Колташов Василий Георгиевич
Кризис глобальной экономики

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Колташов Василий Георгиевич (koltashov@gmail.com)
  • Обновлено: 27/10/2009. 1273k. Статистика.
  • Монография: Бизнес
  • Иллюстрации/приложения: 2 штук.
  • Оценка: 6.16*9  Ваша оценка:

      
    Кризис глобальной экономики []

    Василий Колташов

    Руководитель Центра экономических исследований

    Института глобализации и социальных движений (ИГСО)

    КРИЗИС ГЛОБАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ

      
      
       Василий Колташов [] Автор книги "Кризис глобальной экономики" принадлежит к немногим экономистам, предсказавшим конец хозяйственного подъема. Задолго до того как кризис мировой экономики был признан свершившимся фактом, им был спрогнозирован его ход и далеко идущие последствия. Оказались раскрыты глубинные причины кризиса, его циклическое и одновременно системное происхождение. Был сделан целый ряд смелых прогнозов и сенсационных выводов. Многочисленные вопросы актуальные для современного общества получили ответы или были впервые ясно сформулированы. Что ожидает нас в ближайшем будущем? Какие перемены призван произвести кризис? Кто мешает его завершению и что требуется, чтобы он подошел к концу? Как повлияет кризис на Россию и другие страны? Каким окажется завтрашний день? И какое отношение к этому имеет борьба экономических теорий?
      
       Книга состоит из четырех частей. В первой представлены два доклада Института глобализации и социальных движений, подготовленные под руководством В. Колташова. Один из них (получивший широкую известность) посвящен анализу кризиса с детальными выводами о его происхождении, этапах и последствиях, другой - проблемам инфляции и денежного обращения. Вторая часть книги - "На пульсе кризиса" - содержит обзор двух первых лет спада в мировой экономике. Третья часть - "Диалоги о кризисе" - включает интервью, записанные с автором в 2008-2009 годах. Четвертая часть состоит из статей посвященных экономике, кризису и общественным проблемам с ним связанным.
      
       Текст публикуется без корректорской правки. Подготовка книги закончена 26 октября 2009 года. Статьи и интервью представлены в вариантах сохраненных в архиве ИГСО.
      
      
       Содержание:
      
       Часть 1. Экспертные доклады
      -- Кризис глобальной экономики и Россия
      -- Природа мировой инфляции
      
       Часть 2. На пульсе кризиса
      -- Преддверие конца
      -- Цена русской инфляции
      -- Почему падает биржа
      -- Несостоявшийся бум
      -- Блеск и оптимизм России
      -- Нерв инфляции
      -- Золото и нефть
      -- Большой и ненадежный Китай
      -- Биржи и обесценивание денег
      -- Кризис ликвидности: банкам в России плохо
      -- Упадет ли рынок жилья?
      -- Рецессия в США
      -- Мировой кризис и революция в искусстве
      -- Старый тормоз экономики: прописка в России
      -- "Персонал нам не дорог"
      -- "Кризис глобальной экономики и Россия"
      -- Кризис и выборы в США
      -- В ЕС падает потребление
      -- Биотопливо не минует крах
      -- Фондовый рынок России обречен
      -- Капиталы уходят в золото?
      -- Осень и инфляция в России
      -- Пресса в кризисе
      -- Тяжелые времена для Microsoft
      -- Сколько будет стоить нефть?
      -- Судьба металлургов
      -- Эмиссия разгоняет цены
      -- Массовые увольнения начались
      -- Зачем России ВТО
      -- Выждать: антикризисная политика России
      -- Год грядущий
      -- Девальвация рубля и спад в экономике
      -- Квартиры дешевеют медленно: рынок упадет еще
      -- Фиаско аналитиков
      -- ВВП России в 2008 году снизился
      -- Нанотехнологии не вытащат экономику
      -- Удвоение безработицы
      -- Эпоха без глянца началась
      -- Неожиданная нефть
      -- На книжном рынке грядут перемены
      -- Время плохого рубля
      -- Новая революция менеджмента началась?
      -- Спонтанный курс на протекционизм
      -- Судьба алюминия
      -- Позитивные прогнозы
      -- Кризис и политические перемены в России
      -- ЕГЭ вреден для экономики России
      -- Стабилизация висит на волоске?
      -- Китай остается без рынков
      -- Стабилизация повредила экономике
      -- Латвия спешит к экономической катастрофе
      -- Дорогая нефть углубляет кризис
      -- Перспектива нефти - подешеветь
      -- Бюджет России: угроза громадного дефицита
      -- Протекционизм в России работает плохо
      -- Финансы США: перспектива ухудшений
      -- Кризис отошел на стартовые позиции
      
       Часть 3. Диалоги о кризисе
      -- Кризис наступает. Что последует дальше?
      -- Офисы инфицированы: чем грозят массовые неврозы?
      -- "Кризис идет в наступление"
      -- "Кризис: год позади"
      -- Что происходит с рынком или как побороть кризис?
      -- Фундаментальные истоки кризиса
      -- Итоги 2008 года, что год грядущий нам готовит?
      -- "В России рецессия?"
      -- "Экономический прогноз на 2009 год"
      -- "Кризис - это поражение, которое глобальный капитализм нанес себе сам"
      -- Деньги и девальвации
      -- Неденежное будущее?
      -- "Увлекательная стабилизация"
      -- "Великая депрессия начнется в 2011 году" (Куда приведет нас кризис)
      -- "Окончание стабильности"
      -- Круглый стол: "Реалии экономического кризиса"
      -- Кризис во время затишья. Что нас ожидает затем?
      -- Глобальный кризис способствует установлению жестких политических режимов
      
       Часть 4. Статьи
      -- Конец биотоплива: от каких источников энергии мир откажется и к чему придет
      -- Откуда идет инфляция
      -- Дорогая нефть. Что означает политика России?
      -- Деньги в нашу эпоху: экономика меняет деньги, монетарные системы - экономику
      -- Сколько будет стоить нефть?
      -- К чему приводят мечты
      -- Тень Джона Кейнса
      -- Кто к кризису готов?
      -- Коровы Кудрина
      -- Энергетика и мировой кризис
      -- Кто все это купит?
      -- Прописка в эпоху реставрации
      -- Запах девальвации
      -- G20: бесполезная надежда
      -- Экономика как политика
      -- Греция встречает кризис
      -- Книга Розы Люксембург
      -- Опять 35
      -- Доллар завтра: риск или надежность?
      -- Как мы считаем ВВП?
      -- Эхо неолиберализма
      -- Как напугать нефть
      -- Поговорим о золоте
      -- Финансовая стратегия из другого мира
      -- Ложь и девальвация
      -- Мир без глянца возможен
      -- Чего не заметили классики
      -- Конкуренция по-новому
      -- Падение индустрии
      -- Ставки центробанков планеты
      -- Свой собственный рейтинг
      -- Когда закончится кризис?
      -- Кривая вывезет?
      -- Большие банки и маленькие люди
      -- Экономические прогнозы и политическое будущее
      -- Короли и картофель
      -- Год созвездия
      -- Голодные годы фиска
      -- Процент на кризис
      -- Игры в эффективное образование
      -- Прописка в кризисные времена
      -- Шаткое равновесие
      -- Где же дно?
      -- Сомнительное единство БРИК
      -- Отзвуки ШОС
      -- Кризис еще впереди
      -- Нефть и вторая девальвация
      -- Левые в плену экономических сюрпризов
      -- Политическая экономия для левых
      -- Перспективы нефти
      -- "Для начала кризис должен достигнуть своего пика"
      -- Эти славные достижения
      -- Правила инфляции: от привычки к пониманию
      
      
      
      
       Часть 1. Экспертные доклады
      
      
       Кризис глобальной экономики и Россия
       Доклад Института глобализации и социальных движений
      
       Экспертная группа ИГСО:
       Василий Колташов, руководитель
       Борис Кагарлицкий
       Юрий Романенко
       Игорь Герасимов
      
      
       Первые недели 2008 года практически все российские и зарубежные эксперты считали ситуацию в мировой экономике благополучной. Сделанное немногими аналитиками предупреждение о надвигающемся большом хозяйственном кризисе не были восприняты оптимистически настроенным обществом достаточно серьезно.
      
       22 января мировые биржи сотрясло первое падение. Вслед за ним последовал ряд новых биржевых обвалов. Фондовые рынки планеты оказались дестабилизированы. Усилилась инфляция, начали резко расти цены на продовольствие. Ряд американских и европейских банков заявили о колоссальных убытках, понесенных по итогам 2007 года. Стали ясны масштабы хозяйственных проблем в США. Начался новый мировой кризис. Проявление первых его симптомов породило много вопросов, непосредственно связанных с природой кризиса, причинами его возникновения и логикой вероятного развития.
      
      
       1. Основные выводы
      
      
       Развитие глобального кризиса:
        -- В настоящее время мировой экономический кризис находится на ранней стадии, проявившись преимущественно в финансовой сфере (дестабилизация фондовых рынков, убытки банков, рост инфляции, удорожание капиталов);
        -- В наибольшей степени от кризиса пострадало национальное хозяйство США, где подготовляется открытие торгового кризиса и падение промышленного производства;
        -- Вслед за падением спроса на американском рынке кризис перекинется на "новые индустриальные страны", где начнется остановка производства;
        -- Сокращение объемов продаж и мирового промышленного производства приведет к новым обвалам на фондовых рынках планеты и переходу инфляции в стагфляцию, совершится падение цен на нефть, возрастет число безработных, произойдет масштабное падение потребления;
        -- Кризис затронет все страны, включенные в мироэкономику, и повлечет за собой продолжительную депрессию, разрушительные последствия глобальной хозяйственной дестабилизации окажутся очень большими;
        -- Предполагаемые сроки развития кризиса: 2008 год - рецессия в США и начало промышленного спада в других странах, 2009-2010 годы - пик кризиса (основное падение), 2010-2013 годы - депрессия, перестройка мироэкономики для нового развития;
        -- Правительства стран мира не располагают стратегиями преодоления кризиса, вероятность их выработки (в силу недооценки кризиса и незаинтересованности в необходимых преобразованиях) до перехода кризиса в пиковую фазу крайне невелика;
        -- Нет оснований ожидать быстрого прохождения кризиса, его затягивание приведет к обострению политических и социальных конфликтов в большинстве стран мира;
      
       Характер и последствия кризиса:
        -- Начавшийся мировой экономический кризис является системным, обусловленным противоречиями неолиберальной модели капитализма (мировое хозяйство не может дальше развиваться по-старому), исчерпаны ресурсы экономической политики, построенной на соединении систематического снижения реальной заработной платы со стимулированием потребления;
        -- Падение потребления в "старых индустриальных странах" привело к потере эффективности экономической модели, основанной на эксплуатации дешевой рабочей силы в "третьем мире" (дальнейшее снижение товарных цен за счет сверхэксплуатации рабочей силы невозможно, ее ресурсы также почти исчерпаны);
        -- Инфляция является одним из проявлений глобального кризиса и порождена изменением баланса между товарной и денежной массой в экономике (обесцениванием значительной части ценных бумаг, жилой недвижимости, а также проявившимся в ходе американского ипотечного кризиса падением покупательной способности населения);
        -- Кризис знаменует собой смену понижательной волны в развитии мироэкономики повышательной (как кризис смены волн, он окажется тяжелым и продолжительным);
        -- Кризис не завершится, пока не будут сняты породившие его противоречия, а развитие мирового хозяйства не получит новый технологический импульс (прежде всего в инновациях индустрии, что приведет к удешевлению товаров);
        -- По итогам глобального кризиса энергопотребление в мире возрастет, возникнут новые способы получения энергии, значение углеводородов упадет;
        -- Кризис приведет к разрушению изолированных рынков труда и поспособствует образованию единого мирового рынка рабочей силы;
        -- Кризис поспособствует укрупнению глобальных монополий и усилению их роли в мировом хозяйстве (значение среднего и мелкого бизнеса еще более упадет);
        -- Кризис приведет к возрождению политики протекционизма, которая станет мощным инструментом глобальной корпоративной конкуренции;
        -- Международное разделение труда возрастет, в "старых промышленных странах" логично ожидать реиндустриализации;
      
       Влияние кризиса на экономику России:
        -- Оказанное кризисом воздействие на экономику России остается пока незначительным и затрагивает преимущественно финансовую сферу;
        -- Экономика РФ продолжает расти, но потребительский рынок в стране инфляционно сжимается, что подготовляет национальный торговый и ипотечный кризисы;
        -- Приход глобального кризиса в РФ задержится и произойдет, вероятно, позднее, чем в "новые индустриальные страны" и ЕС;
        -- Под воздействием общемировых хозяйственных тенденций экономика России может ощутить серьезное недомогание еще при сохранении высоких нефтяных цен на мировом рынке;
        -- Падение мировых цен на нефть приведет к кризисному поражению национального хозяйства России, обвалу на фондовом рынке, падению промышленного производства, росту безработицы и усилению инфляции, резко снизится потребление;
        -- Глобальный кризис окажется для России особенно тяжелым из-за экспортно-сырьевой ориентации экономики;
        -- Выход страны из кризиса будет сопряжен с большими структурными переменами в экономике, общественными потрясениями и падением роли сырьевых корпораций.
      
      
       2. Системный кризис мировой экономики
      
      
       2.1. Первые проявления кризиса
      
       Сведения о резком сокращении прибыли банковской группы Citigroup привело 15 января к падению на Нью-йоркской фондовой бирже. Индекс промышленной активности Dow Jones снизился на 2,2%, Standard & Poor's - на 2,51%. Nasdaq Composite потерял 2,45%. 21 января резкое снижение цен на акции произошло на всех основных мировых рынках. Торги на Франкфуртской, Лондонской и Парижской биржах завершились падением на 7,16%, 5,5% и 6,83%, крупнейшим за последние шесть лет. В России оно уже составило более 8%. Негативную роль в развязке биржевого кризиса сыграли предложенные президентом Бушем меры по снижению налогов - "республиканская панацея" - не способные поправить экономическую ситуацию в США. Объявленное администрацией понижение налогов только усилило биржевую панику.
      
       Охвативший 21-22 января ведущие мировые биржи кризис явился следствием обнаружившегося расхождения в рентабельности компаний с их капитализацией. Произошедшее падение на фондовых рынках планеты было вызвано информацией о низкой рентабельности, а также больших убытках ведущих банков. Цена на акции рухнули, опустились также бумаги "здоровых компаний" - по которым на рынке не имелось сведений об убытках или понижении доходности. Даже российские корпорации, такие, как "Газпром", понесли серьезные потери. Стабилизация фондовых рынков по итогам падения конца января не оказалась продолжительной. Фондовые рынки вступили в полосу нестабильности, что сразу отразилось на товарных рынках. Правительства и экономисты немедленно принялись успокаивать общество, объясняя, что произошла только "корректировка курса акций". Однако спустя всего неделю на мировых рынках вновь наблюдалось снижение.
      
       28 января опять отмечалось падение на многих фондовых рынках. 5 февраля мощный обвал произошел на американских и европейских биржах. Потом наступило очередное успокоение и новое падение 17 марта.
      
       На Лондонской фондовой бирже 5 февраля совокупная стоимость котирующихся акций сократилась на 2,63%. На Франкфуртской бирже падение составило 3,36%, на Брюссельской - 3,17%, на Миланской - 3,07%, на Амстердамской - 3,34%. В Париже бумаги подешевели на 3,96%. На Мадридской бирже падение оказалось еще больше. Оно составило 5,19%. Большие потери в цене понесли акции банков и автомобильных компаний Евросоюза. 7,4% от своей стоимости потерял французский Renault. Бумаги Peugeot подешевели на 6%, итальянского Fiat - на 6,5%. Акции аэрокосмического концерна EADS лишились 6%.
      
       Биржевое падение в России также оказалось значительным. Индекс РТС, один из основных отечественных фондовых индикаторов, опустился на 3,38%. ММВБ упал на 4,04%. Больше всего потеряли бумаги Сбербанка России (-5% на ФБ ММВБ) и ОАО "Роснефть" (-5,7% в РТС). Общее снижение цен российских "голубых фишек" оказалось в границах 5,7%. Восстановление после обвалов 21, 22 и 28 января стало непродолжительным, показав, насколько фондовые рынки утратили прежнюю положительную динамику.
      
       В США 5 февраля индекс Dow Jones, определяемый на основании совокупного курса ценных бумаг 30 американских компаний-лидеров, снизился на 2,53%. Standard & Poors 500 потерял 2,67%. Индекс электронной биржи NASDAQ лишился 2,54%. Характерно, что падение в США оказалось менее значительным, чем в странах ЕС и России. Миф о независимости национальных экономик, которому больше всего подвержена Россия, еще раз оказался под ударом. Разница показала, насколько сильно ощущаются в мире любые негативные явления в американском национальном хозяйстве.
      
       14 марта на американских биржах опять появились признаки, предвещавшие новое падение. Чтобы предотвратить вызревающее обрушение, Федеральная резервная система (ФРС) США в экстренном порядке понизила ставку рефинансирования до 3,25%. Однако снижение дисконтной ставки, по которой кредитуются банки, на 0,25 процентных пункта не возымело положительного действия. К обратному эффекту привело также беспрецедентное со времен Великой депрессии решение напрямую кредитовать крупные финансовые компании. Намерение ФРС финансово содействовать банку J.P.Morgan Chase & Co в покупке за 236 млн. долларов инвестбанка Bear Stearns повлекло обвал котировок других крупнейших американских банков. Акции Bear Stearns подешевели 14 марта на 47%. От прежней внушительной капитализации компании не осталось и следа. Еще год назад она составляла 20 млрд. долларов.
      
       17 марта информация о плачевном состоянии американской банковской сферы вызвала общемировую панику. Необоснованность высокого курса ценных бумаг компаний, терпящих бедствие, привела к массовой распродаже трейдерами их акций. На всех крупных фондовых площадках мира произошло падение. Российский РТС лишился 4%. Такими же оказались потери на европейских площадках. Британский индекс FTSE 100 понизился на 2,93%. Японский Nikkei 225 обвалился на 3,71%. Ни один фондовый рынок от Азии до США не устоял.
      
       Одновременно с цепью первых падений на фондовых рынках в мире произошло заметное ускорение инфляционных процессов. В первую очередь это отразилось на росте продовольственных цен, затронувшем практически все страны планеты. В России, по официальным оценкам, с начала года к концу марта 2008 года цены на овощи и фрукты возросли на 23,5% и 14,9% соответственно. Хлебобулочные изделия и крупы стали стоить дороже на 6,9%. На мировом рынке многие продовольственные товары поднялись в цене на 40-60%. Более миллиарда человек оказались вынуждены сократить свой рацион, исключив из него самые необходимые продукты. Во многих регионах планеты резко обострилась ситуация с голодом. Произошли первые массовые выступления протеста.
      
       2.2. Антикризисные меры и рецессия в США
      
       На основе опыта кризисов 1998-1999 и 2001 годов правительства стран-лидеров готовились к отражению новой экономической дестабилизации за счет создания мощных финансовых резервов.
      
       Россия образовала Стабилизационный фонд в размере 548,1 млрд. долларов. Китай сконцентрировал огромные золотовалютные резервы, достигающие 1,68 трлн. долларов (70% из них размещено в долларовых активах). Еврозона собрал более 500 млрд. долларов. Япония - 1,02 трлн. долларов. Золотовалютные резервы США относительно невелики, в несколько раз уступая запасам Японии. При этом государственный долг страны к концу 2007 года достиг почти 10 трлн. долларов, а суммарный долг государства, штатов и корпораций достиг 40 трлн. долларов. Для сравнения в том же году мировой ВВП составил 61 трлн. долларов, увеличиваясь ежегодно в 2001-2005 годах на 4%, в 1991-2000 годах - на 3,1%. Чтобы платить по долгам и покрывать бюджетные расходы американское правительство вынужденно ежегодно привлекать 400-500 млрд. долларов заемных средств через продажу долгосрочных облигаций ФРС.
      
       В качестве антикризисной стратегии всеми странами предполагалось оказывать финансовую помощь попавшим в затруднение компаниям, способствуя восстановлению нормального режима их работы. Также государства планировали направлять финансовые ресурсы на поддержание стабильного курса ценных бумаг и расчетных валют.
      
       Однако, как показали уже первые месяцы нового глобального кризиса, все эти меры оказались неэффективны. Они способствовали кратковременной стабилизации на фондовых рынках, временно восстанавливали платежный баланс корпораций, но не снимали причин кризиса. В результате смена фаз развития кризиса лишь откладывалась.
      
       В США меры по снижению ставки рефинансирования, финансовой накачке компаний и временного стимулирования спроса за счет возврата части налоговых поступлений населению ("план Буша" вернуть 168 млрд. долларов потребителям) не смогли предотвратить вхождения национального хозяйства в полосу кризиса. В Соединенных Штатах отмечается рост безработицы. Из-за нехватки кредитов 28 млн. американских граждан пользуются продовольственными талонами (в 2007 году этот показатель составлял 26,5). В марте американская экономика потеряла 81 тысячу рабочих мест, в апреле лишилась еще 20 тыс. Число официально признанных безработных в мае возросло еще на 5%. Общее число безработных в США составило 5,5% от всего трудоспособного населения, что является рекордом за 20 лет. Из 8,5 млн. безработных пособия получают лишь 3,1 млн. человек. По официальным данным среднемесячный прирост числа безработных уже составляет 5%, к которым не относятся иммигранты и многие граждане США.
      
       Впервые за пять лет падает активность компаний, работающих в сфере услуг. В секторах розничной торговли, транспорта, финансов, недвижимости и здравоохранения работодатели сокращают численность персонала. Отмечается также падение потребления. По наблюдению экономистов, устойчивый спрос сохраняется лишь на продукты питания, по всем остальным показателям происходит снижение объемов продаж. В немалой степени страдают США и от инфляции. С начала года она, по различным оценкам, составила от 4 до 7%. В очень тяжелом состоянии банковская сфера. На спасение ее брошены огромные средства со всего мира. Но финансовые вливания не принесли устойчивых положительных результатов. Пострадавшая первой банковская группа Citigroup распродает активы и пытается укрепить положение за счет эмиссии акций.
      
       Промышленное производство в США за полгода снизилось на 1,2-1,5%. Есть все основания полагать, что уже в ближайшие месяцы затруднения в сбыте товаров сильнее отразится на производственном секторе. За I квартал 2008 года рост ВВП составил всего 0,6% в годовом исчислении (в 2006 году ВВП равнялся 3,3%, в 2007 году - 2,2%). По мнению ООН, для американской экономики существует два сценария. Пессимистический - предполагает сокращение ВВП США в 2008 году на 1,2%, оптимистический - увеличение на 1%. Однако такие оценки основаны на экстраполяции тенденций, характерных для текущего состояния дел, что принципиально неверно, поскольку кризис в мироэкономике и хозяйстве США развивается по определенным стадиям. В настоящее время он находится на ранней стадии, затронув главным образом финансовую сферу. Уже в скором времени кризис более полно проявится в торговле и сфере услуг, затем дав о себе знать в промышленности. В результате для экономики США год завершится более ощутимым падением ВВП. Оно может составить как минимум 4-5%, а как максимум оказаться кратно выше. При этом 2008 год нельзя считать самым тяжелым годом кризиса или временем его прохождения, пока основные противоречия, вызвавшие глобальную дестабилизацию, не будут разрешены.
      
       В середине 1990-х годов доля финансовых услуг в ВВП Соединенных Штатов превысила долю промышленности. С 1970-х годов по 2008 год составляющая производства в ВВП упала с 25% до 12%. Доля финансовых услуг возросла с 12% до 20-21%. При этом 4-5% роста ВВП в финансовом секторе 1990-2000-х годов связаны с ипотечным бумом. С 1987 по 2007 год общая задолженность в США выросла с 11 трлн. долларов до 48 трлн. долларов, в которых наиболее велика доля частного финансового сектора. Разрыв потребительского "мыльного пузыря" неминуемо приведет к беспрецедентному числу банкротств, основная доля которых придется на финансовый сектор.
      
       Вопреки общепринятым оценкам, отрицательное торговое сальдо США не играет в развитии кризиса значительной роли, поскольку покрывается ввозимой в страну прибылью корпораций. Поступающие на внутренний рынок США иностранные товары часто произведены на предприятиях, принадлежащих американским компаниям. Так, громадная розничная сеть Wall-mart владеет в КНР более чем 700 фабриками. Однако, получая высокую прибыль на товарном рынке США, американские корпорации длительное время проводят политику сокращения расходов на рабочую силу, непосредственно создающую этот рынок.
      
       Для других стран, включая Россию, вхождение в мировой кризис пока происходит с серьезным временным отрывом от США. На протяжении 2008 года эта тенденция, очевидно, сохранится. Одновременно можно предполагать, что падение цен на нефть способно задержаться до 2009 года, а фактически до перехода глобального кризиса в фазу поражения промышленности. К тому же, кризис на финансовых рынках подстегивает инвесторов к спекулятивным вложениям в операции с куплей-продажей нефти, считающихся более надежными. Это приводит к надуванию ценового "мыльного пузыря" на нефтяном рынке. В течение первых 5 месяцев 2008 года при фактической стагнации спроса цены на нефть выросли более чем на треть. Эта тенденция тактически выглядит благоприятной для России, но стратегически увеличивает для неё риски, связанные с кризисом.
      
       Наряду с США проблемы начали испытывать и хозяйства европейских стран: Франции, Великобритании, Ирландии, Швейцарии, Люксембурга и Испании. Прибыль одного из крупнейших французских банков Credit Agricole по итогам 2007 года снизилась по сравнению с прогнозом на 16,8%. Убытки компании на американском ипотечном рынке в I квартале 2008 года составили 1,2 млрд. евро. Другой французский банк Societe Generale объявил о списании 1,18 млрд. евро по кредитным инструментам и падении чистой прибыли в I квартале на 23% до 1,1 млрд. евро. Крупнейший швейцарский банк Credit Suisse обнародовал информацию о потерях 2,85 млрд. долларов. Еще большие потери понес крупнейший европейский банк UBS AG. За IV квартал 2007 года они составили 13,7 млрд. долларов. Всего банки мира уже списали в связи с американским "народным дефолтом" (массовыми неплатежами по жилищным закладным) более 320 млрд. долларов. Merrill Lynch и UBS почти полностью лишились капитала. Банки Morgan Stanley, Mizuho Financial Group, Citigroup и Washington Mutual понесли убытки на треть капитала. Совокупные потери на рынке ипотеки и связанных с ней долговых ценных бумаг оцениваются МВФ в 565 млрд. долларов. Эта сумма была снижена под давлением США. Ранее МВФ оценивал потенциальные убытки в 945 млрд. долларов. Сведения о потерях, понесенных на ипотечном рынке США, продолжают поступать, размер постепенно рассыпающейся пирамиды ипотечных кредитов оценивается в 10,7 трлн. долларов.
      
       Обвал на рынке недвижимости США привел к резкому удешевлению жилья. Индекс Кейса-Шиллера, отражающий стоимость недвижимости в Соединенных Штатах, опустился до самого низкого за 20 лет уровня. В национальном масштабе индекс цен на жилье за первый квартал 2008 года снизился на 14,1% по сравнению с тем же периодом 2007 года, достигнув самой низкой отметки с 1988 года. Рынок переполнен отобранными у заемщиков домами и квартирами. В 2008 году за невыплату ипотечных взносов в стране изъято более 1 млн. домов. Колоссальный сегмент американского рынка - жилая недвижимость - продолжает обесцениваться. В ближайшие месяцы падение стоимости жилья может составить от 10 до 25%.
      
       Среди пострадавших от продолжающегося "народного дефолта" в США оказались также коммерческие структуры Японии и Таиланда. Косвенно американский ипотечный кризис сказался на всей мировой банковской системе, породив дефицит дешевых кредитов. Без постоянной финансовой подпитки банки мировой периферии оказались в затруднительном положении, поскольку у них начали накапливаться "местные" проблемы с должниками. Появились первые затруднения с платежами по кредитам, предоставленным зарубежными банками. Произошел отток банковских инвестиций. Вслед за глобальным биржевым кризисом возник финансовый кризис, явившийся лишь новым проявлением общемирового хозяйственного кризиса. Столкнувшись с дефицитом ликвидности банков, правительства пошли на принятие разнообразных мер по накачке компаний платежными средствами.
      
       Власти РФ разместили на счетах проблемных банков средства Пенсионного фонда. Среди государств СНГ в наиболее затруднительном положении оказался Казахстан. Президент Назарбаев признал, что экономика его страны находится в глубоком кризисе. Причина - финансовые проблемы, вернее, банковский кризис, вызванный невозможностью расплатиться за дешевые иностранные кредиты. Из казахских банков начался отток средств, их рейтинги резко снижены. Правительство Казахстана выделило в помощь банкам 4 млрд. долларов, при общих финансовых резервах страны в 40 млрд. долларов. Однако ни этой суммы, ни золотовалютных запасов Казахстана не хватит надолго. Строжайшая экономия, о которой говорит Назарбаев, тоже окажется малоэффективной. Применение подобных мер правительствами других стран также приведет лишь к углублению кризиса. Получение отсрочки для корпораций за счет дальнейшего падения потребления не только не снимает противоречий кризиса, а напротив - обостряет их.
      
       Официальные лица США считают, что негативную тенденцию все еще можно преодолеть, предотвратив глобальное расползание кризиса. Более пессимистичны американские аналитики, в начале года соглашавшиеся с оптимизмом правительства. В настоящее время ставка рефинансирования без существенного эффекта снижена до 2%. Фондовый рынок находится в подвешенном состоянии. С мая производится возврат гражданам налоговых поступлений. Процесс выплаты денег займет 2,5 месяца. В зависимости от величины доходов налогоплательщики получают обратно сумму от нескольких сот до 2400 долларов. Максимальный размер выплаты получают семьи, зарабатывавшие порядка 150 тысяч долларов в год и имеющие трех-четырех детей. Однако ожидания чиновников, что финансовое стимулирование способствует повышению потребительской активности, пока не оправдались. Население предпочитает тратить деньги на оплату долгов и создание запасов продовольствия. Американские компании продолжают проводить политику экономии за счет ухудшения условий труда работников, что никак не способствует росту потребления. Возврат долгов населения банкам за счет налоговых льгот может несколько уменьшить давление на финансовые институты США, но не устраняет общей кризисной тенденции на потребительском рынке.
      
       В Вашингтоне рассчитывают, что сочетание низкой кредитной ставки для компаний с мерами временного стимулирования спроса на внутреннем рынке позволят выиграть время, избежать хозяйственного падения и пройти кризисную полосу. Предполагается, что кризис - это "временная неприятность", которая пройдет сама собой. Однако производимые стандартные действия властей не затрагивают причин кризиса, являющегося для мироэкономики системным.
      
       Нет оснований считать, будто новое понижение ставки рефинансирования окажется более эффективным. Также нет оснований полагать, что разовая субсидия населению может поднять его платежеспособный спрос, упавший в силу объективных причин. Финансовая накачка компаний не способна вернуть им эффективность в условиях падающего потребления. В результате применяемые в настоящее время в США антикризисные меры не могут остановить развитие всех негативных тенденций в экономике, а обеспечивают лишь временную передышку. Продлиться она способна несколько месяцев. Вероятно, уже к началу осени можно ожидать проявления новых симптомов развития кризиса в США.
      
