Кофырин Николай Валентинович
Странник роман-быль (мистерия)

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 5, последний от 01/03/2011.
  • © Copyright Кофырин Николай Валентинович (nikolaykofyrin@mail.ru)
  • Обновлено: 17/02/2009. 1961k. Статистика.
  • Роман: Проза
  • Оценка: 1.21*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мистерия. О странствовании в этом мире, о восхождении души человеческой, о постижении Единства Мира и Закона Бытия.


  •   
       СТРАННИК

    роман-быль

    ( мистерия )

    Правду, одну только правду,

    ничего кроме правды!

    Санкт-Петербург

    2004

       ББК 84Р7
       К 74
      
      
      

    Бесприбыльное издание

       Кофырин Н.
       К 74 Странник: Роман-быль. - Тосно: Прана, 2004. - 412 с.
       ISBN 5-86761-031-4
       Мистерия. О странствовании в этом мире, о восхождении души человеческой,
       о постижении Единства Мира и Закона Бытия.
       (Продолжение поиска, начатого в романе
       "Чужой странный непонятный необыкновенный чужак")
      
      
      
      
      
       ISBN 5-86761-031-4 Џ Н.В.Кофырин, 2004

    Как хочется понять, что же происходит?

    случайно всё или закономерно?

    существует ли судьба? и что есть судьба?

    имеет ли жизнь смысл или всё бессмысленно?

    и что такое Смысл?

    ради чего, вообще, всё это затеяно?!

    Возможно, эти вопросы важнее ответов на них,

    возможно, ответов вообще не существует,

    а может быть, Ответ - он везде, во всём,

    только мы его не замечаем,

    потому что так легче, проще, привычнее.

    Я - Мы - Вселенная -- всё это жизнь,

    и всё существует зачем-то, для чего-то.

    Вот только зачем?

    Должен, должен быть ответ!

    И пусть он недостижим, но само постижение уже наполняет жизнь смыслом, который, безусловно,

    везде и во всём

    СМЫСЛ -- ОН ВЕЗДЕ

       "Испытай меня, Боже, и узнай сердце моё;
       Испытай меня и узнай помышления мои.
       И зри, не на опасном ли я пути,
       И направь меня на путь вечный".
      
       Псалом Давида.
       "Странник я на земле..."
       Псалтырь 118:19

    "А ту маленькую девочку я отыскал...

    И пойду ! И пойду ! "

    Ф.М.Достоевский

    рассказ "Сон смешного человека"

      
      

    -- Здравствуйте.

    -- Здравствуйте.

    -- Доброе утро.

    -- Здравствуйте.

    -- А вы что не здороваетесь?

    -- Здрасте.

    -- Здравствуйте, Дмитрий Валентинович.

    -- Доброе утро.

    -- А кино сегодня будем смотреть?

    -- Конечно, раз я обещал.

    -- А вечер отдыха состоится?

    -- Пока никто не отменял.

    -- Дмитрий Валентинович, зайдите ко мне в кабинет на перемене.

    -- Хорошо, Валентина Дмитриевна.

    -- Доброе утро.

    -- Здравствуйте, учащиеся. Ну как, к урокам подготовились?


    -- Подготовились. А можно пока у вас посидеть?

       -- Конечно, заходите.
       -- Здравствуйте, Дмитрий Валентинович.
       -- Привет. Ну, как дела? Да ты не плачь, а расскажи толком. Может быть, я смогу помочь.
       -- Вчера была контрольная работа, и мне четверку поставили, хотя я всё правильно написала. Теперь пятерки за четверть у меня не получается, хотя по всем остальным предметам я круглая отличница.
       -- Постараюсь помочь, поговорю с учительницей.
       У двери его кабинета уже толпились в ожидании дети.
       -- У вас тепло. И так уютно. Совсем как дома. Когда к вам в кабинет прихожу, то забываю, что в школе. Так красиво... Даже лучше, чем дома.
       -- Это всё благодаря вам, вашим подаркам и рисункам.
       -- Я вот думаю: почему вы не такой, как другие учителя? Какой-то странный. Добрый очень.
       -- А можно вас сегодня проводить до дома?
       -- Спасибо тебе за это.
       -- Вы знаете, я с детства избегал шумных компаний, предпочитал держаться особняком, сам по себе. Иногда даже приходилось драться, чтобы не подчиняться общему мнению. Тяжело всегда оставаться самим собой. Но это лучше, чем пытаться приспособиться и быть как все.
       В кабинет входили учащиеся, бросали портфели и усаживались, кто где мог.
       -- Покажите, пожалуйста, мультик, который мы смотрели вчера.
       Включив видеомагнитофон, и в бесчисленный раз наблюдая за развитием сюжета, который уже знал наизусть, Дмитрий заметил, как у пятиклассницы Светы выступили слёзы, а Вика кулачком вытирает мокрые от слёз щеки. Кто-то из детей пытался сдержаться, а кто-то плакал вовсю. Дмитрий почувствовал, что и сам вот-вот расплачется, словно ему не тридцать семь лет, а семь. Он ощущал пульсацию чувств сидящих вокруг него детей, сопереживающих мультипликационному львёнку, чувствовал себя одним из них, словно вернулся в детство, слышал биение их сердец, искреннее горе, и любовь -- одинокую, непонятую, спрятавшуюся, которая вдруг выплеснулась наружу, заставив содрогнуться, отчего мурашки поползли по коже, и от заполнившей пространство любви завибрировало всё вокруг, и его сердце тоже. Это детское переживание любви, когда что-то неведомое наполняет тебя изнутри, и не знаешь, что это, откуда, как выразить это чувство, и весь горишь, поднимаясь в небо, а чувство такое чистое, свободное от примесей и желаний, в нём заключены и боль и восторг, радость и горе, оно словно фонтан, разбрызгивающий слёзы любви, в которой счастье смешано с грустью, в котором нет ни чуточки страха, чистое, прозрачное как капелька росы, лёгкое как облачко, его невозможно выразить словами, и только слёзы могут рассказать о том, что происходит в душе.
       Неожиданно раздался звонок.
       -- Ну, ребята, пора на урок. Досмотрим после. Я ведь вас никогда не обманывал. Помните наш девиз?
       -- Да. Каждый день одно доброе дело, одна новая мысль!
       -- Жалко львёнка, -- сказала Вика, вытирая слёзы, -- и папу его жалко.
       "А ведь у неё, как и у многих, сидящих здесь, нет отца".
       -- Добро победит, -- категорично заявила второклассница Ирочка, - оно всегда побеждает. Потому что сильнее. Потому что Бог помогает добрым делам, а не злым.
       -- А что такое Бог?
       -- Это главный дух, помогающий людям творить добро. Победить зло можно только добром.
       -- Но каким образом? - удивился Дмитрий.
       -- Надо его полюбить. Ведь злого льва, наверное, никто не любит.
       -- Что же такое, по-твоему, зло?
       -- Это непонятая любовь.
       "Откуда у второклассницы такие зрелые мысли?!"
       -- А правда, что вас хотят уволить?
       -- Я ничего об этом не слышал, -- ответил Дмитрий, ощутив, как внутри что-то содрогнулось.
       "Что ж, это для меня не неожиданность. Я был готов к этому с самого начала. Я знал, на что шёл, когда решил работать в школе".
       Он вышел из кабинета и побрёл по опустевшему школьному коридору. Вдруг из класса выбежала маленькая девочка и подбежала к нему. Увидев, что она плачет, Дмитрий присел на корточки и взял её за руки.
       -- Расскажи, в чём дело.
       -- Меня... меня, -- плакала девочка, -- у меня мальчишки ручку отобрали.
       -- Как тебя зовут? В каком классе ты учишься?
       -- Меня зовут Маша, я учусь в первом классе.
       Дмитрий нежно сжал Машину ладошку в своей руке и направился в класс.
       Учительницы в кабинете не было. Дмитрий долго и внимательно смотрел на притихших первоклассников. Ему вдруг показалось, что в лицах детей он видит их судьбы.
       -- У меня мальчишки, вот эти, -- сказала Маша, вытирая слёзы, -- постоянно ручку отбирают.
       -- Разве ты не знаешь "золотого правила"? -- обратился Дмитрий к одному из провинившихся.
       -- Не знаю, -- растерянно проговорил ребёнок.
       -- Поднимите руку, кто знает "золотое правило"?
       Никто не ответил.
       -- Уверен, знает каждый, только забыл. Ведь это так просто. В далекие времена люди в разных странах открывали для себя это правило, и называли его золотым, потому что оно пригодно всегда и везде. Давайте и мы попытаемся сделать это важное для каждого открытие. Подумайте, как нужно себя вести всегда и везде, чтобы окружающие к вам хорошо относились?
       Мальчик с первой парты поднял руку.
       -- Я думаю, надо быть добрым и не совершать плохих поступков.
       Сразу поднялось несколько рук в разных концах класса.
       -- Надо помогать старшим, не обижать маленьких.
       -- Надо любить людей.
       -- Теплее, -- ободрил детей Дмитрий. -- Ну а как бы вы хотели, чтобы с вами поступали?
       -- Люди должны делать друг другу добрые дела.
       -- Всё теплее и теплее, -- подбадривал детей Дмитрий. Теперь уже почти все тянули руки. -- Если хочешь, чтобы тебе никто не делал зла...
       -- То и другим не делай, -- прокричала девочка с первой парты.
       -- Молодец! -- похвалил Дмитрий. -- Ну а как нужно себя вести с окружающими?
       Среди всех поднявших руку Дмитрий обратился к провинившемуся:
       -- Как нужно поступать с другими людьми, чтобы и они к тебе хорошо относились?
       -- Как хочешь, чтобы с тобой поступали, так и с другими поступай.
       -- Правильно! Молодец!
       -- Я и раньше это правило знал, -- гордо заметил провинившийся, - только забыл.
       -- Если будешь всегда выполнять, то никогда не забудешь, -- Дмитрий не удержался и погладил мальчика по голове. -- А теперь возьмите ручки и запишите у себя в дневниках "золотое правило". Пусть ваши папа и мама тоже вспомнят это правило, которое они, возможно, забыли.
       Дмитрий взял мел и стал на доске медленно выводить большими красивыми буквами заветные слова. "Как я счастлив, Господи! Спасибо тебе за эту чудесную возможность, ради которой я и пришёл в школу".
       Неожиданно в класс вошла завуч.
       -- Дмитрий Валентинович, не могли бы вы позаниматься с детьми до конца урока?
       -- С удовольствием.
       Завуч ушла.
       -- Дядя, а вы кто?
       -- А как вы думаете, кто я?
       -- Наверное, волшебник.
       -- Да, наверное, -- Дмитрий улыбнулся такой невероятной детской догадке. --А раз я волшебник, то давайте сочинять сказки, как добро и зло возвращаются к тем, кто их сотворил. Я начну, а кто-нибудь продолжит.
       Дети тянули уже обе руки.
       -- А что делать, если тебя ударили и ручку отобрали? -- спросила Маша.
       -- Если хочешь, чтобы тебе делали добро, делай сам, и оно к тебе обязательно вернётся. Кто-нибудь хочет сделать доброе дело?
       Поднялся мальчик, и, подойдя к Маше, и вручил ей ручку и карандаш.
       -- Возьми, у меня ещё есть, -- сказал он гордо.
       Неожиданно и другие дети стали подходить и дарить Маше ручки, карандаши, фломастеры.
       Дмитрий почувствовал себя счастливым.
       Прозвенел звонок.
       Маша протянула Дмитрию маленького плюшевого зайчика.
       -- Это вам.
       -- Спасибо. А тебе не жалко?
       -- Для вас не жалко.
       Дети обступили Дмитрия и стали протягивать ему кто ручку, кто линейку, кто стирательную резинку, а одна девочка протянула свой вышитый платочек. Дмитрий не мог сдержать радости, которая переполняла его душу; он хотел обнять и расцеловать детишек, которые так смело и незатейливо возвращали ему любовь.
       -- Дядя, а почему вы такой добрый?
       Дмитрий опешил.
       -- А разве плохо быть добрым?
       -- У нас учительница строгая, она ходит и всем только замечания делает. Вот и вам нужно быть построже.
       Девочка, сказавшая это, взяла Дмитрия за руку и вложила свою маленькую ладошку в его ладонь. Сердце сжалось от счастья! Он не удержался и стал гладить девочку по голове.
       -- Меня зовут Ангелина.
       "Почти как дочь". И не сдержавшись, он поцеловал девочку в лоб.
       "Ужасно!" Он вдруг подумал, как это может быть истолковано. Но остановиться уже не мог, и присев, продолжал гладить девочку по голове, нежно сжимая её ладошку в своей руке. А она вдруг обняла его руками за шею.
       -- Я бы хотела, чтобы у меня был такой папа.
       Дмитрий чуть не заплакал. Стараясь не думать о дочери, однако, думая о ней, он продолжал гладить девочку по голове.
       -- Ты очень хорошая и добрая. -- И не удержавшись, спросил: -- А папа у тебя есть?
       -- Он уехал надолго на стройку. Он строгий, и не любит таких девочек.
       Дмитрий вынул из кармана свой маленький талисман -- игрушку, которую всегда носил с собой, и протянул Ангелине. Она улыбнулась. А Дмитрий плакал без слёз, испытывая огромную радость от не сдержанной нежности.
       "Как я люблю, люблю, люблю!!! И эту девочку, и других, и всех, всех, всех! Ради таких мгновений стоит работать в школе. Я нужен детям, а они нужны мне. Я счастлив! Это подарок и награда за мои страдания. Спасибо, Господи, за счастье, которое даришь мне! Да, всё в мире уравновешено. Я приласкал чужую дочь, живущую без отца. Может быть, и мою дочь кто-нибудь приласкает?"
       Позади стояла завуч и наблюдала за происходящим.
       -- Дмитрий Валентинович, мне необходимо с вами поговорить. В моём кабинете.
       Когда они шли по коридору, завуч с недоумением спросила:
       -- А зачем у вас Библия? Вы прямо как на Голгофу идёте.
       -- Кто знает, кто знает...
       Когда они зашли в кабинет, завуч сказала:
       -- Мне поступают сигналы от учащихся по поводу ваших уроков, которые больше напоминают проповеди. Вы задаёте детям такие сложные вопросы, на которые не всякий взрослый ответит. Например, что такое справедливость? или что такое любовь?
       -- А вот дети отвечают, и часто поражают меня своими ответами. Приходите ко мне на урок, и убедитесь сами.
       -- В школе дети должны прежде всего получать знания, -- отрезала завуч.
       -- А мне кажется, главная цель образования -- формирование нравственности, -- мягко возразил Дмитрий.
       -- Вас давно пора отстранить от уроков, и, надеюсь, директор сделает это. А сегодня что ещё вы намерены устроить?
       -- Диспут на тему "Почему люди лгут?".
       -- Сомневаюсь, что директор разрешит проводить это мероприятие, поскольку ваши начинания нарушают эстетическое чувство детей. Вы большой ребёнок, ещё не наигравшийся. А школа не место, где можно играть с детьми.
       -- Я пришёл в школу, чтобы любить детей, и научиться у детей любви.
       -- Но вы не находите с ними общего языка! Дети бегут от вас! Вроде бы неглупый человек, а ведёте себя как идиот.
       -- Вы правы, так может вести себя только Идиот.
       -- Вас, наверное, не оценили в детстве, и от того возник комплекс неполноценности. У вас большие способности, может быть, даже талант, что и выделяет среди окружающих. Однако вы неправильно реализуете свои дарования. Вы просто задержались в детстве и потому часто поступаете как ребёнок. Вам в школе нельзя работать, поскольку дети не могут учить детей! Вы не любите людей! Хочу дать вам совет: не ждите пока вас ликвидируют и увольняйтесь по собственному желанию.
       -- У меня нет такого желания. Свой крест я понесу до конца!
       -- Вы хотели быть добрым со всеми, но это невозможно. Есть друзья и есть враги. Друзей нужно приближать, а врагов держать на расстоянии. Лично я бы вас в друзья не взяла, поскольку вы способны обмануть и предать. Вы слишком много знаете обо мне, и я не в состоянии относится к вам как к подчинённому. Вы разгадали меня, и я лишена защиты.
       Выйдя из кабинета завуча, Дмитрий повстречал учительницу английского языка, которая заговорщически отвела его в сторону и тихо сказала:
       -- Вы знаете, ко мне приходят родители и рассказывают о том, будто директор скоро будет уволен, и на его место уже готовят завуча. И ещё, собираются подписи у учителей в поддержку вашего увольнения.
       -- Спасибо, что сказали. --Дмитрий грустно улыбнулся. -- Простите, мне пора на урок.
       Войдя в класс, он, как обычно, поздоровался и начал урок.
       -- Итак, что же такое закон: произвольное установление или утверждение некой закономерности? Откуда возникла потребность людей в законе? И почему люди нарушают закон? Возможно ли, когда ни в чём не повинного человека приговаривают к смертной казни?
       -- Закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло, -- сказал один из учащихся.
       -- Как вам кажется, -- спросил Дмитрий, -- заповедь "не убий" есть произвольное установление, или в ней скрывается некая закономерность, как, например, закон всемирного тяготения?
       Неожиданно в класс вошли директор с завучем и молча сели за последнюю парту. Это не только не смутило, но даже обрадовало Дмитрия.
       -- Что более удерживает человека от совершения преступления: страх наказания или голос собственной совести?
       -- По моему мнению, страх, -- ответил один из учеников. -- Потому что большинство людей не прислушиваются к голосу совести.
       -- А что такое совесть?
       -- Совесть -- это чувство, которое не позволяет делать подлость!
       -- Замечательный ответ! -- сказал Дмитрий.
       -- Совесть -- это чувство справедливости!
       -- А если закон несправедлив, как поступать: по закону или по совести? -- обратился Дмитрий к ученикам.
       "По закону", -- стали кричать с мест одни; "по совести", -- кричали в ответ другие.
       -- Я рассказывал вам о древнегреческом философе Сократе, которого осудили за то, что он говорил правду и призывал жить по совести. Сократ оказался перед выбором: выполнять несправедливый закон, с которым не согласен, либо быть изгнанным, то есть отказаться от своих убеждений, или умереть. Что бы вы посоветовали Сократу?
       -- Лучше отказаться от убеждений, чем умереть.
       -- Я не могу отказаться от своих убеждений, поскольку это всё равно что отказаться от себя самого. Если предам свои убеждения, то тем самым скажу, что всё, чему я учил, была ложь.
       -- Лучше лгать, чем умереть!
       -- Солгать означает отказаться от себя, а это для меня равносильно смерти. Выходит, чтобы сохранить своё положение, я должен признаться, что всё, чему я учил, была ложь?
       -- Тогда остаётся только сбежать.
       -- Но если я сбегу, то тем самым признаю, что испугался защищать свои принципы, и не уверен в их правоте. А если останусь и приму смерть, то все начнут интересоваться, что же это за убеждения, ради которых человек пожертвовал своей жизнью.
       После этих слов директор и завуч молча покинули кабинет. Как только дверь за ними закрылась, Дмитрий сказал:
       -- Я бы хотел, чтобы, когда это случится с вами, вы знали как можно и должно себя вести. Поверьте, жизнь поставит вас перед выбором: лгать или поступить по совести гораздо раньше, чем вы думаете. Итак, что же такое закон?
       -- Закон и есть совесть.
       -- Я тоже так считаю. Наша совесть -- первый и непреложный закон для нас. А совесть, как сказал один мудрый человек, это голос Бога в тебе. Поступая по совести, ты поступаешь, как хочет от тебя Бог, то есть справедливо. Что, по вашему мнению, означают слова "Не в силе Бог, а в правде"?
       -- Сила Бога -- правда, а правда -- это справедливость.
       -- Что же такое справедливость?
       -- Справедливость -- когда добро побеждает зло, когда правит Истина и правда побеждает ложь.
       -- А что же такое Бог?
       -- Бог и есть справедливость!
       Раздался звонок.
       -- Дмитрий Валентинович, -- сказал приоткрывший дверь кабинета директор, -- пожалуйста, пройдёмте ко мне.
       Когда они спускались по лестнице, директор сказал:
       -- Мне много рассказывали о ваших уроках, но я даже не подозревал что такое возможно. Неужели вы думаете, дети всё поняли?
       -- Уверен в этом. Я стараюсь подготовить их к жизни, к тому поступку, который, убеждён, каждому из них предстоит сделать.
       -- Мне кажется, детям не нужно много знать о своих правах. А то уже некоторые учащиеся отказываются убирать за собой в туалетах, заявляя, что это не входит в их обязанности. Эдак они завтра вообще перестанут быть управляемы и начнут делать что захотят.
       В кабинете директора Дмитрий увидел завуча и учеников одного из классов, в котором преподавал.
       -- Ну что ж, ребята, -- обратился к учащимся директор, -- надеюсь, вы объясните суть своих претензий Дмитрию Валентиновичу. Кто начнёт?
       Никто не ответил.
       -- Ну, смелее, смелее, -- попытался подбодрить директор. -- Нечего бояться.
       -- Может, мне выйти, если сказать в глаза смелости не хватает, -- предложил Дмитрий.
       -- Нет, зачем же. Пусть они объяснят, почему не хотят посещать ваших уроков.
       Тягостное молчание усилило напряжение.
       -- Они же дети, -- попыталась разрядить ситуацию завуч, -- они не могут сформулировать, бояться. Поднимите руки, кто согласен с тем, что Дмитрий Валентинович плохо преподавал, что его уроки проходили на низком профессиональном уровне. Не бойтесь.
       Никто не ответил.
       -- Тогда Дмитрий Валентинович, я попрошу вас выйти и подождать в приемной, чтобы не оказывать давления на детей, -- сказал директор.
       Дмитрий вышел из кабинета и стал ждать в приёмной.
       "Вот и случилось, что должно было случиться. Было ясно, что рано или поздно меня отстранять от уроков. Но иначе учить я не мог. Они решили избавиться от меня, и эта разборка только предлог. Слишком уж много я говорю и делаю того, что противоречит царящим в школе порядкам".
       -- Ну что, как совесть? -- спросил Дмитрий у детей, выходящих из кабинета директора.
       -- А при чём тут совесть? Как нам директор сформулировал, так мы и написали.
       Появился директор и предложил Дмитрию пройти в его кабинет.
       -- Дети жалуются на низкий уровень преподавания предмета и просят освободить их от изучения права.
       -- Почему?
       -- Как они пишут в заявлении на моё имя: "мы не согласны с тем, что учитель использует только лекционную форму занятий и часть времени урока уходит на разговоры, не касающиеся данной темы".
       -- Но позвольте, они ведь сказали, что "не согласны".
       -- Что? А, это они просто ошиблись, -- смутился директор. -- На самом деле они согласны. Поверьте, за двадцать пять лет моей учительской деятельности таких заявлений не было.
       -- Но ведь недавно ученики одного из старших классов попросили освободить их от учителя математики, к тому же классного руководителя, однако вы пригрозили исключить из школы подписавших жалобу.
       -- Это не относится к делу, -- взвизгнул директор. -- Я всё стараюсь делать в интересах детей, и не могу допустить, чтобы из-за одного преподавателя школа находилась в состоянии скандала.
       Читая заявление учащихся, Дмитрий обратил внимание на подписи своих любимых учеников.
       -- Не могу поверить, что Иванов и Сидорова подписали.
       -- Если вы думаете, что это я написал за них, то ошибаетесь. Дети уже давно выражали недовольство вашим стилем преподавания и выставляемыми вами оценками. Чем раздувать конфликт, поставили бы удовлетворительные оценки. Это ведь не принципиально. Может, и недовольных тогда бы не было. Лично я ставлю пятерки всем желающим. Ведь оценка не показатель знаний.
       -- Если мы сами будем показывать пример беспринципности, то чему тогда сможем научить детей, -- возразил Дмитрий. -- К тому же, в моём предмете быть беспринципным невозможно. Оценка должна быть справедливой.
       -- Тогда я должен буду на основании этого заявления издать приказ, по которому вы отстраняетесь от преподавания и лишаетесь учебной нагрузки.
       -- Но ведь это мнение учащихся лишь одного класса.
       -- Уверен, остальные присоединятся к данному заявлению.
       -- Не буду говорить о моральном аспекте ваших действий, но вы поступаете не по закону.
       -- Что ж, обращайтесь в суд.
       -- Мне бы не хотелось судиться.
       -- Тогда напишите заявление и уйдите тихо, по собственному желанию, без скандала. А я сделаю всё, чтобы эти заявления перестали существовать. В противном случае вам будет трудно устроиться работать в любой другой школе. Уж об этом я позабочусь. Но если вы откажетесь от того, что говорили, то я подумаю, сможете ли вы остаться у нас.
       -- Я не могу отказаться от своих убеждений. И чтобы отстоять свою правоту, я вынужден буду подать в суд на ваши незаконные действия.
       -- Простите. Возможно, я погорячился, -- отступил директор. -- Давайте заключим джентльменское соглашение. Вы будете вести уроки в тех классах, которые ещё не написали подобных заявлений. Но если это произойдёт, то я буду вынужден освободить детей от преподавателя, у которого они не хотят учиться.
       -- Тогда напишите приказ, по которому вы сохраняете мне учебную нагрузку в оставшихся классах.
       -- Договорились. Сейчас же и напишу.
       Выйдя от директора, Дмитрий повстречал одного из своих любимых учеников.
       -- Как же ты подписался под этим заявлением?
       -- Это, наверное, за меня подписали. Я категорично отказался и других призывал не ставить подписи.
       У кабинета Дмитрия ждала учительница физики.
       -- У меня нет урока. Можно к вам? -- спросила она, улыбнувшись.
       -- Буду рад. Давайте выпьем чаю, -- предложил Дмитрий.
       -- С удовольствием. Хотя я не за этим пришла. Я уже давно наблюдаю вас, и потому решила поговорить, чувствую -- вы свой. Я вообще многое чувствую. Я открыла этот дар, когда находилась в больнице в состоянии клинической смерти. Видела, как лежу на операционном столе, как врачи копошатся над моим телом, и вдруг слышу, как кто-то говорит: "Ей ещё рано". Я поняла, что это был Бог. До этого я была неверующая, и отец у меня неверующий, и мать. А рассказываю я вам об этом потому, что мне кажется, если судить по вашему поведению, и вы пережили нечто подобное. Уверена, вы неслучайно пришли в эту школу.
       -- Я не могу об этом говорить. Вы всё увидите сами. Всё предрешено, и избежать судьбы невозможно.
       -- Да. Но разве не лучше работать спокойно, и не высовываться?
       -- Счастье всегда оставаться самим собой!
       -- Хочу дать вам совет. Когда я работала в прежней школе, то однажды на педсовете, защищаясь от необоснованных нападок завуча, сказала, что у всех есть недостатки. Но впоследствии поняла, что совершила ошибку. Сначала ко мне стали приходить проверять на уроки, потом необоснованно лишили учебной нагрузки, а через некоторое время на педсовете мне устроили настоящее судилище, причём безо всяких к тому оснований, -- просто завуч не простила мне той маленькой критики и уговорила директора избавиться от меня. Работать стало невозможно, и когда предложили уйти по собственному желанию, мне ничего не оставалось, как согласится. А ведь я в школу пришла, потому что детей люблю; они для меня и радость, и счастье, и смысл жизни. Работать в школе для меня истинное наслаждение. И вот теперь, наученная горьким опытом, я стараюсь поступать более осмотрительно. Ведь здесь моя дочь учится.
       --Я уже несвободен в своих поступках, и должен поступать, как требует от меня Бог.
       -- Говорят, что у избранных Божиих есть отметина -- родинка на правой ягодице.
       Прозвенел звонок.
       -- Простите, мне нужно идти на урок, -- извинился Дмитрий. -- Было приятно узнать в вас единомышленника.
       Войдя в кабинет, где по расписанию у него был урок, Дмитрий решил опередить события.
       -- Считаю необходимым обратится к вам, господа учащиеся, и прошу: если вам что-то не нравится в моих уроках, скажите прямо сейчас. Я всегда учил вас, что первейший закон -- это наша совесть, и поступать по совести, значит поступать по закону. Мой предмет, быть может, единственный, в котором слово и дело неразрывно связаны. И если я буду учить вас одному, а поступать прямо противоположно, вы посчитаете, что все мои слова о правде, законе, справедливости не имеют ничего общего с действительностью. Я пришёл в школу не только учить вас, но и учиться у вас. Все мы участники одного большого эксперимента.
       Неожиданно в класс вошёл директор.
       -- По какому праву, Дмитрий Валентинович, вы ведёте урок? -- Вопрос прозвучал как вызов. -- Ведь вы отстранены от преподавания.
       -- Только не в этом классе.
       -- По моему приказу вы лишаетесь всей учебной нагрузки.
       -- А как же наше джентльменское соглашение?
       -- С вами никакие соглашения невозможны, вы не джентльмен.
       -- Но я не видел подписанный вами приказ.
       -- Хорошо, я вам сейчас его предъявлю.
       Директор стремительно вышел из класса, громко хлопнув дверью.
       -- Очень жаль, что вы являетесь свидетелем произвола администрации школы. Я всегда учил вас поступать законно. Если вам не нравится преподаватель, внесите в устав школы право учащихся выбирать учителя, и я первый за это проголосую. Однако я абсолютно уверен, что директор, который на словах заботится о ваших правах, будет против такой вашей инициативы.
       Дверь распахнулась, и в кабинет в сопровождении охранника вошли завуч и директор.
       -- Вот, пожалуйста, -- срывающимся голосом сказал директор, -- приказ номер сто тринадцать. В связи с многочисленными устными и письменными жалобами родителей и учащихся на низкий уровень преподавания предмета правоведения, за систематические нарушения режима работы отстранить Крестовского Дмитрий Валентиновича от проведения уроков.
       -- Вы поступаете незаконно и аморально, -- сказал взволнованно Дмитрий. -- Какой пример вы подаёте детям?!
       -- Это не ваше дело! -- прокричал директор. -- Покиньте помещение! А с детьми мы потом разберёмся.
       Он подошёл к Дмитрию и схватил его за руку. Освободившись от захвата и стараясь сохранять хладнокровие, Дмитрий решительно произнёс:
       -- Поскольку ваши действия незаконны, то я не считаю для себя возможным в присутствии учеников сбегать с урока, даже под угрозой применения силы.
       -- Тогда мы вызовем медицинскую машину и отправим вас на психиатрическое освидетельствование, -- взвизгнул директор.
       -- Что ж, попробуйте.
       -- Вы не в себе, вы попросту больны! -- выкрикнул директор.
       -- Мне жаль вас, -- спокойно ответил Дмитрий. -- Вы жертва собственного произвола.
       -- Что ж, обращайтесь в суд. Для учащихся это будет прекрасный пример, как, обладая юридическими знаниями, можно отстоять свои права.
       -- Я не хотел, но теперь буду вынужден это сделать, чтобы показать детям, как важно уметь защищать своё человеческое достоинство.
       -- Пожалуйста. Только пусть учащиеся сами скажут, чем они недовольны. Скажите, дети, не бойтесь.
       Класс молчал.
       -- Ну что же вы, не бойтесь. Почему вам не нравится учитель?
       -- Он угрожал нам, -- сказал один из учащихся. -- Говорил, что действует строго по закону, проводит эксперимент и смотрит, как мы себя ведём.
       -- Действительно, наша школа участвует в эксперименте, -- сказала завуч, -- и Дмитрий Валентинович один из его инициаторов. Ну а уроки вам его нравились?
       -- Не нравились. Он только и делал, что призывал поступать по совести.
       -- Почему же вы не сказали ему это?
       По движению руки завуча дети вместе с ней покинули кабинет. Дмитрий с директором остались один на один.
       Дмитрий чувствовал себя "заведённым", но, вспомнив о твёрдой решимости все проблемы решать любовью, усилием воли справился с волнением.
       -- Я всё понимаю, и потому вас прощаю. Во мне нет злобы, я даже люблю вас. А потому предлагаю выход: давайте не будем судиться и решим дело миром. Вы публично извинитесь передо мной, и если уж вам так надо, увольняйте меня в строгом соответствии с законом. Моя миссия в школе окончена!
       -- Не понимаю вас, -- удивился директор. -- Не легче ли уйти по собственному желанию?
       -- У меня нет такого желания.
       -- Но ведь отношение учащихся всё показало.
       -- Вы или не понимаете, что происходит, или обманываете себя. Я не могу уйти, как вы мне предлагаете, поскольку тем самым предам свои убеждения и то, ради чего пришёл в школу.
       -- Но поймите, дети не любят вас. Вот ещё одно заявление от учащихся, -- мне вручили его на последней перемене. С вами никто не хочет работать. Все против вас. Уйдите спокойно по собственному желанию, и я обещаю, что никто не узнает о произошедшем.
       -- Не надо никаких закулисных сделок, поступите по закону и по совести. Я прошу только извиниться передо мной в присутствии учащихся и признать, что вы поступили незаконно и аморально.
       -- Если вам это облегчит душу, то я готов извиниться за некоторую некорректность. Хотя виноваты в произошедшем вы. Чем больше узнаю вас, тем больше прихожу к выводу, что вам нужно сейчас отдохнуть и полечить нервы. Послушайте моего доброго совета: напишите заявление по собственному желанию. Я даже готов отчасти преступить закон и уничтожить все заявления учащихся, а также приказ об отстранении вас от уроков, чтобы в дальнейшем он вас не дискредитировал.
       -- Я не торгую своими убеждениями. Поступите по закону и как подсказывает вам совесть.
       -- Конфликтный вы человек, Дмитрий Валентинович.
       -- Только потому, что не изменяю своим принципам?
       -- Если учащиеся вас действительно любят, докажите это. Организуйте где-нибудь вне школы кружок, и пусть дети к вам ходят. Поймите, я сделал всё что мог, но вы не оставили мне выбора. Я предупреждаю, если подтвердятся слухи, что вы писали письма девочкам, то вас осудят за развращение молодежи.
       -- Я понесу свой крест до конца.
       Дверь открылась, и в кабинет вошли все заместители директора.
       -- Вот и женщины жалуются на вашу странность и излишнее внимание к проблемам любви.
       -- Вы допоздна засиживаетесь с девочками и мальчиками, и неизвестно чем вы с ними занимаетесь. Мне жаловались, что вы в присутствии девочек снимали пиджак, и даже обещали им поставить двойки, если они откажутся с вами танцевать.
       Дмитрий грустно улыбнулся.
       -- Это ложь. Мне жаль вас. Наверное, тяжело идти против правды?
       -- И почему каждое воскресенье вы с детьми ездите на пикник? -- в недоумении пожал плечами директор.
       -- И почему ваш клуб именуется "Белая ворона"? -- ухмыльнулась завхоз.
       -- Мне сказали, что вы пьяным появляетесь перед детьми, -- безапелляционно заявила заместитель по воспитательной работе.
       -- Я не употребляю спиртное, -- спокойно ответил Дмитрий.
       -- Может быть, вам обратится к психотерапевту, отдохнуть, подлечится?
       -- Почему, вообще, мы должны вас терпеть?!
       -- Я люблю вас. Мне интересно работать с вами. Вы умные, добрые, красивые...
       -- Нам не нужна ваша любовь!
       -- Вы заставляете нас работать с вами только потому, что заявляете о своей любви? -- сказала завуч. -- Ради всех можно и пожертвовать собой.
       -- Уверен, -- сказал директор, -- если мы спросим детей, то абсолютное большинство будет против вашего присутствия в школе.
       -- Давайте проведем референдум, -- поддержал идею Дмитрий.
       -- Незачем, итак всё ясно, -- безапелляционно заявила завуч. -- Вы просто ненормальный человек.
       -- "Безумным вы меня прославили всем хором. Вы правы. Из огня тот выйдет невредим, кто с вами день пробыть успеет, подышит воздухом одним и в ком рассудок уцелеет".
       -- Пускай педколлектив решает вашу участь, -- бессильно заявил директор. -- Какое решение примут педагоги, так я и поступлю. Но лично у меня вызывает опасение состояние вашего здоровья. Может быть, вам, действительно, к психиатру обратиться? У вас неадекватные реакции.
       -- Многие учителя обращались к директору по поводу неадекватных реакций Дмитрия Валентиновича, -- сказала завуч. -- Все говорят, что он поступает не как нормальные люди. -- И уже обращаясь к Дмитрию, завуч заискивающе произнесла: -- Может быть, чтобы успокоить коллектив, вы обследуетесь у психотерапевта, принесёте справочку, и можно будет людям говорить, что вы здоровы.
       -- Не нормальный не означает больной, -- спокойно ответил Дмитрий.
       -- Если вы здоровы, то трудно объяснить, почему вы говорите о какой-то своей особой миссии, что пришли работать в школу неслучайно.
       -- У меня такое чувство, что мы все участники эксперимента, который Дмитрий Валентинович ставит над нами.
       -- Прошу, не раздувайте конфликт, не настраивайте людей друг против друга. Поверьте, за вас никто не вступится.
       -- Я только говорю правду!
       -- Кому нужна ваша правда?! И вообще, правда -- сомнительное понятие; возможно, это оборотная сторона лжи. Зачем, ради чего вы затеяли это? Вы что, за идею воюете?
       -- Да. Но если сдамся без боя, дети оправданно сочтут это предательством. Ведь я пришёл в школу с определённой целью.
       -- Вот это и страшно!
       "А может быть, действительно, я не прав, и нужно оставить их в покое?" -- размышлял Дмитрий, направляясь к своему кабинету. Уже у дверей он неожиданно столкнулся с учительницей математики. Эту молодую симпатичную женщину неуверенность в себе делала некрасивой.
       -- Вы вся дрожите, Тамара Глебовна. Может быть, выпьете со мной чашку чая, -- предложил Дмитрий.
       -- Я дрожу потому, что вы подпитываетесь моей энергией, -- ответила молодая женщина, кутаясь в платок.
       Ответ удивил Дмитрия, и он улыбнулся.
       -- Знаете, если бы голосовали за ваше увольнение, то я бы поддержала это решение, -- задиристо произнесла Тамара Глебовна. -- После общения с вами людей колотит. В вас много категоричности. Вы не живёте в реальном мире. Ваш мозг это компьютер, всё запоминающий и анализирующий. Хотите сделать из себя бабочку, но за счёт выкачивания энергии из других. Вы и моей энергией подпитываетесь. Ваше негативное воздействие требует очищения.
       -- По вашим словам, я просто демон какой-то, -- улыбнулся Дмитрий.
       -- Да, в вас есть нечто великое. Сила излучения вашего мозга заставляет меня дрожать. Но вы излучаете вибрации низшего уровня, оценивая людей с точки зрения собственной выгоды. В вас работает только мозг, но отсутствуют чувства. А ведь только чувства могут помочь понять.
       В кабинет вошла миловидная женщина средних лет.
       -- С вами можно поговорить, Дмитрий Валентинович? Мой сын, он учится в третьем классе, недавно украл у меня из кошелька крупную сумму и купил себе игрушку. Отца у нас нет, я постоянно на работе, и справится с сыном у меня нет никакой возможности. А тут ещё к нам стал приходить мой знакомый по работе, собирается на мне женится. Так Миша стал убегать из дома. Но главное врёт и крадёт деньги. Помогите.
       -- Мне кажется, ваш ребёнок чувствует себя дома чужим. Он понимает, что поступил плохо, но оправдывает себя тем, что вы его не любите. Игрушка -- это компенсация за вашу нелюбовь, а кража лишь способ привлечь к себе внимание, может быть, даже отомстить; ведь он вас ревнует.
       -- Как же быть?
       -- Главное, не дать развиться отрицательной самооценке, и чтобы на нём поставили клеймо "трудного". Я постараюсь убедить вашего сына совершить добрый поступок, тем самым, перечеркнуть плохой, -- подарить игрушку, купленную на украденные деньги, школе, чтобы ей пользовались и другие дети. Это вернёт ему самоуважение. Если он будет считать себя хорошим и видеть, что и другие его таковым считают, то впредь не совершит подобного. Это для всех детей станет хорошим примером. Я хочу, чтобы они научились делать добрые дела, почувствовали, что дарить гораздо приятнее, чем получать. А от вас требуется сделать всё, чтобы сын почувствовал вашу любовь.
       -- Спасибо за помощь.
       В дверь кабинета постучали.
       -- Простите, Дмитрий Валентинович, я мама Ангелины. Хочу попросить: откорректируйте, пожалуйста, ваши отношения с моей дочкой. -- В голосе женщины звучала озабоченность, а глаза почему-то улыбались. -- Дочка мне заявляет: "добрее нашего социолога нет". Считает, что вы ей нравитесь, что она права, и всё тут. Мы учим, что у чужих нельзя брать подарки, а она почти каждый день приходит от вас с подарком. Другие тоже дают ей игрушки, но она не всех любит одинаково. С одной стороны, я с ней согласна, а с другой стороны, говорю ей: "дочка, ты своё мнение можешь иметь, но прежде чем у кого-то брать подарки и куда-то идти ты должна спрашивать разрешения у мамы". Ей ведь только семь лет. Её никто не наказывает. Отец с нами не живёт, но есть другой мужчина. Все её только балуют. А тут ещё вы, самый добрый, самый хороший.
       Дмитрий улыбнулся.
       -- Я пришёл в школу любить детей.
       -- Да, я согласна, что вы можете её любить. Но всё равно, вы же преподаватель, и она должна соблюдать приличия. А то дочка нам заявляет: "вы меня так сильно не обнимаете". Как же мы можем так сильно её обнимать? Ну чмокнем, ну там, поцелуем. Я ей говорю: "дочка, ты так и будешь ходить и обниматься?" А она отвечает: "не могу, я ему слово дала".
       -- Моё нежное отношение к Ангелине объясняется ещё и тем, что она очень похожа на мою дочь, -- попытался объяснить Дмитрий, -- даже имя схоже.
       -- Только, пожалуйста, так сильно её больше не прижимайте. А то она говорит: "мне так понравилось, даже воздуха не хватало".
       -- Любовь -- дар, который даётся всем, но реализовать его удаётся не каждому; это искусство, и научиться ему можно только любя. Загасить чувство легко, а зажечь вновь очень трудно.
       -- Она у меня такая открытая, хочет быть центром внимания. Очень любит целоваться, обниматься, вся такая лизунья.
       -- Я не считаю нужным одергивать тех, кто хочет проявить свою любовь. Не нужно лишать детей детства.
       -- Я согласна с вами. И тем не менее, у меня к вам пожелание: вы её, пожалуйста, любите поменьше.
       Мать Ангелины улыбнулась. Улыбнулся и Дмитрий.
       А в кабинет уже входила другая посетительница.
       -- Дмитрий Валентинович, помогите Вике. Я её бабушка. Каждый день уроки делаем, а ей всё двойки ставят. Я не знаю, чего они хотят от ребёнка. Девочку доводят, что она уже сумасшедшей сделалась. Оценки ей ставят несправедливо. А всё потому, что мы не можем заплатить за репетиторство. Пенсия у меня маленькая. И никто не хочет войти в положение. А у Вики врождённый порок сердца и одно лёгкое удалено. Мать от неё ещё в роддоме отказалась, а кто отец неизвестно. Вика осталась на нашем попечении. После уроков она у вас всё пропадает. А пусть лучше уроки учит. У вас ведь неблагополучные дети собираются. Я очень беспокоюсь за неё, очень.
       Утирая глаза платочком, бабушка вышла из кабинета. Но дверь закрыться не успела, потому что уже другая женщина просила разрешения войти.
       -- Я пришла поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали моей дочери. Благодаря вашему содействию учительница переэкзаменовала дочь, и Таня сдала на пятёрку. Сбылась её мечта, она стала круглой отличницей! Спасибо.
       -- Ради этого я и работаю в школе.
       -- Вы необычный человек! -- Женщина протянула пакет с печеньем. -- Вот, пожалуйста, примите угощение для детей.
       Раздался стук в дверь, и в кабинет вошла молодая миловидная женщина. Дмитрию сразу понравились её глаза -- глубокие тёмные вишни, и лицо -- пример редкой одухотворённой красоты.
       -- Долго не решалась прийти за советом, но, наблюдая со стороны, поняла: дети вас любят и тянутся к вам. Меня зовут Елена Юрьевна. Вот захотела посоветоваться по поводу своего сына Тараса.
       -- Знаю его, -- сказал Дмитрий, -- присаживайтесь, пожалуйста.
       -- Дело в том, что мой муж военнослужащий, и мы практически не видимся. Сын растёт без отца, и я чувствую, как они всё более становятся друг другу чужими. Жить вместе с мужем мы не можем, так как там нет условий для учебы Тараса, да и устала я мотаться по военным городкам. Молодость проходит, а я ничего в жизни не видела кроме погон, да степи. Мне не хватает общения, я хочу учиться, стать больше, чем просто жена. А муж не понимает этого, и только говорит: "потерпи ещё пять лет до окончания срока службы". Да я через пять лет старухой стану!
       Последние слова были криком отчаяния.
       -- Но ведь вы понимали на что соглашались, когда выходили замуж за военного, -- как можно тактичнее произнёс Дмитрий.
       -- Я тогда совсем девчонкой была, и конечно, мало что понимала.
       -- Но вы любили вашего будущего супруга?
       -- Мы просто дружили, а потом он предложил мне выйти за него замуж. Я согласилась. Правда перед самой свадьбой вдруг начала понимать, что делаю что-то не то, прибежала посоветоваться к маме, и она сказала, чтобы я отказалась, пока не поздно. Но я не могла обмануть Вадика. Он такой добрый, честный, открытый. Мама плакала на нашей свадьбе, глядя, как я повторяю её ошибки. Нет, я не была беременна. Потом родился Тарас, и на некоторое время я забылась. Но уже спустя год вновь стала ощущать наше с мужем несоответствие, хотя все говорят, что мы идеальная пара. Свекровь считает, что я слишком хороша для её сына. Теперь я отчетливо осознала, что не люблю мужа, но что делать, не знаю.
       -- Зачем же выходили замуж без любви?
       -- У меня в то время с матерью были конфликты, и я хотела уехать из дома. Муж увёз меня. Я сама тогда не знала, чего хочу, и не представляла, что означает посвятить жизнь мужу. Я думала, сумею воспитать в себе ответное чувство, хотела создать семью, думала, что смогу ответить благодарностью на любовь супруга. Но теперь понимаю -- заблуждалась. Женщины все так думают: что полюбят, смогут ответить взаимностью, выходят замуж, чтобы иметь дом и семью. Ну а если бы все сидели и ждали своей идеальной любви, сколько бы женщин остались одинокими? и как бы тогда рождались дети?
       Она словно оправдывалась.
       -- А разве лучше, когда дети рождаются без любви? -- осторожно спросил Дмитрий.
       -- Да, вы правы. Сын -- отражение нашего брака. Он растёт без любви. С отцом у него почти нет отношений. Я всегда хотела иметь мальчика и девочку, но недавно поняла, что больше у меня детей не будет. Вначале муж говорил, что ему всё равно, а недавно сказал "как ты хочешь". Но я уже не хочу.
       Самооправдание всё более перерастало в раскаяние.
       -- Да, все проблемы от нелюбви. Все!
       В кабинет вошла маленькая девочка, та самая, которой Дмитрий помог утром.
       -- Здравствуй, Маша.
       -- Здравствуйте. Я тебе подарок принесла.
       Она протянула Дмитрию маленького плюшевого зайца.
       -- А тебе не жалко?
       -- Для вас -- нет.
       Дмитрий вдруг вспомнил слова Машиной бабушки: "Не будет с неё толку, -- нагулянная она".
       Девочка взяла из шкафа несколько кукол, и, расположившись на диване, стала с ними играть.
       -- Дети вас любят, -- улыбнулась Елена Юрьевна.
       -- Я пришёл в школу любить детей, любить практически, воплощая, что считаю истинным. Вот только взрослые мешают. Меня удерживают здесь только дети. Я хочу, чтобы моя любовь разбудила в них ответное чувство, чтобы они не боялись любить, хочу их научить любить несмотря ни на что, хочу открыть счастье самопожертвования.
       -- Вас сожрут!
       -- Такова моя судьба! Когда я решил пойти работать в школу, то предполагал, что вряд ли смогу в ней уместиться, знал, что буду отвержен, изгнан.
       -- Как же вы сознательно идёте на такую м?ку?
       -- Как? Только превратив происходящее в эксперимент над собой. Я живу как в последний день. Ведь завтра может и не быть. А потому спешу делать добро, люблю без страха. Источник моей силы в любви детей; и кроме неё у меня нет ничего. Ради них я пойду до конца, чтобы показать, как можно бороться любовью, и даже проигрывая, побеждать. Я должен собственным примером научить побеждать зло добром, показать, как любовью можно добиться всего, чтобы они поверили во всемогущество любви. Я не знаю, что будет, но чувствую, что всё идёт по плану, по Божьему плану.
       -- Вы пророк!
       Прозвенел звонок.
       -- Скоро придут дети, -- сказал Дмитрий. -- Надо купить пирожков, чтобы было чем их угостить. А то ведь они всегда голодные.
       -- Мне уйти?
       -- Если вам интересно, можете остаться.
       Дмитрий спустился в столовую. Там обедали первоклассники.
       -- Приятного аппетита, -- нестройным хором обратились к Дмитрию дети.
       Он купил все оставшиеся пирожки и попросил уложить их на поднос.
       -- У вас, наверное, есть дети, -- сказала буфетчица. -- Вы их, похоже, очень любите.
       -- Здесь все дети мои.
       К буфету подошла девочка.
       -- Купи пирожок, -- попросила она у Дмитрия.
       -- Угощайся, -- он указал ей на поднос.
       Увидев своих знакомых первоклашек, Дмитрий подошёл к их учительнице.
       -- Я хотел бы пригласить детей на мультфильм, который давно обещал им показать.
       -- Нельзя нарушать распорядок работы группы, -- жёстко ответила учительница.
       -- Возьмите нас, волшебник, -- почти плача, просили дети, -- возьмите. Эта учительница злая.
       Когда Дмитрий вернулся с полным подносом пирожков, его маленький кабинет был уже полон учащихся различных классов.
       -- Сегодня предлагаю посмотреть фильм о том, стоит ли бороться со злом, -- сказал Дмитрий. -- А после просмотра, как обычно, обсудим.
       Неожиданно в кабинет вбежала семиклассница Марина с двумя огромными пакетами в руках.
       -- Это вам, -- она протянула пакеты Дмитрию.
       -- Ты хотела сказать, всем нам, -- улыбаясь, уточнил он.
       Марина кивнула и стала выкладывать на стол бананы, лимонад, шоколад, печенье. Дети обступили её и с удивлением смотрели на груду лакомств.
       -- Ты что, клад нашла? -- спросил один из ребят.
       -- Нет, просто отец дал мне на подарок, вот я и решила всех угостить.
       "И её называют "трудным, бездушным ребёнком"?" -- подумал Дмитрий.
       -- Мы тоже принесли конфет, -- сказали братья Коля и Толя.
       -- А я пирог принёс, -- сказал Гоша, и, смущаясь, пояснил, -- сам испёк.
       Дмитрий разрезал купленные пирожки, разделил все угощения по количеству присутствующих, чувствуя, что сможет накормить и пять тысяч человек.
       -- Как вы прекрасны, когда улыбаетесь, -- сказала Елена Юрьевна. -- Всё вокруг переворачивается и становится волшебным! Начинают происходить невероятные вещи. Как в Зазеркалье! И это делаете вы!
       Дмитрий улыбнулся.
       -- В детях я вижу себя. Словно мои чувства стоят передо мною. Ко мне приходят прежде всего одинокие и отверженные, гонимые и забытые, живущие, как правило, без отца, чужие в собственной семье. Всех их отличает одно -- их никто не любит. У меня же они находят то, чего лишены дома. Здесь они могут открыть свою душу, понять своё самое сокровенное желание, здесь они не боятся любить и быть добрыми. Всем им не хватает любви!
       Какое удивительно чистое переживание дарят они мне. Никогда я не испытывал ничего подобного. Хочется полностью раствориться в этом чувстве удивительной гармонии с миром. В школе я учусь любить и друзей и врагов, стараюсь зажечь в сердцах детей лампадку любви, которая будет согревать своим теплом их души в суровой жизни. Я люблю детей, они любят меня. И нет большего счастья, чем эта любовь. Всё остальное тленное. Что ещё нужно для счастья?
       В школе я впервые увидел себя и учителей глазами учеников, и понял, что взрослые -- это поглупевшие дети. Дети ещё не научились скрывать своих чувств, не разучились любить, и не боятся любить, -- это и отличает их от взрослых. Ничто не может определить человека истиннее, чем детское сердце.
       Для детей я стал своим. Чего нельзя сказать о взрослых. Опыт любви к детям привёл меня к поразительному выводу: чем больше любви отдаёшь, тем больше её становится. Главное отличие любви от её миражей в том, что она возвращается тебе с избытком!
       Дети -- выражение желания жизни вечной, потребность оставить себя в вечности, чтобы когда-то вернуться к себе.
       Когда фильм закончился, Дмитрий спросил:
       -- Ну, как кто понял фразу "быть или не быть?"?
       -- Быть самим собой означает отстаивать свою правду и бороться до конца; не быть -- покориться, приспособиться.
       -- Так смириться со злом или бороться?
       -- Покориться злу, значит начать служить ему.
       -- У него безвыходная ситуация, -- сказал семиклассник Вова. -- Или противостоять злу или покориться. Лучше уж бороться.
       -- Но что заставляет людей трусить и приспосабливаться? -- Дмитрий задавал наводящие вопросы, вместе с детьми ища ответ, который дети ему, он был уверен, подскажут. -- Что заставляет людей творить зло?
       -- Страх смерти.
       -- А я смерти не боюсь, -- сказал вдруг пятиклассник Саша. -- Всё равно умирать; раньше или позже - неважно.
       -- Когда люди злые умирают, они могут посмотреть на себя со стороны и на себе оценить, как больно зло, чтобы в следующей жизни это исправить и не попасть в ад.
       -- Мне кажется, ад -- это боль тех несчастий, которые ты делал другим людям.
       Дмитрий с восхищением посмотрел на Сашу из третьего класса, сказавшего эти слова.
       -- Когда человек совершает нехороший поступок, то он чувствует, что этого делать было нельзя, и ему становится плохо.
       -- Бог отправляет души на Землю, чтобы они могли исправиться. Он даёт шанс исправить душу добрыми поступками.
       -- Если плохо жил, то исправить ошибки, а если жил хорошо, то помочь тем людям, которым жить трудно.
       -- У человека есть выбор: или он будет плохим человеком, или будет совершать хорошие поступки.
       -- Кто делает добрые дела и думает, что будет спасение и Рай, тот служит Богу.
       -- Чтобы служить Богу, нужно быть священником.
       -- Священник -- он такой же грешник. А свечки зажигать, да иконы ставить, не такое уж трудное дело, если только они действительно верят. Бог может помочь и тому человеку, который не сидит в церкви и не молится иконам, в том числе и преступнику.
       -- Для чего помочь?
       -- Чтобы он раскаялся и начал новую жизнь. Если бы люди поверили Богу, то не грешили бы, и не было бы войны.
       -- А что означает верить в Бога? -- спросил Дмитрий.
       -- Это значит отдаваться в его руки, -- не размышляя, ответил Вова.
       -- Что же лучше: пострадать за добрые дела или за злые?
       -- Лучше за добрые.
       Дверь отворилась и на пороге появилась завуч.
       -- Что вы тут делаете? -- грозно спросила она, обращаясь к детям. -- Школа уже давно закрыта. Немедленно все по домам.
       -- А меня дома никто не ждёт, -- сказал пятиклассник Коля.
       -- А у меня мама на работе.
       -- Неважно, -- отрезала завуч. -- Школа должна быть свободна от детей!
       Прощаясь, дети стали покидать кабинет.
       -- Почему вы молчите, -- спросила Елена Юрьевна, когда они несколько минут сидели одни.
       "Женщины стремятся говорить, лишь бы заполнить тишину, которая кажется им пустотой, тогда как тишина наполнена беззвучным общением душ".
       -- Самый лучший собеседник тот, с кем можно поговорить молча.
       -- Вы женаты?
       -- Разве это имеет отношение к нашему разговору?
       -- А по профессии вы кто?
       -- Человек.
       -- Просто я пытаюсь всё взвесить, --извиняющимся тоном сказала Елена Юрьевна.
       -- Не хочу ломать ваших весов, -- объяснил Дмитрий. -- Вам не понять меня словами, как чувств моих не угадать. Лишь в тишине глаза глазами подскажут, где себя искать. Нет, не могу себе солгать я и причинить собою зло. Как невозможно без страданья замерзшему вернуть тепло. Пускай уж лучше в онемении душа продолжит свой полёт. К чему напрасные волненья, ведь это вряд ли кто поймёт. Другому зла не пожелаю, того, что сам испил сполна. Я вас прекрасно понимаю, хоть вы и не моя жена. Да, вы прекрасное созданье, достойное больших высот. Но не постичь вам мирозданья, что вас к себе не позовёт. Возможно степь прекрасней моря, но мне милее страсть воды. У вас совсем иная доля, моя же -- радость от тоски. Мне счастье приторное тошно. Я всех люблю -- меня никто. Любить меня, признаюсь, сложно. Мне нужно всё, иль ничего. А вы созданье компромисса. Вы женщина -- и это всё! Непостоянная Мелисса, вам хочется и то, и то. Но выбор -- это испытанье, чудесный шанс познать себя, проникнуть в тайну мирозданья, чтоб обрести второе Я. Но вам совсем другое нужно: покой, достаток и уют. А мне желанье это чуждо. Любви безумца не поймут! Да и кому нужны терзанья души, стремящейся летать. Нужны мне чувства, а не знанья, как научиться ложь прощать.
       -- Вы человек из космоса! -- восхищённо произнесла Елена Юрьевна. -- Но призываете к невозможному. Такое бывает только в мечтах. Вы призываете, но не зовёте за собой.
       -- У каждого свой путь.
       -- Мне казалось, такое бывает только в романах и мечтах. Я не верила, что это возможно.
       Дмитрий выглядел слегка равнодушным, хотя его страстно тянуло к ней, притом, что он понимал: рано или поздно она уйдёт к мужу.
       -- Если честно, мне не по себе от мысли, что я так и не узнаю настоящей любви -- взаимной, бескорыстной, жертвенной. Но главное для меня -- свобода! А любовь уже несвобода. Что ж, за всё в жизни приходиться платить, и это справедливо. Выбирая одно, отказываешься от другого. Нет, я не монах и не убеждённый холостяк. Я бы хотел найти женщину, которая была бы счастлива от одного лишь присутствия рядом со мной. Но вряд ли это возможно. Брак не самое лучшее место для любви.
       -- Почему? Разве вы не хотите счастливой семьи?
       -- Зачем мучить себя желанием невозможного. То, что со стороны кажется счастьем, часто оказывается взаимным мучением. Что хорошо для одного, бывает невыносимо для другого.
       -- Хорошая семья -- это семья, в которой всем хорошо.
       Дмитрий чувствовал, что признание невозможного постепенно перерастало в желание этого невозможного.
       -- А что для вас в жизни самое главное? -- спросил он.
       -- Вот опять думаю, -- словно извиняясь, усмехнулась Елена Юрьевна.
       -- Ну а заветное желание у вас есть?
       Она на мгновение задумалась, и, взглянув ему в глаза, тихо произнесла:
       -- Космическая любовь!
       -- А что это, вы знаете? -- спросил Дмитрий. Она не ответила. -- Возможно, это когда любишь несмотря ни на что, ничего не требуя взамен.
       -- Вы говорите, как я сама думаю.
       -- Это потому, что я человек из космоса.
       Они долго молчали.
       -- Мне очень хочется рассказать вам сказку про капризную принцессу и её верного рыцаря, который не стал для неё принцем, а увёз из прекрасного дворца в далёкую чужую страну, где им вместе пришлось пережить много всего. Там принцесса изменилась и даже перестала капризничать, но чувствовала, что-то неладное творится с ней, и в душе её холодно. И за то, что принцесса не испугалась в чужой стране и поняла, что весь мир огромен и прекрасен, послал ей бог волшебника, который растопил сердце принцессы. Но он был ещё и поэт, и художник, и увидел в принцессе то, что не заметил верный рыцарь. И тогда стало грустно волшебнику. А принцесса была так счастлива, что захотела поделиться этим счастьем со своим верным рыцарем. "Может быть, тогда он сумеет стать прекрасным принцем", подумала она. Это очень длинная сказка и пока без конца.
       Они долго молчали, окунувшись каждый в свои чувства.
       -- Чего хотите, угадайте, что, право, очень нелегко. Себя вы всю хоть изломайте, но лишь поймите -- для чего? В погоне за семьей счастливой, где радость и любовь во всем, вам никогда не стать любимой, не вспоминая о былом. Мне жаль, однако сожаленья вам не позволят стать собой. Нужны свои нам повеленья, а не чужие наставленья, как сотворить судьбу мечтой. Нам не понять себя без боли и не простить, не согрешив. Не разделить с тобой нам доли, пока не будет в нас чужих. Мы разные, но что важнее, хотим подчас мы одного. Найдёте вряд ли вы нежнее другого мужа своего.
       -- Вы человек из будущего! -- зачарованно произнесла Елена Юрьевна.
       "Хочется быть достойным её мечты", -- подумал Дмитрий.
       -- Спасибо за то, что вы есть. Только, пожалуйста, не уходите из школы. Я вас как мама прошу. Вы так нужны детям! У них же глаза светятся!
       -- Я исполняю судьбу.
       -- Скоро я уеду. Но обязательно вернусь. Вы мне ничего не хотите сказать?
       -- Пожелать вам что-либо нельзя. Вы всё сами прекрасно поймёте. Вы в плену у самой себя, потому и несчастно живёте. Но мне хочется вам пожелать стать свободной, а значит счастливой. О любви не бояться мечтать. Жить любя, а не быть лишь любимой.
       Неожиданно в кабинет зашёл высокий красивый мужчина.
       -- Познакомьтесь, это мой муж, -- смущаясь, сказала Елена Юрьевна.
       -- Я тебя везде ищу, -- недовольно пробурчал муж. -- Пошли домой.
       Не прощаясь, супруги вышли из кабинета.
       "Один, опять один!"
       -- К вам можно, Дмитрий Валентинович? -- В кабинет заглянула молоденькая учительница истории. -- Я бы хотела узнать результаты тестирования моих детей.
       -- К сожалению, не смогу вас обрадовать. В школу дети идут отнюдь не с радостью, а уходят без сожаления. Чего не хватает в отношениях учащихся и учителей -- это веры. Но более недостает детям любви. На уроках учащиеся находятся в состоянии нервного напряжения, душевного комфорта не чувствуют, и в целом радости от жизни не испытывают.
       -- Наверное, тоже можно сказать и обо мне. Вряд ли я могу назвать себя счастливой, хотя внешне у меня всё вроде бы нормально.
       -- Почему?
       -- Я оказалась на распутье. Не знаю, как жить дальше. Вроде бы достигла, всего чего хотела: у меня любимый муж, ребёнок, семья. Но что дальше? Нельзя же этим ограничиваться. Ведь не исчерпывается этим вся моя жизнь! По гороскопу я живу только пятый раз, а предстоит ещё семь.
       -- И в чём же смысл всех ваших жизней?
       -- А может, и не надо знать эту тайну?
       -- Но если тайна приоткрывается перед нами вопросом, значит, допустимы и предположения.
       -- А вы сами знаете, зачем существуете?
       -- Каждый знает.
       -- А вот я не знаю. Большинство самых важных поступков человек совершает неосознанно и неожиданно для себя.
       -- Это только кажется. На самом деле каждый раз человек выбирает себя, и то, что происходит с ним, и есть он сам.
       -- Наверное. Но это не означает, что во всех моих поступках присутствует смысл.
       -- С одной стороны, вы придаёте смысл тому, что выбираете, а с другой, выбирая, определяете, что является для вас смыслом существования. Вот, например, что более всего вы боитесь потерять: работу, мужа, дом, деньги или ребёнка?
       -- Наверное, ребёнка.
       -- Значит, именно в нём сейчас видите смысл своего существования.
       -- Но это не означает, что с потерей ребёнка у меня исчезнет смысл жизни.
       -- Конечно. Однако если это произойдёт, вы найдёте смысл жизни в чём-то другом. Только это не ответ на вопрос, зачем вы живёте.
       -- Большинство людей умирали, так и не найдя ответ на вопрос о цели своего пребывания на земле.
       -- Однако каждый из них не считал свою жизнь напрасно прожитой, находя оправдание либо в ребёнке, или в построенном доме, в созданном произведении искусства или посаженом дереве. Даже если человек не может ответить на вопрос, зачем он живёт, у него есть смысл бытия.
       "Уже поздно, но она не спешит домой, -- недоумевал Дмитрий. -- Чего же она хочет: развлечения или самоутверждение? А может быть, удовлетворения женского тщеславия?"
       -- Вы любите своего мужа?
       -- Мы с ним единое существо.
       -- Простите, но это выдумки.
       -- Нет. Мой Тосик -- так мы называет друг друга -- всё знает и доверяет мне, а потому я ничего не могу от него утаить. Но есть ещё Игорь -- он мой любовник и друг нашего дома.
       -- Как можно быть единым существом с мужем, и при этом изменять ему с другим? -- удивился Дмитрий.
       -- Это не измена. Я сплю с любовником с разрешения мужа. Мне врач посоветовал. Понимаете, нам с Тосиком очень хорошо вместе, но только не в постели. У нас нет сексуальной гармонии. А муж хочет во что бы то ни стало сохранить семью. Любовник, как известно, лучшее средство. Мама учит меня быть хитрее, чтобы удержать мужчину, но я не люблю притворяться.
       Беседа становилась всё более интимной.
       -- У вас очаровательная улыбка, -- сказал Дмитрий.
       -- Я люблю улыбаться, люблю сладкое и хочу, чтобы меня носили на руках, -- кокетливо заявила она.
       Дмитрий беседовал с незваной гостьей, откровенно пытающейся ему понравится, и чувствовал, как ждёт она ласки, с горечью думая, что и его жена, возможно, так заигрывает с кем-то.
       -- У мужа грубые мозолистые руки, -- словно оправдываясь, объяснила собеседница.
       Дмитрий взял её ладонь, погладил и нейтрально нежно поцеловал.
       -- Научите меня так целовать, -- кокетливо улыбнулась гостья.
       Он хотел дотронуться до её души, но ласки прошли сквозь пустоту.
       Вдруг откуда-то появился комар. Дмитрий махнул рукой, но назойливое насекомое настойчиво пыталось укусить.
       -- Придётся убить этого Тосика.
       Он намеренно назвал комара именем мужа, однако реакции не последовало.
       "Она хочет меня использовать. -- А почему ты не хочешь, чтобы тебя использовали, тем более что тебе это приятно? -- А в конце будет пусто и тоскливо. -- Ну и что. Кто знает, что из этого выйдет? -- Боюсь. -- Боишься любить? -- Да. -- Ты ли это? -- Я могу согласиться на всё, если бы только она меня любила! -- Зачем тебе эти проблемы? -- Она так похожа на девушку моей мечты, что я не могу преодолеть искушения узнать её поближе. Если всё неслучайно, то она что-то значит для меня. Её имя, и эта странная верность мужу, и ощущение себя с ним единым существом, -- всё напоминает мечты моей юности. Когда-то я мечтал стать учителем, возможно, мы бы учились вместе, и она могла стать моей женой. Но почему-то этого не произошло. Почему? -- Твоя женщина есть оценка себя. -- Наверное. Хотя сейчас я бы уже не влюбился в неё и не хотел стать её мужем. Как человек, она мне не интересна, хотя и притягательна как женщина. Но я не женщину хочу, я хочу быть мужчиной! Это потребность в себе самом, а в соединении с чем-то, без чего ощущаю некую неполноценность. А может, дело в том, что я мечтаю получить хотя бы капельку понимающей нежности?"
       -- Простите, если я вас обидела.
       -- Вы не обидите меня, если скажете, что выбираете между мной и мужем семью. Так поступают большинство женщин. И правильно делают. Хотя, при этом они отказываются от любви... Трудно сказать, какой выбор правильный. Покажите мне женщину, которая предпочтёт семье любовь? Таких единицы, -- только они и могут любить!
       -- Брак делает человека несвободным, -- словно оправдываясь, сказала она.
       "Они потому хотят оставаться свободными, чтобы трахаться без любви! -- зло подумал он. -- Позиция её мужа заслуживает уважения. Возможно, я бы поступил также. А может, всё оттого, что меня любят, но не предпочитают, предпочитают, но не любят? -- Ты просто завидуешь. Предложи тебе это счастье, ты откажешься. Тебе не женщина нужна. -- Да, всё, что она говорит о своей честности по отношению к мужу -- бальзам, который, уже не исцеляет, а раздражает. -- Она высвобождает тебя от юношеских мечтаний. -- Да, не она мне нужна, и не я ей нужен. Я нужен не ей! Не ей я нужен! Но сейчас для меня она спасение. Её присутствие пробудило во мне удивительное по силе, чистоте и ясности желание, избавившее от боли, которую причиняют воспоминания о жене. -- А может быть?.. -- Да, да, я хочу доказать себе, прежде всего себе, что я ещё мужчина, и что жена была не права, бросив меня, тогда как я лучше многих, и меня любят, потому что я могу доставлять наслаждение, наслаждение, которое даёт только чувство любви, которое даёт любовь, пусть даже без понимания".
       -- А не могли бы вы полюбить меня?
       -- Не могу, хотя и желал бы.
       -- Почему?
       -- Мне не нужна любовница, мне нужна любовь! Неужели вы не поняли, что я за человек?
       -- Нет, -- наивно улыбнулась она.
       -- Я из породы степных волков. Я могу не только любить, но и убить.
       Лицо её выразило недоумение.
       -- Знаете что, -- сказала она, чуть подумав, -- приходите к нам в гости, у нас найдётся косточка бедному одинокому волку.
       -- Волки не питаются объедками, они предпочитают насыщаться кровью.
       -- Глупенькая дурочка, -- произнесла она виновато, -- шлюшка.
       От сознания, что она не сможет его понять, Дмитрий ещё сильнее ощутил своё одиночество. Он хотел любить, но делить её с кем-то, тем более с любимым и любящим мужем, не мог, как и не хотел никому ничего доказывать.
       -- Надеюсь, вы не расскажете мужу о нашей встрече. Пусть это принадлежит только мне и вам.
       -- Муж мой это я, а потому я не смогу солгать и расскажу всё как есть.
       -- Но тем самым вы предадите меня, -- сказал он скорбно.
       Она только по-детски пожала плечами.
       -- Хотя вы правы: где начинается ложь, там кончается любовь.
       Нырнув в душу её, Дмитрий испытал боль, -- то ли оттого, что душа её была неглубока, то ли потому что место было занято мужем, -- но он готов был мстить всем женщинам за то, что не может не любить, а любя, не может не мучиться.
       Он не хотел её терять, но и с мужем делить не хотел. Не зная как вырваться из замкнутого круга ненависти и любви, а может быть, от чувства безысходности, Дмитрий вдруг ощутил острую потребность забыться в безудержной ласке.
       И словно почувствовав это его желание, она подошла и села к нему на колени.
       Долгожданной неожиданностью была эта близость. Он ощутил, как боль воспоминаний уходит, уступая место муке одиночества.
       -- Знаете, меня больше устраивают такие встречи, чем унылое супружеское существование. В такие минуты словно проживаешь целую жизнь.
       -- В каждой женщине живёт Клеопатра.
       Со всей очевидностью он вдруг представил: он мстил жене, а значит, и этой женщине, решив оставить их без себя.
       "Она лишь невинная жрица, а я её жертва".
       -- Где вы так загорели? -- спросила она.
       -- На островах.
       В её глазах блеснул огонь желания.
       -- А можно мне поехать с вами?
       Он чувствовал, как она переполнена желанием, как предвкушает ночь нежных ласк, о которых всегда мечтала, не подозревая, что может ожидать её.
       -- Только хочу предупредить вас, -- сказал он холодно, -- вряд ли это будет увеселительная прогулка.
       -- Вы меня пугаете.
       -- Во всяком случае, я вас предупредил.
       Они приплывают на надувной лодке на маленький остров в глубине большого озера.
       -- Зачем мы сюда приехали?
       -- Чтобы взглянуть на настоящее из прошлого и умереть в этой красоте.
       Разбивают палатку. Она жаждет и касается его рукой.
       Он наслаждается с каким-то безудержным сладострастием, пугая и радуя её своей неистовостью.
       -- Меня так никто не ублажал, -- говорит она, опьянённая его порывистой нежностью. -- Сбываются мои мечты.
       Он переступает все возможные границы, рассказывает самое сокровенное, безоглядно устремляясь в глубину неожиданности и увлекая её за собой. Но она не готова к такой обнажённой искренности, и удивляется, и настораживается. Он целует её нежно, трепетно, и постепенно страсть разгорается в них обоих.
       -- Я сегодня не могу, -- шепчет она. -- Но скажи, что это неважно.
       -- Это неважно.
       Она млеет от его слов.
       -- Поласкай меня ещё.
       Он ласкает её с каким-то жестоким сладострастием, выполняя все её желания, так, чтобы эта ночь запомнилась навсегда, чтобы, будучи с кем-то другим, она вспоминала только его и была только с ним.
       Он мстит. И ненавидя её, любит, проклиная всех женщин за неверность.
       Она удивлена страстью, с которой он ласкает её, но наслаждение вытесняет недоумение.
       -- Как красиво ты ласкаешь. Прямо как в кино. Никто со мной такого ещё не выделывал. Ты лучше всех.
       Они сближаются с пугающей её отрешённостью и страстью.
       -- Как сладко ты стонешь.
       Она целует его загорелое тело.
       О муже ни слова, ни слова о любви!
       Несмотря на смех и неуёмную изобретательность, у него отчуждённый взгляд и непонятная ей отстранённость, словно это не он, а только его тело.
       Они готовят пищу на костре, кормят друг друга, пьют из уст в уста, вкушая телом и тело.
       Она восхищена его необыкновенными ласками, думая о том, как подобное будет проделывать с мужем.
       Он заглядывает ей в глаза, и этот потусторонний взгляд её пугает. Видя это, он развенчивает её страх ещё более откровенными ласками.
       Они загорают обнажёнными, наслаждаются закатом солнца, плавают по лунной дорожке, встречают рассвет.
       Наконец, она спрашивает, когда они возвратятся домой.
       -- А разве тебе плохо со мной?
       -- Нет, но муж будет беспокоиться.
       -- Ничего страшного. Ты же сказала, с кем едешь.
       -- Да, но не сказала куда. Обещала вернуться через день.
       -- Давай побудем здесь ещё немножко.
       -- Ладно, но только завтра я должна быть дома.
       Он всё чаще заглядывает ей в глаза, словно пытаясь найти ответ.
       Это пугает её. Но ласки его всё пронзительнее.
       Наступает завтра. Она с облегчением говорит, что продукты кончились и надо возвращаться.
       -- А я не хочу.
       -- Но меня будут искать.
       -- Где?
       Она смотрит на него с недоумением.
       -- Прошу тебя, поедем домой.
       -- Я хочу остаться здесь.
       -- Ну и оставайся, а меня перевези на берег. Я не умею плавать.
       -- Разве тебе плохо со мной?
       -- Хорошо. Даже очень. Но муж будет беспокоиться.
       -- Разве он доставит тебе столько удовольствия, сколько доставил я?
       -- Нет, -- смущаясь, отвечает она. -- Но ведь он мой муж.
       -- А кто я?
       -- Кто ты?
       -- Да, я кто?
       -- Ну, ... любовник.
       -- Нет, я тот, кто любит несмотря ни на что! Хотя никто меня никогда не любил, а если и любил, то не принимал мою любовь. Горечь разочарования всегда заслоняла радость наслаждения. Я так привык к этому, что уже не могу насладиться, ожидая наступающего отрезвления. Вот и тебе не нужна моя любовь. Женщины меня никогда не понимали и всегда предавали. Что ж, я привык быть жертвой дамского коварства. Готов стать и сейчас.
       Она молчит.
       -- Значит, ты меня даже не любишь?
       -- Как тебе сказать... Мы с тобой занимались любовью, очень хорошо провели время, но у меня есть муж.
       -- А тебе не кажется, что ты ему изменяешь?
       -- Нет, муж обо всём знает и разрешает мне это, поскольку у нас с ним нет сексуальной гармонии. Я даже познакомила мужа со своим любовником, и теперь он друг нашего дома. Если хочешь, и ты можешь стать другом нашего дома.
       -- Я не привык быть ни вторым, ни третьим!
       -- Прошу тебя, отвези меня к мужу.
       -- Ты только сейчас о нём вспомнила, или помнила, когда я ласкал тебя?!
       Она молчит.
       -- Сознайся, ведь ты думала о том, как научишь мужа всему, что мы тут с тобой выделывали?
       Она краснеет, -- он угадал её мысли.
       -- Прошу тебя, отвези меня домой, -- умоляет она.
       -- Нет, мы останемся здесь навсегда!
       Он подходит к резиновой лодке, и длинный нож его кромсает лодку в куски.
       -- Что ты наделал?! -- испуганно кричит она. -- Как же мы теперь доберёмся?!
       -- Я, в отличие от тебя, приехал сюда не развлекаться.
       -- Тогда зачем же? -- В голосе её звучит страх.
       -- Я понял, что Вы мне даны! И нету в том боле сомненья. Вот только зачем в эти дни бегу я от уз искушенья. Вы сладкое счастье моё. Вы радость, что болью зовётся. Но горечь -- призванье моё. Не Вами судьба улыбнётся. Вы сосредоточье мечты, что с детства в груди я лелеял. Но как убежать от судьбы, пока я греха не содеял? Пусть Вам не понять никогда, зачем я средь вас появился. И если уж будет беда, то я впредь за всё извинился. Не ангел, отнюдь Вы пускай, и "шлюшкой" себя обозвали. Заметил я Вас невзначай, когда Вы меня повстречали. Пускай Вы чужая жена, и ждёте мужчин восхищенья. Но Вы для меня исцеленье, спасенье от боли, беда!
       В долгом молчании сидят они у кромки воды.
       -- Хоть не знаю, как мне быть, не должна я изменяться. Я могу чуть-чуть любить. А до Вас мне не подняться. Не хочу я Вас терять, не хочу терять и мужа. Вам, быть может, не понять эту жадность. Что ж, тем хуже. Я могла бы временами Вас любить, я знаю точно -- это можно. Но не с Вами. И на том поставим точку.
       -- Вам меня никогда не понять, как нельзя и любить временами. Выбрать -- что-то всегда потерять. Между мужем и мной -- я не с Вами. Мне милей многоточье тоски, чем соблазн ограниченных точек. Никуда не сбежать от судьбы, даже скрывшись за рифмою строчек. Как же можно любить не любя, не познав эту сладкую муку, не отдав и не приняв в себя боль предательства, месть и разлуку? Тело жаждет раскованных ласк, но душа беспощадно закрыта. Ничего мне не нужно от Вас. Раз не любишь -- то вера убита. Не могу я чуть-чуть полюбить для сравненья, как Вы, вечерами. Я могу лишь любить, как убить. Но сие невозможно мне с Вами. Вам дороже семейный покой чувств открытых и нервов распятых. Вам любовник сгодится любой. Я же хуже их всех вместе взятых. Друг для друга мы столь далеки, сколь различны и сколь непохожи. Никогда мы не будем близки. Ждет Вас муж. И меня кто-то тоже...
       Она начинает понимать, что происходящее не шутка, и ей становится страшно. Он кажется ей маньяком, замыслы которого непостижимы. Она просит, умоляет вернуться, говорит, что её ждет дочь и, возможно, любимый, и, наверное, любящий муж. Она ругается, обзывает его сумасшедшим, а он лишь улыбается в ответ, -- она в его власти! Тогда она бьёт его кулаками, разжигая в нём страсть, с которой он и овладевает ею. Она отталкивает его, плачет, задыхается, а потом, одурманенная наполнившим её наслаждением, опустошенно молчит. Но мысль о том, что её ищет муж, а она во власти влюбленного маньяка, выталкивает её из блаженства.
       Она любит мужа, но с ним не получает желанного удовлетворения. Любовник же воплотил сокровенные мечты, но она не любит его и боится, проклиная себя за то, что связалась с маньяком, неожиданно вспоминая, что сама использовала его. Она ощущает свою вину перед ним и даже проникается сочувствием. Но желание вернуться к мужу сильнее. Она просит, умоляет, ползая на коленях, желая смягчить его сердце, ласкает, не понимая, что он уже давно всё решил. Она всё ещё надеется, что он шутит, но, взглянув в его глаза, видит в них то, что лишает её последней надежды. В них приговор. Ей и себе. В истерике она бросается на него и валит на землю. Он выхватывает из чехла на поясе нож. Она хватает его руку, держащую рукоять ножа, неожиданно нож разворачивается и под тяжестью тела длинное лезвие вонзается в грудь, вырывая вздох облегчения.
       Вся в крови, она плачет, вытирая лицо окровавленными руками, испытывая от неожиданной развязки и ужас и радость высвобождения.
       Время скрылось за плотным покрывалом облаков. Вдруг красный луч взрывает тяжесть туч, и багряный отблеск уходящего солнца озаряет мир заревом, делая неразличимой кровь на её руках.
       С торчащим в груди ножом, улыбаясь, он еле слышно шепчет:
       -- Спасибо.
       И тут только она понимает: ею он убил себя! она стала орудием самоубийства!
       -- Прости.
       В шоке сидит она рядом с ним и смотрит, как он умирает.
       Кровавый закат уползает в ночь.
       Последние удары сердца, погибающего от любви, заставляют вздрогнуть.
       Острая боль пронзила тело. Взглянув в зеркало, он обнаружил, что щеку раздул громадный флюс.
       Кто-то стучит в дверь.
       -- Наверное, это мой муж. Так мы поедем с вами на острова? -- кокетливо спросила она.
       -- По всей видимости, мне придётся идти к зубному врачу.
       "Господь спас меня!"
       В сопровождении мужа она уходит, кокетливо махнув на прощание ручкой.
       "Эту ручку я никогда не забуду!"
       Спустившись в холл, Дмитрий прочитал объявление о проведение педсовета, одним из пунктов была ликвидация его службы.
       "Ну, вот и всё, -- подумал он. -- Хотя это ещё и не конец".
       -- Давно хотел спросить: откуда у вас такие интересные картины? -- спросил Дмитрий, зайдя к вахтёрше за ключами.
       -- Это мы с детьми рисуем, -- ответила вахтёрша, и пояснила: -- я раньше учительницей рисования была, а теперь веду кружок в изостудии.
       -- А почему ушли из школы?
       -- В школе ужасающий формализм и лицемерие. Всякий нормальный человек здесь долго не выдержит. На первый взгляд кажется странным, но из школы "уходят" тех, кого дети любят и кто любит детей. Они и вас съедят, эти так называемые педагоги. Тем, кто работает с детьми и при этом их не любит, нужно платить большую зарплату, потому что они вынуждены покупать за деньги то, что любящие детей получают даром! Директор должен защищать своих работников, а он их предаёт. Вот и вас тоже предал. Пьёт по страшному, а пьяный, ведёт себя безобразно.
       -- Его надо пожалеть.
       -- Я понимаю, у него внутренний конфликт с совестью. Но нельзя же появляться перед детьми в нетрезвом виде. Он и меня оскорбил, будучи пьяным. И это я ему как женщина простить не могу, а потому увольняюсь. Вот и вам нужно уходить отсюда.
       -- Кто же будет детей любить?
       -- Идите куда-нибудь в кружок, где к вам будут ходить только те, кто вам интересен и кого интересуете вы.
       -- Я пришёл сюда ради всех.
       -- В таком случае, пожилой молодой человек, желаю вам гореть ясно как можно дольше.
       -- Почему пожилой? -- удивился Дмитрий.
       -- Потому что мудрый.
       Дмитрий шёл по коридору, здороваясь первым, заглядывая в глаза, стараясь почувствовать каждого.
       -- Здравствуйте.
       -- Здрасьте.
       -- Доброе утро.
       -- Здравствуйте Дмитрий Валентинович.
       -- Привет.
       -- Здравствуйте.
       -- Доброе утро.
       Вдруг он заметил, как из противоположного конца коридора навстречу бежит кто-то, сердцем понял кто это, и раскрыл объятия, и она нырнула в них, и он подхватил её и стал кружить, и кружил, и кружил... Наконец опустил.
       -- Это вам. -- Она вытащила из портфеля плюшевого медвежонка. -- Обратите внимание, -- она указала на значок с надписью "love you", -- это с любовью!
       Сердце его взорвалось радостью, и он не стал сдерживать прорвавшейся сквозь все страхи и запреты нежности, присел на корточки и погладил Ангелину по голове.
       -- Где же мне найти такую дочку хорошую?
       -- А я бы хотела такого папу.
       Она села к нему на колени, и уже не стесняясь окружающих, он целовал её маленькую ручку, гладил по голове, прижимал к себе крепко-крепко, словно это была его дочь, и она прижималась к нему.
       -- Мама говорит, что девочкам нельзя вешаться на шею мужчинам.
       -- Но ведь ты мне совсем как дочь. Где же я смогу купить такую замечательную девочку, -- сказал он с тоской и сожалением.
       -- И я бы хотела такого хорошего папу.
       Он сжал её в своих объятиях, закрыл глаза и почувствовал, как воспаряет вместе с ней.
       -- Девочка моя!
       Голова кружилась от счастья.
       -- Вообще-то я подлиза. Когда меня хвалят, мне становится так хорошо, так хорошо...
       Она обнимала его своими маленькими ручками. Он старался быть осторожен, но она взяла его руку и положила к себе на пояс, чтобы полностью оказаться в его объятиях.
       И вдруг Дмитрий ощутил, как в нём стало расти желание, желание, которое, однако, не требовало удовлетворения.
       "Какое странное чувство! Нежность... но особого рода. Какое-то необычайное возбуждение, в котором нет желания. Это похоже на любовь к дочери, которую любишь ещё не существующую, но обнимаешь с нежностью крепко-крепко, замирая и задержав дыхание, ощущая жжение в груди, отчего хочется плакать -- так хорошо!
       Я счастлив! Как никогда не был счастлив! И уже нет страха, и мыслей нет!
       Она испытывает ту же потребность в любви, что и я, когда тридцать лет назад плакал в этом коридоре от одиночества и тоски. И у меня не было человека, которого бы я мог любить. Я заменяю ей отца, она мне дочь. Это любовь, потребность в которой испытываю и я, и она, -- чистое, кристально чистое чувство, без слов и без страха, сама нежность, и нежность и страсть, и страсть и любовь. Хотя это нечто большее, чем отношения отца и дочери. Это иное. Это больше! Я хотел так любить дочь, но ничего похожего к ней не испытывал. Да, дочь я так не любил. У меня не было возможности так любить её, и она мне так не отвечала. Или просто я не имел возможности любить? Нет, это нечто большее, чем любовь, чище, светлее, нежнее того, что я называл любовью, чего я никогда не знал, но в чём всегда испытывал необъяснимую жажду.
       Что это? Откуда во мне это, эта жажда?
       Не понимаю! Это не понятно! Непостижимо!
       Оно ни зачем и ни почему. Оно не от нас. Оно извне, сверху вошло в меня, взорвав изнутри, сжав сердце, заморозив душу, как неожиданность, как дождь, как благость и отрада, как свет, пронзивший меня.
       Внутри всё немеет. Огонь во льду! Что же это такое? откуда? зачем? почему?!
       Я не просил, а только мечтал втайне от всех. И вдруг... как дар свыше! Я не властен над ним. Ничего не могу с собой поделать, и весь подчиняюсь тому, что и назвать-то не могу.
       Я люблю? Но кого? Эту девочку? Но почему? Зачем? Я нужен ей? А она мне?
       Да, нужна. Ни зачем. Но почему. Почему!
       Что же Ты хочешь от меня? Что, что я должен сделать? Любить эту девочку? Дать ей то, что не дают мать и отец? Ты хочешь, чтобы я открыл её душу? зажёг в ней любовь?
       Почему она любит меня? Почему люблю её я?
       Необъяснимо! Непостижимо!
       Что же это?
       Зачем?!
       Я люблю её?
       Нет, не могу в это поверить!
       Но это так.
       Чужая девочка, чужой мужчина. Что связало нас?
       Откуда это?
       Почему?
       Понять невозможно!
       Только чувство, одно большое чувство, парализующее изнутри, делающее рабом и заставляющее повиноваться её взглядам, маленьким ручкам, почти терять сознание от её прикосновений, чуть ли не падать в обморок от её объятий, таких простых и искренних.
       Что со мной?
       Я не в себе. -- Я вне себя!
       Любовь к чужому ребёнку, желание сделать ему подарок, отдать себя целиком, прижаться к ней, прижать её к груди и застыть щека к щеке, взлетев над землёй, обретя единство, о котором мечтал, ... но не с женщиной -- с девочкой! незнакомой, чужой девочкой, целовать её слёзы, гладить по волосам хрупкое создание, прижимающееся к тебе с трепетом, без страха и сомнения.
       Что это за любовь? Откуда? Зачем?
       Разум молчит. Я весь одно большое чувство. Вибрирую как струна -- скрипичное си верхней октавы.
       Вот сейчас и умереть!
       Если рай существует, то вот он -- счастье без границ! Нет здесь инстинкта, нет секса, нет родства...
       Но что же это? А главное, Почему?!
       Мысль мертва. Есть только чувство -- огромное и трепетное как воздушный шар. И мы летим на нём, поднимаясь всё выше и выше, над лесами, горами, облаками. Навстречу судьбе!
       Я и она -- одно!
       И ничего лучше, чище, выше не бывает!
       Я искал свою женщину, а нашёл эту девочку.
       Быть может, она -- половинка моя?
       Как странно.
       Она, только она дала мне почувствовать единение, это чувство исчезнувшего Я и Ты.
       Почему так случилось?
       Прочь мысли, прочь!
       Только чувствовать, только!
       Не хочу ничего боле!
       Только любить! Её! Мою девочку!
       Мою? Да, мою!
       Я нашёл её. Вернее, она нашла меня, она меня полюбила. Я лишь ответил, испугавшись вначале, глупец.
       Она умнее, мудрее, она лучше меня!
       Кто же она?
       Та самая девочка, которую я любил когда-то в детстве, безнадёжно, безответно, боясь признаться себе? Почему, откуда это чувство, почему оно живо, и столь же чисто, словно не было тридцати лет, а я всё тот же мальчик, стремящийся понять, что происходит в его душе?
       Почему, глядя на эту девочку, не хочется ничего говорить, а только смотреть на неё и молчать, молчать, отдаваясь бурлящему потоку неизведанного переживания, уносящего сквозь облака".
       В кабинет ворвалась ватага ребят и девчонок.
       -- Это правда, что вас увольняют? -- наперебой закричали они.
       -- Хотят уволить, -- спокойно ответил Дмитрий.
       -- Наверное, вас увольняют потому, что вы слишком много знаете об учителях, -- сказала семиклассница Наташа. -- Вы многим мешаете.
       -- Кому же я могу мешать?
       -- Учителям не нравится, что когда они выгоняют кого-то из класса, он идёт к вам, -- сказал шестиклассник Миша. -- А ему здесь с вами лучше, чем с учителями.
       -- Учителя не пускают нас к вам, звонят родителям. Моим родителям звонили и говорили, будто бы вы продаёте печенье, показываете порнуху и берёте за это деньги.
       -- А наша учительница постоянно нас ругает. Один мальчик ей ответил, что она сама такая. Тогда учительница подошла к нему и ударила по голове. Потом этого мальчика перевели в младший класс, хотя он хорошо учился.
       -- Скажите, пожалуйста, Дмитрий Валентинович, а имеет право учительница на уроке обыски устраивать и в карманы залезать?
       -- Нет, конечно, если у тебя в кармане нет бомбы.
       -- Когда у одного мальчика пропал кошелёк, учительница заставила меня в присутствии всех вывернуть карманы и обыскала мой портфель, словно я вор какой-то.
       -- А наша учительница вызвала моих родителей и стала жаловаться отцу, что я сама бегаю и других подговариваю ходить к вам. Ставит двойки, потом вызывает родителей и предлагает репетиторство. Мы пошли жаловаться директору, а он ничего...
       -- Директор говорит, что вас дети не любят, а на самом деле любят, -- сказал Коля-первоклассник.
       -- А в туалете для девочек кто-то написал: "Мы против увольнения социолога. Мы любим только его".
       -- Директор боится, что вы правовед и можете вскрыть его махинации. Вы ему и другим учителям мешаете деньги заколачивать.
       -- А мне двойки ставят специально, -- сказал восьмиклассник Кирилл. -- Хотят от меня избавиться, чтобы за деньги взять другого. Информатик с директором знают, что нехорошо делают, потому и пьют. Иногда и на урок пьяным приходит. Это они совесть заглушают.
       -- Скажите, Дмитрий Валентинович, разве директор имеет право посылать нас мыть туалеты? -- возмущенно спросила шестиклассница Вика.
       -- Нет, конечно.
       -- Тогда почему он поступает несправедливо?
       -- А как тебе кажется, что такое справедливость?
       -- Справедливость это то, чего не хватает в нашей школе, -- заявил один из учеников, отказавшийся подписать заявление, -- и что проповедует Дмитрий Валентинович.
       -- Я где-то прочитала, что справедливость это маленький островок правды в большом океане лжи.
       -- А как считаешь сама? -- спросил Дмитрий.
       -- Мне кажется, что это когда люди к тебе проявляют сострадание.
       -- Вот меня не любят, а любят сестру, -- с горечью сказала семиклассница Ира. -- А всё потому, что я нежеланный ребёнок. Папа хотел, чтобы мама сделала аборт, а мама не согласилась. Меня бьют, даже когда я ни в чём не виновата, а сеструху никогда не бьют. Когда она родилась, я сразу почувствовала, что меня любить не будут и будут любить только её.
       -- Справедливость это то, за что надо бороться до последнего.
       -- Несправедливо, когда социолог страдает из-за детей, что находятся в школе под присмотром учителей.
       "Я всегда хотел возвратиться в родную школу и зажигать сердца детей любовью. Я знал, на что шёл, знал, что меня выгонят, но выбрал борьбу. Достоинство человека в том и состоит, чтобы достойно проиграть в поединке с судьбой, а не пассивно ждать своей участи. Да, можно умереть как герой, а можно как подлец.
       Человек свободен в том, чтобы признать судьбу или не признавать, следовать ей или с ней бороться, воплощать или бездельничать.
       Я знал, какая судьба ждёт меня в школе, и сознательно выбрал её.
       Судьба моя состоит в том, что я должен бороться, чтобы показать детям пример, зажечь их сердца любовью, и в этой борьбе проявлялся мой характер.
       Не подчиняться судьбе, а подчинять себя судьбе!!!
       Я готов к любому исходу. Высшая мера свободы это готовность ко всему. Скорее всего, меня "ликвидируют". Я знал, что так будет, и потому бесстрашно вызывал огонь на себя. Всё предопределено.
       Могу ли я победить? Вряд ли. Люди со времен Иисуса Христа не изменились. Но что-то мне говорит, что нужно бороться, пытаться убедить, призывать к справедливости, просить, чтобы судили по совести. Я чувствую присутствие Господа, чувствую, как Он помогает мне!
       Желание сопротивляться, бороться, отстаивать своё достоинство, не позволять себя растоптать, сохранилось у меня с детских лет. Тогда я не позволил, неужели допущу сейчас?!
       Но откуда в них это упоение властью, привычка властвовать, сладострастное ощущение своего всесилия перед зависимым существом, которого можно унизить, растоптать его гордость, лишить самоуважения в глазах окружающих? Что заставляет испытывать наслаждение от унижения беззащитного, от всевластия перед тем, кто не может дать отпор? Откуда эта жажда унизить, желание расправится с неугодным, неприятие свободомыслия и независимости? Ненавижу их!
       Нет, ты люби их, люби несмотря ни на что! Иначе чего стоят твои проповеди. Вот они -- дела, без которых вера мертва.
       Зачем люди творят зло? -- Не зачем, а почему! -- Хорошо, почему люди творят зло? -- Потому что хотят добра! -- Откуда же берется зло? -- От недовольства. -- Отчего же недовольство? -- От глупости. Никто не желает зла себе, но, причиняя зло другому, человек тем самым причиняет его себе. Зло творят от непонимания, что оно всегда возвращается к своему источнику.-- Зачем же люди прибегают к насилию? -- Не зачем, а почему! Любое насилие глупость, потому что силой, в конечном итоге, ничего не добьёшься. Невозможно силой заставить любить. Свободу победить невозможно, потому что такова природа человека. Все жаждут любви. Поэтому всего можно добиться любовью. -- Что же побеждает: ненависть или любовь? -- В конечном итоге побеждает свобода, а значит любовь! Страх может победить ненависть, но не любовь! -- Так почему же люди творят зло? -- От нелюбви. -- Кто же виноват? -- Я! -- Что же делать? -- Любить! Другого выхода нет!
       Почему я не могу ненавидеть их, и люблю, хотя и ненавижу? Почему прощаю, жалея, и в то же время презирая? Почему не могу не любить их, и даже ненавидя, люблю? Отчего в любви моей, и даже в ненависти скорбь? Я и ненавижу, потому что люблю, и люблю, потому что ненавижу, и прощаю, потому что люблю. Моя ненависть это не воплотившаяся любовь, непонятая, отвергнутая, неоплодотворенная.
       Мне жаль их! Быть может, потому что люблю. Или люблю, потому что жалею? Они ненавидят истину, стремятся избавиться от правды, только бы ничего не менять, лишь бы как-то устроиться, есть и пить, чтобы жить, а жить... чтобы пить и есть?
       Слабые люди, мечтающие только о том, чтобы никто не мешал не любить, не мешал быть тем, за кого принимают, мечтающие приспособиться, стать как все, и бежать, бежать от себя без оглядки, заткнув уши, закрыв глаза и поддакивая, предавая, лишь бы ничего не менять, не любить, не быть...
       Но я пришёл, чтобы любить их, любить несмотря ни на что, добром побеждать зло, творить добро без оглядки на благодарность, принимать ненависть как плату за любовь.
       Мне жаль их, озабочивающих себя поиском хлеба, а не правды, удобства, а не любви, привыкших оправдываться ложью и искать забвения в наслаждении, наслаждении, в котором нет ни души, ни чувства, одна лишь плоть, и даже не удовлетворение, а похоть, причём только себе и для себя, и потому ложь, вроде бы невинная, но ненавистная и ненавидящая, коверкающая всё истинное, поганящая чистое и правдивое, ложь, превращающая удовольствие в сладострастие -- бездушное выдавливание желания, тягостное пустое наслаждение, в котором одна мука и никакой радости, пустота, которую хочется забыть, закрыть, заблудить, спрятать, превратить в ненависть, лишь бы скрыть уродство собственной души, и оттого стремление получить и получать, чтобы как-то, чем-то, всё равно чем заполнить мучительную пустоту, которая, подобно "чёрной дыре", поглощает все силы и чувства, стремление быть и отдавать, оставляя лишь бессмысленное желание иметь, не зная зачем, для чего, для кого, где нет даже желания, а только мука, потребность заглушить мысль о бессмысленности всего, избавиться от страдания быть не тем, что ты есть и для чего ты есть, казаться непонятно кем или чем, и для кого, или для чего -- мучительного осознания, что Я это не я, вести какое-то невнятное существование, в котором тебя собственно и нет, а есть кто-то чужой -- не ты, но с твоими чертами лица и удостоверением личности, но совсем другими желаниями, стремлениями, потребностями...
       Господи, что же с нами?!
       Мы запутались, перестали быть собой, ведём какое-то бессмысленное существование ни для кого и ни для чего, даже не для себя, бытиё, в котором нет радости, а только стремление оглушить себя, избавится от мучительных мыслей, пусть даже сойти с ума, лишь бы не думать, не любить, лишь бы не быть собой! И потому страшно быть собой и любить; любить и быть собой -- вот что страшно!
       А спрятаться от страха помогает ложь. Она скрывает уродство, пустоту, нелюбовь. Если не лгать, то становится страшно, ведь тогда приходится собою быть, любить, отдавать. Лучше умереть, чем перестать лгать, а перестать лгать означает открыть для себя никчёмность проживаемых лет, ущербность своей личности, признаться себе в том, что нет меня, а есть кто-то другой, что я не живу, а только готовлюсь жить, оправдываясь суетой и перекладывая ответственность на детей, на начальника, на правительство, на президента, и даже на чёрта и господа бога.
       Это сладостное забытиё лени, полумёртвое пребывание среди себе подобных, опьянение суетой и заботами о теле, о деле, о постели, наркотический дурман развлечений, приключений, суечений, сладострастие безмыслия, лучше которого нет ничего, и даже сон -- пытка, когда не вызван алкогольным опьянением.
       Справедливость, правда, истина кажутся чем-то вроде орудий четвертования, которых следует опасаться. И дабы избежать страданий саморазоблачения, и как следствие -- мучительных размышлений, можно пойти на всё, даже на угрызения совести, от которых уже научились избавляться. Уж лучше напиться, чем сказать себе самому правду или услышать правду из чужих уст, лучше прожить в похмелье самозабвения, чем пытаться что-то изменить, вовсе отказаться от привычки мыслить, дабы несуществовать, не быть в том качестве, которое делает тебя ответственным за свою жизнь. Нет, это бегство не от свободы, а от ответственности за свободу, а значит, за свою жизнь.
       Ложь самоуспокоения обходится дорого, но даже то, что называют по привычке совестью не является препятствием к достижению мутного полубредового состояния, являющегося одновременно и целью и средством бессмысленного существования, в котором лишь дремота самоуспокоения и ничего более. Самоуспокоение лжи подобно опьянению, из которого только один выход -- запой, ну а похмелье подталкивает к петле.
       Они становятся жестоки, когда кто-либо лишает их привычного наркотика лжи, предлагая правду как средство от похмелья. Подобно наркоманам они зависимы от самообмана, и потребность в одурении сильнее желания любви.
       Так жертвами становимся обмана, ища успокоения во лжи. Ведь только в нелюбви растёт неправда, прикрытием служа для пустоты!
       Ложь это отказ от себя, а значит, от того, что делает тебя ответственным за существование своё и окружающих, это превращение себя в послушную марионетку, это предательство души, а значит, отказ от Вечности, от Бога, от совести, освобождение тела от души, духовное опустошение, когда остаётся лишь сомнительная потуга удовольствия, заставляющая сосредотачиваться на выделениях, цепляться за инстинктивное удовольствие как спасительную соломинку якобы жизни.
       Устал. Но радость дарит силы. Живу только любовью к Господу. Другой силы жить у меня нет".
       Дмитрий открыл Евангелие.
      
       19 Ибо то угодно (Богу), если
       кто, помышляя о Боге, пере-
       носит скорби, страдая неспра-
       ведливо.
       20 Ибо что за похвала, если
       вы терпите, когда вас бьют за
       проступки? Но если, делая добро
       и страдая, терпите, это угодно
       Богу.
       21 Ибо вы к тому призваны;
       потому что и Христос пострадал
       за нас, оставив нам пример,
       дабы мы шли по следам Его:
       22 Он не сделал никакого
       греха, и не было лести в устах
       Его;
       23 Будучи злословим, он не
       злословил взаимно; страдая, не
       угрожал, но предавал то Судии
       Праведному;
      
       9 Не воздавайте злом за зло,
       или ругательством за ругатель-
       ство; напротив, благословляйте,
       зная, что вы к тому призваны,
       чтобы наследовать благослове-
       ние.
      
       13 И кто сделает вам зло, если
       вы будете ревнителями доброго?
       14 Но если вы и страдаете за
       правду, то вы блаженны; а
       страха их не бойтесь и не сму-
       щайтесь.
      
       16 Имейте добрую совесть, да-
       бы тем, за что злословят вас,
       как злодеев, были постыжены
       порицающие ваше доброе житие
       во Христе.
       17 Ибо, если угодно воле
       Божией, лучше пострадать за
       добрые дела, нежели за злые;
      
       13 Не дивитесь, братия мои,
       если мир ненавидит вас.
      
       18 Дети мои! Станем любить
       не словом или языком, но делом
       и истиною.
      
