# Зато

Людмила Тимофеевна Клементьева

<html>


<head>


<title> Зато</title>


</head>


Зато


- "Иллюзий у меня больше нет.


Люди.


Слабы и лукавы. Все. Очень нужны

любовь и понимание. Всем.


Других людей. Которых сами - все -

не понимают и не любят.


Хотя думают, все, что любят и

понимают.


Взаимно.


И это иллюзия.


Моя Иллюзия о Людях. О себе.


Зато искренне."


- вздохнул NN. И еще раз вздохнул. И

посмотрел вверх.


Вот Человек утром проснулся. Глаза еще

полузакрыты, ноги еще не тверды, и руки не ловки. Ноги сами находят

тапки, идут в туалет, руки сами открывают кран, умывают лицо, и в

зеркале - ох, да... - проснулся. Профыркался, просморкался,

зубы чистит Человек и думает, уже думает.
Сегодня, думает,

надо будет... но сначала... а потом...


По ТВ или из радио Человек услышал,

увидел, или ночью - еще в Интернете - прочел, а утром - вот уже и

приятель позвонил и спросил: " А ты знаешь, что сегодня!?.. Ты

идешь?.."


- А то! А ты?


А как иначе? За нашу и вашу свободу,

когда мы едины-мы непобедимы, а ты выйдешь на площадь?


Крепкий чай, быстрый бутерброд не важно

с чем.


Он вздохнул, заторопился, откашлялся

и вышел, и приехал, и встал рядом с другими людьми, что утром

проснулись и - см. выше.


Утренние люди стали толпой. Небольшой

толпой внутри огромного города.


Куда они все едут и едут, мимо, куда

идут и идут?...когда мы здесь... мы...


В мегафоны откуда-то сверху (это

обязательно - хоть немного, но сверху, с грузовика, с балкона,

со скамейки, с чьей-то блестящей машины, с плеч товарищей,

изображающих корявую пирамидку, с высоты своего огромного Я)

выбрасываются людям слова.


Визгливая тетка, мордастый дядька,

дядька с бородкой козлиной...


Воодушевляют. Или раздушевляют. Не

философствуй!


Слово и дело, хватит слов, наше дело

правое, правое дело - делай! Мы победим, они это знают, они нас

боятся, потому что мы сила, наша правда, вот вся правда, о

которой!.. Пора! Так победим!


В едином порыве единой душой толпа

орет, ликует, прет, сметает.


И сметена, скомкана, рассечена и

рассеяна другими людьми, утром проснувшимися (см. выше), служивыми,

охраняющими покой и порядок в государстве. Но сейчас они за людей не

считаются, это они преградили дорогу в царство свободы, и имя им

страшное ОМОН. И у них каски и маски, и щиты, и дубинки.


Душа толпы не знает сомнений и

страха.


Неприятное чувство, где-то в середине

тела, глубоко где-то, кричит "опасно!" и "нет!.."...


Но мы... мы...


Визгливые тетки и наглоглазые дядьки

ускользают. До новых встреч, друзья, соратники! Мы победим!


А ведь они тоже были маленькими?


А потом они росли, учились, учились,

учились...


Когда милые умненькие девочки и

любознательные усидчивые мальчики становятся тетками и дядьками,

охочими до власти и денег? До свободы и мира во всем мире и

справедливости настоящей демократии bla-bla-bla...


Вот этот момент перехода -

поподробнее, прошу, помедленнее, стоп-кадрами - как он

случается и почему?


И это бывает со всеми или склонность

надо иметь?


Когда в голове что-то такое щелкает и

превращенье начинается, начинается... Куколка в бабочку, куколка

в гусеницу, в червяка с потенцией полета.


Взгляд, скользящий из авто на

"пипл-схавает", на "быдло", на "народные

массы"...


И вот он-она орет в мегафон свою

правду, свою ложь, ложь, ложь свою, полуправду орет привычно,

автоматом, прицельно, пристрелянно, и холодно смотрит на толпу, что

утром еще была людьми.


А потом ужин, конечно. Еда нужна всем?


- Спрашиваешь!- Мы ведь такие же люди,

как все. - Как все, конечно, как все, а ты сомневался?


- Я?!


В клубе, очень закрытом, среди своих.

Совсем своих людей, своего круга. Узкого-узкого-узенького, узлом

затянутого круга их, своих людей.


А толпа?


Толпа расходится, разбегается,

разъезжается.
Домой или к друзьям, или домой с друзьями -

разгоряченно пить и вспоминать, и спорить, и есть вкусную еду.


Еда нужна всем. И свобода всем нужна.

Да-да-да! За нас!


Других скручивают в околоток, и они

немного боятся неизвестности, и чувствуют себя героями.


Потом их отпускают, и друзья, подруги

и свобода встречают их у выхода, щелкают фотоаппараты, все

телекамеры мира снимают картинку, и еще и еще.
"Хорошая

картинка, и эта вот, ха, пойдет, да. Да-да-да!"


Домой, домой! Или к друзьям. Или еще

куда-нибудь, догуливать, выбрасывать адреналин во все стороны света

и тьмы. Вот кафешка хорошая. А там еще лучше. И дешевле, кстати.


"Эй, люди, а где Васька-то?"


"Димон первым смылся..."


"Вот не верю я этому...."


"Он и сам себе не верит. Трепло,

блин. А что делать?!"


"Верю-не верю, прям девочка с

ромашкой, блин!"


-Они нас за людей не считают, они,

они. - Гады они продажные.- Ворюги.- Кровопийцы. - Кто? - Да все!

Давай, наливай. Кто милей? Никто! Я не за, я - против.

Против всех, да! Ура!Да наливай же.


А сигареты где? Дым коромыслом,

коромысло дымом, bla-bla-bla...


К защите толпизма будьте готовы! -

Всегда готовы!


Зато искренне.


Мятутся народы.


Огромный город зажигает огни. Желтые и

белые фонари светят всем. И разноцветные фонарики рекламы. И окна.


Мне жаль одного Человека. И еще одного

жаль. И еще...


Не унижай меня своею жалостью!..


Я люблю его, наверное.


Ночь придет, сон придет, спать пора,

просто спать, баю-бай, поцелуй меня...


Человек спит, как убитый. Имя ему

Имярек.


- "Чегой-то я ничего не понимаю."-

вздохнул NN, искренне зато.


Да, вот такие дела. Вот как бывает.


Москва. 2007


</body></html>