       2.3. Происхождение глобального кризиса
      
       Среди аналитиков, отрицавших в конце 2007 года вероятность кризиса, сегодня большинство объясняет негативные процессы в мировой экономике как последствия ипотечного кризиса в США. По мнению неолиберальных экономистов, кризис вызван просто коллективными ошибками руководства ряда компаний и завершится, как только ситуация в финансовой сфере поправится. Аналогичной позиции придерживаются практически все правительства. Власти РФ не раз выражали уверенность, что финансовый кризис не затронет отечественную экономику, а, напротив, окажет на нее положительное влияние. Однако при рассмотрении происхождения глобального кризиса видно, насколько поверхностными являются подобные оценки, наивными - национально-мессианские ожидания.
      
       На протяжении 2007 года практически на всех мировых биржах отмечался рост. Рынок акций США, крупнейший и наиболее важный в мире, только к концу года начал давать сбои в связи с ипотечным кризисом. Активный рост был зафиксирован на немецком фондовом рынке: индекс DAX показал отличный результат в 22%. Британские акции поднялись на 3,8%, французские - на 1,3%. Российский фондовый рынок в минувшем году развивался успешно. Особенно удачными оказались IPO электроэнергетических компаний. Но в ходе 2007 года мировая экономика все более ощущала признаки недомогания, внешне скрытые для аналитиков большинства корпораций.
      
       О приближении мирового экономического кризиса свидетельствовал целый ряд фактов. Рост производства в "новых промышленных странах" должен был, прежде всего, обслуживать потребление в богатых США и ЕС. Однако в связи с выносом из этих "старых промышленных стран" многих производств в них неуклонно снижалась реальная заработная плата, усиливалась тенденция к неполной и нестабильной занятости. "Хорошие рабочие места" в "первом мире" заменялись низкооплачиваемыми в странах периферии, где не имелось профсоюзов, социального и трудового законодательства. Если во времена "социального государства" периода 1949-1973 годов политика занятости, проводимая правительствами, в сочетании с высокими пособиями по безработице обеспечивала устойчивый спрос при стабильном жизненном уровне, то в современной западной экономике даже в работающих семьях характерна тенденция к нестабильности доходов. Так, если средний американец тратил в начале 1990-х годов на жилье 25% своих доходов, то в 2005 году эта доля возросла до 50-60%. Рабочие организации Запада, гарантировавшие людям в 1949-1973 годах относительно высокий уровень жизни, были ослаблены (профсоюзы) или деградировали (социал-демократия), а их социальная база сузилась в результате выноса целых отраслей в страны периферии.
      
       Идеальным местом для переноса промышленности оказался Китай, обеспечивший 20-процентную "скидку" на цену своей рабочей силы для транснациональных корпораций. Индустриальный бум в "третьем мире" происходил одновременно с первичной пролетаризацией сотен миллионов крестьян. Отрываясь от натурального хозяйства, они становились наемными работниками и потребителями (преимущественно очень бедными). Производство все более концентрировалось в "странах юга", в то время как главные рынки сбыта оставались в "зоне севера". Падение спроса в США, Великобритании, ЕС и ряде других стран не могло компенсироваться за счет потребления средних слоев глобальной периферии. Снижение потребления в центре неминуемо оборачивалось остановкой производства на периферии, что вело к увольнениям и автоматически подрывало покупательную способность местных "средних классов".
      
       За период 1982-2008 годов в "старых индустриальных странах" возросло число работающих женщин, что (в отличие от 1950-1960-х годов) стало семейной нормой. Трудящиеся оказались вынуждены чаще перерабатывать или сочетать несколько работ, чтобы сохранить свой материальный достаток. Таким образом, при снижении средней заработной платы в расчете на одного человека средний доход семьи в США и многих других западных странах в течение некоторого времени продолжал расти. Однако уже в конце 1990-х годов процент людей, относимых к "среднему классу", начал понемногу сокращаться.
      
       На протяжении 2000-х годов падение доходов трудящихся "первого мира" прикрывалось ростом потребительского кредита, но к концу десятилетия задолженность семей в США и Британии достигла критической отметки. В 2007 году в Соединенных Штатах разразился кризис неплатежей - "народный дефолт". В ходе него частные лица, не располагая достаточными средствами, задерживали или прекращали выплаты по банковским кредитам. Этот кризис наложился на крайнее финансовое ослабление американского государства, все менее справлявшегося с ролью глобального гегемона. Систематически проводившаяся как демократическими, так и республиканскими администрациями политика снижения налогов предопределила перераспределение средств в пользу частного сектора, стимулируя его активность, но одновременно подорвала способность правительства прийти на помощь экономике, когда такая помощь понадобится. Долларовая эмиссия, которой правительство Буша старалось покрыть военные расходы, лишь ускоряла процесс ослабления потребительского рынка США. Ресурс поддержки потребления за счет банковского кредитования в 2007 году был практически исчерпан - население стало неспособно оплачивать даже минимальные проценты. Банковский сектор охватил кризис; информация о понесенных компаниями в минувшем году убытках привела к первым обвалам на бирже, а затем и к дестабилизации всех фондовых рынков планеты. На протяжении некоторого времени негативный эффект американской инфляции компенсировался способностью растущей мировой экономики поглощать избыток американских долларов, но это не могло продолжаться бесконечно.
      
       Сталкиваясь в минувшем году с нарастающими проблемами, корпорации не находили решения. Они скрывали убытки, завышали полученную прибыль. Торговля дорожающими акциями компаний, маскирующих свои увеличивающиеся трудности, породила противоречие, которое рано или поздно должно было вырваться наружу. Проблемы на фондовом рынке программировались замаскированными проблемами всей мироэкономики, включая функционирование банковского сегмента.
      
       Характерно, что потребительское кредитование 2000-х годов часто не было способно за счет процентов покрыть инфляционные издержки банков. Кредитование населения под низкий процент (до 3%) являлось прямым следствием беспрецедентного глобального перенакопления капиталов, которые оказалось некуда больше вкладывать. В мироэкономике сложилась ситуация, когда возможности рынков исчерпались. Корпорации располагали ресурсами для наращивания производства, но извлечение прибыли становилось все более сложным. В условиях падения спроса в Северной Америке и Европе возросло значение стран, располагающим большими внутренними рынками - прежде всего России, Бразилии и Индии. Хозяйственный рост в них мог продолжаться даже некоторое время после начала кризиса. В условиях спада потребления в США "новые гиганты" превращались в центр притяжения капиталов, возрастающая доля которых оставалась спекулятивной.
      
       На протяжении двух десятилетий не только потребление в США, но и рост мировой экономики поддерживались за счет кредитования населения (прежде всего западного "среднего класса"). Доступность кредитов обеспечивали высокие прибыли корпораций США и других стран. Возникало противоречие между производственными и потребительскими рынками. Вынос производства из "первого мира", объективно понижал его потребительские возможности, но полученные в "третьем мире" прибыли позволяли кредитовать средние слои западного общества (прежде всего в США и Великобритании). Неминуемо происходившее обострение этого противоречия по мере все большего переноса промышленности из центра мироэкономики на периферию не могло не привести к глобальному кризису, более тяжелому и более сложному, чем обычные кризисы перепроизводства (рецессии), происходящие каждые десять лет. США стали первой страной, по которой пришелся начальный удар глобального системного кризиса.
      
       2.4. Инфляция
      
       Неожиданностью для мировой финансовой системы в 2008 году стало ускорение инфляции, прежде всего выразившееся в росте цен на продовольствие и топливо. В качестве причины инфляции большинство аналитиков называют рост цен на продукты питания и энергоносители, т.е. саму инфляцию. Невзирая на неадекватность подобных объяснений, мировая инфляция имеет объективные причины, связанные с общим кризисом модели глобальной экономики. Рост товарных цен - не причина, а следствие инфляции.
      
       Несмотря на то, что инфляция ускорила темп еще до цепи январско-мартовских биржевых обвалов, именно они позволяют лучше всего понять ее причины.
      
       Характерной особенностью международной инфляции является ее глобальный характер. В разной степени она затрагивает все страны планеты, неравномерно понижая покупательную способность всех денежных единиц. В настоящее время быстрее всего растут цены на товары первой необходимости, потребляемые постоянно: продовольствие и топливо. В США торговые сети и небольшие магазины проводят распродажи, поскольку они переполнены нереализованными промышленными товарами. Как только запас продукции будет продан, цены на промышленные товары пойдут вверх, подчиняясь общей тенденции.
      
       Учитывая, что в мире не произошло скачкообразного роста потребления (благосостояние населения планеты продолжает ухудшаться), причина инфляции состоит в нарушении баланса между товарной и денежной массой в глобальном хозяйстве. Денежная масса в мироэкономике существенно увеличилась, масса промышленной продукции осталась почти неизменной. Однако обеспеченность товарной массы денежной возросла. Денежных единиц в экономике на условную единицу товаров стало больше. Ускорение инфляции произошло в результате начавшейся потери деньгами обеспеченности на фондовом рынке и на американском рынке недвижимости, ввиду обесценивания акций и домов. Сумма денег в экономике осталась прежней, но соответствующая ей сумма цен товаров снизилась вследствие первых проявлений глобального кризиса. В результате покупательная способность трудящихся сократилась за счет обесценивания их зарплат. Потребление начало падать, спрос сконцентрировался на товарах первостепенной необходимости.
      
       В настоящее время этот процесс продолжает развиваться, подготовляя торговый кризис, за которым неминуемо последуют новые биржевые падения. Это, в свою очередь, еще более осложнит ситуацию: инфляция ускорится, начнется остановка промышленности, рост безработицы. Цены на продукты питания относительно других товаров упадут. Несмотря на голод в мире, потребление продовольствия будет снижаться. Иллюзии стран с хорошими аграрными условиями (в частности, Украины, Венгрии и других государств Балканского полуострова) на выгодное использование глобального кризиса исчезнут. Стоимость нефти останется высокой, пока не обвалится на кризисном пике. Снижение производства еще радикальней изменит соотношение между денежной и товарной массами. Глобальное хозяйство вступит в полосу стагфляции.
      
       В результате масштабного биржевого обвала, отражающего уже общий хозяйственный кризис, в мире может не остаться ни одной устойчивой денежной единицы. При этом евро, вероятнее всего, станет валютой наименьших потерь. Однако даже он может лишиться значительной доли своей покупательной способности на рынке. Бегство капиталов из валют мировой периферии в евро (либо в доллар, что пока маловероятно: американская валюта сдает позиции, хотя в ней осуществляется еще 65% расчетов в мире) будет усиливать инфляцию в "третьем мире", повышая обеспеченность резервной валюты и перенося ее проблемы на национальные валюты. В многовалютной системе закон о равенстве суммы цен всех товаров массе денег в экономике с поправкой на скорость их обращения действует нелинейно. Валюты по отношению друг к другу также являются товарами, соревнуясь за обеспеченность товарной массой, то есть за положение в системе экономического обмена.
      
       Правительства США и других стран продемонстрировали полную неготовность противостоять глобальной инфляции. Премьер-министр РФ сложил с себя ответственность за инфляционное снижение доходов населения. Никаких адекватных проблеме шагов в настоящее время не предпринято. Ввиду глубоко системных причин инфляции, как одного из проявлений кризиса мировой экономической модели, нет оснований ожидать ее прекращения в текущем году. Пока применяемые антиинфляционные меры (как часть антикризисных стратегий) не затрагивают причин инфляции, она не может быть приостановлена.
      
       2.5. Природа мирового кризиса
      
       По проявившимся в настоящее время тенденциям разворачивающегося глобального кризиса видно, насколько более тяжелым в сравнении с рецессиями 1991, 1998-1999 и 2001 годов он угрожает стать. Одновременно ясно, что начавшийся в 2008 году глобальный кризис не связан только с товарным перепроизводством, а является следствием системных противоречий мировой экономики. Разворачивающийся кризис не может просто сбросить накопленную товарную массу, после чего экономика вновь быстро выйдет на кривую роста. Происходящие в США распродажи заполнивших рынок товаров не приведут к оздоровлению американской и глобальной экономики. В результате кризиса должны оказаться разрешенными некоторые противоречия в мироэкономике, что равнозначно смене неолиберальной модели на новую.
      
       В силу своей природы, обусловленной вызвавшими его противоречиями, кризис призван совершить качественные изменения в мировой хозяйственной системе, вернув ей эффективность.
      
       Мироэкономика после Великой депрессии 1929-1933 годов прошла несколько стадий развития, повышательных и понижательных волн по Кондратьеву. С 1933 по 1948 год имела место понижательная волна. После кризиса 1949 года до 1973 года продолжалась повышательная волна, характеризовавшаяся удорожанием рабочей силы и капиталов, а также активным технологическим обновлением производства. В этот период растущая европейская и американская промышленность испытывали потребность в рабочей силе, которая ввозилась из стран периферии. В западном обществе господствовал кейнсианский подход, реализовывались принципы социального государства. Резко возрос образовательный уровень населения, высшее образование стало массовым. Однако к началу 1970-х годов глобальная хозяйственная система оказалась в тупике. В немалой степени новый кризис возник из-за страхов деловой элиты перед возросшей силой организованных рабочих, включавших теперь и людей еще недавно привилегированных профессий. Большую роль сыграли события во Франции 1968 года, массовые выступления в США. Вместе с тем, произведенная в бывших колониях модернизация открывала широкие возможности для использования ресурсов периферии по-новому.
      
       Эмпирически доказано, что чередующиеся в миросистеме повышательные и понижательные волны имеют специфические черты. Продолжительность волн в промежутке 1790-2008 годов колебалась от 16 до 30 лет. Понижательные волны охватывают периоды экстенсивного освоения центрами капитализма ресурсов мировой периферии. В период понижательных волн финансовые операции имеют приоритет над вложениями в производство, подчиняя его своим интересам. Ставка процента из-за активного накопления капиталов имеет тенденцию к понижению. Рабочая сила также дешевеет или не дорожает, поскольку предложение на рынке труда превышает спрос. Продовольственные цены имеют тенденцию к уменьшению. Понижательные волны отличает прогресс коммуникаций, от транспорта до связи, и медленное развитие технологий производства.
      
       Повышательные волны, наоборот, характеризуются быстрым технологическим прогрессом индустрии. Рабочая сила дорожает, поскольку потребность в квалифицированных специалистах растет. Капиталы также оказываются дорогими, стимулируя рост производительности труда. Общественная ценность знаний возрастает. Повышательные волны сменяют понижательные, когда экстенсивное использование ресурсов миросистемы теряет эффективность, а положительный результат может дать лишь максимально рациональное их применение. Смена волн в глобальном хозяйстве происходит через тяжелые экономические кризисы (один или несколько), в которых на перепроизводство накладываются еще системные противоречия мирового хозяйства. Невозможность дальнейшего эволюционного развития мирового хозяйства находит выражение в перенакоплении капитала, для выгодного вложения которого не остается места.
      
       По итогам четырех экономических кризисов 1969-1971, 1973-1975 (отмеченного скачком цен на нефть и высокой инфляцией), 1978-1980 и 1981-1982 годов в глобальном хозяйстве произошли качественные изменения - повышательная волна сменилась понижательной. В результате двух последних кризисов, оказавшихся особенно тяжелыми для индустриально развитых стран, начался массовый перенос промышленности в зону мировой периферии, ставшую к 2008 году не сырьевой, а промышленной периферией. Одновременно политика технологического переоснащения индустрии со ставкой на высококвалифицированных работников сменилась ориентацией на дешевую рабочую силу в странах "третьего мира". Успешность новой политики обеспечило быстрое развитие коммуникационных технологий, прежде всего связанных со сферой управления: компьютеры, Интернет, спутниковая связь. Резко возросла скорость перемещения капиталов, возникли электронные деньги. Национальные монополии из "первого мира" превратились в транснациональные корпорации. Идеология кейнсианского развития сменилась неолиберальной доктриной открытой экономики. Новая хозяйственная эпоха получила название финансовой глобализации.
      
       В результате глобализации 1975-2008 годов, явившейся новой стадией развития мироэкономики, целые регионы планеты превратились из аграрных в промышленные. Сотни миллионов людей оказались вынуждены оставить традиционные натуральные хозяйства, став наемными рабочими. Произошла беспрецедентная в мировой истории пролетаризация. Пространство рыночных отношений расширилось, рабочая сила оказалась дешевле промышленных технологий. В "старых индустриальных странах" правительства стали проводить политику "сбрасывания балласта": ликвидацию социальных завоеваний, приватизацию, снижение расходов на образование и иные общественные сферы.
      
       Неолиберальная экономическая модель имела в своей основе противоречия, развитие которых определяло конец ее существования. Производимые в странах периферии товары должны были продаваться в центре - развитых западноевропейских и североамериканских странах. Но по мере выноса из них производства потребительские возможности населения уменьшались, лишь очень ограниченно компенсируясь "новой экономикой": сферой услуг и информационных технологий. Рост потребительских рынков стран промышленной периферии не мог покрыть растущий дефицит спроса.
      
       В период глобализации капиталы начали свободно перемещаться из одной зоны планеты в другую, но рабочая сила была искусственно заперта в национальных границах. Корпорации имели возможность выбирать себе любой из множества рынков труда. Закрытые государственные границы и жесткие антимиграционные законы препятствовали рабочим покидать зоны, где не действовало трудовое и социальное законодательство, а люди были бесправны. Даже если рабочие нелегально вырывались в ЕС, США и другие страны (с некоторых пор и Россию), они оставались почти бесправными. Такая политика облегчала корпорациям снижение оплаты труда для граждан "старых индустриальных стран", а также свертывание социального и трудового законодательства. В итоге в целом ряде отраслей американской и европейской экономики "третий мир" оказывался внутри "первого". Дестабилизированные социальные системы периферии продолжали выбрасывать миллионные массы эмигрантов на рынки труда в страны центра. Если в 1960-е и в начале 1970-х годов эмиграция из бывших колоний на Запад была связана с растущим там спросом на рабочую силу, то с конца 1990-х годов массовое переселение превратилось в инерционный процесс, подстегиваемый социальным кризисом Юга и стремлением людей приобщиться к потребительскому обществу. В свою очередь, на Севере эти демографические и социальные сдвиги способствовали росту расистских, ультраправых и неофашистских политических сил.
      
       Обеспечивая рост рентабельности корпораций, неолиберальная модель глобальной экономики была лишена системных перспектив. Чтобы развиваться дальше, мировому хозяйству требовались качественные перемены. Высокие прибыли корпораций, полученные в результате жестокой эксплуатации бесправных рабочих "третьего мира", обеспечили удешевление капитала, что позволило в 2001 году отложить системный кризис за счет беспрецедентного распространения потребительских и ипотечных кредитов. Однако этого ресурса оказалось достаточно для поддержания экономического роста в глобальной системе лишь до конца 2007 года.
      
       Новый мировой кризис открылся обрушением кредитной пирамиды в США, потребительском центре планеты (на США приходится до 40% глобального потребления). Массы американцев оказались не в состоянии приобретать прежнее количество товаров на свои доходы, снижавшиеся с начала 1980-х годов. Население США также продемонстрировало неспособность платить даже по самым дешевым кредитам. Аналогичные проблемы проявились в Великобритании и ЕС. Открылся новый кризис глобальной экономики, знаменующий смену больших хозяйственных волн. Мироэкономика не могла дальше развиваться по-старому.
      
       На протяжении всего периода 1975-2008 годов корпорации и государства проводили политику сознательного удешевления рабочей силы. Компании выносили производство в "третий мир", ухудшая условия найма в "первом". Свыше 30 лет заработная плата не увеличивалась, а положительность рабочей недели росла.
      
       После кризиса 2001 года государства усилили эмиссию. ЕС пустил в оборот купюры в 500 евро, Россия - 5000 рублей. Наиболее активной оказалась эмиссионная политика США. Во время последней понижательной волны в деловом мире господствовала доктрина дешевой рабочей силы. Считалось, что конкурентоспособность предприятий и национальных экономик напрямую зависит от величины заработных плат и дешевизны национальных валют. Предполагалось, что чем эти показатели ниже, тем эффективней экономика. Однако в условиях глобальной девальвации валют падение цены на рабочую силу вступило в противоречие с ее потребительской функцией. Происходящее в мироэкономике удешевление рабочей силы, ставшее из-за кризиса неуправляемым, делает убыточным производство товаров в прежнем количестве и на прежнем техническом уровне. Для снятия этого противоречия требуется скачок в производительности труда, означающий техническую революцию в индустрии.
      
       2.6. Логика системного кризиса
      
       Разобрав происхождение и природу глобального кризиса, мы можем спрогнозировать его развитие. Также возможно определить перемены, которые он должен совершить для вывода мироэкономики на новый этап развития.
      
       Рассмотрим два сценария кризиса: мягкий (предполагающей сознательное перестроение мироэкономики) и спонтанный (основанный на стихийном развитии процесса).
      
       Теоретически кризис смены волн может быть пройден по мягкому сценарию. Однако нет оснований полагать, что необходимые перемены смогут совершиться вследствие сознательного вмешательства глобальных политических институтов. Такое вмешательство потребовало бы сменить политику удешевления рабочей силы политикой повышения зарплаты и поднятия образовательного уровня работников (что неминуемо потребует сокращения рабочей недели). Политика ликвидации "социальных издержек" должна быть заменена расширением в обществе социальных гарантий, включающих бесплатные медицину и образование. Спонтанная инфляция при таком сценарии легко могла быть остановлена вследствие восстановления потребления. Реализация данной стратегии позволила бы избежать колоссального уничтожения кризисом накопленных богатств, но потребовала бы их перераспределения, а также осуществления на мировом уровне согласованных действий по преодолению кризиса, включая решительное вмешательство межгосударственных институтов в дела частных компаний. Она почти неизбежно должна сопровождаться сменой "управленческого персонала" в виде политических элит и радикальным изменением господствующей идеологии, что ни в одном обществе не может произойти без сопротивления.
      
       В геоэкономическом плане потребовалось бы снять барьеры на перемещение рабочей силы, ликвидировав локальные рынки дешевого труда и компенсировав дефицит специалистов в одних регионах за счет избытка в других (Европа, Северная Америка, Япония).
      
       Все названные меры могли бы способствовать плановому технологическому перевооружению промышленности и переходу к ее интенсивному развитию.
      
       Вследствие того, что данный сценарий целиком противоречит интересам корпораций и означает отказ от всей прежней неолиберальной политики, он является чисто теоретическим и не может рассматриваться всерьез в настоящее время. Но это не означает, что под давлением снизу его элементы не могут быть частично реализованы. В конечном итоге, несмотря на консервативное сопротивление мировых элит, мировое хозяйство под воздействием внутренних противоречий будет развиваться именно в направлении очерченных выше преобразований.
      
       Второй путь является стихийным и логично вытекает из непринятия означенных мер в ближайшее время. Согласно логике глобального кризиса (взятой вне расстановки сроков), инфляция продолжится и через некоторое время наложится на падение объемов промышленного и сельскохозяйственного производства. Сбой в торговле приведет к остановке значительной части мировой индустрии. Крупное биржевое падение вместе с обрушением национальных рынков недвижимости также способствует переходу инфляции в стагфляцию. Финансовая помощь государства не сможет поддерживать активность компаний продолжительное время и не восстановит потребительских рынков. Протекционистские меры сами по себе также не принесут желаемых результатов, поскольку международное разделение труда в современном мире очень велико. Материальные ресурсы правительств окажутся исчерпаны. Искусственное разделение мирового рынка труда на сегменты с разным уровнем оплаты и социальными отношениями потеряет свое прежнее значение, поскольку доходы граждан "первого мира" будут обрушены. Структура общественного потребления также изменится, что будет иметь далеко идущие последствия.
      
       Экономическое падение перейдет в продолжительную депрессию, в ходе которой и произойдут системные изменения мирового хозяйства. Не допускаемые глобальными монополиями к реализации с 1960-х годов технологии начнут внедряться и позволят существенно удешевить продукцию. Обратной стороной удешевления товаров станет повышение спроса на высококвалифицированную рабочую силу. Обострится корпоративная конкуренция. Руководство компаниями станет более сложным и потребует от управленцев больших технических знаний. Произойдет вторая "революция менеджмента", которая в значительной мере отменит привилегированные позиции элит, сформировавшихся в ходе первой. Участие в принятии управленческих решений высококвалифицированных специалистов на производстве также может стать вероятным уже в первом посткризисном цикле подъема (5-8 лет: 2012-2019 годы). Развитие производства получит в экономике приоритет по сравнению с торговлей и финансовыми спекуляциями. После кризисного сокращения энергопотребления возобновится его рост. Однако значение углеводородов, вероятно, существенно упадет. Широкое внедрение биотоплива также, очевидно, не состоится. Экономике потребуется дешевая энергия, производимая в больших, чем прежде, количествах. Под воздействием кризиса в этой сфере логично ожидать крупных прорывов.
      
       Независимо от сценариев, кризис приведет к возрождению протекционизма, как в богатых странах Запада, так и в государствах периферии. Политика будет проводиться таким образом, чтобы по возможности не затрагивать продукцию своих корпораций, производимую в других странах. Новый протекционизм станет орудием глобальной корпоративной конкуренции. Транснациональные корпорации, контролирующие рынки производства и сбыта одних стран, будут защищать их от посягательств капитала других стран. Т.е. "национальный протекционизм" для многих государств периферии явится формой защиты интересов господствующего на рынке транснационального капитала. Вместе с тем взаимная зависимость экономик возрастет; в "старых индустриальных странах" начнется реиндустриализация, направленная в большой мере на выпуск средств производства, предназначенных для промышленности периферии. Обострение корпоративной конкуренции обернется ростом числа конфликтов в мире, поскольку взлом рынков потребует политического либо военного вмешательства.
      
       По итогам кризиса мироэкономика станет еще более монополизированной. Произойдет много корпоративных поглощений. Большинство малых предприятий не сможет пережить смену конъюнктурных волн. В результате того, что принятие действенных мер по преодолению хозяйственного спада будет откладываться, уничтожение кризисом накопленных богатств окажется колоссальным. Исходя из реализуемых сегодня стратегий и опыта кризисов 1900 года (с депрессией до 1903 года), 1929-1933 годов и 1969-1982 годов (четыре кризиса), это можно сказать с большой уверенностью. В XIX веке смены хозяйственных волн также происходили болезненно: кризис 1847-1849 годов охватил всю Европу и привел во многих странах к революции, а кризис 1873-1878 годов стал самым продолжительным в истории.
      
       Лишь в период кризиса 1929-1933 годов, на последней его стадии, рядом правительств были принятые действенные антикризисные меры. Там, где вмешательство государства в дела частных компаний оказалось большим (США), экономика быстрее оправилась от разрушительных последствий хозяйственного обвала. Однако во время Великой депрессии власти США пошли на повышение роли государства в управлении экономикой лишь под давлением снизу и в последний момент кризиса. Практиковавшиеся до этого меры по восстановлению финансовой устойчивости компаний и простое предоставление им государственных заказов не дали ожидаемых результатов. Кризис 1948-1949 годов (также знаменовавший смену длинных волн) проходил в условиях гигантских военных разрушений и поэтому не нанес мировому хозяйству настолько большого вреда.
      
       Мировой кризис поставит вопрос социализации мигрантов и обострит проблему крайне нерационального использования трудовых ресурсов планеты. Общественное неравенство возрастет, но неравенство в доходах между рабочими старых и новых индустриальных регионов планеты сократится. Соответственно вырастет и уровень их взаимной солидарности. Потеря многих капиталов в результате глобального экономического спада приведет к значительному удорожанию кредита, что также будет стимулировать быстрое техническое обновление промышленности. Получение высоких прибылей окажется напрямую зависимым от технологического опережения конкурентов.
      
       Еще до осени 2008 года логично ожидать в США переход кризиса от финансовой стадии, затрагивающей банковский и биржевой сегменты экономики, к торговой стадии. В июле-августе могут быть получены первые серьезные подтверждения провала в США политики возврата 168 млрд. долларов налогоплательщикам. Спрос не будет восстановлен, торговые сети и небольшие предприятия начнут признавать понесенные убытки. Распродажи, очевидно, будут продлены, а закупка новых товаров приостановлена. Одновременно в ЕС и других странах относительно высокого потребления проявятся аналогичные тенденции.
      
       Вслед за информацией о сбое в американской сфере торговли кризис неминуемо начнет поражать мировой индустриальный сектор. К концу года падение производства откроется не только в США, но и в ряде "новых индустриальных стран". Прежде всего, заморозка заказов скажется на Китае и других "тихоокеанских тиграх". Экономики стран, входящих в Североамериканскую зону свободной торговли (НАФТА), тесно связанные с США, также могут пострадать уже в текущем году. Негативная информация о состоянии американского национального хозяйства приведет к ряду новых обвалов на фондовых рынках планеты, чем завершится весенне-летний период биржевой стабилизации. Первый сигнал подготовляемого окончания паузы дал 6 июня обвал на американском фондовом рынке, начавшийся после обнародования сведений об ухудшении положения национального хозяйства в мае. Индекс Dow Jones потерял 3,13%. Фондовое падение в США немедленно отразилось на всех ведущих биржах планеты.
      
       В результате цепи будущих биржевых обвалов капитализация многих компаний упадет. Произойдет новое ускорение инфляции. Возрастет бегство капиталов в золото, стоимость ценного металла поднимется. До конца года также вероятно первое падение цены на нефть. При этом оно, возможно, окажется незначительным. Главный нефтяной обвал произойдет, скорее всего, уже в 2009 году.
      
       2009 год станет, вероятно, периодом общемирового вступления в кризис. На 2009-2010 годы придется период наибольшего экономического падения (стагфляции). Несмотря на единство мировых хозяйственных процессов, остановка промышленности будет происходить на планете неодновременно и неравномерно. Запоздалый и хаотичный возврат правительствами к традиционной кейнсианской политике не позволит остановить негативные процессы в экономике. Если системные меры по разрешению противоречий, вызвавших кризис, не будут приняты в ходе 2009-2010 годов, после завершения падения начнется депрессия, способная продлиться до 2013 года. В результате предельного спада в мироэкономике можно ожидать общемировое сокращение числа производимых промышленных товаров и сельскохозяйственной продукции на 25-45% и более.
      
       Как показал опыт прежних структурных кризисов, подобное развитие событий неминуемо обернется политической нестабильностью как в межгосударственных отношениях, так и внутри отдельных государств. В таких условиях возможны резкое изменение сложившихся политических институтов, выход на передний план новых сил и лидеров, ещё недавно казавшихся второстепенными и маргинальными. Для левых сил подобный поворот истории создает целый ряд благоприятных возможностей, но точно так же кризисные явления могут быть использованы в своих интересах крайне правыми организациями и политиками.
      