      
       Что толку от всех прочитанных книг и сказанных слов, если я не в силах сделать то, что считаю правильным!
       О Боже, что же делать мне? Любить, страдать, грехи прощая? Иль в руки всё отдать тебе, и отступить в покой без края? Но вера ведь без дел мертва. Так мёртв и я без твоей веры. Спасает в жизни лишь мечта. А без надежды дни все серы.
       У меня нет выбора. Я должен делать то, что надлежит, что считаю своим долгом. А всё остальное в руках Божьих!
       Я должен то, чего я хочу!
       Странно! Какая удивительная перемена произошла во мне. Нет, это не просто перемена, это преображение! Сам не понимаю, как это произошло, что Господь стал распорядителем моей судьбы. Нет, это не результат самосовершенствования, а скорее следствие благодати Божией.
       Я обыкновенный человек, никогда не считал себя верующим, а сейчас живу с Господом как с самим собой! Чувствую Его присутствие, живу в Его присутствии и уже не мыслю жизни без Него. Он это я сам. Это не половина моя, это я, которого всё меньше, а всё больше Его. Чем больше во мне любви, и добра, тем больше Господа. Корысть и эгоизм -- мой тёмный остаток, который я хочу растворить до конца.
       Как бы я хотел... Но нет, не нужно знать. Лишь чувствую -- судьба моя решена. Господь всегда делает лучше, чем я могу пожелать. Потому знать не надо. Ведь зная, будешь ожидать, а значит, можешь быть разочарован. Не надо ничего ждать, и тогда всё придёт. Ведь быть счастливым -- это умение радоваться всему, что с тобой происходит. Неопределённость каждого дня -- это ощущение подарка, это именно ощущение каждого дня, это очередной сюрприз, и следующего может и не быть!
       Живи настоящим! Радуйся каждому мгновению! Не оглядывайся назад! Ничего не ожидай! -- вот секрет счастья!
       В дверь постучали.
       -- Можно к вам?
       -- Заходите, пожалуйста.
       Это были ученицы из того самого класса, который написал жалобу директору.
       -- Мы хотели спросить, когда вас уволят?
       -- А как вы думаете, почему меня ликвидируют?
       -- Вы много правды говорите, и это не всем нравится. Вначале нам показалось, что это у вас конфликт с директором, а позже обнаружили, что все учителя, за исключением некоторых, недолюбливают вас.
       -- Почему же? -- удивился Дмитрий.
       -- Им не привычно, что вы делаете. Например, обращаетесь к нам по имени и отчеству, а они как к первоклашкам. Вы отказались директору подчинится, а учителя этого не понимают. Они привыкли жить по стандартным меркам, и хотят, чтобы и мы были такие же как они серые, не выделялись, были как все, тихенькие. А вы выделяетесь, потому и не прижились. На вас смотрят как на сумасшедшего. Ну просто Чацкий из "Горе от ума".
       Дмитрий улыбнулся, вспомнив о любимом произведении школьных лет.
       -- Да, либо ты должен приспособиться и стать как все, либо должен быть самим собой несмотря ни на что.
       -- Вы выше их всех вместе взятых, и это им не нравится. У вас такие взгляды, которые им ни за что не понять. Они говорят, что вы белая ворона, вот они и ополчились против вас.
       -- Чем же я выделяюсь?
       -- Вы совсем другой. Вы с детьми разговариваете иначе, чем другие учителя, высказываете такие вещи, от которых им не по себе. Учителя потому вас и невзлюбили, что вы правду говорите. А они все погрязли во лжи, им так привычней; и если будешь молчать, как другие, тебе будет хорошо; пусть не будут уважать, но зато будешь в коллективе. А тот, кто говорит правду, изгоняется. Так всегда было. Раньше за ваше поведение посадили бы в тюрьму. Или сожгли как еретика!
       -- Мне жаль их. Они просто ...
       -- Идиоты, -- перебила возмущённая ученица.
       -- Почему же? -- удивился Дмитрий.
       -- Глупые они какие-то. Директор у нас математику преподаёт, а двух слов связать не может. Память у него куриная, всё забывает, что обещает. А виной тому... самый большой его недостаток, о котором все в школе знают. Он только производит впечатление волевого, а на деле слабохарактерный; на словах мужик, а со своими замами справиться не может. Говорит, что только первый класс в параллели умный, остальные глупые. Сам-то он разве умный, если такое говорит?
       Девочки с трудом сдерживали возмущение.
       -- Как же получилось, что многие учащиеся меня отвергли и подписали жалобу?
       -- Понимаете, для большинства ваш урок не нужен, они вообще не любят правоведение. Никогда его не было, а тут вдруг появилось. Кто хочет учиться, и записывать успевали и зачёт сдавали в срок, а остальные на уроках дурью маялись. Думали, правоведение ерунда, поболтает преподаватель и всё. Они только на словах хотят юристами стать, думают это раз плюнуть. Считали, раз вы на уроках не спрашиваете и двойки не ставите, как другие учителя, значит это не урок, а время отдыха. А когда надо было зачёт сдавать, они воспротивились, потому что на вашем уроке другие предметы переписывали. Вот тогда и решили от вас избавиться.
       -- Это всё из-за того, что не понравилось, как много нужно знать для сдачи зачёта. Записывать они не успевали, а учить не хотели. Но если постараться, то можно было успеть. А они привыкли два слова записать, а потом сидеть и весь урок слушать. А учить не могут, потому что не вникают в суть. Привыкли зубрить, а вы заставляете логически мыслить. Теперь они довольны, что лишнего урока нет.
       -- Неужели они не понимают, что оклеветали меня?
       -- Ну не понимают они этого, не понимают! Наша подруга вначале подписала, а потом сразу решила зачеркнуть. Но ей говорят -- уже поздно. Ей стало стыдно, ведь она у вас часто бывала.
       -- В нашем классе тоже обсуждали, как быть, и когда четыре человека решили идти к директору, я с ними пошла. Они порочили вас, а я защищала. Директор даже удивился, что у нас две точки зрения. Они стали просить, чтобы урока правоведения вообще не было. А ведь когда-то просили, чтобы вы у нас были классным руководителем.
       -- Наша классная постоянно спрашивает: "зачем, девочки, вы к нему ходите?" А когда вы устроили праздник, то она рассказывала, что будто бы вы детей сладостями подкупаете.
       -- Что ж, спасибо за поддержку. Пора на педсовет.
       Войдя в зал, Дмитрий почувствовал, что всё уже решено.
       Удостоверившись в наличии кворума, директор произнёс:
       -- В сегодняшней повестке дня вопрос о ликвидации службы социальной и психологической помощи, которой руководит Дмитрий Валентинович. Устраиваясь к нам на работу, Дмитрий Валентинович убедил меня в необходимости такой службы, и мы её создали, надеясь, что она действительно станет помощницей детям, преподавателям и, конечно же, нам -- администрации. Для этого мы даже убедили вышестоящее начальство назначить Дмитрия Валентиновича руководителем службы, которой по штатному расписанию у нас нет, и официально по приказу он числится социальным педагогом. Мы платили ему зарплату из фонда экономии, то есть недоплачивая вам, дорогие учителя. И если бы служба работала нормально, то я первый, а я и был первый, кто предложил поделиться частью наших премий на содержание Дмитрия Валентиновича.
       Согласно положению о службе, формально я должен получить согласие педколлектива, хотя оснований уволить Дмитрия Валентиновича у меня предостаточно. Две недели назад администрация заслушивала отчёт о его деятельности, и я предложил признать работу удовлетворительной. Надо признать, Дмитрий Валентинович работает много, но за четыре месяца сделано явно недостаточно. Может быть, где-то мы предвзято отнеслись к Дмитрию Валентиновичу, поскольку видно, что он хочет что-то сделать, однако не хочет выполнять то, в чём нуждается школа и что мы ему всячески советуем.
       Организуемые Дмитрием Валентиновичем вечера отдыха проходили на слабом организационном и интеллектуальном уровне. И хотя Дмитрий Валентинович добровольно определил это как свою работу и делает её бесплатно, однако уровень мероприятий низкий, и в глазах детей мы падаем всё ниже и ниже. Причём когда после вечера я направляю детей мыть туалеты, Дмитрий Валентинович наставляет детей, что никто не может по закону заставить их отмывать то, что они сами же сделали. Очень выгодная позиция!
       В воскресные поездки за город он берёт детей, которых плохо знает, устраивает пикники, нарушает различные нормы действующего законодательства.
       К тому же учащиеся подали заявление с просьбой отстранить Дмитрия Валентиновича от преподавания, ссылаясь на его низкий профессиональный уровень. И я не могу не верить, когда ко мне приходит целый класс. Своё решение об отстранении Дмитрия Валентиновича от преподавания не могу считать аморальным, поскольку аморально было бы заставлять учеников ходить на уроки к учителю, к которому они не хотят ходить.
       Да, желание работать у Дмитрия Валентиновича есть, но нет умения и желания учиться. И вообще, Дмитрию Валентиновичу свойственна мелочность, непорядочность и обыкновенное мальчишеское позёрство. Со свойственной ему нескромностью, Дмитрий Валентинович решил объявить себя Христом. Но Христос прежде чудеса творил, излечивал больных, мог семью хлебами накормить толпу народу. А с вашей стороны, Дмитрий Валентинович, я пока особых чудес не заметил.
       "Какое удивительное совпадение!" -- в памяти всплыл суд Синедриона.
       -- Всё вышеперечисленное, -- продолжал директор, -- послужило основанием предложить педсовету принять решение ликвидировать службу социальной и психологической помощи. Естественно, это подразумевает и увольнение руководителя, то есть Дмитрия Валентиновича. Всё решаете вы. Я не играю в демократию и против карманного педсовета. Как показывает практика, это недостойно и неэффективно, к тому же унизительно. Если сегодня формально вы проголосуете против одного, то завтра столь же формально проголосуете и против меня. Хотелось бы, чтобы вы имели свою независимую точку зрения. На то и педагогический совет, чтобы с ним советоваться, а не диктовать свою волю. Поэтому прошу вас дать согласие на увольнение Дмитрия Валентиновича, и обязуюсь исполнить волю педагогического совета. Поверьте, с болью в сердце я принимал это решение, и держался до последнего, потому что, наверное, я единственный в этой школе ценю и уважаю Дмитрия Валентиновича.
       "Неужели он не понимает, что полностью изобличил себя в глазах присутствующих? Но я не сержусь на него. Мне жаль его. Я люблю его и хочу помочь обрести спасение".
       -- Если ни в одном из приказов я не числюсь руководителем службы, -- сказал Дмитрий, -- тогда какое отношение я имею к ликвидации службы?
       Директор застыл в недоумении.
       -- Надо признать, -- сказал он в замешательстве, -- некоторое несоответствие имеет место. Фактически у нас есть служба, однако ни в одном приказе нет решения назначить вас её руководителем. Но если педагогический совет сейчас решит ликвидировать службу, то мы издадим приказ, по которому вы назначаетесь её руководителем.
       В зале возник шум. Абсурдность ситуации была всем очевидна.
       -- Я уважаю вас за вашу принципиальность, -- сказала сидевшая рядом с Дмитрием учительница английского языка. -- Только не пойму за что вы воюете. И зачем вам этот цирк? Разве вы не видите, что все педсоветы дирижируются завучем? Наш директор напоминает мне короля Лира, а завуч леди Макбет.
       -- Цель моей работы, -- спокойно сказал Дмитрий, когда ему предоставили слово, -- чтобы дети приходили в школу с радостью, а уходили с сожалением. Я старался создать то, чего сам был лишён в школьные годы. Повторяю: я устроился работать в школу, чтобы любить детей и учиться у детей любви. Я старался подавать пример, как нужно творить добро и быть справедливым. Но, к сожалению, пришёл к печальному выводу: в школе не учителя существуют для детей, а дети для учителей.
       В зале зашумели.
       -- Что же касается отстранения от уроков, -- продолжал Дмитрий, не замечая выкриков, -- то оно незаконно. Оказалось достаточно фальсифицированных заявлений, в которых учащиеся, ранее никогда не изучавшие правоведения, жаловались на низкий уровень преподавания, чтобы сразу, не проведя расследование, как того требует закон, отстранить учителя от работы. Понятно, что заявления лишь повод расправится с неугодным. Но то, как сейчас расправляются со мной, завтра может произойти с каждым из вас. Поэтому я хочу вам напомнить о золотом правиле, которому учил своих учеников: не делай другому того, чего себе не желаешь. И уж если судите, то судите по совести, потому как не в силе Бог, а в правде!
       Не успел Дмитрий закончить, как встала завуч.
       -- Да, расследование не проводилось, но в этом и не было необходимости. Мне достаточно было просмотреть тетради учеников, чтобы сделать вывод о некомпетентности Дмитрия Валентиновича как педагога. Он плохо преподаёт, это факт, потому дети и не могут осилить программу по его предмету.
       Неожиданно с места поднялась пожилая учительница математики.
       -- Служба создана для поддержания нормального социально-психологического климата. Вот я пришла на собрание в хорошем настроении, а заведена за двадцать минут буквально ничем.
       "Почему она это сказала? -- подумал Дмитрий. -- Боится, что всплывёт факт, как на неё, признанного профессионала с большим опытом работы, ученики написали жалобу, а директор скрыл это, пригрозив жалобщикам отчислением из школы".
       -- Служба нужна, -- сказала заместитель директора по воспитательной работе. -- Но беспокоит, что педагоги обсуждают свои конфликты, а дети всё слышат. Учащиеся приходят ко мне и спрашивают: увольняют ли социолога, и почему.
       -- Хватит. Пора голосовать, -- зло заявил директор. -- Давайте побыстрее закончим эту процедуру. И так всё ясно. А чтобы не говорили, будто я на кого-то давил, предлагаю голосование провести тайное. Бюллетени уже подготовлены. Не волнуйтесь, этим своим голосованием Дмитрия Валентиновича вы не увольняете. Увольняю его я своим решением, вся ответственность на мне. И если понадобится, я отвечу за свои действия перед Богом и перед людьми. А если ошибусь, суд нас поправит. С судом мы договоримся.
       -- Прошу предоставить последнее слово, -- сказал Дмитрий.
       -- Регламентом это не предусмотрено, -- нервно отрезал директор.
       В зале зашумели.
       -- Пусть скажет напоследок.
       -- Говорите, только покороче, -- недовольно буркнул директор. -- Всё и так ясно. Как бы то ни было, я выполню волю педагогического совета.
       Не скрывая улыбку, Дмитрий произнёс:
       -- Я понимаю желание директора "умыть руки". И хотя решение о ликвидации принимает лично он, однако с согласия каждого из присутствующих. Поэтому прежде чем принимать решение, прислушайтесь к голосу своей совести, чтобы потом не было стыдно.
       Некоторые учителя стали выходить из зала.
       -- Нельзя покидать собрание без моего разрешения, -- возмутился директор. -- Иначе не будет кворума. Председатель, ведите собрание, принимайте решение, голосуйте.
       -- Так как голосовать?-- раздались голоса. -- Сохранять службу или ликвидировать руководителя?
       Дмитрий с умилением смотрел на творящийся фарс.
       -- Итак, абсолютное большинство за ликвидацию, -- подытожил довольный директор, когда были оглашены результаты голосования. -- Что ж, раз таково мнение коллектива, мне остаётся только выполнить его волю. Хотя никто в этой школе так не ценит и не уважает Дмитрия Валентиновича, как я.
       "Лицемер, -- подумал Дмитрий с возмущением и жалостью. -- Как ему помочь? Он запутался. А всё деньги и власть. Как я сочувствую ему. Но каждый делает свой выбор сам".
       Зал опустел.
       -- Вас можно поздравить, -- злорадно произнёс директор, обращаясь к Дмитрию. -- Ваш эксперимент удался.
       "Как ему трудно. Страх и совесть борются между собой: страх потерять всё и желание быть самим собой. Ему нужно бросить всё, но он не может. Он держится за эту должность ради служебной квартиры, а потому позволяет выкручивать себе руки, идёт на сделку с совестью. У него не хватило сил, и потому он предал меня. А ведь он считает себя человеком верующим. Он хочет спасти свою совесть, но не способен отказаться от всего, что его держит; и не в силах разрешить эту ситуацию, бежит от себя. Пьянство лишь способ заглушить голос, который кричит о необходимости изменить свою жизнь".
       -- Неудобный вы человек, -- сказала пожилая учительница французского языка, с которой Дмитрий часто беседовал по душам. -- Вроде бы умный, а ведёте себя непонятно. Нужно приспосабливаться, чтобы выжить, чтобы иметь кусок хлеба с маслом.
       -- Я скорее откажусь от масла, чем буду обманывать детей и себя.
       -- Вот мой муж тоже так рассуждает, и я никак не могу его переубедить. Он не хочет жить, и я ничего не могу поделать. Как не заговорю с ним, он каждый раз отвечает одно и тоже: зачем, зачем жить?
       -- Действительно, зачем?
       -- Как!? Ведь мы живём вместе с ним! Вот и сын устроиться не может. Ищет сам не знает что. Совсем чужим стал. Я его не понимаю. А кормить-то надо и сына и мужа. Вот и вынуждена приспосабливаться.
       Подошла учительница труда, которая всегда поддерживала Дмитрия.
       -- Ради чего вы воюете? -- спросила она.
       -- Ради любви!
       -- Вы верите в Бога?
       -- Этот вопрос интимного свойства.
       -- Да, вы правы. Но что же вы предлагаете делать?
       -- Не строить планов и целиком подчиниться тому плану, в котором мы лишь исполнители.
       Подошла учительница физики.
       -- Я не хочу ни во что вмешиваться, -- сказала она. -- Вы должны понять: у меня здесь учится дочь. Тут почти все учителя изгнаны из других школы, и у всех дети.
       -- Как же вы можете поддерживать то, от чего сами пострадали?
       -- Бессмысленно выступать, если ты в одиночестве.
       -- А как же Коперник, Джордано Бруно, Лютер?
       -- Вы не правы, во всём неправы! Почему вы не уволились, когда вам предложили? Если вас не хотят видеть, лучше плюнуть на всех и уйти с достоинством. Неужели вы не понимаете, что над вами смеются. Вы смешной человек!
       Дмитрий довольно улыбнулся.
       -- Неужели вы не поняли, кто я и зачем сюда пришёл?
       -- Вы общаетесь с тонкой сферой?
       -- Директор считает меня представителем тьмы.
       -- Скорее вы человек не из света. Если бы вы ходили в храм, то почувствовали бы, что светлая сила не спорит, она всегда уступает.
       Возле кабинета Дмитрия ждали его постоянные посетители.
       -- Вас уже уволили?
       -- Да.
       -- Но за что?
       -- Не знаю. Спроси у директора.
       -- Директор у нас какой-то ненормальный.
       -- Учителя говорят, что вы меня не любите.
       -- Спятили они что ли?
       -- Некоторые школьники написали заявление директору, что не хотят у меня учиться.
       -- А мы хотим. Можно мы напишем заявление, чтобы вас не увольняли?
       -- Наверное, можно, -- сказал Дмитрий.
       Пятиклассница Катя вырвала из тетради лист бумаги и стала писать.
       -- Я считаю, что людей, которых любят и уважают ученики разных возрастов, нельзя увольнять, -- категорично заявил семиклассник Алёша.
       -- Не будет теперь дискотек, пикников, обсуждений фильмов, всяких игр, и вообще, без вас школа будет пуста.
       -- Можно собрать записки: кто за вас, а кто за директора. Мы втихаря это сделаем, а потом ему выложим.
       -- Если бы директор сейчас зашёл сюда, что бы вы ему сказали? -- спросил Дмитрий, стараясь не допустить бунта.
       -- А я бы сказала, что он наглый самонадеянный тип, дурак, и уши холодные, -- расхрабрилась Марина. -- И ещё, что скоро школа забастует. Я домой приду, найду такой кусман бумаги и напишу: кто не хочет, чтобы социолога увольняли, давайте, бастуйте.
       "Детство -- это мир без последствий".
       -- А вы переоденьтесь женщиной и устройтесь снова в школу.
       -- Директор говорил, что ему приказали вас уволить.
       -- Он боится, потому что знает, что плохо поступил, и от этого обходит всех стороной.
       -- Какой он директор?! Он только всё разваливает. Стулья не способен в класс нормальные поставить.
       -- Мы можем деньги собрать и купить эту школу, -- мечтательно произнёс Вова. -- И тогда будет здесь другой директор.
       -- Социолога директором! -- закричала Марина.
       -- Спасибо, -- сказал удивлённый таким неожиданным поворотом Дмитрий, -- я не хочу.
       -- Неправда то, в чём вас обвиняют. Вы проводите столько интересных дел.
       -- Я никогда не видела такого хорошего человека, -- заявила Настя из шестого класса.
       Дмитрий почувствовал себя счастливым.
       -- Вы учите нас думать самостоятельно, а учителя хотят, чтобы мы думали как они.
       -- Мне кажется, вас уволили, потому что вы учите нас иметь собственное мнение, а учителя считают, чтобы мы слушали только их.
       -- Вы нас учите защищать свои права, а учителя этого боятся.
       В дверь постучали. Вошли двое второклассников.
       -- Можно записаться, чтобы вас не увольняли?
       -- Подписывайте вот здесь, -- сказала Катя, и поднесла исписанный лист бумаги. Мальчики и девочки столпились вокруг стола, где поочередно подписывали обращение к директору с требованием провести референдум.
       -- А второй раз можно?
       -- Зачем? -- удивился Дмитрий.
       -- Чтобы сильнее было.
       -- А учителя говорят, что я вас пирожными подкупаю.
       -- Это неправда. Дети сами к вам идут, -- заявила пятиклассница Оля.
       -- Наша классная говорит: зачем вы к социологу ходите, он вам ничего хорошего не даст, даже вызывала моих родителей; запугивает, и даже ставит двойки за то, что мы к вам ходим.
       -- Жалко если вас уволят, -- сквозь слёзы проговорила второклассница Вика.
       -- Что же вы будете без меня делать? -- сокрушённо произнёс Дмитрий.
       -- Бастовать! -- воскликнула семиклассница Марина. -- На уроки не ходить, и всем сказать, чтобы не ходили.
       -- Все ученики начнут орать и требовать нового директора!
       -- Надо выразить своё мнение законно, -- постарался успокоить детей Дмитрий, -- провести референдум.
       -- Директор только себя слушает, а мнением других не интересуется.
       -- Надо пойти к нему всем вместе. Если многие будут просить, не сможет же директор пропустить мимо ушей наши требования; наверняка ему придётся оставить вас.
       Не желая, чтобы конфликт перерос в открытый бунт, Дмитрий решил поговорить с директором. Когда он вошёл в кабинет руководителя школы, там сидел директор и его заместители.
       -- Дети стали собирать подписи против моего увольнения, и даже собираются прийти к вам просить проведения референдума. -- Дмитрий старался говорить максимально миролюбиво. -- Поэтому очень прошу вас поступить законно и справедливо, поскольку директор в школе высший авторитет.
       -- Если я задамся целью собрать подписи в поддержку вашего увольнения, -- нервно произнёс директор, -- то у меня будет сотни подписей, если не тысячи. Если уж вам так хочется покрасоваться, то гораздо эффективнее самосожжечься. Главное очень ярко, и все смотрят. Красиво!
       -- Знаем мы цену этим подписям, -- ехидно заявила завуч. -- Дети за кусочек пирожка могут подписать всё что угодно.
       -- Можете голодать как Христос в пустыне сорок дней, а лучше самосожгитесь, быстрее для всех будет кончен вопрос.
       -- Это человек, который может жить только в постоянном конфликте с окружающими, -- указывая на Дмитрия, заявила завхоз.
       -- Я давно уже утверждал, что Дмитрий Валентинович не совсем здоров, -- сказал директор. -- Самое лучшее, это не обращать на него внимание. Пусть выпендривается, как хочет. Я бы на его месте самосожжегся. Во как эффектно!
       -- Видя такое отношение к себе окружающих, я бы на вашем месте давно бы ушла, -- посоветовала завуч.
       -- Я был бы счастлив, если бы вы ушли тихо и не создавали скандала, -- сказал директор. -- Надеюсь, вы напишите заявление по собственному желанию.
       -- Я вас так люблю! -- улыбнулся Дмитрий. -- Вы меня так многому научили, что не хочется уходить, честное слово.
       -- А уж как мы вам благодарны, -- усмехнулась завуч. -- Раньше никогда не приходилось сталкиваться с таким человеком.
       -- Ваши поступки никак нельзя понять, -- нервно произнёс директор. -- Вы проявляете реакцию нездорового человека. Я никогда не захочу иметь с вами никаких отношений, если вы только не прислушаетесь к моему совету и не подлечитесь. Я не могу работать с человеком непредсказуемых реакций. Вы постоянно меняете своё мнение, а я стараюсь, несмотря ни на то что, держать своё слово, за что себя уважаю и люблю. В том, что вы делаете, не вижу никакого смысла, кроме удовлетворения личных амбиций. Я вас по-человечески прошу: уйдите спокойно, без насмешек.
       -- Вы знаете, что такое справедливость? -- спросил Дмитрий.
       -- Это достаточно сложная философская категория, -- уклончиво ответил директор, пряча глаза. -- Я подумаю и попытаюсь сформулировать как-нибудь потом. Но к вам справедливость имеет весьма отдалённое отношение. Вы думаете, правда на вашей стороне? Нет, на моей.
       -- Да вы просто юродивый! -- сказала завуч.
       -- Как вы можете считать себя правым, если сотни людей говорят наоборот? -- убеждал себя директор. -- Меня же тысячи поддерживают!
       -- Я прошу только об одном, -- спокойно ответил Дмитрий. -- Сделайте всё в строгом соответствии с законом. А главное, признайтесь себе, что вы поступили не по совести.
       -- Ничего я признавать не буду, --категорически заявил директор; голос его дрожал. -- Самое большее, отделаюсь выговором, а вот вы будете отвечать по всей строгости уголовного закона. Школа не место для голодовок, забастовок, референдумов. И вообще, то, что вы делаете, глубоко аморально, и потому вы можете быть уволены за антипедагогическое поведение, хотя, думаю, что и камера вам светит. Бог всем за всё воздаст. Азм всем воздаст! -- Последние слова директор произнёс, нервно размахивая руками. -- Всё, хватит, я устал от ваших разговоров. Покиньте помещение, а не то вызову охрану.
       Дмитрий направился к двери. Он хотел повернуться, чтобы сказать директору, как он его любит, но неожиданно кто-то с силой вытолкнул его из кабинета.
       -- Встретимся в суде, -- раздался за спиной злой выкрик.
       Дмитрий удивился, но не рассердился; ему только ещё больше стало жаль директора.
       Как только он вернулся к себе в кабинет, в дверь постучали, и вошёл директор. Вид у руководителя школы был настолько решительный, что Дмитрий невольно подумал: "пришёл морду бить".
       -- Такого мужика как вы я встречаю первый раз, -- сказал директор. -- Повидал всякого говна...
       -- А я вас люблю.
       Директор растерялся.
       -- Ждёте, когда меня хватит сердечный приступ?
       -- Быть может, это спасёт вас, и вы обретёте, наконец, ту свободу, о которой мечтали.
       -- Мне стыдно за вас как за человека.
       -- Стыд -- это страх бесчестия, страх потерять самоуважение. -- Дмитрий говорил как можно миролюбивее, видя, что директор дрожит как натянутая струна. -- А вот что такое совесть?
       -- Поймите, у меня нет выбора, -- сказал директор, словно прося о сочувствии. --Если я не буду разбираться с вами, начнут разбираться со мной.
       -- Поступите по закону.
       -- Если завтра я не приму мер, то послезавтра на столе вышестоящего начальства будет лежать заявление коллектива о том, что я не принимаю никаких мер на жалобы.
       -- Да, чтобы узнать человека, нужно дать ему власть.
       -- Вы хотите сказать, что я так плох и морально опустился? Я не держался и не держусь за власть, и даже хочу бросить всё и уйти в монастырь. Но у меня дети и больная жена.
       -- Сделайте то, что должны сделать. Обратного пути уже нет.
       -- Если вы верите в свою особую миссию на этой земле, то, во-первых, совсем не обязательно это афишировать, нужно просто исполнять. Никто из пророков не ходил и не кричал, что он пророк.
       -- Мне вас жаль. Вы запутались. Держитесь правды, и всё будет просто.
       -- Мне уже надоело всё это вот так, -- директор выразительно провёл рукой по горлу. -- Надо быть мужчиной. А вы просто лжец. Изощрённый лжец.
       -- Мне не интересно лгать. Меня интересует истина.
       -- Я вам никогда не верил, хотя это грех, потому что христианин должен верить. По правде говоря, я молился и молюсь за вас каждый день. Я приношу вам извинения, может быть, за грубость, но... -- Директор в нерешительности остановился. -- Но самое главное, вы человек верующий, и знаете, что есть высший суд. Суд, с которым буду разбираться я, это ерунда, а вот для вас будет суд высший. И если до сегодняшнего дня я каждое утро молился, чтобы Бог простил и излечил ваши немощи, -- Господь свидетель, он не даст никому из нас соврать! -- то теперь молюсь о совершенно противоположных вещах. И вот тогда посмотрим...
       -- Почему вы решили, что я верующий? -- спросил Дмитрий.
       -- А... так вы переродились? Были верующим, теперь стали неверующим. А не боитесь, что за всё это придётся на костре парится? В аду. Я максимум чем расплачусь, это директорским местом, которое мне совершенно не нужно. Возможно, я бы даже вас оставил, если бы вы не устроили скандал. Вам что, заняться больше нечем?
       Дмитрий промолчал. Он чувствовал свою правоту и силу отстоять справедливость. "Но главное, что и он чувствует это".
       В кабинет заглянула завуч.
       -- Извините, но вас обоих родительский комитет приглашает на заседание.
       Дмитрий пришёл первым. Наконец, появился директор, а вместе с ним запах спиртного.
       -- Мы хотим разобраться в ситуации, -- обратился к директору председатель родительского комитета школы. -- Почему решили ликвидировать службу социальной и психологической помощи? И вообще, кто приглашал Дмитрия Валентиновича в школу?
       -- Приглашал я. Было очень заманчиво иметь социолога и профессионального юриста, который дал согласие преподавать у нас правоведение, к тому же обладающего большим опытом работы с детьми. Вообще-то служба такая нужна, и Дмитрий Валентинович убедил меня в её необходимости. В штатном расписании у нас такой единицы нет, и мы недоплачиваем учителям, чтобы содержать Дмитрия Валентиновича. Вот учителя и решили, поскольку коэффициент полезного действия службы недостаточен...
       -- Я пришёл в школу не деньги зарабатывать, а любить детей, -- сказал Дмитрий, когда ему предоставили слово. -- Я поверил словам директора о его желании сделать школу радости для чад Божиих, но не подозревал, что там, где сеют разумное, доброе, вечное, царит клевета и наушничество. Я всегда призывал поступать по совести. Невозможно учить детей соблюдать законы, и в то же время нарушать закон, как того требует от меня директор. Я оказался неугоден, прежде всего потому что независим, и потому что отказался выполнять незаконные и аморальные распоряжения. За это директор угрожал отправить меня в психушку. Вы не поверите, но администрация школы советует учителям ставить двойки тем, кого готовят к отчислению.
       -- Я могу в это поверить, --сказала одна из приглашённых мам. -- Когда меня от родительского комитета попросили побывать на уроке Дмитрия Валентиновича, то мне показалось, что администрация поощряет неприход детей в класс, будто администрация рада, что учащиеся не ходят на урок правоведения. Когда вы позвонили по поводу несдачи сыном зачёта, то я подумала, как-нибудь подготовимся. Но, увидев, сколько вы им задаёте, ужаснулась! Правда, сейчас претензий нет.
       Дмитрий решил пояснить.
       -- Мне предоставили для преподавания вдвое меньше часов, чем положено по программе. Я никогда не работал в школе и, естественно, совершал ошибки. Однако вместо того, чтобы подсказать, поделиться опытом, меня сразу отстранили от уроков. Причём незадолго до этого директор предлагал уйти по собственному желанию.
       -- Вы же прекрасно знаете всю эту технологию, -- воскликнула одна из присутствующих. -- Мы, родители, столкнулись с плохим отношением к учащимся. Такое впечатление, что учителя не детей учат...
       -- Прискорбно, но педагоги более заняты зарабатыванием денег, нежели воспитанием детей. Такое впечатление, будто школа не столько для детей, сколько для учителей! Трудно убеждать детей соблюдать правила, когда администрация показывает пример беззакония, посылая учащихся мыть туалеты. Как учить детей справедливости, когда некоторые педагоги несправедливо занижают оценки, таким образом напрашиваясь на репетиторство?! Разумеется, тот, кто учит детей защищать свои права, повсеместно нарушаемые учителями, неугоден.
       -- Вовлекать детей в разборки взрослых непедагогично, -- заявила строгого вида дама.
       -- Директор часто повторяет, что поступает в интересах детей, -- спокойно произнёс Дмитрий. -- Однако когда я предложил выяснить методом социологического опроса мнение учащихся, мне заявили, что в этом нет необходимости.
       -- Это вы виноваты в раздувании никому не нужной демократии, -- прокричала одна из мамаш. -- Того гляди, дети завтра начнут устраивать голодовки по поводу несправедливо поставленной двойки.
       -- В ответ на клеветнические доносы, сочинённые в кабинете директора, на основании которых меня отстранили от уроков, я, с согласия директора школы, хочу подать на администрацию школы в суд, чтобы продемонстрировать учащимся силу закона.
       -- Вы лжец, и детей учите лгать, -- взвизгнула одна из родительниц. -- Мой ребёнок пришёл домой и стал рассказывать, будто социолог расскажет Деду Морозу о тех подарках, которые сын хотел получить на Новый год. Я долго рассказывала сыну, что никакого Деда Мороза не существует, и что подарки ему делаем мы. А он не верит и говорит: "раз социолог обещал, значит исполнится". Они так и называют его -- волшебник!
       -- Вам не следует работать в школе, -- грубо заявил один из родителей.
       Когда Дмитрий вышел из кабинета директора, то в приёмной повстречал своих любимых учеников.
       -- Мы пришли защищать вас, -- заявили они хором.
       Подошла завуч.
       -- Зачем вы пришли, дети? -- раздражённо спросила она.
       -- Мы хотели сказать, чтобы не увольняли социолога, -- бесстрашно ответила Катя.
       -- Не лезьте не в своё дело, мы сами без вас разберёмся, -- грубо оборвала завуч. -- Взрослые не нуждаются в вашем мнении. Когда будет нужно, мы вас спросим.
       -- Почему увольняют социолога? За что?
       -- У взрослых на то свои причины, -- нервно ответила завуч.
       -- Не увольняйте его. Мы его любим.
       -- Никто вам не мешает любить. Можете собираться у него дома.
       -- Мымра очкастая, -- пробурчала Катя вслед уходящему завучу.
       -- А как ты думаешь, почему она вас не пустила? -- спросил Дмитрий.
       -- Потому что правды боятся, -- бесстрашно заявила Катя.
       -- Они правды боятся, потому что лгут, -- поддержала подругу Анжела.
       Появился директор.
       -- И это все желающие защищать Дмитрия Валентиновича? -- усмехнулся он.
       -- Нет, нас много, -- закричали дети. -- Половина ушла на урок.
       -- А что собственно вы хотите мне сказать? -- с издёвкой спросил директор.
       -- Не хотим, чтобы увольняли социолога. Почему увольняют социолога, если детям он нравится?
       -- Он проводит с нами много времени. Он добрый и хороший.
       -- В уставе школы записано, -- менторским тоном стал объяснять директор, -- верховный орган -- педагогический совет, и директор школы обязан выполнять его решения. Педагогический совет решил, что служба социальной и психологической помощи нашей школе не нужна. Это и моё личное мнение. Вы ещё слишком молоды, и я не считаю педагогически целесообразным сейчас с вами разбирать поведение взрослого человека. У нас очень много претензий к работе Дмитрия Валентиновича. То, чем он занимается, почти никакого отношения не имеет к нашим потребностям; он фактически работает в качестве избача. Если Дмитрию Валентиновичу нравится это, то пусть он работает где-нибудь в другом месте, и вы можете ходить к нему. Мне не нравится, что Дмитрий Валентинович впутывает вас в дела взрослых.
       Пятиклассница Оля заплакала.
       -- Не надо драматизировать ситуацию, -- попытался успокоить директор. -- Вам никто не мешает дружить с Дмитрием Валентиновичем. Вы можете ходить к нему в гости, если он вас пригласит, ездить, как и прежде, за город в выходные дни, если родители разрешат. Но мы хотим взять человека, который действительно будет серьёзно работать с вами, а не только смотреть и обсуждать фильмы.
       -- Он объясняет нам наши права.
       -- Почему же тогда основная масса детей не стала ходить на его уроки и попросила другого преподавателя? Ведь у нас школа, и мы берём таких учителей, чтобы к ним ходили на уроки. Я вынужден сказать, хотя это само по себе аморально, но Дмитрий Валентинович заставил меня: он требует справедливости, но когда дети не ходят на урок, то разве честно требовать зарплату, если не работаешь. Конечно, тут ещё есть много причин, надо разбираться...
       -- Но он же не виноват!
       -- А кто виноват? -- спросил директор.
       -- Он хороший педагог!
       -- Это кто решил, что он хороший педагог?
       -- Я, -- сказал семиклассник Гоша.
       -- А я тебе отвечу словами Дмитрия Валентиновича: дети не могут оценивать педагога, они не специалисты. Надеюсь, мы найдём более профессионального учителя. А для того чтобы провести референдум, необходимо чтобы за это высказались больше учащихся, чем здесь присутствует. И если мы поговорим с вашим классом, то очень многие изменят свою позицию. Учителям стыдно за поведение своего коллеги, оно антипедагогично и непорядочно. Родители тоже просят уволить Дмитрия Валентиновича и избавить детей от всяких референдумов.
       -- Но ведь триста шестьдесят восемь детей подписали требование о проведении референдума!
       -- В школе тысяча четыреста детей, и треть весьма незначительная часть. Но поскольку Дмитрий Валентинович требует соблюдения законности, то давайте действовать строго по закону. В уставе школы не заложено референдума, тем более для несовершеннолетних детей. Поэтому требовать референдума вы не можете. -- Видя, что некоторые дети плачут, директор смягчил тон.-- Вы думаете, мы увольняем Дмитрия Валентиновича с удовольствием? Но сегодня на уроке я услышал столько нелестных выражений в его адрес, что мне стало неудобно. Если потребуется, мы соберём здесь тысячу человек. Но это антипедагогично. И если учитель переступил моральный кодекс, позволил себе втягивать малолетних детей во взрослые разборки, то это не только не делает ему чести, но и однозначно не позволяет работать с детьми. Более того, если по закону я обращусь в суд и поставлю вопрос о профессиональном несоответствии Дмитрия Валентиновича, то он будет уволен не по собственному желанию, а по статье. Это всё. Все свободны.
       Разочарованные, дети покинули кабинет директора.
       -- Бог директора накажет. Он несправедливо поступил. Он только о себе думает и больше ни о ком.
       -- Его надо к суду.
       -- Как помидор покраснел и глаза выпучил, потому что врал, а врал, потому что нас испугался, бунта нашего.
       Дмитрий улыбнулся.
       -- Если бы директор был на вашем месте, Дмитрий Валентинович, к нему бы никто не ходил. Потому что он всегда занимается только своими делами и с ним неинтересно говорить.
       -- А я думаю, что если бы он вас не уволил, учителя бы на него обозлились. Это учителя не хотят с вами работать.
       -- Просто его интересы и ваши не совпадают. Вы защищаете права человека, а он делает наоборот. Вы ему мешаете. Когда он вас уволит, то будет делать всё, что захочет. У вас все приходят, когда хотят, а он хочет всё, что вы проводите, сделать платным. Даже не дал вам слово сказать, потому что боялся, что вы всю правду скажете.
       -- Когда люди поймут, что он не прав, то ему будет плохо, и он этого боится.
       Появилась секретарь и пригласила Дмитрия пройти в кабинет руководителя школы.
       -- Представьте мне объяснительную записку, какие фильмы вы просматривали с детьми, -- грубо потребовал директор. -- Кроме того, ваше неадекватное поведение позволяет мне сильно усомнится в вашем здоровье. Поэтому мы вызовем экспертов и установим, здоровы ли вы. И ничья смерть, даже моя, не удержит вас в школе. Единственное, когда я могу попросить вас остаться, если вы пройдёте серьёзное лечение. Но если вы действительно человек не больной, то на вас, извините, клейма ставить негде. И поскольку вы находитесь в оппозиции к администрации, учителя выражают свой протест против вашего поведения и собирают подписи против вашего присутствия в школе.
       Директор безуспешно пытался справиться с дрожью рук.
       -- Я мягкий и добрый человек, но с вами нужно разговаривать жёстко. Возможно, нам придётся расставаться с вами по статье за развратные действия в отношении молодежи. Опросим коллектив, соберём свидетелей и установим все факты. У меня достаточно власти. Но я к этому не приложу руку до тех пор, пока не увижу, что вы вылечились. Мы вам доверяли, а вы оказались непорядочным. -- Директор говорил, пряча глаза. -- Бог есть. За всё в жизни приходится отвечать. Я человек глубоко верующий, и за всё, что в своей жизни накрутил, быть может, заслужил благодарность или кару. Но и вы ответите за то, что делаете с учителями и детьми; это не простится вам никогда. Говорили неоднократно, что за бога, а недавно утверждали, что неверующий. Вы сатана, Дмитрий Валентинович, а с сатаной нужно разбираться по-божески: жёстко и непреклонно.
       -- Андрей Алексеевич, к вам инспектор РОНО, -- приоткрыв дверь, сказала секретарь.
       В кабинет решительным шагом вошла пожилая женщина.
       -- Здравствуйте Анна Георгиевна, -- дрожащим голосом произнёс директор. -- Присаживайтесь, пожалуйста.
       Инспектор с хозяйским видом села и начальственно взглянула на присутствующих.
       -- До меня дошли странные слухи о происходящем в вашей школе, -- строгим голосом сказала она. -- Объясните Андрей Алексеевич, что у вас за конфликт с учителем правоведения?
       Вид у директора был растерянный. Пытаясь справится с собой, он неуверенно начал говорить.
       -- Дмитрий Валентинович производит очень обманчивое впечатление. Поведение у него трудновоспринимаемое, неэтичное. Я часто говорил о его неадекватном поведении, причём не только я, но и многие отмечают странность его поступков.
       -- А в чём определённо это выражалось?
       -- Например, Дмитрий Валентинович проводит диспуты на странные темы: "По закону или по совести?", "Можно ли жить не веря?", "Что такое любовь?", "Почему люди лгут?". Дмитрий Валентинович вообще имеет привычку общаться с детьми, с педагогами и родителями. Я предлагал ему обратиться к психотерапевту, но Дмитрий Валентинович ответил, что у него со здоровьем и психикой всё нормально. Хотя я в этом очень сомневаюсь. Пусть теперь специалисты сделают свои заключения. Речь может даже идти об уголовных нарушениях. И хотя пока это не подтверждено, но если будет необходимо, подтвердим. Мы неоднократно предлагали Дмитрию Валентиновичу написать заявление об уходе по собственному желанию, и я готов был даже в нарушение закона признать его руководителем службы, хотя фактически он не руководитель службы и службы как таковой у нас нет. Вначале он согласился, но предложил всё сделать строго по закону. Я воспринял это как провокацию. Поэтому мне ничего не оставалось, как уволить его на основании решения педагогического коллектива. Теперь Дмитрий Валентинович заявляет, что хочет, и будет работать. Но учащиеся уходят с его уроков. Какой смысл насиловать детей, если у нас есть нормальный преподаватель?
       -- Он что, применял насилие? -- спросила инспектор.
       -- Да, звонил в одиннадцать вечера родителям учащихся, предупреждал о выставлении двоек в случае неявки их детей на зачёт. Зачёт проводил до позднего вечера, и даже стал на каникулах приглашать детей учиться. Заявляет, что дополнительно работает с теми, кто хочет у него изучать правоведение. Сам сидит в кабинете, а детям даёт литературу, чтобы они могли подготовится в коридоре. Столовая уже не работает, и он угощает их чаем...
       -- С точки зрения закона, это недостаточные основания, чтобы отстранять учителя от преподавания, -- заявила инспектор.
       -- Что же делать, когда ко мне приходит класс в полном составе и приносит заявление, где указывает на низкий уровень работы Дмитрия Валентиновича, трудовые нарушения и просит снять с него учебную нагрузку. Поскольку учащиеся сумбурно высказывали своё недовольство, то я помог им сформулировать свои требования. Когда же я предупредил Дмитрия Валентиновича о жалобах учащихся, он, тем не менее, пришёл в назначенный день на урок, который уже должна была вести другой преподаватель. Я предложил Дмитрию Валентиновичу вести себя по-мужски и уступить женщине, но он ответил, что будет проводить урок, поскольку это его право и обязанность. Тогда я принёс приказ об отстранении Дмитрия Валентиновича от уроков, но он заявил, что приказ незаконен и отказался подчиниться.
       -- Как директор вы должны знать, что закон запрещает лишать учителя права преподавания без основательной проверки сделанных им нарушений, -- жёстко заявила инспектор.
       -- Должен признаться, -- голос директора дрожал, -- что никаких проверок заявлений учащихся я не проводил, к тому же Дмитрий Валентинович не специалист, хотя и имеет университетское образование, но уровень диплома не подтверждается.
       -- А я слышала, что старшеклассники просили его провести занятия по правоведению. И верно ли, что по вашей просьбе Дмитрий Валентинович подал в суд?
       -- Да, я предложил ему обратиться в суд, поскольку он предлагал невыполнимые требования: извиниться перед ним за мои незаконные и аморальные действия в присутствии класса и отменить приказ об отстранении от уроков.
       -- А что скажет Дмитрий Валентинович? -- спросила инспектор.
       -- Представьте, я рассказываю детям о торжестве закона и справедливости, тут врывается директор, хватает меня за руку и требует покинуть класс, хотя урок проводился мною на законном основании. Дошло до того, что дети составляют директору подмётные письма с требованием: "Если вы уволите социолога, школа будет бастовать!". Я повторяю своё предложение решить конфликт мирно: директор отменяет свой приказ об отстранении меня от преподавания и извиняется передо мной в присутствии класса за свои аморальные и незаконные действия.
       -- Если это действительно так, -- с облегчением сказала инспектор, -- то составьте соглашение, чтобы не доводить дело до суда.
       Ещё колеблясь, директор сказал:
       -- Пойти на то, чтобы торжествовал закон, я готов. Если так надо, то могу извиниться. За кресло директора я не держусь. Но меня педагоги просят не уходить.
       -- Надеюсь, вы всё решите мирным порядком, -- сказала инспектор и покинула кабинет.
       Когда они остались одни, директор миролюбиво сказал:
       -- На самом деле, я считаю, что всё, что вы делаете, очень хорошо, поскольку теперь у детей не скоро возникнет желание писать анонимки на учителей. По правде говоря, мне с вами работалось неплохо, пока вы не стали преподавать и дети не начали ходить с жалобами. Я всегда говорил, что у вас хорошие замыслы, но реализация недостаточна. Никто не отрицает ваших талантов, только вам не хватает навыков.
       -- Так ведь я преподаю всего четыре месяца! -- сказал Дмитрий. -- Когда мы знакомились, я выразил желание научить детей тому, во что сам верю, хотел доказать на собственном примере, что справедливость существует. Поэтому теперь, когда справедливость восторжествовала, я хотел бы уйти по собственному желанию.
       -- Зачем же теперь? -- изумился директор.
       -- После всего произошедшего я сделал вывод, что вряд ли стану хорошим школьным учителем. Я по натуре исследователь, мне хочется идти дальше, познавать новое, а в школе, к сожалению, господствует заучивание и повторение. Для меня здесь нет более условий дальнейшего саморазвития. Всё что мог, я сделал, и потому ухожу.
       -- Я лично никогда не имел желания устранить вас. Но раз мы уж вернули ситуации назад, то, может быть, вы попробуете?..
       Дмитрий лишь улыбнулся.
       -- Ваше поведение кажется мне странным, -- недоумевал директор. -- Я объяснял это тем, что в сложной психологической атмосфере вы просто заболели. Все ваши разговоры о миссии вызывают у меня лёгкое недоверие, а у окружающих просто раздражение. Неужели вы этого не наблюдаете?
       -- Наблюдаю, и искренне вам за это признателен.
       -- Мне это непонятно,-- пожал плечами директор. -- И хотя я читал Библию и много оккультной литературы, однако не считаю вас ни посланцем, ни пророком, ни тем более самим богом. А если я ошибаюсь... Ну что ж...
       -- Всё, что я делал в школе, я делал не только для детей, но и для вас. Надеюсь, когда-нибудь вы это поймёте.
       -- Для детей, я согласен, произошедшее хороший урок, чтобы они понимали верховенство и торжество закона. Если бы я хотел, то давно бы мог от вас избавиться. Меня несколько раз толкали на то, чтобы я обратился в соответствующие медицинские инстанции и как руководитель попросил произвести психиатрическую экспертизу. Но я на это не пошёл и не пойду, потому что так низко ещё не пал. Я знаю, что чист и не виноват, а потому веду себя спокойно.
       "А руки трясутся", -- подумал Дмитрий, и сказал:
       -- Я знал, что всё так произойдёт. Всё предопределено, и подчиняется не нами установленным законам. Вы или наивный человек или не понимаете, что происходит. Думаете, всё решаете вы? Нет, вы только исполняете, что от вас требуют.
       -- Не знаю, может быть, это моя карма. Но я не фаталист, и не полагаю, что мы исполняем те роли, которые нам кто-то установил.
       Директор вызвал секретаря и попросил пригласить своих заместителей. Когда те вошли, директор, пряча глаза, сказал:
       -- Мы решили уладить дело мирно, без участия суда, поскольку происходящее серьёзная моральная травма для детей. Хотя, возможно, у кого-то из моих заместителей иная точка зрения.
       -- Я подчинённый, и моя задача выполнять, -- недовольно пробурчала завуч. -- Но как вы объясните классу возвращение Дмитрия Валентиновича после всего что было?
       -- По мировому соглашению, которое мы заключили, чтобы не усугублять конфликт, я своим приказом восстанавливаю Дмитрия Валентиновича в его правах преподавателя, возвращаю ему уроки, которых он незаконно был лишен, и извиняюсь перед ним за свои незаконные и аморальные действия. Да я пошёл на поводу эмоций, пожалел детей, не проверил заявление и не провёл расследование, чем нарушил закон. И хотя формально закон торжествует, однако не знаю, как поведут себя учащиеся. Я всегда в своих решениях исходил из интересов детей, и, наверное, произошедшее послужит для них хорошим уроком. Но я никогда не поверю, что Крестовский это воплотившийся бог, пришедший в школу.
       "Не может быть! Нет, это невозможно!"
       -- Что ж, перейдём от слов к делу, -- сказал Дмитрий. -- По расписанию у меня сейчас как раз должен быть урок.
       Когда они зашли в класс, директор сказал:
       -- В своё время вы написали мне заявление по поводу метода преподавания Дмитрия Валентиновича, а ему самому не высказали своих претензий. Я в нарушение закона издал приказ об отстранении его от уроков, хотя должен был провести расследование и устроить проверку ваших заявлений. Поэтому Дмитрий Валентинович обоснованно подал в суд. Но мы решили мирно уладить конфликт. Поэтому, чтобы ситуация приняла законный характер, мною издан приказ, по которому Дмитрий Валентинович отныне снова ваш преподаватель. Надеюсь, вы сумеете наладить взаимоотношения, и мне не придётся устраивать административное расследование. Ну а если взаимоотношения не сложатся, действовать нужно в строгом соответствии с законом. Поскольку в вашем присутствии начались разборки администрации и преподавателя, что недопустимо, я извиняюсь перед вами, и приношу свои извинения Дмитрию Валентиновичу, за то, что мы не сумели с ним договориться в вашем присутствии и нанесли ему моральное оскорбление.
       -- Дорогие друзья, -- обратился Дмитрий к учащимся. -- Мы с директором продемонстрировали вам, как с помощью правовых знаний вы сможете законным образом отстоять свои права. Но если вы не желаете учиться у того или иного преподавателя, то внесите в устав школы дополнение о праве учащихся выбирать себе учителя, и я первый поставлю свою кандидатуру на голосование.
       Тут же вмешался директор.
       -- Ни в одном пункте современного законодательства нет права учеников выбирать себе учителя. В устав мы это можем внести, но для администрации это будет носить только рекомендательный характер. Пожалуйста, продолжайте урок.
       Директор вышел из класса.
       Словно ничего не произошло, Дмитрий стал вести урок.
       -- Я ещё раз хочу попросить у вас прощение за то, что плохо учил вас добру, справедливости и законности, не смог убедить, что десять заповедей это закон, который исполняется, как и закон всемирного тяготения. "Не судите, да не судимы будете". И потому я не буду давать моральную оценку вашему поступку, но надеюсь, произошедшее станет вам уроком на всю жизнь. Независимых самостоятельных людей нигде не любят, зато любят управляемых. Наверное, завуч права -- мне не место в школе. Я не смог стать хорошим учителем для всех, и мне не удалось убедить вас, что первейший и самый главный закон -- это наша совесть, а любовь -- искусство прощать. И потому я ухожу от вас. Я не хочу учить тех, кто не хочет у меня учиться, а принудить понимать и заставить мыслить невозможно. Я пришёл в школу, чтобы научить вас любить и поступать по совести. Но отказавшись от меня, вы не поняли, что это и был экзамен на совесть. Вся жизнь есть выбор, и написав заявление, вы сделали свой выбор. Оценивая другого, тем самым оцениваешь себя, а всякий выбор -- это выбор себя. Простите, я не научил вас жить по правде. Если не защищаешь правду, то вряд ли стоит надеяться, что правда защитит тебя. Всякий не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. Станем же любить не словом или языком, но делом и истиною. Не воздавайте злом за зло, или ругательством за ругательство. Побеждайте зло добром. Имейте добрую совесть. Будьте не на стороне сильного, а на стороне Истины. Любите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас. И во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними.
       Дмитрий обвёл взглядом класс. Равнодушные лица учеников словно говорили: не нужны нам твои эпические проповеди.
       -- Меня ждут новые воплощения. Но я обязательно вернусь. И тогда вам будет стыдно смотреть мне в глаза.
       Вдруг посреди тишины раздался чей-то голос:
       -- Простите нас.
       Дмитрий улыбнулся.
       -- Я вас люблю! Спасибо за любовь! За краткие мгновения блаженства. За ощущение душою Совершенства. За счастье, мне открывшееся вновь. И пусть в глазах нормальных сумасшедшим кажусь я -- странный, непонятный и чужой. Но без любви себе не вижу места. Ведь счастье -- это быть самим собой! Я вас любил, люблю, любить я буду наперекор расчёту и молве. Глаза, уста и лица не забуду. Вы навсегда останетесь во мне. И в трудный час, когда придёт сомненье, я вспомню, как любил вас в эти дни, и сердце переборет искушенье. Воспоминанием меня спасёте вы!
       Окончив урок, Дмитрий решил устроить прощальный праздник. Он купил угощения и вернулся в свой кабинет, где его уже ждали любимые ученики и постоянные посетители.
       -- Прежде чем расстаться с вами, я хотел бы задать всем один вопрос: чему я вас учил?
       -- Вы учили нас иметь своё мнение.
       -- Чтобы мы учились не ради оценок, а ради знаний, и всегда говорили правду.
       -- Чтобы мы не запоминали, а старались сами сообразить, чтобы сами думали.
       -- Вы учили добру!
       И хором все вдруг закричали:
       -- Добру! Добру!
       -- Вы учили справедливости.
       -- Учили прощать друг друга.
       -- Добру и справедливости!
       -- Спасибо за столь высокую оценку, -- смутился довольный Дмитрий. -- А теперь я хотел бы вручить вам на память маленькие подарки.
       -- Я бы тоже хотел подарить вам на память свою игрушку, -- сказал тот самый мальчик, что украл у мамы деньги.
       -- Можно я тоже подарю вам рисунок, -- попросил второклассник Сережа. На рисунке была надпись: "Замечательному человеку!"
       -- От меня это колечко.
       -- А я вам на память хочу подарить стихи, -- сказал Алёша. -- В мире есть один закон. Всем давно известен он: если делаешь добро, то к тебе придёт оно. Социолог школьный наш делает добро, но обратно до сих пор не пришло оно. Социолога увольняют, думают, он нами управляет. А ведь он нас уважает. Только он нас понимает.
       -- Думаю, директор не прав, что вас уволил.
       -- А как бы вы посоветовали поступить директору? -- спросил Дмитрий.
       -- Уйти из школы.
       -- Покончить собой, -- неожиданно заявила Марина. -- Он нехороший человек. И повесится в конечном итоге.
       -- Почему он должен повеситься? -- удивился Дмитрий.
       -- Это ему божье наказание.
       -- Он идёт против правды.
       -- Заврался.
       "Взрослым удобно считать, что дети ничего не понимают. Этим они оправдывают свою ложь и несправедливое отношение к детям".
       Ангелина подошла к Дмитрию и села к нему на колени. Он прижал её к себе и поцеловал, словно это была его дочь.
       -- Я буду вас вспоминать, -- тихо сказала она.
       Света заплакала. Дмитрий взял её за руку.
       -- Если ты сохранишь чувство любви, которое живёт в твоей душе, то всегда будешь счастлива.
       Дверь распахнулась, и в кабинет вошли завуч и завхоз.
       -- Пора освобождать помещение, -- со злорадством сказала завхоз.
       -- Можно ещё чуть-чуть, -- стали просить дети, -- пожалуйста.
       -- Нет уж, хватит. Ваше время истекло, -- ухмыльнулась завуч. -- Я с тревогой смотрю на детей, которых вы прикормили.
       -- Разве любовь можно купить? -- улыбнулся Дмитрий.
       -- Да, вы её купили, -- зло ответила завуч. -- Вас любят желудком. Завтра начну прикармливать я, и сразу же стану у них любимой мамой.
       -- Я не перестану любить Дмитрия Валентиновича, -- сказала Вика громко, и, обращаясь к завучу, спросила: -- А вы нас будете кормить?
       -- Ещё не хватало, -- ухмыльнулась завуч, и с укоризной посмотрела на Дмитрия. -- Да, нам нужно будет много поработать, чтобы вычистить из сознания детей всё, что вы им внушили. Я удивляюсь, как вы опутали более трехсот детей. Надеюсь, нам всё-таки удастся искоренить ваше пагубное воздействие.
       Когда Дмитрий в сопровождении завуча и завхоза вошёл в кабинет руководителя школы, то увидел пьяного директора, кисть правой руки его была перевязана.
       -- Нужно оформить документы, но я болен, и не в состоянии подписать приказ. Считайте, что я умер.
       -- Вам ещё рано умирать, -- шутя, сказала завуч. -- Поживите ещё лет сорок.
       -- Зачем ему сорок, -- усмехнулась завхоз.
       "Он умер духовно!"
       -- Я бы мог уволить вас по статье за прогул или по профессиональному несоответствию, -- обращаясь к Дмитрию, сказал директор, при этом нервно дернул головой. -- Но я иду вам навстречу. Собрана масса документов по вашему пребыванию в школе, и если вы решите возвратиться, то люди подадут в суд. Педколлектив однозначно высказался против вашего присутствия в школе, а триста подписей детей в вашу поддержку ничего не значат.
       -- Знаете, чем отличается умный человек от глупого? -- улыбнувшись, спросил Дмитрий. -- Умный предполагает, что и другие не глупее его.
       -- Тоже мне, непризнанный Гамлет нашей школы, -- усмехнулась завуч.
       -- Иисус Христос, -- скривив рот, добавила завхоз.
       "Понимают ли они что говорят?"
       Директор оглянулся на своих заместителей.
       -- Оставьте нас одних.
       Когда дверь за вышедшими с недовольным видом завучем и завхозом закрылась, директор нервно произнёс:
       -- Я не хотел увольнять вас, предупреждал, но вы не оставили мне выбора.
       -- Выбор есть всегда.
       -- Я делал всё что мог, но ситуация вышла из-под контроля.
       -- Выбирайте правду, и жить будет легче. Поверьте, даже дети понимают, почему вы меня уволили.
       -- Я не люблю общения с непорядочными людьми. А вы абсолютно непорядочный человек. Возможно, я бы и подумал оставить вас в школе, если бы вы прошли психиатрическую экспертизу и принесли справку, что вы нормальный человек. Но вы нездоровы и нуждаетесь в отдыхе. У вас паранойя.
       -- Слишком соблазнительно всё списать на сумасшествие, -- улыбнулся Дмитрий. -- Ну а в чём, по-вашему, суть захватившей меня идеи?
       -- Я не специалист. Но считаю, что вам нужно уйти и не возвращаться в школу, поскольку ваше присутствие вызывает конфликтную обстановку и привело к расколу в коллективе учащихся и учителей. Поверьте, корысти у меня нет никакой. Всё, что я делаю, я делаю прежде всего в интересах педагогов и детей.
       -- Вспомните, как у вас в кабинете девочка заплакала, когда дети пришли просить провести референдум. Как, по-вашему, стоит ли слеза ребёнка благополучия школы, о котором вы так печётесь?
       -- Да, стоит. У меня заражение крови. Я даже не в состоянии подписать приказ о вашем увольнении. И вы прекрасно знаете, почему рана на пальце полтора месяца не заживает. И вам придётся за это отвечать! Я не раз видел смерть и отношусь к ней спокойно. А вот вам дьявольские штучки даром не пройдут. Признайтесь, вы от Сатаны. Ваше общение с Дьяволом известно! Каково дружить с Сатаной-то?! А?!
       Директор недобро засмеялся.
       Дмитрий улыбнулся, стараясь перебороть враждебность.
       -- Несмотря ни на что, я люблю вас, и потому хочу помочь вам спастись от той роли, которая вас убивает.
       Нервная гримаса исказила лицо директора.
       -- Ваше поведение, по меньшей мере, неадекватно, если не сказать больше. Согласитесь, странно слышать от человека, что у него своя миссия, и что он миссия.
       -- Я лишь сказал, что миссия моя в школе окончена.
       -- Не вижу разницы. Даже если бы вы были миссия, я бы не поверил в то, что вы Бог.
       -- Я не скрываю своих недостатков, и не хочу, чтобы во мне видели Христа.
       -- Зачем тогда эти намёки, что никто не знает кто вы такой?
       -- Я знал, на что шёл, и хотел вас предупредить.
       Директор только пожал плечами.
       -- Ваше поведение никто и нигде не поймёт.
       -- Всё просто: я пришёл в школу любить детей!
       -- Это трудно. Я по своему опыту понял, что за любовь не всегда воздаётся благодарность.
       -- Что же это за любовь, если в ответ ждёшь благодарности?
       На столе директора лежало помятое Евангелие.
       -- Если вы верующий, то как же будете жить после содеянного? -- спросил Дмитрий.
       -- Мне ничего не оставалось. Завуч предъявила ультиматум: или вы или она, и я никак не мог от неё отказаться, потому что мне её назначило начальство.
       -- Вы напоминаете Пилата, -- скорбно произнёс Дмитрий. -- Знаете, почему люди предпочли Иисуса Варавву Иисусу Назорею?
       -- Как-то не задумывался над этим.
       -- Они не Варавву выбрали, они от Христа отказались. Потому что проповеди любви и призыв жить по совести были противны их жизни.
       -- Поверьте, я не держусь за должность директора и с лёгкостью расстанусь с ней. Стану обычным учителем, каким был все эти годы, буду, как и вы, ходить с детьми в походы... А вообще-то, я хочу бросить всё и уйти в религию. Только пока не могу. Я себе не принадлежу. У меня больная жена, дети. И денег вечно не хватает. Подскажите, как вам удаётся прожить на ваш маленький оклад?
       -- Деньги для меня не главное.
       -- Тогда ради чего вы устроили голодовку, требуя выплаты зарплаты?
       -- Ради торжества справедливости, в которой вы разуверились. Когда я устроил голодовку, учащиеся стали собирать деньги мне на помощь. Одна девочка даже принесла из своей копилки все сбережения, причём втайне от всех.
       -- Хорошо, что у вас такие дети.
       -- Главное, что они научились состраданию и справедливости.
       -- Вы пять человек научили, а полторы тысячи разуверились в какой бы то ни было справедливости.
       -- Что же такое, по-вашему, справедливость? -- спросил Дмитрий.
       Директор почесал голову.
       -- Как-то времени не было задуматься.
       -- А ведь это вопрос не праздный. На нём, быть может, всё мироздание держится. Существует ли Высшая Справедливость? Справедливо ли устроено мироздание? Что есть добро и что есть зло? И если не всё равно, как поступать, то кто и как оценивает наши поступки?
       -- Чем меньше знаешь, тем легче жить.
       -- Поймите, от решения этого вопроса вся жизнь человека зависит! Это ключевой вопрос человеческого существования!
       -- Субъективно я вам симпатизирую, но объективно вынужден защищать интересы школы, заботясь о детях и выполняя волю учителей. Такова уж моя должность.
       -- Это самооправдание. Истинная причина в том, что вы никого не любите. А потому боитесь и подчиняетесь, вернее, подчиняете себя той роли, которую играете в глазах всех. На самом деле вы одинокий человек, которого никто не любит и который сам давно не любит никого. Вы хотите казаться правым, оправдываясь, будто вынуждены делать то, что требует ваша должность, но на самом деле эта псевдообъективность всего лишь маскировка отсутствия любви. Так называемая объективная необходимость всего лишь прикрытие вашей несостоятельности, оправдание нежелания или неспособности быть самим собой -- то есть любить и творить добро.
       Вас должность съела. Вас нет, есть только должность, которой вы принадлежите и без которой вы уже ничто. С одной стороны, вы раб роли, которую исполняете, а с другой, несчастный человек, который уже не способен любить, но без любви существовать не может, и потому душа наполняется ненавистью. А ведь без любви душа иссыхает. И если вы не следуете законам справедливости и добра, то вынуждены жить по законам ненависти и силы. Но, как и всякий человек, вы жаждете понимания и тепла, хотите любить и быть любимым, испытывая потребность помогать и дарить.
       Любовь -- это самораскрытие. Но вы боитесь сбросить одежды должности, под которыми уже нет ничего, кроме болезненного самолюбия, покрытого язвами неудовлетворённого тщеславия. Любовь не похоть и не страсть, а желание творить добро и жертвовать собой ради торжества справедливости. Но любить вы уже не можете, и оттого неудовлетворённое чувство перерастает в ненависть к самому себе и к окружающим. Незаметно для себя вы начинаете творить зло, вначале в виде несправедливости, затем в откровенном издевательстве над ближними. Поэтому, мой вам совет, пока не поздно, уходите с этой должности.
       -- Да, я понимаю, и давно уже хочу это сделать: бросить всё и уйти в монастырь. Но сейчас не готов. Каждый год собираюсь отдохнуть, сесть в автомобиль и поехать куда глаза глядят, но каждый раз не могу себе позволить отпуска: то дом надо ремонтировать, то автомобиль, то денег заработать, то ещё что-то. Каждый год жене обещаю, но ничего не получается. Всё дела какие-то. Поверьте, за директорское кресло и служебную квартиру я не держусь, и давно бы ушёл с этой проклятой должности, если бы не дети и больная жена. К тому же педагоги просят остаться. ... Чувствую, что умру в этой школе.
       Директор обречённо вздохнул. Дмитрий впервые с уважением взглянул на него.
       -- Я всё понимаю и сочувствую вам, потому что люблю. Вы не меня, вы себя ненавидите за слабость и страх, который сковал вашу волю. Боитесь потерять то, чем на самом деле не дорожите, и даже тяготитесь, от чего хотели бы избавиться. Вы не столько боитесь потерять, что у вас есть, сколько боитесь быть самим собой. Поэтому предпочитаете играть роль, от которой вас тошнит, но избавиться от неё уже не хотите. Так легче. Легче играть роль, чем быть самим собой. Сбросить же обличья должности не в состоянии, потому что роль администратора превратила вас в послушную марионетку, и под чиновничьим костюмом не осталось ничего, что отличало бы вас от других. Личность принесена в жертву Должности. И наедине с собой, сбросив опостылевшие одеяния, ставшие уже второй кожей, вы заполняете пустоту водкой, дабы избавиться от удушающей бессмысленности существования.
       Дрожащими пальцами директор вынул сигарету и закурил.
       -- А вы так и не поняли, кто я такой. -- Дмитрий с жалостью и сочувствием смотрел на собеседника. -- Помните слова, которые вы произнесли, приглашая меня к себе работать: "Хочу создать школу радости для Чад Божиих".
       -- Знаю, вас послал мне Бог.
       И словно испугавшись собственных слов, директор долго молча курил.
       Выходя из кабинета руководителя школы, Дмитрий подумал: "Мне удалось преодолеть ненависть и разрушить стену страха любовью. Я ещё раз доказал, что любовью можно достичь всего. Но ощущения победы над директором нет. Победил не я, победила любовь!"
       В коридоре Дмитрия сразу обступили ожидавшие его дети.
       -- А ученики пошли жаловаться директору на учительницу, которая после вас вела уроки, что не хотят у неё учиться. И сама она жаловалась директору, что дети её не слушают и не хотят у неё учиться.
       -- Зло, как и добро, возвращается к своему источнику, -- заключил Дмитрий.
       -- А вы к нам вернётесь?
       -- Обязательно вернусь. Не брошу вас.
       "Всё повторяется! Вот опять изгнан. Опять чужой. Закономерный итог. Но разве нельзя иначе? Неужели, оставаясь собой, неизбежно становишься чужим? Но ведь для детей я стал своим, стал!
       А ту маленькую девочку я отыскал... Маша-попрошайка. Нагулянная. Без матери, без отца. Она-то и привела меня в школу. Игрушку её я храню до сих пор!"
       Праздник кончился, на то он и праздник. Но мне не грустно. Любовь детей я чувствую даже на расстоянии.
       Ушёл, но чувствую связь с моими детками. Скучаю по той любви, которую оставил в школе, но которая осталась со мной навсегда в их рисунках, в их подарках, в моей душе.
       С детских лет я не испытывал этого чувства сожаления и тоски по утраченной эмоциональной привязанности. Это чувство сейчас не такое острое, но столь же сильное.
       Как многому меня научили дети! Детское мировосприятие лишено понимания. Ребёнок смотрит на мир, удивляясь и радуясь.
       Хочу вернуться в школу, и чувствую, что вернусь, но уже в ином качестве, словно должен сделать какой-то круг, пройти, чтобы вернуться. Но куда идти? зачем? для чего?
       Как же мне жить?
       Как творить любовь и зачем, если она никому не нужна?
       Никому я оказался не нужен.
       Нужен ли кому-то я?
       Или, быть может, прав директор, а я заблуждаюсь?
       Может быть, действительно, миром правит ложь, в Евангелие лишь иногда заглядывают, предпочитая жить по выгоде?
       Кто же прав: мир или я?
       Что же правит миром? Ненависть или любовь? правда или ложь? зло или добро?!
       А может быть, нужно найти компромисс?
       Но возможен ли компромисс между миром лжи и исполнением заповедей?
       Или, действительно, к совести людей можно обращаться лишь под угрозой применения силы?
       И если миром правит ложь, то стоит ли жить в миру?
       Как жить по заповедям и творить любовь, если она никому не нужна, а я в результате подвергаюсь гонениям?
       Я любил несмотря ни на что, и всё равно оказался изгнан.
       Но я люблю их! А они ненавидят меня, изгоняют.
       Я хотел построить монастырь в миру. Но возможно ли, вообще, построить монастырь в миру? монастырь как островок веры, надежды, любви?
       Возможен ли в миру оазис, где царит любовь, где нет зла, и доброта самое естественное проявление человека?
       Возможно ли возлюбить ближнего, как самого себя?
       И что мешает этому: сущность человеческая или обстоятельства жизни?
       Возможен ли рай на земле? И что такое рай на земле?
       Злоба, ненависть, ложь душат меня, хочется глотка любви, чтобы не умереть, хочется верить, что мир спасёт красота.
       Как и где найти приют, где я мог бы жить по совести, соблюдая заповеди? Или в миру это невозможно?
       Возможна ли гармония в принципе?
       И есть ли смысл в моих поисках?
       Но если невозможен монастырь в миру, так может, в монастыре существует тот мир, где царит любовь?
       Не могу не верить, что существует на свете место, где правит любовь, где все души настежь всем открыты и все друг к другу там на ты...
       Без надежды, без веры в это жить невозможно. Это всё равно что перестать верить, что взойдёт солнце.
       Любовь Господа помогает мне верить и любить врагов своих.
       Так хочется взглянуть на себя извне, посмотреть на себя из Космоса!"
       Придя домой, Дмитрий обнаружил следы очередной пьяной оргии: в кухне на столе лежали недоеденные закуски, валялись пустые бутылки из-под спиртного, ванна была испачкана рвотой, пол истоптан грязными ботинками. Он чуть не выругался, но, вспомнив о заповеди любви, молча собрал пустые бутылки, убрал со стола, вымыл ванну.
       Он мыл посуду и думал о том, что пьяница-сестра для него испытание, но какая бы она ни была, он должен любить её несмотря ни на что.
       "Наверное, спит после пьянки и не хочет просыпаться, не хочет возвращаться к реальности; не быть легче, чем быть".
       Вдруг прекратила течь вода. Дмитрий покрутил кран, -- безрезультатно. Позвонил в домоуправление.
       -- Слесарей сейчас нет: один болен, другой в отпуске, -- ленивым голосом ответила диспетчер. -- К тому же запасные трубы кончились.
       -- Что же мне, так и сидеть без воды?
       -- Можем только посочувствовать.
       -- Мне нужна вода, а не ваши сочувствия, -- прокричал Дмитрий и бросил трубку.
       Он решил пойти в жилконтору, чтобы выяснить, когда устранят аварию. На приём к начальнику толпилось множество людей, из-за двери слышались выкрики. Когда, наконец, Дмитрий прорвался в кабинет, там сидела женщина со слезами на глазах.
       -- Что же мне делать? -- причитала просительница. -- Ведь мороз уже. А батареи холодные. Замерзаем.
       -- Нет сварки, нет! -- отвечал ей молодой паренёк.
       -- В квартире плюс десять. В одежде спим на кухне. Сын с отцом чуть ли не дерутся.
       -- Не знаю. Смотрите на мир философски. В соседнем доме люди сидят без воды, другие без тепла уже какую неделю -- и ничего!
       -- Они же убьют друг друга. Ведь каждый день до ножей доходит.
       -- Ничем помочь не можем. Ждите оттепели.
       -- Если они убьют друг друга, это будет на вашей совести.
       -- У нас в подвале трубу прорвало, -- сказал Дмитрий, -- в квартире воды нет. Когда почините?
       -- У меня заявок восемьдесят штук каждый день, -- ответил мастер, -- а слесарей почти не осталось, хоть разорвись. Сегодня ещё один уволился.
       -- Что же мне, самому трубы менять?
       -- Как хотите. Меня на всех не хватит. Я сделал доброе дело, заменил старушке радиатор, а на меня жалобу подали, что я не тому поставил. А ведь ей тоже холодно.
       И молоденький мастер заплакал.
       Дмитрий возвратился домой и в отчаянии позвонил в муниципалитет.
       -- Повлияйте на них, -- пожаловался он. -- Ведь они должны помогать при авариях.
       -- Ничем не можем вам помочь, они нам не подчиняются.
       -- Но по закону они должны...
       -- Можете обращаться в суд.
       "Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вот она -- правда жизни: всем на всё наплевать! Никому до меня нет дела. Каждый за себя. Такова жизнь! Люди живут не по писаным законам. Но как же тогда? Ведь хаоса нет, всё упорядочено. На чём же основан этот порядок? Это, должно быть, нечто бессознательное, что руководит человеком независимо от условий и обстоятельств, что не требует оплаты, что составляет саму суть человеческую, благодаря которой только и возможно сосуществование людей.
       Каждый за себя? Выживает сильнейший?
       А ты пытаешься построить свой уголок гармонии в этом мире. Вряд ли это возможно. И почему должно быть так, как ты этого хочешь? Может, тебе это будет во вред?
       Придётся сидеть без воды.
       Неужели и в этом есть какой-то смысл?
       Нужно освободить дух от забот о плоти, высвободить душу из тисков комфорта!"
       Дмитрий спустился в подвал. Отвратительно пахло фекалиями. Из проржавевшей трубы хлестала вода.
       "Придётся помогать себе самому". Он принялся куском резины забинтовывать дырку в трубе. Он насквозь промок, но течь удалось остановить. И тут Дмитрий увидел лежащего посреди кучи хлама человека.
       -- Эй, ты живой?
       -- Живой покуда.
       -- Что вы тут делаете?
       -- Не видишь, сплю.
       -- Вам что, некуда пойти?
       -- Глупые вопросы задаёшь.
       Лежащий на полу открыл один глаз.
       -- Слушай, у тебя выпить есть? Надо залить пожар внутри. Мочи нет терпеть.
       -- Простите, я не пью.
       -- Может, денег дашь, я сбегаю.
       -- И денег у меня нет.
       Слёзы прочертили полоски на грязном лице бомжа.
       -- Вам что, жить негде?
       -- Не могу я там жить. Сын женился, привёл жену в дом, а мы с ней поссорились. Сын дал мне денег и попросил снимать квартиру. Вот я и снимаю. Здесь.
       Старик мотнул головой, словно пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.
       -- Я вот всё думаю, зачем я родился? Был ли в моей жизни какой-то смысл? Ведь оглядываясь назад, нечего вспомнить. Была бы моя воля, лучше б не родится. Детей только несчастными сделал.
       -- А где теперь ваши дети?
       -- Они самостоятельные. А жена меня бросила, когда я запил. Только пил я не потому, что алкоголик, а потому, что не знал, как жить дальше. Ради чего жить?! Был бы помоложе, искал работу. А так... Даже зубы вставить не на что. Старость -- это когда надежд уже никаких нет. А ты молодой, ещё всё можешь.
       -- А если бы начать жизнь сначала. Смогли бы прожить иначе?
       -- Смог бы. Если бы помнил все ошибки. Хотя... нет, вряд ли. Такой уж у меня характер.
       Бомж вынул спички, собрал вокруг себя бумагу и начал разводить костёр.
       -- Не стоит, пожар может случиться, -- предостерёг Дмитрий.
       -- А жрать-то мне надо, -- ответил бомж, и стал сооружать из кирпичей очаг. -- Вот сварю картошечки...
       Старик достал из мешка кастрюльку, бутылку с водой и стал чистить картофелины.
       -- А что спать приходиться в дерьме, так это лучше, чем самому быть дерьмом. Грустно, конечно, доживать так. Мечтал-то я о другом... Только вот как мечты сбываются... Да что мечты, вся жизнь дурной сон. Ставим себе цели, всю жизнь посвящаем их достижению, а потом оказывается, гнались за миражами. Понимаем это, да только поздно, когда уже исправить ничего нельзя, сил нет и помирать пора. И так повторяется из века в век. Глупо? Нет, закономерно. Жизнь -- какая-то ошибка. Ошибка того, кто её создал.
       -- Вы пессимист, -- сказал Дмитрий.
       -- Нет, я реалист. А ты пока ещё мечтатель. Я тоже был когда-то романтиком. Но жизнь отрезвила. Хоть верь, хоть не верь, ничего не сбывается. Вся жизнь -- одна большая иллюзия. Мечтаем, надеемся, верим, но ничего не сбывается. Ничего!
       -- Но если не верить, то как жить тогда?
       -- Да, если не верить, жить нет никаких сил. Я потому и дожил до своих лет, что верил. Ведь вокруг одно сплошное дерьмо. Все люди -- дерьмо! И я тоже. Ты думаешь, почему я здесь сплю? Потому что поверил, поверил людям, дурак! Ну и они, конечно, обманули. Нет, верить нельзя никому. Никому!
       -- А себе?
       -- И себе тоже не верь. Потому как ты считаешь себя хорошим, а на самом деле ты дерьмо. Все норовят сожрать друг дружку, чтобы, значит, сделать себе лучше. Только зачем всё это мельтешение, к чему вся эта суета, если нет главного. Семья, дети, жена, заботы, которыми мы заполняем свою жизнь, -- а на деле пустота, тошнотворная пустота. Все боятся одиночества, но оно неизбежно, -- умирать всё равно приходится одному. Одиночество подобно слепоте, оно позволяет услышать то, что недоступно зрячим. Было время, мне казалось я был счастлив. Но и это мираж. Ели, пили, работали, растили детей. Жизнь прошла, и вроде как бы совершенно бессмысленно.
       Вот говорят, жизнь человека зависит от обстоятельств. Нет, каждый по-своему реагирует на обстоятельства, в соответствии со своим характером. Как ни крути, а я бы всё равно женился на своей жене, хоть и ушёл от неё. Так что мне нечего жаловаться.
       Разочаровался я в жизни. Умереть бы поскорее. Жизнь -- пытка, когда не знаешь, зачем и для чего живёшь. Смерть кажется избавлением. Нет, ада я не боюсь, и в рай попасть не надеюсь. Наверное, и они выдумка. Только когда уже ни на что не надеешься и ничего не ждёшь, тогда-то и становишься по-настоящему свободным. Я ведь умереть могу каждый день, хоть сейчас. И удерживает именно эта свобода в любой момент с собой покончить, потому и оттягиваю, всё ещё на что-то надеюсь. Может, где-то люди и в самом деле счастливо живут? Я и верю, и не верю. Только сегодня опять в который раз думал на этой трубе повесится. Страха давно уже нет. А что удерживает, не знаю. Кажется, всё повидал, во всём разочаровался. А когда уже решился умереть, все неприятности не воспринимаются, жизнь кажется какой-то иной, будто смотришь на происходящее через стекло, наблюдаешь с другой планеты, словно пришелец. А может, так оно и есть? Пришелец я здесь; как пришёл, так и уйду. Только вот зачем приходил, не знаю.
       "Прямо Диоген какой-то", -- подумал Дмитрий.
       -- Говорят, до конца света осталось несколько лет. И слава Богу! Это последнее, что удерживает от желания удавиться. Очень уж хочется увидеть Страшный Суд.
       Ты, наверное, думаешь, что мир подчиняется любви? -- горько усмехнулся старик. -- На самом деле мир стоит на зле, а потребность в добре возникает лишь от усталости творить зло. Процветает вор, а честный человек нищенствует. И никакая вера в посмертное воздаяние не исправит человека.
       Я злу не удивляюсь, я удивляюсь добру в людях. Тебе ещё кажется, что мир наполнен добром и движется любовью. Нет, всё гораздо скучнее. Все стремятся выжить, причём за счёт другого, и жить за счёт других. Кто-то наверху, а кто-то внизу, как я, в подвале. Самопожертвование -- миф, красивая сказочка. На самом деле жизнь подчиняется тупым инстинктам. Человек примитивен. Любовь лишь иллюзия для размножения. И нет никакой справедливости! Нет её! Вокруг одна ложь! Каждый за себя -- вот истина в последней инстанции. Никому я не нужен. Никому! Всем на всех наплевать -- вот правда жизни!
       Нет, нет, не думать, не думать! Уж лучше повешусь, чем гнить в психушке. Иди к себе, иди.
       Дмитрий попрощался и вернулся домой.
       Неожиданно в кухню вошла полураздетая сестра с кошкой на руках, вслед за ней появился её девятилетний сын. Опухшая физиономия преждевременно состарившейся молодой женщины свидетельствовала о давнем пристрастии к алкоголю.
       -- Надо за жильё платить, -- как можно спокойнее сказал Дмитрий. -- У нас третий месяц не плачено. Предупреждали, что выгонят.
       -- У меня нет денег, -- отрезала сестра.
       -- На выпивку-то есть.
       -- Не твоё дело.
       -- Я хочу, чтобы мы жили дружно, как брат с сестрой, и любили друг друга.
       -- Пошёл в жопу!
       Дмитрий протянул руку и погладил кошку.
       -- Прости, но я не выношу животных. Ты же знаешь, у меня аллергия. Я начну задыхаться.
       -- Ну и задыхайся. Насрать мне на тебя и на твою болезнь. Если умрешь, все только вздохнут с облегчением.
       -- Вспомни золотое правило...
       -- Иди ты со своими правилами, -- перебила сестра. -- Тебя давно уже пора упечь в сумасшедший дом.
       Кошка соскочила с рук сестры и побежала по коридору. Дмитрий хотел схватить животное, но сестра навалилась на него своим грузным телом и ударила кулаком в лицо.
       -- Я задушу эту кошку! -- прокричал Дмитрий, ощущая желание освободить себя от любви и терпения, чтобы избавиться от накопившейся и долго сдерживаемой злобы. -- Обещаю, что задушу, если не уберёшь кошку из квартиры!
       Сестра замахнулась, но Дмитрий смог увернуться от удара.
       -- Гадина! -- закричал он в отчаянии. -- Неблагодарная тварь! Я к тебе по-хорошему, с любовью, а ты...
       Бедная кошка с испугом смотрела на происходящее.
       -- Ты подонок, сволочь! -- кричала сестра. -- Тебя все ненавидят и презирают! Даже отец и мать прокляли! Все мечтают, чтобы ты сдох: и жена твоя, и дочь. Сдохни, сволочь, и освободи нас всех от себя!
       "А ведь она права, -- вдруг подумал Дмитрий, почему-то не испытывая ответной ненависти. -- Может, действительно, все мечтают о том, чтобы я освободил их от себя, как и я мечтаю освободиться от них?"
       Он вдруг почувствовал, что если не остановится, то всё может кончится плохо.
       -- Пожалуйста, давай не будем драться, -- сказал он дрожащим от возбуждения голосом.
       -- Тебя похоронят на Мурманском шоссе! -- хрипела сестра. -- Сама бы тебя убила, только руки марать не хочется.
       -- Не надо, тебя же за это посадят.
       -- Лучше сидеть в тюрьме, лишь бы знать, что тебя на этом свете уже нет.
       Сестра вновь замахнулась для удара, но Дмитрий перехватил её руку и вывернул за спину.
       Племянник заплакал.
       -- Отпусти маму. Пожалуйста.
       Дмитрий отпустил.
       -- Сволочь! Паскуда! -- кричала сестра. -- Тебя все ненавидят! Все!
       "Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?"
       -- Я больше не буду с тобой драться, -- сказал Дмитрий как можно спокойнее. -- Мы брат и сестра, и должны жить дружно.
       -- Я упеку тебя в тюрьму!
       -- Бросай пить, ты себя этим губишь.
       -- Пошёл на хуй!
       Дмитрий сдержался, и не ответил на оскорбление.
       -- Видишь, как плохо пить водку, -- обратился он к племяннику. -- Хочешь, мы завтра пойдём с тобой в бассейн.
       -- Хочу, но меня мама не пустит.
       -- Не слушай его! Я твоя мать, а он тебе никто.
       "Надо бороться любовью, -- думал Дмитрий, видя, как его миролюбие немного успокоило сестру. -- Любовь возбуждает в человеке сочувствие, делает снисходительным, и потому злость ослабевает".
       -- Прости, -- сказал Дмитрий. -- Я виноват.
       -- Да, ты, ты во всём виноват! -- кричала сестра.
       -- От тебя и дочка ушла, потому что ты злой, -- поддержал племянник свою мать. -- Ненавижу тебя.
       "Как я одинок. Как безмерно одинок! Но прежнего одиночества почему-то не испытываю. Возможно, потому что любовь живёт во мне, не позволяя погибнуть под обломками собственного гнева. Я люблю, а меня ненавидят, проклинают. Вот тебе школа любви: благослови проклинающих тебя и люби ненавидящих. И хотя нет во мне ненависти, однако не удержался и поскандалил. Понимаю, что нужно смириться, но не могу. Если стычка повторится и дойдёт до тяжких последствий, в этом буду виноват я. Вот и голос сорвал. И поделом, не будешь гадости говорить.
       Что же делать? Драться не могу, воевать не считаю возможным. Остаётся только любить, смириться и терпеть.
       Но ведь любовь не означает глупой уступчивости.
       Нет во мне смирения, а значит, и веры нет!
       Любовь -- школа познания и самосовершенствования.
       Я поставлен в условия, когда не остается ничего, кроме как любить, преодолевая ненависть. Я должен или доказать правильность своих принципов на практике, или отказаться от всего, что считаю истинным.
       Сестра для меня испытание, возможность проверить истинность своих убеждений. Она ненавидит меня, поскольку я служу укором её жизни. И ненависть её от нелюбви. Всё от нелюбви! И от любви всё!
       "Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт..."
       Как же мне любить тех, кто не хочет моей любви?
       Я не должен расстраиваться и реагировать на злобу; должен принимать всё как есть. Не могу нарушить принцип любви, который для меня есть жизнь. Любое проявление враждебности вызовет ответную злобу и убьёт меня.
       Казалось бы, всё понимаю, но почему-то не сдержался. Словно разрешаю себе взорваться и поскандалить, чтобы дать выход неудовлетворённости, будто желаю саморазрушения, видя в этом способ избавления от накопившейся пустоты.
       Да, именно неудовлетворённая потребность любить заставляет меня скандалить; я бешусь от невозможности выразить свою любовь. А после чувствую себя безмерно одиноким, потому что отдал своё сердце ненависти, а жить без любви уже не могу. Носить ненависть в себе всё равно что наполненный до краёв чан с дерьмом. Любовь же подобна розе, засыхающей без нежности. Не могу смотреть на умирание равнодушно, и хочется что-то делать, чтобы спасти красоту, доброту и любовь.
       Помню эти взрывы ненависти в детстве, когда моя потребность любить отца и мать не находила понимания и удовлетворения, и я мстил матери за невнимание, ненавидя её за то, что она не любила отца и меня не любила, за моё одиночество, за отчуждение, и порой эта ненависть от нелюбви доходила до драки с той, которую я жаждал любить".
       Дмитрий ощутил астматическое посвистывание в груди.
       "Опять начинается приступ. Сам виноват! Справедливо за творимое зло получаю в награду болезнь. Каюсь, каюсь в несовершенстве, но вновь поступаю неправильно, и снова каюсь. Наверное, я не выдерживаю испытания. А может быть потому, что не смог отрешится от мира? Но как отказаться от мирского, не уходя в монастырь? И возможно ли, оставаясь в миру, жить по заповедям?
       Может, послать всех к чертям и уехать?
       Как я хочу жить один! Абсолютно один!
       Мои родственники считают меня сумасшедшим. Им не понятна моя жизнь, они просто не знают, что такое жизнь духа. И хотя и я, и они -- мы живём одним днём, но как по-разному...
       Любить близких оказывается гораздо сложнее, чем любить посторонних.
       Но должен ли я любить или я свободен?
       Мы связаны. Если они погибнут, то в этом буду виноват и я тоже. А потому я должен сделать всё, что могу. Пусть даже это не спасёт их. Зато спасёт меня.
       Но если перевоспитать сестру невозможно, тогда зачем скандалил? -- Не зачем, а почему! Боюсь поверить в Любовь настолько, что уже окончательно оторвусь от земли и потеряю рассудок.
       Хочу спасти сестру, не могу смириться с её падением. Фактически, это протест против Судьбы! Но можно ли изменить Судьбу? И что есть Судьба?"
       Раздался звонок в дверь. Дмитрий открыл и увидел свою мать.
       -- Мама, прошу тебя, пожалуйста, помоги, -- обратился он умоляюще. -- Сестра пьёт, губит себя, а все мои обращения не дают результата. Она живёт так, словно у неё в запасе ещё две жизни.
       -- Что же поделать, -- ответила мать смиренно. -- У каждого своя судьба. Ничего изменить невозможно.
       -- Пусть она хотя бы не заводит кошку. У меня ведь аллергия, ты же знаешь.
       -- Постарайся и её понять. Представь, каково женщине в тридцать лет чувствовать себя никому не нужной. Ей одиноко, тоскливо, хочется хотя бы обмана любви, -- вот она и завела кошку.
       -- Я понимаю. Но нельзя же жить во вред другому. Она не только себя губит, но и сына. Я не могу равнодушно смотреть, как племянник гибнет. Пытаюсь его воспитывать, но она запрещает ему даже общаться со мной.
       -- Она ещё когда беременной была, пила и курила. Потому и родила преждевременно. Даже выкормить как следует не захотела. Да и я, что греха таить, забеременела ею, когда отец сильно пил. Вот по наследству и передалось. А ребёнок ей и в самом деле не нужен. Ведь она родила его не для того, чтобы воспитывать, а чтобы утвердиться. Как, впрочем, и большинство: рожают или для того, чтобы мужа удержать, или чтоб квартиру получить. И я не исключение: думала, вы станете мне опорой в старости, ведь дети это всегда надежда на лучшее будущее. А оказалось, всё, чем я жила эти годы, потерпело крах, -- дети не оправдали моих надежд. Какой же смысл тогда в моей жизни? Вот и старший мой брат на старости лет дерётся с невесткой. От сестры твоей двоюродной недавно муж ушёл, хотя она изо всех сил пыталась сохранить семью. Люди не хотят жить друг с другом, а вынужденно существуют из-за материальных обстоятельств. -- Мать горестно вздохнула. -- Ничего-то в жизни хорошего нет, одни страдания. Я даже хотела бы умереть, только бы не мучиться и не болеть перед смертью. Одна отрада -- пение. Когда пою за подаяние, то люди многие благодарят за радость, которую им доставляю, поклонники даже стихи дарят.
       -- Так что же будем делать?
       -- Некогда мне разбирать ваши конфликты, -- сказала мать раздражённо. -- Я и так опаздываю на концерт, а ты мне ещё настроение испортил.
       -- Не любишь ты нас, -- с горечью констатировал Дмитрий. -- Вот только почему?
       -- Я вам дала всё, что могла, а теперь отстаньте от меня. Живу одна в своей квартирке, и счастлива. Никто мне не нужен. Третий муж мой недавно вот помер. Хотя, так ему и надо, гопсеку! Хорошо, успела вещи забрать, когда уходила от него, а то бы сейчас нищенствовала.
       -- У тебя какое-то материальное отношение к браку.
       -- Всякая женщина думает прежде всего как получше устроиться. Да, продаётся за деньги, за еду, идёт к тому, кто лучше содержит. Это естественно для каждой женщины. Вот только, к сожалению, мужики нынче перевелись; все скопидомы, никто женщину содержать не хочет. Сижу одна без средств. Приходится пением подрабатывать на улице, чтобы как-то существовать. Если хочешь, пойдём вместе нищенствовать: я буду петь, а ты мне аккомпанировать.
       -- Может, потому ты нас не любишь, что мы были для тебя лишь средством устроить свою жизнь? Мне кажется, ты и отца не любила.
       -- Тяжело мне с тобой, -- гневно произнесла мать. -- Ты словно вампир. Одним словом, пошёл на хер!
       Дмитрий растерялся: любовь его и матери была не нужна!
       -- На вот, возьми, тебе же надо, -- он сунул деньги матери в карман её пальто. -- Это от меня и от сестры.
       -- Спасибо, -- как-то сразу оттаяла мать. -- Ты наш эталон. Вот смотрю на тебя, ну вылитый Иисус Христос.
       Мать усмехнулась, и, глядя на нервное молчание сына, сказала:
       -- У нас в подъезде две очень милые девушки живут, могу тебя познакомить.
       -- Нет уж, спасибо.
       "Женщины думают, что все проблемы мужчин вызваны лишь половой неудовлетворённостью".
       Из комнаты вышла сестра.
       -- Чего пришла? -- грубо спросила она у матери.
       -- Внука хочу повидать. Принесла ему бельё чистое и книжки.
       -- Топай к себе. Как-нибудь без тебя обойдёмся. Тоже мне, родственнички...
       Возмущённая, мать развернулась и ушла, хлопнув дверью.
       Сестра повернулась к Дмитрию.
       -- У меня кто-то окно разбил. Помоги стекло вставить.
       "Вот прекрасный шанс искупить содеянное зло и исправить отношения", -- подумал Дмитрий. Он с радостью сделал всё, что требовалось, а когда он закончил, сестра сказала:
       -- Я обед приготовила. Если хочешь, могу угостить.
       Дмитрий не стал отказываться, удивившись, как быстро любовь растопила ненависть.
       -- У меня деньги кончились, -- уже совсем миролюбиво сказала сестра. -- Может, дашь взаймы?
       Он знал, что получить долг будет невозможно, однако с радостью дал.
       -- Тут ещё тебе повестка из суда пришла. Жена твоя подала на развод.
       Известие вызывало у Дмитрия противоречивые чувства. С одной стороны, они не жили с женой уже пять лет, но с другой стороны, это её решение словно перечёркивало прошлую жизнь, ставя жирный крест на его любви.
       Он почувствовал как внутри стал разрастаться холод пустоты. Не без волнения Дмитрий набрал номер телефона жены; он уже не помнил, когда звонил ей в последний раз.
       -- Здравствуй, -- произнёс он дрожащим от волнения голосом.
       -- Лёня, это ты? -- спросил недовольный голос.
       -- Нет, это твой муж.
       -- Чего тебе надо?
       -- Я получил повестку. Ответь только: ты любила меня?
       -- Нет.
       -- Даже когда выходила замуж?
       -- В жизни бывают разные ситуации.
       -- Ты, наверное, очень страдала, когда все годы нашей совместной жизни тебе приходилось лгать и притворяться, что любишь меня. И когда дочь родилась, ты тоже притворялась?
       -- Я всегда говорила правду.
       -- Значит, ты всё-таки любила меня?
       -- Нет, никогда! Я всегда врала тебе!
       -- А я до сих пор люблю тебя!
       -- Ты подлец и подонок. Козёл вонючий! Я проклинаю тот день, когда ты меня встретил!
       -- Не надо так расстраиваться.
       -- Мне надо было расстраиваться десять лет назад, когда я выходила за тебя замуж.
       -- Можно хотя бы встретиться с дочерью?
       -- Она не хочет тебя видеть.
       -- А поговорить с ней по телефону можно?
       -- Если она захочет.
       "Неужели она ничего не чувствует, неужели ничего не помнит? Неужели ничего не хочет вернуть? Нет, не верю. Не может быть!
       Или всё может быть?
       Как возвратить время, как стать прежним? Нет, никогда дочь не вернётся в круглый белый животик, и только всё повторится вновь, уже в ней, и кто-то другой будет ласкать тебя, кто-то другой будет целовать неродившееся дитя, и всё повторится, и снова счастье превратится в муку, нежность станет болью, а на место ласки придёт страдание. Всё повторится. Вот только зачем? Неужели нельзя иначе? Неужели невозможно иначе? Господи, ответь!
       Неужели всё в прошлом, безжалостном прошлом?
       Нет, не могу в это поверить, не хочу!
       Господи, верни всё, как было прежде. Я так хочу любить! Я не могу не любить! Ведь для того я и создан -- любить несмотря ни на что! Таким я и должен быть! Ты всё можешь. Так сделай, прошу Тебя! Верни мне её, дай мне возможность любить жену и дочь мою. Пожалуйста! Прошу Тебя! Умоляю!
       Хотя, нет. Прости меня, неразумного. Да будет воля Твоя, а не моя, потому как Ты благ, и видишь всё наперёд, и знаешь, что мне действительно нужно, а что повредит. А потому смиряюсь, и пусть будет, как будет, ибо Ты делаешь всё во благо!"
       -- Алло, -- раздался тоненький голосок.
       -- Здравствуй, доченька. -- Он чуть не заплакал. -- Я очень хочу тебя увидеть.
       -- А я не хочу. И не звони мне больше. Знаешь кто ты? Козёл!
       -- Нет, я твой папа, и очень люблю тебя.
       -- А мне наплевать. Наплевать на тебя!
       -- Но я люблю тебя, доченька!
       -- Мне не нужна твоя любовь.
       -- Ты потому так говоришь, что тебя заколдовала злая волшебница. Ведь ты добрая девочка, я знаю, просто твоё сердце заморожено. А я буду любить тебя, и сердце твоё растает. И мы снова будем вместе, и ты будешь любить меня.
       -- Это не злая волшебница, а мама. -- Голос дочери потеплел. -- Папа, я не хочу с тобой разговаривать. У меня есть Миша, мамин друг, и мы с ним поедем к морю.
       -- Но ведь я люблю тебя.
       -- Мама сказала, чтобы ты сюда больше не звонил. Не хочу тебя слышать. И вообще, я не твоя дочь...
       Раздались телефонные гудки.
       Дмитрий почувствовал, что тылов не осталось.
       "Дочь меня ненавидит. За что? Или Почему? Дети в школе любили, а собственный ребёнок ненавидит. Какой отец устоит в любви к дочери, которая отреклась от него?"
       Он почувствовал, что его ничто более не держит в жизни. Возникло ощущение пустоты, полной свободы, когда ты никому не нужен, и никто уже не нужен тебе. Надежды рассеялись, и он очутился перед пустотой. Перед пустотой, наполненной неожиданностью. Это редкое, но страстно любимое состояние, когда то, чем жил, вдруг исчезает, и открываются невидимые горизонты, точнее отсутствие горизонтов в пустоте.
       -- И почему ты не можешь спокойно развестись? -- сказала сестра с нотками участия в голосе. -- Зачем тебе нужен этот скандал? Ну развелись, и всё. Наплевать и забыть.
       -- Ты не понимаешь. Я чувствую себя обманутым, -- попытался объяснить Дмитрий. -- А всё потому, что я любил её и верил.
       -- Ты просто ревнуешь.
       -- Если ревность это страх предательства, то согласен, ревную. Когда доверяешь человеку самое сокровенное, а он разбрасывает это перед всеми...
       -- Ты просто не хочешь признать своей ошибки.
       -- Да, наверное, я ошибся в жене как в человеке, и теперь мне трудно это признать.
       -- Оставь её. Она тебя ненавидит.
       -- За что же?
       -- За то что ты её ошибка.
       -- Я ошибка?
       -- Да не мучайся ты, забудь её, вычеркни из памяти и успокойся.
       -- Это всё равно что лишиться части своей жизни.
       -- Вот мой бывший, уже со второй женой успел развестись, теперь в третий раз хочет жениться. Хорошо, что хоть не создаёт мне проблем с ребёнком; и алименты не платит, и даже не интересуется, как его сын растёт.
       -- Мама, можно я пойду погулять, -- попросил племянник.
       -- Иди хоть на все четыре стороны.
       -- Мне одеть нечего. Штаны и куртка порвались.
       -- Я же вчера тебе зашивала, паршивец ты этакий. Мне надоело стирать за тобой. Совсем о матери не думаешь. Сволочь!
       И сестра с размаху ударила своего сына по лицу. Ребёнок попытался закрыть лицо руками, но мать продолжала безжалостно избивать сына.
       -- Так нельзя, -- попытался вмешаться Дмитрий, однако его слова не остановили уже вошедшую в раж сестру. Она схватила ремень, и что есть сил стала хлестать маленького мальчика, который почти не сопротивлялся.
       -- Гадина! Подонок! Сволочь! Ты урод, урод по жизни! Чтоб ты сдох, сволочь проклятая! Зачем я только тебя родила, дура?!
       -- Хватит, остановись! -- Дмитрий выхватил ремень из рук сестры.
       -- А я вот приёмчик знаю, -- сквозь слёзы пролепетал племянник. -- В следующий раз ...
       -- Что ты сказал, гадёныш? -- спросила в гневе сестра. -- Что ты сказал?
       -- Напьюсь таблеток и умру, -- плакал племянник, вытирая с лица кровь.
       -- Ну и умри! Чёрт с тобой! -- прокричала мать сыну.
       Дмитрий отвёл избитого ребёнка в ванную комнату и стал смывать кровь с лица.
       -- Во какие синяки, -- сказал племянник, подняв рубашку и показывая кровавые ссадины.
       Сняв с плачущего ребёнка залитую кровью рубашку, Дмитрий стал ощупывать хрупкое тельце, и обнаружил одно ребро сломанным.
       -- Глаза бы мои тебя не видели! -- кричала сыну мать. -- Иди к бабке. И скажи, что всю неделю у неё пробудешь.
       Раздался звонок. Сестра пошла открывать дверь.
       -- Ничего, до свадьбы заживёт, -- постарался успокоить ребёнка Дмитрий. -- А о таблетках забудь. Хорошо?
       Мальчик мотнул головой, вытирая кулаком заплаканные глаза.
       -- Жалко мне тебя, -- сказал Дмитрий с горечью. -- Да что поделаешь. Надеюсь, ты не повторишь печальный опыт своей матери. И помни золотое правило: как хочешь, чтобы с тобой поступали, так и с другими поступай.
       -- Проходите, гости дорогие, -- раздался из прихожей довольный голос сестры. -- Надеюсь, выпивку принести не забыли?
       -- Ты не против, если мы у тебя всю ночь пробудем? -- спросил мужской голос.
       -- Если вы при деньгах, то всегда рада, -- засмеялась сестра.
       Квартира быстро заполнилась людьми.
       -- А это мой братец, -- пробурчала сестра, указывая на Дмитрия. -- Чего вылез-то. Иди в свою нору, не мешай нам веселиться.
       -- Сестра представляет меня чудовищем, -- обратился Дмитрий к миловидной гостье. -- Но я несмотря ни на что люблю её и пытаюсь помочь, чем могу.
       -- Если хочешь помочь, уезжай куда-нибудь, -- ухмыльнулась сестра.
       -- Сам мечтаю уехать.
       -- Поскорей бы.
       -- Прошу только, не пей водку, ты же себя губишь.
       -- Пошёл ты...
       -- Убить его надо, и всё тут, -- злобно заявил один из гостей. -- Чтобы не мешал людям жить своими проповедями.
       -- Давно пора, -- засмеялась сестра.
       -- Не стоит из-за меня в тюрьму садиться, -- миролюбиво сказал Дмитрий.
       Незнакомец подошёл вплотную к Дмитрию и руками сдавил его шею.
       -- Будешь ещё тявкать, убью, и не посмотрю что ты брат.
       -- Отпусти его, Заза, -- смеясь, сказала сестра. -- Что с него, инвалида, взять.
       -- Давайте лучше мирно поговорим, -- прохрипел Дмитрий, понимая, что спасти его может только любовь. -- Я сестру свою люблю, и вы вроде бы люди неплохие.
       -- Что, струсил? -- смеялась сестра. -- Теперь ты понял, что ты трус и говно, а я нормальный человек. Так что вали к себе, сиди тихо и не мешай, пока не схлопотал.
       -- Чем же я вам мешаю?
       -- А тем, что жить не даёшь, как хочется, -- сказала сестра. -- Всё лезешь со своими правилами. Лучше бы дал что-нибудь закусить.
       -- Пожалуйста, берите, что вам надо. Мне только интересно, в чём вы видите смысл жизни?
       -- А вот выпьем сейчас, и сразу смысл у жизни появится, -- засмеялся Заза.
       -- Шёл бы ты к себе в комнату, -- сказала сестра, -- а то от твоих вопросов голова пухнет.
       -- Я только хочу, чтобы мы жили дружно и любили друг друга.
       Сестра подошла и вытолкнула Дмитрия за дверь.
       -- Брат у меня ненормальный.
       -- А может быть, гениальный? -- спросил кто-то.
       -- Мне стыдно, что у меня такой брат.
       -- А я тебе завидую.
       Придя к себе в комнату и закрывшись, Дмитрий прилёг на кровать.
       "Как жить с теми, кого не любишь, и кто не любит тебя? Самое лучшее, конечно, жить одному. Но раз уйти мне некуда, значит я должен нести ответственность за происходящее. Да, я в ответе за своих ближних. Но что же делать? Сестра спивается, сын для неё -- чужой. Наверное, мудрость -- это смотреть на происходящее отстранённо и быть безучастным ко всему, и к своим страданиям и чужим. Но я не могу смотреть на племянника без скорби, а о дочери без слёз думать просто не в силах. Неужели ничего изменить невозможно?"
       Содом за стеной не прекращался. Музыка гремела на полную мощь. Дмитрий выглянул в коридор и увидел голую сестру, а с ней голого мужчину.
       -- Ты не могла бы сделать потише, -- обратился он к сестре.
       -- А я не хочу тише. Чем громче, тем меньше мысли в голову лезут.
       "Нет, не могу смириться с тем, что ощущаю как неизбежность. Это не гордыня, а нежелание смирится со злом. Однако что я могу поделать? Протестовать глупо. Но и спокойно смотреть, как сестра скатывается в пропасть и тянет за собой сына, тоже не могу. Наверное, потому что люблю их, или потому что чувствую, мы связаны. Я хочу, искренно хочу помочь, но помощь мою отвергают.
       Что же остаётся, смириться?
       Но что-то же зависит от меня!?
       Требовать что-либо бесполезно. Насилие ничего не даст. Остаётся смириться и делать то, что в моих силах. Но что в моих силах? Только любить несмотря ни на что. Другого выхода нет. Странно. С одной стороны, стремлюсь познать, что есть Судьба, а с другой, протестую против того, что считаю Судьбой".
       Вдруг раздался стук в дверь.
       -- Кто там? -- спросил Дмитрий.
       -- Откройте, милиция.
       -- А что случилось? Я никого не вызывал.
       -- Открывайте, не то мы взломаем дверь.
       Пришлось подчиниться. В комнату, держа в руках пистолет, вошёл огромного роста милиционер. За его спиной виднелись смеющиеся лица пьяной сестры и её гостей.
       -- Нас вызвали, будто бы вы угрожаете убить свою сестру железным ломом, -- жёстко сказал милиционер.
       -- Они, наверное, пошутили, -- растерялся Дмитрий.
       -- С нами не шутят. Показывайте, чем угрожали.
       -- Вот этим, -- сказала сестра, подавая милиционеру кусок железного прута.
       -- Никому я не угрожал, -- попытался возразить Дмитрий.
       -- А сестра ваша говорит, что вы гонялись за ней, пытаясь убить.
       -- Неужели я похож на убийцу?
       Милиционер оглядел с ног до головы стоящего перед ним полураздетого Дмитрия и обратился к сестре:
       -- Так вы утверждаете, что он гонялся за вами с железным прутом и угрожал убить?
       -- Да, угрожал и пытался, -- ухмыляясь, заплетающимся языком произнесла сестра.
       -- Разберёмся, -- строго сказал милиционер, пристально посмотрев на сестру. -- А свидетели есть?
       -- Да, мой муж.
       -- Разве у тебя есть муж? -- удивился Дмитрий.
       -- А мы сейчас решили пожениться. Если тебя жена бросила, то и мне, что ли, с розеткой трахаться?
       -- Ваши документы, -- обратился милиционер к "мужу".
       -- Я здесь случайно, проездом, -- несмело произнёс названный мужем. -- Друзья познакомили.
       -- Давайте-ка выйдем, -- строго обратился милиционер к сестре. -- Нужно составить протокол о ложном вызове. За такие шутки знаете что бывает?
       -- А что я сделала, -- испуганно пролепетала сестра. -- Он и вправду угрожал меня убить.
       -- Всё ясно, -- отрезал милиционер. -- Дело семейное, разбирайтесь сами. Но впредь советую так не шутить. Поблагодарите брата, что он сам не заявил на вас.
       Милиционер ушёл, хлопнув дверью.
       -- Я тебя люблю, помогаю, а ты пытаешься упечь меня в тюрьму, -- произнёс Дмитрий с укором, обращаясь к сестре.
       -- И упеку. Непременно.
       -- Не делай другому того, чего себе не желаешь.
       -- Да пошёл ты... Идиот! Все тебя за дурака принимают.
       Дмитрий закрыл дверь своей комнаты и прилёг на кровать, пытаясь успокоиться.
       "Нет, сестра добра не понимает. А может, правильно, что на зло нужно отвечать злом, а на силу силой, и только страх удерживает человека? Нет, ведь в таком случае я становлюсь заложником мести. Я должен на ненависть отвечать любовью, иначе злоба убьёт меня, возвратившись ко мне либо ответной злобой, либо болезнью на нервной почве. Любовь для меня способ самосохранения!
       Но как быть, когда ближние не понимают тебя и заставляют жить как они, когда конфликтуют, только потому, что ты не такой как они?
       Если завтра вдруг превращусь в паука, тотчас раздавят, и с наслаждением!
       Сестра губит себя пьянством, и, в конце концов, я останусь с племянником один.
       Стоп! Неужели я желаю ей смерти?"
       Дмитрий почувствовал, как от этих мыслей душа потемнела, и его потянуло вниз.
       "Нет, я не желаю ей смерти. И это правда. Я хочу, чтобы это было правдой. Но какова она, правда?
       Нет у меня ни дома, ни семьи, постепенно отказываюсь от уюта, становлюсь непритязателен в еде и неприхотлив в быту, освобождаясь таким образом от всего, что сковывает мою свободу. Вся совокупность обстоятельств создаёт во мне мироощущение ни к чему не привязанного философа, странствующего по жизни в поисках смысла. Ни за что не держусь, поскольку в любой момент могу всё потерять, и потому свободен. Бороться не считаю допустимым. Остаётся только смириться и все проблемы решать любовью.
       Внешне жизнь кажется абсурдной, хотя абсурд тоже, наверное, имеет смысл. Когда воспринимаешь происходящее как неизбежность, как проявление некой закономерности, это позволяет понять суть этой закономерности. Или придумать её. Неприятие же происходящего есть проявление ограниченности. Только смирение и покорность судьбе позволяет увидеть скрытый во всём смысл. Раз не дано знать пути, остается только верить, что всё к лучшему".
       -- Отстань, слышишь, ну сколько можно.
       -- Я только хотела тебе помочь.
       -- Не надо мне помогать. Оставь меня в покое. Пусть будет как есть.
       За стеной ругались сосед с соседкой.
       -- Никогда ты со мной не соглашаешься. Упрямишься, и всё.
       -- Да сколько можно. Это просто невыносимо.
       -- Это ты невыносим!
       -- Нет, это ты невыносима! Вся жизнь с тобой невыносима. Дурак я, что на тебе женился, дурак!
       "Вот и они не ладят. А ведь живут вместе пятьдесят лет".
       Дмитрий пытался заснуть, но шум за стеной не умолкал. Дышать становилось труднее.
       "Наверное, начинается приступ астмы. А лекарства нет. Придётся идти гулять, тем более что пьянка продлится до утра, и уснуть всё равно не дадут".
       Неожиданно мелькнула мысль попросить лекарства у соседей. Дмитрий вышел на лестничную площадку и позвонил в дверь напротив.
       -- Простите за беспокойство, -- сказал он соседке. -- Нет ли у вас лекарства от астмы?
       -- Сейчас посмотрю. Проходите.
       Соседка порылась в шкафчике и протянула пузырек с таблетками.
       -- Ну, как ваши дела?
       -- Пришлось уйти из школы, -- ответил Дмитрий. -- Не могу детям лгать.
       -- Если хотите удержаться, надо приспособиться и быть как все. Вот у меня зять, кандидат наук, сторожит торговую базу. Я бы на вашем месте не сидела дома, а занялась чем-нибудь. Возьмите товар оптом и в розницу продавайте.
       -- Это не моё призвание.
       -- Какое может быть призвание, когда есть нечего. В жизни нужно устроиться, жить и работать как все.
       -- Не получается. Я не хочу никого обманывать.
       -- Слишком умные нигде не нужны. Нужно учиться не выделяться. -- Соседка горестно вздохнула. -- А сестра ваша совсем опустилась. Гуляет с мужиком, у которого жена в больнице лежит. Окончательно совесть потеряла. И нам жить спокойно не даёт. А уж как вам, наверное, тяжело с ней?
       -- Да, нелегко. Но у меня нет выбора. Если я не буду их любить, они попросту меня убьют. Так что остаётся любить несмотря ни на что.
       -- Каждый по-своему с ума сходит. Один пьёт, другой... Вот вы, молодой интересный интеллигентный мужчина, с образованием, со способностями, и сидите без дела. Я считаю, что в вашем возрасте с вашими возможностями находить удовольствие в том, чтобы сидеть в комнате и только книжки читать может лишь ненормальный по нашему времени человек.
       -- Разве я похож на сумасшедшего?
       -- Мне кажется, похож.
       -- Чем же?
       -- Своими рассуждениями. Каждому возрасту свойственны определённые потребности, и если человек нарушает их, значит в голове у него что-то нарушено. Что вы бобылём живёте. Разве нет девиц вокруг? В жизни надо находить удовольствия. -- Соседка лукаво посмотрела на Дмитрия. -- Хотя какой-нибудь философ сказал бы: чудесно, книжки читаю, спокойно летаю, никому не кланяюсь, никто мне не нужен, не нужно мне мяса, хлеба с маслом, достаточно быть сытым и плевал я на всё. Только я бы пожалела такого человека. А вы, часом, не понюхиваете иногда?
       -- Разве я похож на наркомана? -- Дмитрий с изумлением посмотрел на соседку.
       -- Я посчитала, что вы наркоман, поскольку сейчас такого человека как вы не найдёшь. Жизнь у вас ненормальная. Живёте с сестрой-пьяницей, один, без работы, без семьи, хотя есть у вас образование, молодой, симпатичный, а словно не хотите пристроиться в жизни. Питаться ведь надо. Вы молодой, вам от жизни нужно получать удовольствия, делать карьеру.
       -- Мне хочется исполнить своё предназначение. Сама по себе работа, добывание куска хлеба и бытовое обустройство не являются для меня смыслом жизни.
       -- Вы просто лентяй. У вас есть запросы, которые нужно иногда про себя держать и не идти наперекор начальству.
       -- Я только хочу работать честно, а не пить водку с начальником.
       -- Нет, у вас определённо что-то с головой не в порядке. Никто как вы честно не борется, чтобы победить. Вот была бы у вас семья, вы бы так не рассуждали.
       -- Надо прежде о душе заботиться.
       Видимо, поняв, что переубедить собеседника не удастся, соседка сказала:
       -- Я бы на вашем месте пошла в церковь. Может быть, лет через сто вас канонизируют в святого.
       Дмитрий улыбнулся и ничего не ответил.
       -- Я тоже Библию читаю, только там всё не про наше время; там про святых, а мы грешные. Ну да будем надеяться, что Бог нас простит. -- Соседка вздохнула. -- Я ведь тоже верю в Бога. Но не в обряды священников. Жил рядом с нами священник, так совершенно обычный человек.
       На площадку вышел сосед.
       -- Слышу, ты опять без работы. Могу предложить заработать. У меня один работник -- сумасшедший. Так ты проведи исследование, обоснуй научно, что он сумасшедший, чтобы иметь законные основания его уволить, и я плачу тебе за это...
       -- Простите, не могу.
       -- Ты что, правильный?
       -- Не знаю. Деньги не главное в жизни.
       -- Но ведь надо же на что-то жить.
       -- Прежде всего надо быть готовым к смерти.
       -- Я человек неверующий, так что мне готовится не к чему.
       -- Но ведь душа бессмертна.
       -- Не знаю, и, по правде говоря, не хочу знать. Надо жить и не думать о смерти, потому как никто не знает, когда его час придёт.
       -- А у вас, случайно, евреев в роду не было? -- неожиданно спросила соседка. -- Уж больно странно вы себя ведёте.
       Дмитрий поблагодарил за лекарство и распрощался.
       Темно, холодно и одиноко на душе. За окном серо, ветер, грязь, моросит противный мелкий дождик. Но почему-то именно такая отвратительная погода непонятным образом вдохновляла. Поздняя осень была его любимым временем года.
       "Как же мне вырваться из своего подполья?"
       Дмитрий оделся и вышел на улицу. Идти было некуда и незачем. Он чувствовал себя словно в безвоздушном пространстве: никого вокруг, на душе муторно, только далекие звёзды мерцают безжизненным светом.
       Куда же идти? И зачем?
       Неизвестность манила его. И он пошёл вникуда и низачем.
       Он любил такие беспросветные дни, когда время пряталось за плотной завесой облаков, любил мелкий противный дождик, отсутствие людей на улицах, одиночество, чувство покинутости всеми, состояние неприкаянности бездомного пса, когда цель жизни исчезала, и можно идти куда глаза глядят -- туда, где никто не ждёт, и куда не знаешь дороги, где можно встретить, чего не искал, а потому всегда близкое и дорогое. Без цели он ощущал себя свободным, абсолютно свободным, -- когда нет никаких необходимостей, а есть только одно желание -- быть самим собой.
       В этом состоянии неприкаянности заброшенного в каменный лабиринт города волка, где всё ему чужое и он всем чужой, возникает совершенно иной взгляд на вещи, будто смотришь на происходящее из потустороннего мира, взглядом пришельца, и видишь всё словно впервые, и не узнаёшь знакомое, когда привычное исчезает, теряются цели, череда повседневности и надежды, наконец, оставляют тебя, уступая тебя всевозможному.
       Вздохнув с облегчением, он, наконец, избавился от ожидания желаемого и окунулся в пустоту всевозможного.
       Неожиданно он наткнулся на трупик щенка, видимо, недавно появившегося на свет. Возникла мысль похоронить. Но тут появились две бездомные собаки, которые упорно нюхали землю, видимо что-то искали.
       -- Отрыли, -- сказал кто-то за спиной. -- У соседей вчера родила, а эти нашли. Вот люди, даже похоронить, как следует, не могут.
       Сука осторожно взяла мёртвого щенка в зубы и пошла прочь, спутник её виновато поплёлся следом. Поодаль она легла, положила щенка перед носом, тяжело вздохнула. Подошёл её спутник, хотел понюхать. Она оскалилась.
       Дмитрий стоял, не в силах двинуться в места. А сука всё плакала над чужим щенком.
       Через силу он заставил себя уйти. Он шёл и думал над безразличием природы и равнодушным законом, единым для всех существ.
       Бездомная собака металась странным образом из стороны в сторону, словно не зная куда податься. Дмитрий позвал её. Она подбежала, прижалась, заглянула в глаза. "Я тебе нужна? -- Прости. Я сам никому не нужен! Как и ты, не знаю куда деться".
       Возле помойки какие-то люди рылись в мусорных бачках; тут же в отбросах копошились собаки и кошки. При виде хромой собаки сжалось сердце и захотелось плакать. Она жевала какую-то бумагу, наверное, из-под мяса. Напрасно.
       -- Смотри-ка, ещё не всех собак съели.
       -- Ничего, скоро и до них доберутся, когда жрать будет нечего.
       -- А где Ник? -- спросил Дмитрий. -- Я ему поесть принёс.
       -- Отмучился Ник. Кончилась собачья жизнь. И слава богу. А то вечно голодный, на холоде. Разве это жизнь?
       Дмитрий вынул из сумки пищевые отходы, которые откладывал для бездомных животных и положил перед собакой. Собака понюхала пищу, но есть почему-то не стала.
       -- Что, сытые? -- возмутился Дмитрий.
       -- Он не может есть, -- сказала подошедшая женщина. -- Ему какой-то мерзавец по зубам дал, выбил два клыка, так что десна даже воспалилась, и он теперь есть не может, разве только студень жевать. Но ничего, я его мамочке оставлю. Он ей завсегда отдаёт. А у неё десять щенков.
       Подошла сука и стала есть, поджав хвост и постоянно оглядываясь, как бы кто не отобрал неожиданно свалившуюся с неба радость.
       -- Скажи спасибо доброму человеку, -- сказала женщина. -- Не все такие добрые, так о животных пекутся, чувствуют чужую боль.
       К бачкам подбежала маленькая собачка с просящими глазами. Задние лапы у неё были в крови, а из-под хвоста болтались кровавые лохмотья.
       -- А вот и мамочка, -- ласково произнесла женщина. -- Дашенька, любовь моя. Она всё понимает, только боится. Все ей подают, кто чем может. Потому что у неё рак. Надо операцию делать.
       -- А порода какая?
       -- Нагулянная она, -- ответила женщина. -- Не могу привыкнуть смотреть в её глаза. Вот решила к себе взять.
       Собака легла и скрестила передние лапы. "Совсем как человек, -- изумился Дмитрий. -- Наверное, самое печальное на земле это умирающая собака". Псина заглянула в его глаза, и он почувствовал, как ей больно, и как ей хочется умереть, чтобы избавиться, наконец, от невыносимой боли, от этой муки жить.
       Собака лежала и выла, подняв голову к небу. Затем встала, хромая, подошла к Дмитрию и посмотрела на него такими печальными глазами, что он чуть не заплакал.
       -- Она мужчин очень любит, -- пояснила женщина.
       Дмитрий погладил её по голове, а собака всё смотрела на него своими плачущими глазами.
       -- Ну, как, все кормушки облазила? -- спросил подошедший мужчина, по всей видимости, один из тех, кто искал средства для существования в отбросах чужой жизни.
       -- Куда! Куда лезешь! -- возмутилась женщина. -- Не видишь разве, очередь. После меня будешь.
       Мужик, сгорбленный, словно придавленный жизнью, уныло присел на землю. Дмитрий взглянул на него и содрогнулся: глаза у мужика, как у бездомной собаки, которая не знает куда бежать.
       -- Вот у меня, не поверишь, рак желудка. Внутри всё вырезано, а болит. Пришёл к врачу, а он собрал всех своих и стал меня показывать. Смотрите, говорит, этот больной всё ещё жив. Я у доктора спрашиваю: буду я жить? А он отвечает: у тебя болеть нечему; ты должен срать кишками, а не жить. Я супругу привёз издалека, так она меня из квартиры выжила.
       -- А зачем женился?
       -- Чего в молодости по глупости не сделаешь! Теперь вот живу как собака. Денег на лекарства нет. Сам не понимаю, как ещё жив.
       -- Как все мы ещё живы?!
       -- Слушай, давай выпьем, а? -- предложил мужик.
       -- Я не пью.
       -- Жаль. А то выпьем, и всё будет нормально.
       Мужик достал из кармана шкалик, выпил из горла, и, заглянув в глаза Дмитрию, сказал:
       -- Пожалей меня.
       Из кучи мусора вылез кот. Старый, грязный, обкусанное ухо, разодранный нос.
       -- Кис-кис-кис, -- позвал Дмитрий.
       -- Вы к нему по-человечески обратитесь, -- сказала женщина. -- Он только речь понимает.
       Кот мяукнул, да так жалобно, что слёзы навернулись на глаза. Пристально посмотрев на человека, кот мяукнул ещё, словно ища понимания и жалуясь на свою жизнь.
       -- На, поешь, -- Дмитрий протянул объедки.
       Кот медленно стал кусать куриные потроха.
       На душе у Дмитрия потеплело. "Кто бы обо мне позаботился".
       Дмитрий почесал коту за ухом, тот замурлыкал и стал тереться мордочкой о руку.
       "Я сам как этот кот. ... И почему у старых животных такие невыносимо грустные глаза? Может, они знают ужасно невесёлую правду о жизни?"
       -- Бедная киса. Тяжело без дома. Вот и я никому не нужен. А ведь так хочется, чтобы тебя приласкали...
       -- Жалости нет у людей -- вот беда. Что кошки, собаки... Недавно я в мусорном бачке младенца новорождённого нашла. На шее обрывок тесьмы. Удушили. Хотя с виду он был здоровенький.
       -- Зачем же выбрасывать ребёнка на помойку? -- спросил Дмитрий в полном смятении. -- Ведь его можно в приют подкинуть.
       -- Бомжовка, наверное, родила.
       -- Не, -- возразил мужчина. -- Это, наверно, мафия орудует по импорту органов.
       Глядя на питающихся отбросами бездомных собак и кошек, Дмитрий невольно поблагодарил судьбу за дарованную жизнь в человеческом теле, ощутив при этом огромную ответственность за данные ему судьбой возможности. Он смотрел на несчастных животных и находил сочувствие в их глазах, ту же неприкаянность и ту же ненависть к равнодушию окружающих.
       -- Вот сейчас ты кот, а я человек. А могло быть наоборот. И, наверное, будет. Возможно, и я когда-то был котом, а теперь мы лишь поменялись телами. Чем же мы заслужили такую жизнь -- ты свою, а я свою? Наверное, завидуешь мне. Но, поверь, моя жизнь не намного лучше. В чём-то я тебе даже завидую: нет у тебя проблемы смысла существования. Ты, наверно, мечтаешь о том, чтобы кто-то тебя кормил, гладил, согревал своим теплом. Так ведь и я об этом мечтаю. Каждому хочется, чтобы его любили. Вот и я хочу заботиться о ком-то. Я бы даже взял тебя к себе, но прости, не могу -- у меня аллергия. Хотя, ты ведь не пойдёшь. Я тоже не желаю жить с кем попало. Свобода дороже, правда? Дело ведь не в сытости и тепле. Я бы мог сидеть дома, но вот брожу в одиночестве, покинутый всеми и никому не нужный. Выходит, мы сами выбираем свою судьбу? Или же смиряемся с ней?
       Многим жизнь кажется несправедливым наказанием за грехи, которые он не совершал. Но ведь всё каким-то образом взаимосвязано, и, возможно, наше нынешнее существование является логическим продолжением предыдущего.
       Вот ты роешься в чужих объедках, а кто-то получает призы на конкурсах красоты. Несправедливо? Но ведь если несправедливо, значит, нет закона, значит, всё бессмысленно? Тогда зачем мучаемся? И что нас ждёт в будущем? Ведь если будет хуже, чем теперь, то зачем терпеть?
       За что тебе и мне такая судьба? Нет, я не жалуюсь, я только хочу понять Почему?! Почему ты роешься в объедках, а кто-то выгуливает на поводке свою ухоженную киску, почему ты живёшь в подвале, а другой кот над тобой в квартире? Чем ты и я заслужили такую жизнь? И как вырваться из этого круга?
       Говорят, душа только у человека. Нет, у тебя тоже есть душа, иначе бы мы не понимали друг друга. Все мы в принципе одинаковые, только тела разные. И что хорошего в человечьей шкуре, да и вообще в жизни людской? М?ка одна! Ведь ты всё понимаешь, возможно, даже больше моего, только молчишь. И правильно делаешь. К чему все эти разговоры, если изменить ничего невозможно. Надо смириться с судьбой. Вот только хочется понять, что же такое судьба? Ведь если всё не случайно, то, значит, и наша с тобой встреча, и этот разговор, и вся наша жизнь не случайна. Но тогда как, как всё взаимосвязано? Ведь есть принцип взаимосвязи всего, есть, я чувствую это!
       Да, возможностей у меня больше. Но в этом и проклятие моё -- ищу, как воплотить себя, каким образом реализовать дарованные возможности. Когда был на костылях, сидел дома, а вот теперь несусь сам не зная куда. В поисках смысла! В поисках ответа на вопрос Зачем? или Почему? кто я такой? и что мне с собой поделать? ради чего и зачем жить? Не дают покоя проклятые вопросы! Эта м?ка толкает в неведомое, и почему-то я счастлив, когда подчиняюсь ей, когда следую за манящим желанием найти ответ на вопрос, почему всё так происходит? отчего у меня такая судьба? и что есть Судьба? как всё устроено? и как жить, когда желаешь любви, а вокруг столько зла? как жить без веры, когда вокруг все врут?
       Может быть, ты знаешь, а? Только ведь не скажешь.
       Неужели жизнь состоит из забот о хлебе насущном? Хорошо, что есть помойка, здесь всегда можно найти пропитание. Неважно какое. Жизнь ведь дана не для того, чтобы сладко есть и сладко спать.
       Но тогда зачем? Зачем?!
       Научиться любить? Но кого, если не нужна моя любовь никому, и сам я не нужен? Разве только тебя любить? Но ведь и тебе нужен не я, а лишь еда с моего стола. Но кому нужен я? Кому я нужен?!"
       Дмитрий взглянул на кота. В кошачьих глазах была тоска, души, уже намаявшейся жизнью и мечтающей о чём-то более высоком.
       "Ладно, пусть всё будет как есть. Каждому своё. Наверное, и в этом заключён какой-то смысл. Если ничего не менять и принимать всё как данность, тогда, возможно, поймёшь. -- А что нужно понять? -- Ничего не нужно. Поймёшь то, что тебе необходимо, если без этого, действительно, жить станет невмоготу".
       -- Вот ещё Муся собралась рожать. Надо бы и её накормить, -- сочувственно сказала женщина и погладила неизвестно откуда появившуюся кошку с удивительно красивыми глазами. -- Мужикам не понять. Вот ведь сволочи какие, выбросили такую красавицу. Придётся топить котят. Жалко. А что делать?! В прошлый раз, как утопила, два дня есть не могла. А у Васьки глаза слезятся. Надо лекарство закапать. Все деньги на них извела.
       -- У нас тоже был котёнок, -- сказала подошедшая девочка с мусорным ведром. -- А потом как вазу разбил, бабушка его выбросила.
       Дмитрий махнул рукой на прощание грустно улыбнувшемуся коту и пошёл неизвестно куда неизвестно зачем.
       "Кто я? Одинокий волк? Скорее неприкаянный пёс, выброшенный на улицу. Потому, наверное, только бездомные собаки и кошки могут меня понять. -- На что ты злишься? -- Мне тоже хочется любви!"
       Он ощущал себя будто с содранной кожей, и злился, оттого что всем на него наплевать, хотя ещё недавно об этом мечтал и к этому стремился. Он ненавидел всех, а в действительности, жалел себя; он презирал людей за то, что они не чувствовали его боли, за то, что они вообще ничего не чувствовали и чувствовать не хотели!
       Навстречу шла женщина с собакой на поводке. Дмитрий узнал её. Ещё недавно это была бездомная собака, которую он часто подкармливал во дворе.
       -- Альма, -- позвал он. Собака узнала его и завиляла хвостом. -- Повезло тебе, Альма. Какая ты теперь чистая, ухоженная. -- Он погладил псину по голове.
       -- Должно же когда-то повезти, не всё же в дерьме купаться, -- сказала хозяйка. -- Она меня всегда тянет в свой старый двор. А ведь как жила: голодная, грязная, под плитой зимой и летом, да ещё со щенками.
       Вдруг раздался душераздирающий крик. Дмитрий оглянулся и увидел кошку, которая истошно орала, -- несчастная пыталась зубами вытащить из себя уже умершего котенка.
       Мука пронзила сердце! Он подошёл, протянул руку, желая помочь, но кошка угрожающе зашипела и отбежала. И вновь истошно завыла.
       "Самое ужасное, что я не могу ей ничем помочь. Остается смириться. Значит такова её судьба. Но что, что есть Судьба?"
       Кошка скрылась в подвале. Не в силах преодолеть боль сострадания, Дмитрий пошёл, сам не зная куда, находя упоение в скорби и возмущаясь царящей в мире несправедливостью.
       Подойдя к набережной, Дмитрий заметил сидящего под деревьями мужчину, в раздумьях смотрящего на реку. Захотелось сесть рядом, -- он нуждался в сопереживании, в близком друге, который бы понял, посочувствовал.
       -- Хочешь поговорить? -- неожиданно спросил мужчина.
       -- Можно, -- обрадовался Дмитрий.
       -- Ну и о чём?
       -- О судьбе. Вы в судьбу верите?
       Мужчина удивлённо поднял брови. С виду ему было лет тридцать. По выражению его глаз можно было заметить, что он сильно пьян.
       -- Это ты мне задаёшь такие вопросы?
       -- Нет, себе.
       -- А почему я должен отвечать на твои вопросы?
       -- Это общие вопросы, ответы у каждого свои.
       -- Почему ты задаёшь мне эти вопросы?
       -- Я себе задаю. Пытаюсь найти ответ. Вот вы верите в предсказание, в Судьбу, в Предопределение?
       Собеседник вытаращил глаза.
       -- Иди отсюда, иди, -- он махнул рукой. -- Не то грохну тебя.
       Дмитрий отошёл. "А то и вправду убьёт".
       Но мужчина сразу замахал рукой.
       -- Иди, иди сюда.
       Дмитрий осторожно подошёл.
       -- Ты кто, кто такой?
       -- Человек.
       Пьяный долго смотрел мутным взором.
       -- Плохо мне, понимаешь, плохо.
       -- Понимаю. Сам в таком положении. А ты постарайся понять, зачем ты появился на свет? Каждый должен познать своё предназначение.
       Мужчина вздрогнул. Судя по его виду, слова Дмитрия были для него подобно удару по голове.
       -- Я не знаю. Не знаю!
       -- И я не знал. Пока в катастрофу не попал даже не задумывался.
       -- Жена ушла...
       -- И у меня.
       -- Дочку забрала.
       -- И у меня тоже.
       -- Я ничего не могу сделать для своей девочки, ничего!
       -- Я тоже.
       -- Но я люблю её.
       -- И я люблю.
       -- Плохо мне, плохо.
       -- А ты люби её несмотря ни на что. Ведь счастье -- оно в любви. Люби и будь счастлив. Ведь как просто!
       -- Сложно всё... Так сложно, что не понять.
       -- По любви жить сложно. Но другого способа быть счастливым просто не существует.
       Вид у мужчины был жалкий. Похоже пьянки рано состарили его.
       -- Ты, ты... ты кто? ... Почему ты... почему так говоришь?
       -- Потому что сам пережил, сам до этого дошёл, выстрадал.
       -- Помоги мне, помоги.
       -- Помочь можно лишь тому, кто сам себе помочь хочет.
       -- Помоги, помоги!
       -- Конечно, помогу. Я понимаю. Тебе хочется счастья. А для этого нужно научиться любить, любить несмотря ни на что! Для того мы и рождаемся; в этом цель и смысл нашей жизни на земле. Любить -- вот несомненное счастье!
       -- Кого?
       -- А всё: и меня, и эти деревья, и реку. Посмотри сколько вокруг счастья! Сколько воды в реке, столько и счастья. А небо! Какое небо, сколько звёзд! Полюби их, и почувствуешь себя счастливым. И пить перестанешь, потому что радости будет невпроворот.
       Мужчина встал и, покачнувшись, едва не упал, но Дмитрий успел его подхватить.
       -- Ты... ты... понимаешь...
       -- Я понимаю. Ты только люби. Люби меня. А я буду любить тебя. Ты ведь такой хороший, такой добрый, такой замечательный человек. Таких как ты, мало. Больше бы таких добрых людей, мир стал бы прекрасней.
       Мужчина вдруг обнял Дмитрия, навалившись всей тяжестью своего неуправляемого тела.
       -- Помоги мне, помоги.
       -- Ты сам в силах себе помочь. Но если нужно, пожалуйста, я готов.
       Мужчина вдруг, уткнувшись в плечо, заплакал.
       -- Почему... ну почему?.. -- причитал он сквозь слёзы.
       -- Всё будет хорошо. Ты только люби, и всё будешь хорошо.
       Они стояли обнявшись, гладя друг друга по спине, плача и успокаиваясь словами.
       -- Ты хороший человек. Добрый. Замечательный. Просто запутался, -- говорил Дмитрий, по себе зная, что хочет услышать этот отчаявшийся. А тот плакал, щекой касаясь щеки Дмитрия и с силой его обнимая. -- Никто тебя не любит, не понимает. А ведь ты такой хороший, добрый, удивительный. И я люблю тебя.
       Мужчина вдруг отпрянул, сжал кулаки и замахнулся.
       -- Как дам больно!
       Дмитрий инстинктивно отшатнулся.
       -- Не надо. Ты ведь хороший, добрый, замечательный человек. И я люблю тебя. Ты мой друг. Я люблю тебя!
       -- Я тебе не верю.
       -- А ты верь!
       -- Не верю, никому не верю!
       Друг упал и, уткнувшись лицом в землю, заплакал.
       -- Ну почему, почему я не верю, почему?!
       -- Потому что не любишь. Вера с любовью приходит. Ты полюби, тогда и поверишь.
       Дмитрий вдруг поймал себя на ощущении, словно видит себя со стороны, как будто смотрит кино, в котором сам же и участвует.
