие. Хотя после обильного ужина на друзей и напало благодушное настроение, Холмс решил аккуратно выпроводить гостя.

- Прошу извинить нас, глубокоуважаемый сэр, - светски содрогаясь, сказал он, - но дела, не терпящие отлагательства, вынуждают меня пригласить вас к нам на завтрашний обед.

- Понял, понял, не дурак! - замахал руками Баскервилль. - Всё, удаляюсь, меня уже нет!

Он подскочил на ноги, надел шубу и двинулся к дверям, не забыв прихватить случайно графин со стола.

- Кстати, сэр, - вдогонку спросил его Уотсон, - а что это за мех?

- Вам тоже понравился? - на ходу обернулся гость. - Обыкновенная ондатра с наших фамильных болот, её очень много расплодилось в последнее время. И крупная же, собака...

Дверь хлопнула за ним. Друзья переглянулись и вернулись к своему занятию.

- Что там дальше? - Холмс сунул в зубы любимую трубку.

- Джейсм Чейзус, - задумчиво произнес Уотсон и погрузился в чтение.

Его друг рассеянно пускал носом кольца дыма в ожидании. На второй сотне, нанизанной на чубук, дождался.

- Если коротко - весь мир будет у нас в кармане, - сформулировал резюме доктор.

- Не думаю. Слишком приелись все эти громкие фразы избирателям. Одно и то же, одно и то же... Следующий.

- Вальдер Вэйкин, - провозгласил доктор.

- И этот не годится, - тут же откликнулся Холмс. - Гляньте-ка - ещё один эксперт выискался. Вообще, ни в какие ворота не лезет! - безапелляционно заявил великий сыщик. - Поэтому ничего, кроме нуднейшей тягомотины, я от этого господина не ожидаю, и читать тут нечего.

- "Он кричит: - Ошибка тут! Это я эксперт! А ему говорят: - Не шибко тут, прекращай концерт", - на манер Алисы переиначил песенку доктор - просто к слову пришлось.

- Поехали дальше, - хохотнул на его корявый выверт Холмс.

- А дальше - всё! - воскликнул Уотсон и на всякий случай пошуровал пятернёй в саквояже. - Пусто.

- Значит, пора спать, и так часы уже дважды пробили полночь. Отбой!

- А выводы? - с надеждой вопросил доктор.

- Завтра, всё завтра. К тому же, они могут оказаться и вовсе неожиданными...


Наутро друзья проснулись по расписанию. Позавтракали гренками с кофе и яйцами "в мешочек". Миссис Хадсон милостиво избавила их на этот раз от вездесущей овсянки, которую решила выдать экспромтом на обед.

Когда постояльцы закончили трапезу и, попыхивая трубкой и сигарой, взялись за газеты, в прихожей раздался звонок. Через пару минут хозяйка, снова облачившись в противогаз, внесла коробку, перевязанную бечёвкой, и оставила её на столе.

- Гляньте-ка, Хэмиш, что там, - попросил Холмс. - Кажется, это посылка от Майкрофта.

Доктор не заставил себя ждать, разрезал газетным ножом узел и извлёк из коробки телефонный аппарат с вертушкой.

- Гм, а куда же мы его будем подключать? - озадачился Уотсон.

- Это новая модель, беспроводная, - усмехнулся сыщик. - Позвоните в Скотланд-Ярд и пригласите инспектора Лестрейда на обед, пожалуйста.

Доктор приложил трубку к уху и покрутил ручку.

- Центральная эфирная слушает, - откликнулся в наушнике девичий голосок.

- Барышня, дайте-ка мне полицейское управление, - важно произнёс Уотсон. - Лестрейд? Мистер Холмс приглашает вас к двенадцати отобедать сегодня. Будете? Хорошо.

Доктор, первый раз в жизни говоривший по телефону, был весьма доволен, что всё у него получилось, как надо. Он снова уселся в кресло и углубился в газету. Холмс занимался тем же.

В полдень в гостиной на Бейкер-стрит 221-б собрались: Лестрейд, сэр Баскервилль, миссис Хадсон в противогазе и её постояльцы. Они церемонно уселись за стол и принюхались сквозь дымовую завесу к парку, поднимавшемуся над тарелками.