      
       3. Влияние кризиса на Россию
      
      
       Невзирая на начинающийся мировой хозяйственный кризис, экономический рост в России продолжается. Отечественный рынок по-прежнему остается привлекательным для иностранных инвестиций. В I квартале 2008 года прямые капиталовложения в экономику РФ составили 5,585 млрд. долларов, что остается на 42,8% ниже, чем в 2007 году. Объем портфельных капиталовложений уменьшился на 37,5% и составляет 123 млн. долларов. В начале II квартала ситуация улучшилась. В мае чистый приток капиталов оценивался в 15 млрд. долларов. По итогам года он рассчитывается свыше 40 млрд. долларов, что сопоставимо с результатами 2006 года, когда инвестиции составили 41 млрд. долларов.
      
       В минувшем году общий приток средств в экономику России по сравнению с другими странами BRIC (Бразилия, Россия, Индия и Китай) был самым значительным. В текущем году РФ также остается лидером, опережая Бразилию и следующую за ней Индию. Интерес инвесторов к странам BRIC, прежде всего, объясняется исчерпанность остальных рынков планеты.
      
       Накопленный иностранный капитал в экономике страны по состоянию на конец марта 2008 года составил 221,0 млрд. долларов, что на 45,9% больше, чем в 2007 году в этот же период года. Наиболее велика в накопленном экономикой иностранном капитале доля кредитов международных финансовых организаций. Она составляет 48,8% и относится, прежде всего, к долгам российских крупных компаний. Повышенный интерес для зарубежных инвесторов после начала кризиса в американской экономике представляет фондовый рынок России. В последние месяцы на нем отмечен рекордный приток капиталов. В 2007 году российские компании (в значительной мере за счет IPO) привлекли 47,3 млрд. долларов инвестиций на внешних рынках акций и облигаций.
      
       Доля России в мировом ВВП в 2007 году достигла 3,18%. В 2005 году она составляла 3,09%, ненамного опережая Италию (2,96%) и Бразилию (2,88%). По номинальному объему ВВП национальное хозяйство РФ является десятым в мире. К концу 2008 года ожидается переход страны на восьмое место. Рост ВВП России с 1999 по 2007 год составил 83%. Объем промышленного производства увеличился на 74%, продуктов сельского хозяйства - на 40%. Среди отраслей российской промышленности наиболее сильны: добыча топливно-энергетических полезных ископаемых, целлюлозно-бумажное производство, металлургия и электроэнергетика. В 2007 году в России добыто 491,5 млн. тонн нефти и газового конденсата. Годовой рост добычи составил 2,2%. В 2006 году он также был равен 2,2%, в 2005 году - достигал 7,9%. Внешнеторговый оборот России вырос в 2007 году на 25,8% (до 552,2 млрд. долларов). Положительное сальдо достигло 152,8 млрд. долларов. Доля сырой нефти и природного газа в экспорте страны по данным на 2006 год составила 46,2%, еще 6,7% пришлось на дизельное топливо, 4,5% - на мазут, на иные нефтепродукты (включая автомобильный бензин) - 3,4%. Доля металлов и другого сырье для зарубежной промышленности составила еще около 20 %. В импорте страны первое место занимают машины и оборудование - 35,7%, на продукцию автомобилестроения приходится еще более 10%.
      
       Российская экономика сохраняет хороший уровень роста. Динамика ВВП аналогична наблюдавшейся в минувшем году. В 2007 году ВВП России вырос на 8,1%, достигнув 1280 млрд. долларов. Инвестиции увеличились на 20%. Объем промышленного производства повысился на 6,3%. Результаты 2008 года по планам правительства должны оказаться выше прошлогодних. МВФ считает, что в 2008 году прирост ВВП России составит около 7,8%. Отмечается высокая инвестиционная активность государства. Однако состояние хозяйственного бума в России вызвано не только высокими ценами на энергоносители, но также исчерпанностью возможностей других рынков. Рассчитывая на стабильное развитие в ближайшие годы, отечественные корпорации увеличивают свою задолженность иностранным банкам. В свою очередь, иностранные банки охотно кредитуют российских корпоративных клиентов, даже не имея четкого представления об эффективности их бизнеса. В качестве гарантии выступает не столько достоверная информация о перспективах конкретной российской компании, сколько общая позитивная оценка перспектив российского рынка. Но на внешне позитивном фоне в 2008 году для России проявились и негативные тенденции.
      
       За 2007 год инфляция, по официальным данным, составила 11,9%. При этом цены на товары народного потребления (прежде всего продукты питания) поднялись на 25-50%. Однако в 2008 году рост инфляции оказался еще более значительным, превысив прошлогодний по темпам в 1,7 раза. Предпринятые правительством меры по заморозке цен не принесли существенных результатов. Сдержать растущую инфляцию в национальных рамках не удалось. Государственные аналитики оказались бессильны объяснить причину девальвации мировых валют. Приказ нового президента РФ остановить инфляцию остается невыполненным. В результате к лету замедлился рост потребительской торговли, темпы увеличения зарплат оказались ниже темпов инфляции.
      
       Согласно неолиберальной концепции экономики, эти признаки не считаются основанием для серьезного беспокойства. На протяжении всего периода хозяйственного роста удешевление рабочей силы рассматривалось правительством как конкурентное преимущество страны. В РФ практиковался выброс на рынок новых бумажных денег (прежде всего, купюр в 1000 и 5000 рублей), увеличивавших денежную массу быстрее, чем росло производство. Новые деньги поступали в экономику не через существенное увеличение зарплат и пенсий, способствуя повышению спроса, стимулирующего увеличение производства, а посредством приобретения инфляционных долларов у сырьевых корпораций. В результате управляемая инфляция помогала сдерживать рост доходов населения. Эмиссионная политика ЕС и США была аналогичной. В условиях мирового хозяйственного подъема она поднимала рентабельность крупных компаний. Однако если в РФ с помощью эмиссии сдерживался рост зарплат населения, то в "старых индустриальных странах" рост цен облегчал корпорациям снижение оплаты труда. Реализация этой политики, наряду с выносом производства на периферию мироэкономики привила в 2008 году к началу системного кризиса мирового хозяйства.
      
       Продолжая действовать по прежней схеме, правительство РФ игнорирует тенденции глобального кризиса. В условиях падения потребления в США, Великобритании и ЕС главной причиной инвестиционной привлекательности России (как и в других стран BRIC) являлся обширный внутренний рынок. Его сужение способно обернуться серьезными проблемами для России ещё до того, как произойдет ощутимое снижение цен на нефть. Еще до конца 2008 года в РФ можно ожидать первое падение на рынке жилой недвижимости, вызванное национальным кризисом ипотеки.
      
       Вследствие динамичного роста цен реальные доходы российского "среднего класса" начали сокращаться, затрудняя оплату ипотечных кредитов. Чтобы обезопасить себя от рисков, банки усложнили выдачу займов и начали ужесточать политику в отношении должников, не способных своевременно выполнять финансовые обязательства. Возросла ставка процента. Приостановившийся на непродолжительное время из-за паники на мировом рынке процесс выдачи ипотечных и потребительских кредитов быстро возобновился.
      
       Тесно связанная с мировым хозяйством как поставщик сырья, Россия оставалась с 1990-х годов достаточно закрытой для транснациональных корпораций. Благодаря этому в ней смогли сформироваться собственные сильные корпорации, чего не произошло в Казахстане и большинстве стран Восточной Европы. Мощное хозяйственное оживление 2000-2007 годов происходило для РФ в условиях ограниченного доступа иностранного капитала. Право работать на внутреннем рынке предоставлялось Кремлем, нередко только в обмен на открытие российскому капиталу доступа на рынки других стран. Крупные российские компании свободно кредитовались на мировом рынке, в то время как внутренний рынок страны был закрыт для дешевых кредитов. Принадлежащие отечественным корпорациям банки осуществляли спекулятивную политику, кредитуя малый бизнес и население под ростовщический процент (превышающий 7%). В результате развитие внутреннего рынка и ориентированных на него компаний сдерживалось, а российские транснациональные корпорации обеспечивали себе дополнительную прибыль. В настоящих макроэкономических условиях продолжение этой политики приближает вовлечение российской экономики в глобальный кризис. Несмотря на активный рост последних лет, отечественный внутренний рынок остается крайне зависимым от мировых цен на сырье. Любое их отрицательное колебание моментально отражается на его состоянии. В рамках экономики РФ в большей мере, чем сырьевые корпорации, уязвим ипотечный рынок.
      
       В настоящее время цены на недвижимость в России значительно превышают общеевропейские, с учетом того, что качество большей части квартир остается на низком уровне. Подобная ситуация существует благодаря предельной монополизации жилищного рынка, особенно ощутимой в Москве. Спекулятивные цены на недвижимость сохраняются при поддержке государственной бюрократии, защищающей связанные с ней крупные компании. Наряду с высокой стоимостью домов и квартир в России существует предельно завышенный годовой процент. Получая займы под 3-5%, отечественные банки кредитуют население по кратно увеличенной ставке (до 25%) и часто штрафуют за преждевременное погашение долга.
      
       Месячный доход семей российского "среднего класса" редко превышает 2500 евро. В структуре российского общества доля людей, зарабатывающих 300-800 евро не превышает 17%; доля работников, ежемесячно получающих 800-1500 евро, колеблется в районе 7%. Выплачивая огромные проценты за переоцененное жилье, должники все время находится на грани семейного банкротства. Материальные возможности большинства уже подорваны инфляцией. Дальнейшая девальвация рубля наряду с другими валютами лишит их возможности регулярно осуществлять платежи. Как только в США кризис проявится в торговле, произойдет новое усиление мировой инфляции, что способствует открытию российского ипотечного кризиса.
      
       Изъятие банками жилья неплательщиков не позволит вернуть средств, затраченных на его покупку, поскольку спрос на недвижимость упадет. Такие меры, если они вообще будут в массовом порядке применены, приведут к резкому снижению цен на жилищном рынке. Сдержать этот процесс не поможет даже полное господство монополий в строительной отрасли. Чтобы избежать обвала на рынке недвижимости в результате массовых затруднений с оплатой кредитов, в России предполагается введение процедуры индивидуального банкротства. Инициировать его смогут как сами должники, так и кредиторы. Однако введение такого закона не позволит избежать обвала на жилищном рынке, а лишь гарантирует банкам возврат долга. В результате в самый сложный период глобального кризиса средние слои окажутся вынужденными выплачивать большую задолженность банкам, в то время как жилье будет обесценено из-за неминуемого падения спроса.
      
       К зиме 2008 года объем ипотечных сделок в РФ может превысить 30 млрд. долларов. По данным ЦБ, рублевая задолженность физических лиц перед банками на 1 апреля 2008 года составила 2799 млрд. рублей. За полгода (с 1 октября 2007 года) оно возросла на 523 млрд. рублей. Объем задолженности физических лиц по валютным кредитам составляет сегодня 390 млрд. рублей (свыше 10 млрд. евро). За последние полгода эта сумма увеличилась на 8 млрд. рублей. По сравнению с предыдущим периодом (апрель-октябрь 2007 года) темпы прироста задолженности физических лиц сократились на 16%. При этом за минувшее полугодие (октябрь 2007 года - апрель 2008 года) объем ипотечных кредитов увеличился на 221 млрд. рублей. С апреля по октябрь 2007 года он возрос на 200 млрд. рублей.
      
       В банковском секторе отечественной экономики мировой хозяйственный кризис уже дал о себе знать. После цикла первых биржевых обвалов в январе-феврале 2008 года российские банки начали всерьез ощущать недостаток платежных средств. Избыток свободных средств в мировой экономике сменился их острой нехваткой. Возможности внешнего кредитного поддержания российских компаний существенно сократились, открыв наличие внутренних экономических проблем. Дефицит платежных средств у банков оказался возможен благодаря увеличению трудностей с оплатой кредитов у должников, прежде всего относящихся к "среднему классу". Рост цен в 2005-2007 годах сочетался с расширением круга граждан, получающих зарплату от 300 до 800 евро, но практически не компенсировался ростом реальной оплаты труда. В результате расширение средних слоев почти не сопровождалось ростом их благосостояния. Практически двукратное ускорение инфляции в 2008 году усилило негативную динамику, породив сбои в функционировании финансовых институтов.
      
       В ходе зимнего кризиса ликвидности банки обнаружили, что средства быстро уходили, но медленно возвращались. Система начала терять эффективность. Большая доля кредитов приобрела черты невозвратных. При этом отечественные финансовые институты сами оставались должниками на мировом рынке. Вследствие паники из российских банков произошел отток иностранных капиталов, открывший недостаток собственных платежных средств. Для преодоления кризиса ликвидности правительство пошло на размещение в банках средств Пенсионного фонда. Выдача ипотечных и потребительских кредитов возобновилась, хотя условия их предоставления стали жестче. Масса получаемой банками прибыли вновь начала расти. Однако меры правительства никак не затронули заданную мировым кризисом логику падение реальных доходов населения, что в перспективе гарантировало крах кредитного рынка.
      
       Ощутимое сокращение выплат по долгам может моментально вызвать в банковском секторе очередную нехватку платежных средств, породив серьезные затруднения в выплате пенсий. Привести к новому дефициту ликвидности в российских банках способно открытие торгового кризиса в США (вероятное уже осенью), знаменующего переход глобального кризиса на новую стадию. В результате последующего инфляционного скачка покупательная способность россиян понизится еще больше, что способно уже зимой 2008-2009 годов вызвать национальный кризис продаж.
      
       Если эти события наложатся на обвал мировых цен на энергоносители, в РФ начнется общее экономическое падение. Если обрушение нефтяных цен произойдет позднее, когда мировая индустрия в большой мере ощутит на себе удар кризиса, национальное хозяйство России продолжит медленное вхождение в кризис. Падение продаж приведет к сокращению внутреннего производства; в ряде отраслей, не связанных с экспортным сектором, начнутся увольнения. Рост безработицы вместе с общемировым ускорением инфляции еще более подорвет спрос. Уже сейчас этот процесс сдерживается за счет повышения инвестиционной активности государства. Согласно правительственным планам, до 2020 года предполагается вложить в инфраструктурные проекты по строительству дорог, портов, аэропортов порядка 1 трлн. долларов. Однако в условиях осложнения внутриэкономической ситуации, а также падения мировых цен на нефть, государство не будет располагать достаточными финансовыми ресурсами. Расходы правительства резко возрастут, в то время как поступления сократятся. Время, уходящее на реализацию проектов, удлинится, отдача от них будет значительно меньшей или отодвинутой на неопределенный срок. Некоторые проекты и вовсе окажутся замороженными или превратятся в долгострой.
      
       На фоне превышающих 500 млрд. долларов золотовалютных резервов внешний долг РФ на 1 октября 2007 года составил всего 47,1 млрд. долларов. Однако внешний долг частного сектора по сравнению с 2006 годов увеличился на 55%, достигнув по официальным оценкам 272,6 млрд. долларов. Доля российских банков (без долговых обязательств перед прямыми инвесторами) в нем составила 96,9 млрд. долларов. С 2006 по 2007 год она поднялась на 63%. Главными международными должниками в РФ являются отечественные корпорации. Несмотря на беспрецедентный рост цен на энергоносители в последние годы, общая задолженность ведущих отечественных экспортеров очень велика. Вероятно, она значительно превышает официальные данные. Лишь одна из ведущих национальных компаний - "Роснефть" имеет долгов на 100 млрд. долларов. Корпорация с призывом о помощи уже выставила в этом году счета правительству РФ. Не только покрыть, но и просто погасить самые срочные займы она не в состоянии.
      
       Несмотря на высокую рентабельность сырьевых отраслей, отечественные корпорации крайне неэффективно строят свой бизнес. Правительство и сырьевые монополии совершенно неподготовлены к резкому снижению мировых цен на энергоносители, что рассматривается как нереалистичный сценарий до начала следующего десятилетия. Россия занимает второе место в мире по объемам экспортируемой нефти. Нефть составляет 30% ВВП, а государственный бюджет на 2/3 формируется доходами от ее продажи. Однако расчеты правительства на сохранение высоких цен на нефть прямо противоречат тенденциям в мировой экономике. Насколько бы сильно ни поднялась стоимость нефти (составляющая сейчас около 135 долларов за баррель), в результате глобального сокращения производства она гарантированно упадет.
      
       В результате обвала цен на энергоносители экономика России в полной мере ощутит на себе влияние мирового кризиса. Произойдет обвал на фондовом рынке, который при сохранении дорогой нефти может еще некоторое время притягивать капиталы (вероятно, по 2009 год). Корпорации не смогут самостоятельно платить по своим долгам, набранным в расчете на устойчивость мировых цен на топливо. Государство примет на себя финансовую поддержку крупнейших российских компаний, предоставляя им субсидии и низкопроцентные займы. Вероятно, оно также возьмет на себя оплату неотложных долгов корпораций. При этом поступления в бюджет резко сократятся. Из страны произойдет бегство капиталов. Корпорации будут вынуждены сокращать персонал и отменять заказы партнерским компаниям на внутреннем рынке. Начнутся массовые увольнения, вырастет безработица. Вместе с инфляцией это окончательно подорвет платежеспособность средних слоев: резко упадут продажи на внутреннем рынке, откроется ипотечный кризис, начнут закрываться предприятия в сфере услуг. Ориентированная на внутренний рынок промышленность должна будет снизить объемы производства. Экономический кризис в России придет в соответствие с общемировым вектором спада и в силу глобальных хозяйственных противоречий, вероятно, окажется очень тяжелым.
      
       Экономика России носит периферийный характер и обслуживает тенденции развития мироэкономики, задаваемые американскими и европейскими корпорациями. Падение значения нефти для глобального хозяйства приведет к ослаблению политического влияния страны и мощи сырьевых корпораций. Кризис обострит все общественные противоречия и потребует от России отраслевой переориентации, что, вероятно, обернется серьезными общественно-экономическими потрясениями. Сырьевые монополии могут потерять власть или будут вынуждены частично ее уступить. Страна выйдет из кризиса совершенно другой. Ценность ее нефтяных ресурсов для мироэкономики упадет. Однако в условиях повышательной волны качественные трудовые и интеллектуальные ресурсы России неминуемо будут востребованы.
      
       Теоретически Россия еще имеет шанс избежать разрушительных последствий кризиса, удар которого по странам - экспортерам сырья окажется особенно сильным. Для этого необходимо понизить уязвимость национального хозяйства, переориентировав его на опережающее технологическое развитие. Однако не вызывает сомнение, что правительство, располагая всеми необходимыми ресурсами, не пойдет на это. Структурное переориентирование экономики не выгодно "Газпрому" и другим сырьевым компаниям, а потому не реализовывалось прошедшие десять лет и не предполагается к осуществлению. Все положительные перемены в национальном хозяйстве могут быть осуществлены только стихийно в процессе полномасштабного поражения России кризисом.
      
       09.06.08
      
      
       Природа мировой инфляции
       Доклад Института глобализации и социальных движений
      
       Экспертная группа ИГСО:
       Василий Колташов, руководитель
       Борис Кагарлицкий
       Валерий Паульман
       Юрий Романенко
       Леонид Грук
      
       В 2008 году инфляция неожиданно стала всеобщей темой: произошел резкий скачок индекса потребительских цен (ИПЦ). О ней активно заговорили. Первые попытки борьбы с ней принесли разочарование, остро поставив вопрос о ее причинах. Откуда пришел такой взлет инфляции? Почему дорожают одни и дешевеют другие товары? Куда исчезают деньги, изобилие которых казалось бесконечным? Из-за чего девальвируются валюты практически всех стран? Где лежат пути ослабления инфляции? В чем заложены главные риски? С чем связаны повороты в антиинфляционной политике властей? Возрастет ли инфляция в ближайшие годы?
      
      
       1. Основные выводы
      
        -- Глобальный кризис выявил несостоятельность неолиберальных объяснений природы инфляции. Он наглядно продемонстрировал влияние потребительского спроса на изменение товарных цен. Кризисом поставлен вопрос выработки эффективных антиинфляционных мер на основе научного понимания природы инфляции, закономерностей ценовой динамики и денежного обращения.
        -- Покупательная способность денег определяется их товарной обеспеченностью. Размер платежеспособного спроса на предметы потребления является решающим фактором для изменения товарной массы в экономике, а значит, и покупательной силы денег. При падающем потребительском спросе снижается спрос на иные товары, усиливается инфляция.
        -- Инфляция может порождаться множеством факторов, не связанных напрямую с переполнением сферы обращения избыточной массой денег. На инфляцию оказывают влияние изменение структуры товарного производства, вызванное техническими трудностями, стихийными бедствиями, затратами на ведение войн. Влияет на инфляцию также спекуляция, мошенничество и оборот денег в теневой экономике.
        -- Инфляция в глобальном хозяйстве в 2008-2009 годах вызвана, прежде всего, общим снижением потребительского, а с ним и совокупного спроса. Несостоятельны утверждения представителей монетаристской школы о том, что повышение спроса на продовольствие, нефть и иные виды сырья в 2008 году явилось главной причиной инфляции.
        -- Современная инфляция порождена проблемами функционирования мирового капитализма. Он переживает кризис неолиберальной экономической модели, сложившейся после кризисной полосы 1970-х годов.
        -- Сокращение сбыта ведет к общему снижению скорости обращения денег. Товары медленней находят покупателей либо застревают на рынке. Меняется структура цен: обеспеченность деньгами востребованных товаров возрастает, а теряющих сбыт - снижается. В результате дорожают главным образом потребительские товары, что ведет к дальнейшему сокращению спроса малообеспеченными слоями населения и усилению инфляции.
        -- На усиление инфляции играют девальвационные меры властей, прописанные неолиберальными экономистами, и массовые увольнения. Потребительский рынок сжимается, что ускоряет спад производства.
        -- Снижение спроса на ценные бумаги, отмеченное в 2008 году и грозящее мировой экономике по окончании стабилизации, также способствует снижению товарной обеспеченности денег, то есть усилению инфляции.
        -- Снижение скорости обращения денег вызывает феномен "исчезновения денег", нехватки платежных средств у компаний, рассматриваемый либеральными экономистами как "повышение спроса на деньги". С проблемой предлагается бороться увеличением денежной массы через вливание средств государствами в частный сектор для "удовлетворения потребности экономики в деньгах". На деле такие меры способствуют усилению инфляции и общему хозяйственному спаду. Лишь повышение потребительского спроса может повысить скорость обращения денег и вывести на свет "прячущиеся деньги".
        -- Победа над инфляцией достижима лишь при повышении потребительского спроса, что возможно только при отказе от перекладывания правительствами издержек кризиса на трудящихся.
        -- Без активизации потребительского спроса кризис будет углубляться, а цены на относительно стабильно востребованные товары расти. Без перемен в антикризисной политике в 2010-2011 годах глобальный инфляционный процесс получит дальнейшее развитие.
        -- Девальвационная гонка на планете разрушает внутренние рынки государств, в то время как только при их укреплении и территориальном расширении при наличии протекционистской защиты возможно сдерживание и преодоление экономического кризиса. Лишь в подобных условиях возможна эффективная борьба с инфляцией.
        -- В ближайшие годы логично ожидать выхода инфляции из-под контроля правительств. Велика вероятность ее возрастания в мире уже по итогам 2009 года. Проводимая повсеместно политика накачки финансовых институтов деньгами осуществляется во многом благодаря эмиссии. Денежная масса в глобальной экономике растет, а доходы потребителей падают как в номинальном, так и в реальном исчислении.
        -- По мере развития кризиса темпы инфляции будут возрастать, пока борьбу с последствиями кризиса для крупных компаний не сменит стратегия развития рынков. Мощным стимулом для увеличения темпов инфляции в ближайшие годы (2009-2013) станет рост государственной эмиссии. Выпуск новых денег останется направленным на поддержание корпораций. Поступать в экономику они будут в обход потребителей, играя на их дальнейшее ослабление.
      
      
       2. Попытки либеральных объяснений
      
       2.1. Капкан мировой экономики
      
       Три последних десятилетия в экономическом мире господствовала одна идея - идея глобального рынка. Идея свободной торговли. Идея неограниченного товарного обмена и всеобщего распространения правил свободного рынка. Рынка, лишенного как таможенных преград, так и внерыночной социальной сферы. "Все в рынок!" - так звучал девиз эры финансовой глобализации, открывшейся с началом 1980-х годов. Государственные расходы изгонялись из экономики, объявлялись вредными, приносящими инфляцию. Исключения касались военных и полицейский статей бюджета, а также содержания управленческого госаппарата.
      
       Крупнейшие компании стремились завоевать на глобальном рынке лидерские позиции, развивали международные производственные сети, создавали предприятия, ориентированные на экспорт, активно входили в новые регионы планеты. Объем международной торговли возрастал быстрым темпом. В глобальный обмен включались все новые отрасли и страны. Углублялось международное разделение труда. Государственные чиновники наперебой рассуждали о пользе и необходимости большего интегрирования национальных экономик в единый процесс мировой торговли. Рассказывали о выигрышах, гарантированных странам и народам.
      
       В 1995 году была образованна Всемирная торговая организация. В ряды ее устремились почти все страны "старых" и "новых" экономик. Для больших компаний польза от выхода на мировой торговый простор была очевидной. По сравнению с глобальным рынком национальные рынки многих стран выглядели узкими. Сбыт товаров на мировом рынке мог принести значительно больше выгоды. Низкие издержки производства гарантировали корпорациям высокие прибыли. Для их достижения заводы создавались там, где рабочая сила стоила дешевле. Юг перенял у Севера эстафету индустриализации. Однако далеко не всем доставались плоды глобализации.
      
       Европейцы и американцы начали терять в персональных доходах. "Хорошие" рабочие места закрывались, появлялись только "плохие", с меньшей оплатой. В семьях, где раньше трудились лишь мужья, пошли работать и жены. В итоге резкого падения семейных доходов в 1980-1990-х годах не произошло. В 2000-е годы на помощь слабеющим потребителям подоспел избыток свободных капиталов. США и ЕС оставались главными рынками сбыта. Но пузырь дешевых кредитов начал сдуваться уже в 2007 году. В 2008 году ситуация стала намного хуже. Избыточные капиталы подошли к концу, кредитный процент пополз вверх. Начался экономический кризис. Неожиданной проблемой оказалось ускорение инфляции. Инфляции не локальной, а всеобщей.
      
      
       2.2. Инфляция: ответы вместо решений
      
       Первый серьезный скачок цен произошел в мире еще до цепи биржевых обвалов начала 2008 года. На первом году мирового кризиса тенденция получила развитие. В четвертом квартале 2008 года прирост ИПЦ (по данным ООН) составил: во Франции - 3,9%, в Германии - 3,4%, в Великобритании - 4,1%, а в целом по еврозоне - 5,1% против 0,2% в третьем квартале.
      
       Инфляция продолжала свое наступление весь 2008 год. Прежде всего дорожали продовольствие и топливо. Многие промышленные товары не демонстрировали тенденции значительного стоимостного роста. Одежда, компьютеры и бытовая техника оставались в прежних ценовых пределах, а в ряде случаев даже проходили распродажи со значительными скидками. Вопреки общепринятым представлениям "тихих гаваней" не сохранялось, обесценивались все валюты. Даже евро и доллар теряли прежнюю покупательную способность. Скорость инфляции отличалась от страны к стране, но снижение покупательной способности денег проявлялось повсеместно.
      
       Зримо оценить динамику потребительских цен позволяет следующая таблица (Таблица 1). В ней приводятся данные ООН по изменению ИПЦ с 2000 по 2008 год. Характерно, что после рецессии 2001 года темп увеличения потребительских цен не изменялся радикально. Однако с момента вступления глобальной экономики в 2008 году в новый, более глубокий кризис, произошел резкий скачок ИПЦ.
      
      
       Таблица 1. Изменение ежегодных приростов индекса потребительских цен (ИПЦ) в процентах (данные ООН).
      
      

    2000

       2001
       2002
       2003
       2004
       2005
       2006
       2007
       2008
       Развитые страны

    2,1

    1,9

    1,3

    1,7

    1,9

    2,3

    2,3

    2,1

    3,4

       Страны переходного периода

    25,1

    21,5

    13,9

    12,0

    10,1

    11,8

    9,2

    9,1

    15,2

       Развивающиеся страны

    7,0

    6,3

    5,9

    5,8

    5,0

    4,6

    4,5

    5,2

    8,1

      
      
       Россия почувствовала значительный рост цен в числе первых. Он ощутимо затронул отечественный рынок в конце 2007 года. Как и во всем мире, российские аналитики поспешили дать происходящему объяснение. Оно ничем не отличалось от объяснений, которые с экспертной легкостью стали выдавать экономисты других стран. В качестве источника инфляции большинство аналитиков называли рост цен на продукты питания и энергоносители. Так причиной инфляции оказывалась сама инфляции, ее ценовое выражение. При этом уточнялось, что она не носит системного характера и бороться с ней нужно исключительно сдерживанием цен на топливо и продовольствие. Виновником проблем объявлялись спекулянты, почему-то решившие заняться перепродажей риса и молока, а не обуви и цветных телевизоров.
      
       В первой половине 2008 года правительства принялись командовать ценами. Однако политика административного сдерживания цен на продовольствие пережила крах, еще не успев толком оформиться.
      
       Продукты дорожали несмотря ни на что. Неудача в управлении ценами постигла не только власти России. В таком же положении оказались правительства многих держав. Даже когда нефть с июля 2008 года начала дешеветь, рост потребительских цен в мире не прекратился. Наряду со старым неадекватным объяснением появилась новая, монетаристская "разгадка". Оказалось, что виновниками инфляции выступают государства: цены растут из-за больших правительственных расходов, прежде всего чрезмерных социальных статей бюджета. Неолиберальные аналитики утверждали, что у населения слишком много денег и высокий платежеспособный спрос толкает цены вверх. На деле все обстояло в точности наоборот. Вверх цены толкал не избыток, а недостаток средств у беднейших слоев потребителей.
      
       Все выдвинутые экономические гипотезы не объясняли действительности, не вскрывали сути развивавшихся инфляционных процессов. Они скорее походили на ответы, подсмотренные второпях на последней странице учебника. Причем ответы эти не относились к задаче современной инфляции, которую действительно требовалось решить. Забыв от волнения об экономической логике, неолиберальные аналитики все перепутали.
      
      
       2.3. Ошибки неолиберальных "прорицателей"
      
       Монетаристское представление о государственных расходах как основном источнике инфляции не подходит для современных условий. Оно механически переносится на настоящее из кризисных 1970-х годов. Тогда, в период заката кейнсианской экономики, большие расходы государства на подержание потребительской активности действительно способствовали инфляции. Уже в 1960-х годах настолько возросло международное разделение труда, что поддержание высокого спроса на внутреннем рынке стимулировало не столько национальное производство, сколько производство в рамках транснациональных корпораций (ТНК). К тому же колонии перестали для метрополий быть "своей территорией", источником дешевого сырья. Деньги оказывались менее обеспеченными товарами, производимыми в странах капиталистического центра, что способствовало инфляции.
      