       -- Это бред, это бред. Этого не может быть, -- не переставал повторять пьяный друг, и Дмитрий с ним соглашался. -- Ну почему? почему?!..
       -- Потому что не любишь. Ты полюби, и сразу поймёшь. Первая задача для человека это понять себя. А для этого нужно поверить. Ты в Бога веруешь?
       Друг не ответил.
       -- Он ведь всё видит: и тебя, и меня. И помогает нам. Вот и сейчас помог повстречаться. Ведь это не случайно, не случайно!
       Дмитрий удивлялся своим словам и поступкам. Это казалось невероятным, но он не в силах был прервать этого действия и не подчиниться ему.
       Они стояли, обнявшись на берегу реки. Река, ускользая, смотрела на них. Звёзды участливо подмигивали. Проходящие мимо с удивлением смотрели на двух обнявшихся мужчин.
       "Подумают, что "голубые". Ну и пусть".
       Дмитрий чувствовал, что не может прервать этого таинства, не может поступить своевольно и бросить друга, словно подчинялся неведомой силе, управлявшей происходящим. А друг плакал, уткнувшись в шею Дмитрия, небритая щека касалась его щеки, лба, губ.
       -- Ты добрый, хороший, замечательный человек. Я люблю тебя.
       "Кто бы мне такое сказал, успокоил, обнял так", -- подумал Дмитрий. Если бы ему сказали, что он на такое способен, он бы не поверил.
       -- Ты добрый, нежный, ласковый, замечательный человек. Я люблю тебя. А ты люби меня. И мы будем счастливы.
       -- Люби меня, -- нежно попросил друг, -- люби.
       -- Я и люблю тебя. Ведь ты такой хороший человек.
       Друг плакал. Дмитрий с сочувствием гладил его по спине.
       -- Всё будет хорошо. Ты такой хороший. -- Дмитрий говорил это словно себе; он знал, каких слов тот жаждет, он сам жаждал этих слов, он чувствовал себя в этом пьянице. -- Я люблю тебя, люблю!
       Друг тоже стал гладить Дмитрия по спине.
       -- Ты девочка. Ты моя девочка. Я хочу тебя... Люблю тебя, люба моя... Ну давай. Давай... Ну... Девочка моя. Давай же. Я хочу тебя. Ну давай, давай вниз. -- Друг стал нежно целовать Дмитрия в шею, касался губами щеки, пытаясь найти губы. -- Давай. Я хочу тебя. -- Рука стала ощупывать тело, опускаясь всё ниже, и уже коснулась ширинки...
       -- Не надо, -- сказал Дмитрий, осторожно отстраняя руку.
       -- Я хочу тебя. Давай. Я люблю тебя, люблю.
       -- А без этого разве нельзя любить? Давай будем друзьями.
       -- Ты девушка, девушка...
       -- С бородой? -- улыбнулся Дмитрий.
       -- Люба моя. Девочка моя. Я хочу тебя. Хочу. Ну, давай. Давай вниз. И раз... Ну.. Раз, и раз... Я люблю тебя. Как хорошо... как хорошо...
       Дмитрий чувствовал, что должен продолжать говорить и делать то, что делал, что он специально послан для спасения этого несчастного, однако спасителем себя, при этом, не чувствовал. Было странно, необыкновенно, удивительно!
       "Завтра он протрезвеет, и что вспомнит? Останется ли что-нибудь в его душе? Будет ли эта встреча поворотной в его жизни?"
       -- Это бред, бред.
       -- Нет, просто сон. И надо проснуться. А для этого необходимо заснуть. Пойдём, я доведу тебя до дома, -- предложил Дмитрий.
       -- Ну началось, ну началось...
       "Так он, наверное, реагирует на скандалы жены".
       Друг пошатнулся и упал, уткнувшись лицом в землю.
       -- Ну почему я не верю, почему?!
       -- Любить надо, тогда и верить будешь.
       Друг приподнялся, встал на колени, взял ладонь Дмитрия, коснулся её заплаканным лицом и неожиданно поцеловал.
       -- Люблю тебя, люблю!
       Он плакал и целовал руку Дмитрия.
       "Если бы я этого не видел, не поверил!"
       -- Спасибо. Вот видишь, не так-то это и трудно --любить. Зато счастье какое!
       -- Как хорошо, как хорошо!
       Заплаканное лицо друга было полно счастья.
       -- Ты помог мне, помог.
       "Как приятно помогать людям! Нет радости большей!"
       -- Это ты помог мне! Спасибо тебе! Со мной такого никогда не было! Ты замечательный человек! Удивительный! Добрый и ласковый! Я никогда не встречал таких как ты!
       -- Нет, это ты, ты помог мне!
       Чувство у Дмитрия было такое, словно они участвуют в каком-то невероятном спектакле, исполняя каждый свою роль. Всё словно воспроизводилось на земле, отражаясь от Небес! И трудно было отделаться от ощущения, что на них смотрят из Космоса. Потому Дмитрий очень остро чувствовал ответственность за каждое своё слово, за каждое движение, словно боясь недовольного отклика строгого режиссёра, извне наблюдающего за происходящим.
       -- Пойдём, я доведу тебя до дома.
       Он не хотел оставлять друга, и не хотел оставаться один.
       -- Ну началось, ну началось, -- недовольно повторял друг.
       Мимо проходила женщина с кошёлками, в которых звенели пустые бутылки. Друг встал и, качаясь из стороны в сторону, подошёл к ней.
       -- Ну что, что? -- испуганно спросила женщина.
       -- Это он ласковый такой, очень добрый, -- объяснил Дмитрий.
       -- А если добрый, то угости пивом. Или нет ничего? всё уже вымели и бросили?
       Друг качнулся в сторону проезжей части и чуть не угодил под проезжавший автомобиль.
       "Нет, его нельзя оставлять. А то попадёт под колеса. Этого я себе никогда не прощу".
       Дмитрий взял под руку еле державшегося на ногах друга и повёл.
       -- Саша, не надо, Саша.
       "Наверное, он узнал во мне своего приятеля. Но куда его девать? У себя дома спать положить?"
       Дмитрий усадил друга у освещённой витрины магазина.
       -- Подожди меня здесь.
       Он зашёл в магазин купить лекарство, но отдел был закрыт. Какие-то типы, стоя у прилавка, распивали бутылку водки. "Не думать, не думать, только не думать!" -- говорили их лица.
       -- Ну, чтоб жизнь раем не казалась.
       -- За тебя.
       -- За нас всех. Будем здоровы.
       "Напиться и забыться. Не быть! Умереть! Уснуть!" -- кричали их души.
       Когда Дмитрий вышел из магазина, то друга, к удивлению, не обнаружил. У витрины полулежала женщина с разбитым в кровь лицом. Рядом с ней, сжав кулаки, стоял подвыпивший мужик.
       -- Деньги, деньги давай, тварь поганая. Не то вообще убью!
       Женщина, растерянная, пьяная, сидела, молча утирая кровь.
       Дмитрий уже хотел пойти домой, как вдруг увидел лежащую возле магазина на земле старушку с клюкой. Он попытался помочь ей подняться, но она совсем не владела своим телом, -- видимо сильно была пьяна. Дмитрий уже решил отойти, но тут старушка еле внятно попросила его позвонить, и назвала телефон, сказав, что там её сестра. Дмитрий позвонил, рассказал о ситуации, ему ответили, что скоро приедут и попросили подождать. Подошёл подвыпивший мужик интеллигентной наружности и стал интересоваться, есть ли у старушки документы, вызвали ли "скорую". Он подозвал своих собутыльников, и один из них равнодушно сказал, что старушка эта из здешних пьянчуг, так что пусть лежит, и они ушли.
       -- Вот так, -- сказал "интеллигент". -- Такие люди. Наплевать им на всё. Человек, может быть, умирает, а им наплевать. А вы... Нет, есть ещё люди. Вы молодец! Таких людей не бывает. У вас душа!..
       Дмитрий улыбнулся.
       -- Чему вы улыбаетесь? Большинство равнодушно пройдёт, а вы остановились, посочувствовали, помогли.
       -- Почему человека так к дерьму тянет, как муху навозную?
       -- Да потому что он сам дерьмо!
       Подъехала машина, из неё вышла женщина, и увидев лежащую на земле, запричитала. Дмитрий помог посадить пьяную старушку в автомобиль.
       -- Спасибо вам, спасибо что помогли, -- поблагодарила женщина. -- Есть всё-таки ещё люди!
       Когда машина отъехала, Дмитрий вспомнил, что хотел купить лекарство, и зашёл в магазин, где был аптечный киоск. Увидев необходимый препарат, он посчитал имеющиеся деньги, но их для покупки было недостаточно. Он грустно улыбнулся и спросил, нет скидки для инвалидов. Продавщица невозмутимо ответила, что льгот ни для кого нет. Вдруг впереди стоящая красиво одетая женщина неожиданно сунула в карман Дмитрию деньги.
       -- Возьмите, они у меня всё равно шальные. -- И поспешно вышла из магазина. Он даже не успел сказать спасибо.
       "Зачем она это сделала? Или Почему? Совесть хотела очистить?"
       Купив лекарство, Дмитрий перешёл в продовольственный отдел магазина.
       -- Чего желаете? -- обратилась к нему продавщица.
       -- У меня денег мало. Не могли бы вы мне взвесить...
       -- Ничем не могу помочь, -- продавщица развела руками, -- у нас только фасованный товар.
       Глядя, как Дмитрий пересчитывает деньги, продавщица сказала:
       -- Неужели вы, здоровый мужчина, не можете заработать? Я бы на вашем месте трудилась в нескольких местах.
       -- Работать, чтобы покупать, а покупать, чтобы работать? На это прикажете потратить свою жизнь? Все только и думают, как продать себя подороже, а о душе мало кто думает.
       -- Ну так голодайте.
       -- Наверное, ему поговорить не с кем, -- усмехнулась другая продавщица.
       -- Да он вечно такой -- жизнью обиженный.
       -- Покупать у вас нечего, так хоть посмотрю на красивую женщину, -- сказал Дмитрий, сам не зная почему.
       Продавщица смутилась.
       -- Так вы можете мне нарезать колбасы? -- вновь спросил он.
       -- Сколько вам?
       Получив товар и взглянув на чек, Дмитрий воскликнул:
       -- Вы меня обсчитали!
       Но продавщица уже разговаривала с подружкой, словно не замечая обращённого к ней вопроса.
       -- Говорит на диете, а сама целую кастрюлю съела.
       -- А я худею, когда нервничаю.
       -- Вчера опять наелись на ночь...
       -- Позовите заведующую, -- попросил Дмитрий.
       -- Вы уже затрахали всех, -- огрызнулась продавщица. А подружка усмехнулась: -- Просто ты ему нравишься.
       Услышав шум, в зал вышла заведующая.
       -- Чем вы недовольны?
       -- Почему меня обсчитывают ваши продавцы? -- возмутился Дмитрий.
       -- Не переживайте вы так, -- успокаивающе произнесла заведующая. -- Сейчас все воруют, начиная от меня и кончая президентом. А что поделаешь? Иначе не прожить.
       -- А вот я не ворую.
       -- Тогда, наверное, вы сумасшедший. Только ненормальный сейчас не ворует. Думаете, нас не обманывают? Сегодня вот опять подсунули фальшивую купюру. Всем нужны только деньги! А вы разве никогда никого не обманывали?
       -- Я стараюсь жить честно.
       -- У вас просто плохое настроение, -- сказала продавщица, -- вот и нам портите.
       -- Ты что, не знаешь с кем разговариваешь? -- прошептала ей заведующая, и, поглядывая на Дмитрия, покрутила пальцем у виска. -- Есть люди, которые сами не могут позволить себе дорогие покупки, так стараются и другим не дать купить.
       -- Ладно, верните деньги, -- примиренчески сказал Дмитрий, чувствуя свою вину.
       -- Не могу. Вы уже купили товар.
       -- Тогда заберите его к чёртовой матери!
       Дмитрий со злостью швырнул свёрток на прилавок.
       -- Вы давно из диспансера?!
       Он кричал, а ему хотелось плакать; он злился от жалости к себе, потому что хотел любви, искал и не находил, жаждал веры, а натыкался на обман, искал сочувствия, а получал равнодушие; он ненавидел всех и вся, мечтая, чтобы кто-то его понял, пожалел и приласкал, но каждый защищал только себя.
       Вдруг продавщица заплакала. Дмитрию стало стыдно.
       -- Извините, я не хотел вас расстроить, -- как можно мягче сказал он.
       -- Такого с утра встретишь, потом весь день как заведёная ходишь, -- процедила сквозь зубы продавщица. -- Как только с вами супруга живёт?
       -- Несчастная твоя жена, если только ещё не сбежала, -- поддержала заведующая.
       Дмитрий зло усмехнулся.
       -- Наверное, ему жена с утра не дала, вот он и злится.
       "Зачем поскандалил? Или продавщица права? Но что делать человеку, когда он сталкивается с несправедливостью? Ведь люди часто творят зло лишь потому, что надеются не получить отпор".
       -- Напрасно вы им это говорили, -- обращаясь к Дмитрию, сокрушённо сказала пожилая женщина. -- Они всё прекрасно понимают. Я проработала в торговле двадцать пять лет, и все их хитрости знаю: и как они срок годности продлевают поддельно, и как с ценами манипулируют, и как кассу снимают, и как уценённый товар продают по прежней цене, и чеки выбивают на заниженную сумму, чтобы левый товар продать. Тут своя мафия. Если не будешь вместе с ними заодно -- выживут, как меня выжили. Когда на меня недостачу повесили, я не выдержала, и ушла, потому как воровать не захотела. А они как сидели, так и будут сидеть, и ничего с этим не поделать. Только нервы себе испортите.
       -- Оскорбили человека в магазине, он пришёл домой и повесился, -- сказал стоящий рядом мужчина.
       -- Дурак.
       -- А может, он в жизни разочаровался, что правды на земле нет, оттого что Бога нет.
       -- Всё равно дурак.
       Проходя через отделы магазина, Дмитрий вдруг услышал:
       -- А вот и мой любимый покупатель. Я то думаю, куда подевался всезнающий наш. Скучно уж без тебя.
       Дмитрий остановился и равнодушно сказал:
       -- Здравствуйте.
       -- Почему вы ничего не покупаете? -- кокетливо улыбнулась молоденькая продавщица. -- Купите хотя бы конфет своей женщине.
       -- Я один.
       -- Неужели вам не скучно жить без женщины?
       -- Без женщины тяжело, но с ней ещё тяжелее.
       -- Тогда купите себе.
       -- Себе жалко. Да и денег лишних нет.
       -- Как вы себя не любите! Тогда купите мне.
       -- Да у него снега зимой не выпросишь, -- вмешалась кассирша.
       -- Хорошо, давайте, -- сказал Дмитрий. Ему почему-то захотелось сделать ей приятное. -- С вашей внешностью нужно работать фотомоделью, а не продавцом.
       Девушка смутилась. Видимо, прежде ей таких комплиментов никто не делал.
       Дмитрию нравилось совершать необъяснимые, внешне бесцельные, кажущиеся абсурдными поступки, в которых только и проявлялось его истинное я.
       Заплатив за конфеты, он обнаружил, что на сдачу кассирша дала лишние деньги. Дмитрий без колебаний вернул их.
       -- Никто со мной ещё так не поступал, -- удивилась кассирша.
       -- Совесть дороже.
       Положив конфеты на прилавок, Дмитрий направился к выходу.
       -- Это мне? -- успел услышать он удивлённый возглас.
       Проходя мимо газетного киоска, в глаза бросились заголовки журналов: "Как утолить жажду любви?", "Девушка на одну ночь", "Меня изнасиловали".
       "Они что, все с ума посходили?" -- зло подумал Дмитрий.
       -- Чего хотите? -- увидев потенциального покупателя, спросила продавщица.
       -- Кто бы мне сказал, чего я хочу?
       -- Купите самый популярный сейчас журнал "Вне закона". Интересная подборка: "Я убила своего мужа", "Рабыни любви ", "Я -- бывшая мужчина".
       -- А я бывший женщина, -- усмехнулся стоящий рядом мужик.
       -- Вот интересно ещё: "Женщины насилуют мужчин. Их становится всё больше", -- рекламировала свой товар продавщица.
       -- Где бы таких найти? -- зачарованно произнёс тот же мужик.
       -- Нет любви, нет, -- согласилась продавщица. -- Полюбишь одного, а у него челюсть вставная.
       На автобусной остановке, как обычно, толкались люди, пытаясь влезть в подошедший автобус. Со всех сторон Дмитрия окружали женщины. И вдруг неожиданно для себя он стал пропускать вперед себя женщин, одну, вторую, третью.
       -- Пропустим представительниц слабого пола, уступим место девушкам.
       Женщины, удивлённые, улыбались.
       -- Ты что, спятил?! -- возмутился мужчина средних лет.
       Двери уже закрывались, когда кто-то из мужчин протянул Дмитрию руку и помог влезть в салон. Стоя возле женщины, державшей на коленях сетку с пустыми бутылками, Дмитрий подумал:
       "Может, напиться? -- Но сразу же отверг эту мысль. -- Нет, водка не заполнит пустоты, не придаст смысл бессмысленности существования".
       -- Посчитай, мил человек, -- обратилась к Дмитрию старушка, -- а то я совсем слепая стала, не вижу; мне ведь уже девяностый год пошёл. Сама-то я различить не могу монетки, а люди берут с ладони и обманывают меня. Совести у них нет. А у меня на каждый день денежка посчитана. И всё равно чуть-чуть да не хватает. Что ж за жизнь такая! Моченьки моей больше нет терпеть. Вот бы уж машиной лучше задавило. Только чтоб насмерть. А то ведь собьёт, и будешь лежать никому не нужная. Я ведь три инфаркта перенесла. Теперь побираюсь. На хлеб чтобы. Только таких как я нынче много. На всех милостыни не хватит.
       Сидевшая напротив дама прятала за воротом пальто кошку, а та высовывала мордочку и с любопытством осматривалась.
       -- Вот к доктору везу, -- объяснила хозяйка. -- Хочу вылечить. Нашла её в коробке, кто-то, видать, выбросил: лапы у неё были сломаны, ходила под себя. Уж вторую приютила, хотя самой есть нечего.
       -- Может, не лечить тогда, раз денег нет?
       -- Так ведь помрёт. Жалко. Каждый ведь жить хочет.
       -- Не каждый. Умереть может быть даже лучше, чем мучиться.
       Женщина не ответила, и щекой нежно прижалась к своему зверьку.
       -- О детях столько не заботятся, как вы о кошках, -- сказал с укором стоящий рядом мужчина. -- Нарожают, а потом выбрасывают, или терзают всю жизнь.
       -- Да, от детей одни заботы, -- согласилась везущая пустые бутылки. -- Я даже трудовой стаж потеряла, когда из-за них вынуждена была оставить работу.
       -- Но ведь дети от любви появляются, -- возразила любительница кошек.
       -- Появятся, а потом не знают, что с ними делать.
       -- Как же без детей? Так и жизнь остановится.
       -- Не остановится. А ежели остановится, так и пусть. Зачем она, жизнь, ежели страдать приходится без конца. Нет, дети баловство одно.
       -- Так ведь и вас мать родила.
       -- А лучше б не рожала. Лучше вовсе не жить, чем так мучиться.
       -- Но согласитесь, дети это праздник.
       -- У меня один праздник -- когда напьюсь, чтобы ничего уже не чувствовать и ни о чём не думать.
       Рядом на сиденье присела женщина, посадив к себе на колени мальчика лет восьми.
       -- Ты моя игрушка, ты моя лапушка, ты моя радость, моя забава.
       -- Мама, перестань, -- сказал мальчик, смущаясь.
       -- Я тебя родила, и теперь могу делать всё, что захочу. Ты моя игрушка. Что хочу, то и делаю.
       -- Конечная остановка. Станция метро, -- объявил водитель.
       "Куда теперь? А, всё равно!" И он направился к входу в метрополитен.
       "Ноги... ноги... ноги... ботинки... туфли... сапоги... ничего себе ножки... опять этот... и ведь никто, никто... не могу больше их видеть... не могу... холодно... и бок болит... и жрать хочется... и ведь никто не подаст, никто... собачья жизнь... будь она проклята... уснуть... уснуть... и видеть сны, быть может... помереть бы... надоело мучиться... зачем нужна такая жизнь... одни страдания... и ведь как мало для счастья надо... поесть... и спать в тепле... ну и чтобы любил кто-то... заботился о тебе... хотя... хотя бы сосиску съесть... хотя бы одну сосиску... они-то едят... вон жуют как... кто бы мне дал кусочек... а ведь я тоже живое существо... я тоже жрать хочу... их бы в мою шкуру... будь я на их месте, я бы подал... неужели они не чувствуют... впрочем, какое им до меня дело... каждый за себя... каждый прежде о себе думает... такова жизнь... не хочу такой жизни... и зачем я появился на свет... какой смысл в такой жизни... каждый норовит пнуть... под ноги не попадайся... растопчут... никто к себе не пригласит... никому я не нужен... никто меня не любит... никто... бедный я несчастный... никто слёз моих не видит... помру, никто не заметит... я бы на их месте... и почему люди такие бесчувственные... кто бы знал, как мне тяжело... одному... у других есть и дом... и еда... а у меня ничего нет... я вынужден питаться объедками... а чем я хуже их... нет, жизнь несправедлива... несправедлива... ну почему я не человек... был бы я человеком... я бы такое сделал!.."
       Дмитрий нагнулся к свернувшемуся в углу возле входа псу. Тот поднял глаза. Удивительно добрые, удивительно человечьи глаза. "Он плачет".
       Дмитрий погладил пса. Тот тяжело вздохнул.
       -- Что, брат, тяжела жизнь?
       Пёс заскулил и завилял хвостом.
       -- Я бы и рад взять тебя к себе, но прости, не могу -- аллергия. Прости.
       Пёс отвёл глаза. "Он всё понял".
       В потоке людей на эскалаторе какая-то женщина визгливо кричала, брызгая слюной.
       -- На дорогах и на колесах психотронное оружие. Ребёнок мой на меня кидается. Это всё психотронное оружие. Разбить, разбить всё, пусть они так сидят, а людей убрать оттуда. В пирожковую войти нельзя. Там сидят душегубы. Убьют они нас ночью, убьют. Меня отравить хотят. Такие пытки творят, каких фашисты не знали. Разбить поганьё! Разбить, разбить...
       -- Сумасшедшая, -- сказал кто-то. -- Таких недавно много выпустили из психлечебницы, потому что кормить нечем.
       Кричащая продолжала размахивать руками, голова её при этом моталась из стороны в сторону.
       -- Сволочи, сволочи!.. Сломать это всё, сломать!.. Враги готовятся схватить наш город... Душители!.. Сволочи!.. Сломать всё это, сломать!..
       Он и сам был готов ругаться на весь свет, настолько опротивело всё вокруг, особенно люди с их тараканьей суетой, вечным мельтешением и откровенным нежеланием почувствовать чужую боль.
       Спустившись в подземный вестибюль, Дмитрий услышал знакомую мелодию, -- играл скрипач, зарабатывая себе на жизнь. Душа задрожала, на глаза навернулись слёзы. Он достал оставшиеся деньги и положил в потёртый скрипичный футляр, лежащий возле ног музыканта. И ещё долго стоял и слушал, чувствуя, как всё внутри немеет, как душа резонирует плачущим звукам, и уже был готов заплакать вместе со скрипкой, не зная зачем и почему.
       -- Здравствуйте.
       Дмитрий оглянулся и узнал в двух подростках своих недавних учеников. Рядом стояла взрослая женщина, видимо, мать одного из них.
       -- А вы в нашу школу вернётесь? -- спросили дети.
       -- Конечно, -- улыбнулся Дмитрий. -- Если только директор не будет против.
       -- А мы его попросим.
       Женщина улыбнулась.
       -- С вами здороваются, -- сказала она, -- значит, помнят и любят.
       -- Выходит, не зря учил, -- не без гордости сказал Дмитрий. -- Только почему-то администрация школы не любит тех, кого любят дети.
       Женщина только пожала плечами.
       -- Знаете, а ведь директора сняли с должности. За то, что он пьяный грубо вёл себя с учениками на школьном вечере.
       -- Что ж, для меня это не неожиданность, -- сказал Дмитрий. -- К этому всё шло.
       Вспомнив, что в сумке лежит шоколадка, Дмитрий вынул и протянул её детям.
       -- Вот, держите на память.
       -- Спасибо. Вы как всегда щедры.
       Дмитрий почувствовал себя счастливым. Дети попрощались и ушли, а он продолжал стоять, слушая скрипача и думая о том, что музыка это души спасение, а искусство в целом -- чудодейственное средство исцеления.
       Подошёл поезд. Войдя в вагон, Дмитрий столкнулся с резким запахом давно немытого человеческого тела. Он с удивлением увидев разбросанную пластиковую посуду и сидящего на полу человека. Тот был без ботинок, в одних носках, в руках держал пластиковую тарелку, что-то с неё слизывая. Закончив с едой, мужчина стал жестикулировать руками, давая понять, что глухонемой и просит подаяния. Дмитрий порылся в карманах, -- они были пусты.
       Кто-то протянул бомжу шоколадку, но тот жестами дал понять, что ему нужны деньги.
       "Неужели он живёт в поезде?" -- недоумевал Дмитрий, наблюдая, как сорокалетний мужчина обустроился в вагоне метро.
       -- Недавно амнистированных выпустили из тюрьмы, -- сказал кто-то, -- чтобы не допустить голодного бунта.
       -- А вот бы взять у богатых, да нищих-то и накормить.
       -- Да, кто-то живёт, а кто-то существует.
       "Ешь богатых!" -- было написано фломастером на стекле. А рядом: "хочу мужа с "мерсом"".
       Всё свободное пространство вагона было залеплено рекламными плакатами, -- они просили, убеждали, призывали, требовали. "Приговорённый к расстрелу поставлен перед выбором: умереть или убивать", -- гласила реклама очередной книжной жвачки. -- "Его убили. Он родился заново. Чтобы убивать". -- Стоило ли ради этого рождаться заново? -- "Самый простой способ изменить себя -- это пена для укладки волос". -- Неужели так просто? -- "Вы хотите отдохнуть на острове Майорка?" -- Конечно, хочу. -- "Нужно лишь купить женские гигиенические прокладки". -- Бред какой-то! -- "А главное, сухо!" -- Я сойду с ума. -- "Живите без боли!" -- Без боли, без боли... Но как? -- "Нурофен, и боль прошла!" -- А если болит душа? Нет, я не хочу лишать себя этой боли, благодаря ей, я чувствую себя живым. -- "Счастье в гармонии". -- Наверное. Но как добиться гармонии? -- "Вам надо в Кайзер!" -- Куда? -- "Самый большой магазин". -- Мне надо не в кайзер, а в туалет! -- "Нет, вам всё-таки надо в Кайзер". -- Напиться, что ли? -- "Не пей у штурвала, дотяни до причала. После нашей водки будет о чём вспомнить".-- Напиться и забыться! -- "Только у нас вы можете выиграть суперприз. Покупайте газету "Поле чудес"". -- Где я? В стране дураков? -- "Россия - щедрая душа". -- А разве душа может быть иной? Россия это бегство от невыносимого груза рациональности. -- "Самый модный стиль этого сезона -- голое тело". -- Бред, бред, бред! -- "Всё что вам нужно, это спальный гарнитур, и тогда, может быть, вас полюбят". -- Как просто! -- "Мужчина напрокат". -- Абсурд! Абсурд? Или, может быть, так и должно быть?
       Разглядывая симпатичное лицо сидящей напротив девушки, Дмитрий заметил надпись на её значке: "Интим не предлагать!" "Мой выбор - безопасный секс", -- гласила надпись на значке у другой девушки.
       "Разве кому-то нужна моя любовь? -- подумал он сокрушённо, -- моё сокровенное, интимное?!.."
       Стоящая рядом девушка читала любовный женский роман.
       -- И чем могут нравиться такие книги?
       -- Думать не надо.
       Увидев освободившееся место, Дмитрий сел рядом с парнем, читающим книгу. По привычке заглянув в текст, Дмитрий прочитал знакомые мысли.
       -- Истина не в книгах, а в сердце, -- не удержался он. -- Чтобы понять написанное, нужно заглянуть в себя самого, прочувствовать, только тогда поймёшь. Но не путём логических умозаключений, а через озарение, через откровение!
       Парень ничего не сказал и вышел на остановке. Справа подсели трое мальчишек. От них пахло бензоловым клеем. Взгляд их блуждал. Время от времени они нагибали голову к карману, и, закрыв глаза, что-то вдыхали.
       "Вот и они ищут забвения. Несчастные дети. Никому они не нужны! Никто их не любит!"
       Вдруг поезд резко затормозил и остановился.
       -- Что случилось?
       -- Недавно кто-то бросился под поезд. Может, опять?
       -- От такой жизни бросишься. Одна моя знакомая легла в клинику на обследование, а врачи ввели ей не то лекарство, у неё, оказывается, аллергия была; так и умерла.
       -- Видать судьба такая.
       -- Да. Только как узнать, какая у тебя судьба.
       -- А может, лучше и не знать вовсе. У меня тоже, подружка, молодая ещё совсем, легла в больницу на вытяжение позвоночника, да и не встала со стола, а написали, якобы, она была неизлечимо больна. И ведь никакой ответственности врачи не понесли.
       -- От судьбы не убежишь.
       -- Да. Но вот что такое судьба?
       Проталкиваясь среди стоящих пассажиров, по вагону ползла молодая женщина с "ампутированной" ногой. За ней шёл ребёнок четырех лет с протянутой рукой и плакал. Дмитрий порылся в карманах, но ничего не нашёл. А мальчик стоял напротив, крестился и протягивал руку.
       -- Подайте, люди добрые...
       -- Если подавать, то они здесь толпами ходить будут, -- сказал кто-то сзади.
       -- Да они зарабатывают больше нашего. Это самые настоящие рабы. На бесправных и искалеченных бизнес делают.
       -- Подают не потому, что верят в их нищету, а ради себя, чтобы казаться добрым и сострадательным.
       Дмитрий еле дождался, когда на остановке откроются двери вагона, и сразу вышел. Женщина с ребёнком тоже покинули вагон. Мать отвязала "ампутированную" ногу, пересчитала мелочь, которую дали сыну, и стала его ругать. Ребёнок заплакал. Тогда мать с ненавистью ударила его по лицу. Мальчик заплакал ещё больше. К ним подошёл мужчина, отобрал у женщины деньги, пересчитал, и стал её ругать. Женщина привязала "ампутированную" ногу и поползла к подходящему поезду.
       "Неужели судьба каждого справедлива?" -- подумал Дмитрий. И тут его внимание привлёк плакат, который держал сидящий посреди зала мужчина.
       -- Погадать не желаете? -- обратился он к подошедшему Дмитрию. -- Или, может, боитесь?
       -- Может, и боюсь. А вы кто?
       -- Маг, ясновидящий, шаман, эзотерический психолог, -- называйте, как хотите. Одиночество, разлады в семье, неудачи в бизнесе, желание узнать будущее, -- всё это моя специальность.
       -- Зачем знать, что с тобой будет, если будущее изменить невозможно?
       -- Кто знает, кто знает...
       -- Если, к примеру, вы действительно предскажете мою судьбу, то у меня появится искушение проверить. А это уже борьба с Предопределением, то есть богоборчество.
       -- Я вас не искушаю и не призываю бороться с Богом, а просто хочу помочь. Например, кто приходит ко мне за новым жильём, вскоре получает его, кто ищет хорошую работу -- её находит.
       -- Но как вам это удаётся?
       -- Мне удалось выйти на центр руководства судьбой отдельного человека и описать законы, по которым он работает. Использование этого механизма позволяет привлечь к себе любое желаемое состояние, человека, вещь, отношение, здоровье.
       -- Как именно?
       -- Я обучаю приёмам и техникам правильного мышления или мудрости жизни, поясняя смысл Закона: наша жизнь такова, какой её делают наши мысли.
       -- Но разве можно изменить судьбу?
       -- Судьба есть, но вот понимают её не совсем правильно. Скажу только, что материализуются не только оперативные мысли, но и стратегические мысли-блоки, хранящиеся в нашем подсознании. Человек перестаёт творить зло, он осознаёт своё вселенское предназначение, беря ответственность за всё, что происходит вокруг него, он сам становится творцом любого желаемого чуда.
       -- Я бы хотел найти работу по душе.
       -- Давайте посмотрим, есть ли оккультное воздействие на вас, а потом уже будем принимать решение. По ладони можно многое рассказать о вашей жизни и судьбе.
       -- А что такое судьба?
       -- Судьба заложена в человеке, и отражение её можно прочитать на ладони. Ладонь -- карта прошлого, настоящего и будущего, которая отчасти предопределена ДНК, отчасти обстоятельствами жизни. Смотрите сами. Здесь чётко видно, что через два года у вас родится мальчик.
       -- Да я с женой развожусь!
       -- Ваше личное счастье связано с работой. В январе наиболее благоприятный период. В мае уже новая брачная ситуация. А ещё через год рождение сына. Вы пять лет назад встали не на тот путь. Из четырех возможных выбрали самый бесперспективный. Не повторяйте снова таких ошибок.
       -- Если вы можете предсказать судьбу, значит вы Господь Бог? Но ответьте, что такое судьба?
       -- Этого никто не знает.
       -- Зачем тогда обманывать доверчивых людей?
       Маг улыбнулся.
       -- Я просто хочу заработать.
       "Опять всё то же", -- вздохнул Дмитрий и вошёл в вагон подошедшего поезда. Больные ноги ныли, и он присел на свободное место. Справа, забившись в угол и спрятав лицо в колени, сидела полуголая молодая женщина. Она была в одних капроновых колготках и в курточке на голое тело. Пассажиры с укором смотрели на неё и переглядывались.
       "Ей стыдно. Стыдно? Но что такое стыд?" Вдруг в памяти всплыло: "Стыд -- вот чувство, которое спасёт человечество!"
       В вагон вошёл мужчина с палочкой в руке и завёрнутыми по колено штанинами. Голени его были в кровоточащих язвах. Смотреть без содрогания было невозможно. Ничего не говоря, мужчина показывал табличку с надписью: "Подайте на операцию ног. Умираю".
       "Куда же от всего этого деться?! Вот сидит женщина, улыбается, глядя на всех, всему радуется, разговаривает с собой, что-то напевает. Наверное, сумасшедшая. Окружающие смотрят на неё с жалостью. А может, права она: без ума счастье, а от ума только горе? Это нас надо пожалеть, это мы достойны снисхождения! Ведь счастлив человек, по большей части, лишь когда теряет голову. "Сумасшедшая! Совсем голову потеряла!" -- говорим с завистью о безумно влюблённой. Она радуется несмотря ни на что, поёт, танцует, улыбается всем; безумная, она счастлива! А я хмурюсь от грустных мыслей, мне тяжко от сознания нависших надо мной проблем. Как сбросить этот груз? Как избавиться от невыносимых мыслей? Каким должен быть ум, чтобы не было от него горя? Каким должно быть отношение к миру, чтобы быть счастливым несмотря ни на что? Сойти с ума? И разве употребление спиртного и наркотиков не есть добровольное безумие? Но употребляем, потому что хотим, пусть на время, отрешиться от этой жизни и почувствовать себя счастливыми. "Оглянись! Вот они стоят рядом с тобой. Им нелегко. Им не до улыбок, смеха, развлечений. Они потеряли вкус к жизни и даже не думают попробовать его поискать. И ты с ними? Ты с ними или с нашим пивом? Вкус к жизни заключён в удовольствиях, во всём радостном и веселящем, что мы можем себе позволить. С пивом вы отрываетесь от всего, что может вас печалить, вы парите на облаках удовольствия, в высшей точке отличного настроения"".
       Выйдя из метро в центре города, Дмитрий пошёл куда глаза глядят. Развешанная повсюду реклама призывала играть и выигрывать ценные призы, но из всех перечисленных приманок ни одна не казалась необходимой. В витрине магазина по телевизору показывали старый, до мелочей знакомый фильм. Дмитрий остановился и вдруг почему-то спросил себя: а может ли не произойти то, что должно случиться? может ли измениться судьба героев? "Нет, каждое их движение, каждое слово, равно как и финал, предопределены. Не такова ли и моя жизнь?"
       Ему вдруг показалось, будто он видит фильм, в котором он действующее лицо и исполняет уготованную сценарием роль, а потому не вправе уклониться от предначертанной ему сценарием участи.
       "Неужели всё так и есть в действительности? Но тогда всё предопределено, и как ни пытаешься самосовершенствоваться, всё равно останешься собой, в рамках дарованных тебе способностей, где даже сама потребность в самосовершенствовании предопределена. Тогда какой во всём этом смысл?
       Откуда, откуда во мне эта неискоренимая потребность в смысле, словно без него жить невозможно? Разве дерево мучается такой проблемой. Но я же не дерево! В моей власти сделать многое. Но что именно я должен сделать?
       А может быть, и не нужно ничего делать? Зачем? Для чего? Делать что-либо, пытаться оставить после себя след имеет смысл, если жизнь не имеет конца. А если всё конечно, тогда зачем вообще жить? Ради детей? А если их нет?
       Есть, есть смысл в этой жизни, только если жизнь не кончается за порогом смерти. Ведь если я исчезну, зачем тогда что-либо делать? Кому нужно то, что я делаю, если не нужно мне самому? А что мне самому нужно? Зачем все эти усилия, желание соответствовать, откуда эта потребность воплотить себя? Что мне, вообще, нужно? Откуда эта потребность реализовать себя? И что значит реализовать? И зачем? А может быть почему? Почему?! Что, что я должен сделать?!"
       Вдруг какой-то молодой человек преградил дорогу.
       -- Купите. Настоящее качество. В три раза дешевле, чем в среднем по городу.
       -- Спасибо, мне не нужно, -- ответил Дмитрий, и чтобы не обижать торговца, взял посмотреть товар. -- Но ведь это низкосортная подделка!
       -- А где ты найдёшь настоящий за такие деньги, -- нисколько не смутившись, понизив голос, сказал торговец.
       -- Зачем же людей обманывать?
       -- Иначе не прожить!
       -- Если вам дать мешок денег, вы бы, наверное, не прекратили торговать?
       -- Конечно, -- согласился парень. -- Дело ведь не в деньгах. Надо же чем-то заниматься.
       "Надо же чем-то заниматься. Но чем? И для чего? Для прокорма? Жить, чтобы есть?"
       -- Беспроигрышная лотерея, беспроигрышная лотерея, -- кричал в мегафон кто-то. -- Только у нас и только сейчас. Играйте и выигрывайте. Если вы не выиграете, то свои деньги получите обратно.
       "Чего только не придумают, чтобы людей обмануть, -- подумал Дмитрий, ощутив в тоже время желание испытать судьбу. -- Вот бы выиграть миллион, тогда бы... И что тогда? Что? Да ничего!"
       -- Молодой человек, -- обратился один из парней с билетами лотереи, -- не могли бы вытянуть билетик, а то нам игрока не хватает. Это вам ничего не будет стоить!
       -- Ну, если ничего не будет стоить!.. -- Дмитрий вытянул билет.
       -- О, поздравляю, вы выиграли миллион!
       От неожиданно выпавшей удачи Дмитрий растерялся.
       -- Но я тоже выиграла, -- сказала стоящая рядом женщина.
       -- Тогда по правилам игры вы оба должны разыгрывать, кто станет тянуть следующий билет; всего их два, один из них выигрышный. Право на игру получает тот, кто внесёт наибольший денежный залог.
       -- У меня нет денег, -- с сожалением сказал Дмитрий.
       -- Можно занять или съездить домой, мы подождём.
       Тут только Дмитрий понял принцип надувательства. Он отошёл и стал издали наблюдать за мошенниками. А те по накатанному сценарию уже заманили сыграть следующую жертву. Дмитрий хотел вмешаться, но дорогу преградил здоровенный верзила и грозно прошипел:
       -- Не надо мешать...
       А между тем, пожилая женщина, как и положено, выиграла, затем ей предложили внести денежный залог, она внесла, потом ещё и ещё, пока, наконец, у неё не кончились деньги и бедная женщина поняла, что стала жертвой мошенничества, но было поздно. Она просила вернуть деньги, пыталась усовестить, ругалась, но игроки только посмеивались. Побледневшая, держась за сердце, она отошла, посылая проклятия мошенникам, а те, довольные, потирали руки, радуясь, что облапошили ещё одного искателя удачи.
       -- Тут один проиграл всё и повесился, -- сказал стоящий рядом мужчина. -- Другого инфаркт хватил. Здесь целая мафия работает, под государственным прикрытием. У них даже лицензия есть.
       Подошёл милиционер.
       -- Когда всех жуликов переловите? -- с негодованием спросил Дмитрий у стража порядка.
       -- Никогда, -- невозмутимо ответил тот.
       -- Почему? -- Дмитрий предполагал, что услышит ответ типа: "жулики появляются быстрее, чем мы их можем ловить" или что-то в этом роде.
       -- Где же мне тогда работать? -- усмехнулся милиционер. -- Мы ведь, понимаешь, работаем не за совесть, а чтоб только не уволили. Необходимость заставляет придумывать себе работу, чтобы отчитаться было чем, зад прикрыть от начальства цифрой. Им ведь вынь да полож каждый месяц раскрытое преступление. А где его взять? Вот и приходится... Да за мою мизерную зарплату вообще работать не стоит.
       -- А как же справедливость, законность?!
       -- Необходимость сильнее закона. К тому же законы несовершенны. Я всегда стараюсь поступать целесообразно. Это, кстати, и справедливо!
       И ухмыльнувшись, милиционер ушёл. Вдруг рядом у торгового ларька раздались крики.
       -- Что случилось? В чём дело?
       -- Да вот, не хочет деньги возвращать! -- возмущался пожилой мужчина. -- Обманула меня, всучила негодный товар.
       -- Иди, иди, -- парировала продавщица.
       -- Плюнь, в самом деле, -- сказал кто-то.
       -- Да наплевать мне на деньги! Я несправедливости терпеть не могу! Мне принцип важен!
       -- Какой ещё принцип? -- усмехнулась торговка. -- Сам не знает, чего хочет. Сумасшедший!
       -- Обманула меня, да ещё насмехается. В душу мне плюнула! Чтоб ты сгорела со своим ларьком, сволочь. Убить тебя мало.
       -- Вы слышали, слышали? -- заверещала продавщица. -- Он меня ещё и оскорбляет.
       -- Стоит ли так расстраиваться из-за пустяка?
       -- Ты не понимаешь! Она же, гнида, в наглую закон нарушает!
       -- Я по справедливости поступила, а он требует по закону.
       -- Не всякий закон справедлив. Попросите прощения, и она вернёт деньги. Так будет справедливо.
       -- Я теперь ради справедливости не прощу, чтоб других не обманывала.
       -- На, подавись! -- Продавщица швырнула деньги и плюнула в сторону мужчины .
       -- Можно к вам обратиться, -- услышал Дмитрий голос и обернулся. Перед ним стоял интеллигентного вида молодой человек.
       -- Не могли бы вы оказать помощь молодежи в воспитании её нравственности?
       -- Чем же я могу помочь? -- изумился Дмитрий.
       -- Вы можете сделать материальный взнос на воспитание нравственности.
       -- Разве для того, чтобы быть нравственным нужны деньги?
       -- На всё нужны деньги, -- разочарованно произнёс молодой человек и отошёл.
       К киоску подошли две девушки.
       -- Скука смертная, -- сказала одна из них, задумчиво рассматривая товар. -- Купить что ли трусики, лифчик, чулочки, да принарядиться?
       Вдруг раздался истошный вопль.
       -- Я люблю тебя, люблю! -- кричала чья-то душа. -- Понимаешь ли ты это?!
       Удивлённый, Дмитрий оглянулся и увидел на дороге лежащего человека. Прохожие обходили его. Дмитрий подошёл и помог лежащему встать. Тот оказался пьяненьким.
       -- Жизни нет, нет жизни, -- бормотал мужик будто во сне. -- Не было и не будет. ... Всё. ... Конец. ... Тупик. ... Прошла жизнь, будто не было вовсе. ... Хотел, понимаешь, много хотел сделать, да всё откладывал. ... Суетился... а главного так и не сделал. ... А теперь уж и не успею. Ну и зачем тогда жить? Просто доживать, потому что смелости умереть не хватает?
       Внимательно посмотрев на Дмитрия, мужик сказал:
       -- Вот ты, профессор, кандидат наук... чего ты здесь сидишь? ... Я тебе скажу откровенно... Неудачи, одни неудачи. Вся моя жизнь превратилась в экскремент. Уже просто интересно, чем это кончится. Давай выпьем, а? ... У меня есть дочка. Ей двадцать восемь. У неё хорошая фигурка. Я тебе её подарю. Живи с ней, живи. Я люблю тебя и дарю тебе дочку. Пойдём выпьем, а?
       -- Зачем?
       -- Затем, что не знаю, куда деться от мыслей этих. Пристали как мухи. Вот и пью. Теперь понял почему. Денег нет, работы нет, семьи нет, дома нет. Хотишь живи, хотишь помирай. ... Нет, так нельзя жить, нельзя. Надо думать о будущем.
       -- И что же такое будущее?
       -- Ты прости меня. Ладно? Простишь? -- бормотал мужик. -- А может, это я во всём виноват? ... Только зачем всё это? ... Мне сорока нет. А здоровья нет. ... Жизнь прошла. ... Я умереть хочу. ... Жить больше невмоготу. ... Я говно, комитетчик, сволочь. ... Ты меня застрелить хочешь? У тебя есть "макаров"? Надо подставить к груди, вот сюда, в левый желудочек. В правый не поможет. И конец. И будет хорошо.
       Подошла пьяная баба.
       -- Ты сегодня трезвый, а вчерась на ногах еле стоял, -- обратилась она к Дмитрию, приняв его за собутыльника. -- Лёлика не видел? Он тебя искал, чтобы бутылку на двоих распить.
       Не ответив, Дмитрий отошёл от несчастных пьяниц.
       Он бродил по каменному лабиринту города, без цели, без желания, задавая себе вопрос зачем, для чего эта жизнь, этот абсурд, борьба, жажда призрачного счастья, свобода... для чего? Ему некуда идти и не к кому. C тоской и завистью смотрел он в окна освещённых квартир, подолгу наблюдая, как мечутся тени в красном свете, и завидовал им, понимая, что стал добровольным пленником одиночества, продолжая желать тепла и уюта, и отчетливо сознавая, что независимость и привязанность несовместимы.
       "Никто и ничто не избавит людей от одиночества!"
       Ему до боли было знакомо чувство, когда у тебя нет дома и никто нигде тебя не ждёт, никому до тебя нет дела, это горькое ощущение неприкаянности, когда ты никому не нужен и никто не нужен тебе, словно тебя нет, нет для этого мира, никто тебя не замечает, ты свободен от всех и все от тебя, ты словно случайно залетел на эту планету, и никто не видит тебя, словно ты невидимка, идёшь будто в пустоте и смотришь на мир извне, глазами пришельца.
       "Совсем как "степной волк". Куда там! Бездомный пес -- вот я кто. Никто меня не любит. Никому не нужна моя любовь. Но без любви ... без любви я не ощущаю себя, не чувствую мир, словно у меня нет чувств. Никому я не нужен на этом свете. Никому!"
       Он присел на скамейку, и вдруг на колени ему прыгнула кошка. Она взглянула на него, и так проникновенно, в зеленых глазах её было столько тоски...
       Она свернулась на коленях и заурчала. Приятно было её тепло. Он обнял кошку руками, защищая от холодного ветра, и она заглянула ему в глаза. В них он прочитал благодарность. Он был ей нужен! Нужен! Она хотела к нему. А глаза такие одинокие!..
       Он вспомнил, что в сумке остался бутерброд с колбасой. Вынул, разделил пополам и дал кошке. Она с жадностью набросилась и тотчас съела. Тогда Дмитрий отломил ей ещё, потом ещё. Но кошке всё было мало. Она заглядывала в глаза, мурлыкала, тёрлась о ногу. Она хотела есть, и, не стесняясь, просила об этом. Тут только Дмитрий заметил, что кошка беременна.
       "Она слушает зов природы. А чей голос слушаю я? Чем я могу помочь бедной беременной девочке? Ничем. А мысли мои ей не нужны. Да и никому не нужны!".
       На скамейку присела женщина.
       -- Вам нехорошо? -- спросил Дмитрий, заметив, какое бледное у неё лицо.
       -- Муж у меня сегодня умер. Повесился на работе, -- сказала женщина отрешённо, и тяжело вздохнула. -- Лежит сейчас где-то холодный... А я не знаю, что и делать... Надоел он мне в последние дни. Пил всё. Говорил, жить не хочу, не могу жить. А ведь ему только сорок недавно исполнилось.
       Подбежала собака.
       -- Вот, приютила, -- сказала женщина, погладив собаку. -- Хотя муж был против. Пёс этот ещё щенком жил в нашем подъезде на площадке пятого этажа, жильцы его подкармливали. А когда стал кровью ходить, решили извести его люди. А дочь у меня собак очень любит. Однажды ночью, как услышала вой, так выбежала в ночной рубашке... А на пса уже шли с палками, хотели выгнать из подъезда. Так она собой заслонила. Так вот и живёт он с нами уже год. Как приду домой, он так радуется, так радуется... Дочка говорит, что люди друг другу так не радуются, как собака, от неё и на душе хорошо. А без собаки скучно, плохо. Надо же о ком-то заботиться. Он ведь под машину попал, так я его выходила, от смерти, считай, спасла. Так жалко было, так жалко... А ведь без жалости человек не человек!
       Увидев ползущую по тротуару гусеницу, женщина подняла её и на листке перенесла на траву.
       -- Куда ты, глупышка. Раздавят же. Жалко!
       Дмитрий удивился, встал и пошёл дальше бесцельно бродить по улицам.
       -- Подайте бедному несчастному бездомному, изнурённому реформами и подорожаниями вечно голодному коту.
       В большой бумажной коробке спали вместе несколько котят и щенков, а две взрослые кошки сидели привязанные за шею веревочками, рядом лежал кот.
       -- Подайте на корм животным, добрые люди.
       Дмитрий остановился.
       -- У нас в приюте сорок животных, -- пояснила хозяйка. Кошечки обернули симпатичные мордочки. -- Одну мне подбросили, она добрая, а вот вторая злая. Ребята тут хотели пошутить, протянули крупную купюру, так она вцепилась зубами, и не отпускает. Они её по всякому упрашивали, но она так и не выпустила. Пришлось мне челюсти ей разжимать.
       Дмитрий погладил "добрую" кошечку.
       -- Возьмите котёночка. Видите, какой он красивый, и просится к вам, хозяина хочет, чтобы его кто-то погладил, приласкал, накормил. Возьмите.
       -- Кто бы меня взял, -- с грустью сказал Дмитрий. -- Наплодили, а теперь мучаются...
       -- Да что кошки, детей родят, а потом топят в реке как котят слепых.
       Двое прохожих бросили в коробку несколько монет. Тут же подошёл в рваной куртке мужик.
       -- Ну что, набрала на опохмелку? -- спросил он.
       -- Пожрать мне купи чего-нибудь, -- ответила женщина, и протянула полученное для животных подаяние.
       -- Эй, послушай, -- окликнул Дмитрия затрапезного вида мужчина. -- Купи книгу. Пожалуйста. А то на опохмелку не хватает. Про жизнь королей. Очень интересная. А может, Достоевского хочешь? Ещё есть книга об Истине. Купи. Не дай помереть с голода.
       -- Прости, нет у меня денег. А до Истины хочется докопаться самому.
       Какой-то молодой человек сунул в руки Дмитрию листок. "Ответь себе на вопросы: Сколько мне лет? Сколько я зарабатываю? Чего я достиг? Какие у меня перспективы? Если ответы Вас не устраивают и Вам от 20 до 55 лет, то приходите по указанному ниже адресу".
       "Мне сорок лет -- критический возраст. Лучшая половина жизни позади. Чего я достиг? Ничего! Какие у меня перспективы? Никаких! Не создал я ничего, чем мог бы жить последующие годы. А если нечем жить, то и незачем. Чем оправдаюсь перед Вечностью? Первую половину жизни я жил, словно готовясь к подвигу. Если сейчас ничего не совершу, то не совершу никогда. Жизнь пошла под уклон. Пока есть силы, нужно что-то сделать. Но что? Что я должен сделать в этой жизни? Воплотить себя? Но в чём? В детях? А сам-то я где?"
       "Что происходит?" "Где жена?" "Как с деньгами?" "Сколько можно?" "Чем это кончится?" -- кричали рекламные плакаты.
       -- Да что они, в самом деле, издеваются?! -- со злостью прокричал Дмитрий и запустил камнем в рекламный щит.
       "Вы хотите денег? -- вопрошала симпатичная девушка. -- Доверьтесь нам. Думать о деньгах наша профессия".
       -- Скажите, пожалуйста, является ли ваша жизнь постоянной борьбой за выживание? -- Перед Дмитрием возник молодой человек, протягивающий листовку. -- Часто ли вы размышляете о смерти, болезни, боли и печали, о неудачах прошлого? Бывает ли так, что у вас появляется одна мысль, которая завладевает вами на несколько дней?
       -- Да.
       -- И какая?
       -- Какой во всём этом смысл.
       -- Когда человек ищет ответ на вопрос что делать, он должен искать причину вопроса. Признайтесь, вы иногда полностью не в состоянии постичь суть вещей?
       -- Да, наверное.
       -- Не ужасает ли Вас мысль о смерти или даже напоминание о ней?
       -- Нет.
       -- А бывают ли у вас периоды грусти и подавленности без всякой очевидной причины, ощущение, что вам всё снится, когда всё вокруг кажется нереальным?
       -- Вот сейчас, например.
       -- Отлично. Тогда вам просто необходимо купить нашу книгу, в которой вы сможете найти ответы на многие волнующие вас вопросы.
       -- Вообще-то я ищу работу.
       -- Если хотите научиться зарабатывать, вам нужно научиться технологиям, которые изложены в этой книге. Самый лёгкий и наиболее дешёвый путь улучшить вашу жизнь, это купить нашу книгу. Благодаря ей, вы узнаете, как повысить коэффициент интеллектуальности, научиться быть счастливым, изменить свою судьбу.
       Дмитрий с недоверием посмотрел на молодого человека.
       -- Но у меня нет денег, я безработный.
       -- А вот чтобы научиться всегда иметь деньги, нужно купить и прочитать нашу книгу.
       -- Разве работать нужно для того, чтобы всегда иметь деньги?
       -- А для чего же ещё? Главный фундаментальный принцип -- "выживай"!
       -- Но если выживание превыше всего, тогда зачем кидаться в ледяную воду спасать ребёнка, если сам можешь утонуть?
       -- Если вы прочитаете нашу книгу, то вы постигните технологию, которая поможет вам найти оптимальный вариант ответа.
       -- Когда необходимо спасать утопающего ребёнка, нет времени рассчитывать наиболее оптимальный вариант, и поступаешь, как подсказывает сердце. Вы, если я правильно понял, обращаетесь к разуму. Но ведь бывает, что разум предлагает рациональное решение, а сердце говорит, что это не по совести.
       -- Когда человек поступает оптимально рационально, он достигает оптимального душевного здоровья.
       -- Если это так, значит и душа рациональна?
       -- Душевное здоровье зависит от рациональности.
       "Они проповедуют уход от этических проблем в бездну рациональности?", -- подумал Дмитрий, и спросил: -- Что же, по-вашему, следует слушать: голос разума или голос сердца?
       -- Лучшее решение любой проблемы это решение, которое обеспечивает наибольшее благо для наибольшего числа людей. Но достижение наибольшего блага может также потребовать и какого-то разрушения. Например, новое лекарство, которое спасает многие тысячи жизней, но убивает одного человека, можно считать приемлемым лекарством.
       "Интересная арифметика".
       -- По-вашему, можно замучить одного ребёнка для блага всего человечества? Что же это за весы такие? А может, это новый Христос, а вы его как тварь подопытную истерзаете. Может быть, он один и должен спастись, возможно, он один достоин будущего, а не всё человечество. Не может быть благого убийства, не может!
       Нисколько не смутившись, молодой человек ответил:
       -- Это трудно, научиться поступать рационально и для себя, и для семьи, и для общества, и для человечества. Для этого вам нужно купить нашу книгу. Чтобы быть наиболее успешным, нужно очистить свою память от груза неприятных воспоминаний. Мысли о прошлых потерях и расстройствах только мешают жить. Надо освободится от всех болезненных воспоминаний, и вы перестанете совершать ошибки.
       -- Но я не хочу забывать! Это всё моя жизнь!
       -- Воспоминания о боли мешают поступать рационально. Наградой за действие, способствующее выживанию, является удовольствие.
       -- Но ведь отречение Петра и предательство Иуды не принесло им удовольствия! А как же Христос, который пожертвовал своей жизнью за людей?
       -- Если хотите, так умирайте. Мыло и верёвка вон там.
       Шутка показалась Дмитрию грустной. "Всё ясно: цель этих разговоров продать книгу".
       В глаза бросилось красочное объявление. Агентство недвижимости набирало сотрудников. Когда Дмитрий пришёл по указанному адресу, его принял сам директор агентства.
       -- А ты чего делать умеешь?
       -- Вообще-то я по образованию юрист.
       -- Очень хорошо. Скажу тебе откровенно, мне нужен помощник, который лишил бы меня проблем с судебными претензиями моих клиентов. Я торгую недвижимостью, и нужно так составить договор, чтобы бублик оставался мне, ну а дырка... сам понимаешь.
       -- Но ведь это мошенничество!
       -- Так я за это тебе плачу.
       -- Нет, простите, не могу.
       -- Ты что, правильный?
       -- Да, мне принципы дороже денег.
       -- Я сам начинал как честный, но очень быстро понял, что больших денег законным путем не заработать. Бизнес дело нечестное. А если ты честный, то не лезь в бизнес. Да, я вор, я нечестный человек. А честным бизнесом у нас заниматься невозможно. Вот я хочу быть честным, а не получается. То бандиты наедут, то милиция, и со всеми делись, всем плати. А не поделишься, будут проблемы по полной программе. А где взять? Украсть. Все так делают. Если бы мне подсказали, как можно зарабатывать и при этом не обманывать, я бы сразу этим занялся.
       -- Неужели нет честных людей?
       -- Есть, только эти честные очень быстро превращаются в нечестных. Если тебя обманывают, то и сам вынужден обманывать, если не дурак. Таков закон жизни: либо приспособишься, либо умрёшь! Да, я обманываю, но только тех, кто заслуживает быть обманутым, и никогда в жизни не обманывал людей, которых нельзя обманывать, а только тех, кто достоин наказания. Слабый должен погибнуть -- таков закон выживания. Естественный отбор. Даже в генах есть ген-господин и есть гены-рабы. В каждом из нас сидит Раскольников. Вот ты не можешь убить, а я могу. Потому что я не тварь дрожащая, а право имеющий. Потому у меня есть всё, а у тебя ничего.
       -- Мне совесть дороже богатства.
       -- Если ты такой умный, то почему такой бедный?
       -- Потому и бедный, что умный.
       -- Богатый человек -- умный человек.
       -- Мудрый к богатству не стремится.
       -- Знаю я таких: когда заработать не удаётся, остаётся довольствоваться самооправданием, что, мне, мол, только духовное нужно. Для меня деньги уже не имеют значения, а служат лишь оценкой моих достижений. Я считаю себя человеком исключительно добрым и справедливым. Я никогда не возьму грех на душу и не стану отнимать у человека жизнь... хотя, отбирая у него жильё, вольно или невольно беру на себя решение его судьбы. Но зато я человек верующий!
       -- Но ведь нельзя быть верующим и совершать преступление!
       -- Почти каждый преступник глубоко верующий человек. Меня люди много в жизни обижали, но я не озлобился и не совершал таких поступков, чтобы за них потом раскаиваться. Если я верующий человек, то я должен искупить своё воровство. Ибо будет суд, и от суда не уйдёшь. И будет у тебя на правом плече сидеть белый ангел, а на левом чёрный; и чёрный будет свидетельствовать о твоих злых делах, а белый о добрых. Но слово чёрного ангела в сотни раз сильнее. А значит, подавать я должен не по воскресеньям, а каждый день, и ровно столько, сколько украл.
       -- А другой работы у вас нет?
       -- Нам нужен ночной сторож.
       -- Согласен.
       -- Тогда прямо сейчас и заступай. Но на всякий случай сразу пиши заявление об уходе. У нас все так работают. Если ты на меня работаешь, то должен делать всё, что я тебе прикажу. Раньше как было: ты начальник -- я дурак, я начальник -- ты дурак. А теперь: я начальник -- ты говно. Устраивает?
       -- Нет.
       -- Тогда гуляй.
       "Везде одно и тоже, -- думал Дмитрий, выходя за улицу. -- Тошнит от такой жизни. Неужели деньги правят миром? А может, правда жизни в том, чтобы жрать? Нет, лучше уж было вовсе не познать Истину, нежели вновь начать жить заботами тела. Нет, не могу переводить себя в деньги. Сокровище моё в душе! Я располагаю универсальным счастьем -- любовью и верой!"
       "Работа для тех, кто хочет иметь", -- гласила надпись на рекламном плакате.
       "Все хотят только иметь, -- с грустью подумал Дмитрий. -- А я вот хочу быть! Быть! Но кем?"
       Он решил всё же зайти. В тесном помещении собралось много людей, и видно было, что люди эти давно без работы.
       Появилась миловидная женщина.
       -- Ваша работа состоит в том, чтобы любыми способами сбыть товар. Нужно убедить человека, что без этого предмета ему не обойтись, даже если ваш товар ему совершенно не нужен. Нужно убеждать, давить на психику, делать всё что угодно, ни перед чем не останавливаться, чтобы сбыть товар. Не давайте клиенту ни секунды на раздумье, безостановочно говорите. Помню, как мы сбывали обыкновенные дипломаты, обтянутые дермантином, и уверяли покупателей, что они сделаны из натурального апофигена. Ни один не задал вопрос, что это за материал такой.
       "И тут обман. Как я устал от лжи! Все норовят обмануть друг друга. А я уже не могу жить без правды, она для меня как воздух. Но возможно ли жить честно среди обманщиков? Они просто не поймут твоей правды, примут за слабость. Надо защищать себя, иначе сожрут!"
       -- Искусство продажи сродни искусству обольщения, -- продолжала миловидная женщина. -- Ничего страшного, если вы преувеличите значимость продаваемых товаров и наделите их свойствами, которых они не имеют. Главное -- продать товар! В нашей практике был случай, когда мужчина вступил в близость с женщиной, настолько проникся её доверием. Да, не смущайтесь, и трахнуть можно, если потребуется! Если хочешь заработать, для этого все средства хороши!
       "И здесь то же, что и везде, -- разочарованно сказал себе Дмитрий и вышел из зала. -- Все заботы о том, как выжить. Надоело! И зачем? Ради того, чтобы все силы и мысли посвящать необходимости выжить? Глупо. Никакого смысла! Да, самая большая Тайна -- то, что жизнь бессмысленна! И её надо тщательно скрывать, чтобы у людей не пропало желание жить. Когда был молод, всё виделось в перспективе, я развивался, и со мной развивался весь белый свет. Была цель -- подняться на вершину. И вот я на вершине своей жизни. Что же дальше? Не может же быть целью спуск в старость?! Не легче ли броситься с вершины, чем пытаться со страхом мучительно сползать задом вниз? Нет! Только вперёд! Но куда? Передо мной облака. Нет, они подо мной. Впереди только звёзды! Холодные блестящие капельки слёз, застывшие в холоде равнодушного к чужим страданиям космоса.
       Всё повторяется. Причём абсолютно бессмысленно. Зачем жить, если изменить ничего невозможно? Мир по сути неизменен, и люди тоже. Они глупы и ленивы, думают исключительно о брюхе, подчиняясь заботам насыщения и опорожнения. Нет, животные лучше. Они хотя бы не мнят из себя совершенства творения, они смиренны и покорны, а главное в них отсутствует самодовольство.
       Жизнь чепуха какая-то! Чья-то несусветная глупость!
       Продать бы всё что осталось и уехать в кругосветное путешествие, чтобы уже не возвращаться, умереть где-нибудь на необитаемом острове или просто утонуть в океане.
       Ради чего жить? Чтобы оставить после себя продолжение? Но зачем оно? В чём смысл бесконечного продолжения и моя роль в нём?
       Нет, всё подчинено какой-то цели, во всём есть смысл, всё дано мне зачем-то, для чего-то. Но вот для чего?!
       Невозможно без цели, пусть даже иллюзорной, пусть даже придуманной, но без цели в жизни нельзя, никакого счастья и радости, пусть даже цель эфемерна, но без неё жизнь как еда без специй. Зачем что-либо делать, если не знаешь зачем?"
       -- Эй, Крестовский, как поживаешь?-- Какой-то человек, улыбаясь, смотрел на Дмитрия. -- Как дела?
       Дмитрий узнал своего школьного приятеля.
       -- У меня нет дел.
       -- А я, вот, бегаю, суечусь, бабки заколачиваю. Нет покоя. В прошлом году на машину набегал, так украли. Ну а ты чем занят?
       -- Летаю.
       -- Ты хотел сказать гуляешь?
       -- Это другие гуляют, а я летаю. От счастья.
       -- А сейчас где?
       -- Между небом и землёй.
       -- Ну а если серьёзно.
       -- Везде. До недавнего времени преподавал.
       -- Да, у тебя всегда с мозгами было лучше. А я вот пашу на двух работах. Утром встаю без будильника ни свет ни заря, бегом на первую работу, затем на вторую, чтобы семье побольше заработать. Домой прихожу в половине двенадцатого, поем и сразу в койку. Крутишься как белка в колесе, жизни не видишь. Дома почти не бываю. Жену свою вижу раз в неделю: прихожу -- она уже спит, она приходит -- я уже сплю. Так и встречаемся раз в неделю: посидим, посмотрим друг на друга, а говорить не о чем. Прихожу усталый, и уже ничего не хочется, еле на ногах стою, а жена спрашивает, когда я буду выполнять свои супружеские обязанности. Пытался ей объяснить, что или деньги нужно зарабатывать или любовью заниматься, а на то и на другое сил не хватит. Спина вся изболелась. Ну а ты как? Женат?
       -- Да, но живу один.
       -- Счастливый человек!
       -- Почему?
       -- Потому что свободен.
       -- Ну а ты чего добился в жизни, кем стал?
       -- Как кем?.. Отцом семейства своего. А кем ещё?
       "Да, каждый стал тем, чем он был!"
       -- Завидую тебе, можешь жить, как хочешь, работать только на себя.
       -- Я безработный.
       -- Ну... я тебе завидую. Только талантливые люди могут позволить себе не работать. А с деньгами как, хватает?
       -- Нужно научиться довольствоваться малым, тогда будет хватать.
       -- Тебе легко говорить, ты один. А мне на всю семью надо зарабатывать. Сколько денег не принесу, всё мало -- детям нужно и то, и то.
       -- Деньги и часы -- вот что мешает человеку чувствовать себя счастливым.
       -- Ну про часы, я пожалуй, соглашусь, а вот без денег... без денег я не чувствую себя человеком. Что за жизнь, когда карман пуст?
       -- Надо жить духовным.
       -- Ну, ты феномен! Я такого человека ещё не встречал. Впрочем, ты всегда был немножко ненормальным, не как все. Всё мечтаешь, фантазируешь. Пора бы твердо на землю встать.
       -- А зачем? Мне и так хорошо. Летать интереснее.
       -- А я, когда работы нет, места себе не нахожу. Стоит только вывалиться из привычного ритма, чувствую себя словно не в своей тарелке. Это же ненормально, когда здоровый мужик сидит без дела.
       -- А в чём для тебя смысл жизни?
       -- Летом у меня дача, огород. Когда человек работает, ему некогда размышлять над смыслом жизни. Да и зачем? Вот ты живёшь один и можешь делать всё что захочешь. А я не имею даже возможности выспаться днём, когда дома дети. Времени свободного нет, всё суетишься: то поиграть с детьми надо, то уроки проверить, то зашить, то починить. Тебе меня не понять, ты живёшь сам по себе. А мне работу выбирать не приходится, было бы на что хлеба детям купить, у меня ведь их двое.
       -- Можно сказать, ты не зря жизнь прожил.
       "Он словно оправдывается семьёй и детьми, понимая, что большего сделать не может. Живёт без надежды, без веры, без мечты. А у меня есть мечта -- вот что делает меня счастливым! Я сохранил аромат ожиданий юности, ощущение светлого будущего".
       -- Значит, ты в семье нашёл смысл своего существования?
       -- Я предпочитаю такими вопросами не задаваться. Просто живу. Надо быть нормальным как все, иметь семью, детей, тогда некогда будет скучать. А ты рассуждаешь как одинокий или больной человек.
       "В сравнении с его жизнью, моя кажется никчёмной, но я ощущаю её наполненной, только иным смыслом".
       -- У каждого своё счастье, своя судьба. Помнишь одноклассника Володьку? Живёт один, страдает от одиночества. Я за него переживаю.
       -- Если будешь за всех переживать, долго не проживёшь.
       -- Он погибает, и я хочу спасти его.
       -- Ты что, господь бог?
       "Какой я счастливый, что свободен от необходимости жить с нелюбимой женой, свободен от нелюбящей жены! ... Хотя всё-таки ревную, что никто меня не любит. И пусть я завидую чужому семейному счастью, однако не желаю его!"
       Лицо школьного приятеля вдруг стало серьёзным.
       -- Знаешь... Не хотел говорить... Ну да что там... Вот всё вроде у меня есть... А радости нет. Нет радости. Понимаешь? ... Так вот и живу. Тружусь для семьи. А для себя... -- Товарищ по школе совсем помрачнел. -- Чувствую, не то что-то, не туда иду, чего-то хочу, а чего -- не знаю. Иногда хочется сесть за руль и врезаться в стену на полной скорости...
       Минуту они задумчиво молчали.
       -- Всё, жизнь пошла под гору, -- печально заключил одноклассник.
       "Да, спускаться тоскливо. Невысокая у него горка. Впрочем, каждый выбирает по себе. Я выбрал трудную вершину, и потому жизнь моя ещё на подъёме, я ещё жду, ещё надеюсь".
       -- А я уже ничего не жду от жизни. Жена меня уже не хочет, а с любовницей я жить не могу, это плохо. Нашёл девочку для секса, приплачиваю ей. В религию, вот, ударился. Пытался о смысле жизни думать... да только голова разболелась, бросил. Обидно, старый уже. Эх, начать бы всё сначала, исправить... -- Приятель горестно вздохнул. -- Всё, пора бежать домой, а то жена заругает. Пока.
       "Странно, -- думал Дмитрий, оставшись один, -- рядом с ним я почувствовал, что завидую себе. В отличии от него, я ничего не хотел бы менять в прожитом. Я счастливый человек! Я свободен! И никогда уже не вернусь в плен суеты! Или никогда не говори никогда? Мелочи суеты липнут как грязь. Заботы, проблемы... Хочется освободить душу от тела!"
       Он ещё стоял в раздумьях.
       "Самые тяжёлые времена моей жизни, когда я не знал куда идти. Назад пути нет, и остановиться не могу. Попытки устроиться безнадёжны! Жить как прежде уже не смогу, да и не вижу смысла. Позади пропасть. Чтобы продолжать жить любовью, нужно стать сумасшедшим, во всяком случае, в глазах окружающих. Только став сумасшедшим, заметишь то, чего не замечают другие".
       Проходя мимо кафе, он остановился перед зеркальной витриной и смотрел на себя, узнавая и не узнавая.
       "Зеркало с укором смотрит на меня, молча наблюдая как старею я, как проходят глупо годы без любви, требуя осмыслить прожитые дни, задавая вечный мне всегда вопрос: для чего живу я, и зачем я рос? в чём предназначенье у моей судьбы? чем я наполняю годы, дни, часы? стану ли достоин счастья бытия, иль умру в запое, тем предав себя? воплощу ли делом давние мечты, или оправдаюсь ленью суеты? Что же ты такое -- зеркало моё: отраженье лика или Суть всего? Смотришь беспристрастно вроде бы на всех, заставляя видеть потаённых грех. Почему с волненьем я смотрю в себя, словно это кто-то вроде и не я? Сквозь тончайшей ртути на стекле налёт из другого мира виден мой полёт, или прозябанье в скуке, мелкой лжи, убивая ленью лучшей жизни дни. Не простит никто мне бегства от себя. Нету оправданья пустоте бытия. Час давно мой пробил -- так смелей вперёд. Веры стань достоин, не живя уж в долг! Всё сейчас творится, сделать сможешь ты, только лишь поверив делом суть мечты. Не прошу уж боле жизни я в кредит. Кто себе не верит, тот и не свершит!"
       Дмитрий вдруг увидел себя извне -- с той стороны зеркального стекла -- наблюдая за происходящим словно из другого мира. Он видел, как люди радостно уплетали гамбургеры, улыбались, жевали жареную картошку, пили коктейли. Глядя на них, Дмитрий вдруг ощутил, что голоден как бездомный пёс. Денег у него не было, а просить подаяния не хватало смелости. Уставшие ноги ныли. Он зашёл в кафе и присел за свободный столик. Вокруг сидели жующие челюсти, улыбающиеся сытые физиономии. Из динамиков лилась музыка вперемежку с рекламой.
       Запах шоколада и ванили не выпускал из своих объятий. В витрине были выставлены самые разнообразные пирожные: любимые корзиночки, безе, трубочки с кремом, наполеон, буше, и много-много других.
       -- Что бы такое заказать? -- За соседним столиком беседовали две дамы. -- Есть не хочу, но чего-нибудь вкусненького, необычного попробовать.
       -- Я никак не могу удержаться от сладенького. Мой говорит, толстая стала как репа.
       "Жрут они жрут".
       -- Худеть надо. Могу посоветовать тебе прекрасную методику. Всего неделя, и сбросишь пятнадцать кило. И самое главное голодать не надо. Называется: "Ешьте, чтобы худеть".
       -- Я пыталась, целый день голодала, а потом не выдержала и наелась на ночь блинов с малиновым вареньем. Так, поверишь, всю ночь потом заснуть не могла.
       -- Тогда купи поглотитель жира. Есть можно что угодно и сколько угодно, и при этом ничуть не толстеешь. Или можно ещё отсосать жир.
       -- Если не заниматься готовкой и хождением в магазин, целый день ходишь как неприкаянная, не знаешь чем себя занять.
       "На что потратить мне остаток жизни: на пьянку, на молитву, на еду? Ищу ответа и не нахожу. Уходят годы, не остановить. Но надо их чему-то посвятить?! Чем вспомнится мне этот год прошедший: любовью, горем или сбывшейся мечтой? И в чём найду душе своей покой?"
       -- Тут я купила новый крем, так поняла, как много потеряла в жизни.
       "Ищу я оправданья -- не награды. Весну и лето не вернуть зимой. Цветенью вишни не всегда мы рады. Как грустно наслаждаться красотой, которая исчезнет не со мной. Уходят года, опадает цвет. Увы, не вишня я, мне годы не вернут надежд. Грядущая весна мечтою не обманет. Весна настанет, хоть меня не станет".
       -- Я уже устала покупать. Всё надоело! Даже деньги тратить.
       "Лишь творчество спасенье от хандры. Когда творим, всегда мы молоды. И пусть иллюзия -- надежда и мечта, желанье жить дают они всегда".
       -- Может, на Канары полетим отдыхать?
       "А что важнее: жить иль умереть? Прошу тебя, о, бабочка, ответь!"
       -- Не знаю. Мой машину купил новую, обкатать надо.
       "Исчезнет всё. К чему тогда старанья, мечтания, страдания, терзанья?"
       -- А какие я себе классные серёжки купила, лопнешь от зависти.
       "Но жизнь зачем-то всё-таки дана?!"
       -- Недавно я тут опять объелась шоколадом.
       "Не для Чего, а Почему она!"
       -- Плюнь. Хорошего человека должно быть много.
       "Пусть опадает вишни белый цвет. В том, может, заключается ответ?"
       -- Я так переживаю из-за своего веса.
       "А может быть, ответа вовсе нет?"
       -- Живи и радуйся -- вот мой тебе совет!
       "Я не могу не думать, не искать, как не могу не жить, не сознавать. Пусть буду нищ, и голоден, и гол, но душу не продам за брюха сытость, и не отвергну вдохновенья милость, ведь это всё равно что сесть на кол. Нет выбора у пленницы-судьбы: иль быть собой или не быть уж вовсе. Я не могу предать своей мечты. И жить, чтоб жрать, я не могу уж больше".
       -- Пошла я тут в магазин, выбрала себе понравившуюся вещицу. Я ведь не работаю, так надо себя чем-то развлекать... "Ничто не помогает. Одиночество так мучительно. Пустота беспросветная. И зачем живу?! Не знаю" ... Пришла домой, надела, а мне мал?. Я обратно в магазин, обменяйте... "Так любви хочется" ... Это не моё, мне нужно поуже. А он отвечает... "Нет любви!" ... Есть только меньшие размеры... "А без любви и счастья в жизни нет" ... Можем вернуть вам деньги... "Не в деньгах счастье!" ... Мне кофточка нужна, а не деньги... "И зачем мне деньги? На них любовь не купишь!" ... Ничем не могу, говорит, помочь... " Любовь за деньги не продается!" ... Ну и пошла я домой расстроенная. Весь день переживала... "Плакать хочется от одиночества" ... Так вот и маюсь изо дня в день...
       "Жизнь без смысла -- ужасная мука. А со смыслом -- прекраснейший труд. Ведь для счастья немыслима скука. Лишь с любовью мечты оживут!"
       "Знаете ли вы, что всю вашу жизнь может изменить... -- "И что же?" -- ...одна обёртка от бульонного кубика...."
       "Жизнь тает, словно снег в ладони. И невозможно прошлое вернуть. И тело всё доступней боли. Душа же просит счастья хоть чуть-чуть!"
       "Ты хочешь стать счастливым? -- "Конечно!" -- Купи три шоколадных батончика, и ты узнаешь вкус счастья".
       "Я не знаю, чего мне желать, и не знаю к кому обратиться. Я могу только втайне мечтать и вдали ото всех помолиться. Только Он знает муки мои. Только Он весь меня понимает. Только Он верит: мысли чисты, -- и поэтому мне помогает. Не могу ничего попросить, потому что я знаю наверно: дастся то, чтобы мог я любить всех людей на Земле непременно. Очень мудро Он любит меня, просьбы те лишь мои исполняя, что прошу только не для себя, и любовь на Земле умножая. Не постигнуть мне мудрости той, коей Он благодать совершает. И приму потому я любой дар, что Он для меня посылает. Я любовью наполнен Его. В ней мечтаю сполна раствориться. От Него я хочу -- ничего! Только верить, любить и молиться! Я всецело послушен Тебе. Дай мне, Господи, силы и веру, чтобы мог различить я в беде благодать как любви Твоей меру. Я любовью наполню житьё, про себя Твой завет повторяя. Посылай только больше её, на Земле без любви нету рая. Я раздатчиком стану Твоим, в доброту и в любовь превращая всё, что Ты мне послал-подарил для людей всех от края до края. Всё что только смогу я принять, став сосудом Твоей благодати, у меня никому не отнять. Жизнь отдам я любви Твоей ради. Знаю, внемлешь моим Ты словам, и мечты все мои Ты исполнишь. Всё что дашь -- людям сразу раздам, и тотчас вновь меня Ты наполнишь. Стать посланцем Твоим я хочу. Но по правде ещё не достоин. Испытай! -- если надо умру, как Иисус был Тобой удостоен. Всё приму: пораженье, беду, клевету, оскорбленья, изгнанье. Никогда я Тебе не солгу, чтоб найти у Тебя покаянье!"
       В кафе зашла старушка, и, извиняясь, стала предлагать какие-то книги.
       -- Может быть, вы купите? -- обратилась она к Дмитрию. -- Это книги из моей библиотеки. Всю жизнь собирала. Денег не хватает на лекарство. Больная сестра-дурочка одна дома сидит.
       Почему-то Дмитрий испытал стыд от того, что пожилая женщина стоит перед ним, и, унижаясь, пытается продать, быть может, самое дорогое.
       -- И не жалко вам своих книг?
       -- Что поделать. Жизнь прожили, так и не узнав счастья. Неужели везде так?
       -- А что, по-вашему, счастье?
       -- Это когда делаешь добрые дела. Я верю в то, что Господь посылает всё к лучшему. И если я пойму, что всё дарованное мне есть благо, то сумею и воспользоваться им.
       -- Не надоела вам такая жизнь?!
       -- И не такое пережили, и ничего. Я уж восьмой десятой доживаю. И ещё пожить хочу. В жизни ни разу ни болела, у меня даже медкарточки нет.
       -- Но зачем жить, если приходится страдать, если ничего хорошего в жизни не ждёт?
       -- А просто так. Кушать, гулять. Ради этого и стоит жить.
       Вдруг раздался громкий голос телеведущего:
       -- Сегодня в аэропорту террорист захватил воздушный лайнер. Террорист сообщил полиции, что к крайним действиям его подтолкнуло безразличие со стороны чиновников, к которым он ранее обращался. Другой террорист, захвативший вчера вечером в заложники семью дипломата, требует освободить из тюрьмы своих осуждённых родственников, которые, как заявляет террорист, невиновны. Террорист обещает, что если они будут освобождены и в дальнейшем не будут преследоваться по закону, то он освободит заложников, после чего покончит с собой.
       "Неужели для него торжество справедливости дороже собственной жизни?!"
       -- Ещё один террорист проник в детский сад и захватил в заложники малолетних детей. После переговоров большая часть детей была отпущена. До сих пор непонятно, почему террорист это сделал. Известно лишь, что в этом детском саду работает его жена и находятся его дети.
       "Так в этом-то и разгадка!"
       Вдруг возникло ощущение, будто он словно пришелец наблюдает за происходящим, понимая и не понимая что происходит.
       "Я смотрю на себя с далёкой Звезды, где когда-то, возможно, поселимся мы. Наблюдаю и втайне мечтаю, что когда-то себя повстречаю. Вот сижу у свечи и грущу, и не знаю чего я хочу. Кто подскажет, куда мне пойти, где назначенный путь мне найти? А свеча -- свет далёкой звезды -- манит сказкой, где Я живёт с Ты. Так смотрю на себя стороной и мечтаю найти лишь покой. Но ведь жизнь для того нам дана, чтоб любовью создать в ней себя, сотворить то, зачем ты рождён, заслужить жизнь, для коей спасен, и без страха дарить и любить. Для чего же ещё нам здесь жить? Лишь отдав, всё что можешь отдать, ты подобным Христу сможешь стать. Только так сможешь стать ты собой, и тогда каждый ближний тебе станет свой, и тогда космос станет родным, в нём тебя не объявят чужим, и тогда на далёкой звезде, наконец, возвращусь я к себе!"
       За столик, напротив Дмитрия, присел пожилой мужчина. Судя по его виду, человек этот был уже давно и безнадёжно одинок.
       -- Убийства, катастрофы, захват заложников... Кошмар какой-то! А вы видели, какой сегодня ураган в западном полушарии разыгрался?
       -- Я редко включаю телевизор, -- ответил Дмитрий. -- Раньше газеты читал, новости смотрел, а теперь перестал. Слишком всё близко к сердцу принимаю.
       -- А я, знаете ли, только новости и смотрю. Интересно наблюдать, как врут час от часу всё больше и больше. И ведь удивительные вещи открываются, когда начинаешь сопоставлять отдельные факты. В одном месте взяли с поличным взяточника-министра, в другом -- война, в третьем -- ураган. Если сопоставить различные явления, то приходишь к выводу, что всё между собой связано, и в каждом явлении обнаруживается всеобщая закономерность.
       -- А мне кажется, нет никакой закономерности. Глупо всё. Люди рождаются, страдают и умирают. Я тоже пытался сопоставлять, анализировать, и пришёл к выводу, что жизнь абсурдна, всё дело случая, нет никакой универсальной причины. Вселенная случайна, бессмысленна и наполнена жестокостью. Куда ни глянь, везде одно и то же: сильные грабят слабых, и нет в жизни никакого смысла. Сплошной абсурд!
       -- Жизнь только кажется абсурдом. Нет абсурда, есть непонимание происходящего. В любом явлении скрыт Универсум!
       Вновь раздался голос телеведущего.
       -- Вчера известный актёр, поссорившись с женой, выпрыгнул с восьмого этажа, прижав к себе годовалого сына. Мальчик чудом остался жив. Другая необычная новость: торнадо, налетевший на посёлок, убил родителей девочки, а её саму, трехлетнюю, поднял в воздух и неизвестно долго носил в воздухе, пока, наконец, не посадил в лужу с жидкой грязью. Благодаря именно этой грязи девочка осталась цела и невредима.
       -- Выходит, судьба такая.
       -- А что такое судьба?
       Из динамика донеслись слова известной песенки: "Знаю, это было не зря. Всё на свете было не зря. Не напрасно было!"
       -- Точно так! Оглядываясь в прошлое, вижу: как бы ни петлял, как бы ни ошибался, в итоге я совершал то, для чего родился. Вот тебя как зовут?
       -- Неважно.
       -- Не скажи. Буддисты говорят: "Имя -- это судьба!"
       -- Что же такое судьба?
       -- Тридцатисемилетний мужчина застрелился из-за неразделённой любви к своей одиннадцатилетней падчерице, -- вмешался опять голос телеведущего.
       -- Нелепая, необъяснимая смерть.
       -- Всему есть причина, во всём есть смысл.
       -- А мне кажется, нет в жизни никакого смысла. Ничего по сути не меняется, жизнь идёт по кругу и всё повторяется, -- полная бессмыслица!
       -- Внимание! -- раздался голос телеведущего. -- Час назад двое мужчин, облив себя бензином, осуществили на главной площади акт самосожжения. Ранее они заявили, что делают это по политическим мотивам.
       -- Неужели стоит сжигать себя из-за политических требований?
       -- Во всём есть свой смысл. Смысл этот -- целесообразность. Всё сообразуется с целью, каждый наш поступок, и само наше существование. Буквально всё целеположено -- подчинено достижению какой-то главной цели, и именно эта цель через потребности, чувства, желания руководит людьми, да и всем и в Космосе и на Земле.
       -- Ну и какова же, по-вашему, цель всей этой беготни?
       -- Чтобы получить удовольствие или избегнуть страдания. Если приподняться и взглянуть на город с высоты, то увидим, что все люди бегут в разных направлениях, каждый по своим делам, но по сути в одном -- им необходимом! Всё, всё подчиняется необходимости!
       -- В чём же суть этой необходимости?
       -- Понять, что тебе необходимо, всё равно что познать судьбу.
       -- В городе объявился маньяк, -- вновь раздался голос с телеэкрана.-- Он совершил уже два убийства молодых женщин и подозревается в совершении ещё как минимум десяти. Женщины в панике: неизвестный мужчина выслеживает красивых девушек и плещет в них кислотой, обезображивая лица.
       -- Интересно, что им движет? -- спросил Дмитрий у своего собеседника. -- Месть или жажда справедливости?
       -- Месть тоже своеобразное понимание справедливости.
       Вновь раздался голос телеведущего.
       -- Прошло уже больше года с момента столкновения в воздухе двух самолетов, но причины катастрофы до сих пор не установлены. Авиадиспетчер, подозреваемый в действиях, повлекших за собой авиакатастрофу, продолжает работать, дата начала судебного разбирательства до сих пор не определена. Родственники погибших требуют скорейшего начала суда.
       Сидящий за столом напротив мужик вдруг заплакал.
       -- Что с вами?
       -- Со мной? Со мной ничего! ... Ничего со мной! Совсем ничего! Ничего! А вот с ними!.. Сволочи! Дерьмо! ... У меня теперь ничего нет: ни жены, ни детей. ... А этот живёт! Живёт как ни в чём ни бывало! Сволочь! ... А ведь виновен! Виновен!! ... Он живёт, а их нет! И суда нет!.. И справедливости!.. Они мне деньги предлагают! Откупиться хотят. ... Могу миллионером стать! ... Это, значит, за жену и дочку с сыном... Так они их оценили! Это они мне компенсацию выплатить хотят. ... А мне не деньги их вонючие нужны! Мне справедливость нужна! ... А они хотят без суда... откупиться, значит. ... А зачем мне деньги, когда их нет?.. На кого тратить? ... Мне жизни без них нет! ... Не хочу, не могу жить! ... Но ведь должна же быть справедливость?! Должна быть! ... А они не хотят.... им не нужна справедливость! Им деньги нужны! ... А мне справедливость нужна! ... Плевал я на их деньги! ... И я добьюсь справедливости, во что бы то ни стало! ... Если они суда не хотят, я сам свершу приговор! Сам! Один! Мне жизни без этого нет! ... Зачем мне жить, если их нет? никого нет, ради кого я жил: ни жены! ни дочери! ни сына! ... Мне смысла жить без них нет! ... Лучше уж умереть! ... Только вначале нужно добиться справедливости! Справедливость свершить! И для себя, и для других, таких же как я! Если они не могут, или не хотят, то я один, я сам сделаю это! Если им нужны деньги, пусть подавятся. Я свои им готов отдать. Мне деньги теперь ни к чему! Мне справедливость нужна! Кровь за кровь! Глаз за глаз!
       -- Спятил мужик! -- Сосед покрутил пальцем у виска. -- Ладно, брось. Давай лучше выпьем.
       -- Не могу. ... Не хочу. Не берёт меня водка, не берёт!
       -- Что ж поделать, видать судьба такая. Я вот историю слышал. Не пошла жена с мужем на концерт, а с концерта муж-то и не вернулся, взорвали их там всех. Казалось бы, счастливая у неё судьба, радоваться надо. Так что ж ты думаешь, она через год ехала в вагоне метро, в котором разорвалась бомба. Всё равно погибла. От судьбы не уйдёшь.
       -- Судьба, судьба... А что такое судьба?
       -- Судьба это то, что предначертано тебе от рождения, и что ты не волен выбирать. Я человек верующий, а потому фаталист.
       -- Не правильно ты говоришь. Господь Бог сотворил человека свободным, и человек сам волен выбирать свою судьбу! Судьба и есть выбор. Итог каждого дня это результат множество выборов, которые ежечасно делает человек. Вот я, если бы сел в другой вагон, то не встретил бы свою жену.
       -- Выбирает-то человек сам, но подталкивают его обстоятельства. Если бы вагон был битком набит людьми, ты бы туда не сел и не встретил свою жену. А даже если бы сел, то если бы жену твою ничто не подтолкнуло, то она бы и не познакомилась с тобой. Так что свободен человек выбирать, но выбор его предопределён!
       -- Читал я тут газету, так учёный один, который изучал преступников, доказывал, что ежели суждено было зарезать жену, так непременно именно зарежет, а не застрелит и не задушит. Это потому что характер у него такой.
       -- Значит, должен я его убить, должен! Раз такой у меня характер, что простить не могу!
       -- Надо простить. Иначе никакой жизни не будет.
       -- А у меня и так жизни нет. Зачем мне жить? Не хочу! Смысла нет!
       -- Зло порождает зло. Только никто, почему-то, не хочет этого понимать. Казалось бы, очевидно: не делай другому того, чего себе не желаешь. Однако люди руководствуются эгоистическими мотивами.
       Вновь раздался голос телеведущего.
       -- Террорист захватил в банке заложника и требует вернуть его вклад, который банк отказался выдать, вследствие банкротства.
       Показали террориста.
       -- Я не грабитель, -- сказал пожилой человек. -- Я лишь хочу вернуть у меня украденное. Я положил деньги в банк, а они отказываются вернуть, говорят, банкроты. Они ограбили меня, так почему я не могу ограбить их? Я не грабитель, я просто вершу справедливость!
       -- Так, как понимаете справедливость вы? -- спросил корреспондент.
       -- Я хочу жить честно, но не могу, это просто невозможно. Если я заплачу все налоги и платежи, мне не хватит даже на пропитание. Меня просто вынуждают воровать. Государство нас ограбило и продолжает грабить. А если я верну свои деньги, то меня посадят. Почему же я не могу возвратить то, что у меня украли?
       Кто-то переключил канал.
       -- Ложь, ложь, всё ложь! Они только силу понимают! Люди срут друг на друга, каждому на другого наплевать, лишь бы себе было хорошо. Потому в мире и господствует сила, поскольку люди понимают только силу, а над призывами жить по совести смеются.
       -- Жизнь сложная штука.
       -- Может быть, потому что приходится врать?!
       -- Но ведь только правду всё время говорить невозможно.
       -- Все несчастья от лжи.
       По телевизору стали показывать, как самолёты бомбят мирных жителей.
       -- Куда же смотрит милостивый Бог? Как Он допускает такие ужасы? Почему не вмешивается?!
       -- Он вмешивается! Агрессор в конце концов оказывается повержен, а завоеватели мира заканчивают жизнь в страданиях. Бог поправляет нас. Он помогает правде, вселяя в сердца людей силу негодования, помогает восстановить справедливость и мир, равновесие добра и зла.
       -- Но неужели Богу нужны эти жертвы? Или у Него свои планы?
       -- Всё происходит с неизбежной необходимостью, или с необходимой неизбежностью.
       -- А вы слышали предсказание Нострадамуса? Может, всё сбывается? Но как, как можно предвидеть то, чего ещё нет? Как можно заглянуть в будущее?
       -- Только если оно существует.
       -- Но если будущее существует, значит ничего изменить невозможно, и мы рабы, нет, хуже -- марионетки?
       -- Мир катится в пропасть. Перед приближающейся неминуемой катастрофой невольно задумываешься о том, как прожил и что ещё можно успеть сделать за оставшееся время, что, вообще, целесообразно делать на пороге гибели.
       -- И что же?
       -- Ответ напрашивается сам собой: готовить свою душу к переходу в мир иной, очищая её добром и любовью. Делай то, чего тебе действительно хочется, и в этом ты обретёшь свою судьбу и счастье!
       -- Говорят, лет через сто жить будет лучше, уровень потребления несравнимо увеличится, люди станут одухотвореннее.
       -- Чушь! Одухотворенность возникает не от потребления, а от созидания.
       -- А хорошо было бы не думать о хлебе насущном, освободиться от материальных забот.
       -- Но ведь именно это и создаёт ощущение жизни. Все стремятся к стабильности, хотят быть уверенными в завтрашнем дне, но это иллюзия. Да и почему должно быть так, как мы этого хотим? Может быть, всё должно быть изменчиво, и мы должны меняться постоянно, ни к чему не привыкать и ни за что не держаться, жить мгновением как вечностью, быть свободным от всего и для всего!
       -- Но всё-таки хочется определённости.
       -- Однако именно неопределённость дарит ощущение свободы. Но это требует любви и веры, веры и любви, не ждущей ответа. Только в ситуации неопределённости я чувствую себя свободным, только тогда можно постичь скрытый смысл своих желаний и поступков, когда ты свободен от чуждых влечений и принадлежишь лишь себе. Я бы даже не прочь узнать день своей смерти, чтобы успеть подготовиться. Только как узнать, когда Бог тебя приберёт? А может, и не надо знать, чтобы быть каждую минуту готовым умереть. Но для этого нужно каждый день делать главное дело своей жизни, словно это последний час твоей жизни.
       Дмитрий смотрел на довольных собой сорокалетних мужчин, потягивающих пиво, которые, по всей видимости, нашли свою синекуру и уже ни о чём не беспокоились, и спрашивал себя: хотел бы и он так устроиться в жизни? Да, он желал обеспеченности, комфорта и покоя, и в то же время -- нет! "По мне лучше страдать, но верить, надеяться, жить ожиданием светлого чуда, чем доживать в ожидании пенсии, ждать повышения по службе и прибавки к жалованию. Этому сытому самодовольству, в котором единственными радостями являются выпивка и секс, я предпочитаю странничество со всеми его невзгодами".
       Самодовольные лица вальяжно сидящих толстосумов словно говорили: "Я достиг всего, чего хотел! У меня есть всё: машина, квартира, деньги, жена... всё!" -- Но ведь перед смертью ты гол! -- "Зачем думать о смерти, если после неё, может, и нет ничего!"
       -- Всю жизнь я верил и не верил, сомневался и каялся, и понял, что люди делятся на тех, кто верит в жизнь после смерти, и тех, кто не хочет верить, хотя и чувствует, что жизнь эта есть. В зависимости от веры этой, люди выстраивают свою жизнь, совершают поступки. Кто не верит, живут брюхом, удовлетворяя запросы своего бренного тела. Кто выбирает деньги, как правило, их имеет, а тот, кто думает о душе, как правило, страдает от материальных лишений, ибо отказывается от благ материальных, предпочитая благо духовное. Деньги требуют внимания, и чем их больше, тем больше они закабаляют. Чтобы сохранить большие деньги, нужно иметь власть, а чтобы сохранить власть, нужна сила, которая всегда соседствует с ложью. Так что дело надо делать, а не деньги зарабатывать. Закономерно и справедливо, когда тот, кто страдает в этой жизни, в другой наслаждается, ибо тело бренно, а душа вечна.
       Когда Дмитрий вышел из кафе, к нему подошёл бомжеватого вида мужчина лет тридцати.
       -- С просьбой можно к вам обратиться? Очень прошу вас, большая просьба, очень прошу, очень большая просьба. Я только что вышел из тюрьмы. Третий раз был в отсидке. Первый срок за кражу, второй за грабёж. В общей сложности шесть лет отсидел. Очень прошу, помогите домой доехать. Не хватает денег на билет.
       -- А за что сидели? -- поинтересовался Дмитрий.
       -- Да за грабеж. Выпустили, потому как доказать не смогли.
       -- Разве не пойманный вор не вор?
       -- Я хоть формально по закону и преступник, но крал только у богатых.
       -- Так вы считаете кражу у богатых справедливым делом?
       -- Их не жалко. У них и так всё есть. А я нищ. Богатые существуют, потому что есть бедные. Я заставлял их делится, поскольку сами они этого делать не хотят, так сказать, осуществлял социальную справедливость. Теперь вот хочу домой вернуться. А денег нет. Не знаю, что делать, как жить? Понимаете, невозможно, просто невозможно жить честно и по закону. Что же это за законы такие, когда человеку жить невмоготу, когда, чтобы выжить, нужно воровать. А я не хочу, не могу больше воровать. А что делать? М?чи нет терпеть! Хотишь -- живи, хотишь -- помирай! Жрать нечего. Сплю в подвале. На работу не берут. Хоть ложись и помирай, -- никому дела нет. Надоело бездомничать. Мне мой знакомый мент прямо сказал: давай мы тебя посадим, в зоне хотя бы кормят регулярно. Вот и думаю. Вернусь в колонию, там постель чистая, накормят, напоят, на работу приведут и отведут. Делай, что прикажут, и ни о чём не задумывайся. Украду что-нибудь по мелочи и сдамся; а иначе не берут.
       -- А по свободе скучать не будешь?
       -- А зачем нужна такая свобода, когда человеку в тюрьме лучше живётся, чем на воле.
       -- Вы, наверное, по личному опыту знаете, что такое справедливость.
       Бомж задумался.
       -- Нет, не знаю. Только нет её, справедливости! У кого-то есть совесть, а у кого-то всё остальное. А законы... Они защищают сильных, но не слабых. Законы служат лишь прикрытием и обоснованием силы. На зоне, по сути, те же законы, что и на воле: их устанавливает победитель для удержания власти. Не правда и любовь, а ложь и сила правят миром. Все несчастья от того, что мы живём по неестественным законам. Я ведь когда-то учился на юридическом факультете. Только всегда помнил народную мудрость: "закон что дышло...". Но изучить законы следовало хотя бы для того, чтобы понять, что они не действуют, а действуют те, что неписаны! Закон -- это не запрет, это закономерность. И в беззаконии есть своя закономерность. Законы, которые я преступаю, -- дурные, противоестественные. Вообще, преступность -- это процесс восстановления естественной справедливости. Все конфликты между людьми происходят из-за различных представлений о справедливости. И по планете люди расселились потому, что не хотели подчиняться чужим установлениям.
       -- Но разве не справедливо, что за всё в жизни приходится платить?
       -- А расплачиваться за чужие ошибки справедливо?
       -- Так что же такое справедливость?
       -- Наверное, то, что лежит на другой чаше весов, чем измеряется наша душа, чем оценивается наша жизнь, благие поступки и грехи. Справедливость необходима, она и есть необходимость! Ладно, видать ничем вы помочь не можете.
       Собеседник, разочарованный, отошёл.
       Денег у Дмитрия не было, а чувство голода всё настойчивее заявляло о себе. Увидев две пустые пивные бутылки, оглядываясь по сторонам, и не в силах избавиться от стыда, Дмитрий подошёл, чтобы подобрать их.
       -- Посудку разрешите забрать, -- услышал он позади вкрадчивый голос.
       Сгорбленный старик с длинной седой бородой в оборванной одежде, опираясь на клюку, устало держал большой грязный мешок.
       "Вот и я таким буду!" -- с грустью подумал Дмитрий.
       -- Одна мне, одна вам. Идёт?
       -- Благодарствуйте, уважаемый коллега, -- тихо проговорил старик, по всей видимости, один из тех, кто жил собиранием пустой тары.
       -- Я не собираю бутылки, потому как есть более нуждающиеся. А уж когда совсем на мели, как сейчас, то и подберу, не стыдно; а что делать.
       -- Только не надо расстраиваться. Сердце ведь оно может триста лет работать. Надо спокойно жить. Питаться хорошо. Воду не пить из-под крана. Кушать апельсины.
       -- Где же их взять? -- изумился Дмитрий.
       -- Надо знать где, уважаемый коллега, где апельсинов дадут, где чай попить можно, а где и пообедать есть возможность. Только необходимо службу отсидеть, чтобы потом на чаепитие пригласили, и попеть вместе со всеми, если надо, и помолиться. Вот только всё быстро меняется: где вчера кормили, сегодня уж нет ничего. ... Холодильника у меня давно нет -- сгорел, а покупать не на что. За окном ничего не улежится -- сожрут. А кушать хочется. Требует, требует тело, будь оно трижды проклято! ... Надоело! Надоело все мысли посвящать только тому, как выжить, где найти пропитание, как заплатить за квартиру... А ведь обещали. Обещали! А я, дурак, верил. Почему, не понимаю. Знал ведь, что обманут, и всё-таки верил. И зачем человеку голова дана? ... Когда молодой был, не задумывался. Здоровья не замечаешь. А вот болезни... Телевизор у меня не работает, газеты не выписываю, радиоприемник сломался. ... Дети умерли, жену недавно похоронил. ... Зачем мне жить? ... Никому я не нужен. Только место занимаю. Пусть уж лучше государство деньги сэкономит. ... А там, на другом свете, говорят, хорошо. Главное, что не будет уж как здесь. Всё мне здесь надоело. Всё! И зачем раньше не помер?! Зачем, вообще, вся эта жизнь?! Нет, надо было умирать раньше. Вместе с женой. Говорят, смерть приятна. Скорей бы уж! Не надо будет ждать пенсии. Найти бы врача, чтобы сделал последний укол. Только где денег взять?
       Я смерти не боюсь. Давно уже не боюсь, как только желание жить пропало. А пропало оно давно. Ну зачем, зачем мне жить? Никому от этого ни тепло, ни холодно. А мне лишь одни мучения! Помню, в школе писали сочинение, какой будет жизнь через пятьдесят лет. Мечтали, думали будет что-то необыкновенное! И вот прошло пятьдесят лет -- прекрасное будущее превратилось в отвратительное настоящее. Мог ли я представить, что буду желать собственной смерти? Лучше бы мечта так и осталась мечтой. И откуда в человеке такая неискоренимая потребность мечтать?
       Всю жизнь я старался жить по совести. А теперь по совести жить никак невозможно. Значит, выходит, надо умереть! Пенсию всё равно потратил, а до следующей далеко. Мне не голод невыносим, и даже не одиночество, а бессмысленность жизни -- вот что меня убивает! Неужели жизнь была дана только для того, чтобы понять, что жизнь не имеет смысла?! Сил больше нет терпеть эту тягомотину! Надоело дни считать. Всё надоело! Но какое же сегодня число?
       -- Кажется, первое марта.
       -- Первое марта?! Неужели сегодня день моего рождения? Не может быть?!
       -- Поздравляю, -- сказал Дмитрий.
       -- А лучше бы и не родится! В молодости были надежды, планы, мечты... А теперь нет ничего, кроме ожидания конца. Медленно приближающийся конец -- вот настоящий кошмар!
       Кряхтя, старик потащил свой мешок.
       Свернув в переулок, Дмитрий погрузился в смрад проходных дворов и испоганенных отходами подъездов. Заплёванные тротуары и собачье дерьмо служили естественным украшением разложения, и никакие румяна цветных шаров не могли придать городу здоровый вид. Трупный запах нёсся из подворотен, подъездов, подвалов, испачканных отбросами и фекалиями. Смрад повис над крышами, превратив дома в душегубки. Нутро гнило, а прибранные главные улицы казались косметической маской покойника.
       Вдруг Дмитрий увидел нескольких людей, столпившихся возле лежащего на тротуаре человека. Подошёл, желая спросить, может ли чем-нибудь помочь.
       -- Ничем ему уже не поможешь, -- сказал один из мужчин. -- Сердце у него прихватило. Мы даже сделать ничего не успели. Прямо на руках умер.
       Дмитрий взглянул на умершего. На вид тот был его ровесником. Закололо в сердце.
       "А если и я вот также? Готов ли я умереть прямо сейчас? Правильно ли я живу?"
       -- Отмучился! -- сказал кто-то.
       "Вот и всё!.. Конец. ... Как неожиданно кончилась жизнь! ... Не успел я понять чего-то важного в жизни! Не успел сделать главного! Не успел! А мог. Мог!
       Чего же не понял я? Чего не сделал?
       Думал, смерть ещё далеко. Не думал, не хотел думать. Всё откладывал. А теперь уже поздно.
       Всю жизнь жил не так, как хотел. Чувствовал же, чувствовал!.. Но не думал, не хотел думать. Не хотел ничего менять. Всё лень проклятая... Чёрт бы её побрал!
       Почему же не делал? Почему не думал? Почему?!
       Эх, пожить бы ещё, хотя б немножко, хотя бы годик. Я бы понял, я бы обязательно понял, и сделал, сделал! Хотя бы годик... Я бы успел, я бы сделал, я бы понял, как надо жить!
       Нет. Всё! Конец!
       Господи! Господи!! Дай мне ещё пожить!
       Прости меня, Господи! Прости! Грешен я, каюсь, прости.
       Неужели конец? Неужели никогда уже не смогу?.. Господи!?
       Я виноват. Я сам во всём виноват! И нет мне прощения. Я мог. Были у меня и силы, были и возможности. Я сам не хотел. Сам! И нет мне прощения!
       И если бы не умер, так бы и не понял. А теперь уже поздно!
       Нет, не успел бы я ничего. Потому что не думал, не хотел думать. Ленился, откладывал на потом. Нет, вовремя умер. Всё равно бы ничего путного не сделал.
       Только сейчас понял. Но поздно уже. Поздно!
       Видать, не было проку от моей жизни никому. Зря только небо коптил.
       Не достоин я жить, не достоин! Потому и забрал меня Господь. Нечего сожалеть.
       Хорошо, что умер. Спасибо, Господи! Спасибо, что забрал меня. Всё равно ничего бы я не сделал, даже если бы прожил год, или два, даже десять. Так мне и надо. Сам виноват!
       Заслужил я смерть, заслужил жизнью своей бестолковой, бессмысленной. Не сделал того, что должен был сделать.
       Раз жил бестолково, то незачем было и жить. Пил, гулял, жить другим не давал. Пользы мало собой приносил.
       Видно, заслужил я смерть, заслужил! Так мне и надо!
       Эх, да что теперь!..
       Пусть другие живут. Только бы они поняли! Может, они сделают! Может, глядя на меня, поймут, зачем стоит жить, что главное в жизни надо сделать.
       Только бы поняли они, только бы поняли!
       И ведь не сказать им, не услышат!
       Живи главным!
       Помни о смерти!
       Люби! Люби!!
       Эх, как я хочу любить, как я хочу жить!!
       Если, если бы только...
       Нет, поздно! Всё! Конец!
       Слышите ли вы, слышите ли?! Эй, люди! Любите друг друга! Живите главным! Творите любовь!
       Если бы только Господь... если бы вернул меня к жизни. Я бы любил! я бы жил главным!! я бы творил любовь!!!
       Господи! Господи!!.."
       -- Вот умер человек. И всё как прежде. И плохо это, и хорошо.
       "Абсурд! Бессмыслица! Но и в бессмыслице есть смысл, или, вернее, его отсутствие. Разговор с абсурдом простой: смерть ставит крест на жизни, а вместе с жизнью исчезает и абсурд".
       Подошёл милиционер.
       -- Вот так ходим и не знаем, где упадём, когда и где смерть нас поджидает.
       "Неужели я не знал этого раньше? Знал. И опять забыл. А ведь данный час или день может быть для меня последним, как и для этого несчастного. А что если и я так вот умру, быть может, через минуту, или через час, или через день. Перед непредсказуемостью смерти вся суета, все усилия кажутся глупыми, никчемными, пустыми. Как же тогда жить? -- Как будто это твой последний день! -- Но ведь так и сестра моя живёт. В чём же разница? Только в степени готовности к смерти. Нужно быть готовым умереть в любую минуту, а для этого иметь подведённый баланс прожитой жизни; жить так, как хочется, как к тому призывает совесть, как подсказывает внутренний голос, в гармонии с собой, и быть готовым к суду. -- Что же мешает?"
       Он брёл по лабиринту переулков, проходных дворов, без всякой цели, не зная, куда и зачем он идёт, не думая, куда выйдет. Он чувствовал себя загнанным в ловушку. Мучительный лабиринт города удушал отчаянием безвыходности.
       Дмитрий уже давно чувствовал, что ему необходимо сходить в туалет. Но как назло, все туалеты были платные. Было стыдно, но нужда заставляла отбросить стыд; необходимость сильнее условностей. Наконец, он нашёл нечто похожее на общественную уборную. За дверью с заветной буквой "М" насрано было повсюду, так что негде было ступить, а на стене красовалась табличка "Убирайте за собой". К удивлению Дмитрия, на толчке сидел человек.
       -- Заходи, не стесняйся.
       Почувствовав, что его сейчас вырвет, Дмитрий поспешно вышел. Однако неодолимая потребность заставила вернуться. Все толчки были забиты калом, воды не было, о туалетной бумаге не приходилось и мечтать. Увидев использованную кем-то бумажку, к удивлению своему Дмитрий обнаружил, что это денежная купюра. Кто-то подтёрся деньгами! Испытывая сильный голод, преодолевая отвращение, он взял испачканную купюру и вышел.
       Небо, опустившись, придавило к земле, запутав в липком тумане, и люди медленно ползли по улицам-каналам каменного лабиринта.
       Снег с дождём. Жёлтые огни фонарей. Певичка на улице жалостливо поёт. Трубач призывно играет, прося подаяния. Мужчина в тюбетейке сидит на панели, держа на коленях спящего ребёнка. Он протягивает руку, и смотрит на ребёнка так, словно тот умер или должен умереть, словно хочет, чтобы несчастное дитя не мучилось в этой жизни, как мучается он.
       Безысходность! Безысходностью пропитан был воздух. Безысходностью было наполнено всё!
       "Я как муха, мечусь в поисках выхода, бьюсь о стекло, не понимая, почему мне не вырваться, и не замечаю преграды, хотя и чувствую её!"
       Как разлагающийся труп, город был переполнен червями трамваев, троллейбусов, автобусов, люди, словно мошки, облепили его в ненасытном желании удовлетворить свои паразитические потребности. Улицы были перекопаны, словно хоронили кого-то, а разбитые окна заброшенных зданий казались пустыми глазницами полусгнившего черепа. Город гнил. Припудренное лицо и зловонное дыхание, запах смердящего тела, разлагающегося трупа, метастазы злокачественной опухоли на теле природы. Везде преследовала вонь давно немытого тела. Зловоние доносилось отовсюду, и даже украшение города -- его каналы -- напоминали сточные канавы, выносящие испражнения обитателей человеческого муравейника. Тошноту вызывало зрелище противоестественного скопища, несущего в себе стыд, боль и смрад. Но, странно, тошнотворный запах грязных закоулков очень подходил к его настроению.
       Вдруг Дмитрий почувствовал, как стук сердца стал совпадать с каким-то иным, извне идущим стуком. Он пошёл навстречу повелительному зову там-тама, и, свернув несколько раз, неожиданно оказался посреди народного гулянья.
       Запах пива, хмельные лица, короткие юбки, старуха с плакатом "вы кусок лакомый попробовали, а мы нет", группы подростков, парочки влюблённых, и ангел, смотрящий с высоты на творящееся внизу, перстом указывающий на крест безнадёжно!
       Что это? Зачем?! Почему?!!
       Он вдруг увидел происходящее глазами ангела.
       Хаос! Бессмыслица! Абсурд!
       Творящееся казалось безумием, и это безумие было заразительным. Толпа смеялась, веселилась, опьяненная безмыслием и пивом, прыгала, кричала, визжала от восторга, стонала от рвущегося наружу возбуждения.
       Время забылось. Остановилось. Исчезло.
       Казалось, ему снится сон, и он участвует в этом карнавальном сумасшествии.
       Перемычки мостов соединяли бурлящую от восторга толпу в разных частях города, а угрюмые львы вынуждены были сторожить добровольное массовое безумие. И если бы у них были крылья, они бы... нет, у них есть крылья, но, к сожалению, золотые.
       Хмельное веселье как пена выливалось через край. Посреди площади под аккомпанемент туземного ансамбля, лихо отплясывали люди, пытаясь забыться, раствориться в хмельном перевозбуждении, уйти, сбежать от унылой повседневности, чтобы только не думать, ни в коем случае не думать, иначе, и в самом деле, сойдёшь с ума.
       Ангел сверху смотрел на творящееся внизу. Львы молчали.
       Ритмичная мелодия втягивала в танцевальный транс.
       Что это: пир во время чумы? или наступают последние дни?
       Страх перед неминуемой катастрофой вгоняет людей в забытиё, заставляя напиться и забыться. От безысходности чего не сделаешь?!
       Дмитрий чувствовал себя пришельцем с другой планеты, растворяясь в непостижимом веселье и не понимая происходящего; он не узнавал исхоженных до боли мест, ощущал себя гостем в городе, знакомом до слёз.
       Будто с Юпитера наблюдая за происходящим, он удивлялся всему и не мог понять, какой смысл в том, что они делают? откуда эта потребность в добровольном безумии? что заставляет людей желать сумасшествия? зачем эти пьянки, драки, войны, ложь?! Откуда эта потребность в оргии? Что заставляет желать вакханалии?
       Сбежать от повседневности? сбросить оковы рациональности? увидеть мир другими глазами, другой мир, привычный мир увидеть по-другому, иначе, заметить то, чего раньше не замечал, вечно спеша куда-то, отрешиться от суеты, от выгоды, впервые, быть может, жить чувством, почувствовать, помечтать, как когда-то в детстве, хотя бы на время стать ребёнком, сбросить груз ответственности, забыть о долгах, о необходимом, отбросить самоконтроль, стать ребёнком, стать собой...
       Он испытывал отвращение, и одновременно желание раствориться в безмыслии, во всеобщем добровольном безумии, в этой истерике разума.
       "Сумасшествия! Сумасшествия!!"
       И уже был готов забыть обо всём и ринуться в пляс.
       "Но почему, зачем, откуда эта потребность в безумии? И что есть это желанное сумасшествие? Чего на самом деле хочу я?"
       Он разменял найденную банкноту, купив пива. Опьянение позволило застыть в настоящем. Он испытал желание освободиться от диктата разума, вынырнуть из суеты, сбежать от этой постылой действительности, от обыденности, рациональности, чтобы приобщиться к ирреальному, ощутить мир иной, жить сердцем, чувствовать, летать!..
       Опьянённые лица улыбались, люди пели, смеялись, обнимались, целовались и ругались, каялись в грехах и признавались в любви. Настроение праздника, быть может, последнего, делало добрее, хотелось любить всех и вся, ни за что! Опьянение расковывало душу, высвобождая от суеты ума, из плена рассудка, освобождая от злобы, стяжательства и страха. Хотелось отдать всё, что имеешь. Все девушки казались красивыми, каждый был братом, все словно влюбились друг в друга.
       "Что это со мной? Откуда эта необъяснимая лёгкость бытия? Я пьян? Но почему я счастлив? Отчего все эти незнакомые люди мне кажутся друзьями, почему я люблю их всех?
       Я и не подозревал, что во мне столько радости. Куда исчезли ненависть и хандра? Где я? Неужели это всё та же прежняя жизнь? Нет. Я словно вознёсся, вышел в другой, параллельный мир, где царит мир и любовь, где счастье повсюду, где ничего мне не нужно, кроме любви.
       Я люблю вас! Люблю! Всех!"
       Атмосфера беззаботности и веселья гипнотизировала, втягивала в некое состояние вселенской радости, всемирного счастья, утраченное со времен Адама и Евы, последнее прибежище Рая на Земле. Люди словно хотели вернуться в счастье, давно позабытое, вытесненное расчётом и выгодой, счастье любви ко всему и вся, любви несмотря ни на что! Они жаждали вырваться из этого плана бытия, чтобы нырнуть в другой -- в возможность вселенского счастья и вселенской гармонии на Земле. Они просто хотели любить, любить несмотря ни на что, хотели вновь стать детьми, чтобы беззаботно радоваться, беспричинно смеяться, чтобы не думать, а только любить и любить!
       "Люди всегда стремились к изменённым формам сознания. Но зачем, почему? Чтобы ощутить состояние Рая, Гармонии, Счастья?
       Счастье -- оно в нас самих! Никто не может помешать нам быть счастливыми!
       Почему же люди несчастливы на Земле?
       Почему человек опьянённый становится добрее, чувствует себя счастливым, почему начинает любить всех и вся, причём ни за что? Значит, это возможно? Значит, он сам лишает себя счастья?
       Как возвратить человечество в Счастье?
       Как вернуть человечеству Любовь?
       Мы сами лишили себя Рая!
       Мы сами отказываемся от Любви!"
       Дмитрий решил покинуть праздник счастья безумия, но музыка ещё долго следовала по пятам, не выпуская из своих сладких объятий.
       Как ни давила тошнота городского смрада, как ни удушало зловоние неожиданных закоулков, Дмитрий не мог отделаться от ощущения принадлежности себя этому необыкновенному городу -- ужасному и прекрасному, величественному и омерзительному. Он был его дитя, и нигде не чувствовал себя столь вдохновенно, как в этом непостижимом сочетании блистательных першпектив и соединяющих их скользких вонючих переулков с застенками дворов-колодцев. Он проклинал и восхищался этим необыкновенным лабиринтом, способным очаровать кого угодно, где можно было бесконечно плутать в тупиках каменных мешков, но всегда находить спасительную нить Ариадны в одном из многочисленных каналов, пронзающих город насквозь.
       Он любил и ненавидел этот самый фантастический город на свете. Но главное -- не мог жить без него!
       "Петербург -- это город мечты, что застыла в разводке мостов, колыбель для поэтов судьбы, пантеон для несбывшихся снов. Это место где грёзы живут обещанием счастья тебе, где мечты воплощения ждут в предвечерней и утренней мгле. Тут Невой вдохновенье живёт. Ну а львы сторожат здесь талант. Только тот тайну града поймёт, кто придёт ночевать в Летний сад. Символ города этого -- Сфинкс -- гордо тайной застыл над Невой. Сокровенного творчества смысл постижим лишь поэта душой. Здесь всегда я как гость восхищён. Не привыкну к его красоте! В этот город с рожденья влюблён. Им я, в общем-то, и сотворён. Где бы ни был -- душой у Невы среди сфинксов и львов мне родных. С этим градом всегда я на Вы. Он отец всех мечтаний моих. Заблужусь в лабиринте домов, чтоб понять в чём каналов секрет, и постигнув творенье без слов, я стихами сведу их на нет. В бесконечность залива уйду, чтоб остаться с собою на ты, и, вкусив сотворенье мечты, только здесь с наслажденьем умру.
       Всё дальше и дальше в блистающую бесконечность, чтобы раствориться в сверкающей белизне. Нет ничего прекраснее блистающей ледяной пустыни! Бесконечность моря освобождает от суеты! Снег, солнце и тишина!
       Тишина впитала в себя. Солнечный свет пронзил насквозь, обнажив глупые мысли, никчёмные страхи, пустые стремления.
       Я пришёл, чтобы очиститься чистотой.
       Глядя на чистый снег, становишься чище.
       Никого. Только солнце, и небо, такое же чистое, как снег, и снег, такой же голубой, как небо.
       Какое счастье! Восхитительная тишина!
       Лазурное небо сливается с лазурным снегом, и я между ними, и растворяюсь в них.
       Гипнотизирующая беспредельность, вбирающая меня в себя!
       Мороз. Но тепло. Благодаря солнцу.
       Блистающая пустыня! И никого. Никого! Никого!!
       Всё где-то там, позади. А впереди магическая бесконечность, в которой возможно всё!
       Еле видна кромка постылого берега.
       Вдалеке то появляется, то пропадает сказочный Китеж.
       Еле заметны чёрные точки рыболовов -- таких же любителей одиночества и тишины.
       Пролетела ворона. Откуда? Куда? Вот бы и мне так!
       Тишина. Сказочная тишина! Только в тишине можно услышать себя!
       Какие красивые буруны. Почему же они красивы?
       Люди предпочитают гоняться за блестящими стекляшками, посвящая этому жизнь, вместо того, чтобы любоваться искрящимся на солнце снегом и льдом.
       Что я такое? Кусочек пульсирующего тепла посреди ледяного покоя?
       Только здесь солнце столь полновластно -- посреди снежной пустыни без конца.
       Манит, манит бесконечность, притягивая душу, и, кажется, готов поддаться и пойти по снегу в неизвестность, блистательную и очаровывающую, и увлекающую за собой".
       Он испытал страстное желание вылететь из себя навстречу солнцу, пронестись над ледяной равниной и взмыть в небо.
       -- Не желаете прокатиться?
       Пилот дельтаплана испытующе смотрел на Дмитрия. С восхищением Дмитрий представил, как дельтаплан отрывает его от постылой земли.
       -- Первого прокачу бесплатно.
       Радостный, Дмитрий уселся, дельтаплан совершил небольшой разбег и неожиданно круто взмыл навстречу солнцу.
       "Вот оно! -- воскликнул про себя Дмитрий. -- Так душа, наверно, воспаряет после смерти!"
       Он парил над пьяным муравейником человеков. Он улетал от них. И от себя -- того, что остался на земле. Он хотел лететь всё выше и дальше, навстречу солнцу, в лучах солнца, ослеплённый солнцем, и ничего не видеть, ничего не слышать, и не смотреть вниз.
       "Бесконечность создаёт ощущение устремленности, которого нет, когда сознаёшь предел.
       Солнце. Одно только солнце! Ничего кроме солнца! Обо всём забываешь, отдаваясь небу и растворяясь в солнечном свете!
       Какое счастье -- летать!
       Я птица, птицей я был когда-то, не потому ли так знакомо мне ощущение полета!
       Магическое влечение к солнцу -- в нём тайна поклонения светилу, дарящему жизнь, и предчувствие пути, по которому пойдёшь когда-то. Дорога в вечность лежит через солнце, в нём найдёшь очищение и освобождение от всего, что мешает раствориться в вечном свете -- том, что породило бытиё и миры, свете жизни и любви.
       Там моя родина, там мой дом! А здесь я лишь странник, пришелец. Не потому ли чувствую себя на земле гостем? не потому ли так люблю солнце, особенно восход и закат? -- они напоминают мне о рождении мира, о Первосвете!
       Я жду появления солнца как праздника, и настроение поднимается с восходом солнца, и грущу почему-то, когда последний луч угасает в наступающих сумерках, и пропадает желание жить, и мечтаю родиться вновь вместе с первыми проблесками света, рассеивающими тьму.
       Солнце заставляет жить. Даже когда жить не хочется. Оно дарит надежду, оно дарит тепло, оно дарит негу и свет.
       Что мы без солнца?! Мы его дети. Оно и отец и мать -- и потому Оно.
       Солнце недаром обожествляли. Без него нет жизни. И потому я жажду солнца, стремлюсь к нему, как к символу вечности, как к спасению и награде -- единственному пути от жизни к жизни!
       Как бы ни были прекрасны звёзды, при свете солнца можно увидеть гораздо больше и увидеть гораздо лучше то, что прячет ночь. Луна восхитительна! Ночь бесподобна! Но солнце, солнце!.. Без него невозможно! Как я люблю его! Я восхищаюсь им!
       А внизу... внизу всё те же тараканьи бега, погоня за наслаждением, от страдания к удобству, и никакого полета вдохновения".
       Дмитрий с грустью и жалостью смотрел на людей внизу, на их суетливое мельтешение, на весь этот ненасытный человеческий муравейник. С высоты город казался раковой опухолью на живом теле природы.
       "Как я устал от людей! От их тупости и лени, от нежелания размышлять, от их ненасытного желания наслаждаться. Как бы я хотел улететь от них, улететь на другую планету, где не было бы никого -- только я и Бог! И не надо никакой женщины, иначе опять будет всё то же: искушение, изгнание, одиночество.
       Где же найти мою планету? Как улететь к ней? Неужели это только мечта? Но откуда приходит мечта? И что есть мечта? Почему я мечтаю? отчего? зачем? Невозможно мечтать о невозможном. Как и желать недостижимого. Раз всё в нас -- и наши мечты, и желания -- значит, они для чего-то. Но для чего я мечтаю? Неужели, чтобы достичь невозможного? А может, мечта есть воспоминание?! Фантазия, мираж -- тоже отблеск реального. Возможного! Значит, мечта моя возможна, осуществима, реальна? Да, да, я чувствую это! Нет мечты -- нет желания, нет желания -- нет устремления, а значит, нет и достижения, осуществления. Значит, надо, надо мечтать!
       Откуда, из каких глубин подсознания, а может быть, из космоса, из других измерений проникают в нас мечты, заставляя мучиться, побуждая добиваться их осуществления. Без мечты нет человека! Мечта делает нас сильными, помогает верить в себя. Мечта создаёт человека!
       Мечты сбываются. Нет, осуществляются! Самим человеком! И сон становится явью. То, что казалось фантастичным, обретает черты реальности. Мечты творят нас! И себя! Мечты творят нас и себя!! И когда мечта исполняется, кажется, что осуществилось то, что когда-то нам снилось. Мечты -- это попытка вспомнить забытое, ориентируясь по запахам, звукам, пустотам памяти. Мы мечтаем, чтобы мечта сбылась, и не является ли это отражением будущего, которое требует осуществления? не есть ли мечта слепок грядущего, проявление ясновидения, наша судьба? Быть может, и наша жизнь есть чья-то мечта?"
       -- Приехали!
       Пилот соскочил на землю, Дмитрий последовал за ним.
       -- Спасибо! Было великолепно!
       Печаль взорвала душу. "Отпали крылья! Вновь топать по земле ногами. Как грустно!..
       Не хочется уходить из этого снежного рая! Не хочется уходить из тишины! Хочется остаться здесь навсегда!
       А вот и Луна-певица. Она и солнце на одном небосводе. Ночное светило и светило дневное вместе. Как странно".
       Голубая бездна постепенно становится жёлтой--золотой--розовой--красной...
       Как зачарованный смотрел он, как утопает в ледяной пустыне огненный шар, теряет правильную форму, сплющивается, вот его уже половина, четверть, и, наконец, лишь огненная полоска на горизонте говорит о погибающем божестве, оставившем нас, чтобы родиться вновь и заставить жить сначала, восхищаясь жизнью и радуясь всему.
       Солнце прячется в бесконечность, оставляя в награду волшебство сумерек. Рождаются звёзды, и ночь постепенно прогоняет день.
       "Папа, папа!" -- раздался тоненький голосок. Дмитрий вздрогнул, ему показалось, что его зовёт дочь. Навстречу бежала девочка. Дыхание замерло, сердце бешено забилось, и он уже готов был раскрыть объятия, принять своё счастье...
       Девочка пробежала мимо. Он ошибся. Опять!
       Подходя к берегу, Дмитрий заметил женщину, которая, испуганно оглядываясь, несла, прижимая к груди, что-то завернутое в мешок. Увидев Дмитрия, она стала истерично кричать:
       -- Чего, чего надо! Я всё равно его убью! Нет больше сил, нет!
       -- А что случилось?
       -- Себя убить нет сил, так хоть его убью! -- бормотала женщина, вытирая рукавом слёзы. -- Зачем жить, если только страдать приходится, ежели жизнь одна сплошная мука?! И зачем только я его родила, зачем?! Нужно было аборт делать! А теперь как от него избавиться? как его от такой жизни избавить?! Хотела отдать, так никто не берет! Даже органы не смогла продать!
       Женщина бросила мешок и стала колотить руками по льду.
       -- Не могу больше, не могу! Сама вместе с ним нырну. Нет больше сил, нет! До последней минуты надеялась, что кто-то поможет, спасёт меня! Нет, нет в мире справедливости!
       Она в исступлении ударилась головой об лёд.
       -- Моченьки моей терпеть больше нет! Всю жизнь терпела, надеялась, думала, смилуется надо мной Господь, пошлёт в помощь доброго человека. Но нет, нет никого! Все меня бросили. Все! Даже родная мать отказалась! Даже не знаю, кто она.
       Дмитрий стоял рядом, не зная, чем помочь.
       -- Всё, всё бессмысленно! Вся жизнь бессмысленна! Зачем, зачем терпеть весь этот кошмар?! Живём, надеемся, а жизнь посылает одни страдания. И никакой надежды, никакой!
       -- Надо верить!
       -- Верить? Как же верить, если ничего в жизни не было, нет и не будет? На что надеяться?! Во что верить, ежели одни страдания и днём и ночью, и никакой радости, никакой! Пусть я настрадалась, так хоть его избавлю. Незачем ему жить, не для чего! Я всё равно помочь ему не в силах, а видеть, как он мучается, не могу! Могу лишь избавить его от страданий, коих сама натерпелась за свою жизнь без меры.
       Дмитрий слушал, не в силах ничего сказать.
       -- Я ведь по глупости залетела, думала, любит меня. А он, кобель, сунул, плюнул и бежать. Обманул и бросил. А я, дура, верила ему. Верила, потому что любви хотела. Но нет любви, нет! Ничего нет, ни бога, ни чёрта! Одно враньё! Везде враньё, куда ни ткнись. Устала я от такой жизни. Нет ни сил, ни желания жить. Утоплю его, и сама вслед за ним. Там всяко лучше. Хуже этой жизни быть не может!
       Дмитрий не знал, как помочь несчастной женщине, как удержать от рокового шага.
       -- Никакого смысла в этой жизни нет! Ни радости, ни смысла! А ежели мука одна, то какой в этом может быть смысл?
       Мешок вдруг закричал!
       Дмитрий вздрогнул. Мурашки пробежали по коже.
       -- Постойте, не надо. Простите. Не надо, прошу вас, не надо. Подождите. Может, всё образуется. Ведь есть Бог, есть! Он видит нас! Видит всю муку вашу!
       -- А если видит, почему не поможет? Почему?!
       -- Я помогу! Скажите только, чем вам помочь?
       -- Чем?
       Женщина вдруг обмякла, выпустила из рук мешок и, упав на лёд, зарыдала. Дмитрий опустился рядом с ней на колени рядом и молча глотал слёзы. Перед ним был он сам!
       А мешок кричал. Бритвой по сердцу резануло!
       Дмитрий раскрыл мешок и вынул завёрнутый в тряпки кричащий комочек. Нагнулся к сморщенному личику младенца и дыханием стал согревать его, поцеловал, краешком носового платка вытер личико.
       -- Пойдёмте, а то он замёрзнет, -- умоляюще произнёс Дмитрий.
       -- Куда?
       -- Не знаю. Но пойдёмте, ради бога, куда-нибудь.
       Дмитрий думал только о том, как оттащить женщину от берега.
       -- Зачем?
       Он не мог ответить, и только сказал:
       -- Ему холодно.
       Женщина молча поднялась, и, пошатываясь, пошла за Дмитрием.
       -- Нет у меня ни денег, ни дома, ни родных в этом городе. Никому я не нужна. Никому до меня нет дела!
       "Куда же теперь?"-- лихорадочно думал Дмитрий.
       Вдруг женщина рывком вырвала младенца из рук Дмитрия, и, прижав к груди, с остекленевшим взором пошла вперед. Дмитрий растерянно поплёлся за ней, думая о том, как помочь несчастной матери и её ребёнку. Они вышли на дорогу, и тут же возле них остановился рейсовый автобус. Женщина неожиданно нырнула в салон, двери захлопнулись, автобус тронулся с места. Дмитрий остался один, растерянно глядя вслед уходящему транспорту.
       Вдруг откуда-то сверху упал детский крик:
       -- Мама, не убивай меня, мама!
       Дмитрий оглянулся, поднял голову и увидел, как на пятом этаже, уцепившись за оконную раму, висит девочка.
       -- Не надо, мамочка, не надо!
       Стоящая в окне женщина ударила со всей силы кулаком по рукам, вцепившимся в последнюю надежду, и девочка сорвалась вниз.
       Дмитрий подбежал. Девочка была без сознания. Голова её лежала в луже крови, ноги и руки были неестественно вывернуты. При виде крови и разбитого тела голова закружилась. Чтобы справиться с собой, он отвёл взгляд вверх и несколько раз глубоко вздохнул. И тут из того же самого окна выпало ещё одно тело ребёнка, а следом за ним, раскинув руки, выбросилась и "мамочка".
       Подбежали люди. Подъехала милицейская машина, следом за ней машина скорой помощи. Тела погрузили на носилки и увезли.
       "Нет, это невозможно! Невозможно! Так не должно быть! Но так есть! Что же это такое?! Почему? Отчего мать убивает своего ребёнка? Не могу, не могу понять, что-то отказывается понимать!"
       -- У них часто бывало шумно, особенно когда мать выпивала с приятелями, -- услышал Дмитрий разговор двух пожилых женщин. -- Но сегодня были совершенно дикие крики. Оказывается, мать несколько раз ударила ножом спящих дочерей. Младшенькая хоть и получила ножом в сердце, но в момент падения была в сознании. У старшей, нож, которым мать пыталась её убить, не задел сердце. А когда мать выбросила её, истекающую кровью, в окно, то она, падая, зацепилась за карниз второго этажа.
       -- Не понимаю. Мать вроде бы любила девочек, -- сказала собеседница. -- Наверное, с ума сошла.
       -- Водка во всём виновата!
       "Безумие! Абсурд! Или закономерность? Или, может, это тоже судьба? Неужели невозможно ничего избежать? Выходит, такова судьба этой несчастной девочки -- быть убитой собственной матерью? Нет, не могу в это поверить! Ну почему, почему?! Неужели и эта смерть предначертана судьбой, неужели и она нужна Богу?"
       Спустившись в метро, Дмитрий в ожидании поезда стоял на перроне, и вдруг в толпе узнал ту самую женщину, которая хотела утопить своего ребёнка. Сейчас она была одна. Лицо её было сосредоточено, взгляд замер, глаза устремлены в одну точку.
       Дмитрий решил подойти к ней, но раздался гудок подходящего поезда. Пассажиры стали отходить от края платформы. Только знакомая не двинулась. Раздался ещё один гудок, и вдруг женщина резко бросилась вниз прямо под колеса подходящего поезда. Всё произошло столь стремительно, что никто не смог ничего предпринять. Тормоза пронзительно заскрипели, но было уже поздно. Брызги крови окрасили рельсы. Машинист подал поезд назад, и когда место трагедии освободилось, перед глазами предстала страшная картина. Тело дергалось в конвульсиях, голова лежала рядом, и широко раскрытыми глазами смотрела на столпившихся зевак, -- "Не нужна я никому!"
       Раздался крик. Кому-то из женщин стало плохо.
       "Зачем, зачем она это сделала? Или почему? Да, почему! Потому что не видела смысла жить, и не нашла смысла жить даже в собственном ребёнке!"
       -- Сумасшедшая, наверно, -- сокрушённо сказал кто-то в толпе.
       -- Просто пьяная.
       -- Нет, я стоял рядом, она не выпивши была.
       -- Тогда почему?
       -- А чёрт её знает. От хорошей жизни не бросится.
       -- Видать судьба такая.
       "Может, и мне так? -- спросил себя Дмитрий и тотчас почувствовал ответ. -- Нет, я ещё не заслужил право на смерть! А потому должен жить".
       Спускаясь по подземному переходу, Дмитрий услышал знакомый голос. Женщина пела классическую арию. Он подошёл ближе и с удивлением обнаружил, что поющая -- его мать!
       -- Что ты здесь делаешь? -- спросил Дмитрий недоумённо.
       -- Нищенствую, как видишь, -- ответила мать. -- Вы же мне не помогаете, а на пенсию не проживёшь. Хорошо хоть, что теперь у меня есть поклонник. Дня не может прожить, чтобы не позвонить, говорит, только со мной узнал, что такое любовь, стихи пишет без конца. Одним словом -- поэт, что с него взять. А мне ремонт нужно делать. Мужчина без денег не мужчина, без денег он даже не человек! Может, дашь мне на обои?
       -- У меня сейчас нет.
       -- Ты молодой, здоровый, не пьёшь, не куришь, значит, у тебя есть деньги. А если не хочешь помогать, то я подам на алименты, и у тебя будут взыскивать через суд.
       -- Я потерял работу.
       Мать тяжело вздохнула.
       -- Да, лишь теперь я поняла, что у меня только муж был близкий человек. А дети -- отрезанный ломоть. Вон брат мой с женой, пятьдесят лет живут вместе, из них тридцать пять ссорятся. Дети, в которых они видели смысл существования, оказались не у дел: старшую муж бросил, средняя сама готова уйти, младшего сына тоже жена бросила. Вот и я давно уже решила, и готова к тому, чтобы изолироваться от вас. Живу в своей светёлке, и никто мне не нужен. Светёлку-то я свою выстрадала. Третий муж мой ведь не хотел меня прописывать, чтоб его квартира мне досталась, так пришлось взять грех на душу. Когда он уже умирал, мы со Светкой его рукой подписывали заявление на прописку.
       Мать опять тяжело вздохнула.
       -- Я вот думаю и прихожу к выводу, что всё зло от Светки. Никогда у меня с ней не было взаимопонимания. Пришла она недавно ко мне на свой день рождения, так я ей дверь не открыла. Чужие мы с ней люди. Не чувствую я к ней нежности, словно она и не дочь мне. Когда её родила, то была счастлива, надеялась, что буду жить с ней, помогать в меру сил. А она меня вчера так обматерила, что знать её больше не хочу. Чего я только не делала, чтобы её спасти, пыталась помочь, только всё напрасно. Видать судьба её такая. Сколько от неё я натерпелась!.. И ведь ещё придётся! Родила, зараза, ребёнка, и не хочет нисколько с ним заниматься, хочет вообще с рук сбыть. Денег у неё сейчас нет, так она мне его на прокорм отправляет. А мне не под силу кормить её ребёнка на свои гроши, к тому же он жрёт больше меня. Когда деньги у неё есть, так она их разбрасывает со своими подружками-пьянчужками, а сыну еды купить не может. Я говорила ей, чтобы она откладывала на чёрный день, так она отвечает, что для неё каждый день чёрный. Диван продала, ещё какие-то вещи... Ну да и хер с ней!
       -- Зачем тогда ты рожала дочку?
       -- Вот именно, зачем? Бог меня наказал за то, что я на неё слишком большие надежды возлагала. Думала, в старости буду доживать с доченькой. А она меня дважды, в январе и в феврале, выгоняла из дома. Из моего дома! Теперь живу спокойно одна в своей светёлке, так она и сюда своего высерка подошлёт, чтобы я его кормила. А мне самой есть нечего! Приходила недавно в гости, помылась, так я своё бельё до сих пор найти не могу. Ей ведь ничего не стоит надеть чужое. Сволочь! Она думает, что я завещаю ей квартиру. Вот ей, выкуси!
       -- Мне её искренне жаль.
       -- Чего жалеть-то! Человек сам строит свою жизнь. Я с пятнадцати лет сама себя обеспечиваю. Мне никто не помогал. А ей уже тридцать лет. Всю ночь пила, а теперь дрыхнет. Тело как глыба, рожа опухшая, просто какое-то кувшинное рыло. Ужас! Чтоб она сдохла! И зачем жить такому человеку?!
       -- Нехорошо так говорить, она же твоя дочь.
       -- А почему она не хочет встать на ноги, стать нормальной матерью? Ребёнок у неё просит на обед, а она отвечает, что денег нет, хотя на пьянку находит. Если не может содержать и воспитывать, то пусть устроит ребёнка в детский дом, тогда хотя бы я буду брать его на выходные. Сбачила мне ребёнка, зараза, и ещё упрекает меня, что мне любовник дороже, чем её сын. Так от любовника хоть какая-то польза! Столько зла я от неё в жизни вытерпела, сволочь такая, и ещё не конец! Если бы она была нормальная, то на биржу труда устроилась. Но она ничего не хочет, всё ей лень. Такой человек должен умереть, незачем ему жить! Мне её нисколько не жалко. Ведь у неё и золото было, и деньги большие, так она всё прокутила. Мне нужно спокойно жить, а я с этой дурой нервничаю. Нет, человека не исправить, пока он сам не захочет. Уж сколько я ей говорила, и по-хорошему и по-плохому, -- никакого результата. Не могу я больше, не хочу видеть эту дуру. Когда болею, она даже не позвонит, а когда ей что-то надо -- сразу приходит, да ещё и сына своего присылает. Сволочь! Хоть бы она провалилась куда-то. Сдохла бы -- нисколько ни жалко!
       -- Она и так убивает себя водкой.
       -- Ну и скорей бы убила. Всех бы освободила. Одни только мучения от неё. Родили для развлечения себе доченьку, а теперь мучаемся. Насколько раньше я её любила, настолько теперь ненавижу. ... А может, она больная? ... И чем я согрешила, что дети у меня такие несуразные? Внук мой весь в отца своего, такой же несуразный. Голова от него у меня болит. Я, вообще, детей ненавижу, хотя всю жизнь с ними проработала.
       -- Тебя не мучает чувство, что ты не полностью реализовала себя в жизни?