- Овсянка, фу-у! - скривился Баскервилль и отложил ложку.

- Вас что-то не устраивает, сэр? - участливо и в то же время с усмешкой спросил его Холмс. - Вы же её так любите?

Остальные в изумлении воззрились на сбрендившего аристократа. И он понял, что попался.

Баскервилль встал из-за стола и отошёл к окну, за которым мелькнули широкие крылья и чёрная физиономия. Эффектным жестом мнимый сэр сорвал маску с лица и оказался худощавым жёлтолицым человеком, давным-давно известным всем присутствующим.

- Профессор Мориарти! - воскликнули хором Лестрейд с Уотсоном.

- Я давно подозревал, профессор, что вы тоже выбрались тогда из Рейхенбахского водопада, - спокойно проговорил сыщик. - Зачем вы пожаловали к нам?

- Чтобы забрать у вас рукописи, слюнтяи поросячьи! - патетически бросил Мориарти. - Они мне нужны для одного дельца.

- Знаем мы ваши делишки, негодяй! Вы решили подменить их на опусы своих ставленников! Не выйдет, - в тон ему воскликнул Холмс.

- Ха-ха-ха! - по-фантомасовски расхохотался Мориарти, - вам никогда меня не одолеть, жалкие ищейки! Сейчас я вам покажу, где зимуют не только раки, - он распаялся всё больше, глаза его загорелись зловещим огнём.

Он принял свою излюбленную стойку борицу - растопырил ноги и скрючил руки на манер богомола. Лестрейд самоотверженно спрятался за спину доктора, мелко постукивая зубами. Уотсон же в это время раздумывал, стоит ли надеть боксёрские перчатки. Один лишь Холмс смело бросился в бой и ловким движением схватил профессора за жидкую шевелюру, но она вдруг осталась в его пальцах, соскользнув с голого черепа. Мориарти взвыл и шаркнул когтями по щеке противника.

- Держите его! - закричал Холмс, отскочив назад.

И тут всех поразила миссис Хадсон - она раскрутила хобот противогаза и, ловким движением обмотав его вокруг профессорской шеи, дернула Мориарти на себя, отчего тот брякнулся носом в пол. А женщина прыгнула на спину негодяя, одновременно выкручивая ему руки.

- Шаль, Шерлок! - прогудела хозяйка голосом Майкрофта.

Холмс среагировал мгновенно, трезво оценив ситуацию. Схватил шерстяную накидку с плеч переодетого брата, намотал её концы на кулаки и по-сапожницки шлифанул макушку профессора до зеркального блеска.

Через минуту всё было кончено. Мориарти дернулся пару раз в конвульсиях, издевательски ухмыльнулся, пробормотав что-то вроде: - А вот шиш вам с маслом! - и затих.

- Всё-таки статическое электричество - это сила! - сказал, отдуваясь, Майкрофт и наконец-то стянул с лица противогаз. - Мозги этой механической куклы просто перегорели.

- Он же не настоящий! - осенённо вскричал Уотсон.

- Конечно, другого я от него и не ожидал, - констатировал Холмс. - Профессор всегда отличался тягой к дешёвым театральным эффектам. И ему опять удалось выскользнуть, но не это меня беспокоит.

- Что же? - спросил доктор.

- Сколько человек он уже подменил в парламенте на свои самоделки, и скольких ещё подменит - вот в чём вопрос!

- Но это значит... - Уотсон замер, поражённый озарением, - что нами управляют...

- Не стоит говорить об этом вслух, доктор, - Холмс улыбнулся. - Зато у нас опять есть над чем поработать.

- Да-а уж, - протянул Уотсон, - одно можно сказать точно - мы-то с вами настоящие!

- Вы в этом уверены?.. - встрял в разговор Майкрофт, а Лестрейд крутил головой от одного к другому, не в силах постигнуть ход мыслей окружающих его великих людей.

Одно утешало инспектора - саквояж с рукописями, извлечённый Холмсом из-под стола, остался невредим, и теперь можно было спокойно отвезти его начальству.


(C) Алексей Казовский, 2011г.