       Ситуация начала настоящего глобального кризиса являлась совершенно иной. Принципиального сходства с проблемными 1970-ми годами не имелось. Исключение составляла только внешний признак - инфляция, пожиравшая доходы и сбережения потребителей, а также денежные капиталы компаний. Никакие административные заклинания не действовали на нее, а ограничения на вывоз продовольствия давали недостаточный результат. Социальные расходы большинства правительств мира были ничтожны. На протяжении трех последних десятилетий они практически повсеместно сокращались. В России (в целом для СНГ) по сравнению с "богатым Западом" они были невелики, однако инфляция делала в стране более внушительные скачки. Подобным образом все обстояло и в других "новых индустриальных странах".
      
       Разгадки, предлагавшиеся в 2008 году повсеместно, не подходили. Не вскрывая девальвационных процессов, они не могли помочь в выработке действенных антиинфляционных стратегий. Инфляционный процесс на планете не затихал, развиваясь параллельно с поражением кризисом финансовой, а затем и производственной сфер. Чтобы хоть как-то оправдаться, некоторые аналитики ссылались на то, что глобальная экономика возникла недавно и представляет собой совершенно новую хозяйственную эру. Недостаток практических знаний, вызванный новизной глобализации, как утверждали они, являлся главной преградой понимания природы мировой инфляции. На деле такой преграды не имелось.
      
      
       3. Тайна глобальной инфляции
      
      
       3.1. Источник инфляции
      
       Мировая экономика не возникла тридцать лет назад, с окончанием долгой кризисной полосы 1969-1982 годов. Она начала складываться в начале XVI века, сразу, как только испанские и португальские мореходы проложили маршруты к новым землям. За ряд столетий на планете сменилось немало моделей хозяйственной организации. Мировой рынок расширялся. Уже к началу її века он включал все регионы планеты. Финансовая глобализация стала новым этапом развития мирового хозяйства. Но она не создала всеобщий рынок. Абсолютно замкнутых национальных экономик никогда не существовало.
      
       Разгадку мировой инфляции следует искать в углубляющемся кризисе (закономерном нарушении функционирования) современной модели глобального капитализма.
      
       В погоне за прибылью за три последних десятилетия монополии забыли, что мировой рынок складывается из внутренних рынков. Если главные из них сокращались, то сокращаться должен был и весь объем мирового спроса. С прошлого века основными покупателями потребительских товаров являлись их производители - наемные работники. Наиболее значимые ранее, в XIX веке, мелкособственнические и аристократические слои не играли прежней роли. Расширение мировой индустриальной зоны ухудшало материальное положение ключевых потребителей с 1950-1960 годов: американцев и европейцев, которые оказались вынуждены прибегать к заемным средствам для обеспечения прежнего уровня потребления.
       Несмотря на рост потребления средних слоев "молодых экономик", США и ЕС оставались главными рынками сбыта планеты. На Соединенные Штаты приходилось 40% мирового потребления. Доля стран Европейского Союза составляла от 20 до 25%. В 2007 году кредитный ресурс поддержания платежеспособности населения подошел к концу в США. Банки начали массово изымать жилье у должников: по данным исследовательской компании RealtyTrac, в США в 2008 году за долги по ипотеке были отчуждены более 860 тысяч домов, а уведомления о выселении получили более 2 миллионов 300 тысяч человек. В 2008 году "американские" симптомы стали проявляться и в других странах. Обозначилось общемировое сокращение потребления. Процессы в американском хозяйстве повлияли на общемировую экономическую ситуацию.
      
       Следом за Северной Америкой шла Западная Европа. Единый процесс ослабления главных потребителей планеты породил инфляцию, далеко не всегда связанную с государственной эмиссией (безусловно, имевшей место и играющей особую роль).
      
       Прежде всего падал потребительский спрос на промышленные товары, более выборочным становился спрос на продукты сельского хозяйства. Людям приходилось все чаще экономить. В результате продажи начинали снижаться. Отток посетителей ощутили кафе, рестораны и развлекательные заведения. Признаваться в проблемах со сбытом многим компаниям пришлось уже летом 2008 года. Некоторые товары попросту начали застревать на полках магазинов. Хуже всего дела шли с автомобилями. В числе первых в "черный список" маловостребованных товаров попали мобильные телефоны.
      
       Ослабление потребительского спроса оборачивалось сокращением заказов между предприятиями. В прежнем количестве оказывались ненужными машины, оборудование, сырье, материалы и запасные части. Компании увольняли людей, что в 2008-2009 годах усиливало сокращение сбыта, а значит и инфляцию. Снижалась скорость обращения денег.
      
       Трудности с платежами по долгам возникали уже не только у рядовых потребителей, но и у многих компаний. Проблемы банков (еще на исходе 2007 года утопавших в свободных средствах) не удавалось скрыть. Кризис перестал восприниматься как финансовый. Он развернулся в полномасштабный экономический спад. В результате фондовые рынки падали. Лопались биржевые пузыри, раздувшиеся в результате спекуляций. Российские биржевые индексы по итогам 2008 года потеряли 76%. Игроки не желали далее вкладываться в бумаги некогда считавшихся надежными эмитентов. Понятие "надежный" оказалось неприменимо практически ни к одной корпорации. Спрос на фиктивные биржевые товары быстро снижался. Лишь предоставление на стыке 2008 и 2009 годов финансовой помощи корпорациям со стороны правительств привело к относительной стабилизации.
      
       Падение производства на время замедлилось, рост безработицы сбавил темп. Возобновился спекулятивный рост цен на сырье. Улучшилась ситуация на фондовых рынках. На фоне ослабления реального сектора финансовый сектор вырос. Однако к осени 2009 года экономика не подала признаков завершения кризиса. Породившие его противоречия небыли разрешены. Правительства одно за другим (следуя примеру США) объявляли, что нижняя точка пройдена. В реальности скрыто подготовлялась вторая волна быстрого хозяйственного падения.
      
       Кризис не сможет в 2010 году прийти к спонтанному завершению, на что рассчитывают многие неолиберальные эксперты. Все имевшиеся прежде факторы спада сохранились в период финансовой стабилизации 2009 года. Предоставление огромных средств корпорациям (оцениваемым за год в 5-6 трлн. долларов) лишь позволяло частично замаскировать реальное положение дел. Финансовая накачка больших компаний не имела антикризисного значения, поскольку никак не отменяла причин глобального кризиса. Падение совокупного мирового спроса не прекращалось, а лишь косвенно сдерживалось за счет временного облегчения положения монополий. Так Китай сократил в апреле 2009 года поставки на экспорт на 22,6% по сравнению с апрелем 2008 года. В стране сокращалось энергопотребление, что указывало на спад в промышленности.
      
       Стабилизация не положила конец инфляции. В России, по данным Росстата, в первую половину 2009 года продовольствие дорожало в 23 раза быстрее, чем в Европейском Союзе. Вопреки ожиданиям либеральных аналитиков, более чем 30% девальвации рубля привела лишь к повышению цен на местную плодоовощную продукцию. С лета 2008 года по лето 2009 года они поднялись на 22% (годом ранее рост составлял 17%). Фиксировалось существенное сокращение спроса. За первые шесть месяцев 2009 года официальная инфляция в России составила 7,4%. Лидером среди европейских стран являлась Украина (8,6%). Инфляция в Венгрии составляла 4,6%, в Польше - 3,5%, в Румынии - 3,1%. Декларируемый Евростатом рост цен в государствах Западной Европы примерно равнялся 1%.
      
       Низкий уровень инфляции в странах являвшихся старыми членами ЕС объяснялся, прежде всего, значительно меньшем падении реальных доходов населения, чем в странах индустриальной периферии. Подобным образом ситуация выглядела и в США. По официальным расчетам, в Соединенных Штатах с лета 2008 года к лету 2009 года потребительская корзина подешевела на 1,4%. Этот показатель не выглядит убедительным. В американской прессе называются и другие, менее привлекательные цифры. Эксперты все чаще предрекают ускорение инфляции. Однако отмечаемое наблюдателями на Западе снижение или сохранение цен на некоторые товары порождалось дальнейшими ухудшениями ситуации на рынках сбыта. Однако ухудшения эти были не столь значительны, как в странах, где фиксировался быстрый рост потребительских цен.
      
       В целом на планете в 2009 году продажи сокращались, как и прежде. Различные исследовательские компании прогнозировали дальнейшее ухудшение положения. Инфляция усугубляла проблемы глобальной экономики, подхлестывая рост цен там, где держался сбыт. В обществе и возникало немало новых вопросов связанных с инфляцией, на которые нельзя было найти ответов в либеральной экспертной среде.
      
      
       3.2. Механизм ослабления денег
      
       Масса денег, функционирующих в качестве средств обращения, в мире за 2008 и первую половину 2009 года изменялась благодаря эмиссионной политике правительств. Однако равное денежной массе отношение суммы цен товаров к числу оборотов денежных единиц также стало иным. Обращение замедлялось, так как замедлялись продажи. Одна и та же партия товаров продавалась за больший срок, чем прежде. Разрыв увеличивался, диктуя сокращение производства по всем хозяйственным отраслям.
      
       В структуре суммы цен товаров также произошли изменения. Падение потребительского спроса при изменении его акцентов одновременно с увеличением обеспеченности сферы обращения денежной массой вело к повышению обеспеченности товаров денежной массой. Чем ниже оказывался уровень спроса в экономике, тем дороже становились товары повседневной необходимости, наиболее востребованные на рынке.
      
       Цена товаров, выпавших из обращения и реализовывавшихся с огромным трудом, наоборот, не росла. Они оказывались обреченными дешеветь. Так происходило с недвижимостью во всем мире. Она снижалась в цене и все равно почти не находила покупателей. Наоборот, продовольствие било во многих странах все ценовые рекорды, вызывая возмущение людей и нервную растерянность государственных управленцев. Деньги в потребительском измерении обесценивались высоким темпом. Покупательная способность трудящихся повсеместно сокращалась за счет сокращения реальных зарплат. Темп мог быть различным для разных стран, но тенденция оставалась общей.
      
       Обвал фондовых рынков, продолжавшийся с мая 2008 года и не завершившийся окончательно зимой 2008-2009 годов, тоже делал свой вклад. Выпадая из обращения, ценные бумаги усиливали давление денежной массы на цены стабильно реализуемых товаров. Все это еще до наступления 2009 года грозило мировой экономике беспрецедентным обесцениванием денег. Инфляция при непрерывности запущенного кризисом процесса должна была перейти в стагфляцию. Будущее вырисовывало безрадостную инфляционную перспективу. Так и произошло во второй половине 2008 года. В 2009 год мир вступил уже со спадом в промышленности, ростом безработицы и числа обанкротившихся компаний. Однако увеличившийся спрос на европейскую и американскую валюты сдерживал их покупательное обесценивание. Валюты "новых экономик", наоборот, резко девальвировались. Вместе с тем вливание правительствами триллионов долларов в финансовый сектор способствовало откладыванию спада. Кризис задерживался наверху, продолжая развиваться внизу - на уровне реального сектора и потребительского рынка. Он как бы отходил на предстартовые позиции. Возврат его к быстрому развитию подготовляет медленное накопление проблем в реальном секторе. Новый большой биржевой обвал должен вновь привести к давлению высвобождающейся денежной массы на реальный сектор.
      
       Девальвации во всех странах со второй половины 2008 года ни в коем случае не являлись стихийными. Ослабление национальных валют сознательно усиливала политика властей, которые стремились сохранить прежнюю рентабельность экспорта. Нацеливались государственные меры на снижение производственных издержек за счет уменьшения покупательной способности национальных денег. Провозглашалось, что девальвация призвана сократить разрыв между денежным выражением импорта и экспорта. Указывалась, что девальвация ведет к замещению импорта местными товарами, а также способствует, наращиваю экспорта.
      
       Девальвации объявлялись антикризисными мерами. Частичное замещение зарубежных товаров внутренними происходило, но исключительно на фоне дальнейшего падения потребления. Декларируемое правительствами стремление избежать отрицательного сальдо внешнеторгового баланса не имело значения. Сокращение экспорта влекло за собой сокращение импорта ввиду уменьшения занятости в отраслях ориентированных на внешний рынок. Для стран капиталистического центра (США, ЕС, Японии) отрицательно сальдо торгового баланса не имело уже прежнего значения, поскольку часто покрывалось ввозимой прибылью ТНК от зарубежных предприятий. Антикризисный характер девальваций состоял лишь во временном облегчении положения корпораций-экспортеров.
      
       Таинственные спекулянты или вдруг ставшие чрезмерными траты государственных бюджетов не влияли на инфляцию сами по себе. Она порождалась слепыми силами экономики, за спиной которых все же стояли люди. Инфляция и неотделимый от нее глобальный кризис происходили не из ошибок финансовых институтов, как утверждали либеральные экономисты. Проблемы в экономике вытекали из общей успешности для корпораций последних десятилетий. Возможности роста в условиях экстенсивного поглощения ресурсов периферии подошли к концу. Хозяйственная система на планете не могла дальше работать по-старому.
      
      
       3.3. Формула денежно-ценового равновесия
      
       Инфляционную механику в экономике трудно проследить и осознать, не прибегая к выражению процесса в виде формулы. Постараемся вывести ее для облегчения понимания того, как кризисные процессы усиливают инфляцию.
      
       Согласно закону, данному Марксом в первом томе "Капитала" (Глава 3. Деньги, или обращение товаров), масса денег, функционирующих в качестве средств обращения, равна отношению суммы цен товаров к числу оборотов одноименных денежных единиц. В виде формулы это выглядит так:
      
       Д = Ц / ЧО либо Д*ЧО = Ц
      
       Д - масса (сумма) денег, обращающихся в экономике.
       Ц - сумма цен товаров, нашедших сбыт.
       ЧО - число денежных оборотов одноименных денежных единиц.
      
       Изложенный всеобщий закон может быть описан еще более подробно. Для этого требуется разделить сумму цен товаров на основные группы, принимая каждую равной условной цене за единицу товара, помноженной на сумму проданных товаров. Отношения аренды подлежат учету в общем порядке, рассматриваемые как отношения приобретения временного права собственности на тот или иной товар.
      
       Услуги как не являющиеся согласно нормам классической экономики материальным продуктом труда отдельному учету в формуле не подлежат. Затраты на них включаются в цены производимых товаров, то есть оказание услуг оплачивается за счет материального производства. Услуги являются частью этого процесса, а не играют самостоятельной роли. Также важно уточнить, что в формуле должны учитываться лишь реализованные товары, без учета выставленных на продажу, но не нашедших покупателей - застрявших на рынке.
      
       Д*ЧО = Ц1*Тр + Ц2*Тпн + Ц3*Тпт + Ц4*Тст + Ц5*Тф + Ц6*Тв
      
       При раздельном учете числа оборотов уравнение принимает следующий вид:
      
       Д = Ц1*Тп/ЧО1 + Ц2*Тпт/ЧО2 + Ц3*Тст/ЧО3 + Ц4*Тф/ЧО4 + Ц5*Тв/ЧО5
      
       или (приняв Тп = Тр + Тпн)
      
       Д = Ц1*Тр/ЧО1 + Ц2*Тпн/ЧО2 + Ц3*Тпт/ЧО3 + Ц4*Тст/ЧО4 + Ц5*Тф/ЧО5 + Ц6*Тв/ЧО6
      
       Ц1, Ц2, Ц3, Ц4, Ц5, Ц6 - условные цены товаров различных групп.
       ЧО1, ЧО2, ЧО3, ЧО4, ЧО5, ЧО6 - число оборотов денежных средств, вложенных в товары различных групп, соответствующее числу оборотов товаров.
       Тп - масса реализованных на рынке предметов потребления, непосредственно предназначенных для личных и коллективных нужд.
       Тр - масса реализованных на рынке предметов, потребление которых может быть существенно ограничено в условиях сокращения дохода индивидуума ("предметы роскоши").
       Тпн - масса реализованных на рынке предметов, потребление которых не может быть легко ограничено в условиях сокращения дохода индивидуума ("предметы первой необходимости").
       Тпт - масса реализованных на рынке товаров, относящихся к предметам труда. Они включают в себя добытые людьми различные материалы (лес, рыбу в естественных водоемах, уголь, руды, нефть, газ и так далее), а также подвергшиеся предварительной обработке материалы.
       Тст - масса реализованных на рынке товаров, относящихся к средствам труда (инструменты, станки, машины, источники энергии, здания, земля, сооружения, транспорт, линии связи, склады и так далее).
       Тф - сумма нашедших сбыт фиктивных товаров, включающих различные ценные бумаги, торгуемые на фондовом рынке.
       Тв - сумма реализованных на рынке валют, включая золото и иные драгоценности, предназначенные для вывода средств из экономики (превращения накопленного богатства в сокровище).
      
       Предметы потребления являются базисными товарами. Спрос на них определяет востребованность товаров остальных групп. За снижением спроса на потребительские товары в целом (т.е. Тр+Тпн) неминуемо следует сокращение спроса на средства производства (предметов и средств труда). Возникающее в результате падение выручки компаний ведет к падению спроса на ценные бумаги (ибо заемщик-эмитент ценных бумаг, недополучив запланированную прибыль, может оказаться неплатежеспособным). Биржевое падение, как правило, разворачивается уже при первых признаках надвигающегося промышленного спада. Кризис увеличивает спрос на валюты (а в особо критических фазах непосредственно на золото).
      
       В результате резкого падения нормы прибыли в отраслях, занимающихся производством "предметов роскоши" (из-за сокращения спроса на них), капитал начинает перетекать в сферу перепродажи товаров первой необходимости. Цены получают толчок к росту в тех сегментах, где сохраняется относительно устойчивый, либо растущий спрос. Таким образом, экономические агенты пытаются отыграть потери, понесенные в сфере производства. Снижение цен происходит по тем группам товаров, которые теряют сбыт. В условиях кризиса возможно даже падение цен ниже себестоимости товаров.
      
       Во время экономического роста дорожают товары, предложение которых ограничено при возрастающем спросе. Однако там, где спрос удовлетворяется ростом предложения (при росте производства, если говорить о промышленных и сельскохозяйственных продуктах), цены не поднимаются. Возможен даже обратный процесс - дефляция. Однако неолиберальные правительства стараются справляться с этой "ужасной бедой" за счет увеличения денежной массы в экономике. Покупательная способность доходов населения снижается, что оборачивается дополнительными выгодами для работодателей.
      
       Осенью 2008 и зимой 2009 года в России отмечалось снижение цен промышленных производителей, упавших более чем на 30%. Особенно активно снижались цены в металлургии, сырьевом и энергетическом секторах. При этом усиливалась инфляция. Продолжали расти цены на потребительские товары экономного класса. Среди одиннадцати экономически развитых стран в России отмечался самый высокий рост потребительских цен. Согласно данным Росстата, по итогам 2008 года он оценивался в 13,3%. В Индии этот показатель равнялся 9,7%, в Бразилии - 5,9%. По мнению независимых аналитиков, эти цифры являлись заниженными. В России отмечалось большее ускорение темпов потребительской инфляции (иногда оцениваемой за 2008 год в 40%). Крайне негативно на реальных доходах трудящихся сказывалась произведенная властями девальвация рубля, а также произведенное работодателями урезание зарплат.
      
       После продолжительного падения в январе-феврале 2009 года на биржах установилась некоторая стабильность. Возобновился слабоустойчивый рост. Отмечалось повышение спроса на иностранные валюты. К лету, однако, стали вновь накапливаться негативные сведения. По официальным данным доля безработных превысила 10% от трудоспособного населения, а падение ВВП оказалось существенно больше, нежели ожидали власти. Продовольствие в России по данным Росстата дорожало в январе-апреле 2009 года в 10 раз быстрее, чем в ЕС. Рост цен на продукты питания составил 5,8%. К осени разрыв между темпом роста продовольственных цен в России и ЕС еще более увеличился.
      
       Согласно описанному выше механизму инфляции и приведенной формуле нетрудно обрисовать дальнейшую инфляционную перспективу как исключительно негативную для населения России. Падение внутреннего спроса, накладывающееся на общемировое снижение потребления и являющееся его частью, ведет к дальнейшему росту цен на многие предметы потребления и усилению инфляции.
      
      
       3.4. Куда спрятались деньги?
      
       Вместе с инфляцией мир столкнулся с иной связанной с ней же проблемой. Деньги не только обесценивались, но и пропадали. Еще в 2007 году банки утопали в избыточных средствах, раздававшихся под снижавшийся день ото дня процент. В 2008 году все стало иначе. Цены росли, а денег оказывалось все меньше как у потребителей, так и у финансовых институтов. Они пропадали, прятались. Поиск их становился все более сложным. Банки с большой неохотой выдавали новые займы. Эмиссия ценных бумаг не привлекала, как прежде, дополнительные средства.
      
       2009 год придал ситуации дополнительную остроту. Кризис, перешедший к поражению индустрии, еще более поднимал спрос на кредит.
      
       Обнаружившееся в 2008 году исчезновение денег выражало тенденцию к снижению скорости их обращения. В период экономического подъема деньги перемещались быстро. Коммерческим институтам стоило лишь пустить их в оборот, как они возвращались с прибылью. Когда многие товары стали продаваться не так активно, а по оборудованию и машинам, сырью (в частности, начала стремительно дешеветь нефть, упали цены на металлы) и материалам обнаружилось явное проседание спроса, вложенные средства стали возвращаться медленней. Чтобы не прерывать процесс производства, компаниям потребовались дополнительные деньги. Найти их становится с каждым месяцем все трудней. Старые долги делались все обременительней. В России государство перешло к прямому финансовому поддержанию ряда ведущих предприятий.
      
       Спрос на платежные средства возрос, но самих их стало хронически не хватать. Однако деньги никуда не исчезли из экономики. Феномен игры в прятки с валютами начал бы проходить, возобновись нормальное обращение денег. То есть - вернись в экономику прежний активный спрос. В действительности в общемировом масштабе он продолжает снижаться, подготовляя возрастание трудностей с платежными средствами.
      
      
       4. В поиске решения
      
      
       4.1. Прогоните инфляцию
      
       Идея необходимости победы над инфляцией владеет многими умами. Согласно монетаристским рецептам, нет ничего проще: нужно просто убрать "лишние деньги" из обращения. Считается, что сокращение государственных расходов при изъятии из обращения средств, вызывающих рост цен, оздоровит экономику. Так ли это на деле? Очевидно, нет. Подобные рецепты не согласуются с реальностью, которая вынуждает правительства действовать наоборот. Монетарная практика правительств все более расходится с монетаристской теорией.
      
       США пытаются сдержать разрушение своей финансовой сферы неограниченным вливанием долларов. Страна перешла практически к нулевой ставке рефинансирования, что означает неограниченное использование печатного станка. Осенью 2008 года власти США приняли решение направить на поддержание экономики $700 млрд. Впоследствии эта сумма неоднократно объявлялась недостаточной. Прежние валютные инъекции меньшего масштаба практически ничего не дали. Вместо скорого завершения рецессии совершился лишь переход кризиса из финансовой сферы в реальный сектор экономики. Денежные вливания и защита от конкурентов потребовались практически всем отраслям промышленности.
      
       США не одиноки. Другие страны тоже затрачивают на проблемы своих финансовых институтов крупные суммы. Весной 2009 года на саммите G20 руководители стран договорились потратить $5 трлн. на исправление ситуации в глобальной экономике. $1,1 трлн. предназначался Международному валютному фонду. Китай обязался израсходовать на стимулирование экономики и внутреннего спроса $590 млрд. Япония выделяла $250 млрд. США выдели на свою антикризисную программу $787 млрд. Глава ФРС США Бен Бернанке заявил: федеральный резерв даст триллион долларов для выкупа государственных облигаций и ипотечных ценных бумаг. За полтора года кризиса стоимость антикризисных программ значительно выросла, но суть их осталась прежней. Накачка банков деньгами в 2009 году привела лишь к верхушечной, финансовой стабилизации.
      
       В дальнейшем увеличение правительственных затрат в направлении поддержки финансовых институтов неминуемо. Однако финансовый сектор не сможет поправиться, пока больна вся мировая экономика. Индустрия продолжает нести потери от кризиса. Десятки миллионов трудящихся потеряли работу. По итогам 2008 года падение промышленного производства в мире вряд ли составило меньше 6-8% (официальные показатели не дают реальной картины). Эта тенденция не исчезнет в 2009-2010 годах. Глобальная экономика только вступила в полосу индустриального падения. Чтобы вернуть мировому хозяйству рост или приостановить спад производства, требуется активизировать спрос. Пока он будет сокращаться, подхлестываемый инфляцией, финансовый капитал будет нести огромные потери. Не сознавая этого, все правительства все же честно признают: политика монетарной накачки экономики сверху создает мощный стимул для инфляции. Возникает он в результате необеспеченности роста денежной массы платежеспособным спросом. Инфляция уничтожает спрос и провоцирует дальнейшие ухудшения в экономиках.
      
       Действия властей логичны, хотя они не слишком понимают происходящее. Предложения монетаристов абсурдны. Несмотря на обесценивание денег, их все более недостает хозяйственным структурам. Кредит дорожает, а условия его предоставления делаются все менее приемлемыми. Монетаристские проклятия государственных расходов, по меньшей мере, не своевременны. Именно поэтому они звучат только по случаю обнаружения "чрезмерных" социальных статей бюджетов. Однако социальные расходы, наряду с государственными заказами и инвестициями, позволяют людям получать зарплаты и пособия, а значит, покупать необходимые товары. Поддерживается основание экономической пирамиды - потребительский спрос.
      
       Рассуждения отечественных чиновников о таргетировании и прочих загадочных антиинфляционных мерах остаются лишь рассуждениями. Субсидирование экономики сверху, через коммерческие структуры, не позволяет надеяться на преодоление всеобщей кризисной полосы, а с ней и инфляции. Вливание денег в финансовый сектор не решает его проблем, а усугубляет ситуацию. Предоставление материальной помощи ведущим компаниям-производителям также не снимает противоречий кризиса, поскольку никак не поднимает потребительский спрос. Либеральные экономисты в России говорят о недостаточной активности межотраслевого спроса. Но межотраслевой спрос (как вообще спрос на машины, оборудование и материалы) является производным от спроса на потребительском рынке. Доходы населения падают как под давлением кризиса, так и в результате эмиссионной политики практически всех правительств на планете.
      
       Меры по ослаблению национальных валют объявляются необходимыми для повышения выручки от экспорта и сокращения импорта. На деле же осуществляемое одновременно всеми странами (при скрытом лидерстве США) эмиссионное ослабление валют ведет лишь к ускорению сокращения мирового потребления, поскольку обваливают реальные доходы трудящихся - основных потребителей. Девальвационная гонка в мире (прописанная неолиберальными экспертами) работает на усиление кризисной инфляции и содействует углублению экономического кризиса в мире. Она способствует разрушению внутренних рынков стран, но не оборачивается выигрышами на внешнем рынке, представляющем собой сумму национальных рынков. Расстройство мировой торговли в перспективе грозит форсироваться по вине эмиссионных мер правительств. Инфляция, особенно в странах промышленной периферии, будет ускоряться. Еще в 2008 году она составила в Египте 17,1%, в Нигерии - 12,1%, в Южной Африке - 11,2%, в Турции - 10,2% и т.д. Завершение периода финансовой стабилизации на планете способно привести к новому повышению темпов инфляции.
      
       Раздаваемые крупному бизнесу субсидии не поднимают товарной обеспеченности денег, это делает лишь растущий спрос при увеличивающемся производстве. С другой стороны, девальвационная и эмиссионная политика мировых властей снижает товарную обеспеченность денег, что содействует углублению кризиса.
      
      
       4.2. Долгое восхождение цен
      
       Угроза ускорения глобальной инфляции велика. Развернувшиеся с началом кризиса и лишь временно отсроченное стабилизацией 2009 года крушение мирового финансового сектора делает ситуацию необыкновенно сложной. Капкан мировой экономики захлопнулся: рамки возможного регулирования национального хозяйства сузились. Процесс потенциально сделался много сложнее, чем в 1950-1960-е годы "кейнсианского процветания".
      
       Когда экономика тяжело больна, принято вспоминать об идеях Джона Кейнса. Проблема состоит лишь в том, что разработанные британским экономистом и его последователями методы хозяйственного регулирования неприменимы в условиях свободной торговли. В глобальном хозяйстве невероятно велико разделение труда между странами. Осуществить кейнсианскую политику в мировом масштабе невозможно - стимулирование спроса при одновременной приверженности принципам свободной торговли не выведет мировую экономику из кризиса. Не существует ни институтов, ни понимания необходимости отказа от прежней экономической стратегии. Корпоративные противоречия слишком велики, чтобы вскоре стало возможно единое планетарное экономическое пространство. Необходимость межгосударственной интеграции меньшего масштаба далеко не всегда осознается политическими верхами.
      
       Позвать Джона Кейнса некому. Без смены глобальных правил государственное стимулирование потребления в одних странах поможет не столько им, сколько всем производителям товаров. Именно в целях поддержания мирового совокупного спроса государства накануне кризиса не жалели средств на укрепление американской финансовой пирамиды. Раздававшиеся потребителям кредиты удерживали спрос на высоком уровне. Однако ресурсов для поддержания этого механизма не осталось. Он рассыпается на глазах, генерируя как банкротства, так и всеобщую инфляцию. На смену ему пришла прямая финансовая помощь корпорациям со стороны правительств. Этот метод породил стабилизацию, объявленную в августе 2009 года "окончанием рецессии", "дном кризиса" и "завершением падения". В перспективе эта "победа" над кризисом грозит миру усилением инфляции.
      
       Проблема инфляции состоит не в том, что ее нельзя победить. Остановить рост цен возможно, но для этого требуется преодолеть мировой кризис. Без смены экономической политики сделать этого не удастся. Пока кризис развивается, разрушая финансовую сферу, производство и потребительский спрос, инфляция имеет все шансы на усиление в ближайшие годы. Против нее бессильны изъятия "лишних" денег из обращения, сокращения бюджетных затрат и ограничения на экспорт продовольствия. Стихийная и осознанная девальвационная политика большинства стран только осложняет ситуацию.
      
       Для сдерживания инфляции, как и для защиты от кризиса в целом, требуется смена стратегических ориентиров в экономике. Вместо прежних выигрышей мировой рынок сулит национальным хозяйствам грандиозное обрушение. Прежде всего это касается стран с относительно большими внутренними рынками, таких как Россия или Бразилия. Возможности национальных рынков работают на широкий круг иностранных предприятий, в то время как местная индустрия испытывает все большие трудности. Логика кризиса объективно ставит вопрос: кто будет получать прибыль на внутреннем рынке? Выигрыш одних в условиях ослабления мирового спроса означает проигрыш других. Банкротства компаний внутри стран влекут за собой безработицу, и, как следствие, новое падение спроса; дальнейшая же накачка не получающих прибылей корпораций деньгами усиливает инфляцию.
      
       Перезапуск глобальной экономики не произойдет в ближайшее время. Однако уже в настоящем борьба корпораций за внешний сбыт обретает остроту. Из мирового рынка невозможно выпрыгнуть, но протекционистская защита национальной индустрии возможна. Однако для этого необходимо настойчиво преодолевать давление транснациональных корпораций, осуществляемое в частности через МВФ, МБРР и ВТО. В протекционистской стратегии заключен один из главных методов сдерживания инфляции. Но протекционизм не может быть результативным при отсутствии государственного курса на повышение доходов населения, особенно тех слоев, чьи доходы меньше прожиточного минимума.
      