       -- Мучает, конечно. Вот и голова болит. Давление подскочило. Ходила по врачам, сколько сил потратила, чтобы инвалидность оформить. Уж так намучилась, пока поняла, что без взятки никуда. Пришла как-то домой, и думаю: вымоюсь, оденусь во всё чистое, выпью все таблетки, что есть в аптечке, и умру.
       -- Хорошо ты поёшь, -- попытался сменить тему Дмитрий.
       -- Да, все говорят. Надо было мне в певицы идти.
       -- Кто ж мешал?
       -- Да отец твой. Ему не нужна была жена-артистка. Пришлось бы мне разводиться и вместе с тобой идти в общежитие. Я и хотела развестись. Хотя, он бы тебя мне не отдал. Сколько раз уходила, и каждый раз возвращалась, -- некуда было идти. Вместо пения родила дочку. Так обстоятельства сложились. А отец твой был не подарок. Вначале он ко мне хорошо относился, а потом стал оскорблять, унижать. Какая женщина это стерпит? Ну и завела я любовника. Он врач был, анестезиолог. Жил в пригороде. Ты застал его однажды у нас дома, когда отец был в командировке. Мы с ним шесть лет встречались, он мне даже замуж предлагал. Ну а потом мне надоело к нему в пригород таскаться, да и детей у меня двое.
       "Выходит, она шесть лет мужу, моему отцу, изменяла, всем нам изменяла, и мы этого не знали! Она жила с нами и не с нами, она шесть лет врала!.. Как же это возможно?!
       Теперь я понимаю причину её нелюбви ко мне, к отцу, к сестре, -- она любила в другом месте! Её любовь принадлежала другому!
       Тогда я не понимал, но чувствовал, бессознательно чувствовал её равнодушие, её холодность, её неискренность, её нелюбовь!
       Она жила в семье, и жила на стороне. Её прелюбодейство повлияло на атмосферу в семье, фактически разрушило семью изнутри, сохранив лишь формально.
       Так вот в чём причина её нелюбви ко мне, к мужу, к сестре, причина моей нелюбви к ней, -- её грех, её ложь, её прелюбодеяние!"
       -- Значит, ты отцу шесть лет изменяла? -- удивился Дмитрий.
       -- Он сам виноват. Если бы вёл себя хорошо, я бы не изменяла.
       -- А может, это ты виновата?
       -- Пошёл ты в жопу! -- отмахнулась мать. -- Не думай, что ты самый умный. Внушил себе, что ты пуп земли. Носишь православный крест, а служишь дьяволу!
       Посмотрев хитро на сына, мать спросила:
       -- У меня тут пять долларов пропало. Признайся, ведь это ты взял?
       -- Неужели ты думаешь, что я способен обокрасть собственную мать?! -- изумился Дмитрий.
       -- Когда я болела, ты лекарство мне приносил. Я тогда тебе ключ от квартиры давала, потому что встать с постели не могла. Вот ты и воспользовался...
       Дмитрий почувствовал себя оскорблённым до глубины души. Он вынул оставшиеся деньги и протянул матери.
       -- Что, стыдно стало? -- ухмыльнулась мать.
       Дмитрий ничего не ответил, ему было противно. "Как ужасно чувствовать, что мать тебя не любит, или что любит не тебя!"
       -- Мне горько, что, несмотря на своё "второе рождение" после автокатастрофы, ты вольно или невольно делаешь козни своим близким. Всё выгоду ищешь. Хочешь обдурить нас, а потом посмеиваться. И не пытайся загипнотизировать меня своей логикой. У моего внука не только плохая мать, но и наглый, подлый, мерзавец дядя! Хотя, ты от рождения такой! Когда грудью тебя кормила, ни разу не улыбнулся, только смотрел своими голубыми холодными глазами. Опомнись! За всё в жизни приходится расплачиваться. Ты можешь оказаться в полной изоляции от своих родных. Подумай, что ждёт тебя в недалёкой старости?
       -- Успокойся, пожалуйста. Если будешь так волноваться, можешь умереть раньше времени.
       -- Не дождёшься! Я ещё вас переживу! Ты, может, ещё раньше меня помрёшь!
       -- Будь здорова.
       -- Да пошёл ты на хуй!
       "Что-то гложет её. Какая-то червоточина есть в наших отношениях. Что-то изначально было не так в нашем рождении.
       Меня она не любит, дочь свою ненавидит. А любила ли она отца? И если нет, то зачем тогда выходила замуж? Из необходимости устроить свою жизнь?
       Она никогда не признается в том, что выходила замуж не по любви, а просто устраивала свою жизнь.
       А может быть, мать ненавидит меня, потому что чувствует свою вину передо мной?
       Почему я не люблю свою мать? Возможно потому, что ребёнок лишь возвращает матери то, что дала ему она?
       И тем не менее, несмотря ни на что, я люблю, я хочу любить свою мать!
       Но она не хочет. Её, похоже, раздражает моя любовь. Ей нужна не моя любовь, а мои деньги!"
       Выйдя из метро, Дмитрий оказался на площади, где с давних пор была самая известная в городе толкучка. На пятачке у входа в метро два музыканты яростно наигрывали популярные песенки, пытаясь заинтересовать прохожих. Безногий играл на гармошке, приятель бренчал на гитаре, возле стояла порванная кошёлка для подаяний. Музыкантов окружили зеваки. Кто-то протянул бутылку пива. Выпив залпом из горла, уличные музыканты вдруг заиграли гимн страны. В разных концах площади спали бродячие собаки, тут же спал мужик без ног, по всей видимости, бомж, кто-то покупал, кто-то продавал, кто-то хотел поживиться, какие-то одинаково пьяненькие сморщившиеся красные лица пытались продать ржавые винтики, старые трусы, поношенный бюстгальтер, потрескавшуюся посуду и прочий хлам, рядом отчаянно танцевали брейк-данс подростки. В воздухе витало настроение какого-то странного праздника, надвигающейся катастрофы, непонятной и неизбежной, будто наступали последние дни.
       -- Эй, хочешь получить удовольствие?
       -- Какое?
       -- Меня.
       "Сонечка, вечная Сонечка! Где ты? Не схожу ли я с ума? Или это мир сошёл с ума?"
       -- А чего он не женится?
       -- Да он женился, на мамке своей.
       -- Спит на моей постели двенадцать лет. И всё, всё понимает!
       "Скорее, это я схожу с ума, потому как безумный мир чудовищно равнодушен!"
       -- Говорят, молодежь нынче не та. А сами-то старики какие?
       -- Уничтожить их надо! Всех до единого! Всё, всех уничтожить! Скорей бы Армагеддон!
       От пустоты человеческих речей тошнило. "А может быть, я просто не понимаю смысл происходящего? Ведь каждый здесь потому, что ему что-то нужно. Что же нужно этим людям?"
       -- Мы, женщины, существа прагматические и земные. Нам не до полётов и стихов, когда на кухне забот невпроворот. Вот я -- подрабатываю путаной. А чего вы удивляетесь? Жить-то надо.
       К мусорному бачку подошла девушка, порылась в нём, нашла недоеденный кукурузный початок, отошла в сторону и стала есть.
       -- Ради Христа, подайте собачке на корм.
       Почти в человеческий рост, огромный пёс сидел, обмотанный одеялом, и смотрел просящими глазами на прохожих, изредка со страхом оглядываясь на хозяина. На груди его висела табличка: "Кушать хочется, а пенсии не дают!"
       "Куда ты смотришь? Что ты видишь? Что всё это значит? Какая разница! Будь собой! Не дай себе засохнуть! Бери от жизни всё!" -- "А что ты можешь дать жизни?"
       Дмитрий испытал странное ощущение присутствия, словно вновь посетил этот мир. Звук гармошки, собака с просящими глазами, инвалид на костылях с протянутой рукой, запах мочи, люди спящие, просящие, гулящие, еда, торговля, воровство, попрошайничество -- всё смешалось в этом театре, и кажется, лет сто назад здесь он уже был, и было всё то же, те же запахи, музыка, ругательства, -- ничего не изменилось со времен кающегося Раскольникова.
       Он тоже хотел покаяться, но не мог. Не потому, что не хотел, а потому что никому это было не нужно. Всем на всех было наплевать. Впрочем, как всегда.
       "Настоящая клоака. Человеческий муравейник. Но тогда, и я муравей? И да, и нет. Я хочу быть свободным! Но не иллюзия ли это -- быть независимым муравьем?"
       -- Ты чего здеся встала? -- закричала толстая торговка. -- Это моя территория. А ну, убирайся отседова, стерва!
       -- Сама такая! -- парировала другая торговка. -- Место твоё не купленное.
       -- Это мой город. А ты приехавшая. Вот и убирайся к себе. А то я с тобой разберусь сейчас. -- И толстая торговка ударила по лотку приезжей. Завязалась потасовка.
       -- Что-нибудь продаёшь? -- спросил подошедший мужчина. -- Может, часы хочешь купить?
       -- Нет, спасибо, у меня есть.
       -- Пусть ещё одни будут.
       -- Зачем?
       Мужчина, пожав плечами, отошёл.
       -- Добрый человек, -- обратилась к Дмитрию молодая женщина, держащая на руках куль с ребёнком. -- Вы, похоже, любите детей. Сделайте милость, купите у меня ребёночка. Он мой, можете не сомневаться. Я и документы могу предъявить, если захотите взять.
       Молодая женщина говорила, а в глазах блестели слёзы, голос от неуверенности дрожал, и вся она дрожала, будто в лихорадке.
       -- Как же можно продавать детей?! -- изумился Дмитрий. -- Этого нельзя. Вы же мать!
       -- Нет у меня другого выхода, нет! -- с отчаянием произнесла женщина. -- Или его продать, или всей семье помирать. А вы, судя по глазам, человек хороший, добрый, не обидите ребёночка моего.
       -- Почему, зачем вы...?
       -- От безвыходности, -- сквозь слёзы проговорила мать, -- от безвыходности. Приехала издалека, чтобы не узнал никто. Стыдно. А что поделать? Взяла в долг, думала бизнес сделаю. Купила вещей, чтобы, значит, продать подороже. А напала на кидал. Всучили мне фальшивые деньги, и след их простыл. А долг требуют вернуть, угрожают, что убьют меня и детей. А мне и кормить-то их нечем, детей-то. Всего тысячу долларов нужно. Может, купите? Он здоровенький. А?..
       -- Не могу. Да и денег нет. Простите.
       -- Это вы простите меня, -- печально сказала женщина и отошла.
       Дмитрий долго смотрел ей вслед, видел, как она подходила к другим прохожим, и сердце его рыдало. К несчастной матери подошли милиционеры и повели куда-то.
       Нет! Нет! Нет! -- кричало сердце. -- Да! Да! Да! -- хлестал разум.
       "Это невозможно. Просто невозможно! Но так есть! Государство толкает людей на преступление, и само же карает их за это! Что же это такое?!"
       -- Миллионируйте деньги! Деньги -- самый лучший товар, -- кричал пожилой мужчина с плакатом на груди. -- Покупайте умную книгу о том, сколько стоят деньги. Я писал её десять лет. Я первый в нашей галактике открыл этот закон. Любите деньги, как ближнего своего, и они полюбят вас. Но ближний обманет, а деньги не обманут никогда.
       Среди прочих торговцев Дмитрий вдруг заметил своего школьного друга, с которым они иногда вместе отдыхали от одиночества.
       -- Всё занимаешься выживанием? -- подойдя, спросил Дмитрий.
       -- На старость-то надо накопить, -- ответил Вольдемар, пересчитывая деньги.
       -- Разве ты знаешь, сколько проживёшь? А вдруг не хватит? А тут ещё инфляция, девальвация, национализация...
       -- Обрыдло уже всё.
       -- А ты живи как я: каждый день, как последний, не думая о завтрашнем дне.
       -- Когда есть гарантированный доход, тогда можно, а когда полная неопределённость, тогда призадумаешься. Ведь нет никакой уверенности в завтрашнем дне!
       -- А почему она должна быть? Никто не знает и не может знать, что случится в следующее мгновение. Вот разгонят вашу толкучку, что будешь делать?
       -- Им нет смысла разгонять, они же с нас кормятся. Хотя, даже если появится много денег, вряд ли уйду отсюда, надо же чем-то заниматься. Тут вчера такой "брегет" упустил... Таких в мире шесть штук. Он на аукционе сто тысяч стоит.
       -- Ты самый настоящий паразит, -- усмехнулся Дмитрий.
       -- Ну и что? -- парировал Вольдемар. -- Я людям помогаю. Покупаю у них вещи, когда им деньги срочно нужны.
       -- Но ведь не бескорыстно.
       -- А никто не способен делать что-либо, не делая в то же время и для себя, -- это твои слова.
       Дмитрий улыбнулся, вспомнив известное изречение.
       -- Есть вещи, к которым неприменимо понятие выгоды, например, честь, совесть.
       -- Сейчас на совесть ничего не купишь.
       -- Ты на деньги размениваешь жизнь, словно у тебя их две.
       -- Я живу в реальном мире, а ты летаешь в облаках.
       -- Нет, я живу в мире, где летают.
       -- Ладно, пусть я делаю деньги. А что делаешь ты?
       -- Ты конвертируешь жизнь в деньги?
       -- Слушай, чего пристал, не мешай жить, -- недовольно пробурчал Вольдемар и отошёл.
       На пятачке стоял мальчик лет шести, возле его ног лежали сумки. К нему подошла молодая хорошо одетая подвыпившая женщина и, присев на корточки, спросила:
       -- Скажи, как тебя зовут?
       -- Егор, -- задористо ответил мальчик.
       -- Егор, хочешь я тебе что-нибудь куплю?
       -- Спасибо, у меня всё есть.
       Женщина встала на колени, порылась в сумочке и вынула деньги.
       -- Пойдём со мной, я куплю тебе всё, что ты захочешь.
       -- Нет, спасибо. Я вещи сторожу.
       -- Ну, пожалуйста, давай я тебе что-нибудь куплю.
       Подошла пожилая женщина, взяла мальчика за руку, и внимательно посмотрев на стоящую на коленях молодую женщину, грозно сказала:
       -- Пошли, Егор.
       -- Нет, Егор, не уходи, прошу тебя, не уходи! -- вскрикнула молодая женщина
       Бабушка, подхватив сумки, направилась с внуком ко входу в метро.
       -- Нет! Нет! Нет! -- закричала женщина, встала с колен и плача побежала прочь.
       Вновь появился Вольдемар.
       -- Ну а ты как живёшь? -- спросил он у Дмитрия.
       -- Обложили со всех сторон: денег нет, работы тоже, сестра пьянствует, супруга подала на развод и требует алименты, к тому же грозятся выселить из квартиры за неуплату, а денег нет.
       -- Работать надо.
       -- Может, возьмёшь меня к себе? -- улыбнулся Дмитрий.
       -- Ты не сможешь. Здесь все друг друга обманывают. Вон тот, -- Вольдемар кивнул на стоящего рядом мужика, -- купил за пять, я у него за десять, чтобы перепродать за пятнадцать. Он мне даёт жить, я ему.
       -- Стоит ли ради мелкой выгоды кривить душой? Неужели нельзя заработать честно?
       -- Лучше я здесь целый день простою, кого-нибудь обману, чем у станка гнить.
       -- А как же совесть?
       -- Совесть совестью, а кормить-то себя надо. Бывает, набегаешься, как курица по углам, не знаешь куда отнести, так что и десятке нарадуешься. Сколько раз бывало, в ущерб себе отдаю. Деньги нужны срочно, вот и идёшь впрогар. А где прогар, там и выигрыш.
       Подошла старушка.
       -- Купите, молодой человек, вам в самый раз будут. Дёшево и самого лучшего качества.
       -- Это же бракованный товар. Зачем же врать, бабуля?
       -- Чего пристал. -- Старушка покраснела. -- Иди себе, иди!
       "Может, прав Вольдемар, и без обмана не прожить? Но как, как жить в обществе взаимного недоверия?!"
       -- Пойми, честность никому не нужна, -- рассуждал Вольдемар. -- Деньги определяют сознание! Вот я дал другу в долг, а он отдавать не собирается. Придётся обратиться к бандюкам, чтобы они долг из него вытрясли. Там где деньги, честности быть не может!
       Мимо шла женщина в слезах и причитала обиженным тоном:
       -- Ведь обманул меня, обманул, проклятый! Ну что за люди! Без стыда и совести! Неужели честно нельзя?
       -- Честно дешевле будет, -- сказал ей вдогонку Вольдемар, и вновь обратился к Дмитрию: -- Такой вот у нас менталитет. Тебя обманут, и ты обманывай. Мне всучили бракованную вещь, так я её перепродал другому дураку. Не обманешь, не проживёшь! Мы потому плохо живём, что хотим, чтобы всё по справедливости было. Но так не бывает.
       -- Зачем тебе так много денег?
       -- Так куда не ткнись, везде деньги. Вот я купил за три, продал за триста. Зато могу купить всё что захочу. А если положить деньги в банк под проценты, то можно и вовсе не работать. Только не знаю в какой, чтобы не прогореть. Или, может, орден золотой купить? А может, золотые зубы вставить?
       -- Кто-то в этом ордене видел смысл своей жизни, а для тебя это лишь предмет спекуляции. Печально. Какой же тогда во всём этом смысл?
       -- Баба тебе нужна, а не смысл! -- перебил Вольдемар и улыбнулся. -- Зачем, вообще, знать смысл жизни, зачем знать судьбу?
       -- Не знаю. Но это лучше, чем жить, заботясь о деньгах.
       -- У нас тут не Греция, а ты не Диоген.
       -- Вот ответь мне, что для тебя предпочтительнее: власть денег или власть идеи?
       -- Философ ты хренов! -- выругался Вольдемар. -- И чего тебе спокойно не живётся? Неужели не можешь не думать? Отключи ты свою голову, сожги все дневники, как я сжёг. Я ведь тоже когда-то задумывался о Космосе, да вовремя перестал, а то так и с ума спрыгнуть недолго. Живи как все. А не можешь -- пойди утопись! Нельзя же всегда во всём искать смысл.
       -- Я ищу точку опоры. А для этого мне необходимо понять своё место в мире, место этого мира во Вселенной, зачем я рождён, зачем, вообще, понадобился человек?
       -- Когда такие мысли приходят, уколи себя, чтобы не думать, -- думать бесполезно!
       -- Только поняв смысл затеи под названием Космос, я перестану волноваться от всяческих неурядиц. Чтобы стать бесстрастным, нужно понять вселенский смысл происходящего!
       Дмитрий говорил, чувствуя всё большее раздражение от того, что мысли его гораздо полнее и интереснее, нежели слова, которые мало соответствовали глубине духовных переживаний.
       -- Я, как всякий человек, хочу быть счастливым. А для этого нужно реализовывать своё предназначение, а для этого, в свою очередь, нужно понять себя, а для этого нужно быть собой, а для этого нужно постичь мир, -- что и означает постичь Бога. Так простая задача превращается в сверхзадачу -- постичь Бога!
       -- К чему все эти вопросы о смысле бытия? Что изменится от того, что ты постигнешь бога? Разве нет других радостей в жизни? Я вот поджарю на одной сковороде картошечку, а на другой лук с морковкой, только обязательно раздельно, -- и так на душе хорошо становится. Нет, что ни говори, а сладко поесть очень большое дело. Ублажить тело, разве это не счастье? Хорошо поесть -- самая что ни на есть радость в жизни, самая настоящая любовь.
       Дмитрий только пожал плечами.
       -- Пойми, я не могу без ответа на этот вопрос! Для меня он необходим, как пища! Ведь как жить без цели?! Если некуда идти, то и вставать незачем!
       -- Кормить-то себя надо!
       -- А может быть, жить нам осталось совсем немного. Вон видишь комету. Возможно, это грядущий Апокалипсис.
       -- Если мир неминуемо погибнет, то стоит ли пытаться изменить его к лучшему? Если мы обречены, лучше уж пожить в своё удовольствие.
       -- Ну а если война начнётся, что будешь делать?
       -- А ради чего воевать-то? Была бы идея...
       -- Достойно умереть тоже большое дело. И ради чего, вообще, жить?
       -- Торопиться на тот свет тоже не хочется.
       -- А что делать на этом? Чем ты занят?!
       -- Спиваюсь потихоньку.
       Кто-то пил пиво, кто-то стоял рядом в ожидании пустой бутылки, кто-то тут же мочился.
       -- Вот она -- жизнь, -- сказал Вольдемар, указывая на тупик в стене. -- Иногда полезно взглянуть на окружающий мир трезво, пусть даже глазами неверующего.
       -- Нет, я чувствую, чувствую на себе взгляд, вижу себя сверху, слышу изнутри! Это особое состояние, когда чувствуешь, слышишь, видишь то, что не видят другие.
       -- У тебя болезненное воображение. Ты просто внушил себе это, просто не хочешь расставаться с мечтой. Деньги надо зарабатывать, деньги, а то не проживёшь.
       -- Всё заботимся, как обеспечить себе пропитание на будущее, и забываем, что это, возможно, наш последний день. А нужно жить в ожидании Страшного Суда, ведь смерть и есть конец света именно для тебя.
       -- Не желаете свежую порнушку? -- спросил подошедший парень.
       -- Любви хочется, -- позёвывая, ответил Вольдемар. -- А почём продаёшь?
       -- Дёшево, -- сказал парень, и, не прочитав на лицах интереса, отошёл.
       -- А почему ты не разводишься? -- спросил Вольдемар у Дмитрия.
       -- Я не для того женился.
       -- Не понимаю.
       -- Я выбрал женщину, которая освободила меня, подарив необходимое одиночество.
       -- Расчёт ты строишь.
       -- Всего просчитать невозможно. А потому, я хотел бы иметь принцип, который позволял бы правильно ориентироваться в самых непредвиденных ситуациях.
       -- Хитришь ты.
       -- Нет, я хочу знать правду: обманывала она меня или нет. Ведь если обманывала, значит, я --дурак, а она, когда я ухаживал за ней... она спала с другим... вышла замуж за меня, а ребёнок неизвестно от кого... Пойми, мне правду знать надо!
       -- Врёшь ты всё!
       "По большей части люди не лгут, -- их просто не понимают. Такое впечатление, что он защищается, пытаясь "разоблачить" меня, чтобы самому не выглядеть законченным подлецом".
       -- Деньги тебя совершенно испортили, -- с грустью сказал Дмитрий. -- Ты даже не способен поверить в благородные мотивы.
       -- А что это такое? -- И не получив ответа, Вольдемар сказал: -- Нет никакой морали и никакого благородства, есть только необходимость, которая руководит людьми.
       Подошла девочка, держа на руках собаку.
       -- Дядя, купите собачку, -- обратилась она к Дмитрию. -- Она хорошая, добрая. Вот пристала, что не отогнать. А у меня ведь дома ещё две. Усыплять надо. А жалко. Одну отдали мне, заплатили, сказали, заберут скоро, да так и не забрали. Хоть даром возьмите.
       -- Не могу, у меня аллергия.
       -- Тогда удава купите. Вместе с мышами. Для удава они самая лучшая пища.
       -- А чего он такой толстый?
       -- Так это она просто беременная. Купите. Будете разводить.
       Подошла другая девочка, держа в руках клетку, в которой лежала кошка, а по ней ползала крыса.
       -- Тогда вот их купите. Они с детства дружат. Едят не много. Купите, дядя, а то не знаем, что с ними делать. Деньги нужны на еду. Купите!
       -- Деньги -- вот самое главное в жизни! -- торжествуя, сказал Вольдемар. -- Когда деньги в кармане, тогда и праздник.
       -- Главное в жизни то, что за деньги купить невозможно! -- возразил Дмитрий. -- Мне вера, вера нужна!
       -- Маята всё это. Люди верят больше своим деньгам, нежели кому-либо. Купи дорогую вещь по дешёвке, перепродай втридорога, а на остальные деньги покупай всё что хочешь. Представляешь, я тут купил настоящий рубин как простую стекляшку!
       -- Скажи мне: зачем, ради чего или ради кого ты живёшь?
       -- Родители меня не спросили, вот и живу,-- ответил Вольдемар. -- Я барыга. Живу по необходимости, как того требуют обстоятельства.
       -- А идея у тебя хоть какая-то есть?
       -- Тебя съела идея!
       -- Это лучше, чем быть съеденным жопой.
       -- Чтобы выжить, нужно про свои нравственные принципы забыть.
       "Да, каждый сам выбирает свой ад", -- подумал Дмитрий.
       -- А скажи мне: в чём для тебя смысл жизни?
       -- На хрена мне твои философские беседы! -- возмутился Вольдемар. -- Не верю я в жизнь после смерти, не верю! Нет её. Одна только жизнь, одна! Раньше я тоже верил. Но однажды убедился, что нет у людей ничего святого. Всё продаётся, всё! Вся жизнь состоит из вранья, а верующие просто наивные люди. Человек человеку волк!
       -- Вспомни заповедь: возлюби ближнего как самого себя!
       -- Да я себя ненавижу!
       Рядом на скамейке распивали водку. Одна из женщин пьяным голосом причитала:
       -- Господи, сколько же можно терпеть издевательство это?! Подохнуть, в самом деле, легче, чем жить!
       -- Так за чем дело стало? -- усмехнулась собутыльница.
       -- Неразумная система наша, неразумная! Всё сделано, чтобы человек страдал, мучился для чего-то. Сатанинская система! Работы нет, денег нет. Что это за жизнь?! Не хочу я такой жизни! И зачем только меня мать родила?! Лучше б не рожала! Тоже мне, подарочек! М?ка одна! Вот сегодня у меня день рождения, а завтра... у дочери. Только вчера... вчера я её похоронила. ... Чуть с ума не сошла! ... Да, такой подарок ни за какие деньги не купишь! Нарочно не придумаешь! Напрасно мать меня родила. Лучше б не родиться вовсе! Незачем!
       На панели сидела молодая женщина и грудью кормила ребёнка. Нищий без ног, протягивая обрубок руки, просил подаяния. Рядом нищие дрались из-за подаяния. Мужчина с размаху ударил сидящую с ним женщину и забрал брошенную ей на подаяние купюру. Женщина вцепилась ему в волосы. Не обращая внимания, люди проходили мимо. Мужик рылся в контейнерах с отходами, вместе с ним пёс рылся в поисках еды. Мужик вынул что-то, понюхал, почистил о рукав и засунул себе в рот.
       -- Мне это место напоминает выгребную яму, -- сказал Дмитрий. -- Прообраз мира -- суетливого и ничтожного, и мы в этой яме, как мухи навозные. Хотя, наверное, каждый находит здесь свой смысл.
       -- Наивный ты человек, -- усмехнулся Вольдемар. -- Призываешь к смыслу, тогда как люди, наоборот, стремятся сбежать от него.
       -- Слушай, одолжи мне денег, а то поесть не на что, -- попросил у друга Дмитрий.
       -- Мне самому для работы не хватает. И с кого я получу долг, если ты вдруг помрёшь?
       -- Вы ему не верьте, -- сказал подошедший парень. -- У него внешность обманчивая, чересчур интеллигентная.
       Вольдемар тут же отошёл.
       -- Злится, -- усмехнулся парень. -- Не нравится ему, когда правду говорят. Он ведь капитал свой сделал на том, что бабушек обманывает. Они верят ему, точнее его интеллигентной внешности, а он их обирает, даёт за вещи самый мизер, меньше некуда, а потом перепродаёт втридорога. Вот он каков на самом деле! Он мать родную продаст, если выгодно будет! На обмане они здесь все живут, питаются чужим несчастьем. А не было бы тех, кто из нужды продаёт последнее, так они бы здесь не стояли. Принесёт человек вещь золотую, свою, последнюю, а они наровят купить как металл. Стервятники! Нет, хуже -- гиены! Ничего святого у них нет. Ничего!
       Подошёл Вольдемар.
       -- Послушай, у тебя святое что-нибудь есть? -- спросил у него Дмитрий.
       -- Всё на продажу, -- отшутился друг.
       -- Скажи, ты хотя бы любишь кого-нибудь?
       -- Я деньги люблю!
       -- Ну и как, накопил на счастье?
       -- Гнида ты! Прихлопнуть бы тебя, дать по башке, и всё. Думаешь, самый умный, а потому можешь другими помыкать?!
       -- Пусть я гнида. Но я тебя всё равно люблю!
       -- Что ты мне тычешь свою любовь?! Ты же знаешь, деньги для меня важнее!
       -- Деньги лишь функция отношения человека к действительности; они это мы сами! А любовь -- это мироотношение!
       -- Брось, твои слова о любви ничего не стоят. Любовь на хлеб не намажешь!
       Вольдемар задумался, словно вспомнил что-то.
       -- Умер тут вчера один барыга, -- сказала он. -- Схватился за сердце, и каюк. Скряга был страшный, за рубль был готов обмануть. -- Вольдемар тяжело вздохнул. -- Устал я. Надоело всё. Скорей бы жизнь прошла.
       -- Зачем же торопиться?
       -- Да я уже умер! Я живой труп! -- сказал Вольдемар отрешённо. -- С моста сигануть, что ли?
       -- Не надо, прошу тебя! -- Дмитрий испугался. -- Разве у тебя ничего нет, ради чего стоит жить?
       -- Жить вообще не стоит! -- Вольдемар протянул деньги. -- На, держи. Мне пора идти.
       Дмитрий поблагодарил друга, и они попрощались.
       На середину площади вышла женщина, держа в руках плакат. "Верните нам жильё!"
       -- Они нас выселили, -- отчаянно восклицала женщина, стараясь привлечь к себе внимание. -- Нам теперь негде жить! Всей моей семье! Мы ютились в подвале, потом на чердаке, а теперь нас и оттуда выселили. Где нам жить теперь? Проклятые чиновники поставили на очередь, которая подойдёт, когда мы уже сдохнём. У меня двое детей. Дайте жильё моим детям! Мы не можем так больше жить!
       Крики отчаяния тонули в равнодушии привыкшей ко всему толпы.
       Вдруг демонстрантка бросила на землю плакат, выхватила из своей сумки бутылку, облила себя жидкостью, щёлкнула зажигалка, и мгновенно женщина превратилась в пылающий факел. Она металась по площади, кричала что-то, от неё шарахались, потом упала и затихла, продолжая гореть.
       Дмитрий, ошарашенный, стоял не в силах двинуться с места.
       Подбежал милиционер, стал сбивать пламя, но было уже поздно.
       -- Зачем, зачем она это сделала?!
       -- Да потому что не могла жить больше! Довели человека до крайности!
       -- Чего удивляться. Вчерась здесь мужчина себя гранатой взорвал. Так-то вот. Невмоготу стало жить. Намучился, видать, вдосталь.
       "Жизнь беспощадна! Беспощадна!! Или всё это "провокация" Абсолютной Идеи?
       Неужели я никогда не вылезу из этого дерьма, так и умру? Неужели все мои усилия напрасны? Ничего у меня не получается нажить, ни за что зацепиться. Все озабочены лишь как заработать. А для чего? Зачем? Какова цель этого мельтешения? Работать, чтобы жить, а жить, чтобы работать? Зарабатывать, чтобы покупать, а в конечном итоге останется от меня куча дерьма, да и та скоро раствориться без остатка. Не хочу жить материальным, не хочу! -- Но ведь это тоже жизнь! Надо и в этой необходимости жрать постигать смысл, в нём тоже заключена разгадка, как и во всём".
       Дмитрий присел на скамейку рядом со старушкой, продающей газеты.
       -- Что, бабуля, как живётся?
       -- Надоело, сынок. Но что поделать. Так вот и живём, хлеб жуём. А куда деваться-то?
       -- И как, по-вашему, смысл в этой жизни есть?
       -- Не знаю. Родились, вот и живём. Только ничего хорошего нет. Жили и жили. Работали, сколько могли. А теперь... -- Слёзы блеснули в её глазах, еле заметных на сморщившемся лице. -- Теперь плохо... Сын погиб... Живу с невесткой... Помирать уж пора. Хватит землю топтать. -- Старушка заплакала. -- Вот работаю, и в дождь, и в снег. А ведь мне уже семьдесят девять. С шести лет работать пошла. У меня трудового стажа пятьдесят пять, тогда как для пенсии нужно сорок. Где только ни работала, да так ничего и не нажила, даже козы не купила. Вот и сейчас вынуждена работать, чтобы дочку с внуком кормить. Дочка уже десять месяцев зарплату не получает, да и зарплата маленькая -- слёзы одни! Обнищали! Тут прочитала, будто мать задушила своего младенца мужским галстуком, оттого что кормить было нечем.
       К старушке подбежали две собачки.
       -- Вот, собачек кормлю. Люди добрые помогают, кто деньгами, кто со стола чего принесёт.
       "Пустота. Пустота. Пустота. Ничего не хочу, не желаю. И душа от мечтаний пуста. И чего я хочу -- я не знаю. Хоть и надобно что-то творить, но к сему не имею желанья. В пустоту двери мне не открыть. В пустоте даже нет созерцанья. Отчего равнодушен ко всем, как покойник покоем утешен? Этот день не отмечен ничем. Он, наверное, был бесполезен. Но не знаю, и знать не дано, отчего этот день безмятежен. Где-то всё уж давно решено, и от глупостей я обезврежен".
       Дмитрий шёл по вечернему городу, и вдруг его внимание привлекли люди в костюмах прошлого века, запросто разгуливающие по привокзальной площади.
       -- Что это?
       -- Фильм про Анну Каренину снимают.
       Ему вдруг почудилось, что судьба приглашает осуществить давнюю мечту -- сняться в кино, да ещё в ситуации, столь похожей на его собственную.
       -- А нельзя ли и мне поучаствовать?
       -- Спросите у ассистента режиссёра. Кажется, ещё нужна массовка.
       С трудом найдя костюмерную, Дмитрий встал в очередь, и когда очередь его подошла, он с удовольствием надел предложенную ему одежду прошлого века: жилетку, визитку, котелок. Ассистент режиссёра оценивающе посмотрел и сказал:
       -- Вы нам подходите. Снимать будем всю ночь. Согласны?
       -- Конечно!
       -- Тогда представьте, что вы приват-доцент философии, ну или школьный учитель.
       "У меня что, на лице это написано?" -- удивился Дмитрий.
       Стоя перед зеркалом, он долго рассматривал собственное отражение, пытаясь узнать в себе себя, силясь вспомнить себя другого, словно вернувшегося из прошлого. Он был всё тем же, но ощущал себя кем-то другим, как будто личность сменила оболочку.
       "Верно говорят: одежда -- вторая кожа, а костюм -- душа. Кто же я? Молодой Бердяев? Мечтатель Достоевского? Или просто статист? Нет, не могу, не хочу быть статистом! Хотя, по жизни, конечно, статист".
       -- Ну до чего же вы похожи на Клима Самгина! -- сказала женщина в костюме знатной дамы. -- Я здесь недавно снималась в фильме по роману Горького.
       "Мы и в самом деле похожи, -- подумал Дмитрий. -- Та же созерцательность и интеллигентская неприкаянность; он, как и я, не хочет расстаться с одиночеством, чтобы не увидеть собственной никчёмности; жизни боится, предпочитая рассуждать, а не делать, живёт умозрительно и не хочет расстаться с рефлексиями, да и не может уже, -- они заменяют ему жизнь; в своём недовольстве жизнью он любуется собой, чувствуя собственное превосходство над окружающими в этой своей неудовлетворённости; не хочет принять действительность, предпочитая мечтательство; образование его испортило, научив рассуждать, вместо того, чтобы сострадать, приучив анализировать, а не чувствовать; обилие чужого знания, не наполненного чувством, заразило ум бациллой сомнения, тогда как необходимо доверять, да так, чтобы обман не мог поколебать веры. Удовольствие от одиночества, от неудовлетворённости и несчастности своей, интеллектуальный мазохизм -- вот составляющие его Я. Человек, не желающий расставаться с самопредставлением о себе, как о личности выдающейся, кичащейся собственной не нормальностью, смотрящий на других сверху вниз, а по сути, просто неудачник. Такое впечатление, что ты боишься расстаться с представлениями о собственной незаурядности, со страхом предчувствуя, что ничего больше у тебя за душой нет".
       В результате переодевания произошло невероятное превращение: лица статистов стали одухотворённее, движения размереннее, манеры деликатнее. Одежда, подобранная костюмером, очень точно соответствовала лицам, а лица одежде. Будто машина времени перенесла на сто лет назад. Люди всего лишь сменили одежду, наклеили бороду или бакенбарды, -- и вот уже одни превратились в аристократов, другие в крестьян, третьи в мастеровых, четвертые в разночинцев. Костюм изменил лица, выразив то внутреннее духовное содержание, которое соответствовало его владельцу. Аристократы тут же образовали свой круг, обращение стало подчеркнуто вежливым, манеры изысканными. Впечатление было такое, будто костюм обязывает. Что такое одежда: маска или отражение сути?
       -- Что ж, господа, -- сказал один из новоиспечённых аристократов, -- пожалуй, после этих съёмок мы сможем с гонорара позволить себе купить что-нибудь этакое. А то ведь обычно зайдёшь в магазин и только облизываешься.
       Женщины преобразились до неузнаваемости, превратившись в дам и требуя возвышенного к себе отношения.
       -- Раньше люди были духовнее.
       -- Мы мечтаем о них, они о нас, но люди по сути нисколько не меняются.
       -- Кино -- другая реальность.
       Одетый в платье второй половины девятнадцатого века, Дмитрий, в ожидании съемки, разгуливал по пустынным петербургским улицам. Возможно, именно желание быть собой делало его поведение необычайно естественным. Его фотографировали, но он не обращал внимания; он словно выпал из настоящего, вернувшись в себя прошлого.
       Размеренная походка, щеголеватые манеры, взгляд из-под котелка смущал женщин. "Брожу один по Петербургу, мечтатель, страстию томим. В душе надрывно, пусто, нудно. Себе завидую -- любим!" Проходящие мимо девушки восхищенно перешептывались: "Вот мужик настоящий, не то что нынешние".
       А на съёмочной площадке суетились декораторы, непрестанно бегали ассистенты режиссёра, расставляя статистов, постановщики света ослепляли лучами прожекторов, художники по костюмам поправляли актерам платье, гримёры использовали каждую паузу, чтобы подправить исполнителям грим. И только недовольный режиссёр невозмутимо сидел перед монитором, время от времени отвечая на замечания продюсера.
       Дмитрий с любопытством наблюдал как ложь, благодаря игре, превращалась в реальность; он ожидал чего-то значительного, что позволило бы понять смысл происходящего с ним в этой сюрреальности кино.
       Ирреальная атмосфера кино завораживала. Стук пролёток сливается с гулом вертолёта, лакей просит закурить у своего господина, великосветская дама жуёт резинку, судари и сударыни фотографируют друг друга на память, крестьянин, сидя на мешке, пьёт баночное пиво. Всё смешалось. "Где реальность? И что есть реальность? Может, я сплю? Откуда это ощущение, будто я уже когда-то это видел?"
       -- Приготовиться, -- скомандовал режиссёр. -- Снимаем сцену встречи на вокзале.
       Дмитрию дали в партнерши рыжеволосую красавицу и поставили позади Вронского с матерью. Режиссёр скомандовал "мотор" и все пошли. Дмитрий послушно направился, куда ему указали, стараясь как можно лучше исполнить ту роль, которую придумал для себя, хотя никто от него этого не требовал. Своей партнерше он объяснил, что они должны сыграть молодожёнов, отправляющихся в свадебное путешествие, нашёл где-то для неё букет цветов и вёл себя подчеркнуто галантно, ухаживая за своей новоиспечённой женой.
       Поскольку он хорошо смотрелся, его ещё и ещё ставили в кадр. Дмитрий настолько вжился в роль, что продолжал играть себя, даже когда съёмка прекращалась, и держался при этом столь естественно, что мать Вронского оглянулась и с удивлением посмотрела на Дмитрия. Заметив это, стоящий рядом "аристократ" сказал:
       -- Запомни: надо держаться подальше от камеры и поближе к кассе.
       -- Я снимаюсь не ради денег.
       -- А ради чего?
       -- Кино чудесная возможность быть разным, оставаясь собой.
       -- А ты думаешь, я всегда работал за деньги? И у меня когда-то был интерес, и вдохновение было.
       Кино засасывало своей сказочностью, нереальностью происходящего. Дмитрию начинало казаться, будто в действительности снимается совсем другой фильм, о котором никто не подозревает, где он является исполнителем главной роли, а все находящиеся вокруг него всего лишь массовка. Он чувствовал, что воплощает себя, повинуясь чьей-то воле, которая неожиданным образом поставила его в такую узнаваемую ситуацию, позволив сыграть себя самого.
       Схожесть его жизненной ситуации с той, что разыгрывалась на съёмочной площадке, побуждала задуматься над смыслом происходящего. Невольные параллели с романом Толстого вновь заставили размышлять о судьбе. Дмитрий хотел понять себя, но больше того -- почувствовать Великого Режиссёра, который привёл его на съёмочную площадку и дал возможность сыграть себя прошедшего, настоящего, и, возможно, будущего себя. Он благодарил за счастливую возможность прочувствовать всю боль и стыд, горечь обмана и радость прощения, безнадёжность, отчаяние и обретение веры. Дмитрию казалось, будто он вновь в той же ситуации, поскольку не смог разрешить её в прошлом. Он желал почувствовать и понять, каким он был век назад, что изменилось и изменилось ли что-нибудь за прошедших сто лет.
       "Банальный любовный треугольник. Эта история повторяется в разные времена в разных лицах. Я был любовником, теперь стал мужем, и вновь оказался любовником. Кто для меня Анна: та, которая бросила меня? или та, что влюблена в меня?
       Ощущение такое, будто всё повторяется, причём с того самого момента, на котором я остановился. Я простил жену, но уже потерял ребёнка. Всё, всё бесконечно повторяется. Неужели опять неминуема смерть? Чья же? Моя? Жены? Или нас всех? Нет, не хочу ничьей гибели! Мне не нужна интрижка. Я лишь хочу понять, кто я? Обманутый муж и обречённый любовник? Каренин или Вронский? А может быть, и тот и другой одновременно?
       Смотрю на Анну, а вижу в ней свою жену. Почему я выбрал в жёны именно эту девушку? Кажется, мы знакомы с древних времён, и всегда я почему-то выбираю её. Нас вечно преследует одно и то же: жена вынуждена выбирать между ребёнком и любовником, любовником и мужем, и бесконечен обман, страдание, разочарование. От жизни к жизни наши отношения развиваются, но каждый раз мы не можем разрешить проблему любви, и умираем от безвыходности, и рождаемся вновь, и снова решаем вечную проблему предпочтения, и вновь делаем выбор, и вновь страдаем, как и прежде, и кажется недалеко ушли от неудачного решения прошлой жизни, и вечный выбор преследует нас.
       В прошлый раз она покончила с собой. Что же теперь делать мне? Как решить эту вечную проблему? Я вновь выбрал её, она опять ошиблась во мне. Что же дальше? Неужели опять, как уже было во множестве раз, неужели опять безвыходность смерти?! Каждый раз жизнь предыдущая продолжается в последующей, и каждый раз одна и та же дилемма, и мы решаем её по-разному, но с неизменно неудовлетворительным для обоих результатом. Уже кончала самоубийством она, уже дрался на дуэли я, однако никак не можем найти выход. А может, проблема предпочтения в любви неразрешима, и всегда будет существовать неразделённая любовь?
       Каждый раз, начиная сначала, мы не помним опыта прошлого, хотя что-то подсказывает невозможность повторения ошибок, заставляя искать новое решение. Мы делаем новый выбор, а результат всё тот же. Почему так? Что же это такое? Судьба? Рождаясь вновь и вновь, мы попадаем в одну и ту же ситуацию, и каждый раз пытаемся найти выход из тупика, и каждый раз безуспешно.
       Я искушаю и искушаем, отдаюсь страсти, ошибаюсь, понимаю свою ошибку, пытаюсь исправить, найти выход, погибаю, и рождаюсь вновь, и ничего не помню из прошлого, хотя что-то помогает узнать всё тот же тупик, и вновь, обуреваемый страстью, совершаю ошибку, понимаю ошибочность сделанного выбора, но иду до конца, и ничего не могу с собой поделать, и вновь погибаю, и рождаюсь снова, и так бесконечно. Сколько же необходимо мне жизней, чтобы найти решение этой проблемы, чтобы обрести гармонию, любить и быть любимым, чтобы найти свою половинку, если таковая существует?
       В разные времена мы, кажется, исполняем один и тот же спектакль; меняются роли, но всё тот же выбор: смириться со злом или пасть в безнадёжной борьбе? любить и принять смерть от любимого? убить себя или довести любимого до самоубийства? Я уже убивал её, и она убивала себя, я дрался из-за неё, и она убивала меня, мы погибали вместе, но, увы, не в силах найти выход. Мы никак не можем быть счастливы. Бесконечное количество возможностей, и всё тот же отрицательный результат. Почему? Или Зачем?
       Смерть побеждает любовь, и мы возвращаемся вновь, чтобы жить и пытаться найти ответ на вопрос Зачем? зачем каждый раз мы сталкиваемся с одной и той же ситуацией? что должны мы понять? какой выход найти?
       Когда же любовь преодолеет смерть? Любовь хочет преодолеть смерть?
       Лишь когда любовь преодолеет смерть, мы, наконец, уйдём в Вечность! Но для этого необходимо обрести веру! В себя! И в любовь! В то, что со смертью ничего не кончается, и что за всем происходящим стоит Нечто, раз от разу возвращающее нас жить, для того, возможно, чтобы мы нашли ответ, чтобы нашли любовь, чтобы мы нашли Его!
       Меняются времена, обстоятельства, условия, только мы всё те же. Жизнь как вечная любовь, или просто любовь, любовь без страха, где смерть лишь символическая граница, разделяющая любовь на жизни!
       Что же это? Что это такое?! Какое-то безумное повторение. Всё те же проблемы, всё те же слова, жесты, лица! Всё как всегда: м?ка, любовь, страсть безудержная и беспощадная, неумолимая как смерть, и полное подчинение судьбе, бессильное и парализующее, будто следуем в наезженной веками колее, и не может выйти из неё, и всё повторяется как прежде, и мы повторяемся, словно исполняем одну и ту же роль.
       Что же это такое?! Как вырваться из этой вечной круговерти? как избежать уготованной участи, кажется, уже известной, стоит только вспомнить себя и прошлую свою жизнь, которая снится ночами, которая позволяет узнавать незнакомые места, предвидеть поступки и предугадывать слова?
       Всё то же, всё то же, неумолимо и беспощадно! И раз от раза только хуже, словно прошлый опыт не в счёт, а будущее такое же, как настоящее, и прошедшее. И всё те же ошибки, роковые ошибки, которые уже не ошибки, а просто Рок! И никуда не деться, не избежать уготованной участи, и вынужден подчиниться, помимо воли, словно и нет моей воли, а есть только Предопределённое.
       Сто лет, и ещё сто лет, и ещё сто. Сколько их ещё будет? Меняется одежда, обстановка, только мы всё те же, лишь иногда меняемся ролями. Кто я сейчас: Каренин или Вронский? Кажется и тот и другой одновременно. Глупо? Абсурдно? Или во всём этом есть какой-то смысл? Но какой?!
       И вот я люблю, и страдаю, и прощаю, и вновь люблю, и вновь мучаюсь ... Безнадёжно!
       Посвятить жизнь женщине? Это слишком просто, и слишком мало.
       Каждый раз по-разному, но по сути всё то же. Зачем? И никуда не деться. Почему?
       Пытаемся что-то изменить, но все попытки безуспешны, словно всё предопределено. Всё, всё предопределено в отношениях мужчины и женщины, всё та же вечная трагедия любви и смерти, ненависти и прощения, прощения и отмщения, жажда любить и нежелание отвечать на любовь, грехопадение, суд над собой, и высвобождение от невыносимой муки жить.
       Разве не очевидно, что в ситуации Анны нет выхода, невыносимость греха гнетёт, и никуда не деться от осуждения себя. Может ли женщина выбрать между любовником и ребёнком, между грехом и совестью, любовью и изменой? Грех невыносим и неумолимо подталкивает к смерти. По сути, грехопадение -- самоубийство!
       Много уже было постановок известной драмы. Тем не менее, люди почему-то не учатся на чужих ошибках. Возможно потому, что каждый непременно должен исполнить свою жизнь, а не наблюдать за жизнью других. Не совершать ошибки невозможно. Ибо нет ошибок, а есть судьба!
       Может ли Анна избежать своей судьбы? Она просто не могла иначе! Да, судьба -- это когда невозможно иначе! Анна понимала, была предупреждена, но ничего не могла с собой поделать. Это сильнее её! И так с каждым! Знаем, понимаем, но ничего изменить не можем. А потому подчиняемся, иногда даже осознанно совершаем "ошибку", ибо это не ошибка, а неизбежность!
       Может ли Анна не заметить Вронского? Ведь если бы не эта "случайная" встреча на вокзале, ничего бы, возможно, и не было? Всё случай, Его Величество Случай! Или это судьба? А может, лишь выдумка Толстого? Но разве моё здесь появление случайно? Я бы не стал сниматься в любом другом фильме. Мне дана счастливая возможность сыграть себя, наверное, для того, чтобы понять нечто необходимое для меня в сложившейся ситуации развода.
       Что же такое судьба? Эта их встреча и этот взгляд? взгляд судьбы! Неужели всё было предрешено? Но ведь она чувствовала, и даже по примете поняла, что не к добру эта встреча. Могла ли она избежать своей судьбы? Могла ли не броситься под поезд? Легко сказать, могла, а на деле была не в силах. Это сильнее её! Судьба сильнее человека? Выбрав любовь, она выбрала свою судьбу. Любовь сильнее человека? Да, потому что любовь это Бог!
       Неужели невозможно ничего изменить, неужели невозможно спасти её?! Нет, я не могу вмешаться в сценарий и крикнуть Анне, чтобы она не смотрела на Вронского, не могу предупредить её. Всё идёт своим чередом. Всё предрешено! Я не в силах предотвратить неминуемого конца, не в силах исправить предначертанный ход событий. Могу лишь пройти мимо Анны и кричать глазами, просить, умолять не смотреть на Вронского, потому что хочу спасти её, и, кажется, уже люблю..."
       -- Мотор. Пошли.
       Взглянув на Вронского, Анна шла прямо на Дмитрия, и он смотрел в её глаза, с мольбой, с тоской, крича, и она... она смотрела в его глаза, и всё сбывалось, всё, о чём он думал, о чём мечтал, что представлял втайне от всех.
       -- Это невероятно! -- воскликнул Дмитрий. -- Этого просто не может быть!
       -- Что невероятно? -- спросила удивлённая партнёрша.
       -- Неужели вы не чувствуете?!
       Всё сбывалось! Сбывалось всё, о чём он мечтал когда-то: он снимался в кино, вместе с мировыми кинозвёздами, играл себя настоящего, прошедшего, будущего, он создавал фильм, с которым навсегда останется в вечности.
       -- Ах, не так Вронский смотрит на Анну, не так! -- не удержался Дмитрий. -- Это взгляд судьбы! В нём должно быть всё: и предчувствие счастья и предвидение смерти!
       -- Вы странный. Кто вы по профессии?
       -- Человек.
       Он ощущал своё присутствие одновременно в нескольких реальностях: как статист участвует в съемках фильма, в то же время снимает свой фильм, где исполняет главную роль, где Анна не случайная актриса, а его вечная жена, его судьба, которая возвращает его вновь и вновь в бесконечную драму любви и смерти, заставляя пережить всё сначала, вынуждая убивать, подталкивать к самоубийству теперь вот на съёмочной площадке; и, наконец, ещё одна реальность -- их отношения с Анной, которых не было, но которые были!
       Дмитрий любовался её грацией, какой-то удивительной красотой, смотрел на неё и старался угадать её настроение, чувства, ощущал исходящее от неё тепло души.
       "Необыкновенная женщина! Необыкновенная! Это женщина с сердцем! Но красота -- её рок! Чувствую, как ей одиноко, как необходимо, чтобы её пожалели, вырвали из одиночества. Я понимаю её, и, кажется, даже чувствую, и готов пожалеть! Нет, это невозможно, невозможно! Но как хочется любить её, спасти её!"
       -- Страшнее женщины зверя нет!
       -- Она просто развратная баба.
       -- Красивая женщина всегда приносит несчастье.
       -- Да, к сожалению, женщина ещё и человек.
       -- А мне в отношениях с женщинами интересен лишь я сам.
       "Неужели жизнь это кино, а судьба -- роль, которую надлежит исполнить? Мы думаем, что свободны, а на деле всё управляется режиссёром, все слова, сцены, даже жесты предопределены сценарием, а мы лишь статисты, от которых ничего не зависит, кроме исполнения заданной роли. Неужели судьба человека подобна киноленте: можно открутить назад, вперёд, но ничего изменить невозможно? Живые мы или на плёнке? Сам человек творит свою судьбу или только исполняет ему предначертанное? Могу ли я что-либо изменить? Да, я свободен и могу вести себя, как угодно. Но если хочу сниматься, то должен вести себя так, как велит режиссёр. Я могу хорошо или плохо сыграть свою роль, но хочу сыграть хорошо".
       Анна побежала, и вдруг остановилась, увидев как Дмитрий смотрит на неё. Присела на скамейку. Он стоял невдалеке и неотрывно глядел на неё. Анна подняла глаза и наткнулась на пронзительный взгляд его серых задумчивых глаз. Он смотрел на неё неотрывно. Так смотрит мужчина, проникая в женское сердце, чтобы остаться в нём навсегда.
       Он почувствовал в ней Анну, и сердце забилось трепетно и нежно. Она смотрела с непониманием и недоумением, и, наконец, увидела его. Казалось, все исчезли, были только они двое, и тропинка взгляда, которую он проложил, направившись к её сердцу.
       Она не поняла и опустила глаза. Ещё раз подняла глаза, и они долго неотрывно смотрели друг в друга. Наконец, она не выдержала и, словно вспомнив о роли, ушла в себя.
       Неожиданно он ощутил нечто похожее на содрогание. Издали надвигалась тёплая тяжёлая волна чувства, от которого нет спасения, которое обязательно догонит и унесёт в пучину страсти, где ждёт неминуемая сладкая погибель.
       "Умереть от любви невозможно? Только что же такое любовь? Чувство выразить словом так сложно, как судьбу искушать нам не вновь. Мы живём лишь тогда, когда любим, без расчёта, без выгод, на снос! И по жизней цепочек мы кружим, задавая извечный вопрос: Умереть от любви невозможно? Кто не любит, тот вряд ли поймёт. Кто расчётлив -- живёт осторожно. Но и вряд ли любовь он найдёт!
       Эта женщина -- иллюзия, моя мечта, мой самообман! Она сводит меня с ума! Не желание, но безумие вызывает она. Она вся бездна безумства! И всегда выбирает любовь, несмотря ни на что! Она раба любви. Нет, она сама любовь!
       Мне хочется любить её! Хочется безумства любви! Хочется принести себя в жертву любви! Всем пожертвовать ради неё! Любовь превыше всего! Выше долга и веры. Вера и долг существуют вместе с любовью, без любви их нет. Это чувство -- нечто недоступное, заставляющее приносить себя в жертву, восхищаться, парить, оно выше любви к женщине, выше любви женщины! Ни одна женщина не понимает этого стремления к бесконечности!
       А в их игре с Вронским нет даже искорки любви, даже намёка на страсть. Посреди этого притворства я единственный предлагаю настоящее -- свой взгляд, мои чувства, мои мысли!"
       -- Кино это игра, притворство.
       -- Вся жизнь игра.
       -- А мир театр, а люди в нём актеры.
       -- Одно дело играть себя, другое дело притворяться, будто понимаешь и чувствуешь своего героя.
       -- Гениальный актёр всегда играет себя. Гениальный писатель пишет о себе. Гениальный режиссёр ставит фильмы про себя. Гениальность художника в нём самом!
       Уже сняли пять дублей, а режиссёр всё недоволен.
       "Она играет с Вронским, а оглядывается на меня. С трудом выдерживает мой пронзающий взгляд, пытается защититься, нет, не безразличием, а ответным взглядом недоумения, стараясь понять, зачем, почему я так смотрю на неё. Неужели она не чувствует лживость этой игры в любовь? Я хочу помочь ей понять, каким может быть взгляд судьбы, это тягостное сладкое чувство неволи, когда судьба накатывает тёплой волной желанного блаженства и уносит в омут страстей".
       В какой-то момент она показалась Дмитрию очень похожей на жену: та же гордость, самовлюбленность, та же красота и то же ощущение несовершенства, неполноты бытия. Он вспомнил, как впервые увидел её, как заглянул в её глаза и прочитал в них свою судьбу.
       "И вновь этот скользящий, вынужденный взгляд, дабы убедиться, что я смотрю на неё, смотрю неотрывно. На фоне киношной лжежизни происходит роман, который существует только в нашем взгляде, его никто не видит, и это восхитительно! Она смотрит на Вронского, обнимает брата, но видит и чувствует только меня. Возможно, я единственный, кто на площадке живёт, а не притворяется. Наверное, для меня одного на съёмочной площадке она Анна.
       Быть может, она мечтает о любви, которую пытается сыграть, и мой взгляд интересует и волнует её больше, чем киношное лицедейство? Кажется, она начинает понимать, что я играю не ту роль статиста, которую мне отводят, а главную роль иного действа, незаметного для всех, кроме неё и меня, и это действо происходит только в нашем взгляде. Но откуда во мне такая смелость? Если взглянуть со стороны, я кажусь маньяком. Возможно, она удивлена моей смелости, граничащей с бесцеремонностью. Все на неё смотрят, а я разглядываю, словно подглядываю. Быть может, она догадалась, что я снимаюсь не ради денег.
       "Но тогда ради чего же? Посмотреть на меня?" Взгляд Анны непонимающий. "Почему он так смотрит на меня?"
       Я пожираю её глазами. Когда бы она ни взглянула на меня, а она уже не может не взглянуть, чувствуя на себе моё неотрывное наблюдение, её глаза встречают пронзительный блеск моих глаз. Это дерзость -- так смотреть на кинозвезду! Но мне кажется, я слышу её. Слышит ли она меня?"
       -- Приготовиться к съёмке самоубийства, -- объявил режиссёр.
       "Неужели невозможно ничего изменить? Выбрав любовь, Анна выбрала свою судьбу. И погибла. Почему? Потому что таковы законы любви? или она не смогла жить с ощущением греха? Кто же она: раба любви или прелюбодейка? Её следует оправдать за любовь или осудить за прелюбодейство? -- "Я хочу любви, а её нет. Стало быть, всё кончено. И надо кончить". -- Но ведь я люблю её! -- "Любовь неоткуда взять, приказать нельзя". -- Но почему, почему так происходит? -- "У меня всё в нём одном, и я требую, чтоб он весь больше и больше отдавался мне. А он всё больше и больше хочет уйти от меня". -- Но я хочу любить её одну. Мне не нужны другие женщины. В ней смысл, и радость, и счастье моей жизни! -- "Моя любовь всё делается страстнее и себялюбивее, а его всё гаснет и гаснет, и вот отчего мы расходимся. И помочь этому нельзя". -- Но я люблю её всё больше! Для меня она смысл и счастье жизни, и потерять её означает лишиться не только радости, но и желания жить. Что же она хочет от меня? -- "Она ревновала его не к какой-нибудь женщине, а к уменьшению его любви". -- Но я люблю её! -- "Что ищет мужчина в женщине: любви не столько, сколько удовлетворения тщеславия". -- Лишь отчасти. Но неужели только инстинкт связывает мужчину и женщину? -- "Ты, кажется, представляешь себе всякую женщину только самкой". -- Скорее да, чем нет. Но что же ей надо? Чего она хочет? -- "Мы именно шли навстречу для связи, а потом неудержимо расходимся в разные стороны. И изменить этого нельзя". -- Почему? -- "Притупляется вкус". -- Неужели и любовь имеет свой срок? -- "Да, того вкуса уж нет для него во мне. Если я уеду от него, он в глубине души будет рад". -- Но почему, почему? -- "Я покорилась ему". -- Что же в этом плохого? -- "Разве я не могу жить без него?" -- Но зачем? -- "Я не покорюсь ему; я не позволю ему воспитывать себя". -- Что за рок заключён в любви мужчины и женщины? -- "Если бы я могла быть чем-нибудь, кроме любовницы, страстно любящей одни его ласки; но я не могу и не хочу быть ничем другим. И я этим желанием возбуждаю в нём отвращение, а он во мне злобу, и это не может быть иначе". -- Чего же хочет женщина от мужчины? -- "Наказать его и одержать победу в той борьбе, которую поселившийся в её сердце злой дух вёл с ним". -- Значит, война? -- "Она не хотела борьбы, упрекала его за то, что он хотел бороться, но невольно сама становилась в положение борьбы". -- Но зачем? -- "Я накажу его и избавлюсь от всех и от себя".
       Почему она покончила собой? Совесть не выдержала? Или это природа? Ведь муж стар. Природа пересилила моральные нормы? А может, она не вынесла тяжести содеянного греха? Вначале она боролась с грехом, потом смирилась с ним, под конец, стала служить греху. Любовь не искупает греха? Так умерла она от греха или от безвыходности?
       Возможно, в заповеди "не прелюбодействуй" заключена скрытая от нас закономерность: совершая грех, человек губит себя, потому что отказывается от веры? Прелюбодейство суть предательство? а предавший веру, теряет и любовь? и от того потребность в самоуничтожении? Любовь не выдерживает содеянного греха?
       Всё, всё из-за любви, всё ради любви, в том числе и так называемое зло!
       А может быть, всё дело в браке, в его лживости, искусственности? Да и что такое брак: нечто надуманное или абсолютно необходимое? симбиоз или противоестественная условность? Нет, брак не пустая формальность. Прежде всего это потребность в доверии, в ощущении надёжности, безопасности. Если, конечно, брак освящён любовью. А если любви нет, нет и веры. Быть может, потребность в любви, это в большей мере потребность в вере? любовь даётся для того, чтобы обрести веру? а вместе с потерей веры исчезает и любовь?
       Супружество никогда не защищало от любовных связей и внебрачных детей, но вступление в брак решало и решает более глубокие проблемы наследия и смысла жизни. Однако что делать, если один вдруг разлюбил, а другой продолжает любить? Можно разрешить свободные половые отношения, организовать воспитание детей, но невозможно решить проблему взаимности: когда один любит другого, а другой нет. Животные свободны в предпочтениях, сходятся по весне и расходятся, однако столь же тяжело переживают разлуку, отсутствие взаимности, и даже умирают от любви. Возможно, сексуальная природа человека и полигамна, однако как разрешить вопрос предпочтения? Как быть, если один захочет уйти, тем самым лишив другого смысла и радости жизни? Нет, эта проблема неразрешима, неразрешима! Проблема взаимности -- это нечто фатальное!
       Анна хотела всего лишь любить, любить несмотря ни на что, и это её погубило. Она не желала лгать, притворяться, как все, не могла жить в браке с нелюбимым. Но ведь точно также поступила моя жена. Я тоже простил её. -- Но тогда почему не хочешь дать развод? -- Может, потому что ещё люблю, и надеюсь, и верю, что она вернётся? Или всё дело в дочери? -- А может, тебе хочется, чтобы она довела себя до самоубийства? -- Да, я хочу, чтобы она была наказана -- наказала себя! Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость! Но сохранится ли тогда любовь? Нет, тогда восторжествует смерть!
       Чувствует ли она свою вину передо мной? Вряд ли. Она согрешила, однако вовсе не собирается кончать жизнь самоубийством. Вряд ли даже испытывает угрызения совести. Ведь она выбрала любовь. Я оправдываю её, и хочу пожалеть. Вот только не нуждается она в моей жалости. Она хочет освободиться от меня любыми способами, возможно, для того, чтобы поскорее забыть своё предательство? Или всё проще: молодой любовник лучше старого мужа может удовлетворить молодую женщину?"
       "Борьба за существование и ненависть -- одно, что связывает людей". -- Неужели это и есть истина? -- "Разве все мы не брошены на свет затем только, чтобы ненавидеть друг друга и потому мучить себя и других?" -- Не хочется в это верить. Хотя это так похоже на правду. Жизнь кажется абсолютно бессмысленной затеей, полным абсурдом. -- "Я не могу придумать положения, в котором жизнь не была бы мучением... все мы созданы затем, чтобы мучиться... мы все знаем это и всё придумываем средства, как бы обмануть себя. А когда видишь правду, что же делать?" -- Где правда, где ложь, где настоящее, где желаемое, где истинное, где выдуманное? понять невозможно! -- "Всё неправда, всё ложь, всё обман, всё зло!.."
       Я не могу так больше! Я должен, должен знать, что я такое и зачем я здесь?!
       "Где я? Что я делаю? Зачем?" ... "Без знания того, что я такое и зачем я здесь, нельзя жить". ... "Господи, прости мне всё!"
       -- На сегодня хватит, -- объявил режиссёр.
       Дмитрий не без сожаления покинул съёмочную площадку, напоследок проводив взглядом Анну. Она не оглянулась. И тут он почувствовал, что настолько привык смотреть в её глаза, что уже не может без этого вопрощающего и непонимающего взгляда, он будто разорвал образовавшуюся связь.
       -- Сама виновата. Раз не любила, не надо было замуж выходить.
       -- Она сама не знала, чего хотела. Оттого и бросилась под поезд.
       -- Наркоманка она. Известное дело: наглоталась опиума, вот и бросилась под поезд.
       -- А мне кажется, такова расплата за прелюбодеяние. Она не смогла вынести тяжести содеянного греха.
       -- Ерунда, от угрызений совести ещё никто не умирал.
       -- Выдумал это Толстой от безделья.
       -- Не скажи. Мой друг оказался в схожей ситуации: жена от него ушла к молодому любовнику, вдобавок ребёнка взяла с собой, а он в ответ на это предательство не даёт ей развод.
       -- Трахнуть Вронский хотел её, вот и всё.
       -- Их объединяло желание, а не понимание.
       -- Ей любви не хватало, потому она и изменяла.
       -- Всё зло в мире от баб.
       -- Ну, мы тоже не ангелы.
       -- Шлюхи они, чего тут ещё говорить. От поганой женской натуры семьи разваливаются, а значит, и страну они развалили. Одинокие семьи, брошенные мужья, дети в неполных семьях, -- все неурядицы от баб. Ненавижу баб, ненавижу! У них вместо совести одни безрассудные желания. Женщине можно говорить только комплименты, большего она постичь не в состоянии.
       -- Видать, не повезло тебе с женщинами, потому ты и несчастлив.
       -- Счастлив тот, кто ещё не знает, что его жена обманывает, а когда узнает, станет думать как я.
       -- Вот были бы деньги, не было бы проблем.
       -- Это иллюзия. Даже имея миллион, я не смогу вернуть семью. Мне бабы нравятся, когда они слабые и нуждаются в защите. А ежели они умнее и сильнее, то зачем они мне нужны, а я им?!
       -- А вот мой завёл любовницу. Не знаю, что и делать, я ведь против неё черепаха.
       -- А я и мужа и любовника полюбила только за то, что глаза у них были, как у моего любимого артиста: такие же лучистые и пронзительно голубые.
       В фойе, где выдавали деньги, царила давка. Бывшие аристократы без смущения расталкивали дам, которым ещё недавно целовали ручки. Узнать бывших господ было трудно: изменился не только костюм, но и манеры, и слог.
       -- Вы кто такой? -- кричала женщина ещё не успевшему снять костюм аристократа. -- И по какому, позвольте, праву?
       -- Я... я никто... -- смущенно произнёс мужчина, видимо, стесняясь своего костюма.
       Дмитрий получил деньги, купил на все большой букет роз и попросил передать Анне.
       После ночных съемок всё вокруг казалось нереальным. Дмитрий решил прогуляться по ночному городу. Он шёл в тумане, ощущая таинство ночи и предчувствуя необычайное, что обязательно должно повстречаться на его пути. Город ещё не проснулся.
       Неожиданно погасло освещение. Лабиринт переулков и домов провалился во тьму. Ощущение было такое, будто оказался на дне высохшего колодца.
       Проходя по не проснувшейся улице, Дмитрий обратил внимание на трепещущийся белый холм.
       -- Кому этот памятник? -- спросил он у прохожего.
       -- Какому-то писателю.
       "Наверное, Достоевскому. А может быть, Толстому? Или это памятник Гоголю? А может, Лермонтову?"
       Усталость брала своё. Он присел на скамейку. Хотелось спать.
       "Мне больше никогда не будет тридцать семь. И этот год исчезнет безвозвратно. Чем же отметить каждый божий день, чтоб не сказать, что прожил жизнь напрасно? Я знаю, лет не существует, ведь лишь дела пространство создают. Но что конкретно в Вечности пребудет, сами дела ответа не дают. Что отличит меня средь поколений, и нужно ли отличья достигать? Каких ждёт Вечность от меня творений? Что я могу для Вечности создать? Что нужно Вечности: роман или преданье? потомков уваженье иль любовь? Мне кажется, найти своё призванье я должен, чтобы воплотиться вновь.
       "Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана? Иль зачем судьбою тайной ты на казнь осуждена? Кто меня враждебной властью из ничтожества воззвал, душу мне наполнил страстью, ум сомненьем взволновал?.. Цели нет передо мною: сердце пусто, празден ум, и томит меня тоскою однозвучный жизни шум".
       Нет, скорее всего, это памятник Пушкину. Тяжело, наверное, быть памятником.
       -- Да, нелегко.
       Дмитрий оглянулся. Вокруг ни души.
       -- "Я всем чужой".
       Что это?! Откуда шёл этот голос?
       -- "Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать..."
       Нет, это не был голос из прошлого. Это было настоящее!
       -- "Воспоминание безмолвно предо мной свой длинный развивает свиток: и с отвращением читая жизнь мою, я трепещу и проклинаю, и горько жалуюсь, и горько слёзы лью, но строк печальных не смываю".
       Дмитрий растерянно взглянул на памятник. Белое полотно скрывало скорбный силуэт.
       -- Мучительная мысль мне не даёт покоя: зачем живу, в чём жизни цель моя? Оставить след, который тотчас смоет или всего душе отдать себя?
       -- "Не для житейского волненья, не для корысти, не для битв, мы рождены для вдохновенья, для звуков сладких и молитв".
       -- Я чувствую, как исчезаю с каждый годом. Бесследно, незаметно, без лица. Чем стану, буду ли я за порогом, где смерть граничит с жизнью без конца?
       -- "Так верьте мне, мы спасены лишь верой".
       -- А может вера есть самообман?
       -- "Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман..."
       -- Всё кажется иллюзией, ошибкой...
       -- "И жизнь ничто, как сон пустой, насмешка неба над землёй?"
       -- Мой разум требует, а сердце не согласно.
       -- "Ум ищет божества, а сердце не находит..."
       -- Мне тошно, грустно отчего-то.
       -- "Душевных наших мук не стоит мир".
       -- Любили ль вы когда-нибудь?
       -- "Я знал любовь, не мрачною тоской, не безнадежным заблужденьем, я знал любовь прелестною мечтой, очарованьем, упоеньем".
       -- Мне кажется, так искренне, так честно никто вас не любил.
       -- "Я верю: я любим, для сердца нужно верить".
       -- Любовь мне лишь мучения приносит.
       -- "Мне дорого любви моей мученье -- Пускай умру, но пусть умру любя!"
       -- А были ли вы счастливы?
       -- "На свете счастья нет, но есть покой и воля. Давно завидная мечтается мне доля -- давно, усталый раб, замыслил я побег в обитель дальнюю трудов и чистых нег".
       -- Как жить, когда тебя не понимают, и не хотят понять?!
       -- "Смешон, участия кто требует у света! Холодная толпа взирает на поэта, как на заезжего фигляра: если он глубоко выразит сердечный, тяжкий стон, и выстраданный стих, пронзительно-унылый, ударит по сердцам с неведомою силой..."
       -- Чем больше я пытаюсь сказать правду, тем больше упрекают меня во лжи.
       -- "Ты царь: живи один. Дорогою свободной иди, куда влечёт тебя свободный ум, усовершенствуя плоды любимых дум, не требуя наград за подвиг благородный. Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд; всех строже оценить умеешь ты свой труд".
       -- Но быть поэтом -- нет большего счастья!
       -- "Чёрт меня догадал бредить о счастии, как будто я для него создан. Должно было мне довольствоваться независимостью, которой я был обязан богу... Нет ничего более мудрого, как сидеть у себя в деревне и поливать капусту. Старая истина, которую я ежедневно применяю к себе, посреди своей светской и суматошной жизни".
       -- Но ведь поэт -- пророк! Не для себя он пишет.
       -- "Вообще пишу много про себя, а печатаю поневоле и единственно для денег: охота являться перед публикою, которая Вас не понимает, чтоб четыре дурака ругали потом вас шесть месяцев в своих журналах только что не по матерну. Было время когда литература была благородное, аристократическое поприще. Ныне это вшивый рынок".
       -- Однако надо же как-то зарабатывать на хлеб насущный.
       -- "В работе ради хлеба насущного, конечно, нет ничего для меня унизительного; но, привыкнув к независимости, я совершенно не умею писать ради денег; и одна мысль об этом приводит меня в полное бездействие".
       -- Как я вас понимаю!
       -- "Я деньги мало люблю -- но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости".
       -- Именно так.
       -- "Такая мания - это писательство. За деньги писать. Это как есть, когда не хочется, или как проституция, когда не хочется предаваться разврату. ... Я чувствую, что совершаю грех большой, поощряя писательство, которое самое пустое занятие".
       -- Мне кажется, поступок писателя важнее, чем созданные им произведения.
       -- "Я очень понимаю, что суждение о том, что писателя нужно судить по его писаниям, а не по делам, не нравится вам. Мне такое суждение тоже противно".
       -- Но разве писательство не помогает человеку понять смысл жизни?
       -- "Все теории философские путем мысли, странным, не свойственным человеку, приводят его к знанию того, что он давно знает, и так верно знает, что без того и жить бы не мог".
       -- Где же тогда искать истину?
       -- "Никуда не ходи, всё внутри тебя, все усилия употреблять на работу в себе, на углубление в себя. Искать в себе, а не вне себя. Напрячь усилия на устранение того, что мешает проявлению Божества в тебе; внешние условия -- последствия внутренних перемен".
       -- Но для этого нужно верить в Бога?!
       -- "Что бы я был такое и как бы прожил свою жизнь, если б не имел этих верований, не знал, что надо жить для бога, а не для своих нужд? Я бы грабил, лгал, убивал. Ничего из того, что составляет главные радости моей жизни, не существовало бы для меня".
       -- Разве непременно все должны верить в Бога?
       -- "Ну-ка, пустите нас с нашими страстями, мыслями, без понятия о едином боге и Творце! Или без понятия того, что есть добро, без объяснения зла нравственного. Ну-ка, без этих понятий постройте что-нибудь!"
       -- Пытаюсь найти ответ, но почему-то в голову ничего не приходит.
       -- "Я искал ответа на мой вопрос. А ответа на мой вопрос не могла мне дать мысль, -- она несоизмерима с вопросом. Ответ мне дала сама жизнь, в моём знании того, что хорошо и что дурно. А знание это я не приобрёл ничем, но оно дано мне вместе со всеми, ДАНО потому, что я ниоткуда не мог взять его".
       -- Что же остаётся? Во что верить?
       -- "Вера в добро, как единственное назначение человека".
       -- Но реальность такова, что побеждает далеко не лучший, подлецы уничтожают хороших людей, всеобщим эквивалентом служат деньги и они берут верх над совестью, а тело над душой.
       -- "Жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута её -- не только небессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее".
       -- Разум никак не может с этим согласиться, стоит взглянуть на окружающую жизнь, на всю эту борьбу, конкуренцию, жестокость...
       -- "Разум открыл борьбу за существование и закон, требующий того, чтобы душить всех, мешающих удовлетворению моих желаний. Это вывод разума. А любить другого не мог открыть разум, потому что это неразумно".
       -- Правда жизни в том, что люди цепляются за жизнь до последней возможности. Получается, что среди людей те же законы, что и животном мире -- выживает сильнейший.
       -- "Есть один вечный, человеческий закон любви, а суеверы науки, исследуя зверей, нашли закон борьбы и приложили его к человеческой жизни. Какое безумие!"
       -- Как же тогда жить?
       -- "И я и миллионы людей, живших века тому назад и живущих теперь, мужики, нищие духом и мудрецы, думавшие и писавшие об этом, своим неясным языком говорящие то же, -- мы все согласны в этом одном: для чего надо жить и что хорошо".
       -- И для чего же?
       -- "Не для нужд своих жить, а для бога. Жить для бога, для души. Я ничего не открыл. Я только узнал то, что я знаю. Я понял ту силу, которая не в одном прошедшем дала мне жизнь, но теперь даёт мне жизнь. Я освободился от обмана, я узнал хозяина".
       -- Что же в силах отдельного человека?
       -- "Построить свой частный мир среди всей окружающей застарелой мерзости и лжи стоит чего-нибудь и главное успеть -- даёт гордую радость. Быть искушаемым на каждом шагу употребить власть против обмана, лжи, варварства и, не употреблять её, обойти обман -- штука! И я сделал её. Зато и труда было много; зато и труд вознаграждён".
       -- Разве возможно построить монастырь в миру?
       -- "Пусть пока вокруг тебя люди злобные и бесчувственные, -- найди в себе силы светить светом добра и истины во тьме жизни, и светом своим озари путь и другим. Никогда не теряй надежды, если даже все оставят тебя и изгонят тебя силой, и ты останешься совсем один, пади на землю, омочи её слезами, и даст плод от слёз твоих земля. Может быть, тебе не дано будет узреть уже плоды эти -- не умрёт свет твой, хотя бы ты уже умер".
       -- Но ради чего жить?
       -- "Праведник отходит, а свет его останется. Ты же для целого работаешь, для грядущего делаешь. Награды же никогда не ищи, ибо и без того уже велика тебе награда на сей земле. Не бойся ни знатных, ни сильных..."
       -- Но что я могу сделать один среди засилья зла, когда каждый за себя, когда власть продажна и за деньги можно подкупить кого угодно, когда...
       -- "Но нельзя сидеть сложа руки, иначе окончательно дойдешь до самооправдания, до сознания собственного бессилия перед властью обстоятельств: при чём я, эпоха виновата, время-то, мол, какое! -- нероново!.."
       -- Откуда в людях столько жестокости? Отчего одна индивидуальность желает подавлять другую, а один народ эксплуатировать другой? Только из-за того, чтобы доказать свое превосходство? Что это: естественная конкуренция или противоестественное самоуничтожение?
       -- "Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей".
       -- Мне нужна истина, а не благие выдумки. Между альтруизмом и эгоизмом побеждает эгоизм -- это факт! Совесть, возможно, и оказывает сдерживающее воздействие, однако тело берёт верх! Абсурд заключается в том, что все понимают нежелательность такого порядка вещей, но это и есть реальность.
       -- "Или действительно высший смысл именно в этой бессмысленности: и страсти духовные, муки совести, полёт мысли, порывы творческого вдохновения, неколебимость веры не более чем чудовищная ухмылка над бедным человечеством, пустая игра воображения, чтобы хоть на краткий миг забыться, отвлечься от жуткой неминуемости этой последней правды, от этого вселенского, паучьи ненасытного бога -- чрева?"
       -- Не могу, не хочу в это верить! Как же тогда жить, если и в самом деле тело над душой берёт верх? Или главный закон жизни -- выживай?
       -- "Лучше уж гнуться, чем переломиться; согнёшься да выпрямишься, прямее будешь".
       -- Я не могу равнодушно смотреть на людскую боль, как люди желают себе смерти. Всё окружающее кажется абсурдом, лишенным какого-либо смысла.
       -- "Подумаешь -- горе, раздумаешь -- воля Господня".
       -- Куда ни глянь, везде господствует сила. И все призывы к любви и добру не останавливают злых людей, любовь не побеждает ненависти, добро не уничтожает зла.
       -- "Красота спасёт мир".
       -- Но как?! Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы понять смысл происходящего, что есть человек.
       -- "Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком. ... Одни из лучших минут в жизни моей были те, когда я, наконец, клал на бумагу то, что выносилось долговременно в моих мыслях; когда я и до сих пор уверен, что едва ли есть высшее из наслаждений, как наслаждение творить. ... Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой".
       -- Никому не интересна душа. Люди предпочитают читать детективы.
       -- "История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно ... когда она написана без тщеславного желания возбудить участие или удивление".
       -- Я хотел бы написать роман о восхождении души человеческой, роман, который перевернёт взгляд на мир, изменит миропонимание, поможет каждому открыть в себе вселенную, постичь замысел Бога.
       -- "Чтобы написать роман, надо запастись прежде всего одним или несколькими сильными впечатлениями, пережитыми сердцем автора действительно. В этом дело поэта. ... При полном реализме найти в человеке человека. ... Никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что даёт иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь. Уважайте жизнь! ... Как только художник захочет отвернуться от истины, тотчас же станет бездарен. ... Искусство, без сомнения, ниже действительности. ... Чего бы вы ни написали, что бы ни вывели, что бы ни отметили в художественном произведении, -- никогда вы не сравняетесь с действительностью. ... Проследите иной, даже вовсе и не такой яркий на первый взгляд факт действительной жизни, -- и если только вы в силах и имеете глаз, то найдёте в нём глубину, какой нет у Шекспира. Но ведь в том-то и весь вопрос: на чей глаз и кто в силах? ... В поэзии нужна страсть, нужна ваша идея, и непременно указующий перст, страстно поднятый. Безразличие же и реальное воспроизведение действительности ровно ничего не стоит, а главное -- ничего и не значит..."
       -- А что вы хотели, но не смогли или не успели написать?
       -- "Хотел написать всё, что думается человеком на протяжении нескольких часов. Всё!"
       -- Но зачем?
       -- "Только опомнитесь на часок, и вам ясно будет, что важное, одно важное в жизни - не то, что вне, а только одно то, что в нас, что нам нужно. Только поймите то, что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного: спасти свою душу, что только этим мы спасём мир. Аминь".
       Отчего-то вдруг возникло ощущение, словно кто-то смотрит из будущего, и этот кто-то, этот памятник... А может быть, это памятник мне?! -- От этой мысли мурашки пробежали по коже. -- Нет, это безумие. Но откуда во мне такая гипомания? и почему? Отчего эти слова кажутся мне такими знакомыми, откуда такое взаимопонимание, непостижимое родство душ, будто мы лишь частички единого, и потому слова эти звучат как мои собственные, и, может быть, я есть он -- и тот, и другой, и третий, только живущий в иное время? Безденежье, долги, одиночество... Отчего я всё более ощущаю, словно жил в разные времена на этой планете, оставаясь одним и тем же и развиваясь в своём духовном поиске. Я существую с определённой целью, которую последовательно осуществляю в ряде жизней, докапываясь до Истины, и каждый раз хочу закончить то, что не успел в прошлой жизни. Есть, есть что-то в человеке, чего он не помнит, и это определяет его отношение к настоящему. Откуда это недовольство собой? Что побуждает действовать, развиваться, идти дальше, вглубь? Что-то присутствует в нашем прошлом, и оно управляет нами. Я всегда чувствовал себя старше и мудрее себя-настоящего, лишь дорастающим до того, кто живёт внутри меня, кто обладает б?льшим опытом и мудростью.
       Кто-то подсел на скамейку.
       -- Печально видеть себя великим. Я ведь не этого хотел, совсем не этого. Вот памятник поставили, идолом сделали, и теперь творят что хотят, а я вынужден терпеть. Невыносимо! Да и памятник глупый, несуразный. А зачем? В назидание потомкам или в знак признания? Только чего стоит это признание, когда при жизни травили. Не нужно мне это сейчас, да и никогда не было нужно. Кому при жизни ставят памятники, после смерти забывают. Оценить может только Вечность. А потому, если служить чему-то, посвящать свою жизнь, то исключительно вечному. Обращение к Вечности -- вот единственный повод для гениального творчества!
       Ужасно, что не можешь ничего сказать, а тебя используют как куклу. При жизни клянут, а после смерти памятники ставят. Лицемеры! Мертвечина им ближе и дороже, чем живое. Они же самоутверждаются, удовлетворяют своё тщеславие, приобщаясь к авторитету великого. Сами-то создать ничего не могут. Изучают меня, исследуют, пытаются засунуть меня в свои схемы! Только ничего-то они не понимают!
       Они бы живого меня так любили! А любить мёртвого особого труда не нужно. Они не меня, они себя любят! Хотя, похоже, ни себя не любят, ни меня. Потому как если бы любили, то не изучением творчества занимались, а исполнением того, что я оставил им. А то исследовать-то легче, чем любить!
       Они меня потому любят, что им за это платят, а не платили бы, они бы и не любили, и не изучали. Не меня надо изучать -- всё равно не поймут, я и сам себя до конца не понимаю! -- себя изучать надо, себя совершенствовать; не меня, а людей любить!
       Заковали в свои определения, спеленали формулировками. Я уже не я, а их выдумка. А приду к ним, так ведь выгонят. Зачем им истина? -- у них у каждого своя правда! Им значимость свою показать нужно, встав со мной рядом. Они не меня, они себя возвеличивают!
       Сказать бы всё, что я о них думаю, посмотреть бы на их лица! Только как скажешь? Ведь и слушать не будут. Скажут: "зачем пришёл нам мешать? Мы тебя лучше знаем, чем ты себя. Мы исследовали, мы изучаем, мы тебя объясним, чего ты и не думал. На каждое твое слово наших пять, на каждый том твоих сочинений, наших десять. Ты неисчерпаем! Ещё не одно поколение будет питаться наследием твоим. А чего нет у тебя, мы додумаем, так сказать, обогатим! Лишь бы финансировали!"
       Не я им нужен, а деньги! Деньги им нужны, а не любовь! Они не хотят изменяться, они хотят изучать! Им имя моё нужно, чтобы своё рядом поставить. И подземка моим именем названа, и кабак под моим именем, от имени моего торгуют, и в доме моём всё не так... А что говорят обо мне эти так называемые учёные, просто диву даёшься! Я творил, чтобы они изменились, а они меня изменили, -- они приспособились, меня к себе приспособили!
       Вот памятник мне поставили. Только мне уже всё равно. Главное-то не это.
       -- А что?
       -- Не книги главное, не книги... а чувство... любовь!
       Эх, напрасно, всё напрасно! Ничего-то они не понимают!
       Жестокая эта правда, жестокая, но только другой не хочу, другой правды и не бывает. Это ложь сладенькая, правда же всегда горька.
       Писательство не развлечение, это поиск истины, забвение себя и жажда сострадания! Творчество -- средство постичь свою душу, сделать её лучше. Можешь не писать -- не пиши! А если пишешь, то сердцем! Слова ведь не подбирают, они приходят сами собой, как неизбежность. Это даже не слова, это образы чувств. Я чувствую, как в каждом слове, в каждом вопросе скрыт огромный смысл, и смысл этот есть Бог.
       Заслужить талант невозможно! Это дар! Поэт -- пророк! В вечности остаются поэты! И оценивает истинно только Вечность!
       Высшее достоинство писателя -- не искать славы, умерщвлять своё тщеславие.
       Мне не писательство нужно, а общение с Господом -- когда Он отвечает мне, а в конечном итоге, нужна мне Его любовь, которая приходит через благодать и которая даётся в Откровении.
       Несколько строчек Откровения стоят многих страданий. Я лишь делаю то, на что у других не хватает смелости, -- обнажаюсь до последней возможности, исповедаюсь в самых грязных грехах, расковыриваю болячки, -- и за это готовы платить. Платить, и только!
       Люди почему-то не любят правду, предпочитая красивые сказки. Не хотят люди знать правду, боятся её, более того, воспринимают как оскорбление. А художник не может без правды, его интересует Истина!
       -- Ты злишься?
       -- Это вечное недовольство собой; из-за того, что я не настолько совершенен, чтобы выразить Совершенство. Всё пытаюсь, стараюсь, но чувствую, не получается. Оттого и злюсь на себя. Жизнь ничего не стоит; стоит только то, что успел написать.
       -- Ну напишешь, ну опубликуют, мир от этого не измениться.
       -- Зато изменюсь я! Искусство -- это ведь способ спасения души, очищение, катарсис. Мало написать правду, нужно ещё в правде разглядеть Истину, понять смысл её! Всё в человеке, все тайны мироздания, и постигать себя значит постигать Бога. Во всех своих неприятностях и ошибках виноват сам человек, если, конечно, у него хватает ума понять и смелости признать это.
       Задача литературы -- формировать новые идеалы, вспоминая Вечные истины, доказывать их необходимость и возможность!
       Ни один философ не способен на то, к чему литература предназначена -- просто говорить о сложном. Литература исследует жизнь лучше науки и плодотворнее любого другого искусства, неся бремя ответственности за слово, которое только и должно быть от Бога, и которое должно быть Бог.
       Литература может то, на что не способна никакая наука -- поразить сердца людей Истиной! Это и долг литературы, и её предназначение -- сердцем Истину постигать! Любовью в душу проникая, вызывать в ней сострадание, уча при этом мудрости милосердия, пророчествовать, призывая к добру, и, постигая причину зла, наставлять людей Пути к Богу, который с нами сейчас и везде! А иначе, зачем писать?! Никакая другая цель не оправдывает необходимость марать бумагу.
       Искусство слова -- кое и есть литература -- состоит в умении проникнуть в сердце, и, покорив его, заставить разум побуждать людей творить добро без оглядки, вызвать чувства, которые лучше любого доказательства убедят в необходимости любить несмотря ни на что.
       Искусство уравновешивает действительность, идеальным создавая баланс реальному. Истинна лишь та литература, где фраза не аргумент, а чувство, где строчки -- музыкальная партитура, а буквы -- ноты, где текст не текст вовсе, а мука, радость, боль и любовь; это ключ к разгадке своей души, когда лишь слово одно способно вызвать в душе такие чувства, кои прежде человек в себе и не подозревал.
       Литература -- это крик, зов к человеку, призыв к лучшему в человеке. И потому всякое слово должно быть от Бога, и слово это должно быть Бог! Другие слова ничего не стоят!
       Хватит! Хватит! Не могу больше! Не могу! Надоело!
       Нет покоя, нет!
       На--до--е--ло!
       -- Успокойся, -- послышался тихий женский голос.
       -- Не могу больше! Не могу! -- кричала чья-то душа. -- На--до--е--ло!
       Дмитрий открыл глаза. Какая-то парочка удалялась от него.
       -- Изнасилую и выброшу! -- выпал из окна чей-то крик.
       Город просыпался.
       -- Ты что здесь один? без бабы?
       К Дмитрию подсела симпатичная незнакомка.
       -- Разве обязательно нужно быть с женщиной?
       -- Ну, вообще-то, тебе нужна женщина.
       -- Почему?
       -- Когда вдвоем, силы объединяются. Так повсюду в природе.
       -- Одному легче. Женщины привносят с собой слишком много проблем. Да, вдвоем в чём-то удобнее, но за это приходится платить.
       -- Это какой-то у тебя неправильный взгляд на вещи. Если есть любовь, тогда это не долг, не обязанность, а одна сплошная радость.
       -- Любовь не вечна. К тому же, отдавать приходится самое ценное: тишину и свободу.
       -- Важно найти своего человека, с которым общаться можно только глазами.
       -- Так всю жизнь и искать?
       -- С другим, не твоим, счастья всё равно не будет. Когда всецело охвачен любовью, то паришь под облаками, и тело уже не принимает никаких случайных связей, ты весь подчинён и принадлежишь только этому человеку.
       -- Красиво ты говоришь. И очень правильно. Но почему ты одна?
       -- У меня есть любовь. Вот только мы никак не можем сойтись. И он меня вроде любит, и я его люблю вот уже три года, а всё нам что-то или кто-то мешает. Приду к нему, и чувство у меня такое, словно я ему мешаю. Он ведь постоянно работает. Работа у него такая, невидимая для окружающих. Чего-то не складывается, даже не знаю что и почему?
       -- Может, это просто не твоё?
       -- Нет, я его люблю, и он меня любит, а вот сойтись, чтобы жить вместе, не получается.
       -- А я вот живу один, и ничего.
       -- Человек не должен быть один. Одиночество в какой-то момент начинает препятствовать духовному росту, а любовь, наоборот, способствует.
       -- Странно. Я всё это знаю, но хотел услышать из уст женщины. В чём же любовь способствует духовному росту? Я вот один, и мне хорошо, и никто мне больше не нужен. А когда рядом женщина, или просто кто-то, уже не то ощущение. Женщины слишком любят говорить.
       -- А ты найди свою, с которой можно будет общаться только глазами. Я с детских лет интересовалась любовью, почему с одним дружеские отношения, а от других и конфетку не хочешь получить. Не все могут любить. Моя подруга однажды призналась, что не умеет, не может, не способна любить; о себе она это знает точно. Ну там страсть, замужество, это возможно. Но любить даётся не всем. Это дар Божий!
       -- А что такое любовь?
       -- Не знаю. Я только чувствую: то или не то. Настоящая любовь -- когда в ней нет ни капельки материального расчёта. Барахло-то нажить можно, а вот если нет духовного родства, то ни от чего проку не будет. Вот я не живу, я существую. Живём в одной квартире с человеком, которого устраивает, как и меня, жить с кем-то, просто в нормальных человеческих отношениях. Он платит за квартиру, за то, что я ему готовлю, мы как-то помогаем друг другу...
       -- Люди предпочитают любви удобства. Разве не так?
       -- Нет, не так. Я у многих спрашивала, и только единицы могут вспомнить чувство настоящей любви, когда паришь над облаками. Ради этого они бросали всё, и богатства, и быт. Но если раз отступали, то потом уже не могли найти. Такое даётся лишь раз.
       Если женщина любит одного, а замужем за другим, то постепенно она прекратит с мужем интимную связь, она просто не сможет. И он поймёт почему. Ей даже просто смотреть на любимого человека доставляет наслаждение!
       Когда организм потребовал, я нашла интеллигентного мужчину, но сразу сказала, что любви нет. Он предложил жить вместе, надеясь, что любовь появится. А я знала, что не появится. Иногда, кажется, любовь, а наутро проснёшься, и нет ничего, всё выговорили. Я сколько знаю своих знакомых, подруг, ни у кого нет счастливой семьи. Говорят, бывают такие семьи в деревнях, где жена полностью, как в Библии написано, принадлежит мужу, но там и люди проще, добрее.
       Мне многие замуж предлагали, но я не соглашалась. Потому что любви не было. А без любви мне от них ничего не надо: ни богатства, ни детей рожать не хочу. Я бы хотела ребёнка, но только от любимого человека. Это ведь бабы мужиков выбирают. Если положит на него глаз -- он её! А если от нелюбимого родить, то дети вырастут без любви, и станут чужими, и как была одна, так одна и останешься. Дети вырастают, и у них своя жизнь. Отдашь им десять-пятнадцать лет жизни, а потом они уйдут. Вон у моей подружки двое детей, так до чего дошло: сын родную мать в свой же дом спать не пускает.
       -- А в чём, по-твоему, смысл жизни?
       -- В любви конечно. Без любви и смысла жить нет.
       -- Где же найти любовь?
       -- А вот когда найдёшь, сразу почувствуешь.
       -- Интересный ты человек!
       -- Все люди интересные. Но меня отовсюду гонят. Говорят странная я, непонятная. А я хочу оставаться собой. В этом моё счастье. Ну ладно, пойду я. Счастья тебе, любви.
       "Как хочется верить мне в сказку, что сбудутся давние сны, что встречу свою половинку и с ней воплотим мы мечты. Но жизнь шепчет песню иную: на опыт других посмотри, и укажи мне любую семью, где бы счастлив был ты. Но нет таковых, все несчастны, друг друга терзают, терпя. Мечтанья вредны и опасны. Живут большинство не любя. А ты захотел мир построить, создать идеальный очаг, не нужно где было бы спорить, где каждый был искренне рад, где мог бы любить не стесняясь, и нежным мог быть не таясь, где жил каждый день, улыбаясь, даря всем вокруг благодать, где каждая ночь восхищенья и нежною лаской полна, а день весь исполнен творенья, в котором росла бы душа, где слов говорили бы мало, глазами внимая сполна, душа никогда б не устала любить губы, плечи, глаза... Но хватит фантазий нелепых. То сон или бред наяву. Не терпит жизнь сказок про смелых медведей, сказавших "люблю". Не застраховать нам мечтаний от прозы предательств, обид. Всё в жизни творим мы лишь сами, и сказочник в душах сокрыт".
       Дмитрий встал со скамейки и пошёл, сам не зная куда. На перекрёстке, не зная зачем, он взял протянутый рекламный листок.
       "Вы желаете познакомиться? Почему бы нет? Достаточно прийти в магазин знакомств. Оставьте информацию о себе и Вами заинтересуются! Вы прекрасны и удивительны! Скидка двадцать процентов".
       Он оглянулся. Внимание привлекли объявления в витрине за стеклом. "Очень скромный молодой мальчик встретиться с дамой бальзаковского возраста." "Девушка семнадцати лет полюбит спонсора до семидесяти пяти лет." "Бедный студент ищет богатую студентку." "Хотела бы познакомиться с мужчиной без особых проблем, и чтобы был финансово независим и не жаден." "Имеется вполне приличный, пригодный для эксплуатации объект мужского пола. Девушек, которые ищут деньги, а не человека, прошу не беспокоиться".
       -- Заходите, пожалуйста, -- улыбаясь, пригласила миловидная девушка. -- Будем рады вам помочь. У нас можно познакомиться, с кем хотите и с любыми намерениями. Можете почитать объявления в каталоге, а можете и о себе разместить информацию.
       Взглянув на продавщицу, Дмитрий невольно раздел её.
       "Скольких женщин за день я мысленно раздеваю, сколько раз в минуту я думаю о женщинах, сколько раз за день хочу их? Неужели это одно только лишь желание, и всё?.."
       -- А с вами можно познакомиться?
       -- Нет, нам не разрешается по инструкции. Но я могу с вами поговорить, рассказать о нашей службе знакомств.
       -- Видите ли, у меня очень непростое желание, мне не нужен партнёр на десять минут. Мне нужна женщина, которая бы меня понимала.
       -- Здесь почти у всех серьёзные намерения; семьдесят процентов наших клиентов хотят создать семью. Напишите о себе в нашей анкете, и вами непременно заинтересуются.
       -- Вообще-то я верю в судьбу, а не в магазины знакомств.
       -- Но если вы не будете ничего предпринимать, то и судьба вам не улыбнется. Почитайте, посмотрите, чего хотят женщины и чего хотят мужчины.
       -- Люди все эгоисты. Каждый хочет, чтобы понимали его, но мало кто желает заниматься пониманием другого. Вот вы бы согласились вступить в отношения с мужчиной ради того, чтобы вместе с ним, например, читать Платона?
       Продавщица смутилась. Дмитрий раскрыл каталог и стал читать вслух:
       -- "Ищу человека приятной наружности и не нахальной внутренности, с целью завязать серьёзные романтические отношения, рост не ниже ста семидесяти пяти, интересы желательно разносторонние. Не злоупотребляющего ничем. Люблю шумные кампании и одиночество. Нимфофобов прозьба не беспокоить. Возраст не важно. Но сексуальный и преданный. Мне двадцать один год".
       -- Ни слова о любви, -- сказал сидящий рядом мужчина. -- Все только хотят состоятельных и высоких.
       -- Девчонки молоды ещё, они хотят красоты и любви, -- усмехнулась продавщица.
       -- Красота обманчива, ох, как обманчива! Красота меня уже не возбуждает, скорее настораживает. Я не на тело смотрю, а в душу. Красота для меня понятие духовное, это проявленная гармония духовного и телесного.
       -- "Хотела бы познакомиться с мужчиной, неравнодушным к сексу, -- прочитал Дмитрий. -- Сексуальным маньякам просьба не обращаться. Чтобы был похож на Элвиса Прейсли".
       -- Надо ещё по весу соответствовать, -- заметил уже другой мужчина, листающий каталог. -- Они думают одно, пишут другое, а поступают совершенно иначе. Женщины непредсказуемы. Вот я, познакомился, договорились пойти в театр, а она не пришла. Сколько раз так было. Они просто дразнят, цену набивают. Большинству необходимо просто самоутвердиться, чтобы чувствовать себя более уверенно.
       -- Мужчина ищет в женщине то, чего в ней нет, и потому, чтобы не разочаровать его, она его обманывает, точнее, подыгрывает его ожиданиям. В этом суть женской натуры.
       -- Ну, мужчины тоже не ангелы, -- заметила сидящая тут же девушка.
       -- Все мы, в конечном итоге, любим Ангела. Или Беса. А чаще и того и другого вместе.
       -- Слышал я тут, как два мужика решили "пожениться" на одной бабе, чтобы один содержал, а другой, значит, обслуживал ночью. Только где найти такую, чтобы всем удобно было.
       -- Чтобы завладеть женщиной есть два безошибочных варианта, -- сказал мужчина, листающий каталог, -- либо представить себя импотентом, либо девственником. Нет такой женщины, которая бы этим не соблазнилась.
       -- И почему же вы не женитесь?
       -- Женщина -- это праздник, и я не хочу превращать праздник в будни. Вот пишет: "нужен мужчина". Правильнее сказать, мужик ей нужен! Или вот ещё: "Хочу найти близкого человека по уму, по сердцу и по телу. Но чтобы коэффициент интеллекта был не менее ста двадцати пяти".
       -- Женщина не должна быть умна, с неё довольно быть преданной.
       -- Нет, что ни говори, а приятно в женщину окунуться.
       -- И без женщин нельзя, и с ними невозможно! Вот я до службы работал на производстве, где подавляющее большинство женщины. Так они мне проходу не давали, всё приставали с поцелуями. А однажды, заманили в раздевалку и изнасиловали. Я написал жалобу начальнику, а он мне не поверил. Пришлось уволиться. Потом работал охранником у одной начальницы, которая была намного старше меня. Так она вбила себе в голову, что должна научить меня всяким там сексуальным штучкам. И сколько бы я от неё ни прятался, она тискала меня по всем углам, целовала. Ей хотелось доказать окружающим, что она может заполучить то, что захочет. В конце концов, во время одной из наших многочисленных служебных командировок она-таки изнасиловала меня в номере гостиницы, когда я изрядно перебрал.
       -- Отношения мужчины и женщины это бездна! трагическая бездна ужаса! -- заметил Дмитрий.
       -- Бабу тебе надо!
       -- Возможно, для кого-то этого и достаточно, а для меня маловато. Секс, сам по себе, меня мало привлекает. В отношениях с женщинами у меня всегда возникал вопрос: а что дальше? даже когда все желания уже удовлетворены. К тому же, инстинктивный страх заставляет остерегаться женщин. Нет в них ничего постоянного, одно настроение: нравится -- буду верна, не нравится -- изменю. Женщина -- "кривое" зеркало, которое отражает или все твои достоинства, или все твои недостатки.
       -- Неужели вы не хотите посвятить жизнь женщине?
       -- Нет, это не для меня. Рядом с женщиной я всегда чувствую, что мне нужно нечто большее, чем женщина. Мне женщина нужна, чтобы было в ком отразиться, увидеть себя из другого мира. Любовь к женщине лишь ступень на пути к Любви, ступень в понимании, чт? есть Любовь. Нет, мне не женщина нужна, но Мать -- хранительница мира. Чтобы кормила и любила, и никогда бы не лгала, и чтоб понять всегда могла.
       -- Мы делаем из женщины тайну, чтобы заниматься её разгадыванием. А на деле всё просто. Познакомился я тут с одной, пригласила к себе домой, а потом всё просила остаться на ночь. Но она мне не понравилась, и я ушёл. А позже узнал, что уже она со многими пыталась познакомиться, причём только ради секса. Это ей врач посоветовал для здоровья. Только никого она так и не подцепила, а в результате от раннего климакса попала на инвалидность. Такова правда жизни. Женщине мужик нужен прежде всего для секса, иначе гинекологические проблемы. А душа и прочее, это вторично. Известный танец живота ни что иное, как профилактика половых болезней. Так что, или бабу себе найдёшь, или простатит заработаешь. Пытаться ломать природу бесполезно -- сломаешь себя!
       -- Все проблемы оттого, что общество навязывает неестественные формы существования, например, брак! Мужчина по природе полигамен, да и женщину каждую весну тянет к новой любви.
       Дмитрий встал, намереваясь уйти.
       -- У нас ещё есть одно отделение, -- поспешила сообщить продавщица. -- Там вы сможете найти все интимные принадлежности. Вот сюда, пожалуйста, проходите. Здесь у нас работает консультант.
       Без особого желания Дмитрий последовал за продавщицей, и они оказались в помещении, где все прилавки были уставлены различными эротическими изделиями. В разных концах зала ходили несколько мужчин.
       -- Странно, -- разглядывая товары, сказал Дмитрий, -- казалось бы, столько одиноких мужчин и одиноких женщин, нуждающихся друг в друге, но почему-то люди живут одни и предпочитают довольствоваться искусственными заменителями.
       -- Моральный комплекс мешает, -- ответила продавец-консультант, женщина лет тридцати. -- Это ненормально, когда люди стесняются естественных вещей.
       --Разве я выгляжу ненормальным?
       -- Просто у каждого свои проблемы, -- пояснила консультант. -- Одному негде встречаться, у другого работа всё время забирает, ну а мне, например, просто лень. Легче купить вибратор, чем разбираться с любовником. Глупо тратить жизнь на мужчин. Проблема эта чисто физиологическая.
       -- Но ведь искусственный заменитель не даст главного, чего мы все хотим в интимном общении -- понимающей нежности!
       -- Да, вы правы, но что ж поделать, природа заставляет, телу нужна разрядка. Хочется просто снимающего стресс секса. Каждому здоровому человеку необходим постоянный партнёр для регулярной половой жизни. Такова физиологическая потребность. Мужчина без секса хиреет, а женщина болеет. Каждой женщине необходимо выйти замуж, чтобы заниматься сексом с постоянным партнером два раза в неделю, родить ребёнка для здоровья, иметь семью, чтобы кто-то мог хлеба подать и лекарство поднести.
       -- Наверное, вы правы, -- Дмитрий грустно улыбнулся. -- Вот только любовь не продаётся, и нежности, к сожалению, у вас нет в продаже, а то бы я купил.
       -- Помимо любви есть ещё потребность в сексуальной разрядке. Можно купить заменитель, вроде этих вибраторов и стимуляторов. Вот, например, эта кукла: у неё и ноги поднимаются, -- продавщица продемонстрировала, -- а в ротике массажёр. Есть и говорящая вагинка.
       -- Но ведь куклу любить невозможно, -- разочарованно произнёс Дмитрий.
       -- Вообще-то, эти игрушки для маньяков. Чтобы детей и женщин по подъездам не насиловали.
       Над дверью зазвенел колокольчик, и в зал вошла женщина с южным типом лица. Она осмотрела всё вокруг, и вдруг, плюнув на пол, грозно сказала:
       -- Сжечь всё это надо, сжечь, сжечь! -- И тотчас вышла из магазина.
       После минутного замешательства, Дмитрий спросил у консультанта:
       -- По-вашему, выходит, потребность плоти сильнее потребности души?
       -- Лучше честно признаться себе в этом. Это не грех. Лицемерие грех. Проституция и порноиндустрия не следствие испорченности нравов, а общественная необходимость. Культовая проституция была почётным занятием. Вот почему не хотят легализовать проституцию? Ведь это необходимость и для мужчин -- для здоровья, и для женщин -- подзаработать, и для общества -- сохранить семью. Не раздражают же общественные туалеты. Так почему должны раздражать публичные дома?
       -- Потребность в любви и в половой разрядке не одно и тоже.
       -- Но ведь нужно как-то удовлетворять половую потребность.
       -- Весь вопрос как именно удовлетворять. Свели любовь к сексу... А секс без любви сам по себе ничего не значит, -- так, мясной натёр.
       -- Природа своё возьмёт, -- убеждённо проговорила консультант. -- Потребность в сексе природная необходимость. Это также естественно, как есть и спать. Какие уж тут могут быть оценки, хорошо это или плохо. Природа сильнее нравственности! Природу можно обмануть, но не проигнорировать. А все разговоры о духовной любви, верности и пользе воздержания, в действительности, беспомощная попытка оправдать отсутствие половой жизни. Мужики так запрограммированы, чтобы раздать своё семя как можно большему количеству самок. Таков закон жизни. Необходимость выживания заставляет иметь как можно больше сексуальных связей. И потому вряд ли правильно говорить об измене, -- такова жизнь! Молодой лев, желая создать с львицей новую семью, безжалостно убивает львят своего предшественника, и львица создаёт семью с убийцей своих детей; посторонняя самка разбивает яица, охраняемые самцом, чтобы вызвать его на любовь, -- примеров множество!
       -- Но почему люди не хотят просто сожительствовать, для того чтобы только совокупляться? Почему просят чего-то большего, почему не довольствуются оргазмом, почему хотят любви?!
       -- А что такое любовь?
       -- Это слово так много значит, что уже ничего не значит. Чем больше живу, тем меньше понимаю, что такое любовь, тем сложнее мне кажется это чувство, тем больше смыслов в нём открываю. Это и секс, и доверие, и нежность, и многое другое, но в целом любовь больше составляющих её частей.
       -- Но вы сами занимаетесь любовью?
       -- Я каждую минуту занимаюсь любовью -- я люблю! Вся моя жизнь есть любовь. А без любви я не человек.
       -- Учёные установили, что у большинства людей чувство любви длится не более тридцати месяцев. Духовно и физически мужчина и женщина способны на "высокое чувство" в течение всего лишь полутора-двух лет, что вполне достаточно для знакомства, укрепления чувства и рождения ребёнка. То, что мы называем любовью, создаётся "химическим коктейлем" в мозгу; это биохимическая реакция, возникающая в результате действия гормона акситацина на гипофиз, которая длится в течение полутора лет, ещё полтора года организм привыкает, и в результате через три года всё проходит. Даже самые пылкие влюблённые приобретают со временем иммунитет к воздействию химических веществ: человек постепенно полностью возвращается в нормальное, расслабленное состояние. К этому времени пары или распадаются, или, осознав, что совместное существование вещь вполне удобная, продолжают рутинную супружескую жизнь.
       -- Выходит, прелюбодейство не грех, а выражение естественной сексуальной полигамии?
       -- Нигде в природе, за редким исключением, нет постоянных пар. Есть случка на время выкармливания потомства.
       -- По-вашему, взаимоотношения мужчины и женщины возвращаются к животному своему состоянию? А как же верность? И разве предпочтение в выборе партнера не есть любовь?
       -- Все влюбляются в умных и красивых -- это естественный отбор.
       -- А верность? Хочется верности как веры. Верным хочется быть!
       -- Нет никакой верности. Одному человеку достаточно одного партнера, а другому и нескольких не хватает. Заповедь "не прелюбодействуй" чисто культурный феномен, а не биологический закон. Всё дело в обеспечении биологического выживания, которое достигается активностью самца и разборчивостью самки. Половая полигамия -- это средство нахождения наиболее успешных генетических сочетаний. Наша моногамия сугубо культурный феномен. В природе никакой моногамии не существует. Половое чувство требует разнообразия, и это доказательство естественности сексуальной полигамии. Секс существует сам по себе, а любовь сама по себе.
       -- Значит, по-вашему, прелюбодейства как такового нет, а есть лишь половая несовместимость?
       -- Половая совместимость не обязательное условие размножения, также как и женский оргазм.
       -- А может быть, в заповеди "не прелюбодействуй" скрыта более глубокая закономерность? Возможно, это своего рода защита от разрушительного действия беспорядочных половых связей, самосохранение и себя, и детей, где ревность -- естественная реакция на сохранение душевной полноты, и чистоты, своего рода самозащита, в том числе и от венерической болезни?
       -- Возможно, и так. Но заповеди невыполнимы. Любой закон нарушается. Природа сильнее культуры.
       -- Но главное в прелюбодействе, на мой взгляд, есть лишение себя и другого веры, а значит, и любви.
       -- Живут же люди в браке без любви, и ничего.
       -- Без любви человек ещё жить может, а вот без веры -- нет!
       -- Это без секса человек жить не может.
       -- Людей связывает не только секс. Если есть духовная общность, многое можно простить. Но что делать, если я не нахожу родственную душу? Трахаться с кем попало не хочу, хотя тело и требует разрядки. Мне нужна моя, идеальная, только её хочу!
       -- Уж лучше купить машинку для траханья, чем пытаться найти идеальную женщину, -- неожиданно заключил стоящий поодаль мужчина. -- Кукла хотя бы не предаст.
       -- Но ведь куклу любить невозможно! -- сказал Дмитрий.
       -- Да я мечту свою люблю, как вы не понимаете!
       -- А может, легче снять проститутку? -- улыбнулась консультант.
       -- Я любви хочу, любви, как вы не понимаете! А проститутке деньги нужны. А у меня денег нет ни на резиновую бабу, ни на живую.
       -- Что же делать?
       -- Выход один: если хочешь сохранить чистоту своего чувства и верность своей мечте -- спи с мечтой. Лично мне с мечтой лучше, чем с женщиной.
       -- Это ненормально, -- заметила консультант.
       -- Если бы не мечта об идеальной возлюбленной, ничто не сдерживало бы звериного инстинкта. Значит, нужно стремиться к идеальному, даже если оно несбыточно. Несбыточно, зато уравновешивает животную эгоистическую природу. Необходимо, нужно мечтать и стремиться к идеальному, чтобы оставаться человеком.
       -- Вы романтик! -- усмехнулась консультант.
       -- Моя проблема в том, что я хочу любви, а нуждаюсь в сексе. Нет, я не секса даже хочу, а проникновения в иное пространство, постижения себя, хочу проникнуть через тайную дверцу в иное измерение. Меня всегда мало интересовал собственно секс. Душа манила в неведомое, и тело для меня лишь продолжение души! Любовь не просто проблема, это способ постигнуть тайну мироздания. Мне не наслаждение нужно, а высвобождение, творчество, созидание, мне нужна женщина, которой я мог бы отдать себя, и она приняла бы меня в себя, вобрала мой дух, стала частью меня, восприняла и разделила мои духовные устремления, придала бы моей жизни цель и смысл.
       -- Неужели вы не можете найти себе женщину?
       -- Мне нужна не женщина, мне нужна вселенная! Вселенная, с которой мы бы создали новый мир, сотворили человека, плоть от плоти моей, сделали его счастливым, передали духовный опыт, который он бы развил, и тем продолжил меня в вечности... Я от женщины хочу бессмертия!
       Я знаю, что сойду с ума или покончу собой, если не найду разрешения этому моему чувству. Либо погибну в разврате, либо воспарю духом. Но как, как победить инстинкт? Я всё перепробовал: посты, истязания, воздержание... Но так и не смог естество пересилить. Природа сильнее. Все мои попытки укротить инстинкт, насилие над плотью привело лишь к болезни. Пришлось обратиться к врачу. Так он мне посоветовал... смешно сказать... бабу не менее двух раз в неделю. Я, конечно, отказался, потому как голый секс мне противен. Тогда он прописал таблетки, от которых становишься тупым и абсолютно бесчувственным. Смешно сказать -- лекарство от желания любить и быть любимым. Но если физиологическую потребность ещё как-то можно удовлетворить, то жажду любви невозможно утолить ничем.
       Нет, с природой бороться бесполезно, это я понял на собственном опыте. Источник всех болезней в нашей неестественной жизни. Мы забыли ту ласку, которая живёт в каждом из нас: прильнуть к тёплой женской груди, сосать её до самозабвения, ощутить желание, потом возбуждение, постепенно перерастающее в страсть, утонуть в материнском лоне, тёплом и вожделеющем, чтобы излить из себя накопившуюся нежность, вернуть то, что дала тебе женщина, войти туда, откуда вышел, -- вот к чему бессознательно влечёт каждого мужчину. И если он не может удовлетворить этого желания, то неутолённая нежность превращается в сладострастие.
       Я и в монашество не верю, потому что воздержание враньё. Тело должно служить духу, а не наоборот. И аскетизм представляется мне потому чем-то искусственным. Янь без Инь неполноценен, как и Инь без Янь. Без женщины я чувствую себя в чём-то ущербным.
       -- Ну а с женщиной?
       -- Была у меня одна, которая вроде бы меня любила, да и я к ней был неравнодушен. Только кончилась наша любовь тем, что заразила она меня венерической болезнью. И при этом клялась, что чиста и мне не изменяла. Только других баб у меня не было! Вот так и верь после этого женщинам.
       Нет, проблема эта неразрешимая, неразрешимая! Если хочешь сохранить духовность, не опустишься до разврата. А если хочешь сохранить здоровье, что делать тогда? Я не хочу, но не могу не мастурбировать. Уж лучше довольствоваться резинкой, чем губить дух в разврате, а тело в болезнях.
       Взаимоотношения мужчины и женщины проблема не половая, и даже не нравственная, это проблема космическая -- сочетание духа с материей; это тайна мироздания! Секс -- не пустой перепёх, это космогонический акт!
       Раскрыв загадку полового влечения и зачатия, люди думали, будто нет больше тайн во взаимоотношениях мужчины и женщины, тогда как истинная тайна в предпочтении, в верности, в единственности, -- в этом тайна любви, а вовсе не в сексе. Взаимность -- вот истинное чудо! а не просто любовь. Упростили отношения между полами до невозможности. А ведь это Тайна! Тайна, неразгаданная до сих пор.
       -- Зачем, вообще, нужны и мужчина и женщина? -- вмешался в разговор один из посетителей. -- Было бы лучше, если бы существовал только один пол, было бы гармоничнее. Вот я хочу иметь сына, который бы стал моим продолжением, но так и не смог найти женщину, которая бы родила мне наследника. Готов был даже заплатить. Ни одна не согласилась!
       Консультант вздохнула.
       -- Все проблемы в жизни создаёт мужчина, потому что не может найти смысл своего существования, тогда как у женщины он изначально в материнстве. В конце концов, женщина вытеснит мужчину.
       -- Нет, два пола удобнее, и в плане выживания, и в плане развития.
       -- Неужели без женщины я сам по себе ничего не значу? -- спросил "романтик".
       -- Любовь есть инстинкт саморазвития, и в биологическом, и в духовном плане. Но гармоничное развитие возможно только во взаимодействии с другим началом.
       -- Важно не обладать женщиной, а открыть в себе нечто в процессе овладения ею!
       На это замечание "романтика" консультант улыбнулась.
       -- Все проблемы в мире, и войны, и конфликты, от неразделённой любви, оттого, что люди не могут выразить свою любовь, не находят свою "половинку".
       -- Бабы -- шлюхи, чего тут ещё обсуждать! Все они твари! Твари и обманщицы! Резать их надо, от глотки до пят!
       Все находящиеся в зале оглянулись на человека, произнёсшего эти слова.
       -- Ненавижу баб, ненавижу! -- злобно прокричал мужчина лет тридцати. -- За их лживость, за слабость, притворство, за то, что завишу от них! Очаровательна как ангел, а прикоснёшься, ядом умертвит. А потому я выбираю только красивых. Но это не месть, не месть! Необходимо привести в соответствие внутреннее и внешнее!
       Сказав это, мужчина повернулся и быстро вышел из магазина. Сам не зная почему, Дмитрий последовал за ним. Уже на улице он догнал незнакомца.
       -- Простите, я хотел спросить...
       -- Чего надо?
       -- Знаете, я иногда слышу голос. Он говорит мне: убей её, убей жену с любовником, и тёщу, и дочь, зарежь их всех, если не вместе, то по отдельности, вонзи нож по самую рукоять, в живот, или в горло, да не один, а несколько, чтобы искромсать их всех, всех! А лучше топором!
       -- Так за чем дело стало?!
       -- Но я хочу любить. Любить!
       -- Это невозможно.
       -- Почему?
       -- Потому что женщины хотят, чтобы их любили, на них молились и ими жили, стихотворения им посвящали, и восхищались бы без печали, целовать не переставали, и уводили в манящие дали, чтобы романы про них сочиняли, и детей от них получить мечтали, чтоб каждый жест и каждое слово выполнить со страстью были готовы, чтоб никогда ни с какой другой ты не был доволен бы сам собой. А потому, если хочешь любви, от женщины не отходи, самозабвенно ты ей служи, всю свою жизнь ей посвяти. Но если к этому ты не готов, расстанься с женщиной без лишних слов. Ведь женщина это жена и мать, а большего ей ты не сможешь дать. Её назначенье детей рожать, и самое лучшее в тебе забрать. Но не для того, чтобы сохранять, а чтобы отнять, предать и сбежать. Ты хочешь жизнь не напрасно прожить? Тогда без женщины тебе не быть. Поскольку, чтобы себя осознать, ты должен с женщиной переспать. Она отрезвит от грёз любви, в придачу болезнью наградит. И будешь ты долго её вспоминать, ругаться и сердцем всем проклинать...
       Затаив дыхание, слушал Дмитрий неожиданную исповедь, а воображение рисовало картины, и казалось, он видит всё, о чём с таким жаром и откровением рассказывает незнакомец.
       Тёмная пустынная улица. Никого вокруг. Одинокая женская фигурка торопливо перебегает проезжую часть.
       Он, разбитый желанием, одинокий, мечется, не в силах справится с собой, и вдруг решается заговорить с этой, быть может, последней женщиной, вставшей на его пути.
       Он догоняет её и пытается заговорить. Даже не оглянувшись, женщина лишь ускоряет шаг. Она боится. Боится незнакомых мужчин, которые пристают на улице, боится насильников, которых так много развелось, об одном недавно предупреждали по телевидению.
       Он хочет рассказать ей о своей муке, излить душу этому незнакомому человеку, с которым они больше никогда не встретятся. Напрасно!
       -- Оставьте меня.
       Он вновь пытается заговорить, но безуспешно. Женщина в страхе перебегает на другую сторону улицы.
       И тогда злость разбирает его.
       -- А чего ж ты тогда вырядилась как проститутка?!
       Вот и эта не понимает, не хочет понять его одинокую страждущую душу. Все они, женщины, одинаковы. Наверное, спешит домой, к мужу, в тёплую постель; мог бы, наверное, и встретить жену, так поздно возвращающуюся через пустырь.
       Безлюдье. Она уже почти бежит, пытаясь как можно скорее преодолеть пустынную местность. Вокруг никого. Только огоньки освещённых квартир манят уютным красным светом. Там любят. Там ждут. Но не его. Его никто не ждёт. Его никто не любит.
       И тогда он решается остановить эту женщину, остановить, чтобы она выслушала его, попыталась понять, проявила хотя бы сочувствие.
       Он догоняет её и хватает за руку.
       Женщина пытается вырваться. Тогда он хватает её за другую руку, обхватывает за талию и весь прижимается к ней с жестокой нежностью, пытаясь рассказать о своей боли.
       -- Послушайте... Прошу, выслушайте меня...
       Женщина начинает кричать, звать на помощь. Напрасно. Никого вокруг. Только она и он.
       -- Помогите!
       Она пытается вырваться, но безуспешно.
       -- Шлюха! Тварь!
       В борьбе они падают на землю, и он оказывается на ней. И вдруг что-то просыпается в нём, какой-то давно забытый, затравленный инстинкт заставляет его целовать её лицо, губы, шею; руки срывают с неё одежду, от кофточки отлетают пуговки, он пытается целовать её грудь, белую, нежную, такую желанную, ноги пытаются раздвинуть её ноги, рука забирается под юбку...
       Он не видит её лица, да это и неважно. Она женщина, а он ненавидит женщин, причём всех, ненавидит за боль, которую они доставляют ему и наяву и во сне, за то неудержимое желание, которое мешает размышлять о вечном, за ту роковую зависимость, которой наградила его природа.
       Неужели?.. неужели на ней чулки?!.. резинки, которыми чулки крепятся к поясу!.. такая гладкая тёплая поверхность бедер!.. и вот!.. наконец!.. рука дотрагивается до шёлковых кружевных трусиков!..
       Женщина кричит, но этот крик только усиливает его желание. Она пытается преодолеть тяжесть его тела, придавившего её к земле. А он только сильнее прижимается к своей жертве, словно желая слиться с ней, стать единым существом. Он прижимается к ней со страстью и нежностью, и она чувствует это, и это ей непонятно, и оттого пугает ещё больше. Она сопротивляется, плачет, просит оставить её в покое, но рука его всё ближе... она чувствует, как пальцы коснулись её кружевных шёлковых трусиков... как, наконец, пальцы отодвигают последнюю преграду ... как он... как он касается, касается её нежной плоти... Как она об этом мечтала!
       Но вдруг он цепенеет... обмякает... и...
       Неужели он плачет?
       Она сбрасывает его с себя, заплаканная, вытирая рукой слёзы, одёргивает юбку, и в недоумении смотрит, как он в истерике бьётся, закрывая лицо руками и ударяясь головой о землю.
       -- Ну почему, почему это всё мне?! Я больше не могу, не могу, Господи! Прости меня!
       Он кричит, не поднимая головы от земли, словно к земле обращаясь.
       -- За что, за что, Господи?! Я не могу так больше, не могу! Ведь я хочу любить, любить! Так почему? Почему?!
       Сидя на земле, вся в грязи, в разорванной одежде, она с удивлением наблюдает, как тот, кто минуту назад пытался её изнасиловать, бьётся об землю и плачет навзрыд.
       Видя, что насильник больше не опасен, она потихоньку отползает, надеясь скрыться. Но любопытство вынуждает её остановиться.
       -- Уходи! Уходи! -- кричит он и бьётся головой о землю.
       Ей становится его жалко.
       -- Что с вами? -- решается спросить она.
       -- Уходи!
       Преодолевая страх, она дотрагивается до него. Он вздрагивает.
       -- Может быть, я могу вам чем-то помочь? -- осторожно спрашивает она.
       Он молчит, пряча лицо в землю.
       -- За что, за что, Господи?! Ведь я не хотел, не хотел, Ты же знаешь! Но я не могу, не могу!..
       -- Почему? -- спрашивает она осторожно.
       -- Убей меня, отрежь эти чёртовы гениталии! Я не хочу быть мужчиной! Лучше быть никем, чем не быть собой!
       Он вновь ударяется лицом в грязь.
       -- Вот так, так, рылом, по дерьму рылом, чтобы знать, какая она настоящая жизнь ... в реальности, а не в мечтах!
       С удивлением она смотрит на своего насильника.
       -- Вы не понимаете! Вы никогда не поймёте! Умереть легче, чем терпеть эту муку. ... Спасите меня, спасите, прошу вас. Умоляю! ... Не хотите? Ну и не надо. ... Сволочь! Сука! ... Вы бы так страдали. ... Тогда бы поняли, почему...
       -- Успокойтесь, -- говорит она, и в её голосе звучат нотки участия.
       Он медленно поднимает лицо от земли, и сквозь налипшую грязь с изумлением смотрит на неё.
       -- Может быть, я могу вам чем-то помочь?
       Он неотрывно долго смотрит ей в глаза, словно ища чего-то. Взор его полон раскаяния и муки.
       -- Простите, простите, простите меня! Умоляю! Я не хотел, поверьте, не хотел. Так получилось. Нет... вру!.. хотел. Но не так, не таким чудовищным образом. ... Да, я хочу, хочу женщину, и ничего не могу с собой поделать. Но не трахаться! Не трахаться!! А любить! Я любить хочу!!
       Она смотрит на него с недоумением.
       -- Нет, вы не понимаете, не понимаете! -- кричит он в отчаянии. -- Любви хочется как чуда, как озарения, как просветления, чтобы очиститься, чтобы постигнуть то, что видно лишь с Небес!
       Он вновь падает и бьёт по земле руками.
       -- Я ненавижу себя! Ненавижу до такой степени, что готов убить! Только смелости не хватает. Если бы какая-нибудь красивая женщина убила меня в порыве любви, я был бы ей благодарен. Не верите? Знаю, что не верите. Меня поймёт лишь тот, кто сам ночью плачет от невозможности выразить свою нежность, кто поцелуи прячет в подушку и, кажется, готов разорвать себя на куски, лишь бы не страдать от сладостной неги, рвущейся наружу. ... Хочется ласкать, быть нежным, так, чтобы забыться целиком и унестись в потоке сладостного томления, раствориться в нём, растаять. ... Ужасно, мучительно больно, когда дарованная возможность любить становится тягостным бременем, а наслаждение превращается в страдание.
       Она слушает, затаив дыхание.
       -- Понимаете, я в женщине, как в Мадонне нуждаюсь. Мне нужно боготворить её, восхищаться ею. Стоит только увидеть где-нибудь красивую девушку, хочется броситься ей под ноги, молиться, восторгаться ею, но не касаясь, не касаясь, а только восхищаться и плакать. ... Знаю, женщина не такая, какой я её себе выдумал, она раздавит меня, а главное не поймёт моей потребности в сотворении. ... Когда я хочу женщину, мне мешает человек, а когда хочу быть с человеком, мешает женщина. Это даже не потребность в женщине, это потребность в себе самом, потребность быть нежным, и целовать, и гладить, и ласкать... Нежности хочется, какой-то утончённой нежности, очищающей и возвышающей, понимающей и исцеляющей -- чувства, что позволяет взлететь к звёздам, постичь нечто непостижимое в обыденной жизни, нежности пронзающей и просветляющей, трепетной, где я был бы мальчиком, маленьким мальчиком, прильнувшим к тёплой материнской груди, где мне тепло, уютно, покойно...
       Она с нежностью смотрит на него.
       -- Не могу больше, не могу! Больно! Хочется освободиться от этой боли, которая, кажется, сведёт меня с ума. А всё потому, что не хочу я быть похотливым самцом... сладострастником... Хотя ждут от меня именно этого. Я хочу нежной грусти, нежной ласки, нежности... Но никто этого не понимает и не приемлет! ... Я не вас, я себя растоптал и унизил. А потому что ничтожен и слаб. Но я не подлец, всё что угодно, только не подлец! Моя душа чиста, поверьте! А то, что напал на вас, так это от трусости. Я себя измучил, себя, потому и домогался вас. Как ещё объяснить моё приставание к вам, как не страхом, что вы посмеётесь надо мной, обзовёте ничтожеством. Кому, каким образом рассказать о томлении души моей, как выразить эту сладостную горькую муку мою?
       -- Мне, -- еле слышно произносит она, опускает глаза и краснеет.
       Он с удивлением смотрит на неё.
       -- Поверьте, я и сам себе не рад, я себя презираю, ненавижу за эту мечтательность, за слабость мою. Я жесток, потому что нежным быть не могу, никому не нужна моя нежность. Душа моя вся словно бритвой изрезанная. Я не хочу никому боли, разве только себе. Мне противно насилие, сладострастие, извращения. Я вам сделал больно, потому что мне больно; я себе хотел боль причинить, себя уничтожить!
       -- Мне жалко вас.
       В его глазах недоумение.
       -- И на том спасибо.
       -- Вы так и живёте один?
       -- Да. Жена меня бросила, ребёнка отобрала, вот и остался...
       -- Я тоже одна, -- говорит она осторожно. -- Мой муж ушёл к другой... А детей у нас не было. Так вот и живу одна-одинёшенька. Ужасно, просто невыносимо. По ночам реву от тоски. Так хочется тепла, нежности, ласки...
       Он слушает её с удивлением и страхом, веря и не веря, боясь поверить.
       -- Простите, простите меня! Я не хотел, поверьте. Просто не выдержал. Я стремлюсь жить жизнью духовной, высокой, чистой, но не могу, просто не в силах справиться с инстинктом. Такая злость на всех баб напала, что даже боялся убить какую-нибудь женщину. И вот встретил вас. Простите.
       -- Что же нам теперь делать? -- задумчиво говорит она, поправляя юбку.
       -- Я готов искупить свою вину. -- Слова его полны искреннего раскаяния. -- Всем чем угодно.
       -- Я верю, -- участливо говорит она.-- Однако нужно идти.
       -- Да, -- задумчиво вторит он. -- Вам куда?
       -- Я здесь, рядом живу.
       -- Если хотите, я вас провожу, -- предлагает он нерешительно.
       Она колеблется. Видимо ещё не прошёл страх.
       Чувство вины душит его. Но он не знает, что сказать, как исправить содеянное.
       Она молчит. Сочувствие и сострадание незаметно проникли в её душу. Возможно оттого, что она хорошо понимает его; ведь ей тоже приходится страдать от непонимания и одиночества.
       -- Я виноват перед вами. Простите. Даже не знаю, как искупить свою вину.
       -- Ничего не надо, -- поспешно отвечает она, всё более смущаясь. -- Если хотите... заходите в гости...
       -- Когда?!
       -- Когда хотите.
       -- А сейчас можно?
       Она в замешательстве.
       Он смотрит ей в глаза. Не в силах совладать с собой, она краснеет, и в смущении прячет взор.
       Грязные, в порванной испачканной одежде они идут по тропинке к её дому, замечая только себя, и почему-то стесняясь друг друга.
       Только сейчас, в свете фонарей, он может разглядеть её лицо, ведь раньше оно было ему безразлично, его интересовало только тело. По мере преодоления отчуждения, черты её заплаканного лица со следами грязи, смазанной косметикой и смятой причёской, всё более кажутся ему интересными.
       Перед дверью её квартиры он, смущаясь, спрашивает:
       -- Может не стоит?
       -- Чего уж, раз пришли, заходите.
       В её квартире много книг. На одной из книжных полок он замечает фотографию красивого мужчины.
       -- Кто это?
       Она не отвечает и поспешно убирает фотографию.
       -- Простите, мне нужно привести себя в порядок.
       Спустя какое-то время она появляется. Он с трудом узнаёт свою недавнюю жертву. Она просто красавица! Он заворожен, очарован её красотой.
       Подходит к ней, пронзительно смотрит в глаза, и вдруг падает на колени, целует её руки, плачет.
       -- Простите, простите меня. Мне ужасно, плохо, стыдно... Как я мог, как позволил себе, как не сдержался?! Простите, поймите меня, я не хотел. Но я не знал, не знал, что делать мне со своей любовью. Я никому не нужен, никто, никто не желает принять мою любовь, никто не хочет меня понять. Вы такая красивая! Я изнемогаю, я схожу с ума от вашей красоты! Спасите меня!
       Она пугается, а потом начинает плакать вместе с ним: в ней, как и в нём, прорывается вся накопившаяся за долгие годы боль.
       Она опускается рядом с ним, и стоя друг перед другом на коленях, они оба плачут, склонившись друг другу на плечо.
       И непроизвольно, не думая ни о чем, они опускаются на пол, обнимая друг друга.
       Он оказывается на ней. Но, испугавшись себя, тотчас встаёт.
       Она смотрит на него и протягивает к нему руки.
       -- Иди, иди ко мне.
       Она притягивает его к себе, и с нежностью, просто и естественно обнажает своё тело.
       Он растерян.
       -- Сделай, ну сделай это. ... Тебе ведь нужно. Ты же хотел этого. ... Прошу тебя, возьми, возьми меня. Пожалуйста.
       И уже совсем другие чувства, другие мысли, другие желания овладевают им.
       Она привлекает его себе, и он целует её губы, глаза, лоб, волосы, уши, шею, грудь... с м?кой на лице, но не потому, что это ему неприятно, нет, -- этим он преодолевает давнюю боль свою.
       Ни слова о любви.
       Она кладет его на себя и направляет течение близости.
       Он делает это и плачет. И она плачет от боли и уже от радости вместе с ним. Со слезами выходит боль, боль и нежность, накопившиеся за долгие годы одиночества.
       Не стон, а всхлип, навзрыд, со скрежетом зубов, с плачем, с мукой, они освобождают друг друга от боли и от страха, от одиночества и тоски. Они лечат друг друга!
       И неожиданный долгожданный взрыв, крик, вой, его, её ... и долгая сладостная тишина... только сердца стучат в унисон и готовы взорваться, вырвать из груди освобождённые души.
       Близость высвободила от тяжкого бремени страдания, непонимания и одиночества.
       Нескончаемо долго лежат они рядом. Временами она всхлипывает. Он целует её, пытаясь успокоить. Но она не перестает плакать. Лицо её светится.
       -- Я думала у меня такого никогда не будет.
       -- Я тоже.
       Они молчат -- общаются их души! И не нужно больше слов, -- только чувства!
       -- Не уходи, прошу тебя, -- сквозь слёзы шепчет она. -- Не покидай меня. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Никогда и ни с кем! Не бросай меня, не оставляй в этой холодной тюрьме. Обещай, что не оставишь, обещай!
       -- Обещаю.
       Она обвивает его шею руками, целует его лицо, губы, глаза, лоб, и плачет, плачет... Он целует её с восторгом, нежно, всё больше и больше, и они чувствуют, как из этих поцелуев постепенно рождается страсть. Словно изголодавшиеся они набрасываются друг на друга, позабыв о стеснении и недавно произошедшем, сближаются бурно, безумно, уже ничего не страшась и ни о чем не спрашивая.
       Она счастлива. Счастлив и он.
       -- Мне кажется, я люблю тебя.
       -- Я тоже.
       -- Я искал смысл жизни, и теперь нашёл его -- это ты! И мне кажется, чтобы найти тебя, я должен был потерять жену и дочь, настрадаться в одиночестве, причём настолько, что вот набросился на первую встречную женщину, пытаясь заглушить свою боль, -- иначе мы никогда бы не нашли друг друга.
       -- Я подумала о том же.
       -- Знаешь что, роди нам ребёнка! Пусть он станет воплощением этих минут счастья, незабываемым памятником нашей невероятной встречи.
       -- Ты прочёл мои мысли, -- улыбается она. -- Я с радостью выполню твою просьбу, и рожу нам сына, а потом дочку. А лучше и сына и дочку сразу. Но для этого ты ещё раз должен войти в меня, -- кокетливо говорит она, -- ещё раз постараться.
       -- С удовольствием!
       Она вся перед ним, она желает его, и он, ощущая аромат её желания, готов без остатка отдать себя ей, и она раскрывается навстречу ему, готовая вобрать его -- долгожданного! -- стать его частью, стать частью его, вся в предвкушении, испытывая сладостное томление и нетерпение нарастающего желания, постепенно переходящего в вожделение, в страсть, и он проникает в неё, ощущая весь трепет её ожидания, её -- готовую впитать в себя его соки, он жаждет отдать себя без остатка, раствориться целиком, чтобы вернуться туда, откуда появился, возвратиться в новую жизнь, и оба начала сливаются, потому что созданы друг для друга, и они уже не могут друг без друга, становясь единым существом, напряженно возделывая и готовясь к произрастанию нового мира, и уже ничто их не остановит, ни боль, ни страх -- они стали одно! и никакая сила не может прекратить акта сотворения, они находятся в плену удовольствия, и в исступлении преодолевая инерцию страха, постигают радость бога, который в награду за сладостный труд даёт желанное умопомрачение, и, наконец, цепенея от взрыва невероятного наслаждения, ослепляющего сознание, он извергает себя в неё, и она вбирает животворящий сгусток, в котором весь он -- её бог, её счастье, её жизнь! -- новое творение, новый мир, который начинает расти, жадно впитывая окружающие соки и делая её Матерью, а его Отцом. Они смотрят друг на друга и улыбаются, они счастливы, они священнодействуют...
       -- А что было потом?
       -- Потом? Ничего. Это всё мои фантазии.
       И ухмыльнувшись, таинственный собеседник исчез в ближайшей подворотне.
       "Неужели я так и умру, не вкусив наслаждения красотой, не ощутив любви женщины и восторга любви к женщине, не испытаю родства душ? Ужасное чувство невозможности желаемого. Нет, не могу не мечтать, не могу не желать красоты, не могу не фантазировать, не могу жить без нежности. Откуда во мне эта неистребимая мечта о женщине, которая любит меня несмотря ни на что -- добрая, чистая, верная?!
       Мечта моя, где ты? Или я схожу с ума?
       Никогда я не переставал искать тебя, думать о тебе, пусть даже в мечтах, словно без тебя нет меня, хотя могу прожить весь век один, только вот себя так и не узнаю, потому как узнать себя могу лишь с тобой, только с тобой не побоюсь раскрыться нараспашку, и увижу себя в тебе неискажённым, но другим, каким никогда не знал. Ты -- зеркало моей судьбы. Даже больше чем зеркало, -- я словно хочу увидеть себя в своём женском качестве.
       Меня не перестаёт терзать противоречие между мечтой об идеальной женщине и осознанием невозможности воплощения идеала. Да, я хочу женщины, и ничего не могу с этим поделать. Хотя, на самом деле, я хочу чего-то большего, чего и сам не знаю. Быть может, я хочу себя?! Это даже не потребность в женщине, это потребность в себе самом. Да, мне нужен я!
       Любовь к женщине это болезнь, которой нужно переболеть. Я хочу любви, ласки, нежности... Но не могу ожидать этого от тех, кого желаю. Этого чувства нет ни в одной женщине, которую я знал. Все они думали лишь о комфорте, все они от меня чего-то хотели, не меня самого, а того, что мне принадлежало.
       Нет, я чувствую, что она есть, чувствую её, но не нахожу!
       Где ты? Молю, откликнись. Найди меня, чтобы стать мной, чтобы я мог стать тобой, чтобы Я стали Мы. Ты моя судьба. Я хочу найти тебя, чтобы познать свою судьбу и её исполнить.
       Всё внутри замирает при мысли о ней, словно при встрече с чудом, с тайной.
       Я любил её всегда, и буду любить всегда несмотря ни на что, хотя не знаю, кто она, но знаю, какая, и этого мне достаточно. Нет, то не мечта. Она существует! Если бы её не было, я бы и не стремился найти её. Моё желание говорит о её существовании!
       Или я всё это выдумал?
       Но разве испытываемая потребность не реальна?
       Откуда эта тоска по целостности, ощущение ущербности, неполноты?
       Или я схожу с ума?
       Я в плену, в плену у своей мечты.
       Кто она, мечта моя?
       Я любил её всю жизнь, и не одну жизнь: и до рождения, и после смерти.
       Она владеет мной, я её раб, я не могу избавиться от неё, и не хочу избавляться.
       Я чувствую, что она существует. Чувствую! Или это бред? иллюзия? самообман?
       Мы живём в плену иллюзий, и уже не можем без них. Без иллюзий не было бы счастья, не было бы устремлений и достижений.
       Удивительное дело -- чувства не стареют! Почему это чувство живо во мне, и столь свежо, словно и не было двадцати прожитых лет, не было боли и разочарований?
       Горит, горит всё внутри, и пожар этот не унять ничем. Хочу, чтобы кто-то утолил огонь, леденящий мою душу, чтобы кто-то вошёл в костёр души моей и лег посреди него бесстрашно.
       Легче умереть, чем жить без любви!
       Жажда любви выворачивает меня наизнанку!
       Разум убеждает, предупреждает, а душа надеется несмотря ни на что.
       Надежда дарит нам жизнь, а мечта наполняет жизнь счастьем.
       Я хочу найти и сотворить на земле божественную любовь! я хочу быть лучше себя! проявить себя неожиданным образом! сотворить нечто необычное! открыть в себе новое! выдумать себя заново!
       Мало кто способен ответить на моё чувство. Все ищут выгоды.
       Знаю, от женщин нужно держаться подальше, но что-то неумолимо влечёт меня к погибели. Я словно наркоман, хочу пережить наслаждение, готовясь расплатиться страданием. Но лучше страдать, чем не чувствовать ничего.
       Ничего не жду и не желаю, а только со смирением ожидаю, нет, не счастья, но хочу упасть на землю, отдохнуть в её объятиях, слиться с душой родной. И пусть не верю в родство душ, но страстно желаю поверить.
       Если бы я познал гармонию душ в любви, то умер бы тотчас с удовольствием!
       Пусть это глупо, но умнеть не хочу!
       Я знаю женщин, а потому хочу обмануться!
       Я задыхаюсь от трезвости. Хочется безумия! Я нуждаюсь в умопомрачении! Хочется жить чувством, одним лишь чувством, не оглядываясь и не страхуясь.
       У меня нет ничего, ничего, кроме любви, и я не хочу ничего, кроме любви!
       Мир катится к гибели. Время сумасшедших! Самое лучшее в моей ситуации -- влюбиться. Это прекрасно -- любовь накануне погибели. Это счастье -- умереть в любви!
       Хочется найти женщину, для которой любовь была бы всем, и она всё принесла бы в жертву любви.
       Знаю, это невозможно, но осознание невозможности заставляет стремиться к невозможному!
       Пусть это глупо, но это прекрасно!
       А нужна ли мне женщина? -- Мне нужна любовь к женщине! Без любви к женщине я неполноценен. Силе Янь нужно общение с силой Инь. Но не физической близости хочу я, не секса, а Просветления, Озарения. Я хочу почувствовать Бога!"
       -- Здравствуйте, Дмитрий Валентинович.
       Дмитрий оглянулся. Перед ним стояла Елена Юрьевна.
       -- Вот, проводила мужа. Не знаю теперь, что и делать, -- сказала она, словно оправдываясь. -- Если вы свободны, может быть, погуляем?
       Посреди окружающего хаоса, он искал, на что можно было бы опереться... И вдруг эта женщина! Удивительным образом исполнилось то, о чём он просил. Она испытывает к нему симпатию, или, возможно, что-то большее...
       -- А я поступила на психологический факультет, -- с гордостью заявила Елена Юрьевна. -- Надеюсь встретить там много интересных людей.
       Дмитрий почувствовал, что ревнует, и удивился этому.
       -- Надеюсь, ваши новые знакомые будут более интересными и более реальными людьми, нежели я.
       Елена Юрьевна с изумлением посмотрела на Дмитрия.
       -- Я хочу помогать людям, а для этого необходимо многому научиться, -- словно извиняясь, сказала она.
       -- Главное -- уметь сердцем почувствовать. Помочь человеку можно, лишь поняв его, а понять возможно, лишь полюбив. Научиться этому вряд ли возможно.
       -- Но ведь существуют определённые тесты, правила, и зная их, можно помогать людям измениться к лучшему.
       -- Люди в принципе не меняются. Они развиваются, если хотят, но ровно настолько, насколько в них это заложено природой.
       -- Пусть так, но формально, с дипломом психолога это будет проще.
       -- Психолог - это призвание, возможно, даже дар. -- Дмитрий улыбнулся. -- Надеюсь, знание вас не испортит, и вы не разучитесь чувствовать.
       Елена Юрьевна несколько растерялась.
       -- Но ведь человек признан познавать. Не будете же вы отрицать необходимость науки.
       -- Когда люди не могут просто жить и радоваться, они ищут себе развлечений. Наука и есть саморазвлечение; это оправдание неспособности воспринимать мир непосредственно, без доказательств. Жизнь самодостаточна и вовсе не требует объяснений. Наши попытки что-либо изобрести смехотворны в сравнении с совершенством окружающей природы.
       -- Рядом с вами я чувствую себя совсем глупой. -- Елена Юрьевна смутилась. -- А чем вы сейчас занимаетесь?
       -- Реализую свою судьбу, -- хмуро ответил Дмитрий.
       Они долго молчали.
       -- В степи, где расположен гарнизон мужа, я долго жила фактически одна, и мне часто казалось, что я схожу с ума от проникавших в меня вибраций. Однажды даже почувствовала, как поднимаюсь в небо, -- это было ни с чем не сравнимое ощущение! -- но испугалась и захотела приземлиться. Никогда не забуду этого ощущения. Теперь я только с ним сверяю свои желания.
       -- Мне это знакомо. Но если вы не знаете, как распорядиться этой силой, она вас разрушит.
       -- А вы разве не боитесь сойти с ума?
       -- Сумасшедшему это не грозит!
       На лице Елены Юрьевны застыло недоумение.
       -- Когда я жила одна, мне казалось, что я ненормальная. Но рядом с вами, я поняла, что во мне есть нечто большее, что я не такая, как все.
       -- А вот я обычный человек. Сумасшедшим в глазах окружающих меня делает моя вера. Я настолько верю, что даже сам себе иногда кажусь сумасшедшим. Вся сила моя от веры. А вы, вы знаете, чего хотите?
       -- Я хочу найти и на земле построить любовь, а не жить в облаках.
       -- А вот я живу в облаках. Ведь небо это тоже земля.
       Дмитрий вдруг вспомнил их первую встречу и спросил:
       -- А вы рассказывали мужу обо мне?
       -- Да. И ему сейчас очень тяжело.
       -- Вы даже не представляете, насколько ему тяжело. -- Дмитрий скорбно вздохнул. -- А то, что вы с мужем не поехали в гарнизон, он не посчитал предательством?
       -- Но ведь это не так! -- возмутилась Елена Юрьевна. -- У него есть работа, и больше ему ничего не нужно. А в моём возрасте уже хочется какой-то устойчивости. К тому же ребёнку необходимо учиться. А в степи никаких условий для нормальной жизни. Однако, несмотря на моё отрицательное отношение, муж всё же решил остаться служить ещё на пять лет. Да я через пять лет старухой стану! Мужчины привыкли к тому, что женщина жертвует собой ради них, и требуют этого.
       -- Жертвовать не будет необходимости, если люди любят друг друга и каждый получает удовольствие от заботы о другом, -- сказал Дмитрий. -- Когда никто никому не должен, и каждый свободен, это лучший способ выявить истинные чувства.
       Лицо Елены Юрьевны приобрело виноватый вид.
       -- Мой супруг как приходит со службы, так садится к компьютеру. Я ему так и говорю: "Променял меня на любовницу". А мне хочется чего-то нового, необычного. Я взяла от мужа всё, что он мог мне дать, в плане саморазвития, и теперь он уже не может меня ничем удивить. Я его переросла. Попытки перевоспитать мужа ни к чему не привели. И когда я почувствовала, что он остановился в своём развитии, мне стало скучно. С какого-то момента я поняла, что моё отношение к мужу было дружбой, а недавно отчетливо почувствовала, что не люблю его.
       -- Чтобы понять человека, нужно принять его таким, каков он есть, и не пытаться его переделать, а просто любить, ничего не требуя взамен.
       -- Хорошенькая позиция! -- возмутилась Елена Юрьевна. -- И почему это мужчины считают, что женщина должна всем жертвовать ради них? Знаете, как тяжело чувствовать, что то, к чему ты предназначена, невозможно воплотить: мешает семья, дети, муж. И тут мне повстречались вы. ... Это давно зрело, и теперь вдруг распустилось словно цветок. Наверное, каждая женщина переживает это по-своему. И катализатором этого чувства стали вы.
       "Неужели она меня любит? Не могу в это поверить! А может быть, она и есть моя женщина, необходимая мне помощница, моя половинка?"
       -- Знаете, а ведь я внебрачный ребёнок, -- сказала Елена Юрьевна. Дмитрий с недоумением посмотрел на неё. -- Я хотела сказать, что зачата была вне брака. Моя мать любила мужчину, но очень скоро их взаимное существование стало мукой. Жениться на ней он не собирался, и совместная жизнь с ним была невозможна. И тогда ей повстречался мой отец. Он согрел её своей добротой и лаской, и она вышла за него замуж. Но прежде решила выяснить, насколько они подходят друг другу, в том числе и в интимном плане. Так родилась я, но уже в браке.
       Неожиданная исповедь удивила Дмитрия.
       -- Если ваша мать любила одного, то почему вышла замуж за другого?
       -- Мой отец оказался для мамы подходящей партией.
       -- А беременность не повлияла на решение о браке?
       -- Нет. Просто она перенесла любовь с одного на другого.
       -- Чаще бывает: не получилась любовь с одним, пытаются устроить жизнь с другим.
       -- Каждый ищет свою половинку.
       Дмитрий услышал то, о чём думал сам, но что-то внутри него возмутилось.
       -- Всё это выдумки, сказки, -- сказал он. -- Человечество не может без сказок. Они своего рода воздушная подушка, попытка спастись от беспросветности существования, способ примириться с действительностью, чтобы хоть как-то вынести жестокость жизни.
       -- Мне кажется, все ваши поиски идут от неустроенности личной жизни, -- с нотками обвинения заявила Елена Юрьевна.
       -- У вас, возможно, и так, -- резко парировал Дмитрий. -- Устройте свою личную жизнь, и тогда духовные искания будут ни к чему.
       Он намеренно провоцировал её, демонстративно опровергая свои и её мечты. Ему хотелось, чтобы она доказывала обратное, оправдывалась и сердилась.
       -- Я хочу себя переделать, -- сказала Елена Юрьевна, -- и уже получается, но обстоятельства мешают.
       -- Это вечная проблема свободы: что определяет жизнь человека -- его воля или обстоятельства.
       -- И как считаете вы?
       -- На мой взгляд, сила влияния обстоятельств на жизнь индивида зависит от воли личности. В этом и проявляется влияние высшей силы, которая наделила человека свободой воли для реализации своего предназначения. А узнать, к чему ты предназначен, можно, лишь живя в ладу с собственной душой, то есть всегда оставаясь самим собой.
       -- Моя философия состоит в том, что человек должен себя преодолевать, выделывать.
       -- Мир живёт в гармонии, мир это гармония. И потому не надо бороться с собой, исходя из чьих-то чуждых представлений о том, каким надо быть, всё равно не получится. Люди не меняются, хотя и могут приспособиться.
       Зачарованно глядя на Дмитрия, Елена Юрьевна, сказала:
       -- В вас нет недостатков. Я их не вижу.
       Дмитрий сделал вид, что не заметил этих слов и этого взгляда.
       -- Каждый человек старается казаться лучше, чем он есть на самом деле. Вы мне приписываете романтический ореол, которого во мне нет. Я обычный человек, фантазёр, мечтатель, неудачник.
       Он защищался от неё, оборонялся от искушения, каким была для него она.
       -- Мы с вами оба мечтатели, -- сказала Елена Юрьевна. -- Только вы уже не верите, а я ещё верю, что счастье построить возможно; всё возможно построить, если очень хочется.
       -- Я тоже раньше так думал. И строил. Оказалось, напрасно. Карточный домик рассыпался. Вы хотите быть счастливой? Примите себя целиком и делайте то, к чему зовёт душа. Любить -- это и есть счастье. Ведь как просто!
       -- Совсем как в рассказе Достоевского "Сон смешного человека", -- улыбнулась Елена Юрьевна.
       "Она улыбается, как улыбаться может только ребёнок, бесстрашно глядя тебе в глаза".
       -- Посмотрите на эти деревья, -- сказал Дмитрий, в душе весь сжавшись. -- Они ведь живые, смотрят на нас, любят и радуются. Чего же ещё? Или цветок. Он всё чувствует. У него тоже есть душа. Он само совершенство. Неужели вы хуже?
       -- Я должна избавиться от недостатков, пройти по кругу, чтобы измениться к лучшему.
       -- Чтобы вернуться к себе самой?
       -- Да.
       -- Не проще ли обернуться к себе, чтобы вновь стать той девочкой, какой вы были всегда.
       -- Это невозможно.
       -- Когда проживёте подольше, поймёте, что, по сути, вы всё та же девочка.
       -- Наверное, вы правы, но я должна избавиться от комплексов.
       -- Для этого нужно полюбить. Посмотрите на мир без шор привычных представлений, и вы тотчас перестанете бегать по кругу и направитесь к своей сути. Принять себя целиком гораздо труднее, нежели бороться с собой. Жизнь это не борьба, или борьба для тех, кто не замечает гармонии окружающего мира. Вы не с собой боретесь, а с самопредставлением, будто вы верная, преданная жена, не способная лгать и изменять. Но жизнь -- она богаче наших представлений о ней.
       -- По моей философии я должна кого-то спасать.
       -- Спасите меня!
       Елена Юрьевна с удивлением посмотрела на Дмитрия.
       -- Всякая философия есть оправдание определённого способа существования, -- сказал он. -- Вы преодолеваете препятствия, которые сами же воздвигли, причём лишь для того, чтобы отвлечься от главного. А главное в том, что вы не узнаёте себя, вернее, понимаете, что результаты самосовершенствования оказались фикцией, судьба преследует вас и натура оказывается сильнее. Вы боитесь себя, и правильно делаете, однако от себя не убежишь.
       Представьте, к вам пришла судьба, и вы её тотчас узнали. Что делать? Закрывать глаза и уши затыкать? Едва ли. Пытаться что-то изменить, бороться, может быть, с собою? Или, приняв себя, простить, чтоб не расстаться уж с мечтою? Себе мы можем изменить, но вряд ли можем измениться. Натуры не переменить. Судьбе нам нужно покориться. И пусть нам кажется страшна Судьба, вершащая любовью, но не сбежать нам никуда от нас самих, упившись болью. Сбежать, препятствия создав, найдя себе в том оправданье, так никогда и не познав суть сокровенное желанье. Не лучше ль быть самим собой, в себя бесстрастно оглянуться, и примирившися с судьбой, в любовь бесстрашно окунуться? Ведь мудрость в том заключена, чтобы собою оставаться. И жизнь, какою б ни была -- любить, страдать, и вновь влюбляться. Сполна доверившись себе, взмахнуть опавшими крылами, и лишь столкнувшись с облаками, понять, что счастье на земле.
       После этих слов, они долго шли молча. Наконец, Елена Юрьевна горестно произнесла:
       -- Вы искушаете меня.
       -- Я просто люблю! -- улыбнулся Дмитрий. -- А вот вы пытаетесь всё взвесить. Не надо размышлять, надо почувствовать, а для этого необходимо полюбить.
       -- Вы рак-отшельник.
       -- Свобода дорого стоит. А брак делает несвободным.
       "Интересно, как она будет определяться с мужем в ситуации, когда я есть и меня нет? Я не даю ей определённости, пусть решает сама".
       -- У меня такое ощущение, что с вами я летаю, -- сказала она, пряча глаза.
       -- Но если я брошусь со скалы, вы же не последуете за мной?
       -- И зовёте, и искушаете, словно испытываете: смогу или не смогу.
       -- Испытание это всегда выбор, а значит, проявление свободы. Абсолютное большинство женщин выбирает дом, покой и достаток, забывая, что без любви и во дворце неуютно. Но когда женщина не любит, она перестает быть женщиной и становится просто человеком.
       -- У меня нет сил бороться!
       -- А не нужно бороться. Нужно просто любить несмотря ни на что.
       -- Не все на это способны. Вот вы можете?
       -- Могу -- уже выражение способности.
       -- Вы будто обвиняете меня.
       -- Нет, люди сами судят себя, отражаясь во мне и сравнивая с собой.
       -- У меня такое чувство, что вы как лермонтовский демон требуете души моей.
       -- Это не я, это мною. Да, я невольно становлюсь тем, кем поверяются сердца.
       -- Но я несвободна!
       -- Свобода выбора есть всегда. Впрочем, выбора нет, когда остаёшься самим собой. В любви самое главное свобода. Без свободы нет верности, есть лишь долг.
       Они долго молчали. Опустив глаза и комкая в руках платочек, Елена Юрьевна вдруг быстро сказала:
       -- Скажите Дмитрий Валентинович, вам женщины часто признавались в любви?
       Она произнесла эти слова спешно, словно боялась не сказать давно приготовленную фразу, которая прозвучала как упрёк.
       "Вот она -- награда за страдания, за веру, за то, что я сохранил любовь в своём сердце! -- подумал Дмитрий, торжествуя. -- Но неужели я ещё способен верить женщине?"
       -- Вы не поверите, но ни разу! Хотя... одна пыталась, но её признание прозвучало как оскорбление.
       -- Почему?
       -- Она рассказала о своей любви ко мне и ушла спать с мужем.
       Лицо Дмитрия посуровело. "Отказаться от любви ко мне она не хочет, а от мужа уйти не сможет, поскольку боится неизвестности".
       -- Женщине, привыкшей к семейной жизни, очень трудно быть одной. -- Она снова будто оправдывалась. -- К тому же, нужно жить для других, отдавая всего себя своим родным и близким.
       -- Я жил для других, всего себя отдавал, строил, пытался создать что-то настоящее, верил, любил... а меня предали. Люди наивные существа: пытаются построить неизменное на вечноменяющемся. Хватит, теперь я живу сам с собою.
       -- Но это тупик!
       -- Человек это космос, а в космосе не бывает тупиков. Я живу, как хочу, и тем счастлив. И вам я желаю счастья, если, конечно, вы знаете, что это такое.
       -- Счастье -- это дружная семья, где всем хорошо, интересная работа, приносящая удовлетворение, уютный дом, где тебя понимают, где можно отдохнуть и обрести покой.
       -- А любимый человек?
       -- Это как бы подразумевается.
       -- Вы слишком многого хотите: и деньги и любовь.
       -- Но ведь без денег существовать невозможно; необходимо и то и другое.
       -- Весь вопрос, что для вас главное. Каждый имеет то, что выбирает. Если сделаете правильный выбор, то всё будет. Материальные проблемы следствие духовных неполадок. С любовью всё будет, а без любви всё не в радость. Вы же пытаетесь примирить непримиримое. Надо сделать выбор! А для этого необходимо поверить, это и есть проверка любви.
       -- Я считаю, что люди выбирают, руководствуясь здравым смыслом.
       -- Это только кажется. Люди всегда выбирают сердцем, и поступают сообразно чувству, даже когда следуют голосу разума; они всегда выбирают себя, или следуют уже сделанному выбору. Скажите, это стремление устроить свою жизнь идёт от внутренней неуверенности в себе или от природного женского прагматизма?
       -- От неуверенности в себе.
       -- Если вы боитесь, значит, не верите, и потому пытаетесь найти компромисс, желаете иметь и то и другое. А это невозможно. Я вот ничего не боюсь, потому что верю, верю, что всё исполнится, если буду идти в правильном направлении. Вы же пытаетесь соединить несоединимое. То, что вы предпочтёте, ясно уже по тому, как вы поступили, выходя замуж. Богатство, даже благосостояние, которое привязывает человека необходимостью поддерживать его, ведёт к утрате духовности. Компромисса здесь быть не может.
       -- Как же вы живёте?
       -- Мне не много нужно. Я привык работать исключительно по душевному порыву. Заработать не проблема, а вот потратить... Главное для меня -- покой. Денег не должно быть ни много, ни мало. Недовольство жизнью проистекает оттого, что хочется всё больше и лучше. Нужно научиться довольствоваться имеемым, и будешь счастлив. Не важно, что именно есть, важно с кем.
       -- Вы подслушали мои мысли.
       -- Поймите, чувства самоценны, в этом их прелесть! Не надо пытаться из чувств сделать что-либо материальное, они сразу же умрут; это всё равно что пытаться построить дом из цветов.
       -- Разве вам не хочется создать уют, комфорт, чтобы в доме было тепло? Только скажите, и найдётся много женщин, которые захотят воплотить ваши мечты о доме.
       -- Возможно. Но когда комфорт создан, оказывается, что в этом домашнем благополучии лишний предмет это я. Я тоже за семью, но против брака, который является механизмом, эксплуатирующем любовь.
       -- Вы за свободную любовь?
       -- Любовь свободна по определению. Без свободы нет любви. Невозможно заставить любить. Но когда что-то примешивается к любви, она гибнет. Всё происходит по чувству, без чувства нет верности, есть лишь долг. Вы хотите втиснуть любовь в рамки семейного существования? Но любовь это духовное. Её нельзя использовать для решения материальных проблем; она самоценна. Когда приходиться спускаться до житейских забот, я словно становлюсь другим человеком и не узнаю себя. Вот вы желаете мне семьи. Но семья не подарок, а прежде всего ответственность. Я предпочитаю летать, нежели просто жить. Вот смогли бы вы жить со мной одна в доме в лесу?
       -- Да, хочу, мечтаю об этом!.. Но не представляю, как сын...
       -- Вот это и есть настоящая ваша проблема.
       -- Нет, дело не в сыне, а прежде всего во мне. Я всегда была такая правильная девочка, какой меня воспитывали родители, а теперь не понимаю, не узнаю себя. Я должна...
       -- Никто не должен, мы лишь хотим или не хотим! -- воскликнул Дмитрий. -- Если бы люди делали то, что им нравится, они не только сами были бы счастливы, но делали и других счастливыми. Любовь самоценна и самодостаточна, и не надо использовать её в качестве средства; она оценивает всё, и ничто не может оценить её.
       Елена Юрьевна смотрела на Дмитрия восхищённым взором.
       -- Я услышала от вас то, что хотела услышать, в чём нуждалась, и обрадовалась, что кто-то думает так же, как и я. А как вы относитесь к детям?
       После долгой паузы Дмитрий ответил:
       -- Любовь к ним причиняет мне страдание.
       -- Но ведь дети это второе дыхание жизни!
       -- И новый отсчёт времени, в который можно окунуться, позабыв о своих годах. Ребёнок дарит возможность вернуться в детство. Но отсутствие детей заставляет оправдывать каждый прожитый день своей жизни. Дети -- это заблуждение.
       -- Не говорите так! -- воскликнула Елена Юрьевна. -- Вам просто не повезло. Ребёнок нужен как часть жизни, как неотъемлемая часть реализации себя.
       -- Вы правы. Дети -- особый таймер нашей жизни, это желание бессмертия, даже если бессмертие самообман.
       -- Неужели вы не хотите ребёнка?
       -- Хотите вы.
       -- Да, очень хочу, девочку.
       Дмитрий вздрогнул, он вспомнил дочь.
       -- Ничем не могу вам помочь.
       -- Почему? Дайте мне вашу руку.
       Елена Юрьевна взяла его руку. Дмитрий испытал неожиданное волнение.
       -- У вас будет две любви и два брака. Первая любовь как бы отработка нашего земного, телесного, своего рода обучение; вторая же -- духовная.
       -- Зачем вы мне всё это говорите? -- нервно произнёс Дмитрий, отдёргивая руку. -- Зачем терзаете мою душу? Я не верю, не верю, не верю! Хоть ужасно поверить хочу. Не вернуть мне былого потерю. Раз второй в реку уж не вступлю. Жизнь не книга, вернуть невозможно годы веры, надежды, любви. Отнеситесь ко мне осторожно. Лишь доверье есть ключик души. Я желаний своих не забуду, хоть мечтами разорвана грудь. Чьим-то мужем навряд ли я буду, ведь семьи мне уже не вернуть. Не могу повторять то, что было, и подобия уж не ищу. Прожитое, увы, не забыто, а надеяться вновь не хочу. Этой мукой душа заморожена, хоть огонь не погашен в груди. Пусть стучит моё сердце встревоженно. Оно чуждо желанью семьи. Оно жаждет мечтой насладиться. Но вериги прошедшей любви не дают журавлю стать синицей и оттаять осколкам души.
       Они долго молчали.
       -- Как же жить без любви?! -- наконец, тихо спросила Елена Юрьевна.
       -- Да, мы рождены, чтобы любить. И с этим вряд ли кто поспорит. Судьбы своей не изменить, а жертва счастья не построит. Не надо нам себя ломать, и незачем с собой бороться. Любовь лишь надобно познать, и счастье тотчас улыбнётся.
       -- Вы искушаете меня, -- сконфужено проговорила она. -- Скажите, сколько бедных женщин вы погубили?!
       -- Вам хочется упасть, чтобы потом жаждать раскаяния и искупления?
       -- Я открыта перед вами.
       -- Не всё, что мы открываем есть наше истинное Я; много в себе мы не видим.
       Поджав губы, Елена Юрьевна сказала:
       -- Мы с вами в разных весовых категориях. Вы обо мне знаете всё, а я о вас ничего.
       -- Лучше не знать! -- отрезал Дмитрий.
       "Хорошо, что она ничего обо мне не знает. Она вся сконцентрирована на своих проблемах и захвачена своими чувствами, ей не до меня. Но я её не обманываю, даже надежды не даю. Впрочем, она не понимает моего отношения. Она даже не подозревает, что я нахожусь в положении её мужа. Разумеется, я не совершу того, чего не пожелал бы себе".
       -- Как только вы всё узнаете, вы оставите меня, -- грустно заметил Дмитрий. -- А я не хотел бы, чтобы, уходя, вы унесли с собой мою последнюю надежду найти свою женщину. Пусть продлится как можно дольше очарование, этот сказочный сон, ведь пробуждение неизбежно. Я не сумею построить дом по вашему проекту, но только по своему.
       -- Это будет дом для одного?
       -- Нет, для всего человечества.
       -- А мне там место будет?
       -- Конечно, как и всем.
       -- Я чувствую, вы мне предлагаете поверить, и если поверю, то меня ждёт приз.
       Она угадала его мысли, и он обрадовался этому.
       -- Когда я вас впервые увидела, то подумала, что человек с такими глазами обмануть не может.
       "Что ищу я в ней? Я лишь хочу любить несмотря ни на что. А она... она пытается устроить свою жизнь. И мужа придерживает на случай, если с любовью ничего не получится".
       -- Жаль, что я не смогу воплотить ваши мечты, -- произнёс Дмитрий скорбно.
       -- Вам действительно жаль?
       -- Вы подозреваете меня в неискренности? -- Он удручённо вздохнул. -- Впрочем, мне не привыкать. Каждый судит по себе. -- Взглянул на неё грустными глазами. -- Поймите, если я хоть чуточку буду притворяться или лгать, то ничего не почувствую. Лишь когда говоришь честно, можно что-то в себе открыть новое, неизведанное. Именно потому я хочу быть с вами предельно искренним и свободным в своих чувствах. Иначе я повторю ошибку, пытаясь одеть женщину в ризы собственной мечты и негодуя, что она им не соответствует. Не нужно желать, не нужно хотеть чего-то от чувства, нужно лишь жить этим чувством!
       -- Мы с вами оба идеалисты, -- заключила с грустью Елена Юрьевна.
       -- А представляете, что будет, если два идеалиста начнут вместе строить одну реальность, причём каждый по своему проекту? Нет, пусть уж лучше мечты останутся мечтами.
       Пристально посмотрев на Дмитрия, Елена Юрьевна спросила:
       -- А как вы относитесь к женщинам?
       -- От женщин я видел больше плохого, чем хорошего.
       -- Бедняжка, как вам не повезло.
       -- Напротив, мне всегда везло с женщинами. С тех пор как я узнал их, я перестал им верить. Что ж поделать, наше прошлое во многом определяет настоящее. А прошлое моё таково, что от прикосновения возникает не радость, а боль. Пережить смерть, испить сполна предательство любимой женщины и после этого не перестать чувствовать... Я себе удивляюсь!
       -- А сколько у вас было женщин? -- с интригой в голосе спросила Елена Юрьевна.
       -- Несмотря на все мои старания, я ни одну не сделал счастливой, -- ответил Дмитрий печально. -- И дело не в них, а во мне. Это я такой ненормальный, сумасшедший, Идиот. Живу словно замороженный, в мучительной надежде... нет, не на счастье, а на мечту. Трудно с собой что-нибудь поделать, когда хочется ласки, нежности...
       -- Вы похожи на мечтателя из "Белых ночей".
       -- Да, всё это мечты, но без них нет жизни. Мы создаём женщину своим воображением, делаем из неё тайну, чтобы потом разгадывать, иначе скучно было бы жить!
       -- Мужчины идеализируют женщин, видят в нас ангелов.
       -- Они просто пытаются подняться до того, что ниже их!
       На лице Елены Юрьевны застыл мучительный вопрос.
       -- В женщине должна быть какая-то загадка, -- сказала она.
       -- Значит, этой загадки нет?
       Елена Юрьевна смутилась.
       "Нужно всегда быть выше женщины, иначе она на тебя никогда не взглянет".
       -- Да, мужчины нуждаются в ангеле, своей идеальной возлюбленной, которую они наполняют своими желаниями. Вот и я свою мечту превратил в ангела; теперь она всегда со мной, и я более не пытаюсь увидеть в земной женщине нечто идеальное.
       -- А я вот мечтаю о вполне реальном: иметь дружную семью, интересную работу, любимого мужа, любящего меня беззаветно...
       -- Такое счастье одно на миллион.
       -- Пусть я и буду этой единицей на миллион.
       "Она, как и все, хочет не столько любить, сколько устроить свою жизнь. Впрочем, вряд ли можно её в этом упрекать. Создать семью, родить ребёнка -- в этом назначение женщины!"
       -- Любовь к женщине -- это двигатель развития человека и человечества, -- патетически произнёс Дмитрий.
       -- А любовь женщины к мужчине что-нибудь значит?
       -- На мой взгляд, это лишь средство обретения материнства.
       -- Вы низводите женщину до принадлежности, -- возмутилась Елена Юрьевна.
       -- Нет, я признаю женщину важнейшей частью мироздания, без которой ощущаю себя ущербно. Это равноценная половина бытия, возможно, более ценная, нежели мужчина.
       Дмитрий выжидающе умолк, но Елена Юрьевна не захотела ответить.
       "Пустота, одиночество, и любви нет, и глаза не сверкают, и морщинки уже на лице, складки возле губ, и пустота, мучительная пустота одиночества, жажда любить и быть любимой, иметь семью и родить ребёнка, заботиться о них, отдавая все силы своей души и тела, желание служить близким до самозабвения... Да, ты женщина!"
       -- Вы спрашивали, были ли у меня женщины? -- решился ответить Дмитрий. -- Была одна... однажды. Она говорила, что ни с кем ей не было так хорошо, как со мной, что сбываются её мечты, а когда за ней пришёл муж, она кокетливо махнула мне ручкой, сказав напоследок, что ничего не сможет скрыть от мужа, потому что они с ним единое существо. В тот момент мне показалось, что меня использовали в качестве нужника. -- На скулах Дмитрия заходили желваки. -- Ту ручку я никогда не забуду!
       "А что бы ты делал, если бы она осталась? Ты обвиняешь их в преданности мужу, хотя сам мечтаешь о женской верности".
       -- Как же вы пошли на это? -- удивилась Елена Юрьевна.
       -- Есть такие ситуации, когда отказать женщине всё равно что унизить её.
       -- Почему же она ушла?
       -- Потому что за каменной стеной брака спокойнее, чем летать в неопределённости любви. Мой опыт подсказывает, что женщина это всегда искушение, всегда соблазн; она мечтает о любви, но всегда выбирает удобство, -- такова уж её сущность! В Библии об этом правильно сказано.
       -- На мой взгляд, в Библии и в Коране несправедливо говорится о низшей природе женщины, -- с неудовольствием заметила Елена Юрьевна. -- Они более совершенные создания, нежели мужчины. Будда, например, утверждал, что женщина может достичь наравне с мужчиной высших степеней духовного развития. Без женского самопожертвования невозможно было бы никакое развитие. Мужское и женское начало равны и взаимодополняют друг друга. А в вечном союзе мужчины и женщины присутствует Бог.
       -- Значит, сам по себе я неполноценен?
       -- Высшая степень творчества возможна лишь в сотрудничестве с энергией родственной души.
       "Она говорит так же, как думаю я. -- Дмитрий ощущал вибрации её души, однако в душе его не возникало резонанса с тем, что чувствовала она. -- Хотелось бы испытать родство душ, хотя бы для того, чтобы убедиться, что оно существует".
       -- Для меня женщина -- это вселенная. Я ищу воплощения, единения, но моё мечтание о женщине выше земной женщины. Очарование быстро исчезает, стоит только сблизиться. Это даже не любовь к женщине, это просто Любовь! И это не страсть; я не верю в страсть.
       "Как я хочу, чтоб кто-то меня понял, поняв, принял, а приняв, полюбил, любви слезами душу разморозил и нежностью мне сердце исцелил, чтоб вместе мы Любви служить могли бы, всецело отдавая Ей себя, и в этой жертве будучи едины, исполнили судьбу свою сполна".
       -- Дмитрий Валентинович, а сколько женщин признавались вам в любви? -- спросила Елена Юрьевна, пряча глаза.
       -- Влюблялись -- да. Но ни одна из них не смогла полюбить меня, ни одна не захотела пожертвовать всем ради меня.
       "Неужели она меня любит? Неужели это моя женщина, моя половинка? Как же хочется любить!"
       -- Вы эгоист. Впрочем, все мужчины эгоисты.
       -- Такова участь мужчин -- брать, чтобы отдавать, а женщин -- жертвовать собой. Женщина искупается деторождением, а мужчина работой во благо человечества.
       "Она права: я хочу, чтобы мне служили. Но её сил и судьбы не хватит на меня. Мы слишком разные, и любви здесь недостаточно".
       -- Вы всё мечтаете о женщине, тогда как она рядом, -- с недовольством сказала Елена Юрьевна и покраснела.
       "Она просто наивная девочка, которая ещё не освободилась от девичьих грёз".
       -- Хочется, очень хочется подарить себя целиком, но знаю, весь я никому не нужен. То, что выжжено болью, вряд ли сможет расцвести. Быть может, когда-нибудь я и захочу того, что сейчас отвергаю, но пока...
       "Как только она всё узнает, она откажется от меня. Печально! Но также печальна и жизнь, если думать о смерти. А потому, нужно наслаждаться процессом, даже если конец неизбежен".
       Когда они проходили мимо храма, Елена Юрьевна предложила:
       -- Давайте зайдём в церковь.
       Дмитрий молча последовал за ней. Его обрадовала эта долгожданная неожиданность, и про себя он подумал: "соединить меня с женщиной сможет только любовь к Богу!"
       Она поставила свечку у иконы Николая Чудотворца и у иконы казанской Богоматери, он у Распятия.
       "Если она действительно верит, то пойдёт за мной и займёт подобающее женщине место".
       -- Много нужно пройти, чтобы понять, что Бог есть любовь, -- сказала Елена Юрьевна, когда они вышли из храма. -- Но что же делать дальше?
       -- Любить, любить не смотря ни на что!
       -- Не уверена, смогу ли, но твердо знаю: главное -- это служить Богу, и тогда всё получится, и в семье это объединит меня с мужчиной.
       "Удивительно! -- Дмитрий ощутил, как быстро забилось сердце. -- Я так хотел это услышать... но совсем не ожидал услышать это от неё. Неужели она моя половинка, мой спаситель?"
       Пристально взглянув на неё, Дмитрий неожиданно для себя сказал:
       -- Мне кажется, вы женщина, которую я всегда мечтал встретить, искал очи -- тёмные вишни -- совсем как у вас! В ваших глазах я потерялся!
       "Жена чужая -- не чужая. Жена? А может быть, судьба? Смотрю в глаза ей, не моргая, понять желая, кто она".
       -- Вы меня идеализируете, -- улыбнулась Елена Юрьевна.
       -- Потому, что ничего от вас не ожидаю, и вообще, свободен от желаний. Мне ничего от вас не нужно, нужны лишь вы сами.
       "Странное чувство. Меня неодолимо влечёт к ней, словно жертву к своему палачу".
       -- Вам, наверное, было приятно, когда я вам признавалась в любви? -- спросила Елена Юрьевна.
       -- Меня это оскорбило.
       -- Почему?
       -- Потому что в любви вы признались мне, а думали о муже.
       Елена Юрьевна смутилась.
       Они зашли в парк. Парк был полупустой и светлый. Они долго молча гуляли, наконец, присели на скамейку. На деревянном сиденье кто-то ножом вырезал: "Из жизни ничего не вычёркивается".
       -- Помните, в школе, вы просили меня помочь вам, -- сказала Елена Юрьевна. -- Может, на этом и надо было остановиться? Ведь я тоже мечтаю помогать детям стать людьми нового времени. Только я хочу начать с тела, а вы сразу с души. К сожалению, сейчас это невозможно. Но я верю, что всё ещё будет.
       "Неужели она не понимает, что на фоне её отношений с мужем ей невозможно верить?"
       Дмитрий улыбнулся.
       -- Смейтесь, смейтесь, дорогой Дмитрий Валентинович, -- с грустью сказала Елена Юрьевна. -- Как я устала называть вас на Вы!
       Он вздрогнул! Заглянул в её глаза пронзительно.
       Они долго смотрели друг в друга. Наконец, Елена Юрьевна не выдержала, отвернулась и, не глядя на него, еле слышно произнесла:
       -- Дайте мне руку. Пусть хотя бы пять минут счастья...
       Дмитрий накрыл её руку своей и почувствовал, как бьётся сердце -- его и её.
       Вдруг она большим пальцем слегка сдавила его ладонь. "Совсем как... -- подумал Дмитрий, и сердце его замерло. -- Она хочет ласки, но я уже знаю, чем это кончится".
       -- Так хочется нежности. Мне нужно...
       -- А почему не спросите, чего хочется мне?
       Она не ответила.
       Обрывки взгляда, страх, желание прикоснуться. Глаза её как крик о помощи, и рука, протянутая рука, пытающегося найти спасение.
       "Как она прекрасна!"
       Ждала ли она чего-то? Он не хотел думать об этом. Ему ничего было не нужно. Она желала, а он хотел оставаться собой, ощущая необходимость во что бы то ни стало держать дистанцию, и не в силах избавиться от воспоминаний.
       "Всё банально до безобразия, -- у неё с мужем то же самое, что и у моей жены: вышла по глупости, пытаясь сбежать от себя, теперь жаждет начать новую жизнь. Но неужели ты откажешься от новой жизни, зная, что неминуемо ждёт разочарование и одиночество, зная, что эта жизнь не вечна, и впереди ожидает смерть?"
       -- Пять минут счастья меня не устроят, -- осторожно, но твердо сказал Дмитрий.
       "Хочет он меня или нет? -- так в конечном итоге можно сформулировать интерес женщины к мужчине. Она размышляет "интересна ли я ему?", но никогда -- "я сама по себе интересна". Женщина остаётся женщиной, всегда пересиливая в себе человека; ей нужно касание, поглаживание, проникновение, -- натуру не переделать!"
       Он хотел взять её за руку, удержать в своих ладонях, но что-то говорило ему, что приближаться не следует. Радость манила, а боль не отпускала.
       "Моё отношение к ней не просто желание, не страсть, а скорее, потребность в вере, в ком-то, кто бы принял и понял меня, потребность любить, желание в ком-то остаться".
       Но он чувствовал, что ему нужно оставаться одному. Пусть она использует его, хотя это ему и неприятно, но он готов доставить ей радость, даже если потом придётся страдать.
       -- Вы хотели предложить себе пять минут счастья, чтобы потом утолить жажду раскаяния в собственной греховности? -- как можно мягче сказал Дмитрий.
       "Она живёт на деньги мужа, и при этом не испытывает никаких угрызений совести, изменяя ему со мной. Ох, женщины!"
       -- Вы для меня испытание!
       "Да, я испытываю её, и, наверное, это правильно. Выбрать меня -- безработного, без дома, без всяких надежд на признание, отказавшись от семьи, от мужа, от достатка, бросив тем самым вызов родным и уйти в неизвестность, -- на это ни одна женщина не способна!"
       -- Я вам, вы мне даны как испытание найти награду или же позор. Душа в душе находит покаяние или вершит себе же приговор.
       "Скорее всего, она останется с мужем. И правильно сделает. С ним стабильность и уверенность в завтрашнем дне, со мной же полная неопределённость. -- А может, ты боишься, что она бросит всё и пойдёт за тобой? -- И есть страх, и в то же время отсутствие страха вступить в любовь. Она не любит меня, она влюблена. Для неё я лишь объект любви. Не нужен ей я весь. А по частям себя я растащить не дам. Берите, если хотите, со всеми достоинствами и недостатками".
       -- Это всё как сон, -- произнесла Елена Юрьевна зачарованно.
       -- Лучше не просыпаться.
       "Опять хочу обмануть себя надеждой. Могу мечтать сколько угодно, но знаю, что счастье с ней для меня невозможно. Какой фантастической представляется действительность, когда знаешь, что ждёт впереди!"
       Они долго сидели молча, стесняясь взглянуть друг на друга.
       -- Мечты сбываются.
       -- Не замечала.
       -- Значит, мало мечтали. Ведь мечта, как и любая мысль, неслучайна. Нет ничего случайного. Браки вершатся на небесах, даже несчастливые. Это понимаешь, когда осознаёшь, что всё закономерно и нет ни одного случайного шага в жизни.
       -- Выйдя замуж, я совершила ошибку.
       -- Мы называем ошибками, как правило, события прошлого, и почти никогда не считаем ошибкой происходящее.
       -- Хочется перечеркнуть и начать жизнь сначала.
       -- Из жизни ничего не вычёркивается!
       -- Даже ошибки?
       -- В жизни своей ошибок не бывает. Всё есть Судьба -- плоха, иль хороша. И даже если в нас душа страдает -- то ей на благо, но не навсегда. Всё выправит любовь, печаль и скуку, затянет раны, шрамы удалит, и в счастье превратит былую муку, и в радость обернёт, что в нас болит. Лишь верить надо в давние заветы, и чудо в точности произойдёт. Душа нам шепчет верные рецепты. Неверящий же это не поймёт. Не сотворим же мы прелюбодейства, но лишь любовь -- в том мудрости секрет! Противно мне любое лицедейство. И в этом заключил я свой обет. Не нужно слов -- вы мне в глаза взгляните, и я пойму, где правда, а где ложь. Передо мною вы не согрешите. Нам Бог судья, Он видит нас насквозь! Так будем же честны друг перед другом, а более пред тем, кто стал родным. Добро и зло идут от нас по кругу. Что получили, то не возвратим. Чтоб разорвать порочный круг ошибок, покаемся пред всеми и собой, что злоба не лишит нас впредь улыбок и искренним наш будет шаг любой. Быть честным до конца душа желает, ведь ложь любая к гибели ведёт. Любовь без правды тотчас же растает, а в искренности только расцветёт. Мы радостью проверим наши чувства. Надрыв любой укажет нам на грех. Творить любовь -- то мудрость и искусство, а вовсе не соблазн ночных утех.
       Елена Юрьевна слушала, потупив взор.
       -- Ваши мечты иметь счастливую дружную семью, дом, в котором всегда есть пироги, любящего и любимого мужа прекрасны. Это и мои мечты. Но мне с горечью приходится сознавать, что они не выполнимы, во всяком случае, мною. Всё что я могу, это любить вас. И только!
       Он говорил о своей любви, она думала о своей. Он понимал, что она его не понимает, вернее, понимает по-своему, а потому решил объясниться.
       -- Я хочу быть предельно честным с вами, и потому считаю своим долгом сказать вам, что не смогу материально обеспечить вас, как обеспечивает муж. Да, хочется уюта, заботы, пирогов, но служить этому я не способен. У меня нет ничего, ничего, кроме любви. Я могу только любить, любить несмотря ни на что!
       Высказав наболевшее, Дмитрий почувствовал высвобождение и одновременно ощутил сильное влечение к ней. Он гнал её от себя, но вдруг испугался, что она уйдёт.
       -- Можно я вас поцелую, -- сказала она, и словно извиняясь, добавила, -- просто так...
       Он чувствовал, как она хочет прикоснуться, страстно желает сблизиться, сократить расстояние...
       -- Пожалуйста, не надо... просто так.
       Дмитрий вдруг ощутил пустоту. Полную пустоту.
       -- Вы думаете, я не хочу поцеловать вас? -- сказал он как можно нейтральнее. -- Хочу. Но не менее хочу быть искренним.
       Желание вдруг снова наполнило его.
       "Ни к чему это не приведёт, только душу измотает. Хотя, если ничего не ожидать, и только любить... то почему нет?"
       Он уговаривал себя, доказывал, убеждал, а чувство проникло в его душу, разогнав сомнения, и поселилось в ней. В нём была жажда, но он не чувствовал влечения, было желание, но не было притяжения.
       Вдруг он вспомнил ту женщину в школе, что пришла к нему. И эту и ту он любил с неистовостью обречённого, не надеясь на взаимность. Одну -- как свою давнюю мечту, другую -- стремясь умереть на мгновение, слившись с нею, и зная, что возвращение в жизнь неизбежно. И в той и в другой он любил свою идеальную женщину. С одной он хотел быть -- любил для неё, старался произвести впечатление, быть мужчиной, доставить ей удовольствие, которое она запомнит навсегда; с ней он играл себя таким, каким она хотела его видеть, с ней он освобождался от обременяющей тяжести, стараясь выбросить себя куда попало. С другой он хотел не быть -- забыл о ней, о себе, весь растворившись в чувстве, которое их соединило; она жаждала, искала, просила, стремясь впитать без остатка всё, что было им и могло стать их; и это было сотворение новой вселенной!
       "Одна слишком умна, чтобы любить, другая глупа... И та, и другая хотят доказать себе, что честны, что даже согрешая физически, душой остаются верны мужу. Мужья их готовы даже простить меня. В них я вижу себя: я тоже был готов простить жене любовников, лишь бы она не ушла".
       Вдруг он почему-то вспомнил девочку из школы, необъяснимое влечение к ней, притяжение магнетическое, неудержимое, кристально чистое и святое, не имеющее ничего общего с влечением к женщине.
       Начался дождь. Они спрятались под навес какого-то ресторана. Вокруг не было ни души. Только дождь.
       -- Почему меня так сильно тянет к вам, словно жертву к своему палачу?
       Он ощущал сильное влечение, которое не из него исходило, а лишь притягивало к ней, -- и он покорился.
       -- Я поступаю неправильно, -- сказал он, целуя её руку.
       -- Вы сумасшедший, -- произнесла она, млея и закрывая глаза.
       -- Любить могут только сумасшедшие.
       -- Почему?
       -- Потому что они любят, а не рассуждают. Остальные строят расчёт. Но любовь это не безумство, а проявление души, освободившейся от оков здравого смысла. Любовь дарит нам крылья!
       Он вдруг ощутил, как вдохновение вновь коснулось его.
       -- Любовь -- это прозрение и желанье отдать себя целиком, освободившись от искушения иметь что-либо для себя в другом; это забвенье мечты и надежды и радость служенья без всякой корысти; стремленье пожертвовать всем, что имеешь, и вера в то, что летать ты умеешь; это когда исчезает страх, и следуешь сердца лишь зову впотьмах, уже не желая иметь или слыть, а только, отдав всё что можешь, забыть. Да, это полное забвение себя, когда исчезает упрямое Я, когда лишь отдав, всё что можешь отдать, себя ты в другом вдруг не сможешь узнать, и сбросив желаний балласт, воспарить... Иначе, прости, не умею любить!
       Он крепко обнял её и поцеловал... долго и страстно... ощущая, как тонет в её поцелуе... растворяется в нём... и вдруг почувствовал мгновение ... и весь проникся мгновением вечности... и её тёплое вневременное участие его устами прошептало:
       -- Мне хочется, чтоб рядом были вы, и молча мне во всём бы помогали, своим присутствием и чудными глазами способствовали творчеству мечты.
       Дмитрий вдруг ощутил как что-то прорвало запреты, страхи, сомнения, и его понесло по бурной реке в неизвестность, которую он желал, ждал, вымаливал...
       -- Весною жизнь опять манит надеждой, перевернув песочные часы. И кажется, что молоды как прежде, хотя безумия давно мы лишены. И чудится, что сбудутся мечтанья, и мы найдём, чего мы лишены, и мимо нас прошествуют страданья, и обретём мы счастие в любви. Пусть годы дарят трезвость взгляда, а опыт жизни грустью давит грудь. Душа как прежде молода и рада, и верит: сбудется мечта когда-нибудь! Мы часть Природы, часть Закона Жизни, и вне Её нам счастья не найти. Себя по свету ищут половинки, друг в друге целостность надеясь обрести. И доводы рассудка здесь бессильны, ведь сердце выбирает нам пути. Первично чувство, и вторичны мысли, -- так подчинимся мудрости весны! Обманемся, хотя бы на мгновенье, или на день, а лучше уж на год. Печально знание. Душа же упоенья вымаливает, зная наперёд, что всё проходит...
       Она открыла глаза. Они сверкали.
       -- Я всегда хотела, чтобы меня так поцеловали, -- проговорила она сбившимся от волнения голосом. -- Откуда вы это знаете? -- Она улыбнулась. -- Я как пьяная сейчас. Думала, у меня такого никогда не будет. -- Она поправила волосы. -- Благодаря вам я почувствовала себя женщиной. Впервые!
       Выглянуло солнце.
       -- Я словно во сне. Даже страшно пожелать -- все мечты сбываются. Просто не верится!
       -- Невозможное возможно!
       -- Поцелуй меня ещё.
       Он вновь прижал её к себе, и, желая забыться, утонуть, воспарить, целовал долго, страстно и мучительно, теряя ощущение тела, растворяясь в ней и в себе.
       Она уже не пыталась справиться с охватившей её страстью.
       -- Бедную девочку никто не ласкал?
       -- Как это мы перешли на ты?
       -- Мы не перешли, мы перелетели!
       Елена Юрьевна поправила прическу.
       -- Я страшная женщина! -- Она взглянула на него полушутя полусерьёзно. -- Если судить по гороскопу, вам надобно меня бояться.
       -- Что я и делаю. Но вы околдовали меня своим взглядом, и я не владею собой.
       Он вновь с силой прижал её к себе, и вдруг вспомнил уютное чувство принятия, когда нет ничего, кроме поцелуя и желания -- тягучего и сладкого как мёд -- и это мгновение, этот миг и есть то, что стоит всей жизни, миг, о котором он мечтал, который снился ночами, ради которого мог бы пожертвовать жизнью; он пытался почувствовать Мы, растворится в Мы, словно это были последние мгновения его жизни, последнее желание, предоставляемое перед смертью, он хотел умереть, слившись с нею, и желание не расставаться было сильнее желания жить.
       -- Вы, наверное, хотели, чтобы я прочувствовала, как тяжело спать с нелюбимым мужчиной, -- сказала она. -- Но я всегда знала, что не смогу быть любовницей. Душа просит иного.
       -- Душа -- она в каждой клеточке тела.
       -- Что ж, пусть я буду глупенькой маленькой девочкой.
       Он вновь окунулся в её волосы и, вдыхая их дурманящий аромат, сказал:
       -- Да, невозможное стало возможно. Только не надо желать большего.
       И вновь слился с ней, целуя её и гладя её хрупкое тонкое тело, ощущая её нежное тепло. Большее было невозможно, да он и не хотел, хотя тело ныло, требуя своего, но душа, душа почему-то была закрыта, и он, напрягая все силы, переборол в себе желание сблизиться с ней прямо здесь и сейчас.
       -- Наверное, мне должно быть стыдно, -- поправляя одежду, смущённо проговорила Елена Юрьевна. -- Но мне почему-то не стыдно.
       -- Чувство сильнее или чище тех мыслей, от которых вам может быть стыдно.
       "Странно. Чем больше я понимаю, что ничего у нас не получится, тем больше меня влечёт к ней".
       -- А муж мой говорит, что я холодная женщина.
       -- Холодная та, которая не любит.
       Елена Юрьевна смущённо улыбнулась.
       -- Понимаете, -- извиняющимся тоном сказала она, -- у нас с мужем нет гармонии в интимной жизни... Я пыталась объяснять, но он не реагирует... А ведь все женские болезни от того, что органы не задействованы... Я уже начала думать, что у меня что-то не в порядке, может быть, это я не нормальная в этом плане... Но благодаря вам я сейчас поняла, что я обычная женщина, которой просто не хватает нежности и ласки. Простите, надеюсь, вы не подумали?..
       -- Конечно, нет, -- ответил он. "Конечно, да!"
       Она посмотрела на часы и, заметив его взгляд, сказала:
       -- У каждой женщины есть колокольчик, который напоминает о её земных обязанностях -- заботиться о детях и о семье.
       Он ждал этого -- неизбежного ушата холодной воды.
       -- Этим колокольчиком вы привязаны к земле, а я предлагаю летать. И при этом бью в набат в ваш колокольчик, делая всё, чтобы разочаровать вас в себе. Зачем вам странник странный, непонятный без дома, без работы, без семьи? Он даже объяснить не сможет внятно, чего от женщин хочет, от любви. Куда идёт и сам подчас не знает. Он раб надежды, призрачной мечты. Он верою своею покоряет всё, что достойно духа Красоты. Он вечный путник, ищущий ответа. Его не сможет удовлетворить покой семьи и радость от обеда, ночные ласки, счастье, может быть. Он любит всех, и это непонятно для тех, кто хочет получать любовь. Он всем чужой, кому-то это странно. Уходит он, чтоб возвратиться вновь. Он человек, как все желает счастья. Но видит смысл в нём совсем иной. Он жаждет чувствовать Всевышнего согласье на всё, к чему влечёт его душой. Так должно выбирать между свободой -- ревнивой спутницей непризнанных творцов, и счастием в семье, родных заботой -- уютным гнёздышком всех любящих отцов. Но я не тот, кого семья желает. Хоть что скрывать -- желаю я семьи, где каждый и без слов всех понимает, и где б творились замыслы мои. Но нет, мечта, я странник одинокий -- без имени, без счастья, без любви. Мне всё дано -- той тайны смысл глубокий, в которой я творец своей судьбы. Поэт -- чужой семье, родным и близким. Он раб Творца, неволен он в себе. Его удел быть искренним и честным. А без того не нужен он тебе.
       Она слушала его удручённо.
       "Я хочу, чтобы она поверила в меня; это единственный путь к Нам. Меня огорчало, что она может меня использовать, а теперь я дарю себя без остатка, и мне ничего не жаль. Я ничего не жду и ничего не желаю, и только благодарен ей за праздник, который она дарит мне. Хорошо, что я ещё способен совершать безрассудные поступки, следуя зову своего сердца. -- Но ведь в этом скрыт расчёт! -- Какой же?"
       -- Дурак я, дурак! Прошу, молю, а когда мне даётся, не знаю, что с подарком делать. Ну разве не дурак?! Я хочу. Но не могу, не могу! Поймите меня!
       -- Если человек хочет, он всё может.
       -- Наверное, я рассуждаю как импотент. Знаете, я ведь хотел распрощаться с вами, и вдруг почувствовал, что в душе без вас холодно и одиноко, и ничто не греет. Пожалуйста, будьте моим другом. Или хотя бы другом.
       -- Вы же говорили, что дружба между мужчиной и женщиной невозможна.
       -- Нам ничего больше не остаётся; это единственная возможность сохранить отношения.
       "Я не могу поддерживать отношений с ней, если не буду уважать её. А уважать я могу лишь женщину, которая готова всем пожертвовать ради любви, но и верна мужу. Как разрешить это противоречие?"
       -- Давайте покатаемся в метро, -- предложила она.
       Они спустились в подземку, сели в поезд, но неожиданно вагоновожатый попросил освободить вагон.
       -- Не удалось нам заблудиться в мечтах, -- с сожалением сказал он.
       -- Тогда проводите меня до дома. Я живу рядом.
       Когда они подошли к дому, она вдруг сказала:
       -- Знаете, я потеряла номер вашего телефона.
       -- А разве я вам давал его?
       Они молча стояли у дверей её квартиры, не в силах распрощаться.
       -- Я не могу жить без тебя! -- воскликнула вдруг она.
       Он почувствовал укол в сердце.
       -- А со мной сможешь?
       Она не ответила.
       -- Вы всегда будете второй, -- сказал он твёрдо.
       -- А кто первой?
       -- Бог.
       -- Почему?
       -- Потому что Он любит меня несмотря ни на что, и никогда не предаст!
       -- Вы любите Бога больше?..
       -- Вы не понимаете, и вряд ли поймёте, что это за любовь, -- нервно оборвал её Дмитрий. -- Это даже не любовь, а нечто большее... Это чувство растворения во Всеобщем, счастье принадлежности, блаженство веры, восторг высвобождения... Ни с одной женщиной я не испытывал ничего подобного.
       -- Женщина ближе к Богу, чем мужчина.
       Дмитрий не стал спорить.
       -- Желаю вам спокойной ночи, -- сказала она, закрывая дверь.
       -- Покоя не будет. Будет лишь смерть на несколько часов.
       Он ещё долго стоял перед закрытой дверью, испытывая удовлетворение оттого, что ему удалось оставаться собой и он не скатился в примитивный адюльтер. Он вёл себя искренно и естественно, и потому не чувствовал опустошения; всё ему в себе нравилось.
       Выйдя на улицу, он нашёл её окно и долго смотрел на пробегающие тени, не в силах справиться с нахлынувшим волнением. Он надеялся, что она выглянет, со страхом думая о том, что скажет ей, но так и не дождался. Свет в окне погас, а он всё стоял, зачарованно глядя в тёмные окна. Несколько раз обойдя вокруг её дома, он, наконец, окунулся в пустоту ночных улиц, не переставая думать о снизошедшей на него милости. Его любили! Любили? А что же он?
       "Казалось бы, надо радоваться, а мне грустно. И даже больно, ведь я вижу, как она мужу своему изменяет, а муж -- это я, то есть она мне изменяет. Я и муж, и любовник, а значит, сам себе рога наставляю.
       Я не в силах перебороть страх от уже пережитого и ещё переживаемого с женой. В каждой женщине мне мерещится прелюбодейка.
       Она также не чиста перед мужем, как и моя жена. Получается, что, принимая её, я предаю себя, а она этого не понимает.
       Мне уже ничто не страшно: ни разочарование, ни боль, ни смерть, ни страдание.
       Мне от неё ничего не нужно, лишь она сама. Но она не сможет отказаться от мужа и сына -- ей это не по силам, и меня соединить с ними не сможет.
       Принять ответственность за неё я не в состоянии, но и отказаться от любви для меня невозможно. Я хочу любить несмотря ни на что!
       Ситуация, в которой оказались я и она, имеет только духовное решение. Она думает, что я могу быть для неё счастливым выходом из создавшегося положения. Она хочет любви, но придерживает мужа на случай, если ничего не получится. В ней нет веры в любовь, а потому она выберет дом и комфорт, что и сделала ранее. -- Что же ты хочешь от неё? -- Обмануться. Потому и хочется обмануться, что знаю наперёд, что будет. А знать не хочется. Грустно думать о конце, но праздник всегда когда-то кончается. -- Ты хочешь найти в ней свою мечту? Приблизься, и она быстро избавит тебя от мечтаний. Ты знаешь, что она не сможет тебе соответствовать, но не хочешь отповеди. -- Мне жаль её. Но что же я могу поделать? Моя любовь выше любви к женщинам, и опускаться не хочу. Я мечтаю о таком чувстве, когда будет только любовь, и ничего, кроме любви! -- Ведь знаешь, что это невозможно, и всё равно мечтаешь. Неужели тебе не хватило жены? Глупец. Или маньяк? Или мечтатель? -- С ней время потеряло вкус сравнения. Она подарила ощущение настоящего, словно вдохнула в меня новое свежее дыхание, новую жизнь. Я перестал думать о будущем и отдался настоящему. Не надо искать ожидаемого, надо идти в неизведанное! Она лишила меня покоя, в котором только и видны вещи в их подлинной сути. Но жизнь в покое надоедает, и хочется страстей. Она красива, но я не могу любить её, потому что не знаю души её. Я хотел бы, чтобы она была моей матерью, чтобы она родила меня; хочется свернуться в позе эмбриона и застыть в мягком защищённом пространстве; ещё почему-то живо воспоминание тепла, комфорта и защищенности, заботы и любви. Как бы меня не тянуло к ней, чувствую, что она должна сама определиться, и это не только моя, но и её судьба. Я не могу поступить так, как желал бы, не потому, что этому препятствует заповедь "не прелюбодействуй", а прежде потому, что я сам нахожусь в такой ситуации. Я не могу перешагнуть через грех прелюбодейства.
       Мы оба загипнотизированы желанием счастья. Но я не хочу повторения прошлого, которое всё ещё отзывается болью. После того как дочь отреклась от меня, я уже не хочу ни семьи, ни детей. Никто мне не нужен. Да и сам себе я не нужен. Мне хочется уже не страсти, а покоя.
       Не любить противопоказано?
       Нет, я не боюсь любить, но не хочу разочарований. Всё думаю о жене. Была ли она ошибкой? Неужели я не видел, неужели не понимал? Нет, всё видел, всё понимал!
       А может быть, это судьба? Тогда зачем, зачем всё это? А может быть, Почему?
       Чего бы я ни желал, Господь знает, что для меня лучше, что мне необходимо.
       Как бы ни мучили меня мечты о счастье семейном, я не могу перешагнуть через измену. Или могу, но не хочу? Страх быть ещё раз обманутым преодолеваю с трудом. -- Но, даже предвидя неминуемый конец, разве ты откажешься от любви, от нескольких лет счастья? Ведь это страх перед жизнью. Не надо бояться любви, даже если она неминуемо несёт страдание. -- Я понимаю, что это невозможно, но почему меня влечёт к невозможному, быть может, даже вредному и опасному для меня? Меня искушает, нет, не желание, но надежда. Я хочу невозможного, понимая, что это невозможно, но тем не менее страстно желаю. Почему? -- Почему бы не разрешить себе невозможное? -- Страха нет, есть отсутствие веры в возможность невозможного. -- А может быть, ты боишься возможного? -- Я не верю или не хочу верить в реальность своих мечтаний, в воплотимость своих грёз, но от любви отказаться не могу. -- Ты хочешь увидеть в Елене Юрьевне женщину, которая окончательно избавит тебя от иллюзий?! Разве жена плохо постаралась? Неужели первый брак тебя ничему не научил? или ещё остались надежды? -- Я не хочу обманываться вновь. Понимаю, что тратить силы на женщин глупо, тем более посвящать им жизнь, но ведь из этого и состоит наша жизнь. -- Значит, ты в состоянии повторить ошибку? -- Но что побуждает меня к этому? Мечта или желание? Как избавиться от желаний? И нужно ли? Неужели я боюсь жизни? Нет! -- Знаешь, чем всё это кончится, и, тем не менее, идёшь на это. -- Потому что это жизнь! И радость в ней слита с горем. Знаю, что любовь конечна и трагична, но стоит ли отказываться от неё? Это всё равно, что отказаться от жизни, зная, что неминуемо умрёшь. Наверное, я неисправимый идеалист, но исправляться не хочу. А может быть, стоит испытать невозможное, зная, что оно невозможно? Это даже не риск и не попытка найти мечту, а осознанное движение в сторону миража, когда лучше двигаться, чем лежать в ожидании смерти.
       Если я люблю, то всё остальное неважно. Пусть будет только любовь, если это любовь! Это единственное и самое лучшее, что может быть. Пусть драма, пусть трагедия, но лучше что-то, чем ничего!"
       Придя домой, на кухне, наполненной запахами пьяного угара, Дмитрий столкнулся со своей абсолютно голой сестрой под руку с каким-то мужиком.
       -- Что вы тут делаете? -- спросил он ошарашенный.
       -- Любовью занимаемся, -- усмехнулась сестра. -- Вали к себе, не мешай.
       Дмитрий поспешно ретировался, услышав вслед пьяный смех.
       Он лёг на кровать, но долго не мог заснуть, размышляя и не в силах справиться с нахлынувшими чувствами.
       "Что за огонь горит в груди? Что за желанье меня мучит? Куда сбежать, куда уйти? Тому лишь сердце меня учит. Хочу тоски, хочу любви. И нежности твоей без края. Ну почему, зачем, кто ты -- пришедшая ко мне из рая?
       Хочу проникнуть в беспредельность -- чувств, в ощущенье бытия; хочу любить не повседневность, но миг, -- в том счастье для меня!"
       Он слушал себя и удивлялся, каким непостижимым образом чувства воплощались в строчки.
       "Я женщинам не доверяю. Хочу поверить -- не могу! Надеюсь, желаю, мечтаю, не верю... но всё же... но все же люблю!
       Хочу быть ласковым и нежным, и целовать, и гладить, и ласкать, и крылья вдруг расправить за спиною, и полететь в неведомую даль, где навсегда останешься с любовью, где счастлив каждый, где, наверное, рай".
       Сердце билось в груди напористо и нежно.
       "Почему я думаю о ней? Разве я не знаю -- всё напрасно. Но мечтать и думать так прекрасно. Хоть и знаю -- ей не быть моей. Женщине ведь выбрать не под силу между сыном, мужем и семьей ту любовь, что приведёт в могилу, если вдруг решит пойти за мной. Отчего же я тогда тоскую, и зачем всё думаю о ней -- о душе, что предпочтёт любую участь, лишь бы быть моей. Где-то бродит пусть душа родная, и зовёт и плачет в тишине. Я чужой, и это сознавая, никого не позову к себе".
       Он выключил свет, но чувства преследовали его неотступно.
       "Что за магическая сила влечёт друг к другу двух людей: инстинкт животного желанья или иллюзия страстей? потребность обрести единство иль понимание найти, чтоб обласкать друг друга нежно и никогда уж не уйти, растаять в поцелуе сладком, почувствовать касаний плоть, и вместе стать иным пространством, исчезнув на мгновенье хоть, в истоме сладкой задохнуться, проникнуть в чувства беспредел, и никогда уж не вернуться в совокупленье душ и тел, взлететь и в небе раствориться, став облаком одним с тобой, к звезде далекой устремиться, забыв, каким я был собой, постигнуть тайну мирозданья в тот чудный миг и умереть..? Что мы за странные созданья: хотим любить, чтоб встретить смерть. Нет, то не счастье, но Судьбина, и от неё уж не уйти. Нас подчиняет эта сила желанием искать Любви!"
       Он удивлялся словам, проникавшим в него.
       "Моё сердце усталое просит покоя. Но не в силах душа отказаться летать. Оторваться от пропасти могут лишь двое. И гармонию душ одному не узнать. Мы родились затем, чтоб на этой планете научиться любить несмотря ни на что, от любви чтоб родились любимые дети, и в любви чтоб постигли мы волю Его! Бог не в женщине, Бог не в мужчине. Он в обоих, когда их связует любовь. В том Судьба, и перечить ей вряд ли мы в силе. Покорившись, поймём, для чего мы здесь вновь!"
       Не в силах избавиться от охватившего его волнения, он взял ручку и стал записывать, что диктовали ему чувства.
       "Уже мне обмануться трудно. Шальная юность позади. А сердце шепчет поминутно: люби, люби, люби, люби! Может, прислушаться к совету и полететь в последний раз? А вдруг обман? -- кого к ответу? Судьба ответ опять не даст. Ведь ничего же не теряю, а только веру в милых дам, и боль опять приобретаю, -- как горек сладостный туман! Но жизнь пьянит любви желаньем, зовя наполнить бытиё, поверить радужным мечтаньям, чтоб счастье обрести своё. Любовь не худшее занятье. В нём даже, может, есть и смысл. Оно Содом, или Причастье, иль Откровения посыл. Нам жизнь дана, чтоб научиться любить и смысл находить. И не понять, коль не влюбиться, и не постигнуть, коль не жить. Так пусть нам жизнь несёт страданье. Всё в радость -- муки и любовь. Приносит мудрость покаянье и жажду пережить всё вновь".
       Он выключил свет. Но заснуть не удавалось.
       "Любовь -- то счастье или мука? Союз сердец или борьба? Двух половинок съединенье иль одиночества мечта? Она иллюзия иль сказка? Мираж иль бред? -- кто скажет мне? Или заветное желанье, открывшееся вдруг во сне? Не знаю. Может, знать не нужно? Почувствуешь -- тогда поймёшь! Любовь не жертва и не дружба, но что уж точно -- что не ложь.
       Почему эту муку все счастьем зовут? Разве горькое сладким бывает? Боль не в радость, -- влюблённые лгут, ведь страданье от ласки не тает".
       Он пытался забыться, но видел, слышал её, чувствовал её дыхание, и ему начинало казаться, что это она не даёт ему уснуть, и она не спит, и что трепет её сердца заставляет трепетать сердце его.
       Вдруг мелькнула спасительная мысль -- он решил написать ей письмо.
       Простите, простите, простите меня. За то, что излишне навязчив Вам я, за то, что кажусь Идиотом и Вам, за то, что поверить прошу лишь словам. Но Вы необычной своей красотой украли мой горький и грустный покой. Мечты разбудили мне Ваши глаза. Меня восхитила волос седина. Тоску угадал я меж слов и бровей, и жажду вернуться к себе поскорей. Отчаянья крик отозвался в душе, и боль резонансом вернулась ко мне. Мольбу услыхал я в движениях рук, и муку желания в шёпоте губ. Предчувствие счастья наполнило грудь, а сердце шепнуло: "лишь искренним будь", и что-то ещё, что лишь в чувстве живёт и даже со смертью моей не умрёт. ... Безумными кажутся эти слова. Простите, простите, простите меня!
       Ему показалось, что он высказал всё, что хотел, но как только отложил ручку, сразу же вновь взялся за неё.
       Кто вы такая? Почему ко мне явились наяву? Кто вас послал? К кому пришли вы? Зачем хотите быть любимы? Или любить? Чего же вам? Покоя не найти словам. И чувствам, кои одиноки. Как все мы можем быть жестоки, когда нас жизнь ударит в грязь. Нельзя летать и не упасть. Мечтать, конечно, очень вредно, но эта мука не бессмертна. А вот любить зачем дано? С любимым жить, ох, мудрено. Не лучше ль мне любить стихами? Семья нужна для нас едва ли. Ведь одному покойней жить. Но как же хочется любить! Любить вас каждую минуту, и день и ночь, даже в разлуку, и засыпая целовать, а утром вновь с любовью встать, дарить, что можешь, без остатка, чтоб сердце исстоналось сладко, чтоб каждый день и каждый миг любовной нежности был пик, чтоб явью становилась сказка и не была привычной ласка, чтоб умирая мог сказать: "я смог счастливым в жизни стать!"
       Не прочитав написанного, он выключил свет, надеясь, что теперь-то уж уснёт. Но мысли и чувства не отпускали.
       Что за явление вы мне: судьбы подарок? искушенье? соблазн свершить грехопаденье? иль половиночка себе? Так почему, кто вы такая? Нас для чего свела судьба? Зачем же жизнь свою ломая, решились вы сойти с ума? А я уже ведь точно спятил, жену чужую целовал. Как позабыть мог про распятье, в грехе прелюбодеем став?! Но Вы -- мечты моей созданье! --чистейшей нежностью пленя меня соблазном единенья, толкнули в грех, -- со мной себя. А как я жажду единенья, о том душа моя молчит. И только слёзы восхищенья расскажут, как мой дух скорбит.
       Ночная тьма устраняла границы, выпуская воображение за пределы тесной комнаты.
       Вы такая, такая, такая!.. Как же выразить сердца излом? Можно думать о Вас, лишь мечтая. Вы мучительный счастия стон. Вы природной красы сотворенье. Сила Инь, Мать для всех матерей. Рядом с вами исчезнет сомненье для чего я, и кто я, и чей. Как же хочется соединиться с той, которая сердцем поймёт, моим счастьем сполна насладиться, и за мной на Голгофу пойдёт.
       Он вновь включил свет, взял ручку и стал записывать.
       Женщина необыкновенная -- это Вы. Мадонна, достойная восхищения -- тоже Вы. Надежда, ищущая осуществления -- снова Вы. Мечта, дарующая вдохновение -- опять же Вы. Тайна наисокровенная -- и это Вы. Желание неосуществлённое -- чувствую, Вы. Нежность неутолённая -- исключительно Вы. Душа непонятая одинокая -- Вы одни. Воплощение чести и чистоты -- только Вы. Призрак верности и любви -- Вы, только Вы!
       Сердце стучало, как паровой молот.
       Я вас люблю, -- возможно, иль наверно. Не знаю, знать мне не дано. Произошло всё как-то незаметно. Но как -- постичь мне мудрено. Не знаю, может знать не нужно, -- лишь чувствовать, пока ещё живёшь. Но как любить предельно осторожно? Когда ты лишний -- счастья не найдёшь.
       Как я тоскую -- по тебе ли? А может просто по себе. Люблю я или не люблю я? Иль только одиноко мне? Так жить нельзя -- сплошная мука. Пора нам что-нибудь решить. Мне неизвестна жизни скука. Но как же хочется любить! Я верю, и тотчас не верю. Воспоминанья душат грудь. Не возвратить мне чувств потерю, как прожитого не вернуть. Мне боль мечтать не позволяет. Предательства не позабыть. А память тотчас отрезвляет, когда хочу тебя любить. Желанье нежным быть нет м?чи. Оно как в сердце ржавый гвоздь. Пустыми кажутся мне ночи. И плачет за меня мой дождь. Ничто, ничто не помогает украсть ответ мне у Судьбы. А сердце от мечты страдает. Быть может, избавленье ты?
       Кто ты, откуда и зачем пришла ко мне как наважденье, в душе посеяла сомненье, что я живу совсем не тем? Но что же ты мне предлагаешь? Заснуть в любви как кратком сне? Мечты мои ты проверяешь своей готовностью к мечте. Но я фантаст своей судьбины. Желаю неземных страстей. А ты -- чтоб были все счастливы, семьи, покоя и детей. Мы безнадёжно одиноки, а счастье -- сказочный мираж. Нам чувства кажутся глубоки, но честность самый лучший страж. Мы все хотим, чтоб нам служили и посвятили жизнь свою, чтоб верно, преданно любили и создали бы рай-семью. А сами жертвовать не можем собою, или не хотим. Нам кажется, что мир так сложен, что лучше жить совсем одним.
       Мы мечты своей ждём воплощенье, эгоизма не видя её, и желаем чужого служенья, не желая отдать своего!
       Изрядно уставший, он желал уже только уснуть.
       Я устал от мечты, от любви, от тоски. Нету сил больше сопротивляться. Но природа не терпит в душе пустоты и приходится всё же влюбляться. Что же делать: забыться, в нирвану нырнуть, а потом в покаянье молиться? Нам себя невозможно ни в чём обмануть: сделать грех, чтоб потом устыдиться? Мы не дети, никто не простит баловства. Каждый сам за себя отвечает. Я хочу жить, не пряча лицо от стыда. Не гадать: не простит? иль прощает? Пусть всецело подвластны мы мудрой судьбе. Лишь она всё как должно расставит. Только честность не даст разыграться беде. А любовь все ошибки исправит. Так пребудем же в вере, что всё благодать, ничего от судьбы не желая. То, что нужно, Господь пожелает нам дать, наши души при том проверяя.
       Хотим мы разного с тобой. Тебе семья нужна для счастья, а мне в любви тоски земной и неподдельного участья. Я не земной, а ты земная. Мы просто разные миры. Даже любовь, соединяя, навряд ли превратит нас в Мы. Меня давно освободили от мук семейного бытия, и этим счастьем наградили, чтоб верен миссии был я. Хочу я не совокупленья, не страсти даже роковой, а только грустного томленья и пониманья без сомненья, взаимодушпроникновенья, чтоб обрести в любви покой, любовью суету рассеять, забыть о сотнях почему, чтоб в глубине твоей посеять то, что и сам я не пойму, проникнуть в тайну мирозданья, не видя ничего вокруг, чтоб ощутилась рядом Тайна, а Ты и Я исчезли вдруг. Хочу душой с душою слиться, проникнуть в тела глубину. А может вновь мечта мне снится? Что с ней поделать, не пойму. Пусть миг продлится это чудо, в котором нас уже и нет. Представить в мыслях невозможно тот белый несказанный свет. Тот миг и есть предназначенье, ради которого живём. Мы создадим наше творенье, а сотворив, тотчас умрём. И наши души в Бесконечность уйдут, чтоб повстречаться вновь, забыв про скорбь и человечность, но помня слёзы и любовь!
       -- Зачем меня ты оскорбляешь? Ведь ты же знаешь -- я не та. Мою любовь ты отвергаешь. А я, а я тебе нужна?! К чему выдумывать желанья, когда тебя ко мне влечёт. Ведь мы похожие созданья, -- ведь это глупый не поймёт! Да, я люблю тебя, -- ты знаешь, как не любила никогда. Но почему ты не желаешь испить судьбу свою до дна? Как мне желать совокупленья, когда со мною рядом муж. Души твоей жажду томленья принять в себя без промедленья и сохранить средь горя стуж. Войди в меня, забудь, расслабься, почувствуй, как уходит Я, и навсегда во мне останься, чтобы навек была твоя. Я защищу тебя в ненастье, согрею в холод, сберегу, и нежно обласкаю счастье, и никогда уж не уйду. Возьми меня, люби, как можешь, всецело покорюсь тебе. Я захочу, что ты захочешь, не брошу одного в беде. Я жажду к Духу приобщиться, пойти с тобою в мир иной, в любви всецело раствориться, чтоб, став собою, стать тобой. Всю жизнь мечтала тебя встретить, чтобы в оставшиеся дни тобою жить на белом свете и воплотить свои мечты. Поверь в меня, люби без страха, отдайся смело ты судьбе. Не будет в нашей жизни краха, поскольку верю я тебе. Друг в друга душами проникнем, а вместе с душами тела. И никогда никто не вникнет, за что любила я тебя. Прошу, отдай себя в подарок. Тебе я тем же отплачу. И каждый день наш будет сладок. А горечь я не допущу. Возьми меня, войди, останься. Я воспарить с тобой хочу. Проникнуть в тайные пространства. Ведь жить иначе не могу. Оставь во мне хоть кроху Духа, что жив в тебе и жив тобой. Иначе жизнь мне будет мука. Как трудно быть чужой женой! Твоей я жизни не нарушу, а подчинюсь твоей судьбе. И трудностей любых не струшу. Рабыней стану я тебе. Исполню всё, в твоей я власти -- на свете счастья выше нет! Попросишь -- сгину в одночасье. Но не предам -- вот мой обет! Готова жить с тобой подругой, любовницей или женой. Питаясь этой сладкой мукой, радуясь участи любой. Мы друг для друга половинки. Почувствуешь, когда прильнёшь. Мой поцелуй растопит льдинки, коль в сердце ты моё войдёшь.
       -- Это невозможно! -- Что невозможно? -- То, что в душе мы мечтою зовём. -- Ну а если попробовать осторожно и сделать возможной её? -- Не знаю, мне кажется это мираж, который недостижим. Зачем пытаться рассеять туман, в котором за счастьем бежим? -- Но есть же конкретное счастье моё, и им я хочу обладать. -- Возьми и любви, люби и цени, возьми, что можешь взять. -- Но руки проходят сквозь счастье твоё, его не спрячешь в карман. -- Это потому, что оно не твоё. И не моё. Оно - дар! -- Но разве можно жить в мираже? Ведь это оптический обман. -- Ты просто отдайся всецело мне, а я мечту твою создам. -- Но я не властен над своей мечтой. Она фантом, живущий в груди. Мне только хочется всегда быть собой. И ты меня таким прими. Я не могу быть другим - своим. Для меня это всё равно что умереть. И уж лучше буду тебе чужим, чем лгать, притворяться и слушать лесть. Нет, ложь - это конец всего. И мечта во многом сродни лжи. Пусть невозможно для нас ничего. Но как мне жить без твоей любви?! -- Ты просто запутался в страхах своих. Успокойся и ляг со мной. Я стану воплощением фантазий твоих, и нежностью укрою боль. -- Но это невозможно, чтобы ты и я были счастливы на этой земле! Ты хочешь, чтобы была семья, а я желаю жить сам по себе. Нет, вру, неправду говорю! Я хочу того же что и ты. И пусть в любви твоей сгорю, но не предам своей мечты. Чувствую, словно схожу с ума. Невозможно прижать мечту к земле, как невозможна любовь сама, когда каждый живёт сам по себе. -- Но тогда зачем, иль почему бросаем мы вызов судьбе? Один прожить я точно смогу, но счастье вряд ли доставлю тебе. Ведь ты для счастья создана. Зачем тебе мученичество моё? Будь мужу, -- да что я, -- любви верна, и счастье непременно найдёшь своё. Ты скажешь, я глупый, и будешь права. Я сам не знаю, чего хочу. Хотя, неправда, -- ты сама мечта, а я невозможной считаю мечту. Так что же нам делать, чего желать? Ведь хочется счастья назло мечте. Как, выбрав себя, других не предать, и невозможное сотворить в судьбе? Ответа не знаю, но чувствую лишь, как важно честным быть до конца, и верить в судьбу, глядя в звёздную тишь, чтоб стать достойным своего венца...
       Он очнулся. На полу валялись листы исписанной бумаги. Он поднял листы и стал читать, всё более и более удивляясь. Казалось, что эти её слова, её желание был лишь сон...
       "Нет, это невозможно! Я никогда не писал ничего подобного, и даже не мог представить, что способен на такое. Ничего похожего со мной никогда раньше не было. Что же это?!"
       Волнение душило его. Он не мог избавиться от мыслей о ней, и, не находя выхода своему чувству, решил позвонить, рассказать о своих переживаниях.
       Он набрал номер её телефона, но никто не снимал трубку.
       В дверь постучали. Дмитрий открыл.
       -- Хочу познакомить тебя с моим любовником. -- сказала сестра. Она была в подвыпившем состоянии. -- Мы скоро поженимся.
       В голосе сестры уже не было прежнего злорадства, скорее уважение, показавшееся Дмитрию необъяснимым. "Неужели это результат мой любви и прощения?"
       -- А как же тот, который недавно был у тебя?
       -- Он мне был нужен только ради денег, -- отмахнулась сестра. -- Один для денег, другой для души.
       -- А твой первый муж?
       -- Ну, вышла по дурости, по молодости; все выходили замуж, а я что хуже.
       Глядя на сестру, Дмитрий подумал о том, что не может и не должен опуститься, что он должен бороться.
       -- А как же твой сын, он ведь уже не маленький?
       -- Наша мать гуляла пуще моего, пока мы несмышлёныши были. Да и сейчас мужиков мимо себя не пропускает.
       К сестре подошёл пьяный молодой мужчина в трусах.
       -- Толик, -- представился он. -- Будем знакомы.
       Преодолевая себя, Дмитрий пожал протянутую руку и сказал:
       -- Простите, мне надо идти.
       Он спешно оделся и вышел на улицу. Подойдя к дому, где жила она, Дмитрий долго стоял перед её окнами, не решаясь зайти к ней. Он надеялся, что она выглянет. Но прошёл час, а к окну никто не подходил. Не в силах справиться с охватившим его волнением, он решил написать ей записку.
       Я вчера простоял до утра, чтоб с посланьем к тебе распрощаться, и желая увидеть глаза, и заметив тебя, испугаться. Вот стою возле окон твоих, ощущая изжогу желанья, и в молитве прося покаянья у непрошеных мыслей своих...
       Он сложил лист, но, ощутив, что сказал не всё, вновь взял ручку и стал писать.
       Я помню день тот летний, чудный,
       и парк пустой для нас двоих,
       и чистый лес, дождём умытый,
       и трели птиц для нас одних,
       и ресторан пустой и светлый,
       букетик неживых цветов,
       и стульев блеск, и взор нетленный,
       и крики чувств, и шёпот слов,
       и чистый запах твоей кожи,
       и шёлк волос, и бархат рук,
       тепло ушей я помню тоже,
       и вкус несмелых твоих губ,
       и робкий поцелуй ответный,
       и трепет тела твоего,
       в объятьях внешне неприметный стук сердца в такт у моего,
       волненье веры и надежды,
       боязнь раскрыться без утай,
       и тонкий,
       чуткий,
       честный,
       нежный
       звук голоса, зовущий в рай...
       Я помню!
       Дмитрий ощутил, как поёт сердце, и написал постскриптум:
       Если вы любите музыку, приглашаю Вас сегодня в филармонию.
       Он пришёл к месту свидания задолго до назначенного времени, желая насладиться ожиданием. Предвкушая её появление, он стал думать о том, что скажет при встрече. Всецело отдавшись фантазиям и освобождая себя от оков здравого смысла, он в который раз обратился к ней, не видя её, но чувствуя её приближение.
       "Все наши встречи -- чудные мгновенья! -- я вспоминаю как богоявленье. Бездонной глубины твои глаза, что в омут звали ринуться меня, забросив на земле свои творенья. О, чудный миг, -- твоё мне появленье! -- и я забыл, зачем позвал тебя. Вдруг захотелось птицей обернуться, взлететь, чтоб посмотреть со стороны на нас, и навсегда запомнить этот час, в который невозможно уж вернуться. Зачем, скажи, зачем себя узнали друг в друге мы, мечты освободив? Зачем желанием себя мы искушали, и счастьем горя не опередив? Зачем хотим уйти от Провиденья, забыв, что нечем искупить любви, и слушая родителей сомненья, и оправдания ища у суеты? Нет, я не умещусь в расчёте чьей-то кассы. Тебе не просчитать намерений моих. Нельзя судьбы понять, любви избегнув трассы, как избежать нельзя нам и волос седых".
       Назначенный час настал, а она всё не появлялась.
       "Придёт ли?" -- спросил он себя, ощутив, как лихорадочно бьётся сердце. Несколько раз ему казалось, что видит её в толпе, но каждый раз он ошибался. Увлечённый своими мыслями, Дмитрий не заметил, как она подошла.
       "Как она прекрасна!"
       -- Благодарю, что приняли моё приглашение. Это вам.
       Он протянул ей розу, что прятал на груди от холода.
       Елена Юрьевна, довольная, улыбнулась.
       -- Вы прекрасны как роза зимой, и чисты как апрельский подснежник. Как же хочется с вами домой в белоснежный уют, тёплый, нежный... Где бы мог я любить и творить, ни о чем более не мечтая, о невзгодах любых позабыть, где не нужно нам было бы рая, где бы мог я всегда быть собой: нежным, добрым, желанным и милым. Годы все провести лишь с тобой, и всегда оставаться любимым. Но такое возможно лишь в сне, явь же страха полна и расчёта. Прежде думает всяк о себе, ожидая обмана чьего-то. Но любить может всяк и всегда. Ведь любовь -- это Божия милость, испытание веры, себя, и надежды, что б ни приключилось.
       -- Спасибо.
       -- Вы знаете, что такое любимая женщина? -- неожиданно спросил он, и вдруг почувствовал ответ. -- Это вселенная, в которой тебе тепло; это вера в то, что добро побеждает зло; это нежность растапливающая недоверия льды; это воплощение давней мечты; это Матерь Мира, созданного тобой, от ласки которой стихает боль; это космоса доброта; это счастье сейчас и всегда; это самое высшее наслаждение; в этой женщине отсутствует сомнение; она дарит радость ночью и днём; себя не найдёшь ты ни в ком другом. Любимая женщина -- это праздник Земли, она свет надежды сквозь страх темноты. Любимая женщина -- это тайна души. Любимая женщина -- это Вы!
       -- У меня никогда такого не было! -- смутившись, с восхищением сказала Елена Юрьевна. -- Спасибо! Но меня удивила постановка вопроса: любимая женщина не кто такая, а что такое.
       -- Это мужское понимание...
       Елена Юрьевна в недоумении подняла брови.
       -- Трудно понять ваши стихи.
       -- Я и сам не понимаю.
       -- Зачем же тогда их посылаете мне?
       -- Стихи, как и чувства, самоценны. Они мне не принадлежат. Вряд ли вы меня поймёте, если я и сам себя не понимаю. Видите ли, мужчина хочет совсем не той любви, о которой мечтает женщина. -- Дмитрий задумался. -- Да, наверное... любовь к женщине -- это мираж желания... это страсть, не требующая понимания... это прекрасный волшебный сон... а может быть, просто мечтаний фантом... потребность веры и Чистоты... жажда проникнуть в оазис души... сокровенных желаний фантазия, разрушающая запреты сознания... незаметное сумасшествие... иль в Неведомое путешествие... сказка, рассказанная днём ... иллюзия счастье найти в другом... хрустальный рай без суеты, где смерть означает конец любви... это дом из живых цветов, где нежность творит ангелов, где ласка соединяет миры, где, возможно, когда-то поселимся мы?..
       Некоторое время они молчали: он -- удивлённый самим же сказанным, она...
       -- Вы плачете?
       -- Моя душа оттаивает.
       -- Простите, себе я этого позволить не могу.
       -- Почему?
       -- Впереди меня ждёт страдание. -- Он подумал о предстоящем разводе и о судьбе дочери. -- Если оттаю, будет больно. Я понимаю, вы думаете о себе. А вы подумайте обо мне!
       -- Я о вас только и думаю! -- сказала Елена Юрьевна сквозь слёзы. -- Кто вы?
       -- Странник.
       -- Да, вы человек из космоса.
       -- Мне, как и всем, хочется нежного тепла. Думая о космосе и поднимаясь над землёй, не надо забывать, что ты человек. Здесь, на Земле, в человеческом теле нам дано понять то, что в другой форме жизни понять будет невозможно. Я просто люблю, ничего не требуя взамен, летаю, вместо того, чтобы строить дом. Что может быть прекрасней лесной дороги, ведущей вникуда?
       -- Дорога к дому.
       -- По-своему вы правы. Каждому хочется найти свой дом. Но дорога вникуда мне ближе. Я как степной волк: тянет к теплу и уюту, но одиночество моя стихия! Хочу, но не смогу долго жить в доме. Мне нужно кому-то служить, жертвовать собой! Но пусть будет, как будет. Это даже интересно -- узнавать свою судьбу! Никто не знает, что может произойти в следующее мгновение, и в этом заключена вся радость и счастье жизни; надо только верить, что всё к лучшему!
       Елена Юрьевна согласно кивнула.
       -- Скажите, что для вас первично: любовь или вера? -- спросил Дмитрий.
       -- Вера. Женщина не может любить, не веря.
       -- А для меня любовь. Кого любишь, тому и веришь. Вот я всё думаю: вы мне даны на помощь или на беду? Ищу ответа, и не нахожу. На счастье или на погибель? Вы смерть моя или спаситель? Я с вами, как у бездны на краю: взлечу, быть может, или упаду. Но Вы моей души творение! Я создал Вас как давнюю мечту, и тайну в Вас вложил для искушения, в капкан же своего попав воображения. Я сплю? иль брежу наяву? ... Зачем, зачем вы замуж вышли, не полюбив, дождавшись не меня? Тем предали свои мечты и мысли. Теперь страдаем оба -- вы и я. А я любил, превзнемогая муку, и до сих пор, наверное, люблю. А Вас искал, а вы сбежали к другу, где только степь у света на краю. Мне жаль вас, но я понимаю -- вас cлишком много держит на земле: семья и муж, и сын, и деньги тают, а хочется меж тем лететь к Луне. Вы несвободны, выбор вами сделан, ведь браки заключают в небесах. Мне кажется, что я для вас утерян. Не умещусь на ваших я весах. Я не могу делить вас с сыном, с мужем, ни с факультетом, с братом, ни с отцом. Мне каждый вздох ваш, как и выдох нужен, -- вся, без остатка, целиком!
       Она подняла глаза и упала в бездонную синеву его взгляда.
       -- Когда вы читали стихи, мне показалось, вы подслушали мои мысли, -- сказала Елена Юрьевна, краснея. -- Вы понимаете, что каждое ваше слово отзывается в моей душе?
       Дмитрий чувствовал её любовь, и это притягивало; он с усилием сдерживал себя, чтобы не поцеловать её.
       -- Хорошо бы поехать с вами в путешествие.
       -- Если только в качестве жены.
       Дмитрий опешил. "Но ведь она замужем!?"
       -- К сожалению, не смогу воплотить ваши мечты, хотя они столь прекрасны. Я лишь могу любить вас, и только!
       -- Я тяжёлая женщина, -- с нотками раскаяния сказала Елена Юрьевна.
       -- Я не менее тяжёлый человек, но лишь в том, что всегда хочу оставаться собой. Я ничего не могу предложить вам, кроме себя. У меня нет ничего. И есть всё!
       Когда в гардеробе филармонии они сдали верхнюю одежду, Елена Юрьевна оценивающе посмотрела на костюм Дмитрия, и он не мог не понять этого взгляда.
       Прогуливаясь по фойе, они рассматривали портреты великих композиторов.
       -- Любопытно, -- сказал Дмитрий, -- почему среди великих композиторов нет ни одной женщины?
       -- Потому что женщины жертвуют собой, чтобы мужчины стали великими: создают для них дом, тепло, уют.
       Звонок предупредил о начале концерта.
       -- Зачем вы пригласили меня сюда? -- в недоумении спросила Елена Юрьевна.
       -- Одни приходят в филармонию развлечься, я -- работать.
       -- В чём же заключается ваша работа?
       -- Я пытаюсь услышать, о чём говорят звуки, пытаюсь расшифровать смысл объединенных гармонией нот. Я уверен, музыка поможет мне понять Закон Творения, потому что Гармония и есть Бог.
       Первый вздох музыки заставил вздрогнуть, очищающий холодок пробежал по спине.
       "Откуда приходит музыка? Нет, это не просто музыка, это творящие звуки! Благодаря им, я вижу... вижу любовь... вижу смерть... Человек борется с Судьбой... "Не сможешь", -- говорит Судьба. -- "Смогу!" -- "Не сможешь!" -- "Смогу!!" -- "Не сможешь!" -- "Смогу! Смогу!! Смогу!!!"
       Схватка! Борьба с обстоятельствами, наперекор всему. Борьба с переменным успехом. Борьба с неизбежностью. Силы неравны. Человек иссякает. Судьба торжествует. Усмехается с издёвкой: "куда тебе, человек, тягаться со мной". Но побеждённый не смиряется, и чувствует себя победителем: "погибаю, но не сдаюсь!"
       Передышка. И вновь наступление человека, новый вызов Судьбе. Судьба принимает вызов. Она смеётся над смельчаком, играет с ним, подтрунивая. А тот, наивный, марширует. Судьба умиляется -- исход ей известен. Она забавляется над наивным человеком. И вдруг человек понимает, что его ждёт, -- Судьба показывает неизбежный финал его торжествующего похода: могила -- вот неизбежный итог всех человеческих борений. Человека сковывает печаль. Он скорбит. Что же делать, когда Судьба сильнее? Смириться с неизбежностью? Нет. Нет? Да!"
       "Всё кому-нибудь улыбается, только ко мне никто не придёт, -- пела солистка, и звуки её голоса, шедшие, казалось, из самых глубин души, болью резонировали в душе. -- Никто страстно рукой не обнимет, никто губы к губам не прижмёт. Никто мою белую грудь не погладит, никто страстной лаской меня не истомит. Проходят мои дни безрадостные, промелькнёт моя жизнь без улыбки. Никто, никто ко мне не придёт, никто ко мне не придёт".
       "Что же это?!"
       Мольба одинокой женщины, живущей без любви, поразила своей откровенностью. Дмитрий посмотрел в программку и с удивлением обнаружил, что это ария Екатерины Измайловой из одноимённой оперы Шостаковича. Он вспомнил сюжет и в который раз задумался о неслучайной случайности происходящего с ним, желая понять скрытый в этом смысл.
       "Судьба торжествует над плачущим человеком. Она победила. Она всегда побеждает.
       Быть может, есть ещё надежда? Хоть какая-нибудь. Нет! Нет? Что же делать тогда?
       Смирись! Подчинись Судьбе! Неизбежность сильнее! Победить судьбу невозможно. Рок неумолим!
       Что же остаётся человеку? Смириться?
       Несогласие. Возмущение. Поражение. Смирение. А в результате -- постижение Гармонии, постижение своего предназначения! Судьбу не преодолеть. И не надо. Ибо она есть счастье для тебя!"
       Краем глаза он заметил, как побледнело лицо Елены Юрьевны, губы её сжались. Как только объявили антракт, она, словно давно сдерживая себя, резко спросила:
       -- Почему вы всегда пытаетесь меня оскорбить?!
       Дмитрий опешил.
       -- У меня даже в мыслях этого не было. Значит, вы меня просто не понимаете.
       -- А вы не хотите, чтобы вас поняли!
       -- И это после всего, что я вам сказал? -- изумился Дмитрий. -- Почему женщины такие толстокожие?!
       -- Вы полагаете, что только мужчины способны чувствовать? -- с отчаянием в голосе произнесла Елена Юрьевна.
       -- Вы считаете мужчин примитивнее женщин?
       -- Это мужчины могут физиологически реагировать на любую женщину. А женщине, если она встретила своего мужчину, никакой другой не нужен; а уж если потеряет его, то и смерть не страшна.
       -- Но и не всякая сучка вызывает желание, -- произнёс зло Дмитрий, отвечая на её упрек.
       "Она меня не понимает. Наши противоречия очевидны. -- Чего же ты ждёшь? -- Я испытываю потребность в ней. -- А может быть, она для тебя лишь заполнение пустоты? -- Нет! Хочется любви, самоотдачи, хочется заботится о ком-то, хочется испытать единение, почувствовать, как душа взлетает, почувствовать Бога!"
       -- С вами я не такая, какой бы хотела быть, -- недовольным тоном произнесла Елена Юрьевна.
       -- Трудность общения со мной в том и состоит, что человек становится таким, каков он есть.
       -- Простите меня, -- спохватилась она.
       -- За что? За то, что вы были собой?
       -- Простите, я сегодня в депрессивном состоянии, -- извиняющимся тоном сказала Елена Юрьевна. -- Не знаю, что делать со своей болью.
       -- А мне вы нравитесь. Возможно потому, что ваша боль резонирует моей.
       -- Вы мазохист?
       -- Просто привык. Без боли жизнь мне кажется скучной. Хотя боль эта от невозможности проявить любовь. Я люблю ненавидя, ненавижу любя, в том пытаясь постигнуть абсурдное Я. Жажду радости -- боль принимаю, и себя вовсе не понимаю. Наслаждаться готов, но живу как монах. Тело нежности жаждет, -- ласки только в стихах. Ничего не прошу, всем доволен, и как будто бы внешне спокоен. Очищенья страданьем желаю достичь, чтобы то, что без имени сердцем постичь. И гармонии страстно желаю, и мечтаю, мечтаю, мечтаю... Это боль видеть Вас и желать, даже если приходится спать. А поэтому я не звоню, лишь дурацкие письма пишу. Но мечты не унять, как и боли. Ведь не примите Вы моей доли. Вы желаете счастье создать. Я же вижу, что жить -- есть страдать. А любить для меня -- что творить. Только кто согласиться так жить, чтобы каждым мгновеньем любя, в нежной ласке забыть про себя?..
       -- Я хочу космической любви!
       -- Но мы живём на земле! На мой взгляд, космическая любовь, это когда любишь и тебе ничего не нужно от объекта любви.
       -- Как вам, например, -- резко заметила Елена Юрьевна. -- Нужен только повод.
       -- Да, вы - как повод для любви, -- согласился Дмитрий. -- Чувствуете разницу: я люблю тебя, и просто - я люблю!?
       -- Вы не хотите меня понять!
       -- Я вас чувствую!
       "По странным законам живёт моё чувство. Когда я начинаю чего-то желать, впихивать себя в какие-то рамки, -- всё пропадаёт; когда же поступаю естественно, то чувствую, как она дорогА мне. Не надо ничего требовать, и тогда всё будет в радость!"
       И как только он сказал себе это, так сразу почувствовал себя свободнее, и ему стало интересно, он стал наслаждаться происходящим, ощутил всю прелесть их отношений и бесстрашно отдался чувствам, буквально взорвавшим его.
       -- Я знаю, знаю, горе моя любовь способна принести. Но не сбежать от собственной судьбы, как мне не выпить моря. Пусть будет так -- ты ласки не узнаешь и нежности моей не утолишь. Я слышу, слышу, как ты мне кричишь, молитвами меня ты достигаешь. Я позабыть хочу о мЩке, о судьбе, лишь поцелуем в душу проникая и в глубине твоей не оставляя ни капли боли ни тебе, ни мне. Остановить мгновенье на минуту или на час, -- как повезёт, чтобы в глазах увидеть страсти муку, предвидя что случится наперёд. И не спешить расколдовать мгновенье, как можно дольше в сказке пребывать. Жить чувством и терять терпенье, и целовать, и гладить, и ласкать, и крылья вдруг расправить за спиною и полететь в неведомую даль, где ты всегда останешься со мною, где счастлив каждый, где, наверно, рай...
       -- Я просто земная женщина. А с какой планеты прилетели вы?
       -- Не помню.
       -- А вы не боитесь, что я так и останусь одна, никому не нужная?
       -- Вы жена своего мужа.
       -- Я ничья.
       -- И моя мечта, моя идеальная возлюбленная!
       -- Меня многие называют мечтой.
       -- Несбыточной. Я вас выдумал. Трудно жить без мечты. Ведь нужно к чему-то стремиться. Вы достойны быть нежной, и любимой быть. Жить не только надеждой, но и сами любить. Чтобы каждой минутой утопая в любви, стать блаженством и мукой моей давней мечты...
       -- Я уже ни о чем не могу мечтать, поскольку всё время перед глазами вы.
       -- Вам кажется, что я вам подхожу, вы видите во мне решение своих проблем, но не задумываетесь о том, сможете ли вы помочь мне, соответствовать моим потребностям.
       -- Эгоистка.
       -- Как и все, впрочем. Вы хотите любви для себя, а не для меня; вы хотите, чтобы мужчина служил вам, посвящая всего себя семье. Но смысл жизни мужчины в творчестве!
       -- Что же тогда может нас объединить?
       -- Со-творчество!
       -- Я не понимаю.
       -- Понимайте сердцем.
       -- Помогите мне.
       -- Невозможно помочь тому, кто хочет взлететь, одной рукой продолжая держаться за прежнюю жизнь.
       -- Просто он хочет убедиться, что призывающий летать действительно летать может.
       -- Чтобы полететь, надо поверить!
       ...Она не сможет...
       Он услышал это и тотчас ощутил, как освобождается от ожиданий, от желаний, которые терзали его, наполняя неудовлетворённостью и злостью, он почувствовал, что любит, любит её несмотря ни на что, ничего не требуя от неё, и уже ничего не прося.
       "Моя любовь принадлежит мне!"
       Его перестали терзать страх, злость, неуверенность в себе, и светлое радостное чувство Любви окрылило, делая независимым и счастливым.
       Прозвенел звонок. Оркестранты заняли свои места, и дирижёр начал священнодействие.
       Музыка захватила и понесла в бесконечность.
       "Всё тлен! Лишь наши чувства запах источают. Мечты не радость, боль лишь доставляют. Погаснет Солнце, упадёт Земля. И только мы каким-то странным звуком исчезнем во Вселенной закоулке, чтоб обрести когда-то где-то Я. И музыка стихами разукрасит тьму, наполнит жизнью лёд другой планеты, чтоб вновь очнулись мы с тобою где-то, и сердцем воссоздали бы Луну. Из Вечности несётся звуков нить, сердца любви собою нанизая, и страстью жизни их соединяя, и заставляя мучиться, но быть!
       Мой мир -- это ты! Ты моя вселенная! Смысл моей жизни, моя радость, моё счастье! Всё что я хочу, это верить тебе -- в этом моя любовь, в этом моё счастье!
       Ничто не может помешать нашему счастью. Ничто!
       Наша жизнь -- рай. Рай -- это жизнь с Богом, в любви и вере. Спасибо Богу за всё, что он сделал и делает для нас. У меня есть она и есть Бог. Больше мне ничего не нужно. Грех желать большего!
       Наш мир построен на вере, мир, где я люблю, где любят меня, где Бог живёт рядом с нами. И я верю Ему. Здесь всё построено на вере, нет страха и боли, а только радость. Она любит меня, и я верю каждому её слову. Нет ничего слаще веры, ибо вера и есть счастье. Здесь невозможно представить жизнь без веры, как и без Бога, как и без любви, и без неё -- моей жены.
       Я не могу даже представить -- какая нелепая мысль! -- будто я смогу ей не верить, будто она может солгать мне. Что значит лгать? Что такое ложь? Я не знаю. Я не умею лгать. В моём мире нет и не может быть лжи. Я всегда верил ей, и любил всегда. Как можно не верить? Нет, это невозможно! Вера для меня это всё! Без веры не может быть любви, а без любви не может быть ничего! Наш мир не может существовать без любви, как не может существовать и без веры. Я люблю её и потому верю, верю и потому люблю. Иначе и быть не может! Вера -- основа нашей жизни. Без неё наш мир погибнет!
       Я ощущал себя неполноценным. Теперь я понимаю: мне не хватало её -- моей жены, моей половинки. Без жены во мне было ощущение неполноты. Мне хотелось чего-то, что раскрыло бы во мне дремлющие силы, что сотворило бы меня, открыло меня себе, помогло познать себя. Мне хотелось подвига. Я не могу жить без правды. Мне нужен был кто-то, кто бы мне верил, верил каждому моему слову. Я долго искал и не находил. Мне необходим был помощник. Да и скучно одному. Бог дал мне её. И я благодарен Ему за это. С тех пор я счастлив. Я восполнен! Теперь я вижу себя -- её глазами. Она помогает мне разобраться в себе. Она -- моё зеркало!
       Я не могу представить себя без жены. Лишиться её всё равно что потерять смысл существования. Зачем мне тогда жить?
       Почему я люблю свою жену? Не понятно. Любовь вещь объяснимая. Сильнее любви может быть только смерть.
       Познать женщину всё равно что познать Вселенную. Добиться её, овладеть ею для меня означает совершить подвиг, стать другим: выше, значительнее, создать себя нового, иного, могущественного и более совершенного.
       Она -- моя вселенная. С ней вместе мы создадим новый мир; в нём будет всё только самое лучшее, он будет само совершенство, он -- наше дитя. Мы научим его любить. Ну а вере и учить не надо, это ведь так естественно! -- как я верю Богу.
       Но что это? Я почувствовал... почувствовал, как что-то произошло. Не знаю что именно, но она стала другой. Она изменилась!
       Она солгала мне! Я верил ей, а она меня обманула! Она предала меня!
       Перечеркнуты все минуты блаженства, всё, что составляло счастье моей жизни!
       Она украла у меня прошлое. Невозможно жить без прошлого -- меня нет без прошлого!
       У меня нет прошлого, потому что не хочется вспоминать. У меня нет будущего, потому что нет надежды. У меня нет настоящего, потому что нет веры. Одна боль!!!
       Она лишила меня веры, и тем лишила любви. Она убила меня! И себя.
       Я не могу жить без веры, как не могу жить без воздуха! Я не могу не верить! Я не умею лгать!
       Прелюбодейка, она украла у меня веру, а вместе с верой любовь! Она обманула меня! Предала! Изменила! Она разрывает меня на части, -- я вновь половинка!
       Не знаю, откуда во мне это, но я не хочу, чтобы ею обладал ещё кто-то, помимо меня; от этого мне почему-то больно. Я ревную, и не могу справиться с собой. Мне больно, словно меня разрывают на части. Я не могу жить без своей половины, не могу существовать половиной!
       Быть может, она разлюбила меня? Но разве это возможно, если любишь?! Нет, это невозможно!
       Неужели мы не создадим нового мира, не будет нового космоса, и не будет людей, не будет рая на Земле? Я останусь бессмертным. И никогда не узнаю муку рождения и сладость умирания, счастье обретения новой жизни. У меня никогда не будет сына. Не будет продолжения. Будь проклято бессмертие!
       Я жить хочу, болеть, любить, страдать. А вынужден бессмертным прозябать!
       Как мне хочется убить её, о Боже!
       Господи, что это со мной? Неужели я дошёл до этого? И почему?
       Потому что она отняла у меня веру, а я не могу жить без веры, я не могу жить без любви. И не хочу жить!
       Ложь -- путь к смерти. Она солгала, и теперь я не знаю чему верить. Раньше всё было просто и ясно, теперь -- сплошные сомнения. Знание оказалось величайшим заблуждением. Теперь я во всем сомневаюсь. Шагу не могу ступить без страха. Ложь родила сомнения, сомнения -- страх, страх -- подлость, подлость -- предательство, предательство -- ненависть, ненависть -- убийство!
       Я верил в любовь, но жена меня обманула. В результате, я лишился и Бога, и жены. Но самое главное -- я перестал верить в любовь. Точно ослеп, оглох, стал абсолютно бесчувственен.
       Зачем жена обманула меня? Чтобы скрыть свой грех? Она соблазнилась. Но чем? Разве я не любил её?! И она, кажется, меня любила. Чего же ещё?! Или наскучило в Раю? Чего она хотела: знания? силы? бессмертия? Но зачем ей это? Разве она не была счастлива со мной?
       Такое чувство, словно она мстит мне. Но за что? Откуда эта враждебность? Почему мы ссоримся? Неужели неизбежна война? Но зачем?!
       Почему соблазнилась она, а не я? Потому что она женщина? Или потому, что она не любит Бога, как люблю его я? оттого что не верит Господу, как я ему верю?
       Она захотела большего, сама не зная чего, чего-то неведомого, какой-то необыкновенной любви. Что же он ей обещал? Чем искушал? Чем можно соблазнить любящую женщину? Тем, чего у неё нет? Неземной любовью? Чтобы погубить её? Ибо, единожды солгав, кто поверит.
       Я не хочу, чтобы между нами были какие-то тайны. Не может быть тайн у одной половины от другой.
       Но, кажется, женщина не может не обманывать, такова уж её натура. Слабость свою она компенсирует ложью. А я хочу только правды, ничего кроме правды! Ложь мне претит. Я хочу верить, хочу быть верным!
       Она изменила обету хранить верность -- вот что главное!
       Но почему она не сказала мне правды? Почему солгала? Пыталась защититься, хотела закрыться от меня? Но почему? Чтобы скрыть измену?
       Соблазн изменить, предать, совершить грех, -- откуда в нас это?
       Наверное, так уж устроен человек: всегда хочет чего-то большего. Но чего? Знаем ли мы, чего хотим, и на благо ли нам это желание?
       Мы думали, знание сделает нас подобными богам, но обманулись, никто так и не знает, что такое добро, и что есть зло. Вожделённое знание обернулось горьким разочарованием. И страхом. Вера была компасом. Теперь же, без веры, я потерялся и не знаю, куда идти и зачем. Вместо того, чтобы любить Бога и верить Ему, соблюдать Его заповеди, мы запутались в собственных законах, не поверив в Закон, который был дан Господом.
       Запретный плод оказался горек. Сладок был соблазн, соблазн неведомого. Похмелье расплаты будут вкушать последующие поколения. Захотели знать, а в результате потеряли веру. Уж лучше верить, чем знать!
       Нет большего наслаждения, чем верить! Без веры никакое счастье невозможно!
       Но почему соблазн так силён? Даже осознание тяжких последствий не останавливает. Желание узнать, пережить всё самому?
       Кого я больше люблю: Бога или женщину? Кому больше верю: женщине или Богу?
       Горька жизнь без Бога, без веры, без любви!
       "Где ты?"
       Грехопадение было неизбежно? Предвидел ли это Создатель? Скорее всего, оно было частью его Замысла, чтобы согрешили, но, покаявшись, вернулись к Нему?
       Мы хотели стать как боги, знающие добро и зло, но забыли, что созданы лишь по подобию божьему. Боги живут вечно! Это их главное качество. Станет ли богом человек, обретя бессмертие? Вряд ли. Ибо всегда будет в нём след грехопадения, ген предательства, соблазн измены. Чтобы стать подобными богу, нужно превозмочь искушение и ни разу не согрешить. А главное -- верить! Верой мудреть! Верой, а не приращением знаний!
       Мы уничтожили себя неуёмной погоней за знанием. Машинам стали верить больше, чем Богу. Потом обнаружилось, что во главе нашего мира стоял прелюбодей. Чтобы спрятать измену, он начал лгать, заставлял лгать других, и, в конце концов, чтобы не допустить суда над собой, начал войну. Так погиб наш мир.
       Ничто так не тяготеет к смерти, как прелюбодейство. Прелюбодейство ведёт ко лжи, ложь -- к страху, страх -- к ненависти, ненависть -- к убийству.
       Мы уничтожили себя, отказавшись от соблюдения Закона Бога, отказавшись от веры, совершив грехопадение -- через соблазн -- отказ от веры -- ложь -- предательство -- страх -- ненависть -- убийство.
       Грехопадение привело к самоуничтожению. Такова плата за отказ от Бога, от веры.
       Суть грехопадения в неверии Богу!
       "Не прелюбодействуй" -- это космический закон, как и заповедь "не убий"!"
       Раздались аплодисменты.
       Когда зал опустел, Дмитрий решился сказать то, что открыла ему музыка.
       -- Я чувствую, мы совершаем прелюбодейство, -- произнёс он трагически. -- Я услышал космогоническую драму. Уверен: то, что происходит с нами, отражается в Космосе, обязательно отражается где-то, не может не отразиться!
       -- Зачем вы мучаете меня? -- Голос её дрогнул. -- Мне и так трудно. В моей душе нет ощущения праздника, нет радости, -- с горечью произнесла Елена Юрьевна, -- есть только одно: словно вы меня к чему-то подталкиваете. Не могу я служить двум господам.
       -- Вам не кажется, что вы изменяете мужу?
       -- Ему, может быть, но не себе.
       -- Тогда почему не разводитесь?
       -- Я не хочу об этом думать. Пусть будет, как Бог захочет.
       -- Но между любовью к сыну и любовью к мужчине вы что предпочтёте?
       -- Наверное, любовь к сыну.
       -- Так я и знал!
       "Я и она -- мы не верим в возможность нашего счастья".
       -- Мне кажется, мы поступаем несправедливо по отношению к вашему мужу, -- сказал Дмитрий. -- Это грех.
       -- Не грех жить с нелюбимым человеком и жертвовать собой, когда другой не желает исправляться и только потребляет чужое самопожертвование. Я столько сил потратила на то, чтобы он изменился... -- Елена Юрьевна закусила губу, в её глазах блеснули слёзы. -- Любовь - не слепое самопожертвование, когда один отдаёт себя целиком, а другой только пользуется; это не любовь, когда пытаешься помочь человеку исправиться, а он этого не хочет и только пользуется плодами твоего самопожертвования, ничего не отдавая взамен. Мужчины, вообще, привыкли, что женщина жертвует своей жизнью ради них.
       -- Значит, надо построить такие отношения, в которых не было бы жертвы, а было только желание жить ради другого.
       -- Я сделала всё, что могла, и чиста перед Богом и мужем. Только зачем вы посылаете мне такие стихи, а потом говорите об ответственности перед мужем?
       -- Вы хотите сказать, что я соблазняю вас?
       -- Вы неискренни.
       Дмитрий задумался. "Она чувствует, что я отгородился от неё стеной недоверия, хотя я верю каждому её слову, но она не доверяет мне".
       -- Я знаю только одно: я не имею права разбивать чужую семью, лишать сына отца, а мужа жены. Я хорошо понимаю вашего супруга, и не могу делать то, чего не пожелал бы себе.
       Он вдруг почувствовал, что теряет её, и от этой мысли на душе стало холодно. "Она -- единственное, что согревает меня".
       -- Я потратил слишком много сил и времени, чтобы стать человеком цельным и не могу любить по частям. Я, как и все, хочу, чтобы меня любили, всего, со всеми моими достоинствами и недостатками, желаю полностью обладать любимым и полностью отдавать себя. Понимаю, что хочу невозможного, но без этого и любви нет.
       -- Тогда вам нужна свободная женщина, без детей и семьи, которая бы могла посвятить себя целиком только вам.
       -- Женщины ко мне относятся как к "нужнику", -- горько усмехнулся Дмитрий.
       -- Вы сами поставили себя в такое положение.
       -- Знаете, я чувствую себя затычкой в отсутствие мужа.
       -- Нет, нет! Вы вдохновитель, катализатор моего духовного роста! Вы так много сделали для меня! Для меня вы...
       -- Лишь средство. Признайтесь. Средство, а не цель.
       -- Я многому у вас научилась. Спасибо.
       -- И что же теперь?
       Она не ответила.
       Дмитрий подумал, что теперь, наверное, он ей не нужен, раз она узнала от него всё, что хотела. Он повернулся, чтобы уйти...
       -- Не уходи! -- Она бросилась к нему.
       -- Я любовником быть не хочу. А учителем быть не желаю.
       Он ощутил пустоту неприкаянности, и тотчас появилась злость. "Тяжело жить без любви!" Обнял её, сжал в объятиях, но поцеловать заставить себя не смог.
       -- Любовь это самопожертвование, и только по этой жертве можно судить, любит человек или нет.
       -- Я, кажется, уже всё, что могла, отдала, а вы всё говорите о необходимости жертвовать собой.
       -- Мы ещё ничего не сделали, и вы ещё ничего не знаете.
       -- Так расскажите!
       -- Я жил для женщины, и уже не смогу жить ради женщины. Я могу только любить, но построить хрустальный дворец вашей мечты я не в состоянии. Мне хочется любви как жертвы, как самопожертвования!
       Она взглянула на него своими прекрасными глазами.
       -- Как же мне проникнуть в тебя? что нужно сделать, чтобы понять? -- В глазах её блеснули слёзы. -- Я не знаю, как разрубить этот узел!
       -- Надо выбрать. Но, уверен, что, как и большинство женщин, вы уйдёте к мужу за каменную стену собственной тюрьмы.
       -- Мужчины часто не знают, что делать с женской верностью.
       -- Я верности хочу от себя самого!
       -- Меня хотели сделать символом верности, но я живой человек, и у меня тоже есть свои интересы.
       -- Чего же вы хотите?
       -- Я хочу быть независимой, иметь свои деньги, самостоятельно стоять на ногах. Ведь если случится, что любимый человек погибнет, неужели умирать вместе с ним?!
       Её расчётливый ум обдал холодом.
       -- Когда любишь, так не думаешь.
       "Более всего в женщине меня интересует неизбежный компромисс между её земным предназначением родить и воспитывать детей и потребностью в духовном".
       -- За что вы так ненавидите женщин? -- с упрёком и горечью сказала Елена Юрьевна.
       -- За то, что они любят одного, а живут с другим!
       -- Я всего лишь женщина!
       -- Ненавижу это "всего лишь"!
       -- Вы судите меня!
       -- Люди сами судят себя, глядя в меня. Я кладу на весы взаимоотношений всю свою душу, ничего не требуя взамен. Но если человек отдаёт меньше, то невольно себя опускает. -- Дмитрий тяжело вздохнул. -- Вы навсегда останетесь в моей душе, и я буду мечтать о вас, даже если вы уже не будете со мной.
       Они долго молчали, наблюдая, как Луна утопает в облаке.
       "Тебе нужна не она, а твоё к ней отношение! -- Но это не вся правда. Я хочу понять, почувствовать что-то новое, открыть неизведанное. Она нужна мне. Но вот я ей вряд ли нужен. Ей нужна семья, а мне любовь! Она не сможет стать моей помощницей, которая бы разделила мою судьбу. -- Ты хочешь доказать ей и себе, что женщины не способны на это? -- Напротив, я хочу доказать обратное, поскольку всё ещё надеюсь. -- А если она закроет глаза и бросится к тебе? -- Она, как и все женщины, расчётлива, а я предлагаю поверить, тем самым, доказав свою любовь. Я не могу ей ничего дать, но требую жертвы. Она же хочет в большей степени устроить свою жизнь, нежели любить. Она понимает, что из любви всё происходит, но автоматически не образует любовь".
       Размышляя, он измучил её долгим молчанием, которое казалось ей необъяснимым.
       -- Я думал, очень долго думал, за что же уважать я вас могу. За верность мужу или верность долгу? Хочу уважить вас, но не могу. Когда стоит проблема перед нами, что деньги нам нужны, как и любовь, уж выбрали давно себя мы сами, и жертве предпочтём комфорт и вновь. Не совместить расчёт и добродетель. А деньги не присутствуют в любви. И вдохновение тому свидетель: творить нельзя без веры и мечты. Свобода не приходит к нам с деньгами. Блаженство не купить в ларьке. Наш выбор -- то, что есть мы сами. И нет потому случайностей в судьбе. Кто верит, тот живёт без страха. В нём нет сомненья: быть или иметь. Он любит без условий брака и бросит всё, чтоб только полететь! Не беспокоясь, что растают крылья, что может он когда-нибудь упасть, и никогда не вскрикнет от бессилья, желая жить, любить, творить, страдать.
       Он хотел взять её за руку, но не смог, душа молчала, а без искреннего желания всё было бы ложью.
       -- Я не смогу устроить вашу жизнь, а только лишь пожертвовать собою. Любить желаю, как себя забыть. Но дома вам лишь этим не построю. Когда исчезнет жажда получить, когда растают планы и желанья, тогда смогу я только лишь любить, пожертвовав собой для покаянья.
       -- Вы человек, который разбивает женские сердца, -- заключила скорбно Елена Юрьевна.
       -- Ничего, ничего не желаю и хочу только всё потерять, чтоб найти, что сейчас не имею, и, возможно, чем мог бы я стать. И молю у тебя я прощенья, чтоб раскаяньем душу раскрыть, и исполнить твои повеленья, и любить, и любить, и любить...
       Дмитрий заметил, что собеседница плачет.
       -- Я думала, вы для меня выход, -- сквозь слёзы проговорила Елена Юрьевна.
       -- Неужели я похож на выход? Скорее на вход.
       -- Куда?
       -- В другие измерения, в Любовь! -- И заметив выражение удивления на её лице, Дмитрий пояснил: -- Вы хотите, чтобы я принадлежал вам, а я себе не принадлежу!
       -- Кому же вы принадлежите?
       Он хотел рассказать, но сдержался.
       -- Вам нужна семья или любовь? -- решил поставить вопрос "ребром" Дмитрий.
       -- Любовь в семье. Но я никогда не думала об этом, как о выборе.
       -- А выбирать приходиться. Вот, скажите, вы сможете бросить всё и поехать со мной в Сибирь?
       -- Сына бросить не могу.
       Дмитрий только развёл руками.
       -- Мне кажется, вам любовь нужна не сама по себе, а для чего-то. Вы хотите не столько любить, сколько устроить свою жизнь.
       -- Но ведь это естественно для женщины.
       -- Пусть тот, кто хочет жизнь свою устроить откажется от мыслей о любви. Любовь -- полёт, он жизни может стоить. Так выберите -- что хотите Вы?! Любовь не приложение к достатку, она не соус к будничной еде. Любовь по вере жертва без остатка и счастие наперекор беде!
       -- Я грешница, а вы сумасшедший! -- Елена Юрьевна уже не могла сдержать слёз.
       -- Да, я сумасшедший!
       -- Мы с вами оба мечтатели, только я ещё верю, что мечта станет явью.
       -- Вы неисправимая идеалистка, и я тоже. Быть реалистом скучно. Ведь мы живы, доколе мечтаем, надеясь, что сбудутся сны. И счастье своё представляем лишь как воплощенье мечты. А если вдруг что-то случайно нарушит нам планы подчас, страдаем и плачем мы тайно, в том видя несчастье для нас. Мы ждём воплощения сказки, и верим лишь в то, что хотим. Другим предлагая лишь маски, чтоб был идеалом твоим. Реальность, подчас, подменяя желанием сказку создать, и счастье своё упуская, чтоб только волшебником стать. Пустых пузырей ожиданья милей нам реалий живых. Мы ищем свои лишь мечтанья, людей подбирая под них. Нельзя жизнь прожить только в детстве. Ведь так не познать нам Судьбы. Надежды увянут в кокетстве, раз трезвости мы лишены. Страданья разочарований бывают полезны, когда в порочном кругу ожиданий стареем и мы и мечта. Нам розовый плен предвкушенья пора бы забросить, пока судьбы грозный перст повеленья не сбросит мечты вникуда. Ведь только отбросив попытку мечты свои в жизнь воплотить, судьбы мы увидим улыбку, поняв -- счастьем всё может быть! Не стоит желать исполненья наивных мечтаний своих. ВСЁ радость, и даже мученья, ведь ими рождён этот стих. Постой, оглянись и увидишь, что счастье всегда нам сюрприз, и если в себя ты поверишь, получишь и счастье и приз.
       Елена Юрьевна вытерла слёзы и убрала платок.
       -- Мне уже всё равно. Могу только смеяться, и уже ничего не жду.
       -- И правильно делаете. Только в таком ощущении жизни можно разглядеть счастье, не примеривая приходящее под мерки своих ожиданий.
       -- Только любопытно, чем всё это может обернуться.
       -- Люди странные существа. Казалось бы, чего проще: любишь? -- люби! Все несчастья людские оттого, что мы не довольствуемся имеемым. А это есть проявление неблагодарности. Надо смиренно принимать всё как единственно возможное для тебя благо.
       Её лицо вдруг приняло выражение определённости.
       -- Прошу вас, не надо ничего решать, -- сказал Дмитрий. -- Жизнь полна неожиданностей. Я научился быть счастливым, когда перестал думать о будущем и научился ценить мгновения настоящего. Отбросив привычку строить планы, передо мной словно раскрылась новая жизнь.
       -- И чего вам это стоило?
       -- Жизни!
       -- ?
       -- Да, не в переносном, а буквальном смысле. Я умер.
       Она в недоумении подняла брови.
       -- Вам нужно что-то от любви, а любовь не может быть средством -- она самоцель и самоценность!
       -- Я хочу любви.
       -- Так любите!
       -- Но как? Ведь вы...
       -- Любовь -- она во всём, и по большому счёту, нет ничего кроме любви. Всё остальное суета. Выбирайте любовь, и всё остальное приложится. Она измеряет всё, и ничто не может измерить её. Вы предлагаете семью, а мне нужна любовь. К тому же, невозможно жить с человеком, для которого каждый день последний. Вот вы готовы умереть прямо сейчас?
       -- Наверное, нет. Я не готова.
       -- А что нужно для этой готовности?
       -- Иметь чистую душу.
       -- Да, но ещё и баланс содеянного за все прожитые дни. Ведь, возможно, именно этот день и этот час может оказаться последним. Разве нужно думать о том, что будет завтра? Всё возможно, когда сейчас. И я буду сожалеть, если вдруг узнаю, что завтра умру, а сегодня так и не позволил невозможному исполниться. Нужно перестать строить планы и ничего не ждать от завтра, и тогда, что бы ни случилось, всё происходящее будешь воспринимать как благо. Ведь мы часто желаем вовсе не того, что нам нужно, и негодуем, когда не сбываются наши ожидания. А когда приходит подлинное счастье, вначале мы его не узнаём, отвергаем, не пытаясь вникнуть, что оно есть для нас благо. Всё есть благо, нужно только это понять. У счастья разные оттенки: и радость, и печаль, и грусть...
       -- Вы актёр, -- с горькой усмешкой сказала Елена Юрьевна.
       -- Надеюсь, я вас разочаровал. -- Дмитрий улыбнулся. -- Вы не верите мне. А я не верю женщинам. Женщины меня разочаровали. Мне скучно с ними. Но спасибо за то, что вы есть, за эту сказочную возможность быть с вами и открывать неожиданное в себе. Главное, отчего мне приятно с вами, это от возможности быть самим собой, даже при том, что вы меня не понимаете.
       -- Вы сами себя не понимаете!
       -- Стараюсь понять. Да, я такой разный каждую минуту. А всё потому что искренний. Я сам себя не узнаюЄ. Когда всё от души -- то честно и радостно, а когда от приличий -- то всё ложь. Вы любите свою любовь, а не меня. Для вас я лишь объект. Вы хотите меня для себя, а не себя для меня. И вам и мне нужна своя любовь.
       -- А как же любовь к Богу?
       -- Я делаю только то, что он позволяет. Вы можете представить себе положение человека, который хочет делать людей счастливыми, но при этом не знает, в какой момент он может исчезнуть. Я хочу как можно больше радости подарить людям, а их смущают приличия. Только прошу вас, не надо обижаться. Лучше сразу сказать всю правду, чем потом мучиться. Главное, что я ценю в человеке, это честность. Вы не разводитесь со своим мужем, и почему, понятно. Вы боитесь сделать выбор, пытаетесь найти компромисс, а значит, не верите, а значит, не любите. Но выбираете вы не меня или мужа, а любовь или нелюбовь!
       И словно извиняясь, Дмитрий добавил:
       -- Простите. Не получается из меня "запасного аэродрома".
       Они подошли к её дому, и в нерешительности долго стояли у дверей.
       -- Мне не нужны ваши проблемы, я и своим не знаю счёт. Всё выбор -- ставит жизнь дилеммы, и всюду требует расчёт. Но что-то есть сильней расчёта. Оно как рок, -- и не уйти. Твой выбор словно сделал кто-то, забрав другие все пути. И должен ты идти по следу, который кто-то дал тебе. И ты не требуешь ответа, всецело покорясь судьбе. То фатум наш, от повеленья по своей воле не уйдёшь. Он требует твоё творенье. Творя, лишь счастье обретёшь. Возможно ль противостоять судьбине, не зная, что она несёт: боль, радость, гибель на чужбине, иль счастья сказочный полёт? Знать не дано, -- на то и Фатум. Не управлять мы им должны, а подчиняться, веря в Разум Её Величества Судьбы!
       Елена Юрьевна посмотрела на часы.
       -- Может, погуляем ещё? -- попросил Дмитрий.
       -- Меня ждут; я и так сбежала из дома.
       -- Тогда, может быть, завтра?
       -- К сожалению, это невозможно.
       -- Вы же говорили, что в жизни нет ничего невозможного.
       -- Я не могу бросить родных, -- семья для меня превыше всего!
       -- Тогда пригласите меня к себе домой.
       -- Это невозможно. Должен приехать муж.
       Елена Юрьевна открыла дверь в подъезд и стала подниматься по лестнице. Дмитрий последовал за ней.
       -- Что же прикажете мне делать: напиться и забыться? -- спросил он.
       -- Наверное, это будет самое правильное.
       -- Нет, никогда!
       -- Я не знаю, не знаю, что мне делать! -- с отчаянием в голосе сказала она. -- Мужу сейчас труднее всех.
       -- А может, это мне сейчас труднее. Боль можно стерпеть, а вот чувствовать себя игрушкой, которую за ненадобностью выбросили... -- невыносимо!
       -- Зачем вы делаете мне больно?
       -- Хорошо, я больше не буду мешать вашему семейному счастью. -- И ощутив боль высвобождения, Дмитрий с горькой усмешкой сказал: -- Везёт мне с женщинами.
       Елена Юрьевна в недоумении посмотрела на него, а Дмитрий отчетливо почувствовал, что она ему безразлична.
       -- Прощайте. И желаю вам быть счастливой, если, конечно, сможете.
       Он повернулся и стал спускаться по лестнице. Но не выдержал, обернулся и увидел, как обернулась она. Они смотрели друг в друга. Но никто не захотел стать побеждённым, и потому никто не стал победителем.
       Выходя из подъезда, Дмитрий столкнулся с мужчиной, и ему показалось, что они друг друга узнали.
       Уходя всё дальше и дальше от её дома, он чувствовал, что уже окончательно потерял веру в женщин, однако не утратил веру в любовь, разочаровался в женщинах, но не разочаровался в жизни. Он отчётливо сознавал, что любовь к женщине не та любовь, к которой он стремится!
       "Что же произошло? И если произошедшее между нами есть отражение происходящих в Космосе процессов, то в чём смысл нашей встречи?
       Она сделала свой выбор -- отказалась от любви. Трудно упрекать женщину в том, что она выбирает семью, даже отказываясь от любви. Выходит, не всё определяется любовью? Значит, выше любви НЕОБХОДИМОСТЬ? Но ведь любовь тоже необходимость!
       Каждому -- своё! Она выбрала семью, я выбрал Бога.
       Природа любви мужчины и женщины разная: у женщины это продление рода, у мужчины -- любовь к Богу. Женщинам, вообще, не знакома платоническая любовь, любовь без желания обладать.
       Посвятить жизнь женщине? Или посвятить жизнь Богу? Я способен на большее, чем просто жить с женщиной! Женщина не избавляет от одиночества, а лишь обостряет его. Бога я люблю больше! Значит, надо отказаться от женщины? Нет, надо выбирать любовь! Посвятить жизнь Богу означает любить несмотря ни на что всё, что тебя окружает.
       Я не перестану любить и верить, что всё мне на благо. И даже тяжкое испытание это возможность познать себя и открыть в себе неожиданное неведомое.
       Как ни тяжело, не хочу избавляться от этой муки, ибо это и есть жизнь, счастье жизни. Пусть драма, пусть страдания, пусть погибну, но я хочу жить, даже если придётся страдать. Лучше мучиться, но любить, жить! Пусть неизвестная, страшная, мучительная, -- но жизнь! Жизни! Я хочу жизни! А жизнь -- это любовь!
       Я выбрал любовь, а она от любви отказалась. Нужна ли мне её любовь, если у меня есть любовь Господа? Моя любовь принадлежит мне! Нет ничего выше любви к Богу, и женщина лишь воплощение любви, которую я питаю к Богу. Но я человек, и ничто человеческое мне не чуждо, и потому я должен любить женщину, должен оставлять после себя детей, ибо в этом моё земное предназначение.
       Я искал женщину, но на самом деле искал чего-то большего. Мне нужна не столько женщина, сколько любовь к ней, или даже просто Любовь! Да, я искал не любовь к женщине, а любовь к Богу! Мне всегда было мало женщины, просто женщины. Я всегда больше любил Бога, даже когда не знал Его.
       Так что же произошло между нами?
       Быть мудрым означает понять смысл происходящего. И это есть милость Божия, ибо Он всегда даёт лучшее из возможного, -- Он даёт необходимое. Бережёт меня Бог от женщин!
       Возможно, процесс обретения любви есть замысел Бога?
       Любовь -- тайна! Почему из миллиона женщин лишь к одной во мне возникает влечение, называемое любовью? Что это? Нет, это не желание наслаждения и даже не жажда счастья, а нечто необъяснимое и могущественное. Оно не проходит, не проходит никогда, это на всю жизнь, это неизлечимо! Можно прожить вдвоём по необходимости, но так и не узнать любви, можно даже иметь детей, но любовь... любовь!.. на это способны только сумасшедшие, ибо любовь -- это умопомрачение! это нечто большее, чем страсть, потому что неутолима! Любовь сравнивают с сумасшествием, поскольку любые доводы рассудка разбиваются в волнах чувства!
       Нет, любовь не инстинктивная случка. Настоящая любовь -- это сотворение! А потому она столь же редка, сколь и трудна. Через любовь проявляется и осуществляется наша судьба. Любовь управляет нами, создавая нашу судьбу!
       Что же составляет истинную суть отношений мужчины и женщины? Инстинкт продолжения рода? Но ведь влечение избирательно.
       Как трудно добраться до истины сквозь дебри иллюзий и предрассудков!
       Любовь -- это таинство предпочтения. А предпочтение -- это когда или она, или никто! когда только она!
       Что побуждает меня искать именно свою женщину? Почему я не могу удовлетвориться просто красивой или доброй? Нет, пусть сколь угодно красивая, пусть бесконечно добрая, -- но не моя! А какая моя -- не знаю. Но определённо угадаю её из тысячи, или даже из миллиона!
       Но предпочтение это только половина тайны. Взаимность -- вот что делает любовь Любовью. И это действительно тайна, если это действительно любовь. Совпадение характеров и желаний, сексуальная совместимость, схожесть взглядов на жизнь -- всё это может быть, а вот любви нет, той любви, ради которой пойдёшь на смерть. Любовь сильнее страха смерти. Потерявшему любовь смерть не страшна. Отсутствие страха умереть -- вот единственно верный показатель любви. Настоящей!
       Настоящая любовь не умирает! Настоящая Любовь вечна!"
       Придя домой, он решил написать ей письмо.
       Мне жаль напрасных ожиданий, нелепых и пустых обид, томлений, горестных мечтаний -- путь в мою душу был открыт. Мне жаль под окнами стояний, обилия никчёмных слов, и стихотворных покаяний, и не подаренных цветов. Мне жаль звонков к Вам безответных, по-детски радужных надежд, своих желаний несусветных, сокрытых таинством одежд. Мне жаль испытанных волнений, касаний плоти и души, и неоправданных сомнений, прогулок в парковой глуши. Мне жаль, что Вы меня узнали, и что глазами увлекли, что руку тонкую подали, и в своё время не ушли. Мне жаль, что Вами соблазнился, поверив даме в сотый раз. Но вовремя остановился, грех не свершив в последний час. Мне жаль, Вы разочарованье опять мне в душу принесли, не поняли моё страданье, своей не отдали души, не приняли моё служенье, надежду, веру и любовь. Лишь укрепили убежденье, которое, увы, не вновь. Мне жаль, напрасны были муки и все слова, что не сберёг. Живите, мучаясь от скуки, я Вас, увы, предостерёг. Мне жаль, что в Вас я обманулся. Вы, как и все, увы, не Та.
       Да, Вы не та, что мне дана как жертва, что бросит всё, отдав себя любви. Вам нужен муж, а не судьба поэта. И счастья не найдёте со мной Вы. Да, Вы прекрасны, даже не со мною. Вы вся любовь, хоть нету в Вас любви, которая всегда пожертвует собою, чтобы сбылись любимого мечты.
       Он вышел из дома, чтобы отправить письмо, а когда возвращался, обнаружил в почтовом ящике конверт. Это было письмо от неё.
       Всё что сказали вы мне изначально частицей "не" увенчано печально. В вопросе вашем тут же есть ответ. Неважно, как звучит он, -- в конце "нет". С жестокостью ранимого мужчины вы чувства с ложью помешали без причины. Тем время года повернули вспять. Зима и осень для меня опять. А как хотелось, чтобы праздник длился вечно, чтоб руки нежные и вдруг на плечи... У вас своя мораль -- СВОБОДА -- от чего? Моя же проще, но теплей всего. И если б вы последовали ей, то не было б холодных серых дней. Что я могу вам предложить? Лишь всё что чувствую за дружбою не скрыть. Но призадумайтесь, ведь не случайно я свободы нужной так вам лишена. Как ненавижу это слово! Свобода... от детей? забот? Всё снова. Вы бога сотворили себе сами. Живёте на земле, а мыслями -- под небесами. Она единственная существует в вас. Она жена вам, и любовница, и страсть. Вы упиваетесь свободой снова, не ведая, что это лишь свобода слова. Но верю я, какие ваши годы, что, встретив ту единственную, -- прочь свободу! Вы вслед за женщиной пойдёте на край света, чтоб не остались чувства без ответа.
      