       Чем более живым остается внутренний рынок страны в условиях кризиса, тем меньше шансов имеет инфляция. Важны также сохранение положительного либо нулевого внешнеторгового баланса и защита национальных денег от переноса на них инфляции извне через скупку иностранных валют. Особенно это касается стран бывшего социалистического лагеря Восточной Европы, а также бывших республик СССР. Для правительств разумней выкупать собственные валюты, сбрасывая иностранные. Правила ВТО попросту вредны для рынков таких стран, как Россия.
      
       30.09.09
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
       Часть 2. На пульсе кризиса
      
      
       21-22 января 2008 года мировые биржи сотрясли первые падения. Затем последовал ряд новых обвалов. Эра неолиберальной стабильности подошла к концу. Экономику планеты поразил тяжелый кризис. Россия не стала в нем "тихой гаванью", как обещало правительство. Падение нефти разрушило надежды верхов на превращение страны в "мировой финансовый центр". Всюду в мире ускорилась инфляция. Стало снижаться производства. Начались увольнения и сокращения зарплат. Кризис ударил по банкам и должникам. Не одна сфера хозяйственной жизни не осталась незатронутой. Экономический кризис надолго стал для общества темой 1, породив непрерывный поток проблем и вопросов.
      
       Преддверие конца
      
       Лишь немногие предсказывали окончание "золотого роста". Еще меньше людей на планете хотели верить в скорый приход нестабильности. Правящему классу России будущее казалось безоблачным. Массы трудящихся тешили себя экономическими иллюзиями. Правительство подогревало их, обещая, что нефть продолжит расти, а экономический подъем улучшит жизнь населения. Почти никто в стране не верил больше в то, что экономика может падать.
      
       Институт глобализации социальных движений (ИГСО) оказался в числе первых сформулировавших угрозу. Предупреждение ИГСО прозвучало в декабре 2007 года, меньше, чем за два месяца до начала первой волны падения на биржах. Оценка ситуации была очень осторожной.
      
       Приблизительно через полтора, максимум, два года российскую экономику ожидал серьезный кризис, к такому выводу пришли сотрудники Института. Причиной остановки роста отечественной экономики и, возможно, затяжной депрессии должен был послужить общий кризис мирового хозяйства. Он предрекался гораздо раньше: уже в 2008 году. Усугубляющим моментом для России грозила стать ее экспортно-сырьевая ориентация. Падение цен на нефть, неизбежное при сокращении производства, должно было парализовать крупнейшие отечественные компании и привести к обвалу всего внутреннего рынка страны.
      
       О приближении мирового экономического кризиса говорил целый ряд фактов. Рост производства в "новых промышленных странах" должен был, прежде всего, обслуживать потребление в богатых США и ЕС. Однако в связи с выносом из этих "старых промышленных стран" многих производств в них неуклонно снижалась реальная заработная плата, усиливалась тенденция к неполной и нестабильной занятости. Если во времена "социального государства" 1949-1969 годов политика занятости, проводимая правительствами, в сочетании с высокими пособиями по безработице обеспечивала устойчивый спрос при стабильном жизненном уровне, то в современной западной экономике даже в работающих семьях характерной сделалась тенденция к нестабильности доходов. Отчасти на протяжении первой половины 2000-х годов это компенсировалось ростом потребительского кредитования, но к концу десятилетия задолженность семей в США и Британии достигла критической отметки.
      
       В Соединенных Штатах нарастал кризис неплатежей - "народный дефолт", в ходе которого частные лица задерживали или прекращали выплаты по банковским кредитам. Таким образом, ресурс поддержки потребления за счет банковского кредитования, охваченного кризисом, оказывался практически исчерпанным. С другой стороны само потребительское кредитование (часто не способное за счет процентов покрыть инфляционные издержки банков) явилось следствием перенакопления капиталов, которые некуда стало вкладывать. Набирали оборот спекуляции ценными бумагами, усиливалась инфляция. Рассчитывая на прибыль от продажи акции, банки и многие компании скрывали убытки и снижение рентабельности.
      
       Несмотря на эти негативные симптомы в мировом хозяйстве, российская экономика сохраняла в последние месяцы 2007 года высокий уровень прироста ВВП. По итогам года он составил 8,1%. Отечественный внутренний рынок расширялся, а приток иностранного капитала в сферу производства создавал дополнительную почву для позитивных прогнозов. Однако состояние бума на российском рынке было вызвано не только высокими ценами на энергоносители, но также исчерпанностью возможностей многих других рынков. Рассчитывая на стабильное развитие в ближайшие годы, российские корпорации увеличивали свою задолженность иностранным банкам. В свою очередь иностранные банки охотно кредитовали российских корпоративных клиентов, даже не имея четкого представления об эффективности их бизнеса (в качестве гарантии выступал не столько достоверная информация о перспективах конкретной российской компании, сколько общая позитивная оценка перспектив российского рынка). В случае смены хозяйственного роста глубоким кризисом, покрыть задолженность российских компаний не смог бы никакой стабилизационный фонд государства.
      
       Специалисты ИГСО предполагали, что выигрышное положение внутреннего рынка России позволит стране задержаться на пороге кризиса более года. Однако политика властей, направленная на удешевление рабочей силы, разрушила эту возможность колоссальной эмиссией рубля. Россия провожала 2007 год и встречала 2008 год одним и тем же - инфляционным ростом. Реальные доходы населения падали, что сводило на нет смысл инвестиций в отечественный реальный сектор. Даже полуторагодичная отсрочка от кризиса для России оказалась чрезмерной. Верхи ничего не понимали и ничего не меняли в своей экономической политике.
      
       Вызревающий кризис должен был открыться сразу, как только всеобщее товарное перепроизводство сделалось бы очевидным. Это должно было повлечь обесценивание курсировавших на рынке бумаг. ИГСО предупреждал: как только произойдет крупное падение цен на энергоносители, отечественная экономика окажется в кризисе, переходящем в продолжительную депрессию. Никаких механизмов предотвращения кризиса или его смягчения у нынешней российской власти не существовало. Кремлевские мечтатели видели будущее исключительно в розовом цвете.
      
       Власти не пытались структурно переориентировать экономику страны, сделав ее не настолько зависимой от сырьевого экспорта. Они даже отказались от плана инвестировать средства стабилизационного фонда страны, насчитывавшего несколько сот миллиардов долларов, в развитие инфраструктуры. Эта сфера слабо интересовала сырьевые монополии, поскольку их основные рынки сбыта лежали за границами Российской Федерации.
      
       Кризис обещал для России стать особенно тяжелым, но поверить в это не стремились даже левые. Многочисленные группы оставили выводы товарищей из ИГСО без внимания. Интерес левых запоздал самое малое на 8-9 месяцев. Только осенью появились первые политические декларации, в которых речь шла о мировом кризисе.
      
       Мировую экономику готовился охватить не просто очередной циклический кризис перепроизводства, но и кризис всего способа эксплуатации периферии. Выход из него капитализма должен был оказаться возможным лишь ценой крупных социально-экономических перемен, технологической революцией и, возможно, отказом от повсеместного применения углеводородного топлива. Для России он грозил сменой власти и радикальным изменением всей структуры управления государством.
      
       Цена русской инфляции
      
       Перед наступлением нового года население беспокоил не туманно маячивший кризис, а повышение цен на многие товары. Вопреки рассуждениям неолиберальных экономистов, главной причиной роста цен в России являлась денежная эмиссия. По оценке Центра экономических исследований ИГСО, выпуск новых денег опережал в стране рост производства. Рублевая масса росла быстрее товарной. Находящие пристанище в российской экономике инфляционные доллары слабо инвестировались в реальный сектор экономики. Правительство печатало рубли и выкупало валютную выручку у корпораций.
      
       Власти не боролись с инфляцией, а раскручивали ее. Резкое снижение инфляции в стране было возможно только в случае изменения приоритетов экономической политики. Лишь прекращение выброса на рынок необеспеченных денег могло остановить гонку цен.
      
       По различным оценкам с начала 2007 года цены в России выросли на 11,1-12,5%. При этом цены на товары народного потребления (прежде всего продукты питания) поднялись еще больше. Стоимость некоторых товаров увеличилась на 25-50%. Новый виток ценового роста ожидался уже в 2008 году. Правительство РФ практиковало выброс на рынок новых бумажных денег, прежде всего, купюр в 1000 и 5000 рублей. От этой политики оно не отказалось ни в 2007, ни в 2008 году. При этом официальные лица государства не переставали твердить об "укреплении рубля". В действительности потребители постоянно ощущали, что покупательная способность рубля снижается. Оставаясь прочным в сравнении с долларом, рубль медленно падал. Политика "стерилизации" экономики (отказ от инвестиций в производство и социальную сферу), проводившаяся Алексеем Кудриным на посту министра финансов, не только не предотвращала новых взрывов инфляции, но и явилась основной их причиной.
      
       Фактически в конце 2007 и начале 2008 года стало ясно: рост цен грозит подорвать внутренний рынок страны. На ситуацию влияло все. Даже рост цен на транспорте способствовал снижению спроса на потребительские товары.
      
       Практика денежной эмиссии в России не была связана с дефицитом у государства платежных средств. Ее основной целью являлось понижение цены рабочей силы, объективно возраставшей вследствие экономического роста. На фоне аналогичной эмиссионной практики в США и ЕС (новые ассигнации по 500 евро), а также разговоров об "укреплении рубля", бьющий по карману рост цен должен был оставаться для населения естественным и почти незаметным. Политических проблем, он действительно не вызывал. Однако в результате начавших осенью 2007 года проявляться в отечественной экономике первых проблем, инфляция вышла из-под контроля.
      
       Лишние деньги не могли быть покрыты ростом товарной массы. Но биржевой рост также не был в стоянии их покрыть. Не хватало даже ресурса "фиктивных" товаров - ценных бумаг. В итоге под давлением инфляции проявились первые проблемы в оборотах компаний. Давление лишних денег на рынок возросло. В результате первый серьезный скачек цен пришелся на самый неудачный для власти момент: во время выборов в Государственную Думу.
      
       Дальнейшие последствия денежной эмиссии не трудно было предсказать. Инфляция ускоряла рост недовольства населения, подталкивая его к активным действиям. Падение покупательной способности заработной платы побуждало наемных работников бороться за ее повышение: создавать профсоюзы и организовывать забастовки. Отношение людей к правительству также начало медленно изменяться. Однако в 2008 году профсоюзы еще острее, чем в 2007 году столкнулись с проблемой слабости координации движения и его недостаточной массовости. Как и ожидали в Кремле, основной протест вылился в ворчание на кухне.
      
       В конце декабря Центр экономических исследований (ЦЭИ) ИГСО констатировал: "Печатая "лишние деньги", правительство усложняет свое собственное положение, уменьшая пространство для маневра в условиях смены хозяйственного роста экономическим кризисом. Понижая доходы населения за счет эмиссии, и не стремясь разрешить структурных проблем отечественной (преимущественно сырьевой) экономики, власть сама ставит себя в тупик".
      
       Почему падает биржа
      
       Все началось в Америке. Сведения о резком сокращении прибыли банковской группы Citigroup привело 15 января 2008 года к падению на Нью-йоркской фондовой бирже. Индекс промышленной активности Dow Jones снизился на 2,2%, Standard & Poor's - на 2,51%. Nasdaq Composite потерял 2,45%. 21 января резкое снижение цен на акции произошло на всех основных мировых рынках. Торги на Франкфуртской, Лондонской и Парижской биржах завершились падением на 7,16%, 5,5% и 6,83%, крупнейшим за последние шесть лет. В России оно составило более 8%. Негативную роль в развязке биржевого кризиса сыграли предложенные президентом Бушем меры по снижению налогов - "республиканская панацея" - не способные поправить экономическую ситуацию в США.
      
       На протяжении 2007 года мировая экономика все более ощущала признаки недомогания. В США, Великобритании и ЕС отмечался постепенный спад потребления, вызванный снижением реальной заработной платы большинства населения. Он только временно сдерживался ростом потребительского кредитования. К концу 2007 года в Англии и США проявился ипотечный кризис - долги людей превысили их возможности покрывать даже проценты. В декабре стало ясно: мир стоит на пороге глобального экономического кризиса. Вопрос состоял лишь в том, когда он мог проявиться в полную силу. Сталкиваясь в 2007 году с нарастающими проблемами банки и некоторые корпорации не находили решения. Они скрывали убытки, завышали полученную прибыль.
      
       Торговля дорожающими акциями компаний маскирующих свои нарастающие трудности не могла не вырваться наружу. Инвестиции в биржевые операции многократно превысили капиталовложения в реальный сектор мировой экономики. В результате, 21 января даже акций высокорентабельных сырьевых экспортеров, таких как "Газпром" оказались под ударом. Достигнув в середине января максимума, они впервые рухнули. Причина сложившегося положения состояла в том, что в условиях "вдруг" открывшихся проблем мировой экономики, сырье могло существенно подешеветь, а "благополучные гиганты" оказаться в ряду проблемных компаний. Если бы спад производства немедленно последовал за первыми биржевыми обвалами, падение цен на нефть могло произойти сразу. Однако цепочка проблем еще только начала проявляться в торговле, причем на последнем ее звене. Промышленные гиганты с гордостью утверждали: спрос только увеличивается. Нефть дальше пошла вверх.
      
       На протяжении 2007 года практически на всех мировых биржах отмечался рост. Рынок акций США, крупнейший и наиболее важный в мире, лишь к концу года стал давать сбои в связи с ипотечным кризисом. Активный рост был зафиксирован на немецком фондовом рынке: индекс DAX показал отличный результат в 22%. Британские акции поднялись на 3,8%, французские на 1,3%. Российский фондовый рынок в минувшем году развивался успешно. Особенно удачными оказались IPO электроэнергетических компаний. Однако ограниченность потребительского рынка в России, продолжавшего сужаться из-за инфляции, делала проблемы в экономике неминуемыми.
      
       К началу 2008 года глобальное хозяйство практически исчерпало ресурс имеющихся рынков. Зарплаты работников были слишком малы, чтобы гарантировать производству дальнейший рост. 21-22 января выяснилось, что возможности фондового рынка использованы почти до конца. В результате дальнейшее падение акций становилось неизбежным. Рентабельность западных банков слишком сильно разошлась уже с их капитализацией. Информация о низкой доходности американских кредитных институтов взорвала фондовые рынки планеты.
      
       Мировой экономический кризис начался. ЦЭИ ИГСО утверждал: даже если падение прекратится в ближайшие дни и произойдет некоторая стабилизация, можно ожидать, что вскоре последует новое снижение цен на акции.
      
       Несостоявшийся бум
      
       Как только аналитики по всему миру протрубили о "биржевом кризисе", названном немного времени спустя "финансовым кризисом", в России заговорили о выигрышах для страны. Они действительно были. Нефть дорожала, а потенциал внутреннего рынка все еще оставался большим. Поддержи правительство потребительскую активность в сочетании с протекционистскими мерами, и приток капиталов в реальный сектор был гарантирован стране. Шансы национальной экономики противостоять кризису поднялись бы.
      
       Несмотря на начинающийся мировой кризис, экономический рост в России мог продолжиться в 2008 году. На деле продолжался он лишь до лета. Действуя в интересах экспортных отраслей, власти продолжили эмиссионную политику "укрепления рубля". Не помешала им даже собственная растерянность перед неконтролируемой стихией цен.
      
       В начале 2008 года российский рынок по-прежнему оставался привлекательным для иностранных инвестиций. После оттока частных средств из банковской сферы, можно было ожидать обратную волну. Иностранные капиталы могли вновь хлынуть в Россию для вложений в ценные бумаги, промышленное производство и торговлю на внутреннем рынке. В условиях нежелания сырьевых корпораций и государства вкладывать средства в реальный сектор, нацеленный на внутренние потребности, приток капиталов был способен произвести непродолжительный бум в отечественной экономике. Это, однако, не только отсрочило бы кризис, обеспечив страну новыми производственными мощностями и рабочими местами, но и обострило бы в перспективе проблемы большой задолженности российских компаний и банков. И все же, национальная экономика оказалась бы перед лицом кризиса не так уязвима. Падение сырьевых цен не влекло бы за собой всеобщее обрушение, а явилось бы просто крупной проблемой. В стране существовал бы объемный внутренний спрос на сырье, который облегчил бы общеэкономическую ситуацию.
      
       Подобный сценарий был вероятен лишь при смене экономической политики государства, а это являлось объективно невозможным. Машина власти, прежде всего, обслуживала сырьевые монополии, а они небыли заинтересованы в подобных мерах. Казна вбрасывала через коммерческие институты потоки новеньких рублей, что снижало затраты буржуазии на рабочую силу, но подрывало внутренний рынок. Вот почему экономический "бум" 2008 года оказался настолько коротким.
      
       Продолжающий развиваться глобальный кризис не оставлял для нефтегазовой России шансов избежать депрессии и бегства капиталов. Даже если подъем российского хозяйства продолжался бы в 2008 году на пару месяцев больше, приход мирового экономического кризиса мог только отложиться.
      
       Вслед за 21-22 января, 28 января и 5 февраля на всех фондовых биржах мира произошли обвалы. Для России февральское падение составило 3,38% по индексу РТС. Другой основной отечественный фондовый индикатор, ММВБ упал на 4,04%. Больше всего потеряли бумаги Сбербанка России (-5% на ФБ ММВБ) и ОАО "Роснефть" (-5,7% в РТС), долги которой превышали уже тогда отметку в $100 млрд.
      
       Общее снижение цен российских голубых фишек оказалось в границах 5,7%. Причина всех трех биржевых падений состояла в несоответствии роста на фондовых рынках накопившимся проблемам в реальной экономике, прежде всего проявившихся в США. В тот момент в американском национальном хозяйстве уже отмечался рост безработицы и первое сокращение объемов промышленного производства. Падала активность компаний работающих в сфере услуг, в секторах розничной торговли, транспорта, финансов, недвижимости и здравоохранения. Вслед за США экономический спад грозил вскоре распространиться на другие страны. Особенно масштабным он мог оказаться в Китае.
      
       В результате обнаружившихся на американском рынке проблем и угрозы скорого прихода кризиса в Европу и Азиатско-Тихоокеанский регион, интерес инвесторов к экономике России существенно возрастал. Казавшееся стабильным положение отечественного внутреннего рынка, обещало многим компаниям выгоды от вложения средств в акции российских корпораций, новые производства, а также сферу торговли и услуг. Однако, присматриваясь лучше к ситуации внутри страны, инвесторы замечали: инвестировать в реальный сектор не так выгодно. Капиталы концентрировались на биржах.
      
       На протяжении 1990-х годов экономика РФ оставалась во многом закрытой для иностранных компаний. Благодаря этому в России смогли сформироваться собственные сильные корпорации, чего не произошло в Казахстане и большинстве стран Восточной Европы. Мощное хозяйственное оживление 2000-2007 годов происходило для России в условиях ограниченного доступа иностранного капитала.
      
       Право работать на внутреннем рынке предоставлялось Кремлем нередко только в обмен на открытие российскому капиталу доступа на рынки других стран. Тесно связанная с мировым хозяйством как поставщик сырья, Россия оставалась достаточно закрытой для транснациональных корпораций. Оживление отечественной экономики происходило в условиях притока в страну нефтедолларов. И хотя цены на нефть зимой и весной 2008 года стремительно шли вверх, "золотая эра" сырьевых монополий завершалась.
      
       Блеск и оптимизм России
      
       Выросший за семь лет рынок России мог оказаться востребован мировым капиталом с большой охотой на условиях отечественных верхов. Но вместо того, чтобы оценить обстановку и сделать хозяйственную ситуацию в стране более устойчивой, российские власти стали блистать оптимизмом. Цены на нефть поднимали настроение корпоративным верхам и чиновникам.
      
       От щедрой души, Минфин РФ предложил спасти мировую экономику от кризиса средствами стабилизационного фонда России. Вслед за этим была продекларирована еще более авантюристичная идея превратить страну в мировой финансовый центр, надежный островок стабильности в мире экономических бурь.
      
       Высокие цены на нефть действовали как наркотик.
      
       Нерв инфляции
      
       В мечтательных порывах власть не желала ничего замечать. Между тем инфляция в 2008 году наступала, грозя сделать экономические результаты года для страны хуже самых осторожных негативных прогнозов.
      
       Инфляция продолжала съедать реальные доходы населения. В результате сжимался внутренний рынок, понижалась его инвестиционная привлекательность, сокращалась устойчивость экономики России, приближая ее включение в глобальный хозяйственный кризис. ЦЭИ ИГСО отмечал: чтобы сдержать вызванную инфляцией негативную динамику, правительство должно в течение года инвестировать средства стабилизационного фонда в развитие производства, осовременив многие отрасли и создав новые рабочие места. Необходимо было также резко увеличить социальные расходы, повысить оплату труда работников бюджетной сферы и принять иные меры компенсирующие потери в доходах населения. Перед лицом кризиса удержаться мог лишь сильный внутренний рынок. Зависимость экономики от внешнего сбыта требовалось сократить как можно скорее.
      
       На фоне продолжающегося спада американской экономики, Россия первоначально имела неплохие шансы экономического роста в 2008 году. По оценкам ряда рейтинговых агентств она занимала первое место в мире по инвестиционной привлекательности. За Россией следовала Бразилия, тоже обладавшая перспективным внутренним рынком.
      
       Зафиксированный в последние дни февраля рост цен на нефть ($102 за баррель марки Light Sweet, $100 за баррель Brent) также способствовал дальнейшему повышению инвестиционной привлекательности России на текущий год. Экспорт страны на 80% состоял из нефти, нефтепродуктов, газа и металлов. Рост цен на эти товары положительно влиял на курс бумаг отечественных корпораций. Однако главным фактором успешного привлечения капиталов для России являлся большой спрос на внутреннем рынке, существенно увеличившийся за 10 лет возрастания мировых цен на сырье. При этом основной проблемой национального хозяйства РФ оставалась высокая инфляция. В январе по потребительским ценам она составила 2,3%, в феврале оставалась примерно на том же уровне прироста. Весной, как ожидалось, цены должны были поползти вверх еще быстрей. Виновником инфляции было правительство.
      
       На протяжении благополучных 2000-2007 годов переориентации отечественного хозяйства не производилось. Минфин увеличивал бумажную денежную массу в стране, выкупая за счет эмиссии "лишние" нефтедоллары. Пока главные мировые рынки сбыта не испытывали больших затруднений, а поднимающаяся экономика России поглощала вбрасываемые рубли, внешне все было нормально. Эмиссия сдерживала рост доходов населения, что оценивалось либеральными экономистами как благое средство поддержания конкурентоспособности российского хозяйства. Однако ситуация на глобальном рынке изменилась. Россия сделалась привлекательной для иностранных капиталов больше как богатейший рынок. Именно поэтому, организуя в РФ производство, зарубежные корпорации не спешили выходить на отечественные фондовые биржи. Относительно высокий спрос - главное, что делало Россию страной положительных перспектив на 2008 год. В такой ситуации высокая инфляция становилась для роста крупной помехой, убивала его.
      
       Власти не только разгоняли инфляцию эмиссией, но и "добросовестно" боролись с ней. Однако, методы правительства по борьбе с инфляцией были неэффективны и даже способны ухудшить ситуацию. Популистские решения по ограничению экспорта российского продовольствия не дали положительных результатов. Продолжение неолиберальной политики сокращения социальных расходов бюджета, ликвидации остатков общественной сферы услуг ("законы против среднего класса" последних лет) в условиях текущей мировой конъюнктуры лишь ослабляли национальное хозяйство России.
      
       Меры по снижению инфляции должны были обеспечивать не сжатие, а расширение потребительского рынка в России, стимулируя производство внутри страны. Этого настоятельно требовал надвигающийся кризис. Правительство не собиралось ничего менять. Эксперты хором повторяли аксиому: запасы нефти ограничены, а значит, цены могут только идти вверх. Либеральные экономисты полагали, что инвестирование стабилизационного фонда России усилит инфляцию. В действительности повышение спроса на внутреннем рынке только вызвало бы увеличение товарной массы, подстегнув рост производства, на которое и следовало направить резервные средства государства. При возрастающем замещении импорта собственной продукцией инфляции пошла бы на спад. Деньги обрели бы обеспеченность в производимых товарах. Минфин реализовывал другую "антиинфляционную" стратегию, он стремился к сокращению социальных расходов государства, дополняя его наращиванием рублевой массы.
      
       Состояние мировой экономики оставалось в феврале-марте 2008 года напряженным. Рост прекратился в США, наблюдалось его замедление в ЕС, где также последние десятилетия снижались реальные заработки широких слоев. Однако перенос производства в "третьи страны" не создал в большинстве из них устойчивых внутренних рынков. Возросла лишь взаимная зависимость центров капиталистического накопления и промышленной периферии. В глобальном хозяйстве продолжали усиливаться проблемы: сокращались возможности рынков сбыта, явственнее становилось перепроизводство товаров и перенакопление капиталов, выражавшееся в колоссальном переинвестировании. При этом капиталы все еще искали "надежные гавани": экономики с растущим спросом. Россия переставала быть таковой. С высокого пьедестала рейтингов предстояло падать.
      
       Золото и нефть
      
       Вместе с нефтью дорожало золото. В начале марта оно достигло рекордной цены в $955 за унцию. Это являлось признаком сокращения в глобальной экономике возможностей для производственного вложения капиталов и возросшего недоверия к фондовым биржам, пережившим в январе-феврале три крупных обвала, ознаменовавших открытие мирового кризиса.
      
       Покупка золота - извечный способ сохранить средства, до завершения неблагоприятного хозяйственного периода в мире. Крупные игроки пессимистично смотрели на перспективы мировой экономики. Дорогая нефть, по мнению буржуазных аналитиков, мешала экономическому росту. Пока сырье поднималось в цене, многие игроки считали нужным уйти в золото, чтобы сберечь средства. Весной 2008 года мало кто сознавал еще спекулятивный характер спроса на нефть. Деловые элиты мира по-прежнему верили: без углеводородов не обойтись, чтобы не демонстрировали биржи, "черное золото" всегда будет в цене. На этой вере нефть росла как на дрожжах вплоть до середины лета, когда пузырь первый раз лопнул.
      
       Анализируя ситуацию, в ИГСО отмечали: рост цен на нефть - признак нахождения кризиса на ранней стадии, когда затронуты только центры мировой системы (США, прежде всего). Как только кризис распространился бы дальше, последовало бы падение промышленного производства во всех странах. Это обрушило бы высокие цены на сырье. Расчеты на скорое завершение кризиса были необоснованны. Стратегий его смягчения и дальнейшего преодоления в России, как и в остальном мире не существовало. Более того, приверженные неолиберальным экономическим принципам власти даже не стремились их отыскать.
      
       Золоту, как и нефти в 2008 году предстояло еще многое пройти вместе. Рост цен на нефть отражался на золоте. Оно тоже дорожало. Как только углеводороды начинали терять стоимость, золото моментально проделывало то же. Капиталы начинали выходить из убежища в надежде на скорое окончание "дурных времен". Однако "дурные времена" не заканчивались.
      
       Большой и ненадежный Китай
      
       Десятилетия экономического роста в КНР внушили всему миру веру в надежное завтра этой страны. Прежде чем китайская промышленность начала терять заказы, сомневаться в могучей экономике КНР мало кто осмеливался. Даже падение на фондовом рынке страны не могло рассеять иллюзий.
      
       Предполагая, что хозяйственные проблемы США вскоре отразятся на Китае, ЦЭИ ИГСО констатировал: устойчивость экономики Китая сильно переоценена. Бурный экономический рост за три последних десятилетия так и не создал в стране прочного внутреннего рынка. Зависимость китайской промышленности от внешнего сбыта была настолько велика, что национальное хозяйство КНР можно было назвать крайне уязвимым для глобального кризиса. Приход мирового экономического кризиса в Китай способен был нанести большой урон производственному и финансовому секторам, разбалансировать всю социально-политическую систему страны и даже повлечь за собой распад государства. Что оказалось особенно интересным, это то, что ИГСО представил свои оценки всего за несколько дней до массовых выступлений в Тибете и других "национальных автономиях" КНР.
      
       К началу кризиса КНР экспортировала товары в 182 страны мира. Экономика Китая росла со скоростью достигающей 10% в год. Она составила на конец 2007 года около 45% от экономики США, что приблизительно являлось 12-14% мирового хозяйства. При этом КНР оставалась крайне неравномерно развитой страной, огромная часть населения которой была занята трудом в полунатуральной сфере.
      
       В мировой системе, несмотря на самостоятельные жесты, КНР занимает полупериферийное положение. Широкие массы китайцев существуют в ужасающей нищете, а подавление их недовольства осуществляется репрессивной бюрократической машиной. В стране имеются внутренние границы, отделяющие промышленные зоны от доиндустриальной периферии, осуществляется жесткий контроль перемещения граждан.
      
       По мере повышения спроса на рабочую силу государство миллионами привлекало рабочих из сельских районов. До последнего момента эти меры способствовали поддержанию низкой стоимости рабочей силы, создавая выгодные для инвесторов условия. Однако со времени открытия глобального кризиса "преимущества" отсталости не прибавляли КНР устойчивости. Осенью 2008 года власти Китая объявили, что сокращение экспорта не катастрофично. Чиновники с гордостью заявляли: правительство увеличит поддержку сельским жителям, а они смогут покупать больше промышленных товаров. Но какие бы декларации не выдавало руководство КНР, страна в конце 2008 года оставалась уязвимой не менее чем в его начале. Кризис во всю сказывался осенью на промышленности, часть которой стояла уже с середины лета.
      
       В общей массе населения Китая (1,3 млрд. жителей) потребительски активный "средний класс" составлял на конец 2007 года приблизительно 100 млн. человек. При этом уровень его доходов был ниже, чем у средних слоев в "старых индустриальных странах". Прямая зависимость внутреннего рынка КНР от спроса на китайские товары в других странах гарантированно делала его крайне уязвимым. Спад в США и инфляционное сужение других рынков означал для Китая в скором времени масштабное падение продаж экспортируемых промышленных изделий, а затем сырья и сельскохозяйственной продукции.
      
       Китай развивался в заданном мировым рынком направлении. Он не мог его кардинально изменить. В ЦЭИ ИГСО отмечали, что приход в страну кризиса должен был обернуться спадом промышленного производства, оттоком капиталов и крупными финансовыми трудностями для китайских корпораций. Огромные золотовалютные резервы "фабрики мира", доходившие в начале 2008 года до $1,33 трлн. (70% из них было размещено в долларовых активах) не снимали проблемы экономической уязвимости.
      
       Весной кризис в США все более давал себя почувствовать в торговле. Правительство КНР рассматривало проблемы в США как непосредственную угрозу для своей экономики. Однако происходившие межгосударственные финансовые вливания в американское национальное хозяйство не снимали системной проблемы сужения центральных рынков планеты и не могли привести к легкому прохождению кризиса. Уверения экспертов в скором завершении рецессии в США или даже ее предотвращении лились потоком, но ничего не меняли. Приход кризиса в Китай грозил повлечь остановку значительной части промышленности, включая добывающую, вызвать финансовые затруднения и обострить социальные противоречия. Власти Китая были жизненно заинтересованы в мягком прохождении проблемного этапа в развитии глобального рынка. Но если начавшийся мировой кризис оказался бы затяжным, то КНР ожидали большие социально-политические потрясения. Тибет оказался лишь первым признаком перемен.
      