       "Неужели я так и проживу, не испытав счастья любви с женщиной? А может быть, это своеобразная плата за свободу и возможность быть собой?"
       -- Конченый ты человек, конченый! Пошёл вон! По тебе уже тюрьма плачет!
       Услышав крик сестры, Дмитрий вышел из комнаты.
       -- В чём дело?
       -- Деньги у меня украл, вот в чём дело, -- сказал сестра, указывая на плачущего сына.
       -- Ну и для чего тебе нужны деньги? -- спросил Дмитрий у племянника.
       Мальчик вытирал слёзы рукавом и молчал.
       -- Ненавижу свою мать! -- вдруг зло прошептал он.
       -- Почему? -- спросил Дмитрий участливо.
       -- Не мешай мне воспитывать ребёнка, -- вмешалась сестра.
       -- Чем же я тебе мешаю?
       -- Ты по жизни всем мешаешь, и мне, и всем!
       -- Тогда больше ко мне не обращайся, -- выкрикнул Дмитрий, и ушёл к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
       "Зачем, почему я взрываюсь? Наверное, потому, что не могу избавиться от привычки реагировать на боль. -- Он постарался успокоиться. -- За что, почему сестра меня ненавидит? Нет, она прежде себя ненавидит, свою несложившуюся жизнь, и меня, за то, что я напоминаю об этом. Но как бы ни было тяжело, я должен благодарить за то, что живу с сестрой. Она даёт мне возможность совершенствоваться в любви -- любить ненавидящих нас!Она для меня испытание и школа мудрости. Преодолевая её ненависть, я становлюсь добрее!"
       В дверь постучали.
       -- Маме плохо, -- сказал племянник. -- Она просит, чтобы ты дал ей лекарство от сердца.
       Дмитрий обрадовался возможности погасить зло добром. Он взял лекарство и пошёл к сестре.
       "Жаль сестру. Мысль о том, что она может умереть, заставляет меня быть милосерднее. Наверное, мудрость любви состоит в том, чтобы прощать, а не требовать измениться. Я заставляю себя любить сестру, любить её для меня необходимость, потому как ненависть приведёт к взаимному уничтожению: я получу либо нож в бок, либо отраву в пищу".
       -- Не бережёшь ты себя, -- сказал Дмитрий, подавая сестре лекарство. -- Подумай о своём здоровье.
       -- Чего думать о том, что будет со мной через двадцать лет, -- ответила сестра. -- Может, я умру, а может, покончу жизнь самоубийством.
       Дмитрий удивился.
       -- Ты же собиралась замуж.
       -- Я этих мужиков ненавижу! Они мне только для денег нужны. -- Лицо сестры скривилось. -- Противные они. Думают, раз у них деньги, так перед ними на карачки вставай.
       "Чем я могу ей помочь? Советов она не воспринимает, помощь мою отвергает. Всё равно поступит по-своему, то есть в соответствии со своим характером, а значит, в соответствии со своей судьбой!"
       -- Чуть не забыла, -- сказала сестра, -- звонили из суда, просили передать, что твой развод переносится на завтра на десять утра.
       -- Спасибо, но я не собираюсь разводиться.
       -- Почему ты не хочешь дать жене развода?
       -- Потому что, наверное, люблю её?
       -- Тебе просто обидно, что она нашла другого.
       -- Да, обидно. Она хочет вытереть об меня ноги и пойти дальше.
       -- Отстань ты от неё. Разведись и забудь.
       -- Я не могу забыть. И не хочу!
       -- Ты просто не хочешь признать своей ошибки.
       -- Есть вещи, которые можно простить, но переступить через которые невозможно.
       -- Ты сожалеешь о трёх годах, что прожил с женой?
       -- Нет.
       "Но больно. Я устал бороться за прошлое, вернуть которое невозможно".
       Дмитрий уже перестал надеяться, что дочь когда-нибудь будет с ним, и после мучительных размышлений пришёл к выводу, что дочери у него уже нет. Но каждый раз сердце замирало, стоило увидеть маленькую девочку, и ему казалось, что это она -- его Алина. Со страхом и трепетом всматривался он вдаль, и когда понимал, что ошибся, сердце вновь возвращалось стучать безнадёжно, и каждый стук отзывался обидой и болью.
       "Нет, пытаться спасти жену и дочь -- напрасные мечтания".
       Но вдруг что-то словно толкнуло его, и Дмитрий решил поехать к жене. Дверь открыла её бабушка. Она сообщила, что Наташа живёт теперь в другом месте, и назвала адрес. Дмитрий поблагодарил, и как можно вежливее спросил:
       -- Не могу понять, почему жена моя, сама выросшая без отца, лишает меня возможности встречаться с дочерью?
       -- Это у неё от отца, -- вздохнула бабушка. -- До знакомства со своей будущей женой, была у него девушка Галя, и, кажется, он любил её. Потом познакомился с матерью Наташи, а как именно, не знаю. Только когда впервые домой не пришёл ночевать, я так испугалась. Он ведь домашний был, очень послушный мальчик. Оказалось, был в общежитии. А когда Люда забеременела, то мы стали уговаривать, чтобы он женился. Он очень не хотел, но всё-таки уступил. Но потом всё упрекал Люду, будто бы Наташа не его ребёнок. Только как не его, если похожа. Да и характером вся в него. Но и после рождения Наташи, он всё ходил к своей Гале. Однажды Люда у него в кармане нашла записку от Гали и устроила ему скандал. Наташа уже взрослая была и видела все эти скандалы. Потому она с детства комок нервов. Вся в своего отца. Никак жизни своей устроить не может. Ежели вобьёт себе что в голову, то уж её не переубедишь. Упрямая, как отец.
       В подошедшей к ним женщине Дмитрий узнал тётку своей жены.
       -- Наташа - хищница! -- категорично заявила она. -- Использует людей в своих корыстных интересах и руководствуется лишь соображениями материальной выгоды. И знакомых подбирает среди тех, от кого она может что-то поиметь. Ей ничего не нужно для души, только деньги. Раньше она к нам часто ездила, привозила дочку, поддерживала дружеские отношения, а как только прописку бабушка оформила не на неё, так сразу прекратила всяческие отношения. У Наташи негативное самопредставление, и она не может его изменить, потому и поступает зло. Она, как отец, разрушает себя.
       Дмитрий удивился таким неожиданным характеристикам.
       "Да, она с детства была несчастливая. Несчастливость была у неё в крови, возможно, с момента зачатия. Отец и мать не любили её. Спившийся отец не признавал её своим ребёнком, а любил только младшую дочь.
       Кажется, она плакала всегда. Она нуждалась в ласке и нежности, а росла в холоде отчуждения.
       Полунищенское существование, деспотичная мать, желание вырваться из ненавистного дома...
       Ничто не могло излечить её от нелюбви. Она несла в себе грех родителей -- их несчастливость порождала несчастливость её судьбы.
       Я думал, буду её любить, сделаю счастливой, и синдром несчастности исчезнет. Но порок оказался врождённым. Искалеченная душа её уже не могла быть счастливой. Она боролась, хотела счастья, хваталась за деньги, за мужчин, но ничто не могло помочь ей избавиться от врождённой несчастливости. Несчастье матери не могло породить счастье дочери.
       Я надеялся отогреть её своей любовью, излечить от несчастливости, но напрасно. Она не умела любить, отец не научил её любить, потому что не любил её.
       Душа её искала тепла, искала у мужчин. Но что могли дать мужчины? -- только секс. Они не могли понять, что ей нужно, не могли понять окоченевшей от нелюбви души её одинокой.
       Вся зажатая внутри, она вела себя раскованно и не стеснялась своей наготы. Хрупкая, она потому старалась казаться сильной. Полагая, что имеет право ненавидеть всех, она чувствовала в себе право издеваться над окружающими. Она хотела заставить всех страдать, потому что страдала сама.
       Я пытался излечить её любовью, пытался научить любить, но судьба оказалась сильнее".
       Дмитрий поблагодарил своих бывших родственников и решил поехать к дочери в школу -- только там он мог увидеть её. По дороге зашёл в магазин и купил подарок -- большого плюшевого льва.
       "Почему я люблю свою дочь? Для меня это необъяснимо. Это инстинкт? Но я её совсем не вижу и почти не знаю. Что же это?"
       Он долго стоял у дверей школы, с болью всматриваясь в каждого выходящего, наконец, увидел её... и не узнал -- так она повзрослела.
       -- Здравствуй, доченька, -- дрожащим от волнения голосом сказал Дмитрий.
       Дочь замерла в нерешительности.
       -- Зачем ты приехал? -- спросила она недовольным тоном.
       -- Чтобы увидеть тебя.
       Дмитрий чувствовал, что между ними стена.
       -- Вот, -- он протянул плюшевого льва, -- это тебе.
       Он отчаянно хотел преодолеть преграду недоверия и страха.
       Дочь взяла подарок, не сказав спасибо.
       -- Почему ты не приезжала?
       Она явно боролась с собой, пытаясь преодолеть отчуждение.
       -- Разве ты не хотела побыть со мной?
       -- Меня мама не отпускала, -- уже другим тоном еле слышно проговорила дочь. -- Если бы я могла, я бы обязательно приехала.
       Сердце дрогнуло.
       Дочь бросилась к отцу и обняла его за шею.
       -- Папа, я хочу к тебе.
       От неожиданности Дмитрий растерялся.
       -- Конечно, конечно, моя девочка, -- говорил он, глотая слёзы.
       -- А ты не будешь меня ругать за те мои слова по телефону?
       -- Главное, что ты себя ругаешь, этого достаточно.
       Он прижимал её к себе крепко-крепко, страшась причинить боль и чувствуя, как маленькое тельце сливается с ним.
       -- Мама говорит, чтобы ты давал денег, если хочешь брать меня к себе. Только мне это не нравится. Она словно продаёт меня. Когда ты лежал в больнице, она не пустила меня к тебе и сама не поехала.
       Дочь вдруг заплакала.
       -- Дура мама, дура! -- сквозь слёзы проговорила она.
       -- Почему? -- удивился Дмитрий.
       -- Потому что бросила тебя!
       Дмитрий опешил; он даже не мог вообразить такого.
       "Она всё понимает! Теперь я уверен: рано или поздно она придёт ко мне. Нужно только время, время и любовь".
       -- У тебя есть теперь другие девочки, и ты меня не любишь, -- плакала дочь.
       -- Нет, люблю. И всегда любил!
       Дмитрий вспомнил ту девочку в школе -- Ангелину -- которая любила его, и которую любил он.
       -- Я хочу жить с тобой! -- вдруг заявила дочь. -- А с мамой не хочу. Она меня бьёт и ругает. Я возьму своё кресло, соберу все свои игрушки, одежду и приду к тебе жить. А когда у меня родится ребёночек, ты будешь с ним сидеть и ходить в цирк. А маме я своего ребёнка не доверю.
       -- Почему? -- изумился Дмитрий.
       -- Потому что она будет его бить. Как меня сейчас бьёт. И вообще она злая. И некрасивая, особенно когда ругается.
       -- Когда человек злится, он недоволен прежде самим собой. Мама хочет счастье купить за деньги. Но счастья без любви не бывает. Чтобы быть счастливым, нужно любить, любить несмотря ни на что!
       -- Когда она уезжала в столицу, я просила взять и меня, а она ответила, что у неё личные дела. А на самом деле ездит к мужчинам. Они её приглашают, вот она и ездит. Хочет, чтобы у меня был другой папа. А зачем мне другой, когда у меня есть свой папа, настоящий! Когда я выйду замуж, мы будем жить все вместе -- мой муж, я и ты.
       Дмитрий изумился и обрадовался словам дочери, хотя душа всё ещё защищалась от боли, а значит, и от любви.
       -- Что с тобой, почему ты плачешь? -- спросил Дмитрий, прижав к себе дочь и пытаясь успокоить.
       -- Мама меня убьёт.
       -- За что же?!
       -- За то, что я тебе всё рассказала. Когда она бьёт меня, я прячусь в туалете. А потом она просит прощения и просит выйти, а когда я выхожу, требует, чтобы я никому не рассказывала, как она меня била.
       Слёзы её как нож в сердце. Дмитрию стало нестерпимо: он жалел дочь, но не мог ничем ей помочь.
       -- Я верю тебе. И не могу поверить!
       -- Ты не понимаешь, потому что не бьёшь. А мне приходится прятаться от неё в туалете по два часа. Я даже хотела убить себя. Взяла нож, когда мама стала надо мной насмехаться, и... -- Дочь опять заплакала. -- Ты не будешь её наказывать?
       -- Мама сама себя наказывает, -- скорбно ответил Дмитрий. -- Самое худшее наказание -- осознание собственной ошибки.
       -- А может быть, мне удастся как-то помирить вас?
       -- Вряд ли. Мама меня не любит и, похоже, никогда не любила.
       -- А как было бы здорово, если бы время пошло назад.
       Дмитрий изумился этой детской выдумке. "Если бы время пошло назад!.."
       Ему было легко с дочерью. Легко, потому что всё, что он говорил, она воспринимала, как своё; нужно было только объяснить, и она соглашалась. Он ощущал в ней свою кровь, видел схожесть характера, остроту ума, чувствовал, что это, безусловно, его дочь!
       -- Если мама выйдет замуж, то я уйду к тебе жить.
       От такого откровения Дмитрий растерялся: "Неужели только со мной она чувствует любовь?"
       -- И почему я должна слушаться бабушку? Отец дочери ближе, чем бабушка.
       Дмитрий почувствовал себя счастливым. Слова дочери и её любовь убеждали в том, что всё произошедшее было испытанием его любви верой и веры любовью!
       -- Я хочу, чтобы ты мне доверяла. Я люблю тебя и желаю тебе добра, а потому говорю правду. Я хочу, чтобы ты научилась постигать сердцем, хочу научить тебя быть счастливой несмотря ни на что!
       -- А что для этого надо?
       -- Главное -- это говорить правду.
       -- А мама говорит, что иногда нужно лгать. Она и меня обманывает, и тебя.
       -- Мама прежде всего себя обманывает. Оттого и мучается. Тот, кто любит, говорит правду, а кто не любит, лжёт.
       -- Папа, ты идеальный человек! -- с восторгом произнесла дочь. -- В тебе нет недостатков!
       "Разве это счастье не награда за мои муки, за веру, за мою любовь?!"
       -- Папуся, я тебя очень, очень, очень люблю!
       Дочь обняла его и поцеловала в щеку.
       "Спасибо, Господи!"
       Наконец-то он мог выразить свою любовь, быть любимым своей дочерью, ощутить созвучие чувств двух любящих друг друга существ. Обнимая дочь, Дмитрий чувствовал, как не хватает ему тепла, любви живой, человеческой... и оттого стало больно.
       "Я получил всё, о чем мечтал. Она любит меня, и я чувствую, что только со мной она может любить всем сердцем -- так, как я мечтал любить своих отца и мать".
       Дмитрий вдруг ощутил, что всё идёт каким-то непреложным курсом, словно осуществляется некий план, и отклониться невозможно, как невозможно не исполнить чью-то Волю, предопределяющую его слова и поступки. Он и сомневался, и одновременно чувствовал, как вера в Неизбежное входит в него извне, а убеждение в том, что всё будет хорошо, рождается как готовый вывод, опрокидывающий сомнения. Он чувствовал, что Судьбу надо благодарить за всё!
       Неожиданно повстречалась его тёща.
       -- Здравствуйте, -- сказал Дмитрий как можно приветливее, стараясь перебороть неприязнь.
       -- Пошли домой, Алина.
       -- Я к папе хочу, -- заплакала дочь.
       -- Нет, надо к маме.
       "Она не может не видеть, что дочь и я любим друг друга".
       -- Я хотела тебе сказать, -- как бы невзначай промолвила тёща. -- Ты уж дай развод жене.
       -- Разве не вы уговаривали меня женится на вашей дочери, хотя я и не отказывался?!
       -- Тогда речь шла о ребёнке.
       -- Вы не сказали мне, что Наташа беременна, думали, я её брошу. Но ни тогда, ни сейчас я не откажусь от своего ребёнка.
       -- Ты испортил жизнь моей дочери и всем нам! -- выкрикнула тёща. -- Отстань от нас!
       Схватив за руку плачущую внучку, бабушка потащила её за собой. Дмитрий шёл сзади, сердце его надрывалось. Он любил дочь, и не мог разрывать её на части.
       Когда бабушка с внучкой скрылись в подъезде, Дмитрий встал под окнами и стал кричать, пытаясь вызвать дочь. Та не показывалась. Он кричал, а весь дом слушал. Наконец, кто-то вызвал милицию. Когда подъехала машина и двое патрульных подошли к Дмитрию, он стал объяснять, что ему не дают увидеться с дочерью. Блюстители закона только развели руками и попросили не нарушать общественный порядок. Дмитрий ещё долго стоял под окнами, и, наконец, решил позвонить жене. Три года они не виделись, хотя он искал её, надеялся встретить случайно, но только сейчас набрался смелости заглянуть ей в глаза.
       -- Здравствуй. -- Голос его дрожал. -- Это я.
       -- Кто?
       -- Твой муж. Завтра суд, и я хочу поговорить с тобой. Выйди, пожалуйста.
       -- Только прекрати скандалить под окнами.
       Дмитрий со страхом и нетерпением ожидал появления жены.
       "Прости меня", -- вот что я должен сказать при встрече. Попросить у неё прощения и поблагодарить за то, что дарила возможность любить её".
       Когда, наконец, жена вышла, Дмитрий вначале не узнал её, настолько она похорошела. Она хотела произвести впечатление, и ей это удалось. А он -- он почувствовал, что любит её, как любил всегда: с того момента, когда впервые увидел, и все последние три года разлуки.
       -- Почему ты не хочешь дать мне развод? -- нервно спросила жена. -- Ты замучил нашу семью, всю жизнь нам испортил!
       Дмитрий почувствовал, что сейчас взорвётся.
       -- Я любил тебя и люблю, и не хочу, чтобы мы разводились, -- сказал он как можно спокойнее.
       -- А я всё равно не буду с тобой жить, потому что не люблю тебя, -- отрезала жена.
       -- А когда-нибудь любила?
       -- Не помню.
       Дмитрия передёрнуло.
       -- У тебя кто-нибудь есть? -- спросил он, еле сдерживая себя.
       -- Это моё личное дело.
       -- Мне кажется, ты не способна любить, иначе бы давно нашла достойного человека.
       -- А у меня такой есть.
       -- Тебе ни с кем лучше не будет, чем со мной.
       -- Ты пытаешься меня переубедить? Напрасно.
       -- Я только хочу сказать, что ты обязательно будешь вспоминать обо мне. За деньги счастье не покупается. -- И уже не выдержав, он в отчаянии добавил: -- Мне хочется тебя пожалеть, приласкать, дать поплакать у меня на груди.
       -- У меня есть у кого поплакать на груди, -- усмехнулась жена. -- Нечего на уши накатывать. Ради какой публики ты всё это говоришь?
       -- Ты потом пожалеешь, но будет поздно. Никто не будет любить тебя лучше, чем я.
       -- Ну и люби себе, только дай развод.
       -- Зачем же ты за меня выходила?
       -- Обстоятельства вынудили.
       -- Разве я принуждал тебя жить со мной? -- спросил Дмитрий как можно нежнее. -- Ты сама пришла ко мне, сама захотела ребёнка, сама пожелала взять мою фамилию, сама предложила выйти за меня замуж, потом сама ушла, теперь сама подала на развод.
       -- Как ты мог поверить восемнадцатилетней девчонке, что она хочет ребёнка?
       -- Поверил, потому что очень хотел верить, мечтал о ребёнке. Все эти годы я мучился от вопроса: почему ты не сказала мне о беременности? Боялась, что я тебя брошу? Но я ни тогда не отказался бы от ребёнка, ни сейчас не откажусь. А если ты хочешь развестись, тебе придётся выбирать между любовником и ребёнком.
       -- Если ты дашь мне развод, я готова отказаться от алиментов и от квартиры.
       -- От моей квартиры? -- удивился Дмитрий.
       -- И от алиментов.
       -- Ты предлагаешь мне продать свою дочь?
       -- Никто тебя не лишает дочери. Можешь даже взять её к себе жить, если хочешь.
       -- Хочу, но мне нужны юридические гарантии. После всей твоей лжи я не могу тебе верить.
       -- Я тоже не могу отказаться от дочери, -- сказала жена.
       Набравшись сил, Дмитрий решил задать главный вопрос.
       -- В разговоре по телефону Алина сказала, что она не моя дочь. Это так?
       -- В книге регистрации и в паспорте записана как твоя.
       -- А на самом деле?
       -- Я подумаю.
       "Она подумает!" -- взорвался Дмитрий. -- "А вдруг, и в самом деле... Нет, не могу поверить, что Алина не моя дочь, сердце не верит!"
       -- Значит, ты обманывала меня даже в этом?
       -- А здорово я это сделала? -- с издёвкой усмехнулась жена. -- Ты даже не подозревал об этом.
       -- Я знал, что ты моя судьба. Потому и сейчас от тебя не отказываюсь.
       -- Хорошо, что ты прозрел хотя бы через десять лет.
       -- Ты не случайно дана мне в жёны. Браки вершатся на небесах.
       -- Я не считаю этот брак окончательным и хочу ещё выйти замуж. Если помнишь, я отказалась от твоего предложения венчаться и делала это сознательно.
       -- Значит, ты меня обманула?
       -- Если ты не дашь мне развода, то станешь отцом моего ребёнка.
       -- Я люблю детей, -- улыбнулся Дмитрий, еле сдерживая себя.
       -- У меня всё равно будет новая семья с другим мужчиной, и наш ребёнок будет твоим только по юридическому признаку, а настоящий его отец будет жить вместе со мной.
       -- Кто он?
       -- Хороший мужчина.
       -- Чем же он хорош?
       -- Он большой. А у тебя маленький!
       Дмитрий опешил. "А может, она говорит правду?"
       -- Для женщин, которые в меня влюблены, главное -- душа.
       -- Я другая! -- съязвила супруга. -- Размеры твоей души, безусловно, больше твоего органа. -- Она усмехнулась. -- Просто я сменила один член на другой. К тому же он моложе тебя, красивее, и зарабатывает больше. Потому я и люблю его.
       -- А меня ты любила?
       -- Не люблю, и не любила.
       -- Я помню, как ты не хотела выходить замуж, когда я пришёл к твоей матери свататься.
       -- Если мужчина любит женщину, это его не может остановить.
       -- Вот и меня не остановило.
       -- Чего ты воспоминаниями живёшь! Для меня наше прошлое ничего не стоит!
       -- Почему ты такая злая?
       -- Мне нравится быть злой.
       -- Наташа, нельзя так поступать с людьми, -- еле сдерживаясь, сказал Дмитрий. -- Ведь твоё зло может породить зло ответное.
       -- Ты всё сказал?
       -- Если Алина действительно не моя дочь, то я не имею ни моральных, ни юридических прав требовать её. Но тогда ты должна официально это подтвердить в суде.
       -- Я могу хоть тридцать три раза прокричать в суде, что Алина не твоя дочь.
       -- Значит, ты меня обманула?
       -- Ты сам себя обманул.
       -- Нет, это ты обманывала меня! Ты использовала меня, обманывала даже когда говорила, что хочешь от меня ребёнка! -- прокричал Дмитрий, и спохватившись, скрепя зубами, прошептал: -- Но я всё равно люблю тебя несмотря ни на что!
       -- Ты сумасшедший! Ты болен!
       Он видел, как она устала, как вымотана, в ней почти нет сил, одна злость, которая разрушает её и морально, и физически, делая некрасивой. Он хотел вернуть прошлое, зная, что это невозможно, и до боли сжав кулаки, спросил:
       -- Ты меня никогда не любила?
       -- Да, я тебя никогда не любила.
       -- Зачем же тогда выходила замуж?
       Она не ответила. Он физически чувствовал исходящую от неё злобу, из последних сил стараясь победить в себе ненависть любовью. На мгновение ему даже показалось, что он освободился от своей любви к жене...
       -- Ты умело используешь мужчин.
       -- Зато ты ничего не можешь. Посмотри на себя со стороны. Ты просто идиот!
       "Если я Идиот, то кто она? -- Настасья Филипповна?"
       Жена повернулась, чтобы уйти, но Дмитрий преградил ей дорогу. Она размахнулась и с силой ударила его по щеке. Он искренне удивился силе её ненависти. Или любви?
       -- Хочешь ещё? -- Он подставил другую щёку.
       "Любит она меня или нет? -- Ты обманываешь себя надеждой. Видишь то, что хочешь увидеть. -- Душа моя жаждет. Я не могу жить без любви! Наверное, старость -- это когда нет надежд".
       Дмитрий схватил жену за руку, но она вырвалась, подняла с земли палку и замахнулась на него.
       Он вдруг испытал страстное желание схватить её, ударить, повалить на землю, бороться с ней, нанося удары, кусаясь, целуя и...
       "Если я готов убить жену, то разве не благо, что она ушла от меня. Конечно, благо!"
       -- Ты мне никто, слышишь, никто! -- прокричала жена. -- Я на всё согласна! Нас ничто не связывает!
       -- Мы всегда будем связаны дочерью и нашим прошлым. Я прощаю тебя!
       -- Ты с ума спятил?
       -- Я люблю тебя!
       -- Ты что не дотрахался? Или весна в голову ударила?
       -- У меня после тебя никого не было.
       -- Ты мне противен! Я ненавижу и презираю тебя! У тебя и стрижка плохая, и галстук плохой, и плохо от тебя пахнет.
       -- А я люблю тебя, люблю несмотря ни на что! И благодарю за всё, что ты для меня сделала, когда мы жили вместе, и за то, что ушла от меня...
       -- Ты хочешь, чтобы тебя любили, заботились о тебе, полностью посвятили тебе себя, носились с тобой...
       -- Да, ты права. Но зачем лишать дочь отца, ведь ты по собственному опыту знаешь, как это тяжело.
       -- Ты ей не отец! Отец у неё другой -- кто её кормит и одевает. А ты только по паспорту. Он даже готов удочерить Алину.
       "Она использовала меня! -- А тебе что, было плохо? -- Нет, но это меня унижает!"
       Внутри всё кипело, но как можно спокойнее Дмитрий сказал:
       -- Я люблю тебя и не хочу мешать твоему счастью. Если у твоего избранника серьёзные намерения, я готов встретиться и обсудить ситуацию, чтобы найти выход.
       -- Он не хочет.
       -- Почему?
       Она не ответила.
       -- Поверь, я желаю тебе счастья, -- миролюбиво сказал Дмитрий. -- Но никому не нравится, когда об него вытирают ноги. Не делай другому того, чего себе не желаешь.
       -- Вот и не делай.
       Жена стала сигналить рукой, пытаясь остановить машину.
       -- Неужели ты думаешь, что сможешь жить спокойно, после всего, что сотворила?
       -- А что я такого сделала?
       -- Ты не понимаешь? Ты разбила мне жизнь, я перестал верить в женскую любовь, я не могу жить без тебя!
       -- Ничего, переживёшь.
       -- Ты мне всю жизнь испортила! Я до сих пор не могу понять: как гуляя со мной и, будучи девушкой, ты потеряла девственность с другим?
       -- Я презираю тебя! -- прокричала жена. -- Тебя никто не любит, даже родная дочь ненавидит!
       Наконец, возле них остановилась машина.
       -- Нет, ты от меня так просто не отделаешься, -- закричал Дмитрий, пытаясь помешать ей сесть.
       Жена, развернувшись, дала ему рукой по зубам.
       -- Пошёл на хуй!
       Она села в машину и захлопнула дверцу. Машина уехала. Он остался один.
       "Неужели она ничего не чувствует, неужели ничего не помнит? неужели ничего не хочет вернуть? Нет, не верю. Не может этого быть! Она жаждет лучшего, и не находит. Она любит, любит меня, но не понимает этого!"
       Он пытается доказать себе, что она его любит, ищет доказательств её любви, находит оправдание её злости, прощает, мечтает, надеется...
       "Я чувствую, как она меня любит. Она не хотела уходить от меня, но не смогла жить со мной. Она хотела узнать других, испытать как можно больше. Я был готов к этому и потому не удерживал её".
       Противоречивые чувства наполняют его сердце. Он ищет того, что кажется ему ненужным, и убегает от того, что ищет.
       "Такой, какой она стала теперь, она мне противна. Так что, как ни печально, надо благодарить судьбу за освобождение от такой "спутницы жизни"".
       И всё же боль не отпускает, воспоминания наполнены счастьем, и память о радости и наслаждении, которых уже никогда не будет, тревожат рану, заставляя страдать.
       "Да, я ревную её. Но не потому, что не люблю! Если бы не любил, мне было бы безразлично. И дело вовсе не в собственничестве: я хочу любить ТОЛЬКО её, а не в том, чтобы она любила только МЕНЯ".
       Ему жалко её. Он любит её, он хочет любить её, хочет простить, хочет...
       "Почему она так обозлилась? Наверное, её мучает совесть. Она ищет денег, предаёт всех и всё, и этим губит себя. Она согласилась с ролью хищницы, потому что обижена. Это защитная реакция".
       Разум лихорадочно ищет объяснений или оправданий -- всё равно!
       "Неужели я ошибаюсь, и все эти мои предположения лишь иллюзия желания? Неужели действительность такова, что она никогда меня не любила? Нет, не могу в это поверить! Не хочу!
       Она защищает свою неправду, и потому попытки достичь истины обречены на провал.
       Неужели всё это время я ошибался, и вся моя жизнь была ошибочным предположением о том, каков я есть, а реальность отнюдь не такова, какой я её себе представляю?
       Нет, она любит меня! Только стыдиться сказать. Ведь она так виновата передо мной.
       Или это моё желание любить создаёт миражи?
       А если она вдруг захочет возвратиться ко мне? Хочу ли я этого?
       Я так добиваюсь желаемого, отчего нетрудно догадаться, что мне это не нужно".
       Время неумолимо наказывает своей невозвратностью.
       "Любил ли я её? Скорее хотел любить, полагая, что даже если она не любит меня, то когда-нибудь моя любовь и нежность вызовет в ней ответное чувство. Была ли это ошибка? Но если я всё понимал и шёл на это осознанно, значит, это не была ошибка. Но если не ошибка, то что тогда? Может быть, судьба? Может, не только счастливые, но и несчастные браки вершатся на небесах? Значит, судьба. Но что такое судьба?"
       И опять всё тот же вопрос неумолимо встает перед ним. Судьба -- что это? Неумолимость или выбор? свобода или необходимость?
       "Дело не в жене, это я такой. А что если она раздумает и вернётся? Нет, я не хочу этого!"
       Он окончательно понимает, что не любит её. Но любил ли? Скорее хотел любить, и в этой любви было больше боли, чем радости. Ласкает, втайне издеваясь, но и страдает, поскольку любит, не любя, но желая любить ту, которая не любит его, потому что её нет -- она в прошлом!
       "Я люблю ту, прежнюю, а она стала другой, совсем другой -- чужой".
       Он говорит себе это, и ему становится легче, место страсти и боли заполняет пустота равнодушия.
       "Раз так, значит, это была не любовь".
       Вдруг он окончательно понимает, что должен жить один!
       "Я больше не буду ни писать, ни звонить, ни искать встречи, поскольку убедился: я им не нужен. Насильно мил не будешь. Да и они такие мне не нужны. Всё, хватит, пора вырвать больной зуб. Я должен и хочу быть свободен. Ничего другого у меня просто нет".
       И сразу стало легче. "А ведь в отчаянии готов был убить... И тогда тюрьма, смерть.
       Всё! Болезнь прошла. Больной зуб вырван. Остались только воспоминания".
       Однако понимает, что не в силах избавиться от чувства, которое терзает своей неудовлетворённостью, требуя, насилуя, заставляя желать и мечтать.
       "Я освободился от надежд на её возвращение, на то, что она, быть может, любит или любила меня. Она такая же, как все -- дура и мещанка".
       Ему кажется, что ругательства приносят облегчение, и он проклинает её всеми словами, чувствуя, что от этого только сильнее желает её.
       "Чёрт! Чёрт! Чёрт! Неужели я люблю? Неужели я никогда не перестану любить её, и эта мука навсегда? Не хочу, не могу больше страдать! Не хочу любить! Хочу покоя!"
       Пытается освободиться, нырнуть в забытиё, но чувство, крепко зацепив сердце, не отпускает.
       "Ненавижу женщин! Ненавижу! Потому что ненавижу жену, и готов им всем мстить. Нет, нет! Я хочу любить их невероятным образом, любить, втайне ненавидя, любить не любя, при этом страстно желая, однако не в силах, потому что люблю жену, которая не любит меня, и которую, наверное, в её нынешнем состоянии, сам уже не люблю".
       Любит или не любит? -- для него это вопрос жизни и смерти!
       "Ошибка ли она? Вряд ли. Ведь я сознавал, на что иду. Ошибка лишь то, что осознаёшь как ошибку в момент её совершения. В любом случае, нет ошибок, есть судьба. И возможно, нужно было совершить эту "ошибку", чтобы пойти дальше. Я хотел любить -- вот что главное, хотел, даже зная, что она меня не любит. Мы все "ошибались". Но если она меня не любила, как же нужно было притворяться, чтобы я поверил! Она говорила "наверное, я люблю тебя", лишь когда я делал ей подарки. Бедная девочка! Как тяжело ей было притворяться и лгать".
       И опять он чувствует, что любит её, любит несмотря ни на что!
       "Нет, она дерьмо! Весь мир дерьмо! И я тоже дерьмо! А раз я дерьмо, значит и мир таков. Нет, это мир дерьмо, потому и я такой".
       Эти попытки найти оправдание ей и себе кажутся ему усилием утопающего спастись.
       "Как изворотлив человеческий ум, как гибка человеческая совесть. И всё ради того, чтобы избежать саморазрушения, ради того, чтобы выжить. Нужно благодарить природу за этот спасительный механизм. Но как тогда постичь истину, если я всему готов найти оправдание? Виноваты обстоятельства, окружающие люди, судьба... А я, где я? в чём моя вина, или в чём моя ошибка?
       Когда я ошибался и почему? Чего я не понимал?
       Надежды и мечты затмили жизнь. Я сам придумываю себе иллюзии. Или вся жизнь иллюзия?
       Неужели я ошибся в жене, и мои представления о ней были всего лишь иллюзией желания? А как же моя любовь -- тоже иллюзия? Но тогда вся жизнь иллюзия! Получается, всё, чем я жил, все мои устремления -- выдумки, не имеющие ничего общего с реальностью. Что же теперь делать? Я оказался без ориентиров, по которым ранее сверял свой путь. Теперь я в пустоте. Куда идти, к чему стремиться, чего желать? Я в кромешной тьме. Вокруг пустота.
       Если моя любовь ни к чему не привела, значит, я ошибался. А если так, то, возможно, вся моя жизнь заблуждение, иллюзия, глупость моя!
       Если все мои действия были только следствием заблуждения, а желание любить несмотря ни на что глупая выдумка, не имеющая ничего общего с реальностью, выходит, я дурак, раз так заблуждался. И даже если не обманывал себя, то уж точно обманывался.
       Теперь я отчётливо ощущаю самообман любви. Женщины не могут понять и ответить мне, поскольку моя мечта выше их желаний. Они хотят конкретного -- я абстрактного. Моя любовь чище, выше, лучше самого объекта любви!
       Но неужели всё, что я чувствовал, чем жил, что двигало мной, была иллюзия?
       Выходит, нет НИЧЕГО, одни иллюзии? И жизнь иллюзия?
       А может быть, я чего-то не понимаю?
       Возможно, я просто ошибался, и осуществить свои принципы мне не удалось, потому что они неверны? Или потому что нереальны?
       Но сами по себе мои чувства существовали, более того, они воплощались в поступках, я жил этим, чувства -- часть моей жизни. Иллюзии были для меня реальностью, и являются таковой, составляют мою прошлую, настоящую, а возможно, и будущую жизнь, во всяком случае до тех пор, пока вера в иллюзии будет подвигать меня на поступки. Но это означает, что мои иллюзии, выдумки, мечтания -- часть реальности, пусть даже они не адекватны действительности.
       Но что такое иллюзии? Заблуждения, основанные на незнании? самообман неудовлетворённых желаний? или предчувствие реальности? Существует ли то, что я чувствую или не существует? И как проверить истинность того, что присутствует только в ощущениях? Мои предчувствия -- только моя реальность или отражение реальности вне меня?
       Если жизненные ориентиры иллюзорны, и я их себе придумывал, и всё лишь плод моего воображения, значит, нет Абсолюта, значит, жизнь существует в пустоте, и нет ничего. НИЧЕГО!
       Но если это так, то весь мой мир -- лишь выдумка, игра воображения, фантазия; объективно же ничего этого нет, НИЧЕГО!
       Нравственные ориентиры, даже если это были миражи, помогали найти себя в пустоте. И даже если они не наполняют жизнь смыслом, то уж во всяком случае, заставляют стремиться к чему-то, верить во что-то. Жизнь без ориентиров кажется абсурдом!
       Но что есть ориентиры: нечто абсолютное, или опять же выдумки вроде патриотизма и любви к ближнему?
       А если нет ничего, и всё выдумки, в том числе и любовь, то получается, что вокруг меня пустота!
       Что же делать -- выдумать новый ориентир?
       Но какую цель можно придумать в пустоте? Куда идти, когда вокруг нет ничего? НИЧЕГО!
       Выходит, жизнь -- чья-то выдумка. Но чья?
       Фактически, поиск ориентиров это поиск ответа на вопрос есть ли Бог? И единственно верный способ найти ответ, это совершить самоубийство!
       Но если и Бог выдумка, и нет ничего: ни Бога, ни чёрта, ни любви... Если нет ничего, то есть совсем ничего, абсолютно ничего! -- один мрак и пустота -- ведь тогда, тогда... Что же тогда? Тогда... Нет, это невозможно! Это даже трудно представить!.."
       Он вдруг ощутил весь ужас ПУСТОТЫ, в которой ничего нет. НИЧЕГО!
       Страх сковал его. Захотелось прекратить глупую игру фантазий, которую он считал своей жизнью.
       "Если на самом деле нет НИЧЕГО, то к чему стремится? для чего жить? чем жить? -- наслаждениями? Зачем, вообще, тогда жить? Выходит, все мои жизненные принципы, цели, ориентиры -- лишь миражи желаний?.. выходит, жизнь -- это сон?.."
       Но почему-то всё его существо противилось этому предположению. Его чувства говорили о том, что нет пустоты, напротив, всё происходящее с ним есть часть ВСЕГО происходящего, и жизнь его есть отражение процессов, которые не видны, поскольку он, возможно, молекула, атом в огромной системе мироздания, частичка ВСЕГО процесса бытия, и его ощущения фиксируют то, что не проявлено в земной форме существования, но что безусловно реально.
       "Или нет НИЧЕГО, а все мечтания -- самообман, иллюзии? Или же мои фантазии, предчувствия -- часть ВСЕГО, что составляет РЕАЛЬНОСТЬ.
       Или существует ВСЁ или не существует НИЧЕГО! Или есть Бог или его нет!
       А может быть, Он есть, но не такой, как мы его себе представляем! И можно ли тогда будет сказать, что Бог есть, если этот Бог не будет соответствовать нашим представлениям о Боге?
       Или имеет всё происходящее Причину или не имеет; или есть Смысл или его нет. Середины нет и быть не может, как не может быть половинки от "да" и половинки от "нет". Или Бог есть или его нет!
       ВСЁ или НИЧЕГО!
       А может быть, наши иллюзии являются лишь продолжением РЕАЛЬНОСТИ, её украшением? И опять всё тот же вечный вопрос: что первично -- дух или материя? Если честно взглянуть в себя, то я чаще пытаюсь обосновать поступки, оправдывая их. И поступки эти чаще касаются необходимого, житейского, а отнюдь не каких-то иллюзорных мечтаний. Хотя... Нет, не могу сказать определённо, что чаще служит причиной моего поведения: потребность витальная или духовная. Глубоко заглядывая в себя, следует признать, что я чаще выбирал духовное, жертвуя при этом материальным. Значит, первичным для меня является иллюзия, значит, она есть часть реальности, причём, возможно, гораздо более могущественная, нежели потребность материальная.
       Нет, моё поведение обусловлено зависимостью материальной в гораздо большей степени, чем мне кажется.
       Так иллюзии создают жизнь? или жизнь создаёт иллюзии?
       Иллюзии -- это ошибка? мистификация? или предвидение?
       Любовь -- просто весеннее обострение или судьба?
       Как найти подтверждение моим предположениям? И может ли реальность подтвердить наличие ВСЕГО?
       Как проверить, существует ли всё то, о чём я думаю, о чём мечтаю, что называют Богом; или нет НИЧЕГО, и все представления, вываливающиеся за рамки своекорыстной выгоды, лишь плод неудовлетворённых желаний? Моё ли это больное воображение, или так всё и есть на самом деле?
       Пока что жизнь убеждает, что все мои мечтания -- выдумка. А значит, нет НИЧЕГО, кроме того, что мы видим, что можем пощупать и съесть.
       Или, вообще, нет НИЧЕГО?!
       НИЧЕГО НЕТ! Оглянись вокруг и заметь, от скольких иллюзий ты уже отказался, сколько испарились сами собой перед очевидностью реального, а не желаемого мира. Неужели ты ещё будешь настаивать? Будешь! Потому что не можешь отказаться от желаний, будешь мечтать, надеяться, верить, потому что будешь хотеть, пока жив.
       Но неужели нет НИЧЕГО? НЕЧЕГО!
       Нет, чувствую, есть что-то, ЕСТЬ! Но что это: страх или что-то разумом непостижимое, но присутствующие в душе независимо от нас и нашего отношения?
       А может быть, наши иллюзии есть составная часть ВСЕГО -- той реальности, которую мы не знаем или не можем знать?
       Если иллюзии подвигают к подвигу, создают произведения искусства, побуждают совершать поступки, разве иллюзии не являются частью РЕАЛЬНОСТИ?
       Чем жить: иллюзиями или наслаждениями? желаниями или размышлениями?
       Рождение детей, удовольствия, достижения не имеют смысла, если ограничены только нашим земным существованием. Или же каждое наше движение наполнено каким-то неведомым содержанием, которое задаёт ей ориентиры, существующие за границами или на границах этой формы жизни?
       Или нет НИЧЕГО, кроме того, что способны увидеть и пощупать, или же есть ВСЁ, -- середины быть не может! Ведь если выбирать срединный путь, то это означает, что существует только наша жизнь со всеми её радостями и горестями, есть желания и их удовлетворение, и ничего более; и всё, что было до меня и будет после, уже не есть моя жизнь, а значит, для меня её как бы и не существует?!
       Надо или признать, что моя жизнь -- моё земное существование -- имеет отношение к будущему и прошлому, что равносильно признанию ВСЕГО, или же всё ограничено только рамками моего телесного бытия, и со смертью всё для меня перестает существовать, поскольку перестаю существовать я сам.
       Однако со смертью человека не исчезает всё, остаются плоды его жизни, память о нём; он может продолжать существовать в виде идеала, направлять мысли и поступки живущих.
       Чему же верить: своим предчувствиям, без возможности доказать их истинность, или чужим доказательствам, не имея возможности самому прочувствовать их?
       И что такое, мои иллюзии? Реальны они или нет?
       Желания реальны -- это факт! А вот фантазии, мечты?..
       Если то, о чём мечтал, не воплощается, то сразу возникает мысль, что это иллюзия. А если воплощается? -- становится реальностью?
       То, что я чувствую -- иллюзия или реальность? Если предчувствия подвигают к поступкам, значит, мои предчувствия часть реальности, и, таким образом, речь идёт лишь о том, ошибочны они или истинны. Но как убедиться в этом? Знание никогда не бывает полным. К тому же то, что существует лишь на уровне ощущений, не всегда можно проверить на практике, как, например, существование Бога.
       Искусство насквозь иллюзорно, и в то же время реально; оно иллюзия, и в то же время искусство составляет половину нашей жизни.
       Разве жизнь души не реальна? и таким образом, не есть реальность?!
       Благодарность детей, которых я любил, убеждает меня в том, что любовь моя не иллюзия, раз вошла в сердца и вызвала ответное чувство. А как же дочь, жена? -- что это: ошибка или выдумка?
       Я не хочу признать, что жена -- ошибка. Я защищаю свой смысл жизни, пусть даже он моя выдумка, то есть защищаю себя самого, поскольку вне любви жизнь моя лишается ориентиров, а значит, становится абсурдна и пуста.
       Но я чувствовал, чувствовал, как моя любовь резонирует в сердцах детей, и убеждался в этом по их поступкам. Значит, я не ошибался, и мои ощущения истинны?! Но всегда ли можно верить своим ощущениям, предчувствиям? и насколько?
       Но главный вопрос в другом. Если иллюзии руководят моей жизнью, значит, они реальны, пусть даже не всегда адекватны действительности. И если мечтания не сбываются, это не означает, что они не верны, но лишь то, что они не востребованы.
       Я отчетливо ощущаю, что многие из моих так называемых мечтаний и мыслей вошли в меня извне. Получается, надо либо верить, либо не верить, что существует какая-то иная реальность, которую мы не видим и не слышим, а только ощущаем в качестве возникающих мыслей, побуждений и чувств.
       Для меня очевидно, что мои мечтания, фантазии, иллюзии -- часть не только меня, но и ВСЕГО, что вне и внутри нас.
       Значит, и все мои заблуждения закономерны, а иллюзии есть отражение реальности, своего рода необходимость, которая определяет течение моей жизни. Выходит, и в иллюзиях есть смысл!
       Иллюзии создают желание жизни. А без них к чему стремиться, чего искать? Чем жить, ради чего? Нам кажется, что цели наши реальны, а потом оказывается, что они иллюзорны. Мы живём в иллюзорном мире. Но разве иллюзии, которыми мы живём, не есть реальность нашей жизни, и разве иллюзии не есть часть реальности? Любовь -- иллюзия, чувство, и в то же время реальность отношения.
       Значит, и мечта моя есть реальность? Выходит, что так!
       Я задаю себе вопрос и пытаюсь найти ответ; и ответ этот кажется наиболее вероятным, потому что, по сути, он есть оправдание. Неужели мы всегда выбираем из возможных именно тот ответ, который оправдывает нас? Неужели вся моя философия есть лишь подсознательная попытка оправдать себя?"
       Сам не зная почему, Дмитрий решил ещё раз увидеть дочь и пошёл к дому, где она жила. Он позвонил в квартиру. Дверь открыл молодой красивый мужчина.
       -- Вы...? -- растерялся Дмитрий.
       -- Да, это я.
       -- Можно поговорить с вами?
       -- У меня нет такого желания.
       -- Но это очень важно для нас всех.
       -- Я знаю, что вы скажете.
       -- Я просто хотел предостеречь: на чужом несчастье счастья не построишь.
       -- А мы попытаемся.
       -- Наташа - моя жена.
       -- Формально ваша. А в действительности - моя! Мы вместе живём, и как только она получит развод, поженимся.
       -- Но я не дам ей развод!
       -- Рано или поздно это произойдёт.
       -- Но послушайте...
       -- Не хочу ничего слушать.
       -- Вы не знаете Наталью. После того, что она со мной сделала, она не сможет любить.
       -- Зато я её люблю. Несмотря ни на что.
       Дмитрий вдруг увидел в нём -- своём сопернике -- себя.
       -- Она обманула меня, бросила одного в больнице.
       -- Я вам не верю.
       -- Но это правда!
       -- Не стоит больше ничего говорить.
       -- Вы боитесь узнать правду?
       -- Замолчите. Иначе...
       Дмитрий почувствовал, что сейчас ударит этого красавца, укравшего у него жену, дочь, любовь...
       -- Слушай, ты, -- прохрипел Дмитрий, сжав кулаки и задрожав от взорвавшей его ненависти. -- Мне нечего терять. Нечего! Вы у меня всё украли, всё! Я вас обоих... обоих... понял?
       "Убью его, убью!"
       Красавчик испугался.
       -- Вы не контролируете себя! -- Голос его дрожал. -- Вам надо в сумасшедший дом. Вы больны!
       "Крови, крови!"
       Дмитрий уже видел, как они катаются по земле и избивают друг друга, как головой красавчика он бьёт об асфальт.
       "Так я проиграю. Так выиграет Сатана!"
       Красавчик был выше и сильнее. Дмитрий знал, что не сможет победить, но злоба затмила рассудок.
       "Убить его! Убить! -- Но это самоубийство! -- Ну и пусть. Чем кровавее, тем лучше!"
       Глубоко вздохнув и задержав дыхание, Дмитрий вновь вернул контроль над собой.
       "Глупо! -- Глупо? Что же мне, вызвать его на дуэль? -- Ты хочешь убить его или себя?"
       -- Нет, я люблю тебя, люблю и буду любить, несмотря ни на что! -- сказал Дмитрий, пытаясь совладать с собой. -- А накажите вы себя сами. Если поймёте. -- Он через силу улыбнулся. -- Мне жаль тебя. Ты заблуждаешься, как и я когда-то. Она обманывала меня, теперь обманывает тебя. Если у вас серьёзные намерения, то почему вы не хотите встретиться и мирно обсудить ситуацию?
       -- Это ты не хочешь.
       -- Значит, она и меня и вас обманывает.
       -- Она меня не обманывает!
       -- Я тоже ей верил. Потому что любил. Как и вы сейчас. Но она коварная бестия, предательница...
       -- Замолчи, слышишь!
       Красавчик подошёл вплотную и схватил Дмитрия за шиворот. -- "А красиво было бы умереть от рук любовника жены? Чем не конец!" -- Красавчик замахнулся... -- "В нём нет злости, потому что он не прав. Пытается защитить честь моей жены. От меня же. Как глупо!" -- ... и ударил Дмитрия. Дмитрий увернулся от удара. Последовал удар другой, третий... -- "Зачем я это делаю? Не знаю. Но очень хочется раскрутить правду до конца. Наверное, это и есть судьба: желание быть собой и узнать всё до конца".
       Дмитрий вырвался из рук красавчика и отбежал в сторону.
       -- Нет, не дождётесь, -- крикнул он. -- Вы недостойны того, чтобы я дрался с вами. Я не унижусь до этого. Я хотел как лучше, но вы сами отказались. Сами! Прощайте.
       "Любопытная ситуация, -- думал Дмитрий, всё дальше уходя от дома, где жила его дочь, его жена и её новый "муж". -- Любовник моей жены защищает её честь, так он, во всяком случае, полагает. Я оскорблённая сторона. Значит, я могу вызвать его на дуэль? Абсурд какой-то! Я хочу вызвать на дуэль любовника моей жены, который нанёс мне оскорбление тем, что защищал от меня же честь моей жены.
       Неужели я ревную? И почему? Что это: собственничество? -- хочу, чтобы она принадлежала только мне? Нет, скорее дело в доверии, в том, что ты доверяешь человеку всё самое интимное, предполагая, что он сбережёт это, разделит только с тобой, подарив в ответ свою надежду на нежность и понимание. Нет, ревность не собственничество, а защита себя, своей веры и цельности, и страх предательства. Она предала меня -- вот что жжёт нестерпимо!"
       Дмитрий чувствовал, что тылов не осталось.
       "Меня в жизни больше ничто не держит. Пусто, пусто внутри. Мертвящая пустота. Месть! Отомстить! Это единственное, что греет. Убить! Её и его! -- Глупо. Банально. -- Что же делать? -- Простить. -- Простить? Да, наверное. Мне ничего другого не остаётся".
       Чтобы обрести хоть какую-то опору, Дмитрий решил позвонить дочери.
       -- Зачем ты звонишь, -- услышал он холодный голос.
       -- Это я, твой папа.
       -- Отстань от нас.
       -- Разве ты меня не любишь?
       -- Я тебя ненавижу!
       -- Как же так? -- Дмитрий растерялся. -- Как мне теперь жить, доченька?
       -- Ничего, переживёшь.
       Послышался посторонний голос.
       -- Бабушка спрашивает, когда ты будешь платить алименты.
       -- А разве ты их не получаешь? Я написал заявление, и с меня удерживают.
       -- Не знаю, -- растерянно проговорила дочь. -- И не звони сюда больше. И не приходи. Понял? У нас все дома.
       -- А как же я?
       -- У меня теперь другой папа.
       Раздались гудки.
       "Это не она, не она! Её заставили!"
       Дмитрий подумал, что больше уже никогда не захочет видеть ни жену, ни дочь. Но в то же время почувствовал, что если его попросят, то непременно придёт к ним. "Это моя судьба -- любить их несмотря ни на что!"
       Размышляя, он шёл по набережной, и вдруг каким-то странным образом остановился возле музея-квартиры писателя, где, к стыду своему, никогда не был. "Вон и он также мучился", -- с грустью подумал Дмитрий.
       Он купил билет, но к началу экскурсии опоздал.
       -- ...Чем кровавее, тем лучше! Условия дуэли были самые жестокие, -- равнодушно рассказывала экскурсовод. -- Противники должны были стреляться на расстоянии двадцати шагов, причём каждый мог сделать пять шагов к барьеру.
       Уставшим голосом молоденькая девушка бесстрастно рассказывала о поединке и всей предшествующей жизни великого поэта, а Дмитрию казалось, что она описывает именно его ситуацию.
       "Как я его пониманию. Безденежье, долги, которые невозможно отдать, и не отдать которые невозможно; любимая женщина -- чистейшей прелести чистейший образец! -- предала; одиночество и непонимание друзей и близких; неудовлетворённость своим творчеством, поскольку оно не способно выразить всей полноты и противоречивости жизни, всей истины -- отсюда разочарование в том, что делаю..."
       -- Скажите, пожалуйста, -- обратился Дмитрий к экскурсоводу, -- с точки зрения всех обстоятельств жизни поэта: огромные долги, предательство жены, творческий кризис, травля со стороны общества, одним словом, не была ли эта дуэль самоубийством?
       -- Многие учёные высказывают мнение, будто поэт искал смерти. Но лично я считаю, что он не хотел, чтобы его убили. Он хотел защитить свою честь.
       -- А неоднократное требование дуэли? а расставание с талисманом накануне гибели? и даже то, что он возвратился, собираясь на дуэль, чего никогда не делал, -- не было ли это вызовом судьбе?
       -- Затрудняюсь ответить.
       Дмитрий вдруг вспомнил вычитанные где-то слова, что в оценке творца важным, если не первейшим, оказывается его личностный подвиг, а не его творения.
       Все перешли в другой зал, и на какое-то время Дмитрий остался один. И вдруг ему почудилось, как зазвенела посуда... послышался смех... голоса людей... их лица, фигуры... они стали проявляться... словно на фотографии... и он увидел сидящих за столом в гостиной людей... и сам был среди них...
       "Ах, Натали, Натали...
       Чем же теперь жить? во что верить?
       И этот подлый насмешник, словно издевается надо мной, демонстративно ухаживая за моей женой.
       Прежние надежды изжиты, новых нет и в помине.
       Жизнь во всей своей наготе и неприглядности заставляет смириться с необходимостью как-то существовать. А зачем жить как-то? ради чего?
       Вокруг интриги, невозможность целиком посвятить себя творчеству, необходимость содержать дом, зарабатывать деньги, необходимость, необходимость, необходимость...
       Как я устал от жизни: от лицемерия, обмана, от предательства!
       Не на что опереться. И не на кого. Один. Абсолютно один. Никто меня не понимает, никто!
       Что же делать?
       Ситуация, из которой нет выхода; кто-то должен исчезнуть! Я не могу быть третьим -- я половинка!
       И никуда не сбежишь. Разве только... Нет, это невозможно.
       Что же остаётся?
       Убить его? Вызвать на дуэль этого мерзавца, похитившего у меня жену? -- Чтобы убить или умереть? -- Ах, не всё ли равно! -- Смерть его ничего не решит. -- А моя? Смерть не так страшна, как позор. Быть посмешищем для всех! Терпеть унижение от этого ничтожества! Нет, надо заставить себя уважать!
       Бессмысленная бестолковая жизнь.
       Никому я не нужен. Никому!
       Словно в силке. И не выбраться никак. Что же остаётся? Ждать и мучиться? Нет, это выше моих сил! Не могу, не хочу смириться! Если не могу победить, пускай погибну! Как ещё покончить с этим страданием?! Убить себя? Глупо! Да и грех это. Остается погибнуть в борьбе. Другого выхода нет. Нет выхода!
       Хочу ли я убить его? Нет, прежде хочу избавиться от этой непрекращающейся боли, от пустоты и разочарования, от ненависти к нему, от презрения к себе и к жене, от себя, в конце концов. Зачем мне жить, если всё, во что я верил, на чём зиждилась моя жизнь, рухнуло, оказалось обманом, точнее, самообманом. А ведь я верил! Теперь верить не во что! Как же тогда жить?! И зачем?! Ради чего?
       Жена, которую я любил -- моя косая мадонна, чистейшей прелести чистейший образец! -- обманула, предала меня!
       Я больше не могу верить женщинам, а значит, и не могу любить их.
       Что же осталось в этой жизни для меня?
       Творчество моё мало кому понятно, стихи называют странными, роман неудачным.
       Никого из друзей не осталось!
       Родственники смеются надо мной!
       Окружающие просто издеваются!
       Как это вынести?!
       Денег нет. Только долги, которых не выплатить за всю жизнь.
       Домой идти не хочется. Родные -- чужие мне люди.
       Некому душу доверить!
       Никто меня не понимает!
       Я всем чужой!
       Но главное -- меня никто не любит! Никто!
       Что же делать? Как жить? Да и зачем?
       Жизнь не получилась!
       Жить не хочется!
       Хочется умереть!
       Но убить себя невозможно, это грех.
       Где же выход?
       Дуэль? Да, дуэль! Это и есть выход! Другого нет!
       Вызову на дуэль, а там пусть решает судьба.
       Сносить унижения от этого красавчика, измену жены, предательство друзей, терпеть издевательства от этих ничтожных людишек? Нет, не могу. Не хочу! Выход один -- защитить свою честь! Это единственное, что у меня осталось. Честь! Уважение к самому себе! Да, или самоуважение или смерть!
       К чёрту предсказания, к чёрту приметы! Меня не испугаешь -- Я ЖИТЬ НЕ ХОЧУ!
       Когда-то я боялся смерти, теперь же думаю о ней с радостью. Для меня она самый лучший выход.
       Нет, я не ищу смерти, -- это смерть ищет меня!
       И должно мне исполнить судьбу!
       Смерть для поэта имеет не меньшее значение, чем вся предшествующая жизнь, а возможно, и большее".
       Он вышел из музея и пошёл по набережной.
       "ОТМОТАТЬ, ОТМОТАТЬ НАЗАД! Я хочу исправить, исправить ошибку. Но какую? Ошибку, которая определила моё будущее. Но в чём она? где он -- тот злополучный поворот в судьбе, определивший моё одиночество?
       Вот она и я -- молодые. Я всё понимал, знал, на что шёл, и тем не менее...
       Она не хотела, да и я не торопил. Что же заставило? Необходимость?
       Вот он я -- молодой и неопытный, но не глупый. Я всё прекрасно понимаю и знаю, что может ожидать меня, и иду на это сознательно, предвидя неминуемый конец. Я спорил, говорил себе "не надо", но кто-то шептал мне, что это необходимо, что я должен через всё пройти. И прошёл!
       Не вижу роковых ошибок, но вижу свою судьбу, которая подобна дороге, на которую вступил в определённое время, и с которой в определённый момент сойду. Я иду, восхищаясь, негодуя и удивляясь, и всё предопределено: и мой путь, и я, и то, как я пройду этот путь. И свернуть невозможно.
       Если хочешь -- пожалуйста, исправляй свою жизнь. Только мог ли ты поступить иначе? Нет. Иначе мог поступить кто-то другой, но не я, потому что это я.
       Нечего исправлять. Нет ошибок, есть судьба моя. Исправить ничего невозможно, можно лишь начать новую жизнь.
       Даже то, о чём сожалею, я не хочу вычеркнуть из своей жизни, ибо это было мне необходимо.
       Можно ли было пойти другим путем? Да, выбор был. Но был и я. И этот я не мог пойти в другую сторону, но только туда, куда не мог не пойти. Я шёл не вместе со всеми, я шёл сам по себе. И каждый раз выбирал не просто дорогу, каждый раз я выбирал себя. А значит, выбор мой был предопределён тем, каков я есть -- моим характером. Я всегда чувствовал, что выбор это иллюзия, и решение моё предопределено. Я никогда долго не раздумывал, и даже сейчас не сомневаюсь, что поступил бы точно также. Значит, всё предопределено, и нет ошибок, а есть судьба?
       Я всегда чувствовал, что судьба моя предопределена, и я только вспоминаю заботливо стёртое из памяти. И это странное ощущение, что "всё будет"... Оглядываясь назад, вижу, насколько неслучайны были мои предпочтения, поступки, решения. Но не они определили мою жизнь, а мой характер определил выбор этих решений.
       Но это предчувствие судьбы не создаёт безволия, напротив, наполняет душу радостью и ощущением свободы.
       Я поступаю не произвольно, а так, как мне хочется, наилучшим возможным для себя образом. И пусть кто-то говорит, что можно поступить иначе. Можно. Но не для меня. Иначе это буду уже не я, и это будет не моя судьба.
       Я знал, что надо пройти через брак, надо пытаться построить семью, надо любить жену, надо будет пережить измену и распад. Надо! Но для чего? Тогда я не знал. Теперь знаю. Иначе не было бы меня сегодняшнего. И это не есть некая случайность, нет, это судьба моя. Доказать это невозможно. Я лишь чувствую это. И чувство настолько сильно и настолько убедительно, -- словно знаешь! и сомневаться в правильности нет никакой возможности.
       Чувство гармонии и согласия с собой подсказывает, какое решение мне на благо, тогда как сомнения и неуверенность всегда свидетельствуют о том, что пользы от поступка, к которому принуждаешь себя, не будет.
       Так что, сколько ни крути -- назад, вперёд, -- ничего изменять НЕ НУЖНО! Легче прожить ещё одну жизнь!
       Но неужели этот брак был мне предопределён, и в этой трагедии любви заключена моя судьба? -- Судьба уже в том, что прожил с ней несколько лет, что у нас ребёнок и в том, что я люблю её. Я знал, что всякая радость будет мне неожиданной. -- Зачем тогда женился, зная, что в конечном итоге останешься один? -- Я мог не жениться, и в то же время не мог не жениться. -- Что же заставило меня вступить в брак, притом, что я был свободен в своём решении? -- Наверное, любовь. Я любил её!
       Выбирая жену, я выбрал судьбу -- драму, или трагедию, моей жизни. Было в этом что-то неумолимое, или, быть может, неизбежное.
       Я слышал голос, что должен жениться, должен пройти через это, притом, что знал: женитьба не сделает меня счастливым, скорее наоборот. Всё мне указывало на то, что не надо сходится с ней".
       Он вспомнил, как сразу после знакомства пережил сильное отравление, а накануне бракосочетания простудился и заболел. Тогда он понимал неслучайность этих болезней, но не поверил, не хотел верить в дурное предзнаменование.
       "Мог ли я не жениться? Мог, и в то же время не мог.
       А может быть, зная, что развод неизбежен, я таким образом бессознательно хотел освободиться от влечения к женщине?
       Но если развод -- благо, то что же тогда был мой брак?
       Необходимое испытание? Судьба?
       Не могу ответить, Зачем я это делал, но определённо знаю Почему -- я не мог иначе! Я словно выполнял уготованный мне сценарий, в котором всё предопределено, независимо от моего к тому отношения.
       Я всегда был свободен в своём выборе, никто не мог заставить меня принять решение, с которым я был не согласен.
       Что же двигало мной? Необходимость? Да. Но какая?
       Я знал, что, возможно, совершаю ошибку, но эта ошибка была мне необходима!
       Да и что такое ошибка? То, что мы оцениваем как ошибку, оглядываясь в прошлое? Но кто может знать будущее? И зачем его знать? Ведь если тогда я был уверен в правильности своего шага, то как могу теперь называть его ошибкой?
       Да, я понимал, что счастье моё не в семье, что не для семьи я создан, что судьба моя не в женщине. Но убедиться в этом не было иной возможности, кроме как испытать всё до конца.
       Я не хотел отказывать себе исполнить роль мужа и отца, не хотел обделять себя, решив, что как ни горька эта чаша, я должен всё в жизни попробовать.
       Я чувствовал в себе необходимость отработать эту социальную повинность. И отработал!
       Я хотел отдать жене то, что мог как мужчина, как личность, как человек. Но ей было нужно не многое из того, что я мог ей дать. Я добился её, реализовал свою любовь. Ей, возможно, этого было достаточно. А мне хотелось идти дальше. И потому я пошёл один.
       Возможно, своим женским чутьем жена угадала, что, при всём стремлении к семейной жизни, человек я не семейный; угадала и ушла от меня. И надо благодарить её, что она оставила меня с одиночеством, и пожелать ей счастья с тем, с кем ей будет хорошо. Надо, но не могу. До слёз обидно, что эти годы не наполнены любовью к дочери, не заняты воспитанием сына, прожиты без нежности к жене и детям.
       Драма любви меня не смущала. Быть может, я жаждал драмы, самопожертвования, высвобождения. Но было в этом акте нечто большее, чего я не понимал, а только лишь чувствовал. Это было нечто...
       И хотя чувствовал, что конец этого брака предопределён, я ощущал в себе неспособность поступить иначе, -- когда невозможно, да и не нужно избегать положенного тебе испытания. Я отчётливо ощущал -- это мне необходимо! Для чего именно, не знал, но необходимо, и я должен жениться, должен создать семью, или хотя бы попытаться.
       Несмотря на всевозможные колебания из стороны в сторону, жизнь моя словно идёт в определённой колее. Что бы я ни выделывал, как бы ни поступал, я прохожу намеченные вехи и достигаю надлежащие результаты. Наверное, это колея моей судьбы -- непреложная и предопределённая. И даже если отклоняюсь в сторону, то, делая круг, неизбежно возвращаюсь на свою дорогу и совершаю то, что должен сделать, как бы ни старался избежать надлежащего мне.
       Чувствую, словно кто-то заботится обо мне, не давая совершиться вредному для меня, оберегает меня от собственной глупости. Верю, верую в то, что Господь ведёт меня и даёт лучшее из возможного -- мне необходимое! И потому нет во мне уныния, и потому вера не даёт умереть надежде, а надежда делает жизнь радостной".
       Он пришёл домой и, не раздевшись, лёг на кровать.
       "Позвоню ей, попрошу вернуться, скажу, что люблю! -- Но ведь на самом деле ты не любишь её, и просишь вернуться потому, что знаешь и уверен: она не вернётся никогда. -- Нет, я всё ещё люблю её. Хотя, возможно, люблю наше прошлое, поскольку оно согрето любовью, которая ещё жива во мне. -- Тебе нужна не любовь, а боль от любви! -- Трудно сказать чего больше: любви или защиты от боли, причиняемой любовью. -- Ты хотел не счастья в любви, а трагедии! -- Я любил её. И не любил. Она была больше чем любовь. Она судьба моя. Была и есть. -- Ты просто играешь выбранную роль. -- Кого мы любим на самом деле? Себя? -- Парадоксальный ты человек! -- Я не могу сказать, что она меня не любила, но и что любила, не могу сказать. -- Всё скорбишь о прошлом с женой, хотя понимаешь, что для тебя это счастливое высвобождение. -- Понимаю, и всё равно скорблю. Ложь -- вот что меня более всего расстраивает в жене. Значит, вся наша жизнь была ложь, всё от начала до конца, -- вот чего я не могу понять и не могу принять, потому что сам никогда не лгал ей. -- Разве ты не знал, что женщинам верить нельзя? -- Знал, но не имел права не доверять жене. -- И решил это право приобрести, позволив ей обмануть себя? -- Она никогда не понимала моей любви. -- Тебе нужна не женщина, а любовь к женщине! -- Да, с женой, с детьми я это они. А я прежде хочу быть сам. -- А может, жена была дана для того, чтобы окончательно распрощался с мечтой о женщине и уже без сомнений всецело посвятил себя Богу? -- Да, я любил, но, кажется, на самом деле всегда любил Бога, а женщина была лишь часть жизни, которую я хотел познать, ступенькой любви на пути к Богу. Теперь уже я не смогу любить женщину больше, чем я люблю Бога. -- Не расстраивайся. Раз не получается, значит тебе это не нужно. -- Я знал, что жена меня бросит, раз не любит, а потому спешил сполна насладиться кратким периодом дарованного мне счастья, максимально использовал возможность любить, и любил, не смотря ни на что. Когда жена ушла, я испытал удивительное высвобождение, смеялся и плакал, кувыркался и паясничал, как ребёнок, которого родители оставили в кой-то веки дома одного, и можно быть самим собой, -- какое счастье! Не надо оглядываться, контролировать себя, пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям, можно делать, что душа захочет, наслаждаясь сладким ощущением свободы, свободы, пьянящей, подобно глотку свежего воздуха, веселящей, подобно прохладной морской воде, в которую можно бултыхнуться и барахтаться, пока хватит сил, наслаждаться счастьем свободы как освобождённый заключённый, впервые увидевший небо без решетки. -- Все страдания есть результат неправильного понимания происходящих процессов. Надо не негодовать, а благодарить судьбу, ибо она даёт тебе необходимое! Убеждённость в этом приходит с опытом, когда уже перестаёшь бояться совершить ошибку, поскольку понимаешь -- нет ошибок, есть лишь судьба твоя, и тогда смело следуешь навстречу желаниям, зная по опыту: в них открывается то, из чего и состоит жизнь. -- Я ни о чём не жалею. Чем меньше во мне страха сомнений, тем больше несмущаемых желаний, которые невозможно назвать ошибочными.
       Я знал, что это иллюзия, и я существовал в этой иллюзии как в реальности, для меня эта иллюзия и была реальностью!
       Назад! Назад!! Я хочу вернуться в прошлое, чтобы понять, была ли это ошибка.
       Назад тринадцать лет, назад -- в день нашей свадьбы.
       Мог ли я не жениться? Мог. Но я хотел! И даже если бы узнал о её беременности, это не изменило бы моего намерения, напротив, ведь я хотел ребёнка, я мечтал о ребёнке!
       Назад, назад ещё десять месяцев -- к моменту, когда я впервые пришёл к ней. Я помнил о ней полтора года, прежде чем решился разыскать. У меня было только её фото, но я нашёл её!
       Этот удивительный портрет... -- в нём было всё! и красота, и трагедия, и судьба её!
       Мог ли я не прийти? Мог. Но я хотел, мне было интересно. И я не жалел о том, что пришёл, она не разочаровала меня, скорее, напротив, в ней я увидел давнюю мечту свою!
       Назад, ещё полтора года назад, -- к моменту, когда я впервые увидел её, к нашей первой встречи, в тот взгляд роковой.
       Я не мог не заметить её. Посреди скопища людей она блистала.
       Хрупкая, тонкая, одинокая... она стояла у стены.
       Мог ли я пройти мимо? Мог. И не мог!
       Меня остановил её взгляд. Я словно натолкнулся на нечто. Этот её взгляд в себя...
       Вот она -- точка отсчёта! Момент выбора! Момент истины!
       Мог ли я пройти мимо? Мог. И не мог!
       Я увидел у неё крылья!
      
       Она блистала
      
       И словно повисла в воздухе
      
       Глаза её, серо-голубые большие грустные
       Взор печальный, нереальный, потусторонний
       Она смотрела внутрь себя -- в глубину своего Я. Глубина её -- бесконечность!
       Лёгкое косоглазие придавало её взгляду загадочность
       Угловатость, загадочность, даже неловкость -- всё вызывало интерес
       Она казалась инопланетянкой
       А я искал глубины, я жаждал полёта!
      
       Пройти, пройти мимо!
       Невозможно!
       Серо-голубые нежные глаза её... Я попал в их плен
       Она смотрела на происходящее словно извне. И это меня покорило!
      

    Она вся какая-то неземная, не от мира сего

    Улыбается своей загадочной улыбкой

    И ни слова, только спасибо и пожалуйста

      
       Девочка-девушка -- её нераскрывшаяся красота притягивала
       Шестнадцать лет -- волшебный возраст!
      
       Я увидел в ней больше, чем просто девушку
       Я увидел в ней, чего никто, и она сама не видела
      
       Я увидел в ней тайну -- я искал в ней тайну!
      
       Передо мной стояла мечта!
       Бледная, светящаяся
       С печальной думою в очах
       С печатью страдания на лице
       Она мало улыбалась
       Было в её облике что-то мученическое
      
       Пройди, пройди мимо!
       Нет, это не в моей власти. Это сильнее меня!
       Пройти мимо такой красоты невозможно!
       Необыкновенно тонкая красота! Хрупкая красота!
      
       Нечто останавливает меня и заставляет просить разрешения запечатлеть её.
       Она не возражает.
       Если бы не этот снимок, я никогда бы не нашёл её!
       Она казалась необыкновенной, нереальной, неземной...
       Я слышал стук её сердца!
       Кожа полупрозрачна, глаза глубоки, за спиной -- крылья!
       Пройти мимо ангела невозможно!
       Никогда не простишь себе, упустив!
       Такое бывает лишь единожды!
      
       Это не она, это судьба меня остановила.
       Сердце моё столкнулось с сердцем её
       и я услышал: "Один пойдешь -- ничего не найдёшь. С ней пойдёшь -- любовь и муку обретёшь".
       Я выбрал муку. Я выбрал любовь!
       Я поступил, как подсказывало мне сердце.
       Умом любовь не выбирают, -- только сердцем!
       И что бы я был сейчас без любви?!
       Страдание сделало меня мудрее.
      
       Я увидел мечту свою и не мог пройти мимо.
       Была ли это ошибка? И да, и нет.
       Я выбрал мечту свою. И до сих пор не жалею!
       Я выбрал то, что мне было необходимо -- я выбрал любовь!
       А если бы я не выбрал любовь, лучше бы не было, было бы хуже!
       И после я всегда выбирал любовь, и никогда не сожалел!
      
       Она ничего не поняла. И ничего не сказала.
       А я понял, что встретил то, что искал.
      
       Была ли это судьба моя? Определённо, это был выбор. Я стоял на развилке дорог. И хотя знал, куда мне нужно идти, но я не мог не уклониться!
       Я понимал, что моё предназначение не в женщине и не в семье, но чувствовал, что мне необходимо всё это пережить, это страдание и муку, -- мне это было необходимо!
       Я чувствовал, что это не моя дорога, но чувствовал, что мне необходимо пройти по ней! И можно ли в таком случае сказать, что это была ошибка?
       Теперь я понимаю, что сделал круг. Всё, что я хотел обрести и обрёл, я потерял, и вернулся на предназначенный мне путь, от которого уклонился. Да, я вернулся фактически к тому месту, откуда ушёл в сторону от своего предназначения, но я приобрёл необходимый опыт.
       Жизнь не прямая дорога. Да и не интересно двигаться по ровному шоссе; с бСльшим удовольствием петляешь по лесным тропинкам.
       Я выбрал более сложную, но более интересную дорогу.
      
       Страшная вещь память. Я помню всё. Всё до мелочей! И какой шёл снег, и который был час, и как я был одет, и какая музыка звучала...
       Вновь и вновь я прокручиваю видеоленту памяти, пытаясь понять, в чём была моя ошибка? Хочу ли я судьбы иной? И что было бы, если бы я от неё отказался? Наверное, я бы сожалел. А так ни о чём не жалею -- вот что главное!
       Я не хочу судьбы иной. Благодаря любви я стал другим. Я понял то, чего без переживания любви никогда понять бы не смог. Мне нужен был опыт, свой опыт любви и страдания. И я не боялся страдания, потому что хотел любить!
      
       Пугало лишь спокойное безразличие её сердца.
       Она не была очень умна, но ведь главное в женщине не это.
       Она вышла за меня в восемнадцать. Кажется, её увлекала необычная роль, нежели я сам. Но скоро и это ей надоело. Она была слишком молода и неопытна, чтобы быть женой.
       Замужество давало ей шанс вырваться из-под опеки матери.
       Она словно отбывала повинность, добросовестно исполняя обязанности жены, и часто напоминала сжатую пружину.
       Не было мира в душе её!
      
       Я не рассчитывал ей понравиться, мне было достаточно, что она не отвергала меня.
       Во мне жила надежда своей любовью и заботой разбудить в ней любовь.
       Но любовь моя так и не раскрыла её души, не вызвала ответного чувства.
       Я допускал даже, что скоро она почувствует ко мне отвращение.
       Я был на десять лет старше и понимал, что для неё я проходящий этап, и когда красота её расцветёт, она не устоит перед соблазном заключить более выгодный брак.
       Я знал, что она принесёт мне страдание, но не хотел отказываться от любви.
       Я желал земного человеческого счастья, я хотел семьи, и готов был отказаться от самого дорогого -- от свободы!
       Я действовал разумно, видя будущность свою как необходимое мне страдание, и саму семейную жизнь как жизненное испытание. От семейной жизни я ждал больше горя, чем радости, и не надеялся на долгое счастье.
      