       Наиболее острой проблемой Китая в последние месяцы перед кризисом считалась инфляция. В 2007 году продукты подорожали по официальным оценкам на 12%. По некоторым продовольственным товарам ценовой рост составил 40-50%. Высокая инфляция привела к покупательскому ажиотажу, сокращая потребительские возможности национального рынка. Правительство КНР всячески демонстрировало на публики свою непричастность. Однако в последние годы (2004-2007 годы) в "молодых экономиках" обнаружилась тенденция удорожания рабочей силы. Спрос явно опережал предложение, специалистов недоставало. Зарплаты на рынке шли вверх. С подобным "злом" буржуазные режимы не могли не бороться. Лучшим средством оказывалось потребительское обесценивание национальных валют. Юань также терял в товарном отношении, как и рубль.
      
       Причина китайской инфляции состояла не в увеличении объемов внутренних кредитов и иностранных инвестиций, как полагали аналитики в КНР. Китайская инфляция была порождена проблемами в мировой экономике, также усиливающими инфляцию в других странах. Помимо собственного желания правительств подорвать доходы работников, на национальные валюты переносилась инфляция с доллара и евро (юань был привязан к доллару). С зимы 2008 года возрастающим оказывалось влияние фондовых рынков. Другим фактором, подхлестывавшим инфляцию, стало затруднение сбыта товаров произведенных в Китае и иных странах индустриальной периферии. В результате того, что одни товары застревали на рынке, дорожать начинали те товары, которые по-прежнему активно сбывались. Капиталы устремлялись из мертвых зон экономики в живые. Именно с этим был связан рост цен на продовольствие.
      
       Биржи и обесценивание денег
      
       В марте 2008 года в ИГСО пришли к выводу, что крупное падение на фондовых рынках планеты способно привести к дальнейшему сокращению покупательной способности всех валют. Одновременно логичной являлась девальвация многих национальных денежных единиц. Они могли потерять к евро, доллару, а также золоту. При этом покупательная способность валют США и ЕС также должна была ослабевать. Считалось что положение доллара, хуже, чем евро.
      
       17 марта произошло новое падение на фондовых рынках. Федеральная резервная система (ФРС) США снизила ставку рефинансирования до 2,25%, что было положительно оценено биржевыми игроками. Однако, несмотря на успокоительные заверения многих экспертов, на рынке сохранялась напряженное ожидание очередного биржевого удара. Кризис в США все более сказывался на промышленности и сфере услуг. Употреблявшийся ранее термин "биржевой кризис" окончательно сменился в риторике многих аналитиков на "финансовый кризис". Предполагалось, что главные проблемы у банков, а все остальное лишь следствие "проблем в кредитном секторе".
      
       Оценивая ситуацию, ЦЭИ ИГСО сделал осторожный прогноз предстоящего крупного биржевого падения. Потери фондовых рынков были способны оказаться в районе 40% и даже выше. Тогда никто не воспринимал в серьез подобные оценки, однако к концу 2008 года падение на многих биржах мира превзошло 70%.
      
       Крупное биржевое падение характеризовалось как неминуемое. Произойти оно могло как одномоментно, так и в результате серии фондовых обвалов, что и имело место. Вслед за старыми рынками сбыта начинали страдать новые промышленные центры мировой экономики, за ними должны были последовать поставщики топлива и сырья. Произошло это в августе-сентябре, после того как в июне-июле сделались очевидными затруднения мировой промышленности. В результате противоречие между высоким курсом акций и явными проблемами компаний стало реальностью. Вместе с банками в лидерах падения оказывались многие ведущие корпорации.
      
       Все это должно было повлиять на денежную систему планеты, сложившуюся после кризисной полосы 1969-1982 годов.
      
       В многовалютной системе закон о равенстве суммы цен всех товаров массе денег, с поправкой на скорость их обращения, действует нелинейно. Валюты по отношению друг к другу также являются товарами, соревнуясь за обеспеченность товарной массой, то есть за положение в системе экономического обмена. В результате падений на бирже баланс между денежной и товарной массой изменяется. Валюты теряют обеспеченность дорогими ценными бумагами и начинают неравномерно обесцениваться. Компании продолжают выпускать на рынок бумаги, поскольку все более нуждаются в платежных средствах, но бумаги не находят покупателей. Сумма денег в экономике взятая в статике оказывается равна сумме цен тех товаров, которые продаются, а не только выставляются на продажу. Но поскольку денежная масса в мире, взятая в целом лишь возрастала в 2008 году, а масса реализуемых товаров снижалась, то цены на них должны были расти. Это еще более снижало потребительский спрос, подталкивая кризис к переходу в фазу промышленного падения.
      
       Включался эффект домино. Компании должны были снижать издержки за счет сокращения зарплат и числа сотрудников, а это опять обваливало потребительский спрос. В итоге падение на бирже происходило снова и снова. Именно по такому сценария кризис развивался в 2008 году. Инфляция на стадии кризисного падения в глобальной экономике должна была приобрести со временем неконтролируемый характер.
      
       Весной буржуазные элиты все еще были достаточно оптимистичны (в некоторых случаях лишь на публике). ФРС США, а также правительства других стран рассчитывали за счет международных финансовых вливаний в американское хозяйство понизить степень его падения, сдержать обесценивание доллара и заморозить положение на бирже. Однако открывшийся кризис был вызван не простым перепроизводством товаров, а системными проблемами сложившейся после 1969-1982 годов неолиберальной модели экономики, приведшими к сужению потребительских рынков в США и Западной Европе. Условий для "мягкого прохождения" кризиса не существовало. Глобальное хозяйство нуждалось в перестроении. Финансовые вливания в проблемные компании не могли вернуть им потерянную устойчивость в развитии.
      
       Кризис ликвидности: банкам в России плохо
      
       Для многих полной неожиданностью оказалась новость о том, что банкам в России становится плохо. Министерство финансов запретило употреблять слово "кризис", но банкам срочно требовались деньги. Правительство не считало себя в праве отказать. Спасти банки от "временных затруднений" должны были совершенно "без пользы лежащие средства пенсионного фонда". Этим, как заверяли чиновники и банковские аналитики, дело и должно было закончиться, поскольку всякому "умному человеку" было понятно: России глобальный кризис не грозит, она вообще выходит в мировые финансовые лидеры.
      
       Единственным заметным критиком подобного "поддержания банков" оказался ИГСО. Его сотрудники утверждали: перевод средств пенсионного фонда России в частные банки не поможет им преодолеть кризис ликвидности. Временное смягчение положения банков должно было обернуться усугублением их финансового состояния и привести в будущем к серьезным затруднениям в выплате пенсий. Без устранения причины дефицита платежных средств в отечественном банковском секторе его насыщение денежной массой лишь усложняло ситуацию. По мнению ЦЭИ ИГСО, проблемы с ликвидностью не были вызваны только снижением притока дешевых западных капиталов, а обуславливались затруднениями в отечественной экономике.
      
       Российские банки начали всерьез ощущать недостаток платежных средств после цикла первых биржевых обвалов в январе-феврале 2008 года, подхлестнувших глобальный инфляционный процесс. Избыток свободных средств в мировой экономике сменился их острой нехваткой. Возможности внешнего кредитного поддержания отечественных компаний существенно сократились, открыв наличие внутренних экономических проблем.
      
       На протяжении десятилетия экономического роста кредитный рынок России оставался закрытым для прямого доступа иностранного капитала. Пользуясь высокой нормой прибыли компаний, коммерческие банки России осуществляли спекулятивную кредитную политику, завышая ставку процента в 3-5 раз. Переизбыток средств на мировом рынке использовался для получения дешевых кредитов и предоставления их предприятиям и населению под ростовщические проценты. Банковская ставка оказывалась крупнейшей в мире и нередко (вместе с косвенными статьями договоров) превышала 20%. Получение высокой банковской прибыли гарантировалось стабильным ростом отечественной экономики, потребительского рынка и расширением средних слоев. Одновременно дорогой внутренний кредит сдерживал эти процессы.
      
       Дефицит платежных средств у российских банков оказался возможен благодаря увеличению проблем с оплатой кредитов у должников, прежде всего относящихся к "среднему классу". Рост цен в 2005-2007 годах, сочетался с расширением круга граждан получающих зарплату от 300 до 800 евро, но почти не компенсировался ростом реальной оплаты квалифицированного труда. В результате расширение средних слоев почти не сопровождалось ростом их благосостояния. Когда летом 2008 года падение реальных доходов трудящихся сделалось еще более ощутимым, банки очутились в ситуации возросшей нехватки платежных средств.
      
       Имея доступ к дешевым капиталам, российские банки активно кредитовали население, малый и средний бизнес. Число должников росло, но, как и в США, их материальные возможности сокращались. Огромная ставка процента понижала потребительскую активность людей, что закладывало фундамент будущих проблем со сбытом товаров. Следующими проигравшими становились малые и средние компании, преимущественно работающие в торговле и сфере услуг. Когда прибыли стали падать, труднее сделалось платить по долгам, в то время как торможение сбыта все более вынуждало компании к поиску платежных средств. Осенью 2008 года эта проблема становилась все острей.
      
       В январе-феврале 2008 года банки столкнулись с первыми ощутимыми последствиями роста неплатежеспособности должников. Обнаружился кризис ликвидности: средства быстро уходили, но медленно возвращались. Система начала терять эффективность. Большая доля кредитов приобрела черты невозвратных. При этом отечественные банки сами оставались должниками на мировом рынке. Правительство помогло им. Пенсионные деньги расходовались по прежней схеме. Однако проблема никуда не пропадала. К началу 2009 года она стала значительно большей.
      
       Весной 2008 года российские банки тщательно маскировали свои проблемы, объясняя их исключительно сокращением потока иностранных займов. Предполагаемое размещение правительством пенсионных накоплений в коммерческих банках не снимало вызывающее кризис противоречие. Банки израсходовали пенсионные сбережения по прежней схеме и оказались в состоянии еще больших финансовых затруднений.
      
       Изменить ситуацию могло только незамедлительное инвестирование стабилизационного фонда в реальный сектор отечественной экономики, при значительном повышении оплаты труда и пенсий. Требовалось ограничить ввоз товаров, стимулируя рост производства в РФ на новом технологическом уровне. Банковскую ставку нужно было ограничить 7%, а все долговые обязательства пересмотреть в сторону понижения платежей до этого уровня. Такие меры помогли бы вернуть средним слоям потерянную платежеспособность, стабилизировав ситуацию на внутреннем рынке. Они помогли бы компенсировать инфляцию хозяйственным ростом. Укрепление внутреннего рынка вывело бы банки из финансового кризиса. Разумеется, проведение подобных "коммунистических" мер никак не входило в интересы крупного капитала, так и не осознавшего, какая судьба его ждет.
      
       В случае сохранения прежней экономической стратегии государства, глобальный кризис должен был во всю проявиться в России значительно раньше прежних ожиданий.
      
       Упадет ли рынок жилья?
      
       Прогноз ЦЭИ ИГСО сделанный в апреле 2008 года относительно перспектив рынка жилья в России грянул как гром среди ясного неба. С ним дружно спорили все "серьезные аналитики", кто только мог. Те, кто особенно горячился, утверждали, что в ИГСО ничего не понимают в цикличности рынка недвижимости и просто выдают свои "дилетантские измышления" за анализ ситуации. Между тем жилищный рынок в России действительно уже весной демонстрировал "нетипичные" признаки и рисковал обрушиться еще до конца 2008 года.
      
       По оценке ЦЭИ, основной причиной вызревающего падения цен на отечественном рынке жилья являлось продолжающееся сокращение реальных доходов населения, вызываемое инфляцией. Приближению обвала также способствовали жесткая политика банков по отношению к должникам и высокая ставка процента по кредитам.
      
       Механизм спонтанного снижения реальных доходов россиян был запущен в конце 2007 года благодаря первым сбоям в мировой экономике. Правительство перестало контролировать последствия своей эмиссионной политики, по-прежнему придерживаясь догмата неолиберализма о пользе дешевой рабочей силы для роста экономики. Рынок недвижимости падал в США с 2007 года. Весной 2008 года проблемы со сбытом жилья существовали уже во многих странах. В России чиновники и сведущие в "циклах недвижимости" аналитики уверяли: цены на жилье в России и, особенно, в Москве будут только расти.
      
       Вследствие динамичного роста цен реальные доходы российских трудящихся быстро сокращались. Финансовое положение средних слоев ухудшалось, затрудняя оплату ипотечных кредитов. Чтобы обезопасить себя от новых рисков, банки усложнили выдачу займов и начали ужесточать политику в отношении должников не способных своевременно выполнять финансовые обязательства. Осенью некоторые из них дошли уже до повышения процента по долгу.
      
       Трудности с оплатой кредитов у должников возрастали не переставая. Летом 2008 года они начали переходить в критическую фазу. К концу 2008 года рынок недвижимости в России походил уже на выставку кирпичных изделий. В известном смысле рынок жилья перестал быть рынком, поскольку товары перестали продаваться. Их рекламировали, повторно выставляли на продажу, однако покупателей становилось все меньше и меньше. Строители грозили новым ростом цен, но в итоге, чтобы продать хоть что-то им приходилось идти на скидки.
      
       Чтобы не допустить падения цен правительство обещало строительным компаниям начать скупку недостроенных домов. Подобные меры, однако, не могли принципиально ничего изменить: рынок высоких цен умирал. Владельцы "инвестиционных квартир", покупавшие их с целью сбережения средств, начинали их распродавать. Цены шаг за шагом отступали под панические вопли владельцев строительных компаний, признававшихся: "Мы уже лежим на боку!" Их призывы к журналистам "помочь рынку" тонули в возмущенных голосах людей.
      
       Для банков ситуация также делалась хуже. Изъятие ими жилья неплательщиков, обязательно должное начаться в России, не позволяло вернуть средств, затраченных на его покупку. Спрос на недвижимость падал. Как только банки стали бы массово изымать жилье у увольняемых представителей "среднего класса", цены на недвижимость упали бы еще больше. Сдержать этот процесс не могла даже монопольная схема рынка.
      
       Цены на недвижимость в России значительно превышали общеевропейские, с учетом того, что качество большей части квартир оставалось на низком уровне. Московские квартиры осенью 2008 года стоили почти в 5 раз дороже аналогичных квартир в ЕС. Подобная ситуация могла существовать благодаря предельной монополизации жилищного рынка, особенно ощутимой в Москве. Спекулятивные цены на недвижимость сохранялись при поддержке государственной бюрократии, защищающей связанные с ней крупные компании. Наживались и банки. Взятые на западе кредиты под 3-5% годовых, выдавались с пятикратной накруткой. При этом преждевременное погашение долга часто каралось штрафами.
      
       Сделанный ЦЭИ ИГСО анализ оказался достаточно точен. Весной 2008 года месячный доход семьи российского "среднего класса" редко превышал 2500 евро. Выплачивая огромные проценты за переоцененное жилье, должники все время находились на грани семейного банкротства. Материальные возможности большинства уже летом оказались подорваны инфляцией. Дальнейшее обесценивание рубля как покупательной единицы, наряду с потерей доходов или их абсолютным сокращением лишало многих работников возможности регулярно осуществлять платежи по долгам. Возраставшее давление банков, стремившихся решить собственные проблемы за счет должников, еще более усложняло ситуацию.
      
       Осенью рынок жилой недвижимости в России вплотную подошел к предсказанному весной краху. Казавшийся весной безумным, прогноз ИГСО о падении рынка недвижимости на 50% лишь на первом этапе, выглядел осенью слишком осторожным. Только наступившая в 2009 году финансовая стабилизация отсрочила крушение рынка недвижимости в России.
      
       Рецессия в США
      
       Несмотря на принятые меры по возврату налогоплательщикам 168 млрд. долларов, американская экономика не сможет избежать спада. К такому выводу пришли специалисты ЦЭИ ИГСО в мае. В Соединенных Штатах разворачивался торговый кризис, грозивший во всю силу обнажиться еще до осени. Сведения о падении объемов продаж в США негативно отразятся на фондовых рынках планеты - полагали в ИГСО. Сокращение производства оказывалось вероятным еще до осени. Проявилось оно уже в июне, набрав силу во второй половине года.
      
       Чтобы миновать "грозившей" американскому национальному хозяйству рецессии, власти США начали в мае возврат гражданам налоговых поступлений. Процесс выплаты денег должен был растянуться на 2,5 месяца. В зависимости от величины доходов налогоплательщики получали обратно сумму от нескольких сот до 2400 долларов. Максимальный размер выплаты был предусмотрен для семей с годовым доходом порядка 150 тысяч долларов, имеющих трех-четырех детей. Правительство надеялось простимулировать спрос, но действовало оно вопреки кейнсианскому принципу: потребление есть благо, а накопление - зло. Денег тем больше выдавалось семье, чем выше были ее доходы.
      
       Ожидания чиновников, что такое финансовое стимулирование позволит восстановлению потребительской активности не оправдались. Население предпочитало тратить деньги на оплату долгов и создание запасов продовольствия. Даже объявленные в сфере торговли распродажи не позволяли реализовать массу накопленных товаров, прежнего стабильного потребления не удавалось вернуть.
      
       Цены на жилье в США продолжали снижаться. Индекс Кейса-Шиллера, отражающий стоимость недвижимости в Соединенных Штатах, опустился до самого низкого за 20 лет уровня. Рынок был переполнен отобранными у заемщиков домами и квартирами. В ближайшие месяцы, несмотря на налоговые возвраты правительства, ожидалось 10-25% снижение цен на недвижимость. После окончания кампании выплат, падение на рынке могло ускориться. Временно помешать подобном развитию событий смогла финансовая стабилизация 2009 года, которой добилась администрация президента Обамы.
      
       Без восстановления доходов, американцы не могли потреблять в прежнем объеме. Они не могли расплачиваться по кредитам и сохранять жилье, а значит, кризис продолжал развиваться. Меры правительства США не являлись системными, оставаясь также недостаточными. Американские компании продолжали переводить трудящихся на менее выгодные контракты, а число безработных по-прежнему возрастало. Потребительская инфляция также способствовала дальнейшему сжатию семейных бюджетов в США.
      
       Негативные процессы в хозяйстве США в 2008 году не были остановлены, а лишь слабо сдерживались за счет возвратов налогов населению и финансовых вливаний в банки и корпорации. Фондовый рынок находился в подвешенном состоянии. Еще до сентября можно было ожидать новый биржевой обвал. Расчеты американских властей на прохождение кризиса через корректировку темпов роста экономики не могли оправдаться. Разговоры о "возможной рецессии в США" предстояло сменить признанием полномасштабного хозяйственного кризиса.
      
       Мировой кризис и революция в искусстве
      
       В числе выводов сделанных в ИГСО относительно глобального кризиса был вывод о влиянии перемен в экономике на искусство. Экономический кризис должен был, по оценкам Института, привести к радикальным переменам в этой области по всему миру. На смену асоциальной массовой культуре предстояло прийти новым направлениям, отвечающим неизбежным изменениям в общественной психологии.
      
       По мнению Института, смена больших циклов капитализма оказывает определяющее влияние на развитие искусства и общественных отношений. Начавшийся глобальный кризис не являлся обычным кризисом перепроизводства, а знаменовал смену большого цикла в развитии мироэкономики. Завершалась одна волна Кондратьева и зарождалась новая, чем и были порождены потрясения в экономике. Прежний способ эксплуатации ресурсов периферии утратил эффективность, став тормозом развития. Мировое хозяйство нуждалось в качественных изменениях. Кризис являлся их способом. Ему предстояло привести к существенному изменению сознания людей и подтолкнуть их на поиск не только политических, но и эстетических ответов на вопросы современного развития.
      
       Предыдущий переломный момент мировая экономика переживала после системного кризиса 1970-х годов, состоявшего из целой полосы углубляющихся хозяйственных спадов. Этот период ознаменовался не только перестроением всей глобальной экономической системы, но и качественными переменами в искусстве. Появились новые радикальные субкультуры, возник панк-рок, повлиявший на создание современной популярной музыки.
      
       В кино 1970-х годов произошел поворот от развлекательной героики и мелодраматизма к социальным фильмам, подчеркивающим остроту общественных противоречий. Культурная революция затронула даже игру актеров. Экономические кризисы 1969, 1973, а также 1978 и 1982 годов оказали большое влияние и на литературу. Но далеко не все изменения оказались положительными.
      
       Помимо непосредственного влияния на культуру самого современного кризиса, существует долгоиграющее воздействие тех изменений, которые он производит в мировом хозяйстве. Перемены в общественных отношениях и настроениях дают жизнь одним тенденциям, ранее менее заметным, и приводят в упадок другие. Воздействие самого кризиса - это всегда эмоциональный всплеск, подъем социальных акцентов, возрождение критицизма. Долгосрочные тенденции в культуре зависят от последствий хозяйственного перелома.
      
       Цикл 1982-2008 годов характеризовался экспансией капиталов в периферию, свертыванием производства в старых индустриальных странах, застоем промышленных и бурным развитием коммуникационных технологий. В результате развились такие направления как киберпанк, фэнтези, деградацией была отмечена массовая культура, сочетавшая предельную коммерческую направленность с консерватизмом форм. Перемены в экономике встречали острый эмоциональный протест. Характерными культурными чертами минувшей эпохи были массовый пессимизм, тяга к мистике и религии.
      
       Новый этап экономического развития будет характеризоваться прорывом в индустриальных технологиях, приоритетностью квалифицированного труда и ускорением культурной интеграции планеты. Действующие жесткие ограничения на перемещение рабочей силы в значительной мере окажутся сняты. Новая длинная стадия развития будет отмечена ростом социального оптимизма, отказом от неолиберальной политики сознательного понижения уровня общественного образования.
      
       Экономическое развитие после настоящего кризиса направится вглубь, а не вширь. Хозяйственные перемены выведут на первый план в искусстве интеллект человека, а не его физическую силу или механические навыки, жажду общественных перемен и культ прогресса. Новые эстетические принципы окажутся в большей мере интернациональными и социально акцентированными. Гегемонию фэнтези, очевидно, сменит возрождение научной фантастики. Радикальные перемены произойдут в музыке, где откроются свежие направления, отражающие прогресс технологий.
      
       Начало первой, социально-критической фазы перемен в искусстве было отмечено уже в 2009 году. Изменения в культурной сфере общества порождались переменами в самом обществе. Комментируя публикации в прессе на предмет сделанного ИГСО прогноза, некоторые известные деятели российской культуры утверждали: искусство никак не связано с экономикой, а существует и развивается само по себе. Подобным образом мыслили очень многие люди. Значение, однако, имело лишь то, что объективные условия в мире и России менялись радикально, а значит перевернуться должны были общественные нравы, политическое сознание масс, а не только искусство.
      
       Старый тормоз экономики: прописка в России
      
       Институт прописки строго ограничивает свободу передвижения и проживания населения, выступает мощным тормозом экономического развития России. Таковой ситуация являлась накануне кризиса, такой же осталась она и с его приходом. По мнению ЦЭИ ИГСО, в условиях свободы передвижения капиталов, прописка - официально именуемая в РФ регистрацией по месту жительства - жестко ограничивает возможности перемещения рабочей силы. В результате в различных регионах и отраслях экономики возникает хронический дефицит специалистов, которые имеются в России, но лишены возможности свободной миграции.
      
       Ни в одной из "старых индустриальных" стран (США, Канаде, ЕС, Англии и др.) не существует норм, ограничивающих свободу передвижения и проживания граждан. Люди имеют право свободно перемещаться по стране, выбирая без административных затруднений место своего проживания. В результате в зонах экономической активности спрос на рабочую силу удовлетворяется. Люди находят работу, переселяются и обустраиваются на новом месте, не встречая преграды со стороны чиновников и полиции. Граждане также не ограниченны в своих конституционных правах строго очерченной территорией, при выходе за которую они становятся существами второго сорта.
      
       Действующий в России механизм прописки требует от людей при перемене места жительства или пребывания прохождения сложных бюрократических процедур для получения регистрации - статуса законного нахождения на той или иной территории. В противном случае граждане РФ подвергаются полицейским преследованиям (прежде всего в Москве) и лишаются целого ряда прав. В медицинских учреждениях им отказывают в предоставлении бесплатных услуг. Они не могут приобретать и регистрировать автотранспорт, помещать детей в детские сады. Школы нередко отказывают в приеме детям незаконных мигрантов-россиян. В налоговой инспекции людям не выдают ИНН.
      
       В Москве милиция повсеместно преследует "преступников прописки", вымогая у них деньги. Получить легальную регистрацию, не владея недвижимостью почти невозможно из-за бюрократических сложностей. В итоге, меняя место проживания, граждане РФ в собственной стране попадают в положение бесправных чужаков.
      
       Буржуазные революции XVI-XIX веков в Европе и Северной Америке ликвидировали феодальные ограничения на перемещение товаров и капиталов, передвижение и выбор места проживания людей. В результате возникли национальные государства с единым гражданством и национальные рынки (включая единый рынок труда), что способствовало быстрому экономическому развитию.
      
       В России отмена крепостного права привела к резкому увеличению темпов экономического роста. Снижение ограничений на перемещение рабочей силы из деревни также способствовало притоку иностранного капитала. В итоге производство стали за период 1895-1900 гг. выросло в 5,7 раз, в то время как за период 1861-1885 гг. оно возросло всего в 1.6 раз. Не менее внушительным оказалось повышение темпов роста производства и в других отраслях.
      
       Существующий в РФ жесткий механизм регистрации по месту жительства и пребывания фактически является формой прикрепления человека к месту. Прописка в России выступает тем самым пережитком крепостного права, лишь усилившимся после распада СССР.
      
       Без ликвидации этого института невозможно было создание полноценного рынка труда, а значит и полноценное использование трудовых ресурсов страны. В итоге хозяйственное развитие России сдерживалось в годы экономического подъема предшествовавшие кризису, а разговоры о гражданском обществе в условиях повсеместной узаконенной дискриминации граждан оказывались неуместны.
      
       Ситуация с пропиской отражала интересы сырьевых монополий, фактически обладавших властью в России. В 2000-е годы власти пошли на смягчение регистрационного режима: гражданам было разрешено трехмесячное пребывание не по месту официальной регистрации вместо прежних нескольких дней. Однако правительство не пожелало пойти на отмену жестких прикрепительных норм в годы роста экономики. С кризисом проблема для капитала временно отпадала. Рост безработицы снимал проблему дефицита кадров. Однако отсутствие у россиян права свободной смены места проживания должно еще было сыграть свою роль в дальнейшем.
      
       Тяжелый кризис в экономике вел к обострению классовых противоречий, а значит, поднимал остроту всех общественных проблем. Гражданские несвободы обязательно должны были сыграть свою роль в общественных конфликтах. Одновременно дальнейшее развитие российской экономики не может не потребовать устранения всевозможных дикостей русского государственного устройства.
      
       "Персонал нам не дорог"
      
       Большинство российских компаний страдало в канун кризиса от высокой текучки кадров, причиной которой являлась их собственная политика. Отечественные фирмы не стремились удерживать персонал, что вело к сбоям в работе и частым перегрузкам служащих, вынужденных их ликвидировать. По мнению Института, основными причинами нежелания компаний сохранять персонал являлось ошибочное представление, будто на рынке труда можно получить полностью готовых специалистов, а также низкий профессиональный уровень топ-менеджмента, привыкшего в условиях активного роста российского рынка не считаться с потерями прибыли.
      
       Нанимая новых сотрудников, компании не ставили на первое место умение быстро осваивать новые направления, легко нарабатывать опыт и выстраивать эффективные схемы деятельности. Более важным считалось изначальное наличие опыта работы в том или ином отраслевом сегменте. Так, нанимая сотрудников пресс-служб, банки требовали наличие опыта работы именно в банковском направлении. Компании, работающие в металлургии, хотели от инженеров опыта полученного именно в металлургической фирме, а подчас и в совершенно узко-специфическом производственном секторе.
      
       Знания и способности людей могли просто не приниматься в оборот. Вместо этого требовались совершенно законченные специалисты, каких просто не существовало на рынке в необходимых количествах. С другой стороны, люди, проработавшие в одной области несколько лет, могли стремиться попробовать себя в другой и избегать трудоустройства ничего не дающего им в плане опыта.
      
       Отечественные фирмы не пытались предлагать персоналу долговременно приемлемых условий работы. Падавшие в результате инфляции по покупательной способности зарплаты индексировались нечасто. Продолжительность рабочего дня оказывалась как правило больше предварительно оговоренной, а работа в выходные и перерабатываемые часы не оплачивались. Попытки уже проработавшего в компании продолжительное время человека изменить ситуацию, как правило, упирались в твердое "нет" руководства. Большинство сотрудников было убеждено: все, что они могут получить определяется только в процессе переговоров о найме, а улучшение условий означает уже смену работы. Готовяся принять решение об уходе, многие опытные работники обнаруживали, что их никто не пытается остановить.
      
       Менеджмент не считал необходимым удерживать персонал, рассчитывая заменить ушедших "менее привередливыми" кадрами. Потери компании от ухода работников, обладающих ценными, долго приобретающимися навыками, просто не принимались в оборот. В результате как у увольняющихся, так и у остающихся в фирме людей формировалось четкое представление: "Меня здесь не ценят". Менялось отношение к работе, становясь более отчужденным.
      
       Доверие к работодателю рушилось. Давно разработанные механизмы сохранения квалифицированного персонала (повышение зарплаты, улучшение условий труда и отношений в коллективе) не находили широкого практического применения в докризисной России, поскольку расходились с реальной кадровой политикой. Завершение экономического подъема привело лишь к формированию еще более жесткого отношения менеджмента и владельцев компаний к наемным работникам.
      
       Еще до кризиса работодатели нередко изначально создавали настолько тяжелые условия труда, перегружая персонал, что люди уходили, не успев воспользоваться "хорошим социальным пакетом", и не побывав в отпуске. Возникавшая текучка кадров почти никогда не рассматривалась менеджментом как причина экономических неудач или потерь в прибыли. Серьезным фактором, способствовавшим быстрому уходу персонала, являлся нервозный климат создаваемый истерическим менеджментом на рабочем месте. В результате фирмы в первую очередь теряли высоко ставящих себя профессионалов, но сохраняли внешне лояльный, но наименее квалифицированный персонал.
      
       Когда грянул кризис, жертвами увольнений часто оказывались наиболее грамотные сотрудники фирм как эмоционально наименее удобные для руководства. Вместе с тем во многих компаниях создавались буквально рабские условия труда. Зарплаты снижались, а нагрузка на работников увеличивалась.
      
       Менеджмент почти восторженно реагировал на наступившие с кризисом перемены на рынке труда. Казалось, дешевизна рабочих и их уязвимость освобождали нанимателей от всякой ответственности. Можно было сильнее поднажать на персонал качественно не меняя ничего в управлении. Существовала только одна проблема: рентабельность падала, что лишний раз демонстрировало неэффективность старой системы менеджмента. Ужесточение эксплуатации не решало проблем.
      
       "Кризис глобальной экономики и Россия"
      
       Россия почивала на нефтяных лаврах. После зимних неприятностей, для сырьевых монополий все вдруг наладилось по волшебству растущих цен на углеводороды. На этом фоне, события в "далекой Америке" не казались такими уж пугающими. Деловая элита и бюрократия верили: Россия уже выигрывает от глобальной неурядицы в экономике.
      
       6 июня 2008 года ИГСО опубликовал Доклад "Кризис глобальной экономики и Россия". В нем утверждалось, что развивающийся в мире кризис, скоро даст о себе знать не только в финансовой сфере и на рынке недвижимости США. Впереди - падение производства в глобальном масштабе. Период стабилизации заканчивался. Главных биржевых обвалов стоило ожидать осенью. Однако фондовые рынки вернулись к падению гораздо раньше. В релизе по Докладу говорилось: "Как только спад производства охватит большинство "новых индустриальных стран", а инфляция перейдет в стагфляцию, цены на нефть упадут - кризис ударит по России".
      
       Авторы Доклада полагали, что правительства стран мира не располагают стратегиями преодоления кризиса, происхождения которого не понимают. Главное на чем строились расчеты властей: ожидание, что проблемы в мировой экономике пройдут сами собой или минуют некоторые национальные рынки. Между тем начавшийся глобальный кризис являлся системным, одновременно выступая и как циклический кризис перенакопления. Падение потребления в "старых индустриальных странах" привело к потере эффективности экономической модели основанной на эксплуатации дешевой рабочей силы в "третьем мире". Дальнейшее снижение товарных цен за счет сверхэксплуатации рабочей силы оказывалось невозможно, а ее ресурсы были почти исчерпаны. Чтобы развитие продолжилось, необходимо было радикально удешевить товары, что означало перестроение всего мирового хозяйства по новому типу.
      
       Разворачивающийся кризис знаменовал смену понижательной волны в развитии мироэкономики повышательной. Поэтому он должен был оказаться тяжелым и продолжительным. Кризис не мог завершиться, пока не были сняты породившие его противоречия, а развитие мирового хозяйства не получило новый технологический импульс, прежде всего в инновациях индустрии. Необходима была революция в энергетике. По итогам кризиса энергопотребление в мире должно было возрасти, при падении значения углеводородов. Необходимыми оказывались новые способы получения дешевой энергии.
      
       Кризис должен был сломать прежнюю систему локализованных рынков труда. В мире должен был сложиться единый рынок рабочей силы. Одновременно можно было ожидать укрупнение глобальных монополий и усиления их роли в мировом хозяйстве. Политика протекционизма не могла не возродиться. Международное разделение труда обещало возрасти еще больше. В государствах Запада логично было ожидать реиндустриализации после кризисного падения зарплат. Для левых кризис и вызываемые им преобразования в мировой экономике открывали широкие возможности. Период слабости антикапиталистического движения должен был смениться временем его усиления.
      
       ИГСО прогнозировал сроки развития кризиса. В 2008 году кризис должен был стать явным в США. За этим следовал промышленный спад в "новых индустриальных странах". На 2009-2010 годы должен был прийтись пик кризиса. Возможное падение производства оценивалось в размере 45%. Депрессия, в ходе которой должна была произойти перестройка мироэкономики для нового развития, могла продлиться до 2013 года. Важные выводы делались для России. Экономика страны оценивалась как особенно уязвимая из-за сырьевой ориентации. Предполагалось, тем не менее, что хозяйственный рост в России продержится некоторое время. Компетентности правительства хватило ровно до лета. Оно не пыталось и не собиралось укреплять внутренний рынок, к тому же начала дешеветь нефть. Кризис уже подобрался к России, а власти действовали по инерции, рассказывая про то, как все хорошо обстоит в национальной экономике.
      
       В Докладе ИГСО указывалось, что стране не миновать собственного торгового и ипотечного кризиса. Проблемы в торговле обнажились по итогам лета, кризис неплатежей по долгам за жилье подбирался незаметно. Рост русских бирж и правительственных мечтаний о великом грядущем отечественного капитала заканчивался ровно с окончанием эпохи дорожающей нефти. Специалисты ИГСО заключали: "Для России выход из кризиса будет сопряжен с большими структурными переменами в экономике, общественными потрясениями и падением роли сырьевых корпораций".
      
       Кризис и выборы в США
      
       В Соединенных Штатах приближались выборы. Однако экономические программы кандидатов в президенты не были адекватны проблемам в национальном хозяйстве США. На это указывали сами меры по стабилизации экономики предлагаемые кандидатами основных американских партий. Программа кандидата-республиканца Джона Маккейна строилась на снижении налогового обложения и принципиально не отличалась от политики Джорджа Буша. Демократ Барак Обама считал необходимым поддержать спрос на американском рынке за счет финансовых вливаний, что также соответствовало антикризисной стратегии Белого дома. Реализация подобных мер не могла остановить развитие кризиса в национальном хозяйстве США, поскольку они не затрагивали основной причины кризиса - падения доходов американцев.
      
       Выборы в США притягивали большое внимание. Правящий класс всего мира еще надеялся, на преодоление кризиса за счет "умной программы" будущего президента. С этими иллюзиями еще до выборов покончили события в глобальной экономике. Кризис пошел не только вширь, он явно углублялся. Чтобы "спасти финансовую систему США" требовались сотни миллиардов долларов. Однако такое "спасение" ничего не могло изменить, поскольку кризисная болезнь уже во всю проявлялась в реальном секторе. Результатом мер президента Обамы в 2009 году стала финансовая стабилизация, но не преодоление кризиса.
      
       Глава ФРС США Бен Бернанке в июне 2008 года заявил о снижении риска рецессии для американской экономики. Однако реальная ситуация в американском хозяйстве ухудшалась. Промышленное производство за полгода снизилось на 1,2-1,5%. Официально число безработных достигло к июню 8,5 млн. человек, ежемесячно увеличиваясь в среднем на 5%. Доходы американцев продолжали снижаться как в результате перевода работников на менее выгодные контракты, так и вследствие инфляции. Серьезные затруднения создавал рост цен на бензин. Осенью ситуация на бензиновом рынке улучшилась, но кризис продолжал захватывать новые сектора экономики.
      
       В первой половине 2008 года за невыплату ипотечных взносов в США было изъято более 1 млн. домов. Совокупные потери банков на рынке ипотеки и связанных с ней долговых ценных бумаг достигли 565 млрд. долларов. В торговых сетях и небольших магазинах были объявлены распродажи. Фондовый рынок страны находился в подвешенном состоянии. Однако потребители почему-то не желали покупать новые телевизоры, утюги или автомобили. Равнодушными оставляли их одежда и модные аксессуары. Возврат налогоплательщикам $168 млрд. не помогал. Поддержка финансовой системы положения также не меняла (спустя полгода потребовались огромные вливания в корпорации чтобы смягчить ситуацию). На 0,25% (до 2,63%) была повышена доходность двухлетних государственных долговых бумаг. Средств недоставало как правительству, так и частным институтам, особенно банкам. При этом государственный долг США составлял уже около $10 трлн., а финансовые резервы были малы.
      
       Чтобы поправить ситуацию в экономике Обама настаивал на вливании в нее $50 млрд. В реальности ему предстояло только за первый год потратить почти в 20 раз больше.
      
       Во время выборов Обама выступал за повышение налогообложения нефтяных компаний, увеличение правительственных инвестиций в разработку возобновляемых источников энергии. Среди советников кандидата от демократов очень популярной оказалась идея возрождения рабочих мест через производство и новые технологии. Обама проявлял себя как сторонник идеи возвращения части промышленного производства, которая была перенесена в азиатские страны в 1980-2000-е годы, обратно в США, но на новой экономической основе.
      
       Кандидат-демократ оказывался протекционистом в большей мере, чем Маккейн. При этом нельзя было сказать, что демократы располагают ясной экономической программой. Одни из предложенных Обамой антикризисных мер уже реализовывались правительством Буша без заметных успехов, другие - существовали в абстрактной форме.
      
       Республиканец Маккейн выступал за снижение налогового обложения средних слоев и упрощение налоговой системы. По его мнению, государство должно было контролировать доходы руководителей корпораций. Джон Маккейн являлся сторонником продолжения войны в Ираке и Афганистане, что на практике было неотделимо от политики долларовой эмиссии. В условиях стихийного ослабления доллара и падения доходов населения, продолжение прежнего монетарного курса могло только ускорить поражение кризисом экономики США. Традиционные для республиканцев налоговые меры никак не препятствовали развитию хозяйственного кризиса, поскольку не восстанавливали доходов большинства потребителей. Продолжение прежней внешней политики в условиях развивающегося серьезного экономического кризиса могло только осложнить ситуацию в стране. США нуждались в сбрасывании военного балласта, а не в наращивании его.
      
       В условиях развивающегося в США кризиса выработка эффективной антикризисной стратегии имеет огромное значение. Накануне выборов большинство американцев считало экономическую программу главным оружием кандидатов обеих партий. Однако ни демократы, ни республиканцы не предложили обществу в предвыборный период экономического видения адекватного проблемам. Расклад настроений в обществе обещал победу Обаме. Вполне логичными выглядели ожидания левых аналитиков, что президент-демократ пойдет на медленное ослабление доллара, чтобы снять нагрузку с государственной казны. Одновременно подобные меры могли облегчить положение должников. Перспектива еще более существенного ослабления американского спроса не обещала мировой экономике ничего хорошего. Слабый доллар мог девальвировать самого Обаму в глазах трудящихся.
      
       Протекционизм наряду со снижением затрат на рабочую силу мог вернуть американским компаниям конкурентоспособность на мировом и национальном рынке, но проблема со сбытом товаров никуда не исчезла бы. Кризис не поддавался методам столь простой "терапии". Для преодоления кризиса требовалось повышение доходов трудящихся, осуществление технического перевооружение индустрии, расширение социальных гарантии. Нужно было много дешевой энергия, а не сказки про "зеленую экономику" и "возобновляемые источники энергии".
      
       Неолиберальный капитализм погибал, но добиться улучшений в жизни могли лишь сами трудящиеся. Буржуазия всех стран вопреки законам экономики старалась найти выход из кризиса за счет рабочих. Главной антикризисной стратегией становилось предоставление огромной денежной помощи корпорациям. В авангарде такой "борьбы" с кризисом шла администрация Обамы.
      
       В ЕС падает потребление
      
       Вслед за США и Великобританией проблемы со сбытом товаров проявились к лету в Старой Европе. В странах Европейского Союза обозначилось падение спроса на потребительском рынке. С начала года сокращение продаж товаров широкого потребления составило к июню по различным оценкам от 5 до 10%. Больше всего упал спрос на бензин. Причиной снижения объемов реализуемых товаров являлось инфляционное уменьшение зарплат и пенсий, которые практически не индексировались, а также рост цен на топливо. Когда осенью бензин начал в Европе дешеветь, картина вопреки ожиданиям не изменилась к лучшему. Кризис проник уже достаточно глубоко.
      
       Инфляция в ЕС составила в мае 2008 года 3,9% в годовом исчислении. В зоне евро с января по май она оказалась 3,7%. Минимальный показатель роста цен продемонстрировали Нидерланды (2,1%) и Португалия (2,8%). В Германии инфляция составила 3,1%. Максимум показали Латвия (17,7%), Болгария (14%) и Литва (12,3%). Рост цен в ЕС почти вдвое превышал по темпу запланированный. Стремительно увеличивались стоимость энергоносителей и продовольствия. Поэтому рядовые потребители в наибольшей мере ощущали влияние инфляции: снижение покупательной способности зарплат происходило быстрее, чем поднимались официальные показатели инфляции.
      
       На фоне начавшегося падения спроса, власти ЕС не планировали поднимать оплату труда, продолжая проводить прежнюю политику удешевления рабочей силы. Согласно инструкциям, данным руководством ЕС правительствам 27 стран, им не рекомендовалось повышать зарплаты и пенсии, а также поднимать социальные пособия и расширять их использование. Совет министров занятости предполагал определить "верхнюю грань" продолжительности рабочей недели в 48 часов, оставив за работодателями право, продлять ее до 60-65 часов по необходимости. В результате принятия таких мер компании должны были обходиться меньшим числом работников, что негативно отразилось бы на общественном спросе.
      
       В Брюсселе явно недооценивали последствий ослабления потребительского рынка Европы для мировой экономики. ЕС имел второй после США потребительский рынок планеты. На его долю по различным оценкам приходилось от 20 до 25% мирового товарного сбыта (доля США - 40%).
      
       Снижение спроса в ЕС неминуемо влекло сбои в работе европейских компаний и становилось серьезной проблемой для стран промышленной периферии. Инфляция в зоне евро могла в дальнейшем ускориться, способствуя также экспорту ценового роста за счет спроса на европейскую валюту, как это происходило с долларом. Падение доходов европейских рабочих приближало ипотечный кризис в ЕС. Люди все чаще отказывались от покупки жилья в кредит, предпочитая арендовать квартиры. В целом кризис в Западной Европе развивался с явным отставанием от США.
      
       Биотопливо не минует крах
      
       Дорогая нефть вселила в руководящие умы стран-потребителей представление о том, что углеводороды можно потеснить биотопливом. ЦЭИ ИГСО оказался первым, кто выступил с заявлением о грядущем крахе дорогостоящих проектов по замене бензина. В июле 2008 года специалисты ИГСО констатировали: в ближайшие годы проекты, связанные с расширением использования топлива производимого из продуктов сельского хозяйства не удастся реализовать, поскольку это окажется невыгодно. Экономическая несостоятельность планов расширения использования биотоплива выявится в результате падения мировых цен на нефть на волне общего снижения потребления топлива - утверждали в ЦЭИ ИГСО. Произойти это должно было вследствие дальнейшего развития глобального кризиса.
      
       Интересными оказались возражения производителей биотоплива (в том числе российских). Они утверждали, что производить биотопливо выгодно, поскольку государства выделяют на это деньги. Прекрасное время для биотоплива закончилось, так и не начавшись. Углеводороды с июля начали дешеветь. Кризис убивал веру в биотопливо.
      
       Европа первой отказалась от проектов связанных с биотопливом. Разработанный в ЕС девятнадцатилетний план предусматривал до 2020 году замену более 20% объема получаемого из нефти моторного топлива альтернативными источниками энергии. В их число входили биотопливо, а также природный газ и водород. В 2007-2008 годах доля потребления в ЕС биотоплива для автомобилей составляла менее 0,5%. К 2020 году планировалось ее увеличение до 8%. Возможности США по производству этанола позволяли поднять его долю до 30%. В Бразилии доля биотоплива уже достигла 40%. Входить в употребление оно начало еще в период дорогой нефти в кризисную пору 1970-х годов.
      
       Производство биотоплива является более дорогим, чем производство бензина. Себестоимость биотоплива всегда была выше. Иначе этот "инновационный" продукт давно нашел бы широкое применение в мире. Наращивание выпуска топлива из органических веществ (соевого масла, кукурузы или пшеницы) было возможно только в условиях роста нефтяных цен. Однако биотопливо имело и технические недостатки, его расход на 25% превышал расход бензина. На разработку всевозможных видов биотоплива были потрачены немалые средства, но полученный результат никак не тянул на новую энергетическую революцию. К тому же производство биотоплива наносило экологии огромный ущерб, который превосходил вред, причиняемый бензином и дизелем.
      
       В момент биотопливного прогноза ИГСО мировые цены на нефть превышали $145 за баррель, что являлось абсолютным рекордом. По мнению многих аналитиков, рост стоимости углеводородов должен был продолжаться и дальше. Убеждены в этом были и в России. Превосходно подготовленные аналитики правительства и корпораций наперебой обещали нефти великое ценовое будущее. Чиновники мечтали построить свою вавилонскую башню - здание мирового финансового центра в России. Еще немного и нефтяной пузырь должен был лопнуть. Производство биотоплива вскоре должно было потерять всякий смысл, а амбициозные мечты бюрократии - разбиться.
      
       Фондовый рынок России обречен
      
       На фоне раздувавшейся от самодовольства русской бюрократии почему-то падала биржа. Процесс этот обозначился еще до первого снижения цен на углеводороды, лишь усилившись к осени. Осенью падение сделалось лавинообразным, достигнув 70% с начала года. Даже на ранней стадии тенденция фондового падения неприятно контрастировала с амбициозными речами высших сановников государства. Аналитики объясняли ухудшения на бирже разными нелепостями, вроде поведения премьер-министра России или пятидневной войны с Грузией.
      
       В августе ЦЭИ ИГСО пришел к выводу, что российский фондовый рынок не сможет отыграть летние потери в текущем и следующем году. Вместо этого, осенью под влиянием негативной информации о состоянии мировой экономики можно было ожидать продолжения биржевого обвала. По мнению Центра, вскоре к отрицательной информации из США и ЕС должны были добавиться сведения о проблемах отечественной экономики. В стране остановился рост промышленности, падал спрос на потребительском рынке. Одновременно удешевление нефти подрывало финансовое положение сырьевых корпораций, на которых в значительной мере держалось все национальное хозяйство.
      
       Падение ценных бумаг отмечалось в России с 19 мая. К концу августа индекс ММВБ снизился на 27,7%. Индекс РТС потерял 30%. Значительное влияние на снижение котировок отечественных бумаг оказало уменьшение нефтяных цен, опустившихся практически с $147 до $112,55 за баррель.
      
       Спад в мировой экономике углублялся. Потребление нефтепродуктов сокращалось. В апреле промышленное производство в РФ превышало прошлогоднее того же периода на 9,2%. В июле скатилось до 0,9%. Доходы населения инфляционно сжимались. Правительство гипнотизировало население сложными терминами своей антиинфляционной политики, а цены все равно росли. В банковском секторе увеличивалось число проблемных должников. Рынок недвижимости находился в состоянии стагнации. По всем признакам Россия оказывалась серьезно задета кризисом.
      
       Правительство РФ никак не повлияло на общеэкономическую ситуацию. Размещение средств пенсионного фонда в коммерческих банках не стало долгосрочным решением для них проблемы финансового дефицита. Банкам опять недоставало платежных средств. Вливание новых денег ничего качественно не изменяло. Падение спроса на отечественном внутреннем рынке целиком копировало мировую тенденцию. В результате положительных перспектив для фондового рынка и хозяйствующих институтов в России не оставалось. Осенью власти, наконец, перестали рассказывать народу о том, как страна делается центром мировой финансовой системы, и признали факт кризиса, вина за который целиком возлагалась на США.
      
       Вопреки распространенному мнению боевые действия на Кавказе не сыграли существенной роли в биржевом падении. Но военные и дипломатические успехи России также не смогли реанимировать фондовый рынок, поскольку не устранили причин снижение котировок. Игроки почувствовали общую тенденцию в экономике. Победы российского оружия против негативных тенденций остались финансово неубедительными. Именно это продемонстрировал отечественный фондовый рынок в дни боев на Кавказе.
      
       Капиталы уходят в золото?
      
       Золото и нефть продолжали держаться за руки. Однако факты быстро рассеяли первые иллюзии того, что удешевление углеводородов вернет экономике положительную динамику. Выходя из золота в надежде найти выгодное приложение, капиталы возвращались в него, чтобы вновь выйти на финансовый простор со старыми иллюзиями на новом витке падения нефти. И все же в ИГСО полагали, что тенденция ухода капиталов в золото будет иметь долгоиграющий характер.
      
       В мире началось бегство капиталов в золото. На это указывал в начале осени рост его стоимости и продолжающееся сбрасывание акций на фондовых рынках. По мнению ЦЭИ ИГСО, возрастающее число инвесторов отказывалось от вложения средств в ценные бумаги, не считая их надежными. Кризис в мировой экономике все более оценивался как долгосрочное и усиливающееся явление. Сохранение капиталов получало приоритет, хотя и не сознавалось еще вполне.
      
       2006-2007 годы были периодом активного биржевого роста, который продолжался в России и первую половину 2008 года. Капиталы все более концентрировались на фондовых рынках. Прямое инвестирование делалось менее выгодным, чем приобретение бумаг компаний считавшихся высокорентабельными. Подъем фондовых рынков выражал скрытое торможение мирового хозяйства, маскировал проблемы.
      
       Когда в США лопнул кредитный пузырь, время биржевой стабильности закончилось. Теперь на первый план выходило спасение богатств, поскольку биржи падали, а валюты обесценивались - полагали в ИГСО. Чем сложнее должна была становиться ситуация в мировом хозяйстве, тем выше должна была подниматься стоимость золота, платины и серебра. Но уход капиталов в драгоценные металлы мог только усилить дефицит платежных средств в мировой экономике. Однако ЦЭИ ИГСО забегал вперед. Ситуация в мировой экономике еще не оценивалась компаниями настолько драматично, чтобы надолго прятаться в золото. Капиталы продолжали искать выгодное приложение.
      
       В конце августа цена тройской унции (28,3 г.) золота составляла порядка $842. По сравнению с августом 2007 года золото подорожало почти на 30%. При этом ценный металл подешевел и с марта 2008 года, когда он стоил $1003 за унцию. Причиной снижения стоимости золота стало падение нефтяных цен. Возникли иллюзии, что удешевление нефти положительно повлияет на ситуацию в американской экономике. Однако падение стоимости нефти отражало обратную тенденцию: сокращение спроса по причине уменьшения реальных доходов трудящихся и продолжающееся замедление мирового хозяйства. Золото вновь начало расти. Потом оно вновь опускалось и вновь поднималось.
      
       Дальнейшее ослабления мировой экономики должно было привести к кратному удорожанию золота. Его цена, на фоне теряющей покупательную способность американской валюты, могла в перспективе превысить $3000 за унцию. Интересно, что если корпорации все еще иронично оценивали подобную перспективу, то население уже приготовилось спасать сбережения. В конце августа новый скачок спроса привел к приостановке в США продажи монет: закончилось золото. В ювелирных магазинах страны активно раскупались изделия из драгоценных металлов.
      
       Осенью "золотая лихорадка" охватила и Россию. К середине 2009 года по сравнению с серединой 2008 года добыча золота в России возросла более чем на 21%. Во многих странах люди стремились переводить свои накопления в золото. Так было не только в зоне доллара, но и на территории евро. В Греции даже появились анекдоты про "недалеких" критян, которые скупили на острове все золото и теперь прячут его в подвалах домов.
      
       Кто покупал ценный металл поступал более разумно, чем те кто верил в скорое завершение кризиса. Правительства накачивали банки и фондовые рынки деньгами, но никаких серьезных улучшений не происходило. Покупка физического золота являлась более надежной, чем приобретение банковских бумаг на драгметаллы, которыми те могли и не располагать в декларируемых количествах. Приобретение золота всегда совершалось для долгосрочного сбережения и часто предполагало значительные потери. По сравнению с другими рисками они легко могли оказаться ничтожными. Драгоценные металлы в период кризисов, как правило, быстро дорожают. Однако при улучшении конъюнктуры цены на них резко снижаются.
      
       Осень и инфляция в России
      
       На Россию надвигалась осень, а вместе с ней должна была замедлиться или усилиться инфляция. Государственные чиновники обещали первое. Действительность подтвердила прогнозы ИГСО насчет второго. Предполагалось удорожание товаров народного потребления, прежде всего продуктов питания. Причиной нового скачка цен являлась образовавшаяся за три месяца обвала фондового рынка "излишняя" рублевая масса. Свой вклад вносила и по-прежнему неуемная государственная эмиссия. Инфляция развивалась под давление потерявших обеспеченность на бирже денежных средств, новеньких эмиссионных рублей, а также в результате падения продаж многих товаров. Дорожало то, что продавалось.
      
       В наиболее острые моменты лета 2008 года акции дешевели на 5-8% в день. Отток капиталов из России составил за весь период падения не менее $30 млрд. Цены на нефть снизились, а отечественная индустрия показала по итогам июля остановку роста. На этом фоне официальные данные 7,9% увеличения ВВП остались малоубедительным позитивом.
      
       Население в сентябре ощущало кризис преимущественно в виде инфляции, прекращение роста зарплат еще не успело стать явным. Цены не растли пропорционально. Стоимость товаров, не пользующихся относительно стабильным спросом, поднималась незначительно. Однако предметы первой необходимости дорожали активней всего. Рост цен в первую очередь затрагивал продовольствие, бытовую химию и иные предметы домашнего обихода, горюче-смазочные материалы, запасные части для автомобилей и другой техники.
      
       На протяжении последних лет правительство РФ активно проводило эмиссионную политику, стремясь сдержать рост оплаты труда. Только за 2007 год рублевая масса в экономике возросла почти на 60% (по официальным данным меньше). Оптимальным для растущего хозяйства считается годовое увеличение денежной массы на 3%. Допустимый предел составляет 8-10%. В результате накачки экономики рублем, попадавшим в нее мимо карманов рядовых потребителей, по итогам 2007 года инфляция в России резко возросла. В условиях открывшегося в 2008 году мирового кризиса ситуация оказалась еще хуже. Если бы вливание денег в экономику как минимум не превышало темпы прироста производимой продукции, инфляция не имела бы к концу лета такой угрожающий потенциал.
      
       Осеннее ускорение инфляции помогала ослаблению отечественной промышленности, способствуя новым обвалам на фондовом рынке. Возможности должников продолжали сокращаться, а спрос на капиталы возрастал. Кредитные организации теряли возможность платить по долгам самостоятельно. Государство начинало помогать даже сырьевым гигантам. Не стремилось оно прийти на выручку только трудящимся, на плечи которых уже ложилась основная тяжесть кризиса.
      
       Пресса в кризисе
      
       Развивающийся в России хозяйственный кризис должен был вскоре серьезно повлиять на средства массовой информации. Хозяйственный спад ухудшал материальное положение россиян, что должно было привести к переменам в их интересах. Общее негативное воздействие кризиса на "индустрию" прессы должно было стать неравномерным и не абсолютным. Одни содержательные направления ожидал упадок, но другие могли поднять свой вес. При этом общее развитие кризиса привело к значительному сокращению средств массовой информации, действующих вне сети Интернет.
      
       В России осенью продолжалось падение фондового рынка. С мая его потери составляли уже порядка 40%. Массовое сбрасывание ценных бумаг было вызвано удешевлением нефти и снижением продаж на внутреннем рынке страны, обусловленным в немалой степени инфляционным сокращением доходов населения. Банковская система продолжала накапливать проблемы. Возрастало число должников просрочивающих платежи. Строительная отрасль находилась в застое. Резкое снижение спроса на акции лишало компании возможности привлекать дополнительные средства. Падение рентабельности предприятий осложняло оплату банковских кредитов. В России складывались предпосылки общехозяйственного падения, роста безработицы и ускорения инфляции.
      
       Дальнейшее развитие кризиса в России неминуемо должно было отразится на рынке прессы и рекламной отрасли. Первым вероятным следствием чего в ЦЭИ ИГСО считали снижение объемов продаж бумажных изданий из-за финансового ослабления потребителей. Потерять часть аудитории могли и электронные СМИ, включая телевидение и радио (особенно развлекательные станции). Прогноз не замедлил реализоваться. Как и ожидалось, с наибольшим оттоком читателей столкнулись глянцевые издания. Компании старались преодолеть затруднения в сбыте товаров за счет рекламы. Однако эффективность рекламы продолжала снижаться. В дальнейшем рекламы стало значительно меньше. Многие рекламные СМИ закончили крахом.
      
       Кризис приведет к изменению приоритетов аудитории, считали в ИГСО. Общественные проблемы, экономика и политика, начинали привлекать больше внимания. Процесс этот шел медленно, хотя уровень критического восприятия информации поднимался. Люди начинали чаще сопоставлять получаемые сведения с собственным опытом. Интерес к развлечениям, популярной культуре и моде начинал снижаться. В дальнейшем, уже на более серьезной стадии кризиса, эти направления могли неожиданно столкнуться с мощным этико-эстетическим подпольем (наподобие субкультуры панка 1970-х годов) лучше сочетающимся с проблемным периодом в экономике.
      
       Постепенно можно было ожидать возрождение интереса к независимой от правительства политической журналистике. Возрасти должна была потребность в серьезном анализе хозяйственных проблем страны. Процесс этот оказывался нелинейным: в периоды быстрого углубления кризиса наблюдались взлеты интереса к критическому анализу, в моменты стабилизации интерес оказывался значительно меньшим - больше внимания привлекал неизменный официальный позитив.
      
       Кризис усиливал конкуренцию среди изданий. Во многих СМИ осенью оказались возможны сокращения штатов, отменялись гонорары для внештатных авторов. Для российской прессы кризис становился сложным периодом. Одни СМИ оказывались в сравнительно выигрышном положении, другие вынуждены были уйти с рынка. Кризис наносил мощный удар по корпоративным изданиям, они, страдали очень сильно. Компании, минимализируя расходы, сокращали свои медийные затраты.
      
       Тяжелые времена для Microsoft
      
       Крупнейшего производителя программного обеспечения, корпорацию Microsoft ожидали трудные времена. 2009 год, а, вероятно, даже конец 2008 года могли стать для компании периодом значительного снижения продаж. К такому выводу пришли в ИГСО осенью 2008 года. По оценке ЦЭИ Института, корпорация была способна в ближайшей перспективе столкнуться не только с сокращением прибыли, но и понести серьезные убытки. Причиной этого должно было стать прогнозируемое снижение спроса на компьютеры и платное программное обеспечение вследствие продолжающегося падения доходов большинства работников в мире.
      
       Спустя год, осенью 2009 года эти прогнозы во многом подтвердились. Что касается снижения спроса на компьютеры, то в России он к тому времени резко снизился. Экспорт компьютеров в страну сократился за год к сентябрю 2009 года практически вдвое. Корпорация Microsoft, отрицавшая осенью 2008 года в лице российского отделения приближение тяжелых времен, должна была начать к ним готовиться.
      
       По итогам 2007 года чистая прибыль Microsoft, после уплаты всех налогов, составила $14,1 млрд. Сравнительно с 2006 годом она возросла на 26%. Тогда прибыль компании достигла $12,06 млрд. при обороте в $44,28 млрд. В 2005 году рост рентабельности корпорации равнялся 12%. По официальным данным в 2008 финансовом году Microsoft удалось поднять продажи на 18%. Однако наблюдатели отмечали, что достигнутые успехи стали следствием неимоверных усилий.
      
       Реализованные Microsoft с 2007 года по осень 2008 года 180 млн. копий Windows Vista вызвали массу претензий к корпорации со стороны пользователей. Windows Vista получила оценку худшей операционной системы в истории Windows. В результате нажим со стороны конкурентов возрос, а многие пользователи стали задумываться об отказе от программной продукции Microsoft. Больше шансов появилось у программ на основе Linux. Развитие кризиса должно было со временем только увеличить эти шансы.
      