       Хватит, сколько можно, пора забыть, выбросить из памяти. Зачем тебе это? -- Я пытаюсь в ней увидеть судьбу свою.
       Я никогда не сожалел, что выбирал сердцем, когда выбирал любовь.
       И если бы снова пришлось выбирать, я бы вновь выбрал судьбу свою, я бы выбрал любовь!
       Я ни от чего не хочу отказаться, ничего не хочу забыть, даже страдания своего, боли своей. Настоящей любви без страдания не бывает. Потому что любовь -- всегда самопожертвование!
       Я хотел самопожертвования, я хотел подвига. А любовь -- это подвиг души!
       Пускай страдание, пускай мЩка, но лучше всецветие боли, чем серая унылая жизнь, -- жизнь без любви!
       Девочка моя! Где ты? Почему не любишь меня? Вернись! Вернись время, когда мы были счастливы, когда я мог целовать твой кругленький животик, нежно удерживающий нарождающуюся жизнь. Почему вместо ласки пришла боль? отчего нежность превратилась в муку? зачем счастье стало страданием? Как мне вернуть то время? как стать прежним, чтобы и ты любящей была?
       Любовь моя, где ты? Почему не слышишь меня? Почему отвергаешь меня и не хочешь понять, помочь мне, почему не принимаешь мою любовь? Я так люблю тебя, твой белый животик, и мне хочется такой же, и я хочу помочь тебе выносить дитя. Пусти меня, открой мне! Почему ты отталкиваешь нежность мою? Я весь трепещу от любви к тебе, я весь растворяюсь в ласке к тебе. Загляни в глаза мои, и я стану твоим, окунись в мою нежность, растворись в моей ласке. Я весь горю, пылаю от любви к тебе! Утоли моё чувство, прими мою нежность!
       Проси всё что хочешь, я буду счастлив исполнить любую твою прихоть. Если позволишь, буду помогать тебе при родах, приму ребёнка, поцелую тебя уставшую, изнемогшую, облегчу твою боль. Только разреши. Разреши! Пожалуйста!
       Но нет! Ничего нет! Она проходит мимо, и навстречу моему взгляду посылает равнодушный ничего незамечающий взгляд, словно нет меня, словно я не существую. Но ведь это не так! Я люблю тебя! Слышишь ты, люблю! Где же твоя нежность? Где твои ласки? Ведь это и мой ребёнок. Мой! Так позволь мне любить его! Это всё, что я прошу у тебя, столь мало. Позволь мне быть нежным, позволь ласкать его, целовать, ещё неродившегося. Пусть он услышит меня, поймёт и полюбит, а потом узнает, вспомнит мою ласку, ответит моей нежностью. Ну почему, почему ты против? Разве я прошу чего-то неестественного? Я лишь хочу быть нежным, хочу любить, ласкать тебя и его в тебе, хочу любить своё дитя, и ту, что стала частью дитя моего.
       Разреши поцеловать эту связующую нить между ним и тобой, чтобы он ощутил мою ласку, чтобы до него дошла вся моя нежность, вся моя любовь.
       Нет, не могу больше, не могу! Больно! Больно!!
       Пусти меня, умоляю, пусти!
       Ну почему, почему ты отвергаешь меня? Разве кто-то любил тебя больше, чем я? Или, действительно, кто-то любит тебя лучше, чем я?
       А как же мой ребёнок? Ведь это мой ребёнок! Мой? Дай мне возможность любить его, ласкать его, быть нежным с ним, дарить ему подарки, вместе отдыхать, учить его. Ну почему, почему НЕТ?!
       Не могу больше, не могу! Я весь в тебе, я весь с тобой, хотя меня и нету рядом. Смогу любить тебя любой, ответь лишь мне доверья взглядом. Я не прошу уж ни о чём, и ни о чём уж не жалею. Но буду, буду...
       Где взять слова, чтобы выразить всю боль. Их нет, одни чувства, и прискорбное бессилие слов.
       Больно! Мучительно больно! Хочется подойти к ней, щекой прижаться к щеке, коснуться носа, поцеловать брови, лоб, ухо, шею... Но нет! Только холодный равнодушный взгляд, -- он преграждает мне дорогу к счастью. Неприступный взгляд и отталкивающая холодность, жёсткое неприятие любого моего чувства. Бесполезно! Бесполезно? Не могу поверить, не могу!
       Она такая красивая! Когда беременная, особенно! Хочется целовать её сухие слегка шершавые губы, шептать ласковые слова, чувствовать, как нежность наполняет меня, освободить её от лёгких одеяний, лечь рядом, коснуться, поцеловать, и гладить, нежно ласкать её восьмимесячный животик, гладкий и белый, чувствовать ножку, головку, как он, или она, ворочается, и успокаивать поцелуем, нежным поглаживанием, ласковым объятием драгоценного вместилища -- чуда из чудес живого мира, в котором когда-то был и я, и так сладко, так нежно, так хорошо быть рядом, чувствовать, как он откликается на мой поцелуй, как слышит мои ласковые слова, как реагирует на нежные поглаживания. Мой драгоценный плод, моя девочка...
       Я от тебя не отпущусь!
       Когда это было? И было ли? Или всё это мне снится?
       Никогда пережитое не вернётся, и только всё повторится вновь, и кто-то другой будет ласкать тебя, кто-то другой будет целовать неродившееся дитя, и всё повторится, и вновь счастье превратиться в муку, нежность станет болью, а на место ласки придёт страдание. Всё повторится. Чудовищно повториться! Вот только зачем? Неужели нельзя иначе? Неужели невозможно иначе? Ответь мне, Господи!
       Боже, верни, сделай всё, как было прежде. Я так хочу любить! Я не могу не любить! Ведь для того я и создан! Таким я и должен быть -- любить несмотря ни на что! Ты всё можешь. Так сделай, прошу! Верни мне её, дай мне возможность любить жену мою и дочь. Пожалуйста! Прошу Тебя! Умоляю! Нет, нет! Прости меня, неразумного. Я лишь наврежу себе своими прихотями. Да будет воля Твоя, а не моя. Потому как Ты благ, видишь всё наперёд, и знаешь, что мне действительно нужно, а что навредит. А потому смиряюсь, пусть будет, как будет, ибо Ты всё делаешь мне во благо.
       Я счастливый человек. У меня есть любимая работа и любимая жена. Когда я иду на работу -- я счастлив, когда возвращаюсь с работы -- тоже счастлив. Я счастливый человек!
       -- Папа, папа пришёл!
       -- Здравствуй, доченька.
       Беру дочку на руки, целую её, и сердце замирает от нежных ударов её сердечка, которое бьётся в унисон с моим.
       Жена лежит в кровати и с невозмутимым видом ест яблоко.
       -- Здравствуй, любимая.
       Жена не отвечает.
       И тут замечаю, что кровать разостлана на двоих.
       -- Кто это был? -- спрашиваю сквозь зубы, и кулаки непроизвольно сжимаются. -- Он?
       -- Да, он! -- отвечает жена, не взглянув на меня и продолжая жевать яблоко.
       -- Я же просил тебя не приводить его домой. Пожалуйста.
       -- А ему не нужно твоего разрешения. Ему достаточно того, что я этого хочу.
       Не хочу скандала, боюсь причинить ей боль, боюсь грубых слов, убивающих мою нежность, уничтожающих моё чувство.
       -- Пожалуйста, прошу, встречайся с ним в другом месте, не у нас дома, не в нашей кровати, -- умоляющим тоном говорю ей. -- Ведь я же люблю тебя!
       -- Он меня тоже любит.
       -- Но ведь у нас семья.
       -- Он моложе тебя и красивее, да и проку с него в постели больше.
       "Убей её. Убей!"
       -- Я прошу тебя. Ведь у нас ребёнок. Она же всё видит.
       Жена молчит.
       "Убей! Убей!" -- "Нет, не могу, не хочу! Ведь я люблю её!"
       -- А это что? -- замечаю под кроватью пустую бутылку из-под вина.
       Жена молчит.
       "Убей её. Убей! Бутылкой". -- "Нет, не могу, не могу!"
       -- Вы пили?
       Любимая не отвечает.
       "Нет, не могу больше! Нет сил терпеть!"
       Хватаю бутылку за горлышко и подхожу к жене. Лицо моё искажено ненавистью, с которой пытаюсь безуспешно справиться.
       Дочка хватает меня за руку.
       -- Папа, не надо, не надо, папочка!
       -- Прости, доченька. Не буду. Не буду больше.
       Подхожу к открытому окну и вышвыриваю бутылку.
       -- Я только хочу, чтобы у нас была дружная семья, чтобы мама меня и тебя любила, как люблю я.
       Дочь гладит меня по руке, пытаясь успокоить, и я постепенно успокаиваюсь.
       -- Давай поговорим спокойно, -- обращаюсь к жене. -- Если я действительно не подхожу тебе сексуально, то давай обратимся к врачу, найдём какие-то средства, купим препараты.
       -- А если я тебя не люблю?
       -- Но разве это мешает нам сохранить семью?
       -- Я ЕГО люблю! как ты не понимаешь?! Я не могу жить без него! Я хочу его каждый день, каждый час, каждую минуту! А ты мне противен. И я ничего не могу с собой поделать. Это сильнее меня. Ты хороший муж и отец, но я хочу ЕГО. Хочу, понимаешь?! Я сплю с тобой, а вижу его. Так больше продолжаться не может. Я пыталась, но безуспешно. Он владеет мной, и я подчинюсь ему как рабыня. А ты, ты... ты хороший человек, порядочный муж, но люблю я ЕГО! Что же мне поделать? Я не хочу разрушать нашей семьи, не хочу оставлять дочку без отца... Но и спать с тобой не могу. Ты мне противен. Нет, не противен. Просто я к тебе ничего не чувствую. Ничего! Понимаешь? А он, он во мне, каждую минуту, каждую секунду. Даже сейчас.
       -- Ладно, хватит, -- раздаётся из-за спины мужской голос.
       Оборачиваюсь, -- передо мной стоит он.
       -- Хватит, Наташа. Надо решить окончательно и бесповоротно. Если ты любишь меня, то живи со мной. А он пусть как хочет.
       -- Я не могу бросить ребёнка.
       -- Не можешь, значит, ребёнок будет жить с нами.
       "Убей! Убей!" -- "Нет, не могу, не хочу!" -- "Хочешь! Убей! Убей же!"
       -- Прошу вас, -- обращаюсь к нему. -- Оставьте нас, не разбивайте нашу семью. У вас будет своё счастье. Зачем же разрушать наше? Ведь на чужом несчастье счастья не построишь.
       -- Но я люблю её!
       -- Я тоже.
       -- Пусть тогда решает она.
       Жена молча лежит, не глядя на нас.
       -- Но послушайте, она ведь моя жена!
       -- И моя.
       -- Я его люблю, -- говорит жена.
       Мы оба смотрим на неё, пытаясь понять, кого же она любит.
       "Убей её! Убей! И его тоже! Всех убей! Топором. Он в кладовке. Убей!"
       Подхожу к ней совсем близко, пытаясь прочитать правду в её глазах.
       -- Она любит меня, -- он хватает меня за руку. -- Ты понял?!
       -- Ты обманула, предала меня!
       "Убей! Убей!" -- "Нет, не могу, не могу!" -- "Можешь!" -- "Не хочу!" -- "Хочешь! Убей! Убей!"
       Он размахивается. Удар. Пытаюсь увернуться. Удар снова.
       "Убей! Убей!"
       Удар в голову, в шею.
       Я защищаюсь, я не хочу убивать.
       "Она убила, она уничтожила меня! Лучше не знать единения, чем утратить его. Без неё меня нет, нет меня и нет счастья.
       Горит всё внутри, горит! И нечем потушить этот огонь.
       Убить её? Убить? Но если убью её, то я проиграл. А победит дьявол! И что ждёт меня тогда? Страшный суд -- безжалостный суд над самим собой.
       Больно, больно чувствовать, что тебя обманули, предали всё лучшее, что доверил -- свою любовь, всё самое сокровенное -- предали и растоптали.
       Как же мне любить тех, кто не хочет мой любви?
       Как хочется убить и её и его! Нестерпимо!
       Но я должен любить, любить врагов своих. Должен!
       Нет, не могу, не хочу!
       Топор. Где топор?
       Проснуться! Проснуться!! Проснуться!!!"
       Страх убить, ужас убийства выталкивает в действительность.
       "Наверное, развод благо, раз я хотел убить её и его.
       Что со мной? Где я? Неужели в прошлом, в безжалостном прошлом?
       Где ты, моя девочка -- любовь моя? Неужели и не было никогда, и это всё мне только снится? Как хочется, чтобы она поняла, оценила меня, полюбила. Что сделать для этого? Что?
       Звонит будильник. Она просыпается, быстро собирается, торопиться отвести дочку в детсад. Соседка предъявляет счёт за электричество и требует вернуть долг.
       -- У меня сейчас нет денег.
       -- Когда с мужем была, и деньги были, и сама была в порядке.
       -- Стерва!
       -- Сама стерва!
       Она звонит по телефону матери и просит забрать ребёнка на выходные. Мать отвечает, что занята.
       Она отводит ребёнка в детсад. Опаздывает на работу. Безуспешно пытается поймать такси.
       Вдруг возле неё останавливается роскошный автомобиль, и хозяин вежливо приглашает подвезти.
       Не раздумывая, она кокетливо садится в машину.
       С восхищением осматривает комфортабельный салон. Она удивлена. Хочет познакомиться и задаёт вопросы. Однако хозяин шикарного лимузина отвечает нехотя, и лишь, прощаясь, говорит, что такая красивая девушка заслуживает роскошной жизни.
       Небрежно она оставляет ему свой номер телефона.
       На работе она всё время думает о загадочном незнакомце, гадает, кто бы он мог быть, мечтает увидеть его снова.
       Но он не звонит.
       Наконец, случайно встречает его и не может скрыть радости. Про себя решает, что уж на этот раз она свой шанс не упустит.
       Он приглашает её в кафе, где они долго беседуют.
       Она называет себя вымышленным именем, рассказывает о себе: замужем не была, детей нет, мечтает встретить мужчину своей мечты.
       Он внимательно слушает её, скупо отвечая на её вопросы.
       Она рассказывает о своих мечтах, о желании посвятить свою жизнь настоящему мужчине.
       Он молчит.
       Она уже готова влюбиться в него. Он кажется ей идеалом. Не скрывая своей симпатии, она намекает ему об этом.
       Он отмалчивается. Она заинтригована.
       Чтобы продолжить знакомство, она приглашает его к себе домой якобы на свой день рождения. Он соглашается прийти.
       В ожидании гостя, она пытается скрыть следы пребывания ребёнка, которого на вечер отправила к бабушке.
       Наконец, он приходит. Преподносит большой букет белых роз. Она очарована и восхищена -- это её любимые цветы.
       Угощает его тортом, вскользь отмечая, что приготовила сама. Потом показывает свои фотографии.
       -- Кто это?
       -- Не помню, -- отвечает она, краснея.
       Но он знает -- это её муж. Он всё знает и про неё, и про него, и про ребёнка, и про то, как она бросила своего мужа.
       Она прилагает максимум усилий, чтобы соблазнить его, и он остаётся на ночь.
       В постели она вдруг ловит себя на мысли, что ей знакомы эти ласки, но не может вспомнить, кто именно так её ласкал, -- их было так много, этих мужчин.
       Утром он приглашает её к себе.
       Она вне себя от счастья!
       Его шикарной квартирой она очарована.
       Он угощает её деликатесами. При этом ни слова о себе, и никаких фотографий, хотя она и просит.
       В постели она вновь ловит себя на мысли, что эти ласки ей знакомы. Кто же? который? -- пытается вспомнить она.
       Несмотря на неоднократные просьбы рассказать о себе, ей так ничего и не удаётся узнать о нём.
       Он приглашает её поехать на природу. Она с радостью соглашается.
       Песчаные дюны, море, солнце. Она узнаёт это место. Он привёз её туда, где когда-то она гуляла с мужем.
       Она соблазняет его, и, овладев им, замечает, как кто-то наблюдает за их близостью. Это доставляет ей ещё большее наслаждение, -- она мечтала об этом!
       Он ласкает её, и вдруг она вспоминает, кто именно так её ласкал муж. Её муж!
       Она поражена этим совпадением!
       Наконец, она решается признаться в любви.
       Он тоже признаётся, что любит её.
       Она в восторге -- сбываются её мечты! -- а про себя думает, что теперь-то уж обязательно разведётся со своим негодяем-мужем.
       И вдруг как гром среди ясного неба, -- он признаётся, что женат.
       Она огорчена. Предлагает ему развестись.
       Он лишь уклончиво говорит, что любит её.
       Она твердо решает выйти за него замуж. Ведь он её "идеальный мужчина". Ей даже кажется, что она действительно его любит.
       На следующий день она идёт в суд и подаёт документы на развод.
       В день судебного заседания она неожиданно в коридоре суда встречает своего "идеального мужчину".
       -- Что ты тут делаешь?
       -- У меня процесс. А как ты оказалась здесь?
       -- Да так, зашла посмотреть, -- пытается солгать она, и краснеет.
       К её удивлению, они заходят в один и тот же зал заседания.
       И тут только до неё доходит, что её "идеальный мужчина" -- адвокат её мужа.
       В процессе судебного заседания вся её ложь обнаруживается. Аргументы, которые она приводит в качестве мотивов развода, опровергаются её "идеальным мужчиной", представляющим интересы её отсутствующего мужа.
       Она изумлена, что он знает мельчайшие подробности их жизни с мужем.
       Когда они выходят в коридор, она пытается оправдаться, плачет и убегает вся в слезах.
       Долгие дни она ждёт звонка, уже не надеясь, что он позвонит.
       Наконец не выдерживает и звонит сама. Договаривается о встрече в парке.
       При встрече плачет, пытается оправдаться, и опять лжёт, не предполагая, что он знает ВСЁ.
       -- Прости, -- умоляет она.
       -- Ты так ничего и не поняла?
       Она в недоумении смотрит на него.
       И тогда он произносит слова, от которых она бледнеет.
       -- Я -- это он!
       Что это было? Было? Нет, оно есть! Оно живёт в моей душе сейчас, сию минуту, всегда!
       Что же это? Рок? Судьба? Но что такое судьба?
       Любовь? Нет, это больше, чем любовь!
       Я увидел в ней страдание моё. И пошёл за ним.
       Сумасшествие моё!
       Проклятие моё!
       Предназначение? или приговор?
       Проснувшись, Дмитрий долго размышляет о сне и причинах постигшего его счастья.
       "Нет, дело не в разводе, а в моей любви. Развод с женой для меня нечто большее, чем неудачный брак. Это не семья моя распадается, не брак умирает, это любовь моя умирает!
       Всё ещё надеюсь, что она вернётся. Но зачем?
       Или почему?
       Чувствую, что всё идёт как должно. Жена подала на развод как раз в тот момент, когда я сам захотел этого".
       Собираясь в суд, он непрерывно думает о том, что скажет на предстоящем процессе.
       "Если спросить, зачем я сужусь с женой, то вряд ли смогу ответить; я просто не могу иначе. -- Ты хочешь сохранить квартиру. -- Если бы хотел, то не был бы безразличен к результату. Я уже ничего не хочу и ни к чему не стремлюсь. Мне просто интересно, что будет в конце концов. Непостижимый я человек! Я люблю её, и это правда. Но и не хочу лишаться квартиры, и это правда. Я сужусь с ней, чтобы не отпустить её, и это правда. -- Так что же тогда есть правда? --Постичь невозможно! Расчёт сочетается с непостижимым безразличием к расчёту. Она ждёт, что я поступлю порядочно, чтобы оставить меня в дураках. И мне остается либо поступить порядочно и остаться в дураках, либо выглядеть непорядочным, но отстоять свои интересы? -- А в чём твои интересы? -- Я не хочу потерять свою любовь! -- Чего же ты хочешь: сохранить квартиру или сохранить любовь? -- Если честно, я бы пожертвовал всем ради любви, если бы эта любовь была!"
       Когда Дмитрий подошёл к зданию суда, то увидел возле дверей манифестацию. Люди держали в руках плакаты: "Долг суда -- законное решение!", "Требуем справедливости!"
       Заинтригованный, он подошёл узнать, в чём дело.
       -- Ситуация известная: обошли все инстанции, а законности нет и в помине, -- удручённо сказал один из манифестантов. Другой агрессивно добавил:
       -- Семь лет не платят зарплату. А потом исчезают, и взятки гладки. Что делать, если честно заработанное годами не отдают? Вот и приходится воровать, чтобы хоть как-то вернуть заработанное. Знаю, что нехорошо. А что делать, если законы несовершенны? Необходимость заставляет! Жить-то надо! Если государство меня обмануло, то почему я не могу обмануть государство?
       -- Жить надо по закону, -- решился заметить Дмитрий.
       -- Жить-то можно, вот только выжить нельзя! Если бы мы исполняли все их законы, то давно бы уже подохли. Только и спасает, что на себя надеемся, а не на глупость правителей.
       -- Закон суров, но это закон.
       -- Власть намеренно устанавливает такие законы, чтобы мы все были нарушителями, и нами можно было управлять под страхом наказания. У нас господствует не сила права, а право силы!
       -- Но ведь понятие права проистекает от правды, право это справедливость! -- сказал Дмитрий.
       -- В жизни вообще нет справедливости! -- воскликнула женщина с плакатом. -- Каждый хочет по справедливости, только представления о справедливости у всех разные.
       -- А может, наши представления о справедливости вообще не соответствуют действительности? -- заметил Дмитрий.
       -- Не надо быть наивным, -- сказал пожилой мужчина. -- Справедливости добиться невозможно. Ни по суду, ни по совести -- ничего не получишь. Всё зло от наших противоестественных законов.
       -- Но ведь законы нужны, они необходимы как механизмы выживания.
       -- Законы для слабых и циников, сильному законы не нужны, -- заметил пожилой мужчина. -- Безнадёжное дело пытаться примирить людей друг с другом при посредничестве государства. Правда отдельного человека не умещается во всеобщий закон. Закон призывает руководствоваться разумом, а мы привыкли жить по совести, как подсказывает сердце. Нужно стараться решать проблемы мирно, полюбовно. Люди обращаются в суд от безвыходности. А суд -- это своего рода театр.
       -- Но ведь суд обязан разобраться по справедливости, должен выяснить истину!
       -- Они судят не по справедливости, а как считают необходимым. Правосудие -- это право судьи. И поступает судья не как должно, а как нужно.
       -- Но ведь нужно судить по закону.
       -- Как можно судить по закону, если в законе говорится, что судья должен судить по совести!
       Когда Дмитрий вошёл в здание суда, то столкнулся с женщиной в чёрном костюме.
       -- Привет, Крестовский. Что ты здесь делаешь?
       Дмитрий узнал свою бывшую сокурсницу по юридическому факультету.
       -- Развожусь. А ты?
       -- Я здесь работаю судьей по уголовным дела.
       -- Молодец. Я бы не смог.
       -- Почему?
       -- Людей жалко.
       -- Мне вначале тоже было жалко, а потом, ничего, привыкла. Однажды было у меня хорошее настроение, думала, не буду брать грех на душу, так четверых отпустила из-под стражи, а они даже спасибо не сказали. После этого я перестала отпускать; пусть уж досидят и выходят из тюрьмы. А оправдательных приговоров я не выношу, особенно когда человек уже отсидел под арестом. Хочешь не хочешь, а срок даёшь, иначе исков не оберёшься о возмещении морального вреда, -- щебетала сокурсница. -- Вчера гуляли до утра, так я выспаться не смогла, даже приговор написать не успела. Иногда приходится в день по два приговора писать. Пишу дома заранее, хотя это и нарушение. Тяжело, а что поделаешь. -- Сокурсница умилённо вздохнула. -- Кстати, на эту тему есть любопытный анекдот: идёт заседание, секретарь пишет протокол, подсудимый произносит последнее слово, а судья, не слушая его, что-то пишет. "А чего вы меня не слушаете?" -- вдруг спрашивает подсудимый. -- "Я приговор пишу", -- отвечает судья. -- "Как же так?! Ведь я ещё не сказал своё последнее слово!" -- "Не волнуйтесь, я не ваш пишу, -- отвечает судья. -- Ваш я уже написала".
       Сокурсница засмеялась.
       -- А вообще-то я стараюсь к людям относится по-человечески. Придерживаюсь заповеди: "Не судите, да не судимы будете". Но это в душе. А на деле стараюсь действовать строго в рамках закона, хотя это бывает очень трудно, особенно когда закон несправедлив.
       -- И что ты делаешь в этой ситуации?
       -- Стараюсь быть гуманнее, хотя, можно по-разному -- закон позволяет.
       -- Значит, справедлива поговорка: "Закон -- что дышло..."?
       -- На всех не угодишь, -- вздохнула сокурсница. -- Ну а ты кем работаешь?
       -- Хотел быть адвокатом, -- ответил Дмитрий.
       -- А я адвокатом не смогла бы работать, унижения бы не вытерпела. Быть зависимой от чьего-то настроения, угадывать с какой ноги судья встала, просить, ходатайствовать... Нет, это не по мне. Да и роль неблагодарная. Кто на этих адвокатов смотрит? Отрабатывают пускай хлеб свой и не мешают.
       -- А несправедливые приговоры приходилось выносить?
       -- Иногда необходимость заставляет. Ну, ты понимаешь: зачем сажать мать троих детей, если ребятишек придётся сдавать в детдом?! Вот тут и возникает конфликт между правом и целесообразностью. В ряде случаев необходимость сильнее закона. Невозможно формальным установлением единым для всех, я имею ввиду закон, разрешить неповторимые жизненные ситуации. Вот недавно слушалось дело об экстремистской организации. Если строго по Кодексу, то привлечь не за что -- пробел в законодательстве! Но запретить надо было.
       -- А как же закон?
       -- Тут политика, -- многозначительно произнесла судья. -- Закон законом, а необходимость иногда требует...
       -- Но разве закон не есть выражение необходимости?
       -- Да, наверное. Только что мы, ты посмотри, какое безобразие наверху творится! Даже в прокуратуре не всегда не следуют букве закона. Чего же хотите от нас? Невозможно иметь собственное основанное на законе мнение. Это чревато последствиями. Мы все зависимы. По одному из уголовных дел на меня даже было оказано давление. Представитель прокуратуры пришёл и говорит, что необходимо обязательно вынести обвинительный приговор; и если я вынесу обвинительный приговор, со мной всё будет хорошо, "барашка поедем на природу кушать", а если приговор будет оправдательный, у меня возникнут проблемы. Связей вышестоящих у меня нет. В результате судебного разбирательства был вынесен оправдательный приговор, и неприятности стали сыпаться как из рога изобилия. Даже мысли не допускается, что судья может сам вынести оправдательный приговор. Имеется даже негласное указание вышестоящих органов -- запрет на вынесение оправдательных приговоров.
       -- Если и суд поступает несправедливо, и в прокуратуре беззаконие, что же остаётся гражданину?
       -- В этой ситуации мы все равны. Не может быть справедливого закона для всех!
       -- Но стоит ли один ошибочный приговор ста справедливых?
       -- Когда я живу одна с ребёнком, приходится думать больше о том, как работу сохранить. Тут уж не до справедливости.
       -- А что такое справедливость?
       Сокурсница задумалась.
       -- Не знаю, -- после недолгого размышления отмахнулась она. -- Мы поступаем формально по закону, а каждый хочет, чтобы закон был непременно на его стороне. Слушалось у меня недавно дело об изнасиловании. Абсолютно ясно, что преступник виновен, а доказательств нет, свидетели все запуганы. Что делать? Пришлось отпускать. И как только я зачитала оправдательный приговор, мать потерпевшей выхватила пистолет и выстрелила в подсудимого, а потом всё кричала "по справедливости!"
       -- Значит, в ряде случаев закон бессилен?
       -- Да, нынешний закон несовершенен. Но бывало и такое: расстреляли человека, а потом выяснилось, что он не виновен, преступление не он совершил.
       -- Но если закон несправедлив, то закон ли это?
       -- Мало ли у нас неработающих законов, -- каждый третий не выполняется! К тому же, как сказал наш генеральный прокурор, понятие законность и справедливость не всегда совпадают.
       -- А разве это закон, если он не выполняется?
       -- Пусть лучше плохой закон, чем никакого.
       -- А по мне, пусть не будет никакого, чем плохой.
       -- Лучше, конечно, по совести... Но потому и нужны законы, что люди совесть потеряли.
       -- Законы надо не выдумывать, а открывать! Как в физике.
       -- Здесь жалобы принимают? -- вмешалась в разговор весьма странного вида женщина.
       -- А что вы хотите?
       Женщина не ответила.
       -- Откуда вы? -- переспросила у неё судья.
       -- Из департамента, из департамента, из департамента! -- нервно прокричала посетительница. -- Хочу жалобу подать на всех вас! Жалобу! Незаконные вы творите дела, незаконные!
       -- Чего же вы хотите? -- раздражённо спросила судья.
       -- В метро карлики и гномы утром заполонили, -- заверещала женщина. -- Что они там делают -- карлики и гномы? Что делают?
       -- Сумасшедшая. Надо машину вызвать, а то ещё натворит что-нибудь, -- сказала сокурсница, обращаясь к Дмитрию. -- После работы в суде можно смело идти работать в сумасшедший дом. -- Сокурсница горько усмехнулась. -- Ну ладно, мне пора на заседание.
       Дмитрий присел на скамейку и стал ждать.
       Вдруг двери зала заседания отворились, и оттуда стали выходить люди.
       -- Это не суд, а произвол! -- кричал один из покидающих зал. -- О справедливости даже речи нет! Осудили невиновного, тогда как отвечать должны вышестоящие начальники, отдавшие незаконный приказ. Нашли стрелочника. А он лишь выполнял отданное ими распоряжение, для него обязательное.
       -- Где суд, там и неправда.
       -- Везде обман, сверху донизу! -- говорил с отчаянием пожилой мужчина. -- Никому верить нельзя! Ложь, одна ложь кругом!
       -- А вы смотрите на вещи проще.
       -- Вы не понимаете, просто не чувствуете всего трагизма лжи; это вопрос жизни и смерти!
       -- Ложь тоже правда жизни. Люди, даже когда говорят правду, лгут.
       -- Удивительная у нас страна, -- сказал кто-то из сидящих рядом с Дмитрием. -- Писаные законы здесь не действуют.
       -- Это потому что законы противоестественные. При всём желании их невозможно выполнить, поскольку несправедливые они. Как может минимальная зарплата быть ниже прожиточного минимума? Мы все преступники только потому, что нынешние законы выполнить просто невозможно!
       -- Да, об обществе лучше всего говорят его законы! -- сказал Дмитрий.
       -- Если у нас такие законы, то правители сами не знают, что в стране происходит. Я сколько ни ходила по кабинетам, писала везде, и президенту, а толку никакого, -- слезливо произнесла старушка. -- Никакой правды в суде не доищешься, только нервы измотаешь. Вот смотрю телесериал, так и там и здесь -- везде у всех одно и то же, никто не хочет бедным помочь.
       -- А судьи кто? -- с возмущением произнесла седовласая женщина. -- Я одно время работала народным заседателем и уж насмотрелась, какие махинации творят. Судью, с которым мы работали, посадили за то, что он за взятку незаконным образом оформил развод. И никто бы об этом никогда не узнал, если бы давший взятку случайно не погорел на другом преступлении.
       -- А у меня судья уже дважды выносила незаконное решение, только потому, что законное было бы в пользу отца, то есть в мою пользу, -- сказал мужчина лет тридцати. -- Я дважды добивался отмены решения в кассационной инстанции; теперь вот в третий раз будут рассматривать. Такое впечатление, словно женщины-судьи просто не хотят решать в пользу отца! Я судье говорю: не дайте распасться нашей семье, защитите мои права на ребёнка, всё что прошу -- поступите по закону.
       -- Правосудие это право судьи, а закон, как известно, что дышло, -- заметил пожилой мужчина. -- Лучше всё решать мирно. Но люди очень самолюбивые существа, и потому даже предложенный выгодный обеим сторонам мир они вначале отвергают. Поэтому важно достучаться до совести или хотя бы до здравого смысла, избегая при этом насилия, чтобы человек сам согласился, чтобы это не было болезненно для его самолюбия.
       -- Человек поступает не по совести, а как ему выгодно. Поэтому обращаться к совести лучше, проявляя силу.
       -- Жена договорилась до того, что сказала, будто дочь не мой ребёнок, -- пожаловался несчастный отец.
       -- Мало ли что скажет бывшая жена, -- попытался его успокоить пожилой мужчина. -- Даже если ты по закону прав, у женщины своя правда, правда материнства, и она выше твоей справедливости.
       -- Не вы ребёнка родили, значит, он не ваш! -- резко заметила женщина средних лет.
       -- А если вашего ребёнка похитят, и будут вас шантажировать, требуя денег, как вы поступите?
       -- Ничего, нового рожЩ!
       -- Женщина всегда права, -- со злостью сказал сидящий рядом мужчина. -- Спорить с ней бесполезно, легче убить!
       -- Женщина существо слабое, потому закон её и защищает, -- заявила белокурая красавица.
       -- Государство защищает не интересы женщины, а прежде всего свои интересы! Всё дело в том, что женщина производит государству новых граждан.
       -- Неужели вы не понимаете, что дочь никогда не оставят жить с отцом, если есть нормальная мать, -- обратилась к несчастному отцу женщина средних лет.
       -- Понимаю, -- ответил тот. -- Но даже если проиграю, то хочу биться до конца, проиграть честно.
       -- Вы прямо Дон-Кихот! Надеетесь победить, воюя с целой системой?
       -- Я знаю, что победить невозможно, но и отказаться от борьбы не могу, поскольку тогда и пенять будет не на кого, раз сам такой. А так хотя бы совесть чиста.
       -- Вы правильно говорите, -- вмешался седовласый мужчина. -- Надо бороться, надо! Ведь как только не стыдно несправедливость творить! И это судьи! Ведь знают, что зло творят, и тем не менее делают! А всё потому, что не верят в посмертный суд, не верят, что за всё придёт расплата после смерти. А если бы верили, больше бы думали о чистой совести, нежели о деньгах. Я три раза в тюрьме сидел, и всё по вине судей. И каждый раз добивался оправдательного приговора. Причём не я один такой. Мы даже общество организовали, и кассу взаимопомощи, чтобы сообща помогать тем, кто не в силах заплатить за адвоката. А то ведь произвол творится!
       -- Что же делать?
       -- Жить надо по закону Божьему. Только Бог рассудить по справедливости может. У него другой суд, потому что другой закон.
       -- Если бы все люди выполняли десять заповедей, тогда бы и законы были не нужны.
       -- Так нужно их заставить выполнять!
       -- Тот, кто верит в посмертный суд, того заставлять не надо, а кто не верит, того убедить невозможно.
       -- От хорошего мужа жена не уйдёт, -- ухмыльнулась белокурая красавица.
       -- Я прощаю ей всё, только бы она вернулась, -- сказал несчастный отец.
       -- Вот вы прощаете её, а она... Если баба пошла гулять, то семерым даст, -- заметила пожилая женщина. -- У моей знакомой муж настоящее золото: ни пьёт, ни курит. А она ему изменяет. Уходила, приходила, а он всё ей прощает.
       -- Я люблю тебя, люблю! -- раздался отчаянный мужской крик. -- Понимаешь ли ты это?
       Все оглянулись на крик.
       -- Правильно, молодец мужчина, что развод не даёт, -- сказала женщина средних лет. -- А то у меня соседка с мужем разошлась и водит любовников, и всё это на глазах ребёнка. А муж в это время вынужден спать рядом на полу в своей же квартире.
       -- И почему хорошие мужики женятся на стервах?
       -- Это мазохисты! Им нравится мучиться, они даже просят об этом, находят в страданиях смысл жизни.
       -- Любовь к женщине -- роковое испытание для мужчины! -- заключил несчастный отец.
       -- Да не расстраивайся ты так, -- сказал седовласый мужчина. -- Разведись и забудь.
       -- Жена понятие не юридическое!
       -- Лучше послушай, какой анекдот я прочитал. Муж раньше срока возвращается из командировки и застаёт жену в постели с каким-то типом. "Кто это?" -- спрашивает изумлённый муж. "И в самом деле, -- обращается жена к лежащему под боком мужику, -- вас как зовут?"
       Из зала судебных заседаний вышла женщина с заплаканными глазами.
       -- Трахаются с кем попало, а потом разбирайся, кто её муж, а кто отец ребёнка, -- донёсся голос из распахнутой двери. -- Рожают детей, а потому мучаются, и детей мучают.
       -- Я читал, провели исследование, -- сказал несчастный отец, -- и оказалось, что одиннадцать процентов отцов наивно полагают, будто воспитывают собственных детей, тогда как ребёнок на самом деле от другого мужчины. Жена согрешила и просто не считает случайную связь изменой.
       Увидев свою жену, Дмитрий вздрогнул. Она шла под руку с каким-то мужчиной. Но это был не вчерашний красавчик; этот, судя по виду, был чистый жлоб.
       Дмитрий вынул приготовленный букет и направился к супруге.
       -- Здравствуй, дорогая.
       -- Я не твоя, и не дорогая.
       -- Ты всегда будешь для меня дорогой, любимой и единственной.
       -- Да пошёл ты!
       -- Поздравляю тебя с десятилетием нашей первой встречи, -- сказал Дмитрий, старательно улыбаясь и протягивая цветы, точно такие, какие подарил в день свадьбы; при этом он постарался показать обручальное кольцо на своей руке.
       -- Да пошёл ты! -- выругалась жена, и, схватив протянутый букет, бросила его на пол.
       "Как перебороть ненависть? Любовью? Мстить любовью?"
       -- Ты всё-таки моя жена.
       -- К счастью, бывшая.
       -- Может быть, ты нас познакомишь? -- Дмитрий протянул жлобу для рукопожатия руку.
       -- Это мой жених.
       Они пожали друг другу руки.
       -- Не нравится мне это, не нравится... -- Жена демонстративно прильнула к жлобу.
       -- А как же тот, другой? -- спросил Дмитрий у жены.
       -- Не твоё дело!
       "Наверное, и этого она хочет использовать. Что ж, пусть выбирает между любовником и дочерью, между любовью и квартирой. Женщины всегда выбирают, как им удобнее. А может, она пытается вызвать во мне ревность?"
       -- Почему вы не хотите дать развод жене? -- обратился "жених" к Дмитрию.
       -- Потому что я её люблю!
       -- Я тоже её люблю!
       -- Не вы один такой, -- улыбнулся Дмитрий. -- Предлагаю решить дело миром: вы отдаёте мне дочь, а я даю развод.
       -- Это неприемлемо.
       -- Надо выбрать: или любить, или иметь. -- И обратившись к жене, Дмитрий попросил: -- Я бы хотел поговорить с тобой наедине.
       Когда они остались одни, жена спросила:
       -- Зачем тебе всё это надо?
       -- Я хочу знать правду.
       -- Какую?
       -- Любила ты меня или нет?
       -- Не помню.
       -- А я тебя до сих пор люблю.
       -- Понимаешь, Дима...
       Она впервые назвала его так, впервые за пять лет раздельного существования, и произнесла это настолько трогательно и просто, что он удивился.
       -- Я хочу узнать других, чтобы убедиться, что ты самый лучший.
       Эти слова прозвучали как призыв.
       -- Хорошо. Я только хочу видеть свою дочь. Разве ты не испытывала потребности в отце и не помнишь этого чувства одиночества, когда тебя никто не любит?
       -- У меня маленькая зарплата, а ты не платишь алименты.
       -- Алименты я плачу, а твоя маленькая зарплата, по всей видимости, не единственный источник существования.
       -- Что ты предлагаешь?
       Она спросила так, словно ждала приглашения.
       -- Предлагаю, чтобы дочь юридически числилась у меня. А жить она будет, где захочет.
       -- Ты говоришь бессмыслицу.
       -- Просто ты не видишь в этом смысл.
       -- Нет, я на это согласится не могу. Может быть, я и отдала бы дочь тебе, да только что родственники скажут... К тому же, я не собираюсь отказываться от причитающейся дочери жилплощади.
       -- Так ты квартиру хочешь получить? Такова истинная суть твоих притязаний?
       -- Ты козёл! -- огрызнулась жена.
       -- Я люблю тебя!
       -- Ты подлец и подонок! Я проклинаю тот день, когда ты меня встретил! Отстань от меня!
       -- Ответь только: ты меня любила?
       -- Нет!
       -- Даже когда выходила замуж?
       -- В жизни бывают разные ситуации.
       -- Как ты, наверное, страдала, ведь тебе приходилось все годы нашей совместной жизни лгать и притворяться, будто любишь меня. И когда была угроза выкидыша, ты тоже притворялась? и когда дочь родилась, тоже?
       -- Я всегда говорила правду.
       -- Значит, когда мы были вместе, ты любила меня?
       -- Нет, никогда! Я всегда врала тебе!
       -- Не расстраивайся так, -- попытался успокоить жену Дмитрий.
       -- Мне надо было расстраиваться десять лет назад, когда я вышла за тебя замуж. Мне просто неприятно, оттого что все видят, какой у меня бывший муж.
       -- Неужели я хуже твоих любовников?
       -- Они трахаются лучше!
       "И это правда?"
       -- К тому же у тебя член маленький, -- добавила жена, усмехнувшись.
       -- Разве я тебя когда-нибудь оставлял неудовлетворённой?
       -- Как только окончательно разведусь с тобой, приду домой и напьюсь! -- прокричала жена.
       -- Давай мирно решим наши проблемы, -- улыбнулся Дмитрий.
       -- Пошёл на хуй!
       Сидящая рядом женщина, не выдержала:
       -- Это патологическая любовь! -- сказала она с осуждением. -- Позор так вести себя, молодой человек!
       -- Непонимание хуже позора!
       -- Хоть бы ты пропал, хоть бы кто-нибудь убил тебя! -- в истерике прокричала жена.
       -- А вы ему клофелинчику на ночь накапайте, и нет проблем.
       Дмитрий взглянул на жену и заметил в её глазах слёзы.
       "Неужели происходит то, о чём я мечтал когда-то: она раскаивается и хочет вернуться? Неужели моя любовь даёт результат?"
       -- Он прав, -- неожиданно сказал сидящий рядом мужчина. -- Не надо разводиться.
       -- Зачем тебе это всё надо? -- спросила жена, вытирая слёзы.
       -- Хочу одержать победное поражение, -- ответил Дмитрий. -- Пойми, это не юридический процесс, а моральный поединок.
       Наконец их пригласили в зал судебных заседаний.
       "Зачем тебе этот суд? -- Я хочу правды!"
       Пока судья выполняла процессуальные формальности, Дмитрий смотрел на жену и не переставая думал о том, зачем ему всё это надо.
       "Кажется, я сам не знаю, чего хочу. Выгоды и корысти никакой. Это действие без надежды на успех. Знаю, что проиграю, интересно лишь как именно. И судья, и заседатели, и секретарь -- все женщины, так что рассчитывать на беспристрастность судебного разбирательства глупо. Но сдаваться без боя я не собираюсь!"
       Дмитрий не мог определённо сказать, что двигало им, поскольку казалось, хочет он одного, а поступает совсем иначе. Как, наверное, и все, он не хотел оказаться в дураках и лишиться выгоды, но не меньше, а может быть, и более, он желал избавиться от выгоды. Ему бы никто не поверил, если бы он сказал, что хочет очистить сердце и сохранить душу в чистоте. Он защищал свою любовь, защищал себя, своё прошлое, настоящее и будущее.
       -- Мы не живём с ним уже более пяти лет, -- заявила жена суду. -- Помощи он мне не оказывает. К тому же, у меня есть мужчина, с которым я бы хотела создать новую семью.
       -- Я не вижу оснований для развода, -- заявил, в свою очередь, Дмитрий. -- Я ни пью, ни курю, ни разу не ударил жену, ни разу ей не изменил. Когда мы жили вместе, она ни дня не работала, каждое лето мы отдыхали на море. Когда я стал инвалидом, то первое, что сделала моя жена -- отказала мне во встречах с дочерью, потребовав денег за возможность видеться с ней. А поскольку я оказался практически без средств к существованию, она подала алименты на мою ещё не оформленную нищенскую инвалидскую пенсию. Представляете, каково слушать откровения дочери, которая в слезах мне говорит: "дура мама, дура, что бросила тебя". А уж сколько так называемых "пап" было у моей дочери -- не сосчитать! Дошло до того, что супруга убедила дочь в том, что я не её отец. Но если это действительно так, то пусть жена признает это официально, прямо сейчас, на суде. Или пусть согласиться на генетическую экспертизу. Я понимаю, шансы мои невелики, но я хочу сделать всё от меня зависящее, чтобы дочь, когда вырастет, не бросила мне упрёк: "папа, почему ты меня бросил?" Всё что я прошу, это вынести справедливое решение и защитить право моего ребёнка воспитываться в семье, а также иметь, или хотя бы видеть, своего отца.
       Судья слушала с выражением полного равнодушия на лице. Дмитрий видел, что его слова ей абсолютно безразличны и про себя она уже всё решила.
       -- Как же вы хотите сохранить семью, если у вас нет элементарных атрибутов семьи? -- с раздражением спросила судья.
       -- Главное, что связывает людей, это любовь, а не ведение общего хозяйства.
       -- Но вы ведь не живёте с женой, даже не спите вместе!
       -- Постель не главное. Главное, я люблю свою жену и дочь!
       -- Может быть легче не создавать себе препятствий, а найти другую молодую женщину и нарожать с ней новых детей?
       Дмитрий горько усмехнулся.
       -- Ничего-то вы в мужской любви не понимаете! Для мужчины любовь это не выбор той или иной женщины, это потребность в вере и поиск Бога!
       Судья не нашлась, что сказать, хотя по её виду можно было заключить, что ответ её не удовлетворил.
       -- Может быть, вы ещё помиритесь в процессе судебного разбирательства? -- спросила она.
       -- Никогда! Я не хочу жить с этим человеком, не хочу! -- Жена заплакала. -- Я ненавижу тебя, ненавижу!
       -- За что? За то, что я люблю тебя?
       Судья обратилась к Дмитрию:
       -- Вы должны смириться с тем, что жена вас не любит, и сделать решительный шаг, чтобы начать новую жизнь.
       -- Но я люблю её!
       -- Что же это за любовь такая?
       -- Духовная! Христианская!
       Дмитрий удивлялся своим словам, словно всё происходило помимо его воли, хотя и с его участием.
       Судья в недоумении пожала плечами.
       -- Я не понимаю вашего поведения. Это просто сутяжничество! Вы поступаете плохо, не по-мужски.
       Суд удалился для вынесения решения.
       "Скорее всего, судья вынесет несправедливое решение, хотя и законное. Она не поняла моих мотивов, потому что в других она видит лишь то, как поступает сама".
       После долгого ожидания, судья, наконец, вышла в зал, держа в руках лист бумаги. Руки у неё дрожали.
       -- Поскольку истица желает создать новую семью, суд счёл необходимым удовлетворить её требование о предоставлении развода. Вопрос же, с кем будет проживать ребёнок, суд оставляет открытым и предоставляет возможность решить спорящим сторонам в отдельном производстве.
       -- Но ведь это незаконно! -- воскликнул Дмитрий. -- В законе прямо указано, что при вынесении решения о разводе, суд обязан решить вопрос, с кем из родителей будет проживать ребёнок!
       Жена, обрадованная, обращаясь к судье, спросила:
       -- Всё, я свободна?
       -- Да, заседание окончено.
       -- Нет, несвободна! -- воскликнул Дмитрий. -- Я обжалую данное незаконное решение.
       Когда они покинули зал заседания, жена подошла к Дмитрию и сказала:
       -- Я хочу выйти замуж и уехать из этой страны. Всё уже решено. Мешаешь только ты. У меня будет другая фамилия, другой муж, другая жизнь. Я уже выучила язык, я совершенно изменилась, и даже не подозревала, что способна на такое.
       -- От себя не сбежишь.
       -- Я готова заплатить тебе за моральный ущерб.
       -- Хочешь откупиться?
       -- Ладно. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Наймём килера. Нет человека -- нет проблемы.
       -- Благодарю тебя за то, что жила со мной, и за то, что бросила меня. Но я всё равно люблю тебя!
       Жена плюнула Дмитрию в лицо и с размаха ударила кулаком в ухо.
       "Вот тебе и Кроткая! Жаль её! Ей всё равно, как она выглядит перед судьями, мне -- нет".
       Схватив сумку, жена выбежала из зала. Дмитрий догнал её в коридоре.
       -- Наташа, послушай, я люблю тебя!
       -- Сволочь! Пошёл вон, сумасшедший!
       Он преградил ей дорогу, заглянул в глаза и увидёл слёзы.
       "Я спрашивал себя, зачем сужусь, и не находил ответа. А может быть, для того, чтобы она заплакала, поняла, раскаялась, сожалела?"
       -- Я всё равно люблю тебя несмотря ни на что!
       Она с размаху ударила его кулаком по лицу.
       -- Ну, давай, давай подерёмся! -- с решимостью отчаявшегося воскликнул Дмитрий. Он уже видел, как они, сцепившись, валяются по полу. Он хотел умереть вместе с ней. Может быть, потому что любил?
       В глазах её промелькнул испуг.
       "Месть справедлива? Да. Но вряд ли необходима".
       -- Ну что, всё закончилось? -- спросил подошедший "жених".
       -- Не могу вас обрадовать, -- ответил Дмитрий и протянул ему руку. -- Но рад был познакомиться.
       -- Пойдём, пойдём скорее, -- сказала жена, беря под руку "жениха", и Дмитрий почувствовал, как дрожит её голос.
       "Быть может, она начинает понимать, что любила только меня, и счастлива была только со мной? Хотя сейчас эти предположения уже скорее выражение любопытства, чем надежды. А хотел бы я, чтобы она вернулась и мы снова жили вместе?"
       Он заглянул себе в душу и неожиданно обнаружил, что ещё живо чувство, причём не из прошлого, а настоящее!
       "Мне жаль её! Но я её уже не хочу! Чувствую, что должен быть один. Никому не могу принадлежать, поскольку всецело принадлежу Ему!"
       Чтобы узнать, когда он сможет подать кассационную жалобу, Дмитрий возвратился в суд. Его душило негодование в связи с незаконным решением суда и творящимся произволом.
       -- Вы знаете, что ваше решение незаконно, -- сказал он, обращаясь к судье.
       Судья покраснела.
       -- Не горячитесь, -- сказала она дрогнувшим голосом. -- Я же понимаю ситуацию, и поверьте, учитывала и ваши интересы. Ведь при таком решении вы сохраняете все права на ребёнка.
       -- Но ведь по закону...
       -- Да, формально по закону вы имеете равные права на ребёнка. Но целесообразнее оставить дочь с матерью.
       "Зачем тебе это? Зачем преследовать судью? -- Я хочу понять, почему она поступила несправедливо и что такое справедливость".
       -- Так вы законом руководствуетесь или целесообразностью?
       -- Если вас не устраивает, можете обжаловать решение в установленном порядке, -- нервно проговорила судья. -- Только учтите, наш горсуд решает по настроению. Несколько раз уже было: я звонила, советовалась, обещали утвердить моё решение, а потом отменяли. На деле под меня копают, назначили служебное расследование, добиваются, чтобы я подала в отставку.
       Дмитрий удивился такому откровению.
       -- Судите тогда по совести.
       -- Не всегда по совести получается. У меня тоже дети, я тоже живу одна.
       И судья поспешно вышла из зала.
       -- А как же справедливость? -- крикнул ей вдогонку Дмитрий.
       -- Что вы скандалы устраиваете, -- угрожающе сказала секретарь. -- Я сейчас вызову охрану.
       -- Вызывайте, -- равнодушно ответил Дмитрий.
       -- Вы эгоист и любите только себя, -- сказала с упрёком секретарь, и при этом как-то странно посмотрела на Дмитрия. -- Чего вы добиваетесь?
       -- Если я скажу, что хочу быть чист перед будущим, вы не поверите.
       -- Неужели вы надеетесь, что девочку оставят с отцом, а не с матерью?
       -- Я хочу, чтобы суд поступил по закону. Как можно творить беззаконие, да ещё от имени государства?!
       -- Вы же сами всё понимаете.
       -- Если и в суде нет справедливости, где же тогда её искать?
       -- Вы что, борец за справедливость?
       -- Да, наверное. Но что есть справедливость? Поверьте, это вопрос не праздный. Возможно, на нём всё мироздание держится. Вот вы верите, что существует Высшая Справедливость?
       -- Во всём должна быть мера.
       -- А в чём суть этой меры? что оценивает наши поступки? что лежит на другой чаше весов Фемиды?
       -- Чего вы добиваетесь?
       -- Истины!
       -- Ничего вы не добьётесь!
       -- Но ведь есть закон...
       -- Вы что с Луны прилетели? Снимите розовые очки. В жизни всё по-другому.
       -- Тогда научите, какими законами управляется жизнь, если писаные не работают?
       -- Никакими. Нет совершенного закона.
       -- Значит, каждый может делать то, что хочет?
       -- Нет. Но то, что вы говорите, это всё философия. А в жизни всё иначе. В суде побеждает не тот, на чьей стороне правда, а у кого адвокат ловчее. Люди как грабили и убивали, так и будут грабить и убивать, и никакая философия здесь не поможет.
       Секретарь внимательно посмотрела на Дмитрия. В её глазах он прочитал тоску одиночества.
       Вошёл охранник и попросил Дмитрия выйти.
       -- Но мне надо...
       Охранник грубо схватил Дмитрия за рукав и вытолкнул из помещения.
       Сжав зубы, Дмитрий с нескрываемой ненавистью смотрел на охранника, изо всех сил пытаясь сдержаться, чтобы не ударить его; он уже ничего не боялся, и даже хотел умереть.
       -- Чего уставился? -- зло ухмыльнулся охранник.
       -- Если хочешь дожить до пенсии, -- сжав кулаки, прошипел Дмитрий, -- не делай другому того, чего себе не желаешь.
       -- Да пошёл ты!
       Внезапно сердце пронзила боль.
       "Я сам себя убиваю. Ненавистью. Не могу, не хочу жить в мире, где царит ложь и беззаконие! Не могу, не хочу жертвовать совестью ради брюха! Легче умереть, чем жить во лжи и поступать против истины! Но неужели это я один такой -- человек, которому принципы дороже жизни? Большинству это не понятно и не нужно. Все мысли у них заняты одним: как заработать побольше. Они не верят и не хотят верить. Им ничего от жизни не нужно, кроме денег и наслаждений. А мне плевать на деньги, хотя и нет ни гроша в кармане. Мне важно понять, как мы живём, по каким законам? И если нет справедливости, то как держится мир? как устроено мироздание?!
       Откуда во мне эта тяга к справедливости? Потребность в ней -- острая, безотчётная, неутолимая -- разъедает душу. Требует, требует душа справедливости! Но если нет справедливости, как тогда жить? Творить справедливость самому, как я это понимаю и чувствую?
       Решение судьи не только незаконно, но главное -- несправедливо! Почему она творит произвол? Произвол? То есть, она действует произвольно? Но тогда надо признать, что в её действиях нет никакой логики и никакого смысла, что всё случайно, всё бессмысленно... Соглашаясь с этим, я расписываюсь в неспособности постичь закономерность происходящего. Нет, судья выносит решение не произвольно. Всякое действие целесообразно, даже если эта цель не видна. Всё имеет причину. Но какую? Чем руководствовалась судья, когда выносила незаконное решение? Своим представлением о справедливости? Или так, как считала нужным, необходимым? Но тогда в чём она видит необходимость? Вынести решение, которое бы устроило всех? Она хочет избежать кассационных неприятностей и поступает как ей выгодно. Но разве в удобстве и выгоде состоит принцип целесообразности?
       Что испытывает судья, когда выносит несправедливое решение от лица государства? чем оправдывает себя? Несовершенством закона? Что это -- цинизм? Нет, тут должно быть какое-то обоснование, какая-то идея, оправдывающая творимое беззаконие.
       Понимает ли судья, какую берёт на себя ответственность? А может, её просто подкупили, дали взятку? Похоже, она не думает о последствиях! Она же ни во что не верит! И творит, что хочет. Что хочет? Нет, то, что считает необходимым. Значит, торжествует сила, и все призывы к любви, состраданию ничего не стоят, они иллюзия? Или же есть в этом какой-то смысл? Чувствую, что есть!
       А может, так и нужно? Может быть, я должен радоваться, а не огорчаться? Возможно, так необходимо? Но в чём суть этой необходимости? Есть ли в этом решении благо для меня? Есть, безусловно, есть!"
       Он вдруг почувствовал себя глупым ребёнком, который настойчиво добивается того, что ему не нужно.
       "Все сомнения и разочарования от неспособности постичь Благо!
       За всё в жизни надо платить! И это справедливо. Как бы я не печалился об отсутствии семьи и детей, знаю, что это плата за свободу. Получая одно, приходиться жертвовать другим. Такова участь всех философов, мыслителей, странников: непонимание, отвержение, казнь или смерть в одиночестве".
       Неожиданно Дмитрий словно увидел себя со стороны -- старого, больного, одинокого -- и ему стало страшно.
       "Вот он -- глупый, никому не нужный, дряхлый, разочарованный в жизни одинокий идеалист, которого никто не любит, который навсегда останется один и будет есть свои макароны, если таковые найдутся".
       Сожаление о будущем, которого у него нет, придавило к земле. Отчаяние проникло в душу, оттеснив на какое-то время веру, и Дмитрий ощутил весь ужас бездны, в которой ничего нет, одна пустота.
       "Надеющийся, верящий, а в результате своей глупости оставшийся один. И ничего уже не будет, ничего. Один на один с пустотой, разочарованием, отрезвлением. И никаких надежд, никакой веры, а только смертельная тоска от пустоты одиночества и ясное понимание собственной глупости. Нет ничего! НИЧЕГО нет! И всё, на что я надеялся, во что верил -- самообман!
       Самое страшное это потерять веру! надежду! И любовь!
       Куда же теперь идти? За чем? Не вижу смысла!"
       Дмитрий стоял, не зная, куда ему теперь идти и зачем. Мимо шли люди, проносились автомашины, где-то играла музыка. Погружённый в себя, он не замечал происходящего вокруг, и очнулся, только когда рядом кто-то прокричал:
       -- Банду властителей под суд!
       "Что это?"
       -- Эй, вы, стоящие на обочине, идёмте с нами, -- кричал в громкоговоритель мужчина. -- Кто не с нами, тот против нас. Или вас купили? Вы трупы, раз не хотите постоять за себя. Ну и ладно. Мы вас с собой не возьмём. Эй, женщина в красном, вы под какие знамёна хотите встать? Вставайте под наши. Мы поднимем страну с колен!
       Толпа обволокла Дмитрия, и он оказался в самом центре демонстрации. Знамёна разных цветов смешались.
       -- Долой правителей-грабителей!
       -- Убей в себе государство!
       Словно из другого мира, Дмитрий смотрел на происходящее. Лозунги на транспарантах удивляли: "Долой начальников!" "Родина -- всё, остальное -- ничто!" "Всякая власть -- зло!"
       Толпа подхватила и понесла. Дмитрий не сопротивлялся, -- почему-то приятно было чувствовать себя частью чего-то единого.
       Река демонстрантов вылилась на площадь. Там уже шёл митинг. Стоящий на трибуне оратор задиристо кричал в микрофон:
       -- Народ нищает, голодает и вымирает. Хватит сидеть, сложа руки, и ждать чуда. Надо действовать, и ещё раз действовать. То, куда нас тянет правительство, это дорога вникуда. Наша цель -- гуманный общественный строй, в котором не будет места таким позорным явлениям, как преступность, безработица, бездомность, голод и нищета.
       Раздались аплодисменты.
       К микрофону подошла женщина.
       -- Я всю жизнь проработала, и заработала те деньги, которые мне теперь не платят. Раньше мне хватало пенсии, да ещё покупала подарки внучкам. А сейчас не знаю, как прожить. Пенсия нищенская, и ту месяцами задерживают. Сегодня хорошо живётся только ворам, бандитам и мошенникам. Мы ответственно заявляем, что терпение обобранного и униженного народа не беспредельно. За нами остаётся право защитить себя и свои семьи всеми доступными средствами. Пусть скорее грянет буря! Я жажду бури! Да здравствует справедливость!
       Свист и аплодисменты смешались.
       -- Мы уже и просили, и требовали, -- призывно басил с трибуны новый выступающий. -- Нам уже обещали, и нас много раз обманывали. Мы предъявили властям ультиматум. Но слова простых людей для них пустой звук. Они понимают только язык силы. Мы должны действовать силой организации, а не просить и не ждать снисхождения. Мы в господа не рвёмся, но и в холуи не пойдём! Мы должны заставить себя уважать, стать могучей, гордой, борющейся силой! Долой просительство и пресмыкательство! Да здравствуют смелость и борьба!
       -- Долой! -- раздались крики из толпы.
       -- У нас вся власть в руках кучки грязных банкиров и коррумпированных чиновников, -- вещал уже следующий оратор. -- Для них главное деньги, деньги и только деньги, причём любой ценой. Поэтому печальные события ждут нас впереди. Если только большинство граждан не почувствует, что из-за предателей их жизнь находится под серьёзной угрозой, и что спастись они смогут, если научатся за правильными словами распознавать предателей.
       -- Долой продажных предателей! -- прокричал кто-то из толпы.
       -- Изменников Родины к ответу!
       -- Власть предаёт нас на каждом шагу, -- заметил стоящий рядом с Дмитрием пожилой мужчина.
       -- Так всегда было.
       На трибуну поднялся молодой человек.
       -- Мы, молодые, видим: главная причина всех бед -- частная собственность, когда ничтожной кучке ворья -- всё, а народу -- ничего, хоть подыхай с голода. Не хочу сказать, что я такой уж умный, но понимаю: надо всё наворованное сделать вновь народным достоянием. Хватит вкалывать бесплатно на людоедов! Надо скинуть это ярмо со своей шеи! Мы объявляем о создании новой партии, ставящей своей целью не борьбу за власть, а устранение всякой власти вообще. В нашей партии не будет вождей и лидеров. Лишь Коллективный Разум народа имеет право решать все вопросы своей жизни. Кто готов, присоединяйтесь!
       Среди митингующих сновали люди с пачками газет и листовок.
       -- Читайте учредительный манифест партии "Северная звезда"!
       -- "Народная правда"! Читайте "Народную правду"!
       К микрофону подошла пожилая женщина.
       -- Меня Бог обидел счастьем, вместо радости всю жизнь одни слёзы и нищета. Состою на учёте по безработице, а пособие вдвое меньше платы за квартиру. Пособия не хватает растянуть на месяц, только на хлебушек. О сахаре, масле и речи быть не может. Теперь я понимаю, как голодали родители, потому что хожу по помойкам, собираю всё, что можно собрать. А ведь мне всего сорок семь лет.
       Неожиданно она заплакала.
       -- Терпеливый у нас народ, -- сказал Дмитрий. -- Людям деньги не платят, а они живут. И терпят. Вот что удивительно! Позорно терпеливый народ! И почему мы так быстро привыкаем к плохому?
       -- Только это и спасает.
       -- Дали бы оружие, расстрелял бы эту власть, -- злобно сказал стоящий рядом старик. -- В нашем доме отопительная система пришла в негодность, не работает канализация, вода течёт грязная, непригодная для употребления в пищу. А платить за такую квартиру приходится много, хотя пенсия очень маленькая. Мне уже семьдесят два года, войну прошёл, а теперь, вот, боюсь помереть от голода. Не дай Бог никому дожить до такой старости, как мы смертники, у нас одна шкура да кости остались. Вот до чего довели стариков! И как же правителям не стыдно?!
       -- А у них органа такого нет -- совести, -- вмешалась в разговор женщина. -- Вот нам зарплату не дают уже два года. А у меня трое девчонок, двое в школу ходят, младшая болеет часто, по больницам скитаемся. Их надо одеть, накормить, а наш директор считает, что если раз в год дал мешок сахара, да килограмм сливочного масла, то дети будут не только сыты, но и одеты... Случится простой аппендицит -- умру! -- не на что будет доехать до больницы. Что же это за время такое? Разве это жизнь? И надеяться не на что!
       -- Надеяться всегда надо!
       -- А у вас было когда-нибудь такое, что дома есть нечего, даже хлеба нет?! -- женщина заплакала. -- Мы даже не в состоянии платить за квартиру. Скоро нас могут выселить за неуплату. Будем на старости лет бомжами, умирая от голода и холода. А власть заботится только о себе. Скажите, зачем нужна такая власть?
       -- У нас не власть для народа, а народ для власти.
       -- Они и законы принимают, какие правителям выгодны, а не людям.
       Стоящая рядом старушка недовольно пробурчала:
       -- Вот мне уже семьдесят четыре, а я всё работаю. С четырнадцати лет работаю. Трудового стажа у меня шестьдесят лет. А для пенсии положено всего двадцать. Только пенсия всё равно маленькая. Прибавили крохи, так цены тут же выросли. За квартиру две трети приходится отдать, а оставшихся денег хватает только на хлеб и воду. Вот и вынуждена гардеробщицей работать.
       -- Они нам платят ровно столько, чтобы мы не умерли с голода и не бунтовали.
       -- Власть таким образом двух зайцев убивает: и деньги на пенсиях экономит, и дешёвую рабсилу имеет.
       -- Мы-то своё отжили, теперь вам мучиться, -- вздохнула старушка.
       Митинг закончился. Дмитрий уже начал думать о том, куда пойти, как вдруг повстречал знакомого по съёмкам в кино "аристократа".
       -- И что вы думаете по этому поводу? -- обратился тот к Дмитрию.
       -- Нынешняя ситуация развела людей: одних в поисках денег, других в поисках смысла. Потому и нет конца страданиям, оттого что не знаем, чего хотим. Ведь не ради сытых желудков здесь собрались. Цели в жизни нет, вот и маемся.
       -- Вы заблуждаетесь, -- мягко возразил "аристократ". -- Людей волнует прежде всего кусок хлеба насущного. Вот я -- работаю научным сотрудником. Нам зарплату уже полгода не платят. Так вынужден в свободное время собирать пустые бутылки, сдавать их, чтобы купить пачку сигарет или конфет внучке. Подали в суд. Суд разобрался и постановил выплатить зарплату. А начальники нам отвечают -- денег нет. И при этом сами за границей отдыхают.
       -- Воровское время!
       -- Людям зарплату не платят, а неучтённые деньги в коробках из-под ксерокса выносят из дома правительства. И никто не виноват. Хотя, в наше уголовно-ненаказуемое время... -- Собеседник тяжело вздохнул. -- Раньше хоть идея была. А теперь свели всё к пузу. Променяли духовность на доллары. ... Нет, раньше мы были чище, наивнее, добрее, верили в идеалы, пусть даже они были ложные.
       -- Что же хорошего в ложных идеалах?
       -- Все идеалы недостижимы, и в этом смысле ложные. Что можно сказать против того, когда от каждого по способностям, каждому по потребностям? Это рай! Но он невозможен.
       -- Почему?
       -- Дело в том, что потребности людей не всегда благие.
       -- Нужно не переделывать людей, а приноравливаться к ним; не заставлять ходить по асфальтированным дорожкам, а асфальтировать там, где люди ходят.
       -- Так-то оно так, но...
       -- К тому же, мне кажется, благополучие страны определяется не по количеству богатых, а по количеству счастливых.
       -- Да, наверное, -- согласился "аристократ". -- Кстати, не желаете поучаствовать в массовке? На киностудии приглашали сняться в митинге одного политического деятеля. Платят наличными. Надо только кричать что-нибудь в его поддержку и аплодировать.
       -- А что это за мероприятие?
       -- Так ведь в воскресенье выборы нашего любимого президента!
       Когда они проходили мимо разорённого мемориала, Дмитрий увидел, как возле вечного огня греются бездомные, тут же распивали пиво подростки, рядом кто-то мочился. "Жертвы ваши не напрасны, подвиг ваш бессмертен, память о вас вечна", прочитал он выбитые на камне слова.
       -- Интересно, что бы сказали те, памятники кому низвергнуты с пьедестала? Думали ли они о такой участи? И ради чего они жили? ради чего умирали? Ведь не для того, чтобы заслужить бронзовый монумент? Невольно задумываешься: в чём же истинный смысл жизни?
       -- Великие мёртвые имеют большую силу в мире живых. Читал я недавно одну историческую книгу о событиях четырехсотлетней давности. Так некоторые фразы можно без изменения вставлять в выпуски новостей. История повторяется.
       -- Но почему?
       -- Потому что мы не меняемся.
       -- Такое впечатление, что под разными именами, а иногда и под теми же самыми разыгрывается один и тот же спектакль.
       Когда они подошли к месту, где снималась массовка, митинг был в полном разгаре. На импровизированной сцене стоял человек и, размахивая руками, бросал в толпу резкие фразы:
       -- Я клянусь, что честен перед вами, что у меня есть только один замысел -- спасти мою нацию, спасти мой народ!
       -- Ещё один спаситель? -- усмехнулся Дмитрий.
       -- Не могу смотреть, как гибнет мой народ, как люди моей нации готовы встать на колени, -- продолжал кричать с трибуны оратор. -- Мы оскорблены и унижены, нас шельмуют, нас чернят в любом месте. Хватит этого маразма! Начнём по-другому!
       -- Типичный депутан! -- заметил кто-то.
       -- Я один из вас, я такой же, как вы. Я многого не обещаю. Но чётко обещаю обеспечить три вещи. Всем оставшимся без квартир -- жилье! Второе -- работу для всех! Третье --покончить с преступностью! Обещают все, но только я называю конкретные меры. Для меня интересы страны выше партийных и, тем более, личных. Мы должны, наконец, понять: надо жить ради своих национальных интересов. Поэтому голосуйте только за того, кто готов вас защищать. Мы поднимем страну с колен!
       -- Когда зарплата будет? -- прокричали из толпы.
       -- Вопрос о вашей зарплате ставить бесполезно. Как и о вашей пенсии, и о вашей квартире. Из положения выход один: научиться правильно голосовать, чтобы вас на мякине вновь не провели.
       -- Кто страну накормит?
       -- Я никого кормить не собираюсь. Вы будете помирать, потому что голосуете за своих душителей. В мире идёт борьба не за рынок и не за права человека. За территорию! Как и тысячи лет назад племя идёт на племя: "У вас лучше вода -- мы вас уничтожим и будем пить вашу воду". Нас хотят убрать и захватить нашу территорию. А вы идёте как стадо баранов... По телевидению вам внушают комплекс неполноценности и ждут недождутся, когда вы помрёте от переживаний, а молодежь махнёт на всё рукой и ухватится за наркотики. И тогда конец нации!
       -- Когда деньги начнут платить?
       -- Вы спрашиваете, почему вам не платят деньги? Специально! Меньше получаете -- быстрее умираете. Издеваются! Деньги-то есть. Цель одна: жестокая скрытая война против вас. Война, в которой вы можете победить только с президентом-патриотом, у которого достанет политической воли вас защищать. Пять лет назад я говорил: не проголосуете за меня, будет гражданская война, беженцы, безработица, голод, воровство, национальное унижение. Всё это вы получили. Сейчас снова предупреждаю: не проголосуете за меня, и уже через полгода будет значительно хуже. Не поверите сейчас -- вспомните через четыре года, если не раньше. Если, конечно, останетесь живы.
       -- Люди, не верьте ему! -- прокричал кто-то в толпе.
       -- Вы устали от лжи? -- продолжал оратор. -- Я вас не обману! Это другие кандидаты врут вам без стыда и совести. Только я один говорю вам правду. Поэтому голосуйте за меня. Я за наших, я за бедных! Зачем мне врать? Я мог бы давно уехать из страны. Но я не могу не попытаться предупредить, а лучше спасти тысячи соотечественников, на которых уже вижу печать смерти, смерти от их собственного легкомыслия. Сейчас мы выбираем того, кто будет нами править. Стране нужен сильный президент, решительный, мужественный. Я готов договориться со всеми, на любую коалицию, даже без меня. Я -- новая сила!
       -- Ура, -- недружно закричали вокруг. -- Ура новому президенту!
       -- Вы ему верите? -- спросил Дмитрий у "аристократа".
       -- Я уже никому и ничему не верю. Никто правды не скажет, каждый врёт по-своему!
       -- Кто же будет нами править?
       -- Тут недалеко ещё один кандидат выступает. Пойдём, послушаем?
       -- У меня такое чувство, будто мы мчимся в автомобиле, а за рулем сидит человек, не умеющий водить и не знающий дорожных знаков.
       Когда они подошли, то увидели на сцене роскошно одетого господина, держащего на руках ребёнка.
       -- Мне не нужно поднимать народ с колен, -- вальяжно говорил оратор. -- Пусть он себе ползает, но с толстыми карманами. У меня сейчас две проблемы: не прибавить в весе и спокойно спать. Всё остальное мне доступно. Да, я миллионер, но я хочу, чтобы и вы были миллионерами. Вот мы привезли в детский дом фрукты, игрушки, чтобы снять угрызения совести. Я нужен вам! Я сделаю всех богатыми! Всем сделаю достойную жизнь! Мы силы добра. И мы боремся за власть!
       -- Они за власть борются, а не за наши интересы. Понятно?
       -- Их послушать, они все за народ, а на деле всяк о себе думает.
       -- Вот бастуют люди, -- продолжал оратор, -- требуют прибавки. Я не понимаю. Если есть нечего, чего сидеть и ждать прибавки. Взяли бы корзины, да пошли в лес, насобирали грибов, ягод... А не хочешь жить хорошо -- живи как хочешь!
       В толпе засмеялись.
       -- Вчера ещё он был ничем, а сегодня олигарх. Наворовал, а теперь хочет власти, ротожопа!
       -- Уж лучше выбирать богатых, им хотя бы ничего не надо. А бедные только и мечтают, как наворовать.
       -- Выбирать надо тех, кто не мечтает о власти.
       -- А ради чего они во власть-то лезут, как не обогатиться? Деньги ищут власти, а власть -- денег! Я работаю охранником, так насмотрелся на эту мразь. Все они одна братва, хотят только одного -- нажиться!
       -- Все они думают о кабинетах, а не о народе! Сволочи! -- в гневе проговорила старушка. -- Им бы только в креслах сидеть. И воровать. Гадины! А на нас им наплевать. Жрут и врут! Как в поликлинику к врачу обратишься, ответ один: у вас старческое. А они только пёрнут, так уж консилиум собирают.
       -- У нас не демократия, а деньгократия! Какая может быть власть народа, когда народ нищ, а деньги и власть принадлежат кучке богатеев?
       -- Вот скажите: чьи проблемы решают люди, пришедшие во власть: свои, своего окружения или народные? Естественно, прежде всего свои. Эта так называемая элита и есть главная угроза государству!
       -- За всем стоят деньги.
       -- Нет, глубже надо смотреть, глубже. Деньги лишь средство, а управляет человеком нечто большее. Вот только что?
       -- Везде мафия!
       -- Ну и что? Пусть она будет.
       -- Так ведь это незаконно!
       -- Вот мы такие: пусть голожопые будем ходить, но чтоб непременно законники.
       -- Вы Родину свою не любите!
       -- Чего вы мне Родину тычете! Вы мне справедливость дайте! А несправедливая Родина мне не нужна!
       -- Ну и сиди голодный со своей справедливостью. Уж лучше несправедливый порядок, чем бесконечные перевороты во имя так называемой справедливости. Все люди в мире живут нормально, только мы как идиоты -- голодные, но честные. А когда жрать захочешь, не до совести.
       -- Разве вам сытость дороже совести?
       -- Мы хотим справедливости или экономического процветания? Если справедливости, то навсегда останемся бедными!
       -- У меня приятель живёт припеваючи, потому что ворует. А я не могу. Мне голодная свобода дороже сытого порядка. Правители хотят сытостью купить единомыслие, как вы не понимаете!
       -- Весь вопрос, к чему мы стремимся, чего в итоге мы хотим? Богатства? Справедливости? Счастья? Если счастья, то для счастья не нужен экономический рост, -- оно здесь и сейчас!
       -- Надо отменить институт наследования! Тогда люди будут думать не о накоплении земных благ, а о вечном -- о чём и должны думать! А накопленное имущество должно поступать в общественные фонды. Это будет справедливо, поскольку все рождаются равными, и у каждого должны быть равные стартовые возможности; каждый должен иметь то, что сам заработал.
       -- С вашими взглядами нужно идти на другой митинг. Слышите, где оркестр играет?
       Дмитрий решил последовать совету, и пошёл на звуки музыки. Уже издали он услышал рык, доносящийся из громкоговорителя.
       -- Власть, похоже, уже добилась независимости от своего народа. Они не хотят навести порядок. Им выгоден бардак. Людей преследует ощущение бессилия перед власть имущими. Кучкой политиканов принимаются решения о развале государства, о начале войны, вводятся законы, разрушающие жизнь людей. А народ безмолвствует. Стране нужен новый президент, который опирается прямо на народ. Дайте мне силу вашей поддержки! Я прекращу хаос в государстве! Я покончу с войнами внутри страны и на её границах! Я уничтожу преступный беспредел! Мы восстановим нашу Державу! Мой лозунг: правда и порядок!
       -- Ты за кого голосовать будешь? -- спросил Дмитрий у стоящего рядом подвыпившего мужика.
       -- А за этого.
       -- Почему?
       -- Потому что он расстреляет кого надо и порядок наведёт.
       -- Так ведь и нас могут расстрелять.
       -- А наплевать. Надоело всё хуже горькой редки! Всё надоело! И с женой я разошёлся... Я, понимаешь, работал, деньги таскал домой, еду всякую, а она возьми да приведи домой мужика. Ну, я конечно рассердился. Пошёл, купил водки, напился. Возвращаюсь, а она с ним сосётся. А сын, значит, рядом. Вот паскуда! Тогда и я себе бабу нашёл...
       -- Нет никакой демократии! -- сказал стоящий рядом мужчина. -- Видимость одна. Я тоже был либералом и демократом, пока не услышал из уст нашего главного либерала признания, что цена реформ -- десять процентов населения! После этого я стал консерватором.
       -- Что же тогда, диктатура? Нормальный человек из двух зол всегда выбирает меньшее.
       -- Нормальный вообще не выбирает зло. Свобода не в наличии выбора. Огромное большинство не хочет ни того, ни другого кандидата. Нельзя ставить человека перед выбором неприемлемого.
       -- Плохая власть лучше, чем никакая. Разве не надоел беспорядок? Уж лучше диктатура, чем гражданская война!
       -- Порядок должен быть справедливым!
       -- Все надоели! Ни за кого не буду голосовать! Это выборы без выбора! За одного не хочу, за другого не могу! Я против всех!
       -- Вон там, за углом ещё один обещатель за себя агитирует.
       Дмитрий свернул за угол и услышал, как интеллигентный с виду господин с трибуны убеждал толпу в своих неоспоримых достоинствах.
       -- Когда я принимал решение "пойти в политику", я должен был раз и навсегда решить, что отказываюсь от многих обычных человеческих чувств. Например, от страха или от стремления к сытой, уютной и комфортной жизни. Потому что заниматься политикой и бояться, или зависеть от кошелька -- невозможно. Я навсегда отказался от страха и покоя. В конце концов, должен кто-то принять на себя ответственность и попросить у людей права изменить ситуацию, в которую своими безумными, бездумными, беспомощными действиями загнала страну власть.
       -- Но где гарантия, что новая власть будет лучше старой? -- спросил кто-то из толпы.
       -- Нынешняя власть не просто плохая, она опасна. Плохую власть можно поправить, слабую -- поддержать, нерешительную -- воодушевить. Но опасную можно и нужно отстранить.
       -- Разве эти ребята сдадут власть? -- раздался тот же голос.
       -- У нас нет другого выхода, кроме как добиваться передачи власти через выборы. Нельзя быть равнодушными, иначе завтра наша безумная, зарвавшаяся власть пойдёт по этой дороге ещё дальше, и в кровавую мясорубку бросят миллионы жизней. Власть распоряжается всем, ни за что и не перед кем не отвечая.
       -- Вы-то сами чего хотите? -- прокричали из толпы.
       -- Я выбираю свободу!
       Публика зашумела.
       -- Ему хорошо выбирать свободу, когда деньги есть. А нищему она на что?
       -- Все они обещают свободу. А это что такое, никто не знает.
       -- Сегодняшний выбор -- это выбор между ужасным концом и ужасом без конца, -- продолжал оратор. -- Для начала надо, чтобы из правительства были удалены все воры. Это я обещаю. В стране не будет войны. У нас не будет массовой безработицы. Через два года цены перестанут расти. Зарплата и пенсии, пособия и стипендии будут платить всегда в срок и в полном объёме. В магазинах будет всё, что угодно, как сейчас, но по доступным ценам. И это будет. Будет! Если вы выберете меня!
       -- У всех у них любимое словечко -- "будет"; будет, потому что должно быть, потому что иначе не может быть... Совсем уж заврались. Всё обещают. Можно подумать, у меня головы нет.
       -- Правда -- рискованное дело!
       -- Каждый человек лжив, любая партия обманет. Каждый врёт по-своему. А потому надо одного послушать, другого, и самому искать, где правда.
       -- Но невозможно же вычислить правду из лжи!
       -- Ни черта не поймёшь!
       -- А нечего и понимать, всё равно обманут.
       -- Обмануть народ невозможно. Народ умнее своих правителей.
       -- Демократия насквозь лжива.
       -- А тоталитаризм? -- весь построен на лжи!
       -- Это не ложь. Это утопия! Там хотя бы устремления хорошие. Раньше люди о морали рассуждали, а теперь о морали даже говорить неприлично.
       -- Какая мораль, о чём вы?! Кому нужна нынче мораль? Мы и без морали проживём.
       -- Мораль необходима, она способствует выживанию людей.
       -- Нет в природе морали, и жалости, нет! И нам она не нужна! А что касается лжи, то в природе она повсюду. Ложь естественна. Без лжи нет ни дипломатии, ни политики.
       -- Наплевать мне на политику. Мне надо думать, чем ребёнка накормить.
       -- Но кто-то же должен править?!
       -- Нынешний-то надоел. Пора сменить пластинку.
       -- А я за этого буду голосовать. Он с виду честный.
       -- Покажите мне честного политика, и я докажу, что он дурак!
       -- У них одна цель -- пробраться к власти. Пусть семь дней, но только б поцарствовать!
       -- Надо бороться за приход во власть честных порядочных людей.
       -- А что делать, если они сами туда не идут?
       -- Политикам невозможно верить. Они всегда готовы переменить свою позицию. Перед выборами принимают популистские законы, а после выборов сразу отменяют в связи с невозможностью исполнения.
       -- Если бы не выборы, зарплату бы так и не выдали. А после выборов опять о нас забудут.
       -- Скорей бы уж всё это кончилось.
       -- Выборная кампания как месячные, -- сказала одна женщина. -- Тяжело, но надо перетерпеть.
       -- Пусть хуже будет, лишь бы что-то менялось. Этих уже испытали, пусть другие побудут.
       -- Выборы есть, а выбора нет. Придётся голосовать за нынешнего. Всё равно результаты подтасуют. Анекдот слышал? Председатель избирательной комиссии звонит президенту и говорит: "С какой новости начать, с плохой или с хорошей? -- С плохой. -- За вашего противника проголосовало шестьдесят процентов избирателей. -- Какая же тогда хорошая новость? -- За вас проголосовало семьдесят процентов!"
       -- Выборы это спектакль, политические игры.
       -- Нет, выборы это война, война за власть.
       -- Давайте изберём нового. Пусть чувствуют, что мы тоже что-то значим, чтоб не засиживались.
       -- Вон ещё один дерьмократ за себя агитирует. В честной борьбе ему не победить, так он предупреждает: борьба будет нечестной.
       -- С нами будет лучше! -- обещал с импровизированной сцены кандидат в слуги народа. -- С нами жизнь выправится! Наша партия -- партия честных людей, не умеющих предавать своих товарищей. Считаю невозможным, чтобы политик лгал, чтобы дела расходились со словами.
       -- Он что, дурак?
       К группе людей, где стоял и Дмитрий, подошёл телерепортёр и обратился с вопросом:
       -- За кого вы будете голосовать на выборах?
       -- Не пойду я на выборы. Мне картошку сажать нужно.
       -- Чего вообще ходить-то; они и без нас себя выберут.
       -- А у нас в доме трубы прорвало. Так в домоуправлении сказали, что если весь дом на выборы не придёт, трубы не отремонтируют.
       -- Мы будем выбирать, кого-то выберем, но станет президентом тот, кто власти угоден. Потому что действуют не демократические механизмы, а бюрократические. От нас мало что зависит.
       -- Пешки мы, пешки. Куда нас задвинут, там и будем.
       -- А кого из кандидатов вы предпочитаете? -- спросил репортёр.
       -- Я ни за кого! Я против всех! Чтобы власть знала, скольких ей не удаётся одурачить.
       -- Однако надо же выбрать власть? -- удивился репортёр.
       -- Сколько ни выбирай, всё равно проиграешь. Демократия как казино: можешь не играть, но если взялся, в итоге всё равно выигрывают хозяева. Народ всегда в проигрыше.
       -- Народ победить нельзя, с ним нужно договориться!
       -- Да бросьте вы, опять страну изнасилуют! Нам говорят, у вас есть свобода выбирать. А какая может быть свобода, когда результат предопределён. Выходит, нет никакой свободы!
       -- У правителей своя жизнь, у народа своя. Народ безмолвствует, потому что понимает больше, чем хотелось бы правителям.
       -- Главная причина это упадок нравов, и прежде всего безнравственное поведение правителей. Нынешние власти прекрасно понимают: стоит им только лишиться кресел, и придётся отвечать за все совершенные против народа преступления. Потому их единственная цель -- удержаться у власти любой ценой.
       -- Дело не в правителях, -- вмешался в беседу подошедший мужчина, -- а в вере в то, что власть от Бога. Ибо всё от Бога: и радости, и страдания, и надобно терпеть, ибо это судьба такая, и предопределено то, и чему быть, того не миновать. Это и есть подлинная вера, когда принимаешь всё, а не ждёшь только хорошего. Ибо Бог даёт всё необходимое. А потому надо возложить все заботы на Господа.
       -- Ишь какую пропаганду ведёт! -- возмутилась женщина с агитационными листовками в руках. -- Вы скажите мне национальность этих апостолов. Сами-то, небось, тоже...? А?
       -- Если бы я знал, что Бог благоволит какой-то национальности, то я бы постарался стать таким. Мне никто из этих кандидатов не нужен. Мне нужен только Иисус Христос!
       -- Так он на небе!
       -- Он везде! Отдайте себя в руки Господа. Бог может с вами всё что угодно сделать. Никто кроме Бога вам не поможет. Если вы искренне в Него будете верить, от всего сердца, вы увидите результат!
       -- Вы скажите, какая ваша национальность? Тогда мы сразу и поймём, почему вы так говорите.
       -- Я вообще никакой национальности. Я учёный. А работать в науке и не говорить правды... -- без этого жизнь становится бессмысленной. Беда наша в том, что мы всё время что-то придумываем. Теперь вот новое государство хотим строить. А должно быть царство Божие! Надо вам к Богу прийти. А на земле вы рая никогда не построите.
       -- Мы-то построили, а вы разрушили! -- заверещала агитирующая. -- Бога-то вы предали, и правит вами сатана!
       -- Земля наша богата. Только порядка в ней нет!
       -- Это порядок у нас такой. А если бы всё было правильно, было бы не интересно. Страна у нас такая. У нас всё ненормально!
       -- Не народ, а навоз! -- посасывая из бутылки пиво, зло пробурчал мужчина интеллигентного вида. -- Ни на что не способны! Их насилуют, а они молчат! Дерьмо, натуральное дерьмо!
       -- Это ты кого дерьмом назвал? -- возмутился мужик, по виду рабочий. -- Это ты народ дерьмом назвал, то есть меня? А ты-то сам кто, не народ?
       Он схватил "интеллигента" за пиджак и прижал к стене.
       Какой-то парень протянул Дмитрию газету.
       -- Ради чего стараетесь? -- спросил у него Дмитрий.
       -- За деньги, конечно! За что же ещё? Если хочешь заработать, приходи к нам. Платят прилично. -- И парень назвал размер оплаты.
       Дмитрий просмотрел газету, предвыборная платформа этого движения показалась ему симпатичной, и он решил подработать, тем более что оплата была весьма привлекательной.
       В предвыборном штабе Дмитрия встретил молодой мужчина с бегающими глазками.
       -- Газеты распространять будешь?
       -- А сколько платите?
       Мужчина назвал сумму на четверть меньше той, которую назвал разносчик газет.
       -- Получишь наличными, когда всё сделаешь. Если согласен, бери две пачки и поезжай на центральную площадь.
       -- А если не будут брать?
       -- Побольше рекламы, и схавают!
       Дмитрий взял две пачки газет и поехал в центр. Он уже подходил к площади, как вдруг наткнулся на милицейское оцепление.
       -- Что случилось? -- спросил он у милиционера.
       -- Какой-то ненормальный захватил заложников и угрожает взорвать здание.
       -- Почему?
       -- Протестует против телевизоров.
       Дмитрий взглянул на высотное здание и увидел в окнах людей, держащих большие белые буквы: "МЫ ЛЖЕЦЫ", "МЫ ОБМАНЫВАЕМ ВАС".
       -- Надо же, до чего человека довели, -- произнёс кто-то из зевак.
       -- Слыхали новость? -- сказала стоящая рядом женщина. -- Сегодня неизвестный мужчина ворвался в здание парламента, и, бросив гранату, начал стрелять из автоматической винтовки. Когда патроны кончились, он достал пистолет и застрелился. Полицейские чины квалифицировали его действия как внезапно помешанного. А в предсмертной записке, которую нашли в кармане у террориста, он объяснял мотивы своего поступка, обвинял депутатов в волоките и не рассмотрении его неоднократных жалоб.
       -- Вот тебе и помешанный. Они не хотят разбираться в причинах, даже когда причины налицо. Проще всего назвать террориста свихнувшимся, чем признать свои ошибки.
       Из окна захваченного здания полетели листовки. Дмитрий поднял одну.
       "Нами управляет телевизор! Он подчинил нас себе. Он подсказывает, как жить, кого выбирать, что покупать, к чему стремиться. Телевизор стал орудием управления. Средства массовой информации искажают реальность, и уже трудно отличить, где правда, а где ложь. Поэтому первое, что надо сделать, это освободиться от телевизора! Это первый шаг на пути возвращения к себе!"
       "А может, и в самом деле? -- подумал Дмитрий. -- Возможно, моё видение мира, и моя надежда, и вера тоже обман? Что же тогда есть реальность?"
       Встав посреди площади, Дмитрий стал протягивать прохожим газеты, однако никто не брал. Рядом стояли агитаторы других политических партий, у них тоже брали плохо. Тогда у Дмитрия возникла мысль привлечь внимание.
       -- Правда, которую все эти годы от нас скрывали! -- стал выкрикивать он. -- Читайте правду! Неизвестные страницы из биографии кандидатов! Откровения накануне выборов!
       -- Вы с виду разумный человек, -- обратился к Дмитрию солидный мужчина. -- Как вы можете агитировать за этих проходимцев?
       -- Я ни за кого не агитирую. Я за народ.
       -- Ты, наверное, в Бога веришь.
       -- Почему вы так решили? -- удивился Дмитрий.
       -- Голос у тебя особенный. Призывно кричишь, будто проповедник.
       -- А сами вы как думаете: нынешний победит или претендент на его кресло?
       -- По им обоим тюрьма плачет. Я уже десять лет не хожу голосовать. Какой смысл? Одна банда сменяет другую -- вот и вся демократия. Депутаты всё готовы сделать для народа, кроме того, чтобы снова стать частью этого народа. Мы всю жизнь работали, себя не щадя, всё Родине отдавали, а эти политики всё просрали. Обокрали несколько поколений!
       -- А для них народ -- ботва! -- зло проговорил мужчина в военной форме.
       -- Продали нас, как скот продали! Подкупили правителей, а нас как быдло...
       -- Нет, я не быдло!
       -- А что ты можешь сделать, один? Каждый думает прежде всего, как свою жопу прикрыть.
       -- А вот взять да пристрелить одного из этих, чтобы всем показать, что мы не быдло!
       -- Ну и что? Ничего этим не изменишь! Поговорят день-два и забудут.
       -- Так ведь не ради славы! МСчи терпеть больше нет! Ложь, одна ложь кругом!
       -- Успокойтесь. Стоит ли так расстраиваться по пустякам? -- вмешалась в разговор молодая женщина. -- Смотрите на вещи проще.
       -- Вы не понимаете! Ведь никому невозможно верить! Как же жить тогда?
       -- Да мы все запрограммированы, -- вмешался учёного вида мужчина. -- Про НЛП слышали? Это же технология. Нами манипулируют!
       Агитаторы беззастенчиво всучивали прохожим газеты и улыбались. Играл оркестр, какой-то пьяный отплясывал, рядом до хрипоты спорили политические противники, милиция демонстративно не вмешивалась. Повсюду пестрели предвыборные лозунги: "Голосуй, или проиграешь!" "С нами жизнь выправиться!" "Правда и порядок!" И тут же: "Хватит думать -- начинайте жевать!"
       "Содом какой-то! -- подумал Дмитрий. -- Что же мне делать, находясь посреди этого кошмара? Реформы, революции, войны, -- какое мне до этого дело? Политики дерутся, а у меня должна голова болеть?
       Законы не исполняются, преступники пробрались во власть, ложь захлестнула общество. Правды нет нигде -- не нужна она. Вместо совести деньги. Нажива и корысть одурманили людей. Куда же деться? Как жить в этом дерьме? Где выход?
       Грязь, грязь, грязь! Всё продаётся. Ничего святого не осталось. Чем же тогда жить? Зачем жрать, спать? Ради чего?!
       Нужна идея, ради которой хотелось бы пожертвовать жизнью. А нажива не может быть таковой!"
       Рядом размахивали знамёнами и скандировали футбольные болельщики.
       -- Скажи, в чём для тебя смысл жизни? -- спросил Дмитрий у одного из них.
       -- Смысл жизни? А чтоб "Зенит" чемпионом стал! -- ответил парень и задудел в свою дудку.
       "Я хочу служить высокой идее, во мне живёт бессознательная потребность служить вечному, я чувствую влечение к высшему, прекрасному, нетленному! А мне предлагают жить пузом, жрать! К чёрту! Не хочу! Не могу! Лучше умереть! Умереть легче, чем существовать как быдло!
       Всю жизнь голову морочили. Меня убеждали, и я верил. Первые двадцать лет впитывал общественные представления о счастье, вторые двадцать лет жил ими, теперь пытаюсь избавиться от впитанной лжи! Что же, вся моя жизнь -- обман? Бороться за освобождение себя от себя?
       Нет, не могу я согласиться с тем, что жизнь моя обесценилась! Даже если по уровню доходов мы вернулись на тридцать лет назад. Не зависит моя жизнь от курса валют!
       Совершенно невозможно понять, где правда. Как же тогда голосовать?
       Как можно чувствовать себя свободным в ситуации, когда от тебя ничего не зависит. Да, у меня есть выбор, но результат предопределён! Вот она -- иллюзия свободы! Да, я свободен в своём волеизъявлении, у меня есть право выбора, но какое это имеет значение, если результаты выборов предопределены. Победитель уже известен! В чём же тогда моя свобода? и есть ли у меня выбор? и есть ли у меня в таком случае свобода?
       Почему я должен чувствовать себя заложником неверного решения большинства?
       Или народ всегда прав?"
       Какой-то парень подошёл вплотную к Дмитрию и долго выжидающе смотрел на него.
       -- Устал я от царящей несправедливости, -- сказал он вдруг. -- На работе третий год зарплату не выдают. Говорят, денег нет. А сами по заграницам путешествуют. Врут на каждом шагу. А когда я изобличаю их ложь, почему-то негодуют. Я, конечно, понимаю, людей нужно уничтожать, а концлагерей нет, вот денег и не платят. Даже на бирже труда не принимают, говорят, документов нет. А где их взять, если хозяева, у которых я работал, скрылись?
       Ложь, всё ложь! Мы утонули во лжи! Я задыхаюсь без правды! Всё понимаю, вижу обман, а сделать ничего не могу. И чувствуя моё бессилие, они творят ещё большее зло. Что делать, не знаю. Я маленький человек, в этом мире я меньше мухи. Никому я не нужен. И прихлопнуть меня могут как муху. Но я им докажу, я докажу!.. Они у меня попрыгают на горячей сковородке! Я не смирюсь! Они меня не раздавят! Я им докажу, что я человек! Я заставлю себя уважать! Хватит надо мной издеваться! Все увидят, что я не муха! Это они насекомые! А я... Я выше их! Я гений! Только несостоявшийся. И виноваты в этом они! Я верил им, делал то, что от меня требовали, а они попросту обманывали меня.
       -- Чего же ты хочешь? -- спросил Дмитрий.
       -- Справедливости и законности!
       -- Тогда, может, стоит подать в суд?
       -- Пытался, собирал бумаги, но чтобы выиграть, нужно много денег. Богатые в суде ведут себя нахально, считают всех остальных дерьмом. И что делать, когда закон несправедлив? когда в суде сплошной произвол? Все всё понимают, но никто ничего сделать не может. Торжествует власть беззакония! Я все средства испробовал. Закон бессилен! Что же остаётся? Только сила!
       -- Ты собираешься, как Дон Кихот воевать с системой?
       -- Дело не в системе и не в государстве. Всё, что творится вокруг и во Вселенной, происходит в душе каждого отдельного человека, и в моей душе! Кажется, весь мир несправедлив по отношению ко мне. Меня, вообще, волнует проблема справедливости. Я всегда считал, что возмездие неотвратимо. И оно свершится! Я отомщу человечеству!
       -- За что?
       -- За себя! За всех! За униженных и оскорблённых! Человечество трезвеет только в минуты катастроф, да в дни траура. Я устрою миру катастрофу! Человечеству пора отрезветь! Я знаю, как взорвать мир. Не веришь? А я могу! Как? Не скажу. Но могу! История в моих руках!
       Дмитрий удивился.
       -- Ты что, террорист?
       -- Да, если терроризм это бунт человека против несправедливости, творимой машиной государства! Мне кажется, всякая власть несправедлива. Все мы жертвы экспериментов, подопытные кролики, марионетки. Нашим поведением управляют с помощью электроэнцифалографа.
       "Сумасшедший?" -- подумал Дмитрий.
       -- Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший? Нет, это они с ума посходили! Мы заложники безнравственных правителей, и ничего не можем с этим поделать, в их руках власть, в их руках ядерная кнопка. Никто остановить их не может, никто! Сила правит миром, причём сила недобрая!
       -- А может, и нужна человеку сила, чтобы он не озверел от свободы, -- вмешался подошедший мужчина. -- Сдерживать человека нужно, сдерживать!
       -- Они творят что хотят, поскольку считают, что нет никого сильнее. Ни людского, ни божьего суда не боятся. Они готовы стрелять, бомбить, убивать только ради того, чтобы избежать собственного позора. Но божий суд в сердцах людей им не подвластен! Против грубой силы есть сила правды. В конечном итоге всегда побеждает справедливость!
       -- А что такое справедливость?
       -- Не знаю. Но чувствую!
       -- И зачем тебе всё это нужно? -- спросил Дмитрий.
       -- Я сам себе неоднократно задавал этот вопрос, -- ответил парень. -- Во-первых, не могу терпеть творящуюся несправедливость! Во-вторых, хочу понять, почему всё так происходит? Но главное -- я не могу иначе! Моя задача привлечь внимание, чтобы люди задумались, поняли, какая опасность им угрожает. Мы все жертвы манипуляции общественным сознанием. Люди не знают истины. Я чувствую, что должен это сделать, в этом моя миссия!
       -- Мне вас жалко ребята, -- сказал стоящий рядом мужчина. -- Вы безграмотные полусумасшедшие люди.
       -- Моя родина гибнет. Что же мне, смотреть?! -- возмутился парень.
       -- Вы готовы погибнуть за народ? Лично я не могу. Мне своя жизнь дороже. Я эгоист.
       -- Все эгоисты. Но ведь надо за что-то жизнь положить!
       -- Не выношу я эту лживую патетику! Ты мне правду дай, истину, какой бы мерзкой она ни была. Будь честным до конца, как если бы пришлось догола раздеться, кожу с себя содрать, чтобы доказать истинность своих слов. А не можешь говорить правду, молчи!
       -- Я заставлю их задуматься! Я остановлю это безумие! Я спасу мир от гибели!
       Мужчина покачал головой и отошёл.
       -- Как? -- спросил Дмитрий. -- Тем, что будешь шантажировать?
       -- А как мне ещё убедить тех, кто не хочет слушать, кто наплевал на чужое мнение, наплевал на меня, для кого главный аргумент сила!
       -- Хочешь остаться в истории?
       -- Плевал я на историю. Я сам и есть история. Дело не в мыслях и не в поступках человека, а в его чувствах, в его страстях! Не знаю, что руководит мною, но это сильнее меня. Может, это судьба моя?
       -- А что такое судьба?
       -- Наверное, неизбежность! Возможно, в том и состоит моя судьба, чтобы остановить творящееся безумие. Нужно остановить поток лжи и насилия, что-то противопоставить этому произволу, нужно сказать людям правду!
       -- А смерти не боишься?
       -- Нет. Пусть убьют. Умереть легче, чем жить бессмысленной жизнью. Я даже хочу умереть. Только верю, верю, что Бог покровительствует мне!
       -- Но ведь могут погибнуть люди!
       -- И я погибну.
       -- Но они же ни в чём не виноваты!
       -- А в чём виноват я?
       -- Да, в мире нет виноватых. Но если так, то тогда никто ни за что не отвечает, и всё предопределено.
       -- Нет, мы все виноваты в происходящем!
       -- Надо прощать.
       -- Прощать? Люди мстят, и это справедливо! Месть справедлива!
       -- Но вряд ли необходима.
       -- Необходима! Там где месть существует, там и убийств меньше -- это факт! Ибо если нет справедливости в этом мире, то пусть и мира этого не будет! Ведь если всё совершается ради денег, значит, тогда нет ничего, ничего, кроме... то есть вообще ничего! Пустота! Никакого смысла. Вот в чём ужас! Наедине с таким кошмаром не выжить! Мы все исчезнем, исчезнет и Земля, и Солнце, и Вселенная; всё когда-то кончается. И так ли уж важно, произойдёт это раньше или позже. Важно, имела ли смысл наша жизнь, и вся эта история под названием цивилизация, и само существование Вселенной?
       -- Тогда ради чего суетиться, стараться, стремиться к чему-то, мучиться, если жизнь конечна? -- спросил Дмитрий. -- Не проще ли в таком случае вообще ничего не делать и умереть?
       -- Я не знаю, что за сила управляет мной, но я не могу иначе!
       -- Мы все зависим от этой силы и подчиняемся ей, -- вмешался в разговор учёного вида мужчина, -- и не важно как она называется: судьба или Бог. Важно то, что она подчиняет нас, и мы реализуем себя, как ей это угодно. Что-то заставляет стремиться к власти, славе, успеху, богатству -- этим, казалось бы, совершенно чуждым природе явлениям.
       -- Что же движет нами? Какова эта сила? -- спросил Дмитрий.
       -- Историю создают герои! -- воскликнул парень.
       -- Но что движет ими? -- сказал мужчина. -- Слава? Да, и это тоже, но главное -- при всём различии мотивов, они осуществляли себя, они поступали, как диктовала им их внутренняя необходимость, -- они были собой! Они поступали не ради выгоды, а потому что не могли иначе!
       -- Но разве они не подчинялись объективной необходимости?
       -- Да, ими управляла необходимость. Но не столько внешняя, сколько внутренняя -- желание осуществить себя. Лучшее из того, на что способен индивид -- это быть самим собой, то есть жить в соответствии со своим предназначением; в этом заключено его счастье и его удача. А если не быть собой, то и удачи не будет, и счастья не сыскать. "Каждому -- своё", как сказано в Библии. Откуда берутся честолюбие, тщеславие, смелость? Вот нет у меня этого, так я и не лезу, нечего мне осуществлять. А у выдающихся личностей было, и они творили историю, в то время как я историю лишь записываю.
       Дмитрий с уважением посмотрел на собеседника.
       -- Каждый поступок это выбор! Когда человек выбирает не себя -- он несчастлив, когда себя -- счастлив даже в самых тяжёлых условиях. Все мои предпочтения были выбором себя, даже когда я ошибался.
       -- Но почему люди, зная уроки истории, всё равно наступают на грабли? -- спросил Дмитрий.
       -- Они не могут поступить иначе, эта необходимость предопределена всем предыдущим ходом событий. В качестве примера можно взять любую войну.
       -- История -- это собрание мифов! -- категорично заявил парень. -- Сплошная мистификация! Она напоминает мне испорченный телефон. Мы знаем только то, что переписано неоднократно другими, и чему можно только верить. Но почему я должен верить? А вдруг они ошибаются? Может быть, всё было иначе. Мы ищем смысл в истории, опираясь на известные нам факты, но появление новых фактов заставляет по-новому взглянуть на закономерность исторического процесса. А ложь историков, демагогия, дезинформация?.. А эти бесконечные переписывания истории в угоду правителям?.. Уже трудно понять, где правда, а где ложь. Но главное мотивы, мотивы! А их-то и не знает история!
       -- Но история занимается фактами.
       -- А на деле их интерпретацией. Да, факты есть, но никто не может знать истинных причин, побудительных мотивов. Одним словом, историю сочиняют историки. И никакого смысла в истории нет!
       -- Просто ты его не видишь.
       -- А если бы видел, то в чём этот смысл? Что мы видим в прошлом: череду бессмысленных и неизбежных войн?
       -- Ты полагаешь, что в прошедшем нет никакого смысла?
       -- Смысл истории предполагает наличие цели, какой-то закономерности человеческого существования. А какая может быть цель, если рано или поздно все мы умрём, пусть не с планетой вместе, то уж, наверняка, со смертью нашего солнца, или с галактикой нашей, или уж со всей Вселенной? История имеет начало и имеет конец. Что же могу поделать я? Ничего! Какое для меня история имеет значение, если всё происходит помимо моей воли? Я всё понимаю, но поделать ничего не могу, а те, кто вроде бы делает историю, вряд ли понимают, что творят, судя по их политике. Тот, кто знает историю, скажет только одно: история повторяется, и она ничему не учит!
       -- И всё-таки смысл есть! -- сказал историк. -- Во всяком случае для тех, кто видит, что всё повторяется: можно выявить закономерность и предсказать события.
       -- Это заблуждение. Хотя меня история интересует именно с точки зрения понимания настоящего и предвидения будущего.
       -- Но если всё повторяется и ничего по сути не меняется, то в чём же тогда может быть смысл истории? -- спросил Дмитрий. -- И вообще, есть ли в существовании человечества какой-либо смысл?
       -- Смысл жизни человечества это и смысл жизни человека; и наоборот, смысл жизни человека это смысл жизни человечества. Внешне жизнь меняется, а по сути, остаются всё те же проблемы: любовь, ненависть, предательство и жертва.
       -- Смысл истории скрыт в душе человека, в моей душе! -- воскликнул парень. -- Это судьба человечества, судьба моего народа, моя судьба!
       Учёный собеседник невозмутимо продолжал:
       -- Эллины рассматривали историю как круговорот и были полностью покорны судьбе, исходя из представления о законченности и гармоничности мира. Иудеи рассматривали историю как драму, ведущую к определённой цели. Индусы считали, что всё величие духовной жизни раскрывается лишь в индивидуальной глубине человеческого духа. Человеческая история -- это история воплощения идей, история духовной жизни личностей, народов, цивилизации. Христос, Будда, Магомет -- их духовная жизнь определяла и определяет и жизнь человечества. Не было бы видения Магомета, не было бы просветления Будды, не было бы распятия Христа, -- какой была бы история? Определённо, мир был бы иным!
       -- Значит, всё могло быть иначе?
       -- История идёт по неизбежному и необходимому пути, где случайность не меняет закономерности движения и направления.
       -- По-вашему, значит, история предопределена?
       -- По сути, да. В конечном итоге победа принадлежит тому, в ком жажда справедливости сильнее страха смерти!
       -- Что же такое есть справедливость, если ради неё люди готовы жертвовать самым дорогим -- своей жизнью?
       -- С Платона и по сей день спорят о том, что такое справедливость. Это ключевой вопрос устройства мироздания! Для меня он своего рода компас. Справедливость -- то, что измеряет всё. И если существует Высшая Справедливость, то и в истории есть смысл.
       -- А если наша история закончится в результате войны или космической катастрофы, то в чём тогда может быть смысл человеческой цивилизации? История тогда лишь история, когда известен конец, а когда неизвестен -- это просто жизнь. Какой смысл в неоконченном процессе? Никакого! Если и есть смысл в процессе существования человечества, то лежит он за пределами самого человечества, так же как и смысл существования аквариума, где плавают рыбки.
       -- И для рыбок, и для владельца аквариума смысл един -- он в процессе плавания рыбок. Смысл -- категория процесса, а не результата, причём категория трансцендентная, процесса метафизического. Смысл -- это некая закономерность. И он во всём!
       Если смысл истории существует, то он в каждом шаге, в каждой мысли, и только сейчас. Смысл этот в необходимости жить! Это общее в жизни человека и Вселенной. День -- это целая жизнь, история в миниатюре: зарождение, активная деятельность, засыпание. Каждый день моей жизни не бессмысленен. За день можно сделать столько, сколько не сделаешь за всю жизнь. Но смысл этого дня не в нём самом, а в тех деяниях, которые отразятся на других людях. Вот сотворил я сегодня доброе дело. Разве смерть сию минуту сделает этот день бессмысленным? Никак!
       Смысл -- категория не внутренняя и не внешняя, а, правильнее сказать, сквозная! Он пронизывает всё, присутствует везде и един для всего, Он связывает всё своим единством. Этот Смысл, или Принцип, с необходимостью осуществляется, и потому по сути своей это Закон. А вот что именно осуществляется? какое желание, какую потребность испытывает всё живое и неживое? Я полагаю -- быть собой, осуществлять себя в полной мере в соответствии со своим предназначением! Этот закон единый для всего, универсальный принцип существования! Он осуществляется с неизбежностью как необходимость, и для человека, и для человечества.
       -- Я песчинка в пустыне тысячелетий. Пришёл и уйду -- никто не заметит! Какое мне дело до человечества?
       -- Жизнь человека и жизнь человечества имеет общую причину, цель, смысл! Каждый человек рождается там и тогда, где он в наибольшей степени может и должен реализовать себя, где он необходим!
       Земля вдруг содрогнулась. Оглушительный грохот, облака пыли.
       -- Что, что случилось?
       -- Опять, наверное, теракт.
       -- Но зачем?
       -- Ты у террористов спроси, зачем?
       "Вот оно -- неоспоримое достоинство постоянной готовности к смерти, -- подумал Дмитрий. -- Как тут не думать о смерти, когда она может случиться каждую минуту, каждую секунду!"
       Он подбежал к месту трагедии. Здание станции метрополитена всё в облаках пыли... на ступеньках валяется чья-то голова... двое женщин буквально разрублены пополам плитой... ещё одна плита придавила мальчика лет пяти. Боль! Крики! Стон! Мат! Вой! Визг! В страхе разбегающиеся люди!
       "Зачем это? Зачем?! Кому это надо? -- Дмитрий испытал отвращение ужаса. -- Зачем кто-то пожертвовал своей жизнью, принеся в жертву десятки других жизней? Ради чего? Или Почему?"
       -- Проклятые террористы! -- в истерике кричала пожилая женщина. -- Это безумцы! Нет, хуже, это кровавые звери! Их надо уничтожать как бешеных собак!
       -- А они будут уничтожать вас! -- возразил седовласый мужчина. -- Почему никто не хочет задуматься о причинах терроризма, что побудило террориста пожертвовать своей жизнью и жизнью других людей?
       -- Чего тут ещё разбираться! Нечего и думать! Уничтожать их надо без размышлений!
       -- Ставка на силу не даст желаемого результата, -- прокричал седовласый мужчина. -- Терроризм будет всегда, пока власти будут решать проблемы с помощью силы. Всегда найдутся люди, оскорблённые и обиженные обществом, которые ради справедливости готовы пожертвовать своей жизнью, и даже жизнью других людей. Любой теракт это акт возмездия. Никто не может безнаказанно творить зло. Не надо решать конфликты силой, не надо доводить до ненависти. Месть -- цепная реакция насилия. Её не остановить. Насилие порождает только насилие -- старая истина, но она никого не учит.
       -- Нужно уничтожить с корнем это зло, и всё тут! -- с гневом прокричал пожилой мужчина.
       -- Поймите вы, терроризм не остановить! И от него невозможно защититься. В оружие может быть превращено всё, что может гореть и взрываться, -- продолжал доказывать седовласый мужчина. -- Терроризм есть следствие ошибочной политики насилия. Это власть порождает терроризм своими несправедливыми действиями!
       -- Простые люди всегда расплачиваются за ошибки власти, -- заметил Дмитрий.
       -- Террористы - самые честные люди, -- заметил молодой парень. -- Они что провозглашают, то и делают!
       -- Это сумасшедшие! -- гневно возразила пожилая женщина.
       -- А, может быть, они дело предлагают, только их никто не хочет услышать.
       -- Да это отморозки! Не о чем с ними разговаривать, их надо уничтожать как бешеных собак!
       "Они не понимают! не хотят понимать! они не хотят думать! Им нужен враг, козёл отпущения, оправдание политике силы!"
       -- Силой покончить с терроризмом невозможно! Это проблема нарушенной справедливости. Террор - последнее средство для тех, чьи доводы не учитываются. Вчера, не помню в какой-то стране, в здание парламента ворвались трое вооружённых террористов. В результате были убиты председатель парламента, его заместитель и несколько депутатов. Террористами оказались бывший учитель, бывший журналист и бывший охранник. Нет, они не ставили целью государственный переворот, они требовали прямого эфира, хотели привлечь внимание к положению народа.
       -- Взрывы, поджоги, это всё выборы виноваты!
       -- Да они специально организовали взрыв, с целью спровоцировать войну, чтобы поставить у власти своего человека.
       Подошёл милиционер.
       -- Вы тут не стойте, -- сказал он строго. -- А то кирпич может упасть и убить.
       -- Ну и пусть убьёт. Хоть отмучаемся. А то разве это жизнь? Нет, это не жизнь, когда кандидат наук, подполковник вынужден газетами торговать, чтобы с голода не подохнуть.
       Когда Дмитрий раздал все газеты и возвратился к штабу, перед входом он увидел толпу людей.
       -- Лидера партии ждём, -- объяснил кто-то.
       Дверь открылась, и охрана стала рассекать толпу, образуя проход. Из здания вышел улыбающийся мужчина и стал подписывать протягиваемые ему брошюры. Улыбка не сходила с его лица, словно он спал с нею.
       Увидев у стоящего рядом парня две брошюры, Дмитрий выпросил одну, и обратился к кандидату в президенты:
       -- Будьте любезны, подпишите и мне.
       Лидер партии поставил автограф, взглянул Дмитрию в глаза и пожал руку. Рука у него была хорошая, тёплая, мягкая. "Положительно заряжен, -- почувствовал Дмитрий. -- Вот только силы в нём недостаточно. Слишком честный для власти".
       Лидер партии сел в машину и уехал. Толпа схлынула.
       В штабе, возле места, где выплачивали деньги, стояла большая очередь.
       -- Платят меньше обещанного, -- пожаловалась стоящая в очереди старушка. -- Обещали премию дать, да так и не дали.
       -- Посредники себе разницу берут, -- объяснил кто-то.
       Получив деньги, Дмитрий неожиданно столкнулся с давним знакомым, который теперь был депутатом высшего законодательного органа страны.
       -- Привет, -- первым поздоровался депутат. -- Ты что здесь делаешь?
       -- Да вот, помогаю.
       -- Так вступай в нашу партию.
       -- Мне симпатичны принципы вашей партии, вот только обидно, что некоторые функционеры работают исключительно ради денег, а не ради убеждений, и, вдобавок, присваивают часть денег.
       -- А ты бы не мог написать мне от своего имени записку обо всех творящихся здесь нарушениях?
       -- Нет, пожалуй, не смогу, -- уклонился Дмитрий. "Он просит написать донос на своих же!" -- Наверное, надо быть большим циником, чтобы идти в политику?
       -- Не больше, чем везде. В политике самое главное правило -- это отсутствие всяких правил. -- Депутат многозначительно улыбнулся. -- Вообще-то, я за законность, но обстоятельства вносят свои коррективы. Всё определяется политической необходимостью и целесообразностью.
       -- А как же принципы?
       -- В этом и состоит главный принцип! -- Депутат сделал умное лицо. -- Кстати, ты, помнится, юрист. Разработай мне законопроект. Плачу сразу. Наличными. А то, понимаешь, выборы скоро, надо отличиться...
       Дмитрию польстило такое предложение.
       -- Нет, вряд ли у меня получится. Законы ведь надо открывать, а не придумывать.
       -- Однако без законов не обойтись. Закон -- это прежде всего необходимость порядка.
       -- Законы должны устанавливаться не по прихоти властей, а отражать закономерности человеческого общества и человеческой природы.
       -- Наши законы -- всего лишь правила поведения. Они устанавливаются на основе представлений о необходимом и целесообразном, исходя из перспектив развития общества.
       -- А если эти перспективы ложные? Вдруг не туда идём? Чего хочет человек? И что есть человек? Какие нужны законы: законы братства, любви, взаимовыручки или закон силы, главенство своего брюха?
       -- Закон -- это воля большинства!
       -- А если я оказался в меньшинстве? И что есть благо для человека? Что, вообще, есть благо? Разве мы знаем? А если не знаем, то как можем устанавливать то, в необходимости чего сомневаемся?
       -- Благо -- это спокойствие и порядок, а законы служат поддержанию стабильности и порядка.
       -- Только вот почему-то войны составляют бСльшую часть истории человечества, преступность неуклонно растёт, а о маньяках-убийцах говорят с бСльшим интересом, нежели о святых. Зло гораздо привлекательнее, чем добродетель, во всяком случае, для большинства. А ведь именно это большинство устанавливает законы.
       -- Ты отказываешь в разумности большинству?
       -- Скажем так, я сомневаюсь. И потому предпочитаю свободу.
       -- Свобода, независимость... -- иллюзия, чушь! Все мы от кого-нибудь или от чего-нибудь зависим. К тому же, человеческую свободу необходимо ограничить, иначе никаких свобод вообще не будет. Свобода существует в рамках закона; это тебе не вольность. Безграничная свобода только вредит. Человек страдает от свободы, ему нужен порядок. Стремление к подчинению в природе человека. -- Депутат многозначительно поднял вверх палец. -- Человеку нужна власть, чтобы ограничить его разрушительные инстинкты. И потому закон необходим, он благо.
       -- Да, когда справедлив. Но ведь вы часто принимаете несправедливые законы.
       -- Что ж поделать: то, что справедливо, не всегда выгодно экономически и политически. Не могут быть законы справедливыми для всех. Но ведь, согласись, это лучше, чем совсем без законов.
       -- Однако не на все случаи жизни можно найти соответствующий закон. Как же поступать в такой ситуации?
       -- Поступать нужно разумно, в соответствии с нравственностью и справедливостью. Совершенных законов, вообще, не существует.
       -- Не делай другому того, чего себе не желаешь, не убий, не кради, не прелюбодействуй... -- разве это не совершенный закон?
       -- Божественные законы людьми не соблюдаются. Разве это возможно, соблюдать заповеди?! Нет любви, нет. Её выдумали поэты. Люди живут инстинктами. Человек -- животное! Все хотят сделать человека лучше, а он не может, не может! В реальности правят другие законы. Право силы -- вот реальное право. А добро, справедливость, любовь -- это всё... Оглянись вокруг! Развязавшие войну так называемые цивилизованные нации наплевали на ими же установленные законы, а про божественные даже не вспоминают; они убивают, потому что им это выгодно. Выгодно! -- Депутат сделал многозначительную паузу. -- Кстати, каковы, по-твоему, шансы нашей партии на этих выборах?
       -- Я думаю, мы победим, или, во всяком случае, с нами будут договариваться.
       -- Ни с кем они не будут договариваться! Продавят своё, и всё! Борьба за власть -- это игра без правил. Опять изнасилуют народ! Победит не разум, а грубая сила. В политике всё определяет сила. Не обязательно военная, но обязательно сила.
       -- А как же мораль?
       -- Мораль устанавливает тот, чья сила больше. Но публично это не признают, потому что нравственные идеалы необходимы для повседневной жизни простых людей. -- Депутат развёл руками. -- Люди мыслят примитивно. Они хотят жить в покое. А правда разрушает. Если открыто говорить правду, то народ поднимется на восстание. Народ нужно успокоить. И без лжи здесь не обойтись. Поэтому власть обязана врать!
       -- Эгоизм власти естественен. Но цинизм её беспределен!
       -- А как ты думаешь, что бы было, если бы люди перестали врать и стали говорить одну правду? Большинство политиков ушли бы в отставку, рассыпались бы политические партии, лопнула бы та модель мира, которая существует сегодня, потому что она основана на всеобщем обмане. Политики работают с самообманывающимися массами, сами находясь в состоянии самообмана. Люди жаждут правды, но ещё более хотят жить во лжи. А если бы политики стали говорить истинную правду, доступную для ограниченного круга лиц, массы их бы отвергли. Ведь то, что люди считают истиной, на самом деле чушь собачья, никому не интересная.
       Обычные люди склонны верить. И если бы они вдруг увидели масштаб обмана, на котором держатся политики, то большинство, если бы не сошли с ума, то окончательно разочаровались бы в жизни; произошла бы дезорганизация всего общественного организма, всплеск самоубийств. Народ не должен знать всей правды. Обман иногда нужен, хотя это и зло. Политический обман необходим для поддержания иллюзии стабильности. Хотя, безусловно, если он вскроется, это может привести к очень тяжёлым последствиям.
       -- Но если политик знает, что его ложь отразиться на судьбах миллионов людей, разве это не преступный обман? разве за этот обман политик не должен нести судебную ответственность?
       -- Политика, в принципе, всегда на грани уголовного кодекса. Можно не обманывать, но при этом и не говорить правды. Умолчание не обман. Всей правды сказать нельзя. Обман -- нормальное состояние. Все друг друга обманывают, каждый преследует свои цели. Когда говоришь правду, что улучшения не будет, то за тебя не голосуют. И я вынужден, вынужден обманывать, давая несбыточные обещания. Без обмана невозможно прийти в большую политику. Цель оправдывает средства! Если не будешь обманывать, не будешь избран. Чтобы прийти к власти, дают любые обещания, которые действуют ровно на период нахождения у власти.
       Мы создали систему, при которой заставляем обманывать. Потому что если говорить правду, то народ никого не изберёт. Общество провоцирует обман. Только на обмане можно добиться успеха в политике. Если скажешь правду, тебе конец. Обман -- неизбежный элемент политики, это норма. Дипломатия вся построена на обмане.
       Мы обманываем всех наших граждан каждый день и каждый час. Степень обмана зависит от того, как общество реагирует на этот обман. Люди сами дают мандат политикам на обман, и политик говорит то, что от него ждут. Таким образом, политик вступает в сговор с теми, кто его избирает. Люди верят, потому что хотят иметь стабильность. Они сами ради самосохранения обманывают власть. Такова жизнь: власть обманывает народ, народ обманывает власть. Поэтому применять моральные характеристики к власти нелепо. Отношения самообмана взаимны. Народ утешается самообманом, и политик вынужден этому подыгрывать, то есть лгать. Власть "обваливается" не тогда, когда общество не знает, где ложь, а где правда, а когда народ не видит между ними различий.
       -- Значит, всё-таки существует различие между обманом и истиной?
       -- В политике относительна и ложь, и истина. Правда -- то, что соответствует моим интересам. Политик должен быть прагматиком, делать то, что нам выгодно. Правда и ложь вне морали. Обман в политике заключается в том, что мы обещаем всем улучшение. А правда состоит в том, что можно улучшить жизнь только определённой ограниченной категории граждан. Но если политик будет говорить эту правду, он не получит необходимого количества голосов. На выборах все обещают говорить правду, а как только приходят к власти, врут без ограничений. Для сохранения власти приходится говорить ещё б?льшую ложь. Неудачный политик не обманщик -- он просто не сумел! Тот, кто действует, тот и обманывает. Обманывать эффективнее, чем говорить правду!
       -- Выходит, мир без лжи не может существовать?
       -- Главный обман -- это представление о том, что есть какая-то общая правда. Нет её! Мы люди, идущие во тьме, слепцы, руководимые слепцами, пусть даже более чувствительными. И говорить, что кто-то знает истину, значит лицемерить.
       "Нет, всё это не по мне!" Дмитрий распрощался и вышел на улицу. На перекрёстке в светофоре загорелся одновременно красный, зелёный и жёлтый свет.
       "Ну, и что делать? Не понимаю, не понимаю! Как жить, если правила не выполняются, если расписание не соблюдается, если законы повсеместно нарушаются? Или, и в самом деле, лучшее правило это отсутствие всяких правил?"
       В раздумьях, он шёл вдоль канала, как вдруг на противоположном берегу раздались выстрелы. Один, второй, третий. Взвизгнули тормоза. Кто-то закричал.
       "Наверное, опять кого-то убили, -- подумал Дмитрий. -- Надо пойти посмотреть. Может быть, нужна помощь".
       Моста через канал поблизости не было, и пришлось делать большой крюк. Когда он подошёл к месту происшествия, подъехала милицейская машина. Сквозь заграждение Дмитрий увидел лежащую на тротуаре женщину.
       Он узнал её! Да, это была она -- его давняя знакомая по университету, а ныне политический деятель, известный депутат. Когда-то они встречались, он слушал её лекции и организовывал её выступления, и вот теперь... Как и другие его коллеги по научной работе, она пошла в политику, пыталась говорить правду, а в результате... убита!
       "Жаль её! Жаль! Что ж, такова плата за игру в политику. Не лучшая участь постигла и других: объявленные преступниками, они стали изгоями, и вынуждены были уехать из страны, живя на положении политических эмигрантов. Хорошо, что мне хватило ума не лезть в это дерьмо. А то со своей принципиальностью лежал бы сейчас вот так... или вынужден был бы скрываться от ареста".
       Он вдруг представил, как пули врываются в его сердце, и мысль... последняя!... озаряет затухающее сознание: "Всё!.. Конец!.. Значит, неправильно жил..."
       Подавленный, Дмитрий шёл по бурлящему предвыборными митингами городу. "Выбирай сердцем!" -- пестрели призывы на каждом шагу. Проходя мимо центральной площади, он услышал усиленный громкоговорителями неуверенный голос.
       -- Как Президент я лучше многих знаю, как вам сейчас тяжело, я чувствую всю вашу боль, всю боль страны. Однако я уверен, это боль выздоравливающего организма! В ближайшие годы наступит улучшение. Повернуть обратно -- значит отказаться от всего сделанного, отказаться от будущего. Я верю в свои силы и знаю, что они умножатся после того, как я получу ваше доверие. Очень хочется верить, что большинство осознаёт: единственная реальная гарантия покоя -- это сам Президент. То есть выбрали, так выбрали. Доверяете своему президенту? Доверяете? Да или нет?
       -- До--ве--ря--ем! До--ве--ря--ем! До--ве--ря--ем! -- дружно скандировали какие-то люди.
       "Что это: безумие большинства? или группа поддержки?" -- подумал Дмитрий.
       -- Конечно, средние зарплаты ещё очень низкие. Но ведь многие отдыхают за границей. И далеко не все из них богачи, -- продолжал Президент. -- Хватит экспериментов над народом, которые ставят несбыточные цели, а затем приносят жизни и судьбы людей в жертву. Никто не поможет нам, кроме нас самих.
       -- Лучше бы повысили пенсию в соответствии с ростом цен, -- сказала стоящая рядом с Дмитрием старушка.
       -- Со всей ответственностью заявляю: у меня есть сила и воля к победе! Давайте вместе бороться за будущее нашей славной родины!
       -- Лучше бы руку себе отрезал, как обещал!
       -- Обязательно просим Вас победить! -- кричал кто-то в громкоговоритель. -- Потому что правда на Вашей стороне.
       -- Нам предлагают выбор: либо Президент, оставшийся у власти, либо Президент, не ушедший от власти, -- услышал Дмитрий позади себя мужской голос. -- Вся эта демагогия об экономических или политических моделях лишь прикрытие борьбы за личную власть.
       -- Все мы для него мусор! Для него гибель людей -- "побочный эффект" реформ для народа. Главное для него не интересы людей, а сохранение власти. Предшественника своего критиковал, а сам оказался ещё хуже. Революционер превратился в тирана.
       -- Это старая сказка: победитель дракона стал новым драконом.
       -- Президента окружают подхалимы, которые не говорят ему правды, но готовы лизать ему все места. Я был свидетелем, как он пробрался к власти. Поначалу народ ему симпатизировал, а теперь смерти желает. Доверие ушло, авторитет исчез, осталась только сила. Когда мы начинали с Президентом, то искренне поверили в демократические реформы, а теперь вынуждены слушать проклятия наших сограждан.
       -- Лично я ничего кроме жалости к тяжело больному человеку не испытываю. Надеялся, что у него раскаяние будет на старости лет. Но нет, ни малейшего угрызения совести! Он типичный пример того, как в конфликте с совестью, ум запутывается в собственных хитросплетениях.
       -- Мы все жертвы его властолюбия. Это трагедия для народа. И трагедия для него самого.
       -- Почему?
       -- Он же ни во что не верит! Его никто уже не любит. Он всех предал, от него все отвернулись! Чем дольше он будет оставаться у власти, тем глубже страна скатится в пропасть. Он трагедия для страны! И отрешение его от должности это абсолютно гуманный по отношению к своему измордованному народу акт.
       -- Этот власть просто так не отдаст. Не ради того он кровь проливал, когда власть завоёвывал, чтобы теперь под суд попасть за творимые преступления. Представить, что пришедший на крови к власти, спокойно уйдёт по волеизъявлению граждан, может только наивный человек. Хотим мы или не хотим, он всё равно будет Президентом. Даже если на выборах проиграет. Он так и сказал: "всё равно я Президентом буду!" Или вы не знаете, как становятся Президентами?
       -- И это ничтожество будет мне указывать как жить, что хорошо, а что плохо?! Да какое он имеет право?!
       -- А кто сильней, того и право. Царит власть беззакония!
       -- Неужели так и будем терпеть? Неужели ему не стыдно?
       -- Да у него паралич совести!
       -- Наверное, чем-то он себя всё-таки оправдывает. Интересно, чем?
       -- Для него интересы семьи важнее интересов народа!
       -- Одна сволочь всю страну губит! От него вся гниль! Это он подаёт пример беззакония, от него всё разложение в обществе и в государстве!
       -- Все всё понимают, а сделать ничего не могут.
       -- Есть, есть Высшая Справедливость! Не будет благополучия правителю и царству, построенному на крови. Убиенные требуют справедливости!
       -- Хоть бы кто извёл его, окаянного!
       -- Я презираю убийц, но если он создан для того, чтобы наказать человека, так Бог ему судья.
       "А ведь действительно, одна сволочь сколько людей погубила! Разве не справедливо будет наказать за творимые преступления? Разве убийство такого человека не есть благо для всего народа? Разве его жизнь ценнее ста тысяч, погибших в результате его преступного приказа? Разве смерть тирана не благо? Убить его, чтобы спасти страну, народ...
       Пожертвовать собой ради других... не ложь ли это? не иллюзия ли? Никто не хочет умирать ради торжества справедливости. Никто? Нет, уверен, есть готовые умереть за идею, есть! Они жертвуют собой, веря, что смерть их будет не напрасна!"
       Чтобы рассмотреть Президента, Дмитрий решил подойти поближе, но это ему не удалось. Сновала охрана, у ограждения толпились "приглашённые" со значками, пьяная баба держала на руках ребёнка, бомж в разорванных ботинках старался протиснуться сквозь толпу. Дмитрий воспринимал происходящее словно кинофильм, где он был одновременно и участником и зрителем фантастической мистерии жизни.
       Он развернулся и отошёл в сторону. Вдруг какой-то мужчина преградил дорогу.
       -- Что, друг? -- растерянно спросил Дмитрий.
       -- В глаза твои хочу посмотреть!
       Дмитрий удивился и с неохотой подставил свои глаза. Мужчина долго смотрел в них, словно пытаясь найти что-то.
       -- Ты мне ответь: виновен Президент или не виновен? Почему Президенту можно лгать под присягой, можно оказывать давление на свидетелей, а мне нельзя? Только потому что он Президент? Но разве не все равны перед законом?
       -- Он обладает иммунитетом.
       -- Выходит, неподсуден, потому что власть имеет? Значит, чтобы быть безнаказанным, нужно пролезть во власть? Значит, это власть зло, раз она позволяет творить преступления, оставаясь безнаказанным? Я спрашиваю: "виновен или не виновен?", а мне отвечают: "Отставка президента политически нецелесообразна". Что же это за суд, если политическая целесообразность выше справедливости? Всем ясно, что президент виновен, а они ещё решают... А если виновен -- значит наказать! Справедливость должна восторжествовать! А потому, ради справедливости необходимо свершить правосудие! И если никто не может, это сделаю я! Я сделаю то, что другим не под силу!
       Дмитрий с недоумением посмотрел на собеседника.
       -- Не могу мириться с несправедливостью, не могу! Всё во мне протестует! Жизнью готов пожертвовать, чтобы правду отстоять. Жить не могу, спать не могу, жжёт меня язва несправедливости! Хочется кричать, хочется пострадать за правду! А люди словно не замечают этого, считают меня идиотом. Только кто из нас ненормален: я или равнодушное большинство? Они живут во лжи и словно не чувствуют её, настолько привыкли. Им не нужна правда, не нужна справедливость, им ничего не нужно, кроме комфорта! Они не слышат голоса, требующего справедливости, не хотят слышать! Им не понять, как ради истины можно жизнью пожертвовать. Потому и называют меня сумасшедшим. А мне и самому иногда кажется, что схожу с ума. Кипит всё внутри! Бунтует душа! Бунтует против лжи и несправедливости! Ложь душит, убивает душу! Нет, не могу смириться с несправедливостью! Лучше умереть, но чистым, чем жить в гнилом богатстве. Только люди никак не могут, или не хотят, понять, что они сами свою душу уничтожают! Все вокруг воруют, и других вынуждают воровать. Вот и получается: чтобы выжить, необходимо воровать. А я не хочу, не могу я душой торговать ради сытости! Нельзя этого делать, нельзя!
       -- Почему?
       -- Я прошёл через такое, через такое!.. И теперь знаю: нельзя совестью поступаться, нельзя душу продавать! Лучше не жить вовсе! Можно предать другого, но невозможно предать себя. Потому что, предав себя, станешь другим. А жить другим невозможно! Лучше умереть честным, чем мучиться от бесчестия. Нет, не хочу я жить, если жить по совести невозможно!
       Поверь, смерть ради чести не иллюзия, не обман. Я умереть готов каждую минуту. Но умереть достойно -- вот проблема! Ты думаешь, почему люди сжигают себя в знак протеста? Они жертвуют собой ради других! Человек испытывает потребность в самопожертвовании ради интересов народа! Наверное, это инстинкт, ведь и животные идут на смерть ради сохранения стаи. Вот и я решил пострадать за всех!
       Все, все виноваты! А прежде он! Надо остановить этот беспредел! А значит его!
       Я на войне такого насмотрелся, такого!.. Спать спокойно теперь не могу! Совесть мучает! Ведь что же получается: для единства страны можно убивать ни в чём неповинных детей? Прав, прав был Достоевский: невозможно построить счастливое будущее на слезинке замученного ребёнка, -- это я на себе прочувствовал! Не нужен мне такой рай! Он невозможен! За что дети страдают? За единую и неделимую?
       Страшно! Страшно оттого, что нет объяснения творящейся несправедливости. Ведь если всё случайно, то становиться просто невыносимо! Ведь тогда всё бессмысленно? А если не случайно, тогда, значит, так и должно быть?
       Я пытался, даже в газеты по наивности писал, -- бесполезно! Но сидеть сложа руки не могу, память не позволяет! Иначе ведь можно оправдать всё что угодно. Нет, надо что-то делать! Должен кто-то прекратить эту войну! Надо, надо мир спасать! Надо спасать... её...ту девочку... Я за детей, за ту девочку пойду!..
       Мужчина вдруг заплакал.
       -- Я об этом всем говорю, а меня сумасшедшим считают. Как из армии комиссовали, даже в психиатрическую клинику положили на реабилитацию. Не понимали, что у меня не разум помутился, а душа; душевная это болезнь -- когда совесть мучит!
       В поисках справедливости я побывал у многих чиновников, и все говорили примерно одно и то же: мы вас туда не посылали! Куда я только не писал, к кому только не обращался!.. Решился написать даже Президенту. И что же. Пришёл ответ с советом обратиться туда, где я уже был. Каково?! С тех пор у меня отвращение к любой власти! Цинизм правителей выводит меня из себя!
       Представляешь, каково ощущать себя никому не нужным?! Знаешь ли ты вкус отчаяния?
       У меня сейчас полное безразличие к жизни. После смерти уже ничто не привлекает!
       И на войне господство насилия, и на гражданке. Каждый за себя, и всем друг на друга наплевать!
       Всё! Хватит! Довели до ручки! Сил больше нет терпеть! Надоело! Всё надоело!!
       Устал я бороться с жизнью, в том числе и с собственной. Никто мне не поможет, всем на меня наплевать! Я абсолютно один! Работы нет, любви нет, смысла жить тоже. Не за что уцепиться. Всё глупо, бесцельно, бессмысленно! Считал себя умным, а женился по глупости. Жена меня не любила, обманом вышла за меня, потом, разумеется, бросила, и ребёнка украла. В любви я потерял счастье! Так что в любовь я уже не верю. Что же остаётся: приспособиться, быть как все, жрать и обманывать? Нет! Лучше умереть!
       -- Нужно просто быть собой.
       -- Не так-то это просто. Сложнее, наверное, только не быть собой. Я не могу быть вторым, третьим, четвертым... Только первым! Меня не покидает ощущение, что я рождён для чего-то большого, что должен совершить что-то значительное. Попытки помочь людям, исправить их -- безнадёжны! Вокруг сплошное враньё! Долг, любовь к родине, патриотизм... -- ложь, всё ложь! А цель этого обмана -- отобрать жизнь!
       Знаешь, на войне я ощутил вкус бесстрашия! Пережив смерть, я понял, что бессмертен, я почувствовал, что свободен, и у меня исчез страх! Именно бесстрашие подтолкнуло к борьбе за справедливость!
       Ты не смотри, что я внешне как все. У меня внутри половины органов нет. Я инвалид второй группы. По ранению. Можешь себе представить: меня спасла моя ошибка! Когда нас сбили, я услышал голос, и помню его до сих пор. Он спас меня! Теперь только понимаю, что он не мог принадлежать никому из нас. Это сказал мне Господь Бог! Он спас меня! Выходит, судьба моя такая.
       -- А что такое судьба?
       -- Не знаю. Но я всегда доверял своей судьбе, особенно в трудные минуты, когда выбор от меня не зависел и я никак не мог повлиять на исход решения. Внешне я свободен, а внутренне зависим. Меня побуждает действовать не тщеславие, не злость, -- я просто не могу иначе! Такой уж у меня характер.
       -- Чего же ты хочешь?
       -- Хочу убить его!
       -- Кого? -- изумился Дмитрий.
       -- Президента. Небесное правосудие требует справедливости! Оно требует казнить святоубийцу! Он нарушил заповеди, он преступил закон, от него всё разложение в обществе и в государстве. Надо убрать его, и сразу станет лучше. Он -- голова, от него вся гниль. Необходимо наказать власть за творимые преступления, чтобы другим неповадно было, чтобы помнили: всякая несправедливость будет наказана!
       -- Может, лучше действовать по закону?
       -- Он преступил закон! Если у человека нет внутреннего суда совести, никакой другой суд не поможет. На свете правды нет. Но правда есть выше! Высшая правда требует возмездия! Зло должно быть наказано! В этом вся идея! Есть Бог, есть! И Он требует отмщения! Он требует справедливости! Аз воздам!
       -- Почему ты решил, что Бог позволил тебе убить президента?
       -- Глас народа -- глас Божий! Я лишь слуга суда небесного. Я Всевышний мститель!
       -- Но ведь это преступление!
       -- А не преступление посылать необстрелянных юнцов под шквальный огонь?! не преступление расстреливать собственный народ?! не преступление детишек бомбить?!
       -- "Не судите, да не судимы будете".
       -- Сужу не я, судит народ. Я лишь исполняю его волю. Как бы ни тяжело мне лично было убивать, но ради блага народного, ради сотен тысяч убиенных, и которых ещё могут обречь на смерть, я должен привести приговор в исполнение! Я должен избавить народ от тирана!
       -- Но ведь это убийство! Ты преступаешь закон!
       -- А почему президенту можно убивать тысячи людей своими приказами, а мне, желающему восстановить справедливость, нельзя? Почему он имеет право убивать, а я не имею? Почему, вообще, кто-то устанавливает мне правила: это можно, а это нельзя. Я выше этих правил! Я сам себе закон! Они думают, я навоз, меня можно ногами мять... Нет, это я их мять буду! На право сильного всегда есть бесстрашие слабого!
       Ты думаешь, я не хочу жить? Да, не хочу! Не могу смотреть, как над народом издеваются! Неужели ты не слышишь, как вся страна просит освободить её от тирана. И я готов пожертвовать собой, чтобы спасти народ!
       -- Разве можно достичь благой цели неправедными средствами?
       -- Это всё теория. А жизнь - она другая. Я видел смерть и не хочу её повторения. Вы тут развлекаетесь, а там война! Я хочу, чтобы люди прекратили убивать друг друга; жизнью готов пожертвовать, чтобы прекратилась эта бойня! Я должен прервать эту череду бессмысленных убийств! Возможно, кто-то даже скажет мне спасибо.
       -- Разве благая цель и убийство сочетаются?
       -- А разве избавить мир от тирана не есть благо? У него и совести нет, раз он покаяться не хочет, не может отказаться от своего иммунитета. Только от гнева народного нет защиты: ни бронированный лимузин, ни высокие стены -- ничто не спасёт! Не я, так другой, не другой, так третий. Свершится Божий суд! Он неизбежен!
       -- А как же заповедь "не убий"?
       -- Моё убийство справедливое! Убить тирана -- святое дело! Уничтожить того, кто творит зло, кто развязал войну, кто убил тысячи ни в чём неповинных людей -- разве это не справедливо?
       -- Но сам-то он никого не убивал.
       -- Отдать преступный приказ всё равно что самому убить, даже хуже.
       -- А как же совесть?
       -- Так она и требует казнить его!
       -- Но он же человек, у него дети.
       -- А скольких детей он своими приказами убил!
       -- Но в таком случае ты ничем не лучше его!
       -- Убивая его, я творю добро! Да, я преступник. Но не потому, что решился на убийство, а потому что убивал, убивал по приказу верховного главнокомандующего -- по его приказу! А значит, и он преступник, раз сделал преступником меня своим незаконным приказом. Нам дали наводку бомбить, а потом выяснилось, что бандитов там не было, и мы разбомбили мирных жителей. Я убийца! Понимаешь ты? Убийца! Но я хочу искупить свой грех. Я принесу себя в жертву! Пусть умру, но моя смерть не будет напрасной! Не зря мы гибнем, не зря! Зло не должно оставаться безнаказанным!
       -- Но что есть зло? и что есть добро?
       -- Всё, что лишает человека жизни есть зло. И тот, кто не борется со злом, становится его пособником.
       -- Смирись.
       -- Не могу! Я не из тех, кто способен молча жевать обиду, терпеть унижение, прощать убийцу сотен тысяч детей, женщин, стариков. Я хочу видеть торжество справедливости! А без этого мне и жизнь не в жизнь!
       -- Но разве не нужно любить врагов своих?
       -- Я исповедую принцип любви, но не всепрощение! Не может быть прощения убийце ни в чём неповинных детей. Души их вопиют, требуя справедливости! А если бы все следовали заповеди "не убий", то не было бы вообще убийств на земле. А есть они потому, что нет суда справедливого, нет возмездия! То, что он творит -- это всё от сознания своей безнаказанности. Если бы знал, что ему придётся за это отвечать, не отдал бы преступный приказ!
       Нет, я не ненавижу его. Во мне нет ненависти к нему лично. Мне даже его жалко.
       Дело не в мести, дело в справедливости!
       Я не террорист, я борец за справедливость! Я воин Господа! Я есть орудие отмщения! Во мне есть сила и решимость исполнить приговор народа! И ради этого великого дела я готов пожертвовать своей жизнью! Этот подвиг требует меня! И я стану достоин его! В нём моё предназначение, моя миссия, моя судьба!
       -- Ты хочешь прославиться?
       -- Нет, хочу, чтобы никто не знал моего имени. Я не ради себя, я ради других стараюсь! Но хочу, чтобы урок этот запомнили все. Это не месть, это борьба за восстановление нарушенной справедливости!
       -- Право на убийство?
       -- Нет, возмездие! Это не своеволие моё, это необходимость! Я лишь реализую право народа избавиться от тирана. Сто тысяч погибших, и я один, могущий спасти миллионы! Разве не стоит пожертвовать своей жизнью ради этого?!
       -- Разве одно убийство меньший грех, чем сто тысяч убийств?
       -- Мы все виноваты! Но я готов всю вину взять на себя. Пусть я один буду отвечать, и умру с этим. Зато другие будут жить! В этом я нашёл смысл своей жизни. Я хочу... нет, я должен спасти человечество от этого изверга! Я не сверхчеловек, я обыкновенный, как все. Но у меня хватит сил пожертвовать собой во благо человечества!
       -- А раскаиваться не будешь?
       -- Да, я совершаю грех. Но я совершу этот грех ради счастья народа!
       -- Может, лучше простить?
       -- Да, лучше. Но не могу. Не могу простить! Я слышу, слышу... эти вопли... слышу её душераздирающий крик... Спать не могу, есть не могу! Нет сил терпеть эту муку! Я должен, должен отомстить! И дело здесь не в принципе, не в идее какой-то. Я просто не могу иначе!
       Я с детства мечтал летать. Но никогда не думал, что придётся убивать. Пришлось. Когда бомбил. В разных горячих точках побывал. Но угрызений совести никогда не испытывал. Сверху-то не видно. Только разрывы. Криков не слышно. А вот когда нас сбили, и попал в плен, когда сам оказался под бомбёжкой, когда увидел весь этот ужас, эту мясорубку, услышал вопли, видел, как разрывающиеся бомбы отрывают руки, ноги, выбивают глаза... Тогда только понял.
       Нет, не могу забыть! Не могу! Ту девочку забыть не могу... Её глаза... страх в глазах... как молилась... как описалась от страха... как просила Бога спасти её... покарать лётчиков-убийц... Всех поубивало... Сначала мать её... Потом саму... В клочья... Прямое попадание... Я рядом был... Весь в крови её... Меня ранило... А кровь... такая липкая... пахучая... Нет, не могу забыть! Не могу!
       Представить это невозможно... когда у тебя на глазах... от того, с кем только что разговаривал... остаются куски рваного мяса... Не могу забыть! ... Хочу, но не могу!
       Ты не понимаешь, не понимаешь! ... Это же я делал, я убивал! ... А она любила меня!.. играла со мной... хотя родители и запрещали... еду мне таскала... я ведь в семье жил... на положении раба... били они меня... я понимаю, справедливо... А я её любил! Как дочь свою любил! Она на дочь мою очень похожа... А её... я её... в клочья! Я! Понимаешь?! Я!!
       Мужчина вытер слёзы рукой.
       -- Тогда, в этом аду, просил Бога, молил, чтобы спас меня. Поклялся, если выживу, убью того, кто всё это начал, кто организовал эту бойню, кто отдал приказ. И я должен, должен сдержать данную клятву! Я обещал Господу! Я вымолил несколько лет жизни, чтобы отомстить за всех и наказать его! И себя!
       -- Но ведь ты можешь погибнуть.
       -- Я не боюсь смерти. Я сознательно иду на смерть. Я умереть хочу больше, чем ты жить. Таких как я много. Убьют меня, придут другие. Я действую без надежды на успех. Если не накажу его, то уж точно накажу себя! Я предпочитаю умереть, чем жить в этой непереносимой м?ке. Мы все виновны в его преступлениях! И я -- потому что исполнял преступный приказ, и другие -- потому что молчали. Я осудил себя, и умру вместе с тем, кто, как и я, повинен в гибели тысяч мирных жителей. Каждый должен понести своё наказание, принять на себя долю ответственности за совершённые злодеяния. Ведь я убивал, убивал, когда сбрасывал бомбы! Только в тот момент, когда нажимал гашетку, думал лишь, как на базу вернуться. Боялся трибунала, если честно. Теперь ничего не боюсь! Только совести! Снится, что бомблю себя... и детки рядом... вижу их... Тогда не видел, только гашетку нажимал. Теперь вижу... чувствую их боль... словно сам среди них... Скольких я таких деток убил?.. Только теперь все они ожили в моей душе... Я их не знаю, а они меня узнают...
       Больно! Болит всё внутри, как вспомню этот кошмар! Не могу, не хочу больше жить! Нет больше сил терпеть! Нет спасения от совести! Уж лучше принести себя в жертву, чем доживать в сумасшедшем доме. У меня нет выбора!
       -- Смерть или жизнь -- разве это не выбор?
       -- Я и тогда был несвободен, когда бомбил, и сейчас, потому что не могу иначе. Тогда не мог, потому что трибунала боялся, за семью свою переживал, сейчас -- потому что боюсь с ума сойти. И Христос был не свободен. В своей любви к Богу был несвободен! У него не было выбора! Он не мог поступить иначе! Христос понимал необходимость жертвы! Жертвоприношение -- не долг, не соблюдение данной клятвы, а потребность!
       Я хочу умереть! Но так, чтобы, уж если жизнь была напрасна, так чтобы хоть смерть имела смысл!
       Я с детских лет вкусил несправедливость. В школе был самым способным учеником. Учителя знали это, но не хотели признавать. Мать -- сука! -- отца бросила, а ведь он хороший был человек. Во дворе меня быстро научили, что побеждает сильнейший. Но не сила!
       Нет, я не связан ни с какими террористическими группировками. Это мой личный протест против действий шайки преступников, именующих себя правительством. Мир должен узнать настоящую правду о войне, а не беспардонную ложь, водопадами льющуюся с экранов телевизоров. В то время как сообщали, что войска не ведут боевых действий, мы бомбили, своих же бомбили! Мне казалось, я схожу с ума. Больше всего мне тогда хотелось, чтобы случилось чудо и все эти жирные безмозглые идиоты: генералы, правительство, депутаты, президент -- все они оказались на линии огня!
       Когда комиссовали, пытался на работу устроится. Но как только узнавали, что я с войны вернулся, чурались как психованного. Чиновники нос отворачивали, бубнили все как один: "я вас туда не посылал!" Обратился в суд за защитой, так меня же и обвинили!
       Тогда я понял, что стоящие у власти -- враги собственного народа, что в этой стране человек абсолютно беззащитен, и в любой момент его могут обвинить в чём угодно, упечь в тюрьму, а то и вовсе убить. От этой шайки всего можно ожидать!
       -- Но ведь за это тебя приговорят к смертной казни?
       -- Я уверен, что буду оправдан, если люди узнают правду, почему я это сделал. Ведь я всего лишь защищал свой народ! И потом, где справедливость? Ведь эта банда, там, наверху, ведь они уничтожили людей в сотни раз больше! Это же чистая арифметика!
       -- Убьёшь этого, придёт другой, такой же.
       -- Нет, такие уроки не проходят бесследно. Они запомнят! Все выпущенные пули рано или поздно возвращаются обратно. Невинно убиенные требуют отмщения! -- я слышу их голоса! И я должен привести приговор в исполнение! Я взорву себя вместе с ним! Но так, чтобы не было посторонних жертв. Ради всех невинно убитых, чтобы не повторилось подобное, ради девочки той... она меня любила... ради неё одной... потому что она просит меня... каждую ночь просит... вижу её во сне... её глаза... куски её тела... кровь... Она просит... и я обещаю... обещаю выполнить то, что она просит: покарать убийц её матери. И я сдержу данное слово. Убью! Ради любви!
       -- А если бы ты мог заглянуть в будущее и увидел, что тебя ждёт поражение, неужели ты бы не прекратил свою борьбу прямо сейчас?
       -- Меня ничто не остановит! Желание быть собой, потребность осуществить своё предназначение сильнее страха смерти. Мне приснился сон. Мне было видение. Я видел свою судьбу, своё предназначение. И я исполню его, во что бы то ни стало! Моя жизнь связана с его жизнью. Я должен его остановить! В этом моё предназначение! Я родился вновь, чтобы убить этого палача, принести себя в жертву во имя справедливости, стать его палачом. В этом судьба моя! Этого требует от меня Космос! Прощай!
       Возвратившись домой, Дмитрий долго не мог заснуть, всё думал о террористе.
       "А может быть, он прав: стоит только убить, и жизнь станет лучше? Люди строят замок из песка. Зачем? Понимают ли они, что первый же прилив разрушит их труды? Значит, развлечения ради? Как и группа этих прогуливающихся людей с собакой. Один из них с завистью смотрит на меня. Интересно, кто он? Нет, не может этого быть!.. Неужели?..
       Собака подбегает ко мне, вслед за ней направляется и вся процессия.
       Так ведь это же...
       -- Никогда бы не поверил, если бы не увидел своими глазами. Неужели это вы?
       -- А кто же? Он самый.
       -- Но как, здесь...?
       -- Вот решил отдохнуть с детьми. Прекрасная погода. И место чудесное.
       Я растерян. То, о чём думал, сбывается самым неожиданным образом. Тот, от кого я хотел освободить человечество -- вот он, передо мной. Сама судьба посылает мне шанс избавить мир от изверга.
       -- Присаживайтесь, пожалуйста.
       Он садится. Охранники стоят рядом. Дети играют с собакой.
       Такое бывает лишь однажды. Надо использовать дарованную возможность и убить его. У меня огромный нож, напоминающий меч, стСит только протянуть руку... Неужели так просто? Взять и вонзить нож в сердце, а лучше в шею, чтобы уж с гарантией. И всё кончится. Народ будет избавлен от тирана. Начнётся новое светлое время. Нужно только убить.
       К нему подбегает внучка и садится на колени. Он ласково гладит её по голове и нежно целует.
       "А как же дети? Нет, так нельзя. -- А как нужно? -- Не знаю, но так почему-то не могу. -- Ну же! -- Не могу! -- Нужно только убить! И всё изменится! Вонзить в сердце по самую рукоять. Одним движением освободишь страну от тирана, станешь спасителем человечества. -- Да, наверное... Я всё понимаю... Но не могу... Сам не знаю почему... Что-то внутри не позволяет! -- Но ведь это так просто! Никто не сможет тебе помешать. Он же в твоей власти! -- Да, надо... Но не могу".
       Президент бледнеет.
       -- Сердце...
       -- У вас есть валидол? -- кричит растерянно охранник.
       -- Сейчас посмотрю.
       -- Быстрее!
       Роюсь в лекарствах... "а может, не давать?" ... нахожу валидол ..."не дать, и он умрёт!"... в нерешительности замираю ... "и убивать не придётся! "... но даю лекарство тому, кого хочу убить. Я не могу не оказать помощь погибающему. Из чувства сострадания. Мне не нравится президент, и я желаю ему смерти... но я не могу не спасти умирающего. Я выполняю долг человеколюбия.
       Пока охрана суетится, и вызывают врача, президент постепенно приходит в себя.
       -- Спасибо. Можно сказать, спасли от смерти.
       "А ведь я желал его смерти! Желал! Но не смог... убить не смог".
       Подоспевшие медики пытаются оказать помощь, но президент их отстраняет.
       -- Работаю днём и ночью, понимаешь. Люблю давать себе нагрузку до полной усталости, -- и вот результат! Ты вот спишь себе спокойно, а я не могу. Звонят среди ночи, всякие гадости сообщают: то там авария, то покушение. Мне многое нельзя делать из того, что ты совершаешь, не задумываясь. В молодости и я любил, как и ты, отдыхать с палаткой. А теперь без охраны никуда. Если бы я знал, что такое быть Президентом, никогда бы не согласился! Ты не представляешь, каково это жить по программе, -- я буквально у расписания в плену! Гора бумаг, и ясно, что до конца дней не успею всё прочитать. А без моей резолюции вопрос не решается. И по каждому документу может быть пятнадцать вариантов решений, причём идеальных нет. Президент ведь понимает, что за его спиной хотят спрятаться. Я всего себя отдал власти: все свои знания, и опыт, и здоровье. Нет времени заняться собой, о душе подумать. Меня съела власть! Я принёс себя в жертву!
       Власть -- тяжёлое бремя. Соблазнов, конечно, много, но и ответственности не меньше. Самые тяжёлые минуты, когда понимаешь, что при всей своей власти ничего не можешь сделать, что власть ничего не стоит, и ты такой же человек, как и все, только груз ответственности несравнимо больший. Это ощущение бессилия невыносимо! И хочешь помочь, и не можешь. Бюрократическая машина такая громоздкая: пока скажешь, пока выполнят, да ещё не так, как сказал... Иногда отчаяние охватывает, хоть плачь. Но я не могу позволить себе пасть духом и беру себя в руки. Я взвалил на себя этот крест, и должен нести его пока хватит сил. Я призван Богом, чтобы свершить свою миссию!
       Правитель должен быть способен на всё, на что простой человек не способен. Самое тяжёлое -- компромиссы с самим собой. Я ужасно одинок. Никому доверять невозможно. Все близкие друзья предали. Никого не осталось. Все ждут моей смерти. Стоит только чихнуть, как уже хоронят. Ты не представляешь, каково это, когда не с кем откровенно поговорить, что называется, душой поделиться. А я очень люблю общаться с простыми людьми. Хочется, понимаешь, с народом по душам поговорить. Только как это сделать, когда вокруг столько террористов, столько желающих убить Президента?! А тут ещё эти выборы: хошь не хошь -- нужно идти в народ. А народ меня не любит, многие, возможно, даже ненавидят. Когда-то я в толпу без опаски ходил. Обещал, что буду работать честно и открыто. При встречах люди мне говорили: мы вам верим, надеемся на вас, вы нас только не обманите. Да, завоевать симпатии народа легко, а вот вернуть утраченные невозможно!
       Я всегда был сторонником народного правления, но как-то незаметно демократия переросла в олигархию, а олигархи, опасаясь за свои капиталы, потребовали единой сильной власти. Раньше все мечтали о демократии, а теперь её проклинают, поскольку демократия привела к беспорядку. Требуют твёрдой руки. И вот теперь я чуть ли не тиран. Хотя взял я власть только для того, чтобы дать народу свободу. Но свободу необходимо ограничить -- такова необходимость! В противном случае будет анархия, которая погубит государство. Демократия должна быть управляемой! Впрочем, демократия, диктатура -- нет разницы, это всё слова; главное -- сохранить управляемость, с помощью денег или с помощью страха. Страх, именно страх более всего удерживает людей.
       Власть -- это не власть авторитета, это сила страха. Чтобы было спокойствие, нужна сильная власть. Всегда находятся честолюбивые бунтари, мечтающие перевернуть мир. Власти без насилия не существует. Насилие -- это плата за свободу! Без власти, без порядка люди перегрызут друг друга. Народу не нужна свобода, народу нужна власть!
       Благодаря горькому опыту я понял, что, в конечном итоге, всё решает сила, и чем сильнее будет власть, тем лучше. Люди уважают силу. А разговоры о справедливости -- так, для отвода глаз. Ведь справедливым быть для всех невозможно. Можно быть самым распрекрасным правителем, но враги используют любую возможность, чтобы захватить власть. И церемониться с ними нельзя. Власть требует быть решительным и смелым. Или я -- или они. Побеждает сильнейший! Сильнейшему и демократия не помеха. Она выдумана для слабых, чтобы им не обидно было.
       Все понимают, как становятся Президентами! Никому просто так власть не даётся, власть завоёвывают! Путь к власти всегда лежал через кровь и обман. Власть исключает такие понятия как честь и совесть. Если потребуется, человека нужно уничтожить, а потом можно и извиниться. Добрым во власти быть невозможно. Власть предполагает необходимое зло. И добро и зло творится по необходимости. Именно политическая необходимость определяет, что есть добро, а что есть зло.
       Меня постоянно обвиняют в том, что нет улучшения жизни. Да я и сам думаю над этим. Только повернуть назад невозможно. Государство -- это же такая махина... Пока её раскрутишь... Конечно, всегда есть недовольные, разочарованные. Ругают меня все кому не лень. Страха у людей не стало. Вот и ты, наверное, осуждаешь.
       -- Нет, я пытаюсь понять. Когда-то в детстве я тоже хотел стать Президентом, но вовремя одумался, понял, как это трудно, что это не моё. Вот почему хотят стать Президентами? Честолюбие?
       -- Не без этого. Я ведь такой же человек, как все. Но всё-таки прежде из-за желания пользу своей стране принести. Цель моя -- благо народа. Я хотел сделать людям как лучше, реформы провести. Но люди ленивы и не хотят ничего менять, к чему приспособились. Как можно в таких условиях проводить преобразования? Ответ один -- только силой! Любые реформы -- необходимость, и почти всегда они требуют принуждения. Власть -- это принуждение, а принуждение -- это сила. Власть без силы не власть. Сила -- основа власти! Правитель не просит, он приказывает! Только сила вызывает согласие! Поэтому во имя великих целей насилие может быть оправдано, более того -- оно необходимо. Невозможно проводить преобразования без сильной власти в ситуации споров и разногласий. А власть -- это не первое лицо, и не второе, и не третье, власть -- это бюрократия. Усиливая её, невольно ей подчиняешься, и ничего с этим не поделать. У власти свои законы!
       Ты думаешь, я свободен? Нет, я тоже заложник, заложник власти. Когда добиваешься власти, думаешь, что используешь её во благо людей, чтобы служить добру, а потом незаметно сам начинаешь служить власти. Власть подчиняет себе людей!
       Я потребовал чрезвычайных полномочий не честолюбия ради, а для проведения коренных преобразований. Создавая новое, неизбежно приходится ломать старые порядки, и для этого нужна сила. Сила -- основа права! Законы устанавливает победитель. Но я применял силу не для того, чтобы разрушать, а чтобы исправить. Говорят, стрелять в своих безнравственно. Но на войне, как на войне. Я вынужден был принять трудное, но необходимое решение. Бунт нужно подавлять беспощадно. Правитель должен быть беспощадным! Но и справедливым! Жестокость -- необходимое лекарство! Без жестокости нет ни порядка, ни дисциплины!
       На самом деле, у меня не было выбора. Гибель этих людей была необходима ради сохранения целостности государства. Я не мог поступить иначе! Необходимость вынуждает меня поступать таким образом. Когда речь идет о сохранении государства, морали нет места. Ради государства любое зло есть добро. Да, гибнут люди. Но что поделать? Лес рубят -- щепки летят. Что значат какие-то жертвы, когда на карту поставлена целостность государства! Цель оправдывает средства. Победителей не судят! Если одержана победа, народ забывает средства её достижения. Правителем становится тот, кто не боится переступить через мораль и совесть, кто способен на любые необходимые для государства меры!
       Власть требует отступать от добра. Для сохранения власти и порок может быть добродетелью, и добродетель может быть пагубна. Необходимое зло есть добро! Чтобы сохранить власть, приходится отказаться от славы. Пусть лучше боятся, чем любят. Важно, чтобы люди зависели от тебя, но не ненавидели. Не всегда нужно быть добрым и честным, но важно выглядеть таковым. Главное -- сохранять репутацию великодушного и справедливого, и всегда иметь козла отпущения.
       О власти судят по результату. Власть требует быть гибким, и следовать необходимости, а не данному слову или представлениям о чести и морали. Успех оправдывает все средства! Народу нужен лидер, в которого можно было бы верить, который бы защитил, позаботился обо всех.
       Чтобы прийти к власти, надо обещать всё, что народ хочет. Люди хотят верить! Нужно доказать свою необходимость, а для этого нет ничего лучше, чем критиковать своего предшественника и проводить вначале противоположную политику, чтобы люди почувствовали надежду. Легче всего запудрить мозги счастливой перспективой, чтобы люди ждали, надеялись. Мне все так советовали: нужно поставить далёкую цель, чтобы народ жил надеждой, верил, терпел тяготы жизни. Раньше все так делали, да и я вначале обещал. Только вовремя понял, что уж лучше не обещать вовсе, чтоб недовольства было меньше. Народ -- он всегда недоволен. А тут ещё политические противники раздувают трудности, спекулируют на естественных ошибках. Пока в оппозиции -- обещают манну небесную, а когда к власти приходят, забывают все свои обещания. И я, и все так. Такова логика власти! Без обмана во власти не обойтись. Необходимо, чтобы люди верили. Власть даже обязана врать! Когда невозможно убедить, необходимо заставить поверить! Власть требует, как держать слово, так и отступать от него. Всё обман, права только сила. Любое насилие и любой обман во имя нации есть благо. Надо создавать видимость перемен, чтобы народ верил, верил в лучшее будущее и терпел! Люди должны работать, а не думать. Думать за них будем мы! Люди хотят перемен, хотя по большому счету они им не нужны. Ничего по существу не меняется, потому что изменить по сути ничего невозможно. Элита хочет выжить и меняет лидера на противоположного, создавая видимость перемен. Как бы не менялись правители, чиновники должны выживать, -- без них нет государства!
       -- Неужели вы марионетка? У вас ведь такая власть!
       -- Это только кажется, что я свободен и могу поступить, как хочу. Нет, я ещё более несвободен, чем кто-либо. Чем больше ответственности, тем больше несвободы. Я вынужден подчиняться государственной необходимости и руководствоваться требованиями политической целесообразности. Я не могу поступить иначе. Такова логика власти! Я должен делать то, что требуют от меня обстоятельства! Как человек, я могу с этим не соглашаться, но как высшее должностное лицо, не вправе поступить иначе, -- интересы народа требуют!
       Ты думаешь, это я управляю событиями? Нет, это они управляют мной. Всё подчиняется железной логике событий, и даже при желании невозможно ей воспротивиться. Это своего рода закон, и пытаться пренебречь им всё равно что спорить с законом всемирного тяготения. Я действую не как хочу, а в силу политической необходимости, выражая волю большинства. И если в результате проводимых реформ будет умирать более десяти процентов населения, то придётся слегка притормозить. Мы не можем прокормить всех пенсионеров, а только половину -- такова правда! Самое тяжёлое это говорить народу правду. Но если не проводить реформы, погибнуть все. Лучше пожертвовать немногими, чтобы спасти всех. Я исхожу из государственного интереса! Нужно заставить людей работать. Во что бы то ни стало! Даже если для этого придётся отобрать у них денежные накопления. Это необходимость! И любой другой на моём месте сделает то же самое. Политическая необходимость выше нравственности! И платить нужно людям не слишком много, чтобы работали там, где необходимо. Главное -- сохранить власть денег. Или, на худой конец, власть страха.
       Вот говорят, будто бы я злодей, палач. Устроили судилище. Все же понимают, что не вину мою установить хотят, а устранить меня с политической арены. Им не истина нужна, им нужна власть! Сначала лижут так, что лысину пролизывают, а потом такое... И знают, что ничего у них не получится, и отказаться не могут. В политике обиды никто никогда не забывает. Даже если на словах прощает, при удобном моменте обязательно отомстит. В политике предательство не предательство, а целесообразность или необходимость. Иначе нельзя -- или ты, или тебя. Такова формула власти. Здесь ты один!
       Ты не представляешь, как тяжело быть одному! Я слышу только лесть и ложь, ложь и лесть. Никто правды не скажет, никто! И лесть плоха, и правда нехороша. Поверь, я не с врагами своими воюю, а с врагами народа, с врагами государства. Они загнали меня в угол. Требуют суда, в результате которого мне грозит тюрьма. Остаётся только защищаться. Любой другой на моём месте поступил бы точно также. Да, приходилось людей на смерть посылать, но иначе было нельзя, иначе ещё больше бы крови пролилось. Я ведь не для себя старался, -- для народа! А люди неблагодарны: они зло лучше понимают, чем добро, видят только плохое, судят, не думая, как тяжело мне было принимать непопулярные решения. Если бы и они искренне любили свой народ, как люблю его я, они поступили бы точно также. Спасая всех, нужно пожертвовать немногими!
       Раньше я тоже возмущался царящей несправедливостью. И только поднявшись на самый верх, понял: невозможно быть справедливым для всех! Жизнь по сути своей несправедлива: слабые завидуют сильным, некрасивые красивым. Невозможно разных сделать равными. Так устроено мироздание!
       Ты, может, думаешь я не испытываю угрызений совести? Испытываю. От того и сплю плохо, и здоровье ни к чёрту. Чувствую оцепенение власти. А впереди бездна! И обратного пути нет. Вокруг предатели, изменники среди ближайших друзей, постоянные угрозы заговоров. Желающих занять моё кресло хоть отбавляй. Все, все предали! Я никому не верю! Никому! Даже себе!
       Покаяться хочу, попросить прощения. За то, что не оправдал надежд тех людей, которые верили, что мы одним махом, одним рывком сможем перепрыгнуть из серого прошлого в светлое будущее. Я сам в это верил. В чём-то я оказался слишком наивным, где-то проблемы оказались слишком сложными. Многие люди в это сложное время испытали потрясения. Боль каждого отзывалась болью в моём сердце, оттого и сердце больное. Я хотел как лучше, а получилось как всегда.
       Мучаюсь, во многом раскаиваюсь, но сделанного не воротишь. Несчастный я человек! Народ меня не любит, проклинает. А ведь когда-то любил. Никто, никто меня не оправдает, потому что не знают, как это трудно -- быть правителем! Но если не я, то кто же?!
       Я не боюсь людского приговора, я боюсь приговора истории!
       Много раз слышал, будто любыми путями буду держаться за власть. Это враньё! Дело в другом. Всё что я хотел, это чтобы мой народ был счастлив. Бессонные ночи, мучительные переживания, что надо сделать, чтобы людям хотя бы немного жилось легче и лучше, -- нет у меня более важной задачи. Я пожертвовал собой ради счастья людей! Власть -- это жертвоприношение!
       Только из любви к своему народу я делаю это, только ради любви!
       "Неужели он плачет? ... Да, да, это слёзы!"
       -- Вас хотят убить.
       -- Знаю. Уже и покушения были. Многие меня считают палачом. А на самом деле я жертва, жертва власти! Некоторые даже хотели стать моими палачами, принести меня в жертву во имя справедливости.
       -- А ведь и я хотел убить вас, -- произношу с раскаянием.
       -- Ну вот и ты тоже, -- сокрушается Президент. -- Да, видимо, надо уходить самому. ... Я давно уже не знаю мира душевного. Спать без таблеток уже не могу! Один Бог знает, как я праведен.
       Много грехов на моей совести, много. Хочу покаяться, попросить прощения у Господа.
       Раньше-то я в Бога не верил, а теперь, после всего -- поверил. Прости, Господи.
       "Как я его понимаю! Так понимаю, что, кажется, люблю. Или люблю, и потому понимаю? Нет, цареубийство это не убийство царя, это просто убийство!"
       Когда Дмитрий проснулся, то первое, что услышал, было сообщение о взрыве на центральной площади столицы перед резиденцией главы государства. Террорист прорвался на площадь на автомобиле, потребовал собрать пресс-конференцию, потом пытался взорвать себя. Как объяснили, причины, подтолкнувшие на такие действия, чисто личного свойства: из-за семейных неурядиц и неразделённой любви. Покушавшийся был помещён в психиатрическую лечебницу, где скоропостижно скончался.
       Дмитрий позвонил в квартиру соседа. Открыла соседка. Увидев Дмитрия, пригласила войти. Сосед лежал на кушетке. Вид у него был не жизненный.
       -- Здравствуйте, как самочувствие? -- спросил Дмитрий.
       -- Плохо, -- скорбно ответил сосед. -- А твои как дела?
       -- Дел нет, есть проблемы. Вот хотел с вами посоветоваться. Вы прожили большую жизнь, накопили огромный жизненный опыт...
       -- А проку? -- произнёс сосед с безнадёжностью. -- Есть у меня и награды, и почётные звания... Ну и что?! Кому они сейчас нужны? Что от них пользы? Страдали, работали, а всё псу под хвост! Всё, всё бессмысленно! Что жил, что ни жил!
       -- Но ведь остаются дети, внуки...
       -- Ну и что? С чем они остаются? С пшиком?
       -- Что же, неужели нет смысла в жизни?
       Сосед долго молчал; видно было, что он напряжённо думает.
       -- По-моему, нет, -- ответил он, наконец. -- Главный результат жизни - что вот валяюсь сейчас на койке на последнем издыхании. Только зачем человеку мучиться? -- с отчаянием проговорил сосед, и в голосе зазвучали слёзы.
       -- Неужели всё так...
       -- Безнадёжно?
       -- Да. ... Ну а посмертное существование?
       -- Не верю я в это.
       -- А Бог, по-вашему, есть?
       -- Нет, -- сказал сосед удручённо. -- Высшей справедливости нет! Ни на земле, ни на небе.
       -- Но ведь это ужасно, жить без веры в справедливость.
       -- Да, ужасно.
       Сосед тяжело вздохнул.
       -- Вы смерти боитесь?
       -- Нет. Я бы даже сейчас не возражал...
       -- А если всё-таки есть загробная жизнь?
       -- И слава богу. Вообще, интересно, если бы что-то было.
       -- А если будет суд за прожитую жизнь?
       -- Тоже интересно. Какие-то выводы можно было бы сделать.
       Дмитрий удивился.
       -- Вы удовлетворены тем, как прожили жизнь?
       -- Нет, конечно, -- ответил сосед обречённо. -- На тройку с минусом. Особых достижений не вижу. Главное, наверное, получение под старость этой квартиры. Я её сам выменял. Это немаловажный фактор: создать нормальные условия для жизни.
       Дмитрий не мог сдержать любопытства.
       -- Вам семьдесят шесть лет. Это много или мало?
       -- Как ни странно, мне кажется, мало. Жизнь пролетела незаметно. -- Сосед посмотрел на Дмитрия с завистью: -- Эх, мне бы твои годы, я бы уж пожил в полную силу, на всю, что называется, катушку!
       -- А что было самым трудным?
       -- Самое трудное было определить это самое трудное, найти правильный подход к жизни. С годами появился более трезвый подход к существованию на этой грешной земле. В жизни нет совершенно бессмысленных и несвязанных между собой явлений. Надо быть честным по отношению к себе и окружающим, работать честно, честно выполнять то, что тебе поручили. Жульничать не следует, получать что-то себе за счёт других. Хотя, тем не менее, это повсеместно распространено.
       -- Как же можно призывать быть честным, когда все повсеместно врут? -- удивился Дмитрий.
       -- В этом основная трудность жизни: невзирая на сложные ситуации, быть собой, быть честным с самим собой во всеобщей лжи, оставаться порядочным человеком, -- исповедовался сосед. -- Жизнь далека от порядочности! -- он словно оправдывался. -- И ещё нельзя доверять окружающим людям, которые могут тебя заложить в любой момент. Там где им выгодно, пойдут на что угодно; думают одно, говорят другое, а поступают совершенно иначе. Это, видимо, свойственно человеческой натуре. Люди по большому счёту не меняются, поскольку всё в них определяется биологической природой. Неизменным остается лишь стремление к власти.
       Дмитрий с удивлением посмотрел на соседа.
       -- А к чему в этой жизни следует стремиться?
       -- Как ни странно, стремиться нужно к собственному благоденствию. Главное -- личное счастье, развитие своей семьи, создание наилучших условий для своих потомков. Материальное благосостояние должно стоять на первом месте! Люди отвечают на призывы общества, и совершенно отказываются, при этом, от личных благ. А все эти принципы и призывы быть честным -- просто обман! Говорится одно, а делается совершенно иное. Просто дурят народ! Люди живут честно, но это, в какой-то степени, признак их недалёкости. Глупо быть честным. Кто абсолютно честен, тот дурак. ... Однако надо стараться быть порядочным человеком. Хотя это и не соответствует природе человека. Жизнь ведь -- она непорядочна! Но надо стараться не совершать поступков, за которые потом будет стыдно, не польщаться на мелкие подлости.
       -- А если бы вы родились вновь, как бы жили?
       -- Я бы прожил свою жизнь иначе; многое бы сделал, чего не делал, и наоборот. Хотя знание ошибок не всё могло бы изменить. Были в моей жизни поступки, которые не очень меня красят; кое-что не хочется вспоминать. -- Сосед тяжело вздохнул. -- Вообще-то, я бы хотел всё забыть и начать жить с белого листа.
       -- А вы верите, что человек живёт не единожды? -- спросил Дмитрий осторожно.
       -- Нет, не верю; я не верующий, и не крещёный.
       -- Но душа-то у вас есть?
       -- Не ощущаю. Я махровый материалист. Считаю, что моё сознание ничем не отличается от сознания кота.
       -- И не страшно умирать, сознавая, что исчезнешь навсегда?
       -- Ну и что? За этим горизонтом полный мрак и неизвестность. -- Сосед отчаянно мотнул головой. -- И хотя я нахожусь на закате дней своих, всё равно в вечную жизнь не верю. Вот надо бы написать в домоуправление, чтобы систему отопления прочистили, а то ремонт дома уже сколько лет не делали, бачок в туалете починить...
       -- Да наплевать на бачок! Ведь если этой жизнью всё ограничивается, то можно делать всё что заблагорассудится? А если человек верит в последующее существование, он становится более нравственным. Зачем к чему-то стремится, если после смерти не будет ничего?!
       -- У тебя голова не заболит от таких разговоров? -- обратилась соседка к мужу.
       -- А верите в то, что посмертная жизнь будет, и суд будет каждому по делам его? -- не отставал Дмитрий.
       -- Не надо об этом думать, -- заявила соседка. -- Нам это ни к чему.
       -- А вы бы стали просить ещё одну жизнь? -- продолжал допытываться Дмитрий.
       -- Нет, не стал бы, -- ответил сосед отрешённо. -- Я в этой жизни нажился.
       -- Надо отдохнуть от этой жизни, -- вставила соседка. -- Не дай бог эта вечная жизнь. Всё на свете надоедает.
       -- А как по-вашему, существует ли судьба?
       -- Рок какой-то существует, -- ответил сосед с сомнением. -- Жизнь в главном предопределена, а случайности сути не меняют. Хочет человек или не хочет, а совершает предопределённые действия. И хотя он свободен, но чаще поступает, как диктуют ему обстоятельства, поскольку не во всех случаях может их перебороть.
       -- Так в чём, по-вашему, смысл жизни? -- опять спросил Дмитрий.
       -- Никакого смысла в жизни нет, -- встряла соседка.
       -- Разве ваш муж прожил бессмысленную жизнь?
       -- Что значит бессмысленную? -- удивилась соседка. -- Он родился, вырос, выучился, пошёл работать, женился, родил детей. Где ж бессмысленная? Нет, он прожил не напрасно, он детей оставил. И у животных так: растят, воспитывают детей... Нет, самая нормальная жизнь. ... А смысл жизни мы не узнаем. Это очень сложно. Некоторые люди делают добрые дела, по природе своей... А в остальном жизнь бессмысленна.
       -- Значит, есть всё-таки смысл в добрых делах?
       -- Людям просто хочется делать; они получают от этого удовлетворение. А другие творят с удовольствием плохие дела. Вот муж мой... старался не делать зла... -- соседка вздохнула. -- Надо стараться не совершать грехов, зла большого. Это идёт вам в плюс.
       -- Значит, зачтётся? -- улыбнулся Дмитрия.
       -- Боюсь, вы обманываетесь. Нигде нам это не зачтётся. Никто там не сидит и не считает. -- Соседка махнула рукой. -- Я хотя и делаю добро, но в ущерб себе делать не буду. ... Приятельница моя рассказывала... Когда училась в университете... Ну, вообщем, вызвали в деканат и спрашивают: хочу ли я Родине помогать? А кто ж не хочет? Предложили доносить обо всём происходящем. А если откажешься -- уходи из университета. Потом всю жизнь так и пошло: звонят, говорят, где и когда нужно быть, ну а после подробный отчёт о том, кто и что говорил. И ни дня покоя. -- Соседка горестно вздохнула. -- Кто старается выслужиться перед богом, тому надо делать добрые дела в ущерб себе. ... Хотя, не знаю... Лучше не думать над этим. Зачем голову себе морочить?
       -- Я хочу понять, чтобы жить правильно.
       -- Женитесь, заведите детей, и тогда все эти умствования отойдут.
       -- А вы семейной жизнью довольны? -- обратился Дмитрий к соседу.
       -- Нет. Женился как все, -- какую глупость по молодости не сделаешь! Жениться не самое главное, главное родить и воспитать детей.
       -- Так бессмысленна жизнь, или есть в ней какой-то смысл? -- вновь спросил себя Дмитрий.
       -- Это такой глубокий вопрос, -- ответил сосед уклончиво. -- Если начать копаться, то очень далеко и глубоко можно зайти... и, по-моему, это до конца не раскопано, а может, и не будет никогда.
       -- Не нам его решать, -- опять встряла соседка. -- Вот монахи были, они и решали.
       -- Не хочется прожить жизнь напрасно; хочется что-то сделать для людей. Вот в чём, по-вашему, счастье человека? -- допытывался Дмитрий.
       -- Не знаю, -- ответил сосед равнодушно. -- Если я не придумал за всю жизнь, то и сейчас не придумаю. Слишком маленький я человек. А большие -- те тоже не знают.
       -- И не надо об этом думать -- заявила соседка. -- Дана жизнь - живи.
       -- Я обычный человек, -- устало произнёс сосед. -- А когда пишут о людях выдающихся, уверен, наполовину врут.
       -- К чему в этой жизни нужно стремиться? -- Дмитрий ощущал себя будто на исповеди.
       -- К максимальной свободе, -- не задумываясь, ответил сосед.
       -- А что самое главное в жизни?
       После долгого раздумья, сосед, наконец, сказал:
       -- Честность... Доброта... И любовь. Только не такая... не плотская. ... Хотя любовь входит в доброту.
       -- Вам, Дима, надо было стать священником, -- сказала соседка.
       -- Или идти в монахи, -- добавил сосед. -- Всё, прости, устал. Приходи завтра.
       Дмитрий попрощался, и, возвратившись к себе, не раздеваясь, упал на постель.
       "Вот и прошла жизнь. И зачем жил? Для чего?.. Как быстро, однако, жизнь пролетела. Вроде бы много было всего, а вспомнить нечего. Мучился, старался, приспосабливался... А зачем? Всё равно конец один. Бессмыслица какая-то... Не понимаю. Не понимаю!.. Зачем жил? Зачем выживал?! Не знаю! Полная бессмыслица. А может и есть смысл? Но какой? ... Страшно. Помирать страшно! Уж лучше бы не было ничего. ... А вдруг есть? Вдруг правду говорят? Нет, не верю, не верю! Всю жизнь не верил, как же теперь поверить? Или есть она, загробная жизнь? ... Говорят, душа бессмертна. Только как проверить? Вот помру, и видно будет. ... А уж лучше бы и не было ничего. Умру, и конец, и чтобы никаких судов, никакой другой жизни. Хватит, в этой натерпелся. ... Или есть она? ... Неужели все врут: про тоннель, про ангелов?! ... Хочется верить почему-то, хочется. И не хочется. ... Что ждёт меня там? Может суд? Ведь грешник я! ... Нет, не верю! Выдумки всё это. Не хотят люди умирать, вот и придумывают себе сказки. Или есть бессмертие? ... Страшно! Ведь умру совсем. И не будет ничего! Ничего больше не будет! Никогда! ... Страшно! ... А может и лучше это, чем посмертные мытарства? Так хоть успокоюсь навеки. Исчезну навсегда. Или?.. А вдруг будет эта самая реинкарнация, и опять буду жить? Только зачем? Зачем ещё жить, если всё бессмысленно? ... Но если жизнь даётся, значит должен быть какой-то смысл! Только вот какой?!.."
       Среди газет, пришедших по почте, Дмитрий обнаружил весьма необычное написанное от руки приглашение на церковную службу. К приглашению прилагались стихи.
       "Помни о смерти! Ежедневно и ежечасно, каждый миг! Готовься к смерти! непременно, чтоб не застал врасплох свой крик. В любой момент она заставит отбросить важные дела, и лишь один вопрос оставит: "готов я к смерти? и когда?" Страх смерти равен жажде жизни. Смерть лечит нас от суеты, и добавляет укоризны, и совесть будит средь ночи. "Как ты живёшь? И что ты сделал? Что ты оставишь на Земле? Кого любил? Во что ты верил? И чем понравишься себе? Что в Вечность заберёшь с собою? Что в жизни ты своей успел? Что создал ты своей любовью? Прощать и верить ты умел? Сейчас умрёшь! Возможно, быстро. А может, мучиться я дам. В душе твоей всё так ли чисто? Ведь умирать ты будешь сам. Готов ли ты? Ведь я уж рядом, всегда я около тебя. Окинь всё прожитое взглядом, и попроси: "возьми меня". Готовься ж к смерти! Смерть нагрянет! Ведь неожиданна она. Твори, что Вечность в нас оставит. Ведь жить останется душа!"
       Удивившись столь необычному приглашению, Дмитрий решил сходить, благо это было недалеко от его дома. Придя в указанное место, он обнаружил сидящих за накрытым угощениями столом людей, ожидающих чего-то.
       -- Здесь ли будет служба? -- обратился Дмитрий к одному из присутствующих.
       -- Здесь, здесь, проходите, пожалуйста, -- приветливо ответили ему, -- Раздевайтесь, подсаживайтесь к столу.
       Дмитрий сел на одну из табуреток и стал рассматривать присутствующих. Лица людей его заинтересовали. Вдруг из-за стола поднялась пожилая женщина и, заглядывая в книжку, запела, окружающие нестройными голосами стали ей подпевать.
       "Нет, что бы там ни говорили, а хорошо, лучше, чем в миру, светло, душу очищает", -- думал Дмитрий, слушая пение хора.
       Когда в комнату протиснулся весьма грузный человек, все присутствующие заулыбались, видимо, его-то и ждали. Раздевшись и кивком поздоровавшись со всеми, вновь пришедший на ломаном русском языке стал говорить:
       -- Умные люди везде всегда ищут Бога. Не нужно молится иконам и идолам. От этого все болезни. Когда молится иконам, демоны одолевать человека. Бог ждёт от нас не злата, не икон, а самых главных для него подарков -- веры и любви. Верою человек спасён будет. И тот, кто верит, для того небесные врата открыты. Бог хочет, чтобы мы были верующими как дети, послушными своему родителю.
       Проповедник словно угадывал его мысли, однако внутри Дмитрия что-то сопротивлялось.
       -- Сегодня у нас есть крещение. Поздравляю вас всех.
       Миссионер достал из своей сумки подарки, и, раздавая присутствующим, продолжал говорить:
       -- Где иконы, там демоны, зло и болезнь и вам, и вашим близким. Это не есть красиво, когда в доме иконы. Надо молиться не иконам, а просить у Бога, и Он даст.
       Люди рассматривали подарки и радовались как дети. Одна из женщин обнаружила в открытке вложенные деньги, и все остальные принялись проверять, нет ли у них того же.
       Присутствующие вновь стали хором читать Евангелие, и у Дмитрия возникло ощущение, словно они отрабатывают полученные подарки.
       Проповедник раздал тексты, и все вслед за ним стали по бумажке читать хором молитву. Дмитрий молчал. Он не чувствовал в себе желания повторять с другими, что говорил проповедник, не мог молиться заодно со всеми. Он чувствовал себя здесь чужим. Сердце не открывалось, хотя желание обратиться к Богу не утихало.
       -- Вы будете креститься вместе со всеми? -- спросил миссионер.
       -- Меня уже крестили, когда был маленький, -- смутившись, ответил Дмитрий. -- Я не могу делать это вторично в другой церкви. Сам не знаю почему. Простите.
       Дмитрий встал и вышел на улицу. Он решил пойти в ту церковь, в которой когда-то, как говорила мать, его во младенчестве крестили, -- там он надеялся раскрыть своё сердце.
       Когда Дмитрий вошёл в храм, то услышал возмущённые женские голоса.
       -- Вчерась службы не было, сегодня нет. Говорят, уехали они.
       -- Никуда они не уехали. Разломать двери. Они пьяные там лежат.
       -- Кричать не надо в церкви. От этого ничего не изменится, -- сказал одетый в церковную одежду мужчина с ключами. Одна из окруживших его старушек воскликнула:
       -- Они не пьяные должны спать, а на службе быть!
       -- Так себя в церкви неподобающе вести, -- умиротворяюще проговорил служитель. -- Стыдно вам должно быть.
       -- Пусть стыдятся те, кто довёл до такой жизни!
       -- А у них-то стыда и нет.
       -- Уехал батюшка к больному, -- сказал служитель.
       -- Если один уехал, другой должен остаться.
       -- Нет справедливости! -- удручённо произнесла одна из старушек. -- Суд есть, законы есть, а не знаешь куда и жаловаться.
       -- А я вам давно говорю, надо собирать деньги и ехать к Митрополиту, -- прокричала одна из возмущающихся.
       -- За сорок лет ведь такого ни разу не было, -- заплакала другая.
       -- Говорю вам, надо писать заявление, давно говорю.
       -- Пойди спроси, где он, а мы подождём, -- попросила у служителя одна из прихожанок.
       -- Если настоятель не знает время службы, то чего спрашивать, где он есть, -- возмутилась самая экстремистски настроенная старушка. -- Обалдеть можно, обалдеть!
       -- Душа плачет, плачет душа, -- причитала пожилая женщина, вытирая слёзы уголком платка. -- Ведь мы и так-то погибаем за грехи наши...
       -- Да никуда он не уехал! А надо взломать двери, он там насмерть пьяный лежит!
       Служитель покачал головой:
       -- Вы так говорите, словно им налили. Дома их нет, а то бы давно мне открыли, я-то знаю.
       -- Поменьше бы ты знал, а поближе к Богу был!
       -- Довели до такого-то! Шуметь надо, шуметь! А то они плохо нас слышат!
       -- Вы сначала смирение найдите, а потом кричите, -- с укоризной произнёс служитель.
       -- Не защищай его! -- взвизгнула "экстремистка". -- Люди пришли крестить ребёнка, а священника нету. Если некому работать, зачем открыли церковь? Мне панихиду по матери надо отслужить. Я деньги заплатила.
       -- Идите в другой храм, -- посоветовал служитель. -- Там и отслужат что вам нужно.
       -- Давайте тогда мне возврат денег!
       -- Пожалуйста. Вот касса. Подойдите и возьмите. Только не шумите в церкви.
       -- Вы нам рот не закрывайте! Мы вас всех знаем! Срам один! Не первый раз уж пьяный!
       -- Разве бывало прежде? -- удивился Дмитрий, до этого молча взиравший на происходящее.
       -- Не первый раз, что вы, не первый раз вот так чудят они.
       -- Я сам по себе, -- сказал служитель. -- На свою душу я вот такой большой крест возложил. А это их проблема, не моя.
       -- Да, это наши проблемы, -- с обидой проговорила старушка, -- Напились так, что не подняться...
       Служитель, по всей видимости, пономарь, покачал головой:
       -- Вот вы не видели, не знаете, а осуждаете человека, да ещё в церкви.
       -- Мы всё видим, и слышим, и знаем, и понимаем! А вы хотите нас обмануть! Мы вас всех знаем! Вы не забыли, что пасхальные дни идут? А службы нет!
       -- Ох, Господи, Господи, -- крестясь, причитала старушка. -- Не мог бы позвать хотя бы отца Агафангела службу отслужить.
       -- Говорят, он поехал в больницу.
       -- Никуда он не уехал, -- решительно произнёс пономарь. -- Я сам лично ходил к нему. Он ответил, что не может, потому как не подготовленный к службе. Только хуже будет, если он вообще не отслужит, чем придёт неподготовленным. Однажды уже была такая ситуация, и он пришёл, и сейчас мог бы прийти, но не захотел. А почему -- я знаю, тоже не глупенький, чего они тут раздуть хотят.
       -- Агафангелу завидуют, -- сказала одна из старушек. -- Ему сказано было не ходить, вот он и боится.
       -- Вишь какое безобразие у нас творится, -- со слезами проговорила возмущённая старушка. -- Надо хоть успеть к иконе приложиться.
       -- Бог-то видит, что мы пришли, -- неожиданно для себя сказал Дмитрий. -- А то, что службы нет, это не главное.
       -- Собрали мы деньги на строительство церкви, а они проели!
       -- Не все, наверное, кто в церкви служит, будут на небесах. То, что он священник, это ещё ничего не значит.
       -- Так ведь священник идёт первым, а мы за ним...
       -- А расставлять-то будет Господь. Вот он и расставит. По делам.
       -- Грех, конечно, судить. Ну да не мы судить будем, а нас. Я вот какую историю слышала. Работала женщина в церкви двадцать лет; а в церкви-то работать нужно очень благоразумно. И видит она, значит, сон. Ведёт её какой-то святой проводник, подводит к дверям, которые как окно большое, и там сидит человек, записывает. Он и спрашивает женщину: где, мол, работаешь, как, да что. А она и отвечает, что, мол, в церкви работаю. Он говорит: хорошо, я сейчас посмотрю. Достал книгу, посмотрел и говорит: ни одного дня не записано. Так-то вот! Всё пишут о нас, всё! Ведь живём мы не просто так, сынок. Пишутся и добрые дела и злые. А женщина та вернулась в церковь и говорит: "я сегодня ухожу из церкви!" Матушка моя её спрашивает: "почему?" А та отвечает: "двадцать лет я в церкви проработала и ни одного дня не заработала. Так уволюся, и, может, в миру где-нибудь заработаю, чтоб пропустят сюда вот".
       Выйдя из храма вместе с другими пришедшими на службу, которая так и не состоялась, Дмитрий присел на скамейку, и подумал о том, что, возможно, и у него ни одного дня не записано в Книге Жизни.
       -- Бабульки пришли на службу, а службы нет, вот они и расстроились, -- сказал присевший на скамейку рядом с Дмитрием старичок. -- Чуют, что один есть, потому и воют. Это Владыко во всём виноват -- молодых поставил. Рука руку моет, и оба чистые бывают.
       -- Неужели в церкви такое может быть? -- удивился Дмитрий.
       -- Может. Вот недавно женщина приехала из города, повесила кулончик золотой на икону Богоматери, так они сняли, продали. Раньше, когда вешали, годами хранили, преклонялись, а теперь думают только о корысти. Сейчас молодое-то поколение с тобой говорит, а сам в руки смотрит, что даёшь. Ну это же нагло! У меня недавно бабка умерла, так я, сколько ни просил, ни отец Николай, ни отец Сергий не пришли. Им деньги нужны. А я, почитай, пятьдесят лет в церкви. Однако же заплатил и за отпевание, и за хор. А доброта-то, доброта должна быть?! Старушки-то верующие приходят в храм, а там скандалы...
       -- Неужели везде так?
       -- Праведника отца Агафангела за его доброту, за то, что людям делает хорошее, понизили до рядового священника, объяснили, будто больной человек. Он такое погонение получил, его бичуют... а с этими, которые пьют прямо наяву, все прихожане ничего сделать не могут. Вот собрание было, Владыко как топнет, как об стол кулаком стукнет, как заорёт в храме: "ухожу я"! А женщины-прихожанки и говорят: "Мы тебя с машины столкнём в речку и вместе утопим". Ну что это за храм, что это за Владыко?!..
       -- Получается, верх берут далекие от Бога люди?
       -- Я так и говорю. Смотри между священниками какая грубость. А Владыко интересуют прежде всего деньги. Он тех ставит главными, кто ему больше денег пересылает. Отец Артемий, тот, который молодой, как из армии пришёл, так Владыко его сюда поставил без семинарии, ни без чего. А всё потому, что у того отец зубной техник, он всем коронки и зубы золотые и серебряные вставлял. Блат -- он и в церкви действует! Всплывает вся дрянь! А отца Агафангела с архимандритов в простые священники, за то что добро творит. Я спрашиваю у владыки: "За что вы так бичуете Агафангела?" а он отвечает: "За его доброту! Что людям добро делает. Надо, говорит, быть немного сатане в душе". А мир тянется за Агафангелом. Выходит, кто поощряет это, Сатана?
       -- Что же получается, Дьявол правит в церкви?
       -- Вот и есть что так. Именно так! Вы только глянули, а я пятьдесят лет на это смотрел. В храме я стал работать без никаких денег, и всё равно ни в честь, ни в славу. Помогал и не спрашивал денег. Бывало, как уйду помогать-то, так до двух часов ночи, а в четыре утра снова идти и на то же время. А как заболел, слёг с воспалением лёгких, с температурой сорок, так никто не поинтересовался. Я сутками в храме трудился ни один год, а как занемог -- никому дела нет. Никто ко мне не пришёл! Сейчас выздоровел, но в храм больше не пойду. Боже упаси! На такое безобразие себя искушать!.. Возможно ли, чтобы как дьякон наш прошлый год на Пасху, ходил, ходил в алтаре, пьяный, невменяемый совсем, и вдруг как бросит кадило через престол, облачение снял и бросил его. Страсть сущая!..
       Я сколько при храме, очевидец этому всему, и понял, что хужее этого места, наверное, нет ничего. Корысть одна! Свеча ещё не догорит, а её уже выбрасывают, потом собирают в килограммы-то и снова, значит, делают свечи на продажу.
       Я без трёх лет восемьдесят прожил и глубоко верил. А теперь только в душе могу верить. Могу почитать, что положено, ходить к Агафангелу исповедаться, а в храм больше не хожу. Потому как там, только ежели деньги покажи-ка, то будешь хорошим. Во всех в них корысть! Два слова сказал, и уже кошелёк давай. А Владыко всё это дело поощряет. Служить Богу надо без благодарности! Вот я всю жизнь работал, медалей заработал. А что они мне помогли, медали-то?
       Настоящий-то священник, он тебя накормит и напоит, и в дорогу ещё даст, и никогда не откажет, никогда не пожадничает. А как наши сейчас священники: золотую цепочку принесут, так они её хвать и скорей в алтарь. А она должна отлежать, покуда ритуал не отойдёт. Настоятель наш вечно пьяный. Владыко как увидел его, так в алтаре и говорит: "я сейчас тебя вдоль хребта так уделаю!..". Это за то, что не просыпаясь, пьют, и пьют, и пьют. Они пьют страшно! А после службы настоятель сразу звонит владыке и докладывает все слухи и сплетни. Ну такое безобразие! И себя втягивать в такое?.. Меня трясёт, как смотрю на это! Когда был вдали от всего этого, то душа боялася, чтобы, значит, человека оскорбить, это просто было невозможно. А сейчас нагляделся, и отвернуло мне душу. Нет, в храм я больше не пойду.
       "Страшно! -- подумал Дмитрий. -- Но это правда!"
       Старичок тяжело вздохнул.
       -- Справедливости не стало. Нету её! Где справедливость? Кого можно бояться? Да никого можно не бояться! Помер, и всё. А там Бог судья.
       -- Неужели всё бессмысленно? -- спросил Дмитрий. -- Вот вы же свою жизнь прожили не напрасно?
       -- Напрасно, -- утерев рукавом слёзы, сказал старичок. Он, кряхтя, поднялся и, сгорбившись, пошёл восвояси.
       Почему-то вдруг в этом старичке Дмитрий увидел себя. "Вот так живёшь, веруешь, а потом оказывается, что всё, во что верил, был сплошной обман".
       Мимо проходили знакомые по церкви старушки.
       -- Все с ума посходили, -- причитала одна них. -- Деньги, деньги, деньги...
       -- Не хлебом единым жив человек...
       -- Первая пища -- хлеб!
       Дмитрий решил подойти, поговорить.
       -- Я вот хотел у вас спросить, поскольку вы верующие, как к Богу прийти?
       -- Да какие мы верующие, -- сказала одна из старушек. -- Придём в церковь, помолимся и уходим. Можем ийти, а можем не ийти -- мы и про себя дома верующие.
       -- А я уже не могу не ходить в храм, -- возразила другая старушка. -- Как не схожу, так словно тяжесть в душе какая. А как простою службу, как покаюсь, причащусь, так благолепие какое на меня нисходит, словно просветление, чистота на душе такая...
       -- Ты пойди купи три свечки, крестик, цепочку и оформись на крестины.
       -- А я вот ни во что не верю, -- заявила старушка, не знакомая Дмитрию, -- только в себя. Вот останусь одна в квартире, и никто ко мне не придёт: ни соседи, ни Бог -- никто не даст ни попить, ни поесть. Никто! Так умрёшь, и будешь лежать.
       -- Бог не знаю, поможет или нет, а соседи хорошие помогут.
       -- А чем отличается верующий от неверующего? -- спросил Дмитрий.
       -- Это от человека зависит, у кого какое сердце и характер. Вот у нас женщина в доме, всем помогает. Сама приходит и помогает, только для того, чтобы сделать людям добро. Она у нас самая святая! Хотя неверующая, и в церковь не ходит, а верит, быть может, больше других, только не говорит об этом. А мы ходим в церковь, но грешим больше неё.
       -- В ком же тогда Бог: в крещёном или в некрещёном?
       -- Ни в ком нет Бога!
       -- А в ей есть!-- сказала старушка, указывая на свою соседку. -- Она божественная такая, потому что людям зла не делает.
       -- Выходит, вы более безгрешный человек, чем священник?-- спросил Дмитрий у "божественной".
       -- Священник - самый грешный человек, -- ответила та. -- Я неверующая, но может быть, больше делаю добра, чем иной верующий.
       -- Наше ли дело осуждать людей, которые посвятили жизнь миру. Да, с соседкой мы можем поцапаться, поругаться, а тут идёт другой вопрос: можно ли осуждать служителя церкви? Они ведь Богу служат. Пусть он грешен, но к Богу он поближе.
       -- А как определить, кто ближе? -- спросил Дмитрий.
       -- На ком благодать божья.
       -- Да нет никакого бога! -- воскликнула "неверующая". -- Это просто природная сила. Я бы всех этих верующих в омут головой! Потому как, если ты веришь, то будь человеком и делай всё по-божески; если уж пошла в церковь, то отдай всю себя молению, и с человеком ты должна поступать по совести, по душе. Вот я не верую, но поступаю по-божески, хотя посты и не соблюдаю. И хотя денег у меня никогда не было, жила я душевно богато. Мы честно прожили, никогда не крали, потому-то и нет денег на старости лет. Никого я не обидела, всегда жалела людей, и удовлетворена своей жизнью! Всё, чего я хотела в жизни -- имела, вырастила детей хороших, чтобы они проводником были мне в последний путь...
       -- Говорите, что не верите в Бога, а живёте по-божески, -- изумился Дмитрий.
       -- Я при себе держу Господа Бога. Считаю, что Он во мне. Вся надежда на Него. Были в моей жизни ситуации, когда я убедилась, что Бог есть. Но кричать об этом не буду. Я верю тем, которые ходят в храм и чувствуют удовлетворение в душе от веры своей. А я зачем пойду, если не получаю удовлетворения? Вот вы видно, что веруете, видно, что божественный, потому как вопросы такие задаёте... значит, вы в божьем храме.
       -- Просто я хочу понять смысл жизни, -- сказал Дмитрий.
       -- Я прожила шестьдесят лет, а так и не знаю, в чём смысл жизни. Ничего не дал мне Бог, жизни я совсем не видела. Только думаю, не даст мне Господь кипеть на огне, раз я здесь все дни свои прокипела.
       -- Да нет никакой вечной жизни! -- сказала одна из собеседниц. -- Мы верим, потому что так родители внушали, а мы, дети, слушали и повторяли вслед за ними по привычке, как все: Господи, Божья Матерь, помоги!
       -- Зачем же тогда мы живём? Для чего рождается человек? -- спросил Дмитрий.
       -- Для продолжения рода человеческого, -- спокойно ответила ему "божественная". -- Ну да пора домой.
       Женщины встали, попрощались с Дмитрием и пошли по домам. Он тоже встал, но куда идти не знал. На тротуаре двое женщин раздавали листовки. Дмитрий взял протянутый листок.
       "Высший Разум Вселенной обращается к Вам с посланием от Творца Вселенной. На планету Земля из Космоса посылается информация о предпринимаемых мерах по спасению человечества. Вы сами себя уничтожите, если отвергнете Наши рекомендации и не пожелаете прислушаться к добрым советам старших Братьев по разуму. Высший Разум Вселенной предупреждает: на Земле начался процесс трансмутации. Если Вы выбираете расцвет и продление жизни, то он должен произойти за счёт поднятия человечества на качественно более высокий уровень. И уровнем этим должна быть духовность. В настоящее время нет дел важнее, чем подготовка вашего биологического тела к переходу в четвёртое измерение и работа над своими мыслями. Оставьте заботы и проблемы, которые беспокоят Вас сейчас. Они в Вашей жизни играют отрицательную роль, отвлекая от достижения поставленной цели. Наработать высокий уровень духовности невозможно в затворничестве. Примите от ближних своих все испытания, выдержав их с достоинством, преобразуйте себя и их. Не стремитесь к богатству и роскоши -- это нелепо в момент решения судьбы человечества. Будьте чисты, тверды духом и честны, не только на уровне поступков, но и на уровне мысли. Ведь мысль -- это действие, только на более высоком уровне. Будьте всегда светлы в помыслах. Помните, каждый Ваш шаг известен во Вселенной. Идущим путем, который Мы Вам указываем, будут открыты тайны Мироздания. Готовьте себя к этой миссии, будьте её достойны уже сейчас. Необходимо каждому осознать своё предназначение в эволюции Вселенной".
       Дмитрий прочитал листовку дважды. Трудно было не согласиться с прочитанным, и трудно было согласиться. И тут на глаза ему попался наклеенный на стене плакат: "Человек! познай самого себя!" Учитель с Востока приходит для душ, нуждающихся в Боге".
       -- Мы все нуждаемся в Учителе, -- сказал подошедший к Дмитрию человек, -- в Учителе, который смог бы ответить на наш вопрос о "смысле", чтобы обрести знания об истинных ценностях человеческой жизни, о месте человека во Вселенной, о его удивительных возможностях, например, о способности жить не только в физическом мире, но и в других сферах мироздания. Наш Учитель являет собой канал творческой Божественной Силы. Связь с творческой Силой -- дар Бога. Такие учителя -- пророки, сыновья Божии. Бог посылал их в мир, чтобы учить людей. Чтение Библии, писания никого ещё не наставило на тот путь, когда бы человек достиг божественности. Сами по себе святые писания не дают божественного знания. Необходимо непосредственное общение, нужен тот, кто бы заглянул в глаза. Наш Учитель знает дорогу, которая ведёт к Богу. Он получил от Бога полномочия, чтобы поставить людей на этот путь. Наш учитель даёт информацию и практическую связь с Богом, который есть внутри каждого человека. Если хотите узнать больше, приходите к нам на встречу сегодня. Вот адрес.
       Дмитрий поблагодарил и спрятал листок в карман. Когда он пришёл в указанное место, то в полупустом зале увидел сидящего на сцене человека, который тихим голосом вещал:
       -- Первый вопрос, который задаёт себе человек, это какой смысл моей жизни, почему я пришёл в этот мир, и с какой задачей. Человек должен познать самого себя, своё предназначение на Земле, а познать себя означает познать своё высшее Я, познать, что мы не являемся этими физическими телами, а что мы есть Высшее Я, которое и есть часть Бога. Многих из нас бессознательно или открыто мучает вопрос: "Неужели это всё? Неужели это истинный смысл жизни?" Не находя себе покоя, мы ищем. Но чего? Кто или что создал, поддерживает и направляет нас и нашу судьбу? Мы подозреваем о наличии мощной энергии, тесно связанной с нами. Божественная Сила является сутью нашего бытия. Наше собственное Я есть часть этой высшей энергии, которая всё пронизывает и поддерживает. Так поставим же себе цель найти дорогу к самим себе и обрести связь с Божественной Силой. Чистая энергия высшего порядка творческая Божественная энергия пронизывает всю беспредельно видимую и ещё более обширную невидимую Вселенную. Если мы обретём связь с этим потоком энергии, то сможем, несомые им, достичь его истока, который является нашей истинной Родиной. Найти её и есть основной смысл человеческой жизни.
       Дмитрий слушал с удивлением и радостью.
       -- Главное, что даёт телу жить, это наша душа, наше высшее Я. Наша душа является каплей из этого океана всесознания, который всеобъемлющий пронизывает всю Вселенную. И главная задача -- снова соединить её с этим божественным началом, которое движет всей жизнью. Божественная творческая Сила находится всюду. Вы страдаете, у вас болезни, вы умираете, потому что в это время Бог не был с вами. Любите ближнего своего, как самого себя, и любите даже врагов своих. Живите мирно со своими ближними, служите им и дайте им то, что им нужно, чтобы они никаким образом не страдали. И никогда ничего не требуйте от них, никогда не просите у них, никогда не говорите, что вы страдаете и в чём-то от них нуждаетесь. Потому что у них ничего нет, они сами беспомощны, они не могут помочь ни себе, ни вам. Бог говорит: дорогое дитя, в этом мире пользуется уважением только тот, кто всегда даёт. Тот, который требует, он потеряет всё уважение. Цель этого пути -- стать единым с Богом. И к этому вы идёте постепенно. Бог вложил душу в человеческое тело, чтобы Он всегда был с нами, и чтобы нам не пришлось искать Его.
       "Любопытно, --подумал Дмитрий, -- откуда он всё это знает?"
       -- Изучая различные религии, я увидел, что все они говорят об одном и том же, но нигде не было практического метода. Я попробовал всё, но нигде не смог найти ответы на свои вопросы. И тогда меня постигло разочарование, и я решил: либо Бога вовсе нет, есть только книжный бог, о котором в книгах говорится, чтобы человек не был таким уж плохим, либо просто человек не в силах познать Бога. И в этот момент Бог пришёл мне навстречу в виде моего Учителя. В каждом из нас есть Бог, и если мы получаем связь с Богом, то мы можем обратиться прямо к Нему. Практический метод познания Бога -- это познание самого себя. Каждый человек получает первый опыт познания Бога, и такое посвящение мы предлагаем провести прямо сейчас для желающих. Сядьте поудобнее, закройте глаза и повторяйте за мной.
       Ведущий нараспев стал произносить какие-то заклинания, а присутствующие за ним повторяли.
       Дмитрий молчал. Он почему-то не мог пересилить себя. А потому встал и тихо вышел, стараясь не мешать желающим посвящаться в таинство.
       Он спускался по лестнице, когда внимание привлекли слова, проникающие сквозь полузакрытую дверь.
       -- Как устроен мир, внутри которого мы находимся? Давайте попробуем представить иерархическую структуру мира, как эти ступеньки расположены. Когда создавали этот мир, создали несколько источников. Первый -- это энергический источник, через который определяется, на каких законах стоит мир. Ниже на ступеньку -- источник любви. Ещё ниже -- там Абсолют. На каждом из этих уровней находится Создатель. Таким образом, создателей много. Создатель -- это человек высоко иерархического уровня, который имеет опыт сотворения другого человека.
       Заинтригованный, Дмитрий вошёл в зал и присел на стул.
       -- Человек создаётся на всех уровнях, и потому люди приходят с разным энергетическим потенциалом, -- вещал со сцены человек со сверкающей бляхой на груди. -- Это проявляется через внутреннее содержание человека. Потому не надо удивляться, когда ребёнок умнее своих родителей. Человек приходит на землю уже сформировавшейся субстанцией. Часто спрашивают, откуда берутся все те, кто ведут: учителя, наставники, гуру -- те, кто стремится приобретать знания и проявляет наибольшую активность. Они пришли с более высокого уровня. Но если ты приходишь на планетарный уровень, ты ничем не должен отличаться от тех, кто живёт здесь. Различие только в опыте и в тех знаниях, которыми они обладают. Среди нас есть те, кто обладает опытом создания человека.
       "Почему бы и нет?" -- думал Дмитрий, всё более настораживаясь.
       -- Мир создан для того, чтобы в пределах этого неповторимого мира человек вырос, приобрёл опыт, прошёл по всем ступеням. Когда человек проэволюционирует до уровня Абсолюта и выйдет за пределы Вселенной, он получит знание, как создавать другого. Создатель становится Богом по отношению к тому, кого он создал. Настанет момент, когда и мы сами станем создателями. Любой создатель имеет личностное начало. Поэтому общение с создателем человека -- это всегда общение двух личностей. И взаимопонимание зависит от того, насколько мы желаем этого общения и понимаем, что происходит во время этого общения. Ибо Он помогает нам очиститься от грязи, и подсказывает, по какому пути пойти. Создатель каждого знает по имени. Общение наиболее легко идёт с тем, кто нас создал. Часто возникают вопросы: откуда эти слова в голове, не заболел ли я? Это Создатель обращается ко мне, а я его не слышу. Он хочет общения. Он знает, в каких непростых условиях мы находимся и, как может, помогает.
       -- А посылает ли Создатель испытания человеку? -- спросили из зала.
       -- Человеку Создатель дополнительных проблем не создаёт. Все, кто находится на Земле, дали добровольное согласие на это воплощение, зная, что может быть очень тяжело. Проблемы человек создаёт себе сам. Наша задача поднять уровень сознания до планетарного, научиться, как стать создателем, как взять на себя ответственность за создание другого человека. Волны человеческого сознания поднимаются всё выше и выше, настанет момент, когда нам станут тесны рамки Вселенной, и мы поднимемся до уровня Абсолюта.
       -- Откуда у вас такой взгляд на мироздание? -- послышался вопрос из зала.
       -- Эти Знания от Создателя. Будете готовы их принять, будете готовы их осознать -- они к вам придут. Все мы пришли оттуда. И в центральном источнике мы занимались разработкой системы знаний. Чувствуем, что и здесь должны этим заниматься.
       Кто-то в зале засмеялся.
       -- Мы неразрывно связаны с источником, в котором нас создали как субстанцию, -- словно не замечая смеха, продолжал оратор. -- Мы всё время на связи. То, где нас создали, это для нас дом, у нас есть любовь к дому, и когда настанет момент, мы туда вернёмся. В том доме, где меня создали, постоянно знают о том, что со мной происходит. Он знает, как нам помочь, как подсказать, что сделать, и когда наступает кризис, то появляется и даёт знание, помощь, импульс, чтобы пошёл более активный процесс развития. Те идеи, которые приходят в наши головы -- от Него. Он сам подталкивает своим ответом к творчеству, чтобы мы развивались. Речь идёт о том, что, выполняя ту или иную работу, я всегда получал новое знание в любой ситуации. Он часто говорит: любите друг друга, восстановите собственную целостность и тогда всё у вас получится. Сама Вселенная сформирована таким образом, что в какой бы точке я не находился, мы имеем возможность общения с Создателем. Вот мы бы и хотели поделиться своим опытом.
       -- Ваше мировоззрение предполагает движение к определённой цели. Но какова тогда эта цель? -- спросили из зала. -- Какая вообще может быть цель у Вечности?
       -- Дорога эта не имеет конца. Но каждый раз мы ставим себе цели, чтобы у нас был ориентир, и к этой цели идём. Цель должна быть конкретна. Но путь может идти до бесконечности. Всё равно нам возвращаться к Создателю. У кого-то путь более прямой, у кого-то более извилистый, кому-то отрабатывать меньше, кому-то больше. Не бойтесь совершать ошибки, их всегда можно исправить. Главное -- не идти по пути предательства. Главное, всегда быть с Ним, и тогда защита вам обеспечена. В этом смысле человек вечен.
       -- Ясновидящие предсказывают будущее, судьбу. Значит, будущее существует, значит, судьбу изменить невозможно? Выходит, всё предопределено?
       -- Создатель определяет границы, в рамках которых мы можем импровизировать. И в определённой степени кое-что предопределено. Выбор осуществляем мы, но выбор этот предопределён. И по какому бы пути мы не пошли, мы знаем, сбились ли с пути или уже вышли за границы нам предопределённого. Когда возникает ощущение непонимания, что происходит, это значит что живёшь не своей судьбой.
       "Можно спорить, можно не соглашаться, но принимать это можно только на веру, -- думал Дмитрий, не замечая, как пустеет зал. -- Только почему так хочется верить? И что такое вера?"
       -- А в церковь ходите? -- донеслись обрывки разговора.
       -- Ходила, и не только в церковь. Я через всё прошла, и теперь напрямую приобщилась к космическому сознанию. Но прежде надо было пройти через все эти обряды и причастия.
       Дмитрий решил покинуть зал, и вышел через другую дверь. Но вместо лестницы, очутился в другом зале. Зал был наполовину наполнен плотно сидящими друг к другу людьми. Казалось, они спали. Из динамиков лилась умиротворяющая музыка. На сцене находились две женщины, одна из них держала в руках микрофон.
       -- А сейчас, -- нараспев проговорила она, -- мы удаляемся от Земли. Поднимаемся всё выше, всё дальше проникая в космос. Как обычно, возьмите семечко лотоса, окуните его в розовую энергию и почувствуйте, как оно распускается, как прорастает сквозь ваш позвоночник, как расцветает на вершине пирамиды...
       "Куда же это я попал?"
       -- А теперь по спирали опустите свою энергию на землю и отдайте свою любовь людям, всем, кому не хватает любви...
       "И тут о том же, -- разочарованно подумал Дмитрий. -- Везде, в принципе, одно и тоже".
       -- Теперь возвращаемся в зал, в свои тела. -- Вещательница сменила тон. -- Молодцы. А теперь нам надо определить, что делать с деньгами, которые мы собрали на прошлом занятии. На книги пустить? ... Нет ответа.... Хорошо, значит, на книги.
       К Дмитрию подошёл молодой человек.
       -- Если хотите участвовать, нужно заплатить на входе двадцать рублей. Здесь вы от богини получаете божественную энергию, которая помогает вам совершенствоваться духовно, жить любовью.
       -- Что же, за любовь платить? -- удивился Дмитрий.
       -- Нет, это на развитие нашей организации.
       "Вот ещё одна организация. И ведь сколько желающих!.."
       Как только Дмитрий вышел на улицу, ему предложили рекламный листок, на котором была изображена симпатичная девушка.
       "У вас опускаются руки, и в который раз вы задаётесь вопросом: "Что делать?" Купите розовый крест! Он поможет реализовать скрытые в вас таланты, заставит поверить в себя, и тогда вы сможете осуществить всё задуманное. Вы найдёте своё счастье и обретёте душевный покой. С тех пор, как я надела розовый крест, моя жизнь наладилась, я стала весёлой и жизнерадостной, у меня появились друзья. И жалею о том, что не купила розовый крест раньше. Теперь я счастлива. Удача, счастье, успех -- теперь в ваших руках!"
       -- Здесь адрес нашего центра, -- сказала симпатичная девушка. -- В нём работает Медея. Она заговаривает на удачу.
       -- А что такое удача? -- спросил Дмитрий.
       -- Надо очиститься от отрицательной энергии, перестать завидовать, осуждать других.
       -- А не шарлатанство ли это?
       -- Если не верите, обратитесь к нашим магам, они поставят вам энергетическую защиту. Мы делаем заговор от безденежья -- так называемый неразменный рубль, а также заговор на любовь и многое другое.
       "Знаю, что всё это ложь, но почему так хочется верить, словно не могу не верить?"
       -- Как же это происходит? -- спросил Дмитрий недоверчиво.
       -- Наш замечательный маг и целитель открыл новую науку. Осмыслив и овладев ею, человек способен не только исправить предпосылки своего настоящего, но и кардинально изменить жизнь, а также своё будущее.
       -- Но ведь будущее изменить невозможно!
       -- Всё, что вы мечтаете попросить у Бога, вы можете достигнуть сами! Если ты живёшь, и твоя жизнь тебя не устраивает, значит, ты неправильно живёшь!
       -- А где можно научиться правильной жизни?
       -- Действительно, -- симпатичная девушка смутилась, -- научиться жизни невозможно. Но купив нашу книгу, вы освоите несколько золотых правил, благодаря которым не только наладится жизнь, но и здоровье улучшится.
       "Бред какой-то", -- подумал Дмитрий, и тут же услышал чей-то призывный голос:
       -- По многочисленным просьбам вновь в нашем городе великая знахарка и целительница легендарная Мария-спасительница. Приходите все, кого мучают неуверенность в завтрашнем дне, тревоги и страхи, горе, тоска и нежелание жить. Приходите, и Вы погрузитесь в Божественный мир вечных истин и ценностей, почувствуете духовное просветление, очищение, покаяние и начнёте жизнь заново.
       Вход был бесплатный, и Дмитрий из любопытства решил зайти.
       Зал был полон. Абсолютное большинство составляли пожилые люди. Дмитрий смотрел на этих стариков, и вдруг почувствовал ответственность за то здоровье и силы, которые ещё были у него.
       На сцену вышла модно одетая молодая женщина и под сопровождение приятной музыки стала говорить:
       -- Мария-спасительница обладает уникальными способностями без применения лекарственных средств, без уколов, без таблеток избавляет людей буквально от всех заболеваний. Но не она помогает, а только Господь Бог. И это Его надо благодарить за невероятные исцеления. Вначале мы расскажем, что такое зло и как с ним бороться, потом проведём сеансы по спасению души человека, потом самый сложный и продолжительный сеанс по снятию сглаза, порчи и наговора, и самый главный сеанс по полной защите от тёмных сил.
       Дмитрий немного испугался.
       На сцену вышла щупленькая старушка.
       -- Я работаю словом Божьим, верой и молитвой, -- еле слышно произнесла Мария-спасительница. -- Но не я творю благо, а Господь. Я есть лишь орудие в руках Божьих. Результат работы будет зависеть от вас, от вашей веры и от вашей молитвы. Если ваша молитва будет искренняя, от души, от сердца, и если вы всё будете любить, жить в мире и любви, не будете по всякой мелочи раздражаться, злиться, завидовать, покаетесь в том, что когда-то о ком-то подумали плохо, злились или кому-то делали плохое, Господь простит. Так вот простите и вы. Вам будет сразу на душе легче. Любые проблемы могут быть разрешены, если вы покаялись и простили. Я сниму с вас порчу, но если вы не верите в то, что я сняла порчу, то ничего не будет. Если только вы поверите, то так и будет. Для Господа невозможного нет. Всё зависит только от вас самих. Вы сами открываете свою душу и сердце. Если вы плохо подумали о человеке, то вам будет хуже и хуже. Виноваты в этом сами вы. Не думайте, что вы свободны делать то, что вам придёт в голову. Это невозможно, никто не свободен!
       Заиграла церковная музыка.
       -- А теперь я буду читать молитву, а вы повторяйте за мной, и если захотите плакать, плачьте, это слёзы очищения и всепрощения, пусть это всё идёт из души вон. Ручки раздвигайте, пальчики расслабляете, и говорите с Богом шёпотом, и просите, плачьте, просите что хотите. Но если при моих молитвах вы не будете трудиться, Бог никого не вознаградит ни здоровьем, ни силой, ни любовью, потому что потревожить Бога это не шутка. Берегите душу сегодня. Сорок моих молитв и ваша одна добавляется до Бога, она от всех болезней.
       В зале появились люди с лотками, на которых лежали журналы, газеты, плакаты и аудиокассеты.
       -- Все эти фотографии, журнал, крест, аудиозапись обладают огромной лечебной силой, -- пояснила помощница спасительницы. -- Поэтому, если что-то заболело, приложите на больное место эту фотографию и вы тут же почувствуете, как уходит боль. В зале работают наши помощники, и у них вы можете купить всё, о чём я говорю. Портрет Марии-спасительницы заговорен на всю вашу жизнь. Проще сказать, что не лечится этим портретом, чем что не подвластно ему.
       -- Сколько, сколько стоит? -- спросила старушка у проходящего лотошника. Тот назвал цену, она была чрезмерно большой.
       -- Но самое главное -- аудиокассета. На ней записаны молитвы, которые поднимали с больничной постели и даже со смертного одра, -- продолжала рекламировать помощница. -- А сейчас магистр народной медицины Мария-спасительница начинает сеанс по спасению физической оболочки человека. Милые дамы, обратите внимание на те ощущения, которые будут происходить с вами в области грудных желез и внизу живота.
       Зазвучала церковная музыка. Спасительница ходила, крестила зал и молилась.
       "Почему человек верит? -- размышлял Дмитрий, наблюдая за происходящим. -- Вера есть нечто иррациональное, противоречащее видимой реальности и здравому смыслу, это ожидание того, чего нет, в житейском смысле противоестественное. Почему же человек верит? Не верит понятно почему -- защищается из страха быть обманутым. А вот почему верит, даже когда нет никаких оснований? Только потому, что хочет верить? Но ведь бывает, что верит и тому, чего не желает! Быть может, оттого что заблуждается? или видит не то, что есть? или вследствие ошибки, или от незнания? А может быть, верит, потому что не может не верить?! Но какой в этом смысл: верить в то, чего нет или чего не может быть? А может, верит, оттого что невозможно знать? Однако люди нередко отмахиваются от очевидных фактов, предпочитая верить и не желая знать. Верю, чтобы понимать? или верую, ибо абсурдно?"
       Дмитрий покинул зал. При выходе его догнал незнакомый мужчина.
       -- Всех этих колдунов, врачевателей слушать не надо -- они от сатаны! -- сказал он решительно. -- Слушайте Бога! Вера в талисманы, приметы -- это не талисманы и не приметы, это вера!
       -- А что такое вера?
       -- Вера -- способ концентрации энергии. Люди портят себя неправедной жизнью, а потом лечат с помощью целебных трав, тогда как удалять надо первопричину -- нелюбовь! Я закончил медицинский институт, занимался психотерапией, и довольно быстро пришёл к убеждению, что многие заболевания лечить практически бесполезно, потому что они неизлечимы. Заболевание развивается не из-за каких-то конкретных причин, которые можно убрать, и таким образом устранить заболевание, а из-за того, что человек ведёт образ жизни, не соответствующий его природе, своей индивидуальной натуре. Перебирая различного рода оздоровительные рекомендации, голодания, вегетарианство, я убедился: что подходит для одних, не подходит для других. Универсальных рекомендаций не существует! Человек здоров и развивается успешно, если он соответствует самому себе. В этом соответствии самому себе я и обнаружил универсальный принцип. Все болезни человека возникают от ошибки, будто он живёт сам по себе, тогда как на самом деле каждый человек есть часть живого тела универсума, лист или ветка на большом древе жизни. Жизнь на Земле это не собрание разрозненных организмов, а целостный организм. Наша планета -- живое существо, развивающееся по тем же законам, что и весь универсум.
       Незнакомец говорил горячо и убеждённо.
       -- Мир - это творение, целое, разумное, духовное существо, и как живое существо он развивается, проходя определённые стадии, происходит разворачивание в многообразие из неопределённости, и это направленный акт творения, результат обнаружения субъектом своих намерений.
       -- Но что в конечном итоге побеждает при развитии: воспитание или генотип? -- спросил Дмитрий.
       -- В человеке есть душевное, что роднит его со всеми живыми существами, а есть и духовное, что роднит его со всем миром. Как духовное существо, человек находится в связи со всеми другими, и при этом всей душой открыт к Богу. Никто не сможет ответить, что такое человек. К ответу можно лишь приближаться, как можно приближаться к состоянию достижимого соответствия самому себе. Человек не венец творения, но лишь орудие божественного промысла, обладающий свободной волей, сознанием, способностью перестраивать окружающий мир, чтобы продолжать творение. Человек целен не только внутри себя, но и является частью всеобщего. За рамками сознания лежит пласт психики, в котором все мы взаимосвязаны. Бог -- это субъект всего универсума. Но есть субъект и меньшего порядка -- Бог людей, который привержен всему человеческому, а также существует и враг людей -- Дьявол. А человек -- это поле битвы.
       -- И какой же во всём этом смысл?
       -- Царство Божие, или богочеловечество, -- оно предопределено, и без всякого сомнения будет, но придёт не само собой. Его надо созидать. Предопределённость не означает того, что это с необходимостью будет именно так, как должно быть. Будущее нужно создавать!
       -- Так Неопределённость или Предопределённость господствует в Космосе?
       -- Ввиду отсутствия времени на субстанциальном уровне, будущее присущно, оно есть. Времени не существует. Будущее -- оно с каждым из нас. Но нужно не ждать царства Божия, а созидать его. Человечество либо разовьётся, либо погибнет.
       -- А что делать-то надо?
       -- Каждому заниматься самим собой. Надо обнаружить в себе богочеловеческую природу. Желаю вам удачи.
       -- А что такое удача?
       -- Благодать Божия.
       Не попрощавшись, незнакомец свернул на другую дорогу.
       "Меня не удовлетворит чужой ответ, поскольку я потребую доказательств, которых, понимаю, быть не может. Я не желаю заниматься критикой чужих теорий. Мне нужен свой ответ, полученный как Откровение, который не потребует доказательств! Я хочу сам почувствовать! Но единственный способ постижения неизведанного, не требующий доказательств, это верить. Только благодаря вере человеку открывается цель и смысл его существования. -- Но верим мы в то, во что хотим верить? или потому что знать не желаем? или оттого, что страшно? или потому что не можем понять? -- Надо освободиться от желаний, только тогда почувствуешь истину! -- Но ведь желания реальны! -- Несбыточные желания тоже реальны, но не осуществимы. -- Но если желания реальны, то сбудутся они или нет, зависит от нас. -- Ничего от нас не зависит. Всё предопределено. -- Но кто не верит в свои желания, тот и не делает ничего, чтобы их осуществить.
       Чего же больше в вере: желания или предчувствия? иллюзорного или реального? Желания могут исчезать, меняться, но вера остаётся. -- Только жизнь покажет: человек предвидит то, во что верит, или просто заблуждается. -- И опять всё тот же вопрос: правильно ли я понимаю действительность? И что лежит в основе правильного и неверного понимания? Не иллюзия ли это? -- Иллюзией может быть то, во что веришь, но не вера сама по себе. Без веры невозможна любовь, без веры ничего невозможно! -- Что же это за таинственный механизм, созидающий и разрушающий человеческие судьбы?
       Людям хочется верить, они не могут не верить. -- Но почему? -- С одной стороны, без веры невозможно, это как без компаса в океане, но с другой стороны, вера есть ожидание осуществляемого, фактически, желаемого, что я хотел бы получить. -- Но ведь наши желания могут быть и не на пользу. Значит, я не должен верить, ибо не знаю, что мне во благо, а что во вред? Или, может быть, верить, что всё к лучшему? -- Верить надо в судьбу свою благую! Когда готов ко всему, то отказываешься от сиюминутных желаний и начинаешь видеть, чего раньше не замечал, будучи ослеплённым верой в исполнение своих желаний. -- А может, быть готовым ко всему означает ничего не желать?
       Вера должна базироваться не на желаемом, а на действительном, быть реалистичной. -- Но вера всегда базируется на желании, порой даже неосознанном; люди хотят верить в счастливое будущее, а не в несчастное.
       Меня интересует, не во что человек верит, а почему, собственно, верит, почему не может не верить? Быть может, вера -- самообман? бегство от реальности? Да, люди нуждаются в вере, без веры жить невозможно... Но что есть вера? Желание открыться, отдать себя, пожертвовать всем, что имеешь, даже жизнью своей ради того, во что веришь? Когда человек говорит, что никому не верит, в том числе и себе, он обманывается; не может человек не верить, и прежде себе самому. Или, быть может, вера есть отказ от воли?
       У меня нет ничего более реального, чем вера, и вообще, нет ничего, кроме веры. Я уже не способен отказаться от веры, несмотря на неудачи. Даже неудачи я рассматриваю как испытание: поколеблюсь ли, станет ли моя вера от этого меньше? Нет, не станет, ибо вера есть моя жизнь, и отказаться от веры всё равно что отказаться от жизни. Перестать верить означает вновь опуститься в ужас пустоты и бессмысленности существования, когда не знаешь, куда, зачем и для чего. Нет, я уже просто не могу, просто не в состоянии отказаться от веры, как не могу отказаться от себя, даже если бы захотел. Главный результат веры -- это я сам!
       Без веры не знаю куда идти, не знаю, что мне нужно, чем заняться; хочется чего-то осмысленного...
       Хватит ли человеку сил верить лишь в себя, без надежды на чью-либо помощь?
       Да, вера без дел мертва, но неделание, возможно, проявление ещё большей веры. Ведь, в конечном итоге, главное -- это состояние сердца! ... Хотя для того, чтобы увидеть чудо веры, надо делать то, во что веришь!
       Но если верить, то во что же? Бог непознаваем, и я могу лишь предполагать, что наблюдаемая мной закономерность есть проявление Божьей воли, а возможно, это только иллюзия моего желания. Мне может казаться, что этого хочет Бог, только потому, что этого хочу я. Но если Божью волю познать невозможно, то как же себя вести, на что опереться, чему следовать? Верить? Но во что? В исполнение своих желаний? -- глупо! В то, что всё к лучшему? -- наивно! Или не надо верить, а быть готовым ко всему, радоваться происходящему, во всём видеть счастье?
       Быть готовым ко всему означает следующий шаг после веры, а за ним -- ничего не желать, ничего не ждать от жизни и отдавать. Но тогда ради чего жить? В чём смысл человеческого существования? Научиться любить несмотря ни на что, то есть отдавать, ничего не требуя взамен? Но как обеспечить себе хлеб насущный?
       Страх перед будущим -- от безверия!
       Нет, не могу я уже вернуться в только лишь материальное существование. Чувствую, что уже не могу не верить, словно опору под собой ощущаю. Вера -- будто свет, освещающий жизненный путь. А может быть, и это иллюзия?
       Моя проблема в том, чтобы освободиться от сомнений. -- Вера, в которой нет сомнений, это или заблуждение или предвидение. Сомнения есть оборотная сторона веры. -- Но может ли разум уверовать? -- Только через убеждение в истинности того, во что веришь.
       Нет, не могу я жить без веры! не могу! Я постоянно сверяю своё поведение с Голосом, звучащим внутри, а все мои неприятности от собственной глупости.
       Я безрассуден. Многие мои поступки это действия без надежды на успех. Однако то, что заставляет поступать меня безрассудно, как бы минуя разум и не допуская сомнений, как раз и приводит к истинным поступкам.
       И всё-таки хочется сохранить здравый смысл.
       Меня мучит какое-то странное сочетание рационализма, как выражение требований реальности, и иррационализма веры, -- по существу, противоречие между требованием действительности быть рациональным и прагматичным, и ощущением другой реальности, которая является основой веры.
       Неужели всё моё самосознание, самоощущение, всего лишь психофизиологические реакции?
       Предположим, что всё выдумки: и вера, и бог. Что меняется? Да ничего. То, чем я жил раньше не исчезнет просто так, но даже если исчезнет, то образуется пустота, которая должна чем-то заполниться.
       А если, действительно, никакого процесса не происходит, не происходит ничего, то есть вообще ничего нет?! Предположим, ничего из того, во что я верю, не существует. Но что тогда есть? Только то, что можно пощупать?
       Зачем жить, если нет цели, к которой стремишься, нет веры... нет ничего, что смущает здравый смысл? Если нет ничего, выходит, моя жизнь пуста, значит, она выдумка, такая же, как и Бог? -- Так всё выдумка! Всё!!! -- Но тогда я должен повернуться на сто восемьдесят градусов и заняться чем-то другим, более реальным. Или продолжать жить выдумками? Что, в самом деле, лучше: жить, как хочется, даже если знаешь, что это иллюзия, или существовать в реальности, от которой тошнит? Пусть мечты -- самообман, но самообман спасительный. Пусть буду приятно заблуждаться, чем смотреть на мерзость реальности, от которой тошнит. Человечество живёт в сказке, и трудно сказать, большее время мы находимся в мире выдумок, возвращаясь в реальность, или же только на время сбегаем в спасительный мир грёз.
       Так что же есть вера: предчувствие иной реальности или самовнушение? И что есть реальность?
       Не только звуки музыки, но и запахи способны изменить реальность; реальность, но не действительность. Всё зыбко, неопределённо, не на что опереться, всё может обмануть, во всём можно ошибиться. Как жить тогда?!"
       Вдруг захотелось умереть, причём для того лишь, чтобы узнать, действительно ли существует Бог, есть ли на самом деле Рай и Ад. Мысль эта показалась безумной.
       "А может быть, я и не заметил, как сошёл с ума, если готов умереть только ради того, чтобы убедиться в существовании Божием? Ведь можно сказать, что я всё выдумал: и Голос, и судьбу свою, и общение с Космосом. Но если всё это результат самовнушения, то что есть самовнушение? Желание желаемого? Однако вряд ли я желал того, скорее это была потребность, обращённая внутрь, нежели вовне. А вот вера идёт извне, я это отчетливо ощущаю; чувствую, что не могу не верить, хочу не верить, но не могу! Вера наполняет меня извне. Это не просто я верю, а словно я должен верить! Причём это не абстрактная вера, а вера в необходимость совершения определённого действия. Не насилие, не принуждение, а предложение поверить в то, что необходимо поступить именно так, а не иначе. И если я верю и поступаю сообразно, то испытываю чувство удовлетворения и вера моя прибывает. А если не совершаю то, к чему меня зовёт поверить Нечто, то ощущаю неудовлетворённость и чувство вины. Это не просто я верую, то есть верю в своё желание, иногда это против моего желания, словно Что-то извне предлагает мне поверить и не следовать своим желаниям; и если я верю, то получаю гораздо больше и лучше, хотя иногда совсем не то, чего желал. Самое главное, что вера идёт не из желания, а извне, это словно ощущение судьбы, ощущение Предопределения!
       Так чего же больше в вере: желания или предчувствия? С одной стороны, пытаюсь постичь судьбу через отыскание закономерности происходящего, а с другой, смиренно готов ко всему. Мне нечего терять, и в то же время я ничего не хочу приобретать. Но чувствую, чувствую, что, несмотря на все мои шатания, сомнения, колебания, иду предопределённым мне курсом, и всё происходит как должно, хотя и не могу объяснить как именно. Вся моя нынешняя жизнь это вера!"
       Внезапно Дмитрия остановили две проходящие мимо женщины.
       -- Не хотели бы вы изучать дома Библию? -- спросила одна из них.
       -- Вы хотели бы знать, для чего умер Иисус Христос? -- обратилась другая.
       -- Я хочу понять смысл происходящего, -- ответил Дмитрий, удивлённый столь неожиданным обращением. -- Люди охотно изучают Библию, ставят свечки, молятся, но чаще всего это лишь оправдание своей нелюбви к ближнему.
       -- В мире нет другой публикации, которая бы также как Библия представляла Божье руководство для тех, кто хочет поклоняться Богу и обрести его благоволение.
       -- Бог не в книгах, а в любви, -- возразил Дмитрий. -- Нужно лишь раскрыть своё сердце, искренне попросить, и ответ придёт. Но даётся ответ для воплощения, а не для удовлетворения любопытства.
       -- Однако, чтобы правильно обращаться к Богу, нужно знать его имя.
       -- У Бога нет имени. Всё в чувстве. Ибо Бог есть любовь.
       -- Приходите к нам на конгресс, и вы убедитесь, что Бог именно в нашей церкви. Вот возьмите журнал и наши брошюры.
       Женщины вручили Дмитрию цветные буклеты и пошли дальше.
       -- Они уже вышли на охоту за вами, -- сказал кто-то за спиной.
       Дмитрий обернулся и увидел мужчину с листовками в руках.
       -- А вы знаете, что недавно три девочки выбросились из окна? А всё потому, что находились под влиянием секты. Эти сектанты навязчиво предлагают рекламные буклеты с красивыми картинками райской жизни, которая наступит только для членов их церкви. Люди не имеют информации о ложности их учения, и потому доверяют рекламе секты как "единственно истинной божьей организации". Уже многие тысячи людей введены в заблуждение и стали жертвами этого опасного культа.
       -- Что предосудительного в том, что они хотят приобщить людей к вере? -- спросил Дмитрий.
       -- Каждая секта старается замаскироваться, чтобы получить наибольшую власть. Вот и эти обманывают. Они говорят, что христиане, а на самом деле ничего общего с Христом не имеют. Я священник, и знаю: их главная задача как можно больше переманить на свою сторону верующих других церквей. Это то, чем занимается дьявол на протяжении тысяч лет. В Уганде пятьсот членов сектантской церкви сожгли себя. Руководители церкви объявили конец света, но в назначенную дату он не состоялся. Тогда переназначили на другой день. Они верили, что придёт дева Мария и заберёт их на небеса.
       -- Почему я должен верить вам и не верить им? -- сказал Дмитрий. -- Очень трудно разобраться в многообразии вероисповеданий.
       -- Нужно искать, в чём различие. Дьявол прячется в мелочах. Одни говорят, что всё окружающее есть Бог, а мы говорим, что всё это божье творение -- разница огромная!
       -- У каждого своя вера. Многие не верят, потому что жизнь Христа, Мохаммеда, Будды превратили в легенду, и теперь уже никто не скажет, как было на самом деле. О любви к ближнему говорят в любом храме, но, по моему мнению, должен существовать критерий, по которому можно отличить истинное от неистинного.
       -- Главный критерий -- в чём та или иная религиозная конфессия видит спасение человека. Одни говорят, что человек спасается только верой, то есть рациональным убеждением, а мы -- что только в церкви, только соединяясь со Христом в таинстве, человек может достичь спасения!
       -- Разве не всё равно как верить?
       -- Нет, не всё равно! -- категорично заявил священник. -- Не все религиозные пути приводят к добру. Если делать добро, не освещённое верой в Бога, оно всё равно выльется во зло. Без веры в Бога не может быть добра! Не всё то, что говорит о духовности, ведёт к Богу!
       -- А мне кажется, определяющим является, верит ли человек в бессмертие души или не верит? верит ли в посмертное воздаяние и наказание, или нет?
       -- В Библии нет слов о бессмертии души, об Аде, Чистилище и Троице, -- вмешался в разговор подошедший человек. -- Пусть мне покажут хотя бы строчку из Библии, где сказано, что душа бессмертна. Нет этого! Может ли Троица разорваться? Когда Иисус обращался к Отцу, кем он был?
       -- Сказано в Писании: Христос в вас! -- сказал священник. -- Открыть в себе Христа означает открыть принцип, а цель самосовершенствования -- понять этот принцип, суть которого в механизме взаимодействия с Божеством, то есть, какова наша роль в Замысле Бога. Постигнуть свою судьбу означает постичь себя. Постигнув себя, постигните и Бога. Сказано в Писании: никто не приходит к Богу, как только через меня, Я есть Путь, Истина и Жизнь.
       -- А чем ограничивается власть Бога-сына? Значит ли это, что в его власти только вопросы посмертного распределения душ? -- спрашивал незнакомец с издёвкой. -- Вправе ли Христос вмешиваться в судьбу? И как сочетается благодать с предопределением?
       Спор начинал злить Дмитрия.
       -- Так ли уж важно, в какой церкви ты крестился, -- сказал он.
       -- Конечно, важно, -- возразил священник. -- Принятие крещения у сектантов есть отречение от церковного крещения. Истинное крещение во имя Христа и Троицы. А эти Троицу не признают, отреклись от Христа, отреклись от Бога и попали в лапы дьявола. Крещение -- это не просто обещание Богу доброй совести, это принятие ответственности за себя и за всё происходящее вокруг.
       Неожиданно в разговор вмешался парень лет двадцати.
       -- Истинный христианин -- это человек, доверивший себя Господу Иисусу Христу для спасения от вины и силы греха, подчинивший себя Ему -- Господу и Учителю, и признающий Его таковым перед миром.
       К кружку спорящих подошёл мужчина средних лет.
       -- Я верующий человек, но у меня нет религии, нет догмы, нет храма. Я считаю, что кратчайший путь к Богу это я сам.
       -- Называть себя верующим может только тот, кто не просто верит, что путь к Богу спасителен, но и идёт по этому пути, -- сказал священник. -- Дьявола можно тоже считать верующим, поскольку он знает о существовании Бога и верит в Него, хотя заповеди не исполняет. Вера -- это дар Божий, который помогает человеку быть самим собой. Вера есть жажда жить по божественным законам любви, законам божественной гармонии. Уверовать труднее всего, а ещё труднее веру сохранить. Главная проблема человека не в том, что он не может поверить, а в том, что у него сердце не так поставлено. Вера идёт от сердца. И вообще, самое тяжелое в жизни это вера.
       -- Но разве обязательно ходить в храм, чтобы быть верующим? Может, достаточно быть просто порядочным человеком? -- спросил Дмитрий.
       -- Одно другому не мешает. Но без прихода в церковь быть верующим невозможно, -- ответил священник. -- Путь к Господу лежит только через храм и только через церковь. И самое главное на этом пути это Евангелие. Оно как компас в поисках пути к Господу. Но в одиночестве, сидя дома и читая Евангелие, прийти к вере невозможно. Вера -- очень тяжелый путь со Христом, который должен пройти человек, чтобы обрести в себе веру, это сораспятие со Христом. Мы должны жить с покаянием, чтобы каждую минуту быть готовым предстать перед Господом.
       -- То, что Бог есть, признают все, а вот ходить в церковь и исполнять предписываемые обряды я не считаю для себя должным. Если Бог у меня в душе, то не всё ли равно, хожу ли я в церковь или молюсь дома?
       -- Когда человек говорит, что он верующий, но не считает нужным посещать церковь и выполнять обряды, то он не есть верующий! -- отрезал священник.
       -- Церковь это не храм, а сообщество единомышленников!
       -- Да, но во время крещения всегда задаётся вопрос: воцерковляешься? и человек отвечает: воцерковляюсь, то есть даёт обет быть верным сыном церкви и соблюдать все обряды.
       -- Но без Бога в душе всё это лишь внешние проявления веры. Вот я считаю себя верующим, но исполнять обряды не могу себя заставить, потому как читал разных философов; я не могу прийти в церковь и причащаться вместе с бабушками. И вообще, необходимость ходить в церковь и исполнять обряды -- многих это отталкивает от веры.
       -- Надо идти в церковь со смирением, с любовью, принимая церковь такой, какова она есть, при личном покаянии и со смирением, а не вести себя как слон в посудной лавке.
       -- Поймите, я не могу ходить в церковь исповедоваться священнику, который вчера пил водку. Я хожу в храм, любуюсь службой, любуюсь фресками, подзаряжаюсь святой энергией намоленных икон, но не считаю себя обязанным припасть к кресту.
       -- Суть церкви не в том, что в неё приходят и молятся, а в том, что это реальное соединение со Христом. Все христиане верят в то, что Христос -- это Бог, принявший человеческую плоть. Если мы веруем во Христа, то мы соединяемся с Богом. Церковь -- это тело христово, сообщество людей, объединенных во Христе.
       -- Для многих вера превращается в ритуал, как и посещение храма. Но если нет веры в душе, то все ритуальные действия никакого смысла не имеют. Из тех, кто ходит в церковь, возможно, только один процент действительно верят. А все эти свечки, крашеные яица, да куличи -- только символы. Вот я учёный-астрофизик, но это не значит, что я атеист, -- напротив! Я верю в то, что все наши действия контролируются единым началом. Человек, занимающийся наукой, не менее достойный, чем занимающийся верой. Есть вера религиозная, и есть вера философская. Необходима трансформация религии посредством перехода от догматизма к творчеству, возврат к первоначальной вере и очищение от всего того, что встало между богом и человеком. А слепое принятие религиозных догм, не понимая их и не стараясь понять, может затормозить процесс, потому что этим могут воспользоваться те представители церкви, которые, как мне часто приходилось убеждаться, сами ни во что не верят.
       -- А какими, по вашему мнению, должны быть идеальные отношения между церковью и человеком? -- спросил Дмитрий у священника.
       -- Человек в церкви как клетка организма. Если он хочет развиваться, то должен помогать церкви всем, чем может, а она в свою очередь поможет ему в общении с Богом.
       -- Вот у меня свекровь очень верующий человек, но ничего верующего в ней нет, -- сказала подошедшая молодая женщина с ребёнком. -- И хоть соблюдает она все праздники, а фактически алкоголичка. Я считаю, что не важно, во что ты веришь и какие культы исполняешь, главное, чтобы человек в сердце любовь имел и творил добро окружающим.
       -- Творить добро и быть верующим не одно и тоже, -- сказал священник. -- Сами-то вы какой веры?
       -- Пока ещё никакой. У нас в семье отец был коммунистом, мать староверка, а бабушка была православной, и каждый молился своему Богу. А сама я ещё не крещёная.
       -- Это трагедия! -- осуждающе сказал священник. -- Вот вы супруга имеете, и он бы вам говорил: давай я буду жить в Париже, а ты в Старой Руссе. Он семя вам вылил в Париже, а вы в Старой Руссе, и написал Эдуард. На вас посмотреть, вы такая красивая, а с точки зрения девичества, верности, будто просите, чтобы ещё... словно напрашиваетесь, чтобы вам палку бросили или взад или вперёд.
       -- Почему это?! -- возмутилась молодая женщина.
       -- Потому что в брюках нельзя ходить! -- гневно произнёс священник.
       -- Я одеваюсь так, как мне удобно.
       -- Дома, если хотите, голой можете ходить, а когда вы в обществе...
       -- О человеке по одежде ни в коем случае судить нельзя!
       -- Соблазнам нельзя служить! -- всё более горячился священник. -- Вот вы замуж вышли девушкой?
       Женщина не ответила.
       -- Я только не могу понять, -- посчитал необходимым вмешаться Дмитрий, -- почему каждая конфессия именно себя считает единственно истинной? Каждый кричит "С нами Бог" и при этом готовы убить друг друга. Говорят одни и те же слова, но понимают под этим разное, ловят друг друга на противоречиях, спорят до хрипоты, доказывая, что их перевод Библии более правильный. А смысл уже потерялся в переводах!
       -- Христос завещал нам себя Самого, а не набор книг, -- сказал священник.
       -- Не важно, какая вера, главное чтобы человек заповеди исполнял.
       -- Быть христианином -- это не просто соблюдать заповеди, а верить в Христа, исповедовать тайну Спасения. Одни верят только в Единого Бога, и не признают Христа, другие...
       -- Один Бог -- Аллах, и Мохаммед -- пророк его! -- сказал восточного вида мужчина.
       -- Человек должен прежде думать о душе, жить духовными заботами, а не мыслями о хлебе насущном.
       -- У меня ребёнок, дом, огород, скотина, и я с радостью занимаюсь этим. Мне некогда задумываться над духовными проблемами, и требовать от меня это просто безнравственно.
       -- Верить в Бога -- значит духовное ставить над материальным. Надо помнить о Боге и молиться Ему, стараться, по возможности, быть всегда с Ним.
       -- Ерунда. Нет никакого бога!
       -- Для верующих есть, для неверующих нет.
       -- Бога нет. Есть природа.
       -- Какая разница, как называть, пусть будет природа.
       -- Страха у людей не стало. Так что пусть уж Бог будет, а то совсем озвереем.
       -- Люди вместо Бога ищут безнаказанности, пытаются откупиться, подкупить Духа Святого.
       -- Я с вами не согласен. Люди хотят верить.
       -- Но почему они хотят верить? -- не выдержал Дмитрий. -- Почему?!
       -- Чтобы обмануться, спастись от невыносимой жизни. Они не хотят знать, и потому хотят верить.
       -- Они даже думать не хотят! -- возмущённым тоном сказал один из спорящих. -- Им нужно только жрать, спать и срать. Куда им размышлять над вечными вопросами!
       -- А какой практический смысл от этих рассуждений о вечном?
       -- Смысл в том, чтобы научиться быть счастливым всегда и везде!
       -- Надо, чтобы принцип "не укради" и "не убий" вошли в повседневную жизнь общества, стали нравственным императивом.
       -- Соблюдение заповедей является лишь средством духовного самосовершенствования, составляющего цель земной жизни.
       -- Есть глубокое различие между самосовершенствованием и принятием благодати Божией, -- сказал священник. -- Всё, что может достичь человек, он достигает благодаря Господу. Потому идеалом должно быть со-действие, или синергия -- сотрудничество человека и Бога. В церковном богословии есть такой термин -- "призывающая благодать". Это то действие Божие, которое происходит вне Церкви, то касание Богом человеческого сердца, которое поворачивает сердце к вере. "И найдёт на тебя Дух Господень, и ты сделаешься иным человеком", -- сказано в Библии.
       -- Хватит спорить, чья вера правильнее! Религией лишь прикрываются, чтобы оправдать братоубийство. Церковь должна объединять людей, а вы разъединяете, значит, служите не Богу, а Дьяволу.
       -- Все религии учат любви и добру, и только в своих обрядах немного отличаются друг от друга. Нужна единая универсальная религия, которая бы смогла объединить различные вероисповедания.
       -- Невозможно выработать таких критериев, которые устроили бы всех. Если интересоваться религиозным содержанием той или иной веры, -- сказал священник, -- надо спрашивать не об этических заповедях, а о понимании жизни и смерти. Все культуры делятся на те, которые считают целью человеческого существования счастливую жизнь с максимальным комфортом без веры в грядущую Вечность, и те, что рассматривают человеческую жизнь лишь как подготовку к Вечному существованию. Чтобы спасти себя для жизни вечной, одни считают необходимым избавиться от связанности с телом и материальным миром, избавиться от желаний, которые заставляют человека страдать и делают его жизнь несчастной, в том числе избавиться и от любви. Другие -- прежде всего христиане -- считают, что именно любовь помогает преодолеть несчастья этой жизни и спастись для жизни вечной.
       -- Объединение возможно, а вот применение -- нет! Противоречие интересов ещё устранить можно, а вот недовольство человека собой -- никогда!
       Постепенно участники дискуссии разошлись, и священник спросил у Дмитрия:
       -- А вы, собственно, чем занимаетесь?
       -- Пытаюсь найти истинную религию. Христианство кажется мне уже прошедшим этапом. Я хочу пойти дальше, и понять, что есть Бог? как устроено мироздание? что такое Судьба? каков Смысл жизни?
       -- Мы такие букашки, что не можем рассуждать о Господе Боге, а должны лишь чувствовать себя его рабами.
       -- Моё стремление понять смысл происходящего идёт не от головы, а из подсознания; оно словно изначально заложено в моей природе, а теперь всплыло как желание.
       -- Какой же смысл вы хотите постичь?
       -- Смысл происходящего со мной и вокруг меня, смысл жизни как творения.
       -- Ищите и обрящете. На всё воля Божия. Ничего случайного в этом мире не происходит. Всё предопределено. Во всём есть Божий промысел. Господь видит всю картинку, где что происходит, мы у него как на ладошке.
       -- Но как жить с мыслью о том, что между всем стоит воля Бога?
       -- Нельзя человека убедить веровать. Каждый должен пройти через горнило сомнений в своей вере, и у каждого это горнило своё собственное, индивидуальное. Через сомнение лежит путь к истине! Не сомневаются только дураки. Но тебе, сын мой, не философствование нужно, а смиренномудрие.
       -- Я испытываю потребность знать, чтобы осуществить. Хотя... если заглянуть глубже... весь смысл этого постижения состоит в желании обрести любовь. Да, любовь! А больше мне и не нужно.
       Священник глубоко и внимательно смотрел в глаза Дмитрию.
       -- Трудное это дело, верить и творить добро. Даже мне, священнику. Я ведь когда-то был морским офицером, служил на флоте, но однажды понял, что жизнь моя в служении Господу. Бросил всё, окончил семинарию, приехал сюда, стал простым священником. Только если бы знал, что такое безобразие может в церкви твориться, никогда бы не согласился быть священнослужителем. И повышали меня и понижали в чине церковном, даже подкупить пытались. Только никак я не могу согласиться с творящимся безобразием; и изменить ничего не в силах. Могу только Богу честно служить, да прихожанам помогать. А настоятель меня ненавидит за это, всеми неправдами пытается отсюда выжить. Соблазняли приходом, только бы я уехал отсюда. Не могут понять они, что не ради карьеры я стал священником. Травят меня за то, что Богу одному служу, не доношу, не заискиваю перед начальством. Подсылали ко мне и агентов, дабы собрать компрометирующие меня сведения. Всеми способами пытались меня отсюда выжить, даже жилья лишали, чтобы, значит, уехал я. Но как только дом купил, так поутихли, хотя и сейчас клевещут на меня не переставая. Не нравится им, что не пытаюсь угодить, не потворствую злу. Какой только напраслины на меня не возводили, только не пристала она ко мне. Сколько не пытались оболгать, люди-то меня каждый день видят, у них глаза есть. От всех переживаний и болезнь свою нажил. Вылечить, говорят, нет никакой возможности, так и страдаю, как Господь страдал.
       Дмитрий с изумлением слушал исповедь священника.
       -- Душа вся измаялась. Страшно, что творится, страшно! Иногда такое случается, что начинаешь колебаться в вере, -- как же Господь такое допускает?! Ведь как проповедь читать, когда вокруг клеветники и доносчики? Сам не понимаю, как такое может твориться?! И это в церкви, в Божьем храме! Тяжко. Будто с Сатаной воюю, в самом деле. И во зле этом надо творить добро. Душа ночами плачет, а утром надо на службу, потом крестины, обедня и так без конца. Такое вот испытание посылает мне Господь.
       Священник тяжело вздохнул, помолчал, заглянул в глаза Дмитрию и сказал:
       -- Не сопроводишь ли меня в храм на службу, сын мой?
       -- Да, пожалуй.
       Когда они вошли на территорию храма, священник пошёл готовиться к вечерней службе, а Дмитрий зашёл в церковную лавку.
       -- И поручили ему поле косить, -- услышал он разговор продавца с покупателем. -- А поле большое, там всемер?м, а не одному справиться бы. Он Богу помолился, ну коса и давай сама косить. Люди смотрят и не верят. А он только улыбается.
       "Они сами-то верят в то, что говорят?" -- подумал Дмитрий.
       -- Нет ли у вас чего-нибудь... для благополучия, -- обратился к продавцу делового вида мужчина. Продавец несколько растерялся. -- Ну, чтобы всё было... Для благополучия. ... Какой-нибудь иконы, что ли?
       -- Помогает не сама икона, а тот, кто на ней изображён, -- осторожно разъяснил продавец, -- его надо просить.
       -- А вот это кто, Иисус Христос?
       -- Да, он и есть, -- не смутившись, ответил торговец.
       -- Вот его хочу. ... Он мне нравится. ... Сколько стоит Иисус Христос?
       -- Сто пятьдесят.
       -- Дайте его.
       "Деловой" вынул деньги и протянул продавцу.
       -- Может, ещё чего посоветуете прикупить? Чтобы уж наверняка благополучие было?
       -- Есть у нас божья матерь? Желаете?
       -- Да. Хочу. Сколько?
       Пока покупатель расплачивался, один торговец сказал другому:
       -- Сегодня вечером у меня служба в храме...
       "Это что же, совместительство?" -- удивился Дмитрий.
       -- Простите, -- обратился он к торговцу, -- я хочу купить вот эту фотографию монастыря с текстом молитвы.
       -- К сожалению, больше нет.
       -- А можно ли купить ту, что на стене приклеена?
       -- Нет, это для рекламы.
       -- Но мне очень нужно. Пожалуйста.
       -- Она приклеена к стене скотчем, и уже испорчена.
       -- Это ничего. Мне бы очень хотелось иметь эту фотографию с текстом.
       -- Ничем не могу помочь. Если отдирать будем, то стену испортим.
       -- Да не нужно вам это, -- вмешалась интеллигентного вида женщина в платочке и в длинной юбке. -- Я вот наизусть эту молитву знаю, но это не значит, что исполняю. Стою в храме, крещусь, молитву шепчу, лбом отбиваю поклоны, а толку никакого. Слова не важны, главное, чтобы сердце молитвой к Богу обращалось. Молитва -- это крик сердца! Умно-сердечная должна быть молитва. Ум к сердцу