       Несмотря на возмущения потребителей, корпорация была намерена в 2009 году поднять свою рентабельность и дойти до оборота в $67,3-68,1 млрд. Однако вопреки официальному позитиву рыночная капитализация Microsoft с 32 июля 2007 года снизилась к 4 августа 2008 года на 11,5%, с $260,36 млрд. до $230,4 млрд. Не оценивая перспективу как безоблачную, руководство корпорации приняло решение усилить рекламное воздействие на потребителей. Такой способ, как показал уже 2009 год, не оказался достаточно результативен.
      
       До конца 2008 года компанией планировала израсходовать на рекламу $300 млн. За счет этого Windows Vista должен был стать более привлекательным для покупателей, а продажи программного обеспечения поставить новый рекорд. Ничего подобного не произошло. Виной тому стали не неудачные рекламные ролики корпорации и даже не проблемы самого продукта, а общехозяйственные перемены в мире. Ослабление потребителей становилось долгоиграющим фактором. Постепенно должны были измениться как приоритеты, так и психология. Мировой экономический кризис готовился вскоре похоронить иллюзию безотносительной стабильности компьютерного и программного рынка.
      
       В ИГСО полагали, что люди со временем массово начнут рассматривать программную продукцию как бесплатную и продаваемую вопреки техническим возможностям копирования. На новые компьютеры просто могло не найтись денег. В России этот прогноз реализовался особенно остро.
      
       Основная причина роста продаж программного обеспечения Microsoft в 2007-2008 годах было увеличение мирового спроса на компьютеры, особенно на компактные переносные модели. За 2007 год продажи компьютеров возросли на 15%. Windows Vista был привязан к реализуемым компьютерам и продавливался вопреки желаниям потребителей. Не менее 1/3 пользователей заменяли в 2008 году Windows Vista на Windows XP или другое программное обеспечение. Кроме множества технических недостатков, новый Windows отличался высокой стоимостью.
      
       Мировой экономический кризис должен изменить ситуацию в сфере программного обеспечения и интеллектуальной собственности. Копирование информации должно стать свободным. В интересах общественного развития путы интеллектуальной собственности требуется сбросить.
      
       Сколько будет стоить нефть?
      
       Главное снижение мировых цен на нефть в сентябре было еще впереди. Оно только подготовлялось развитием глобального кризиса, считали в ЦЭИ ИГСО. В результате существенного сокращения объемов промышленного производства на планете стоимость барреля нефти способна была уже к началу 2009 года опуститься до $40-50. Для экономики России такое удешевление углеводородов оказывалось чревато тяжелыми последствиями. Возрастала вероятность резкого ускорения кризисных процессов в отечественном хозяйстве.
      
       Мировые цены на нефть достигли максимума 11 июня 2008 года. Стоимость углеводородов составила $147,27 за баррель. По оценке политиков и большинства экспертов цена барреля нефти до конца года должна была достичь $200. При ограниченности возможностей увеличения добычи, повышенный спрос на углеводороды должен был подталкивать цены вверх. Министерство финансов РФ считало снижение стоимости нефти возможным не ранее 2011-2012 годов. Подчеркивалось, что даже в отдаленной перспективе ожидать существенного удешевления углеводородов не приходится. Вопреки прогнозам нефть начала быстро дешеветь. В августе баррель упал ниже $115, к концу сентября опустился к $90.
      
       Падение цен на нефть привело к изменению оценок выдаваемых российскими аналитиками. В период роста стоимости углеводородов считалось: дорогая нефть гарантирует финансовое будущее России. Как только нефть начала дешеветь, популярным сделалось утверждение, что снижение стоимости углеводородов положительно отразится на мировой экономике, прежде всего на хозяйстве США. Пусть нефть немного подешевела, в результате Россия только выиграет - говорили многие аналитики. Однако в расчет совершенно не принималась причина падения цены на нефть. Она состояла в кризисном сокращении потребления, что отражало активное поражение кризисом глобальной индустрии.
      
       Вопреки ожиданиям, мировой экономический кризис не завершился в течение лета. Экономика США не проявила признаков скорого выздоровления. Летнее биржевое падение продолжилось в сентябре, став еще более масштабным. Открылась волна банкротств ведущих американских финансовых институтов. Кризис развивался, а это гарантированно влекло новое падение цен на нефть. Как только мировая индустрия перешла к существенному сокращению производимой продукции, падение углеводородов произошло вновь. Они опустились сначала до $70, а затем оказались по некоторым маркам нефти ниже $60.
      
       В мире росла безработица, сокращалось промышленное производство и объем мировой торговли. Уже к началу 2009 года баррель нефти мог опуститься до $40-50. В перспективе, под давлением кризиса углеводороды способны были подешеветь еще более, дойдя до $20 за баррель (уровень 2002 года). В правительстве России обсуждали перспективы нефти, но считали, что дешеветь она не будет. Об этом чиновники не раз заявляли публично, часто в канун нового падения стоимости углеводородов. Все это походило на самоуспокоение. Прогноз ЦЭИ ИГСО вызвал немалый интерес, но с ним никто не хотел соглашаться. Лишь когда цена на нефть перешагнула $65 порог, либеральные аналитики вдруг осознали, что нефть и вправду продолжит дешеветь.
      
       В условиях нового обрушения нефтяных цен, экономику России ожидало опережающее другие страны погружение в кризис. ИГСО прогнозировал в сентябре: "Государство вынужденно будет перейти от налогового стимулирования сырьевых корпораций к прямому их субсидированию. Возрастут проблемы в банковском секторе и отечественной индустрии. Начнутся массовые сокращения персонала. Значительно ускорится ослабление внутреннего рынка и возрастет инфляция. Фондовый рынок продолжит терять инвесторов, требуя все больших государственных вливаний". Проблемы начались уже при снижении стоимости углеводородов до $70-80 за баррель.
      
       Сырьевые монополии стали быстро терять способность стабильно платить по долгам. Правительство оказалось вынужденным протянуть нефтяным монополиям золотую руку помощи. Только мировая финансовая стабилизация 2009 года облегчила положение крупного российского капитала и позволила возобновиться спекуляциям нефтью, что вновь подняло цены на нее.
      
       Судьба металлургов
      
       Отечественную металлургическую отрасль ожидают проблемы, аналогичные тем, что переживают металлурги Украины. К такому заключению пришли специалисты ЦЭИ ИГСО в начале октября 2008 года. По их мнению, дальнейшее снижение мирового спроса на металлы должно было привести к сокращению объемов продукции производимой российскими комбинатами. К концу года этот показатель мог составить порядка 30%. В реальности для некоторых компаний он оказался даже выше. Цеха замирали, рабочие попадали под сокращение или теряли в заработке. К осени 2009 года месячный заработок работников на некоторых заводах опустился ниже $200.
      
       Во второй половине 2008 года металлургические компании столкнулись с ростом затруднений. Спрос на металл падал, так как автомобили, станки и различное оборудование продавались все хуже.
      
       Вместе с падением фондовых рынков и стоимости нефти, в мире продолжалось снижение цен на промышленные металлы. Лидером являлась медь. По итогам торгов первой недели октября цена на нее опустилась на 14%. Немногим лучше были показатели олова и никеля. Дешевели практически все виды металлов, начиная с цинка и заканчивая сталью. Тенденция являлась долгосрочной. Весь период мирового кризиса цены на сырье и полуфабрикаты должны были оставаться низкими. Однако в результате стабилизации в 2009 году цены поднялись, что во многом явилось следствием спекуляций.
      
       Промышленное потребление сырья падало осенью 2008 года вместе с активностью потребителей. Это неминуемо влекло за собой свертывание производства в России. Снижение стоимости промышленных металлов на мировом рынке отражало тяжелое положение машиностроения.
      
       Падение спроса на металлы почти моментально привело к уменьшению их выпуска в Украине. На начало октября 2008 года объем производства в этой стране находился на минимальном за четыре года уровне. На складах компаний из-за проблем со сбытом скопилась продукция в объеме месячного производства. Остановлено было 17 из 36 доменных печей. Рассматривалась возможность полной остановки предприятий. В отрасли зрели повальные увольнения. В российской металлургии проблемы не зашли сразу настолько далеко. Однако постепенное исчерпание компаниями денежных резервов вело к аналогичным с Украиной последствиям.
      
       Металлы занимали второе место после нефтегазового элемента в перечне товаров поставляемых Россией на мировой рынок. Доля металлов и иного сырья для зарубежной промышленности в отечественном экспорте составляла по итогам 2007 года порядка 20%. Падение мировых цен на сырье ослабило ведущие отечественные компании, способствуя углублению кризиса.
      
       Эмиссия разгоняет цены
      
       Сохранение практики наращивания рублевой массы в экономике резко усиливало инфляцию. Эмиссионная политика российских властей способствовала разрушению кризисом внутреннего рынка страны. К таким выводам можно было прийти, проанализировав хозяйственные последствия деятельности Министерства финансов РФ. В октябре-ноябре 2008 года кризис продолжал беспрепятственно развиваться в России. Вслед за фондовым рынком и банковской сферой он все больше поражал реальный сектор экономики. Начались увольнения. Опережая по темпам другие государства, росла инфляция.
      
       В условиях наступающего кризиса антиинфляционные меры приобретали особое значение. Однако финансовая политика правительства была направлена в ином направлении. По официальным данным, прирост денежной массы в 2007 году составлял почти 50% (неофициально был выше), что способствовало резкому росту цен еще до первых биржевых ударов глобального кризиса. В 2008 году он стал равняться 30-35%. В 2009 году, согласно заявлению Кудрина, увеличение денежной массы должно было составить 30-33%.
      
       Правительство вбрасывало дополнительные рубли посредством выкупа у корпораций валютной выручки. Валюта убиралась из обращения, что способствовало снижению инфляции в США и ЕС, но разгоняло ее в России за счет увеличения денежной массы в разы превосходящего рост производства. В результате реальные зарплаты россиян падали, что уменьшало издержки экспортеров, но душило потребление.
      
       Эмиссия в России намного превышала приемлемый показатель (уровень прироста производимых товаров). Она тормозила экономический рост прежде, но в условиях кризиса стала способствовать высокой инфляции и разрушению внутреннего рынка России. По оценке ИГСО, покупательная способность потребительского рубля существенно упала в 2007 году. В 2008 году показатель обещал составить 50-65%, поскольку эмиссионное обесценивание рубля накладывалось на первые инфляционные последствия кризиса. Одновременно свою роль должна была сыграть задуманная правительством девальвация рубля.
      
       Все это дело российский рынок чрезвычайно уязвимым. В 2009 году на волне массовых увольнений и нового подрыва покупательной способности национальной валюты страну ожидало новое падение продаж на внутреннем рынке. В условиях кризиса эмиссия вообще была недопустима. Однако с точки зрения неолиберальных экономистов, все, что снижало затраты на рабочую силу являлось благом.
      
       Экспортная выручка корпораций сокращалась. Но падение зарплат работников не помогало компенсировать потери монополий. Государственные финансы постепенно становились главным источником существования корпораций и крупнейших банков. Для поддержания остальных не оказывалось свободных средств. Правительство и не стремилось спасать всех. Его помощь компаниям была в 2008 году исключительно адресной. От старой эмиссионной политики власть не собиралась отказываться. Банкротство уже грозило многим компаниям.
      
       В 2009 году экономическая ситуация в стране должна была лишь усложниться, а тяготы населения возрасти. Развитие событий оказалось несколько иным. Общее ухудшение ситуации в реальном секторе не прекратилось. Безработица продолжала увеличиваться. Реальные заработки - падать. Банки накапливали "плохие долги". Их доля к осени 2009 года приближалась в России к 12-15%. Потребление падало. Но предоставление американской администрацией беспрецедентной по размерам финансовой помощи корпорациям, наряду с аналогичными мерами других правительств затормозило развитие мирового кризиса.
      
       Фактически в 2009 году сработал метод Гувера, республиканского президента США времен Великой депрессии. Выражался он в простой формуле: дать большому бизнесу столько денег, столько тому в данный момент нужно для поправки дел. Делать это следовало до того момента, пока кризис не закончится сам. Итогом данного метода для США начала 1930-х годов стало беспрецедентно глубокое промышленное падение, обесценивание доллара и обнищание населения.
      
       Борьба с кризисом раздачей денег монополиям была способна порождать искусственные стабилизации, но не могла содействовать преодолению кризиса. Она лишь откладывала дальнейший спад, замедляла его, делая в перспективе последствия кризиса более тяжелыми. В США 1933 года потребовался "Новый курс" президента Рузвельта, чтобы справиться с последствиями одержанных Гувером "побед" над кризисом.
      
       Массовые увольнения начались
      
       В октябре-ноябре 2008 года в России начались массовые увольнения. Происходило сокращение рабочих в металлургии, машиностроении, строительной и других отраслях. Увольняли офисных и торговых работников. Причина увеличивающихся сокращений персонала была одна - проблемы испытываемые компаниями вследствие развития экономического кризиса. Его все реже называли "финансовым".
      
       Пока правительство стремилось побороть кризис почти исключительно денежными вливаниями в коммерческие институты, ситуация продолжала ухудшаться. Наемным работникам не оказывалось никакой материальной либо административной поддержки. Напротив - главными пострадавшими от кризиса становились они, поскольку вынуждены были рассчитывать только на собственные силы.
      
       Государство не препятствовало увольнениям и не принимало мер направленных на трудоустройство лишившихся заработка людей, число которых продолжало стремительно возрастать. В стране практически не существовало системы социальной поддержки безработных. Отсутствовали специальные программы по защите женщин, попадающих под сокращения.
      
       Материальное положение рабочих ухудшалось в результате высокой инфляции и разворачивающегося сокращения зарплат. Распространение получало срезание премиальной части оплаты труда (нередко доходящей до 50%) и сокращение теневой составляющей заработка. Такая политика вызывала рост недовольства трудящихся всей существующей социально-экономической системой. Но это недовольство в 2008 году оставалось скупым и лишенным последствий. Десятки миллионов наемных работников остро чувствовали собственную незащищенность перед лицом наступающего кризиса, но не представляли себе коллективного решения проблем.
      
       Власть могла действовать без оглядки на массы. Биржевые игроки в конце октября впервые за долгое время сияли позитивом. Фондовый рынок России понемногу приходил в себя. Аналитики уверяли, что компании вскоре расправятся с трудностями и все может наладиться. На деле перспективы оставались прежними.
      
       Складывающаяся ситуация беспокоила российские профсоюзы. Более половины отечественных предприятий принимали меры по снижению затрат на оплату труда. В ряде компаний сокращения затронули от 10 до 30% персонала. В некоторых фирмах уволенными оказывались 80% сотрудников. Увольнение грозило миллионам работников во всех сферах национального хозяйства. Предприятия все больше перекладывали свои проблемы на персонал. Российский союз промышленников и предпринимателей предлагал освободить работодателей от обязанности выплачивать не нашедшим новую работу сотрудникам (уволенным по сокращению штатов) зарплату в течение двух месяцев. В таких условиях рабочим не на что было больше рассчитывать, кроме как на собственные силы. Сопротивление людей неминуемо должно было начать возрастать, что и последовало в 2009 году. В обществе явно ощущались первые признаки больших перемен. Кризис все еще находился в самом начале. Главные события были впереди.
      
       Правительство стремилось всячески облегчить положение ведущих компаний. Еженедельно крупные суммы выделялись для поддержания финансовых институтов. Намечено было предоставление $9 млрд. помощи ведущим нефтяным корпорациям: "Газпрому", "Роснефти", ЛУКОЙЛу и ТНК-ВР. На долю этих экспортеров сырья приходится 70% нефтедобычи и 90% газодобычи в России. Из резервов страны было выделено $50 млрд. на спасение фондового рынка. Вместе с тем на поддержание сокращающихся доходов населения не было потрачено ни рубля. Подобные меры даже не планировались.
      
       Считалось, что как только компании уволят "лишний персонал" их положение улучшится. Однако все было не так. Сокращение зарплат и массовые увольнения только ухудшали ситуацию на внутреннем рынке, еще более ослабляя спрос. Вместе с тем, недовольство население продолжало накапливаться, все еще являясь безадресным. 2009 год продемонстрировал рост протестных выступлений.
      
       Зачем России ВТО
      
       Чтобы улучшить положение экспортных отраслей власти планировали ускорить вступление России в ВТО.
      
       Вопреки прошлым заявлениям, российское правительство продолжало в конце 2008 года подготовку к вступлению страны ВТО. Переговоры между представителями России и Всемирной торговой организации не были прекращены. Предполагалось, что присоединение РФ к ВТО произойдет уже в марте 2009 года. В ЦЭИ ИГСО были убеждены: распространение правил ВТО на Россию в условиях кризиса обрушит национальную экономику. Лишившись и без того слабой защиты от иностранных конкурентов, отечественные товаропроизводители могли быстро потерять основной рынок сбыта. Это неминуемо повлекло бы негативные последствия для торговли, сферы услуг и кредитных организаций. Сильно пострадал бы аграрный сектор. Без работы могло оказаться еще больше рабочих.
      
       Вступление страны в ВТО выглядело выгодным для российских сырьевых корпораций, ориентированных на экспорт. Прежде всего, в нем были заинтересованы компании нефтегазового сектора экономики. Ради сохранения высоких прибылей в условиях падения мировых цен на нефть, они готовы были пожертвовать внутренним рынком страны, оставив его без протекционистской защиты при возрастающей потребности в ней. За все выигрыши для сырьевых монополий от присоединения России к ВТО пришлось бы дорого расплачиваться населению и отечественным предприятиям. Полное открытие российского рынка для иностранных товаров и капиталов в условиях кризиса способно вызвать катастрофу.
      
       Приток в Россию не находящих сбыта товаров облегчил бы положение иностранных корпораций. Но для ослабленной кризисом отечественной экономики это стало бы мощным ударом с массой тяжелейших последствий. Внутренний рынок страны нуждался в максимальном закрытии от внешней конкуренции и поддержании потребительской активности населения. Чтобы снизить давление глобального кризиса на Россию, доля реализуемых в стране товаров отечественного производства должна была возрастать, а не снижаться.
      
       Выждать: антикризисная политика России
      
       В начале ноября 2008 года стало очевидно: принимаемые российским правительством меры по борьбе с кризисом носят выжидательный характер. Они никак не были направлены на разрешение противоречий породивших хозяйственный кризис.
      
       Власти надеялись на прохождение мировой экономикой негативной полосы в 2009 году. Вслед за этим ожидалось возобновление роста цен на нефть. Согласно анализу ЦЭИ ИГСО в 2009-2010 годах глобальный кризис лишь должен был войти в пиковую стадию. После чего следовало ожидать продолжительную депрессию. Даже поднявшись в цене, нефть не должна была вернуться на прежнюю стоимостную позицию. Государству предстояло израсходовать накопленные резервы впустую, не добившись выжиданием победы над кризисом.
      
       Правительство РФ приняло осенью 2008 года "План действий, направленных на оздоровление ситуации в финансовом секторе и отдельных отраслях экономики". Вошедшие в него меры главным образом были нацелены на поддержание финансового сектора и промышленности посредством денежных вливаний, защиты от иностранных конкурентов и налоговых льгот. В перечень предусмотренных Планом антикризисных мер не входили защита населения от разворачивающихся увольнений и создание новых рабочих мест. Повышение потребительских возможностей трудящихся также не предполагалось. Когда, в 2009 году, кризис существенно ослабил государственные финансы, правительство объявило о невозможности индексировать зарплаты работников бюджетной сферы.
      
       Основной целью антикризисного плана осени 2008 года было смягчение воздействие кризиса на российские компании. Правительство России явно все больше переходило к протекционизму. Однако его политика не отвечала на ключевой вопрос кризиса: кто будет покупать все произведенные товары? Власти не отказались от прежней эмиссионной политики, усиливающей инфляцию в стране. На 2009 год намечено 33% увеличение рублевой массы в экономике. В условиях естественной для кризиса инфляции, такое содействие обесцениванию денег, а с ними и доходов населения могло лишь усугубить экономическую ситуацию.
      
       В 2009 году Россию ожидали стагфляция и рост безработицы. Власти надеялись на то, чего не произошло в 2008 году - на завершение кризиса. Отчасти поэтому антикризисные меры не были направлены на принципиальное перестроение экономики, а ограничивались мумификацией. Все ждали, что мировое хозяйство спонтанно пройдет через кризис и останется прежним. Этого не могло произойти. Многие аналитики утверждали, что после кризиса (в 2010-2011 годах) цены на нефть вернутся на прежний уровень, продолжат расти, достигнут $200 за баррель. Происходящие в мировой экономике перемены оставались непонятыми. Глобальное хозяйство не могло развиваться дальше без революционных преобразований в энергетике. Нефть в будущем должна была остаться промышленным сырьем, но как энергоресурс она не должна была сохранить прежнее значение.
      
       Мировой экономический кризис не мог завершится в 2009 году. Согласно оценке ИГСО, изложенной в Докладе "Кризис глобальной экономики и Россия" он мог продлиться до 2013 года. Ставка на его завершение к концу 2009 года являлась безосновательной. Она влекла за собой лишь бесперспективное расходование валютных резервов страны. России для смягчения воздействия кризиса и дальнейшего выхода из него требовалась не только поддержка производства, но и стимулирование потребительского спроса. Это означало отказ от всей прежней политики удешевления рабочей силы и переход к техническому перевооружению индустрии. Выжидательная антикризисная политика лишь истощала ресурсы страны, усиливая поражение кризисом национального хозяйства.
      
       Год грядущий
      
       2009 год обещал стать крайне тяжелым для государственных финансов России. Правительство не желало этого признавать. Валютные резервы страны, могли оказаться израсходованными, а кризис остаться не побежденным. Справится с ним, просто накачивая деньгами теряющий доходы бизнес, являлось абсурдом. Бюджет государства впервые за последние годы мог сделаться дефицитным.
      
       В 2009 году цены на нефть рисковали опуститься ниже $40 за баррель. Снижение стоимости углеводородов не могло остановить сокращения их потребления, спекулятивный рост цен на сырье осложнял положение промышленности. Воздействие кризиса на экономику России обещало существенно возрасти с приходом нового года. Ситуация на внутреннем рынке не могла не ухудшиться. Кризис должен был поразить все сектора национального хозяйства. Даже открытие финансовой стабилизации и возобновление спекулятивного роста цен на углеводороды не улучшили кардинально ситуацию в российской экономике. Положение сырьевых экспортеров стабилизировалось, но промышленное производство продолжило сокращаться, а государственный бюджет оказался к осени 2009 года с дефицитом порядка 10% российского ВВП.
      
       Золотовалютные резервы России сократились в ходе сентября-октября 2008 года почти на $50 млрд. Валютные накопления правительства также обесценивались вследствие падения покупательной способности доллара и евро. Одновременно теряли стоимость ценные бумаги, в которые тайком была инвестирована значительная часть государственных денежных запасов. В конце октября золотовалютные резервы России находились в районе $515 млрд. С 8 августа, когда их размер достиг максимума в $597,5 млрд., государственные запасы валют и ценных металлов потеряли более $82 млрд. К середине 2009 года им предстояло уменьшиться примерно до $400 млрд.
      
       Склады многих промышленных предприятий в России к концу 2008 года оказались заполнены нереализованной продукцией. В индустрии сокращались объемы производства. Фактически экономика России перешла от хозяйственного роста к спаду. Продолжала снижаться скорость обращения капиталов: деньги возвращались медленно и с неохотой. Спрос на кредит рос, а прибыль либо уменьшалась, либо становилась отрицательной. Кризис еще только начал сказываться на отечественном хозяйстве. Рассчитывать на спонтанные перемены к лучшему было неверно.
      
       Еще до окончания 2008 года можно было ожидать роста государственных расходов, при сокращении поступлений в бюджет от сырьевого экспорта. В период высоких цен на нефть государственный бюджет на 2/3 формировался доходами от ее продажи. В условиях продолжающегося падения стоимости углеводородов, металлов и другого сырья, правительство вынужденно было субсидировать отечественные монополии. Одновременно возрастала потребность банковского сектора в государственном кредитовании.
      
       В 2009 году бюджет России окажется дефицитным - считали в ИГСО. ЦЭИ Института прогнозировал: "Валютные резервы нечем будет пополнять, а нагрузка на правительственные финансы повысится. Корпоративный сырьевой сектор потребует больших вливаний. Возрастут проблемы банков: их ждет скачок неплатежей по долгам". В 2009 году российским банкам и корпорациям предстояло произвести платежи по иностранным долгам в размере $200 млрд. Эту нагрузку, вероятно, в немалой мере должно было взвалить на себя государство. Согласно оценке ЦЭИ ИГСО, в 2009 году поддержка государства должна была превратиться в необходимость практически для всех секторов экономики. Правительство, как предполагалось, должно было продолжить в 2009 году избранную антикризисную политику, направленную на смягчение воздействия кризиса на отдельные компании и сектора хозяйства. Руководство России просто ожидало завершения кризиса, как ждут окончания плохого сезона.
      
       Ожидание от властей качественной стратегии преодоления кризиса в ИГСО считали необоснованным. Кризис в 2009 году должен был оставаться разрушительной реальностью. При этом 2009 год не должен был стать для России самым тяжелым годом кризиса.
      
       Девальвация рубля и спад в экономике
      
       Снижение стоимости рубля по отношению к иностранным валютам могло только ускорить спад в российской экономике. Осуществление властями намерения девальвировать национальную денежную единицу должно было отрицательно отразиться на всем отечественном хозяйстве. Одновременно не стоило ожидать резкого улучшения положения экспортных монополий.
      
       В мире продолжал быстро сокращаться спрос на сырье. Снижение затрат на рабочую силу не было способно компенсировать ценовые потери и избежать убытков. Для компаний ориентированных на внутренний сбыт дальнейшее сокращение доходов населения грозило обернуться крайне тяжелыми последствиями. Можно было ожидать массовых банкротств и остановки многих промышленных предприятий вследствие форсированного ослабления спроса. Однако российские власти полагали иначе: намеченная девальвация рубля провозглашалась спасительной для экономики.
      
       В конце осени 2008 года в русских корпоративных кругах настойчиво звучали призывы девальвировать рубль. Правительство дало согласие на постепенное ослабление национальной валюты. Предполагалось, что снижение ее покупательной способности по отношению к доллару и евро, а также иным товарам приведет к сокращению издержек у российских компаний. Считалось, что в условиях падения на мировом рынке спроса на сырье, уменьшение производственных затрат поднимет конкурентоспособность отечественных монополий. Прежде всего девальвация рубля должна была понизить затраты компаний на рабочую силу. Однако решение правительства девальвировать национальную валюту, должно было неминуемо иметь многочисленные негативные последствия для экономики. Зимой 2008-2009 годов поэтапная девальвация рубля была осуществлена.
      
       Падение как абсолютной, так и относительной (к валютам) покупательной способности рубля ускорило ослабление внутреннего рынка страны в 2009 году. Резкое сокращение реальных заработков населения обернулось дальнейшим снижением потребительского спроса. Огромный сегмент товаров перестал находить сбыт в прежнем объеме. Еще до девальвации власти оказались вынуждены оказывать финансовую поддержку торговым сетям, у которых нарастали трудности с продажами. Положение небольших магазинов оказалось в результате ослабления рубля еще более шатким: они продолжают терять покупателей, перетекающих к крупным конкурентам.
      
       Население ничего не выиграло от девальвации рубля. Производители и продавцы товаров на внутреннем рынке понесли ощутимые потери. Когда курс национальной валюты был обвален, деловая пресса захлебывалась в восторгах. Однако стремительный рост безработицы и социального напряжения, при падении реальных доходов населения, а также сокращения внутреннего рынка оказались основными итогами "спасительной девальвации". Возросли проблема с платежами по долгам как у компаний так и у рядовых заемщиков. Для предприятий автомобилестроения в 2009 году ситуация со сбытом продукции ухудшилась. Только мировая финансовая стабилизация спасла российскую экономику от еще более тяжелых последствий.
      
       Осуществляя девальвацию рубля, власти России не исходили из того, что для поддержания экономики нужны сильные потребители. Крупных государственных заказов промышленности так же не было предложено.
      
       Квартиры дешевеют медленно: рынок упадет еще
      
       Цены на жилье в России снижались медленней, чем происходило ослабление спроса. В результате в конце 2008 года дома и квартиры не находили покупателей. Выжидательная политика продавцов на начальной стадии кризиса обернулась в 2009 году тем, что основная масса недвижимости осталась непроданной. Игроки на жилищном рынке должны были со временем потерпеть крах беспрецедентного масштаба.
      
       По мнению ЦЭИ ИГСО, работающие в сфере недвижимости компании, недооценивали перспектив хозяйственного кризиса. Они упускали последнюю возможность выручить за жилье хоть какие-то крупные средства в условиях еще не обрушившегося окончательно материального положения потребителей. Этой линии они продолжали придерживаться и в 2009 году, рассчитывая, что стабилизация завершится не новым падением, а возобновлением хозяйственного роста и восстановлением докризисного спроса.
      
       К началу 2009 года скидки к заявленным ценам на недвижимость составляли порядка 20-35%. Наряду с компаниями на жилищном рынке росло предложение частных лиц, пытающихся за счет продажи инвестиционных квартир выручить средства необходимые для спасения своего бизнеса. Рост предложения наблюдался также на рынке аренды. В ноябре 2008 года он увеличился примерно на 30%. В тоже время материальное положение съемщиков стремительно ухудшалось. Людям сокращали зарплаты. Происходили массовые увольнения. Многие съемщики квартир вскоре не смогли покрывать существующую арендную плату. Обвал грозил и этому рынку, где стоимость аренды 2-3 раза превышала общеевропейский уровень.
      
       Спрос на жилищном рынке России снижался, но монополии сдерживали его обрушение. Государство также оказывалось не заинтересовано в снижении цен на жилье. Текущая ситуация - это пауза перед большим падением, полагали в ЦЭИ ИГСО. Однако большого падения в 2009 году так и не последовало. Оно не было отменено как перспектива, а лишь откладывалось в результате финансовой накачки корпораций. Развитие кризиса замедлялось, а не убыстрялась как должно было происходить при естественном его развитии. Антикризисные пакеты правительств всех стран срабатывали как средства заморозки ситуации.
      
       Крах жилищного рынка в России был спрогнозирован ЦЭИ ИГСО еще в апреле 2008 года. Сделанное специалистами Института предупреждение было с интересом воспринято в обществе, но вызвало крайне негативную реакцию среди экспертов. Аналитики строительных и риэлтерских компаний дружно утверждали: недвижимость будет только дорожать. В итоге не пойдя на умеренное снижение цен летом 2008 года, продавцы жилья упустили возможность реализовать имеющиеся дома и квартиры по все еще крайне высоким ценам.
      
       Отказавшись продать жилье на начальной фазе кризиса по сниженным ценам, компании оказывались перед упрямой перспективой. Им предстояло сбывать его позднее за бесценок для покрытия текущих затрат. Произошедшее во второй половине 2008 года снижение цен ничего не давало ни потребителям, ни продавцам. Для активизации сбыта застрявшей на рынке недвижимости требовалось 55-65% уменьшение цен. На более тяжелой стадии кризиса таких скромных мер должно было оказаться уже недостаточно.
      
       Вопреки ожиданиям некоторых представителей крупных строительных компаний государство не сможет приобрести по завышенным ценам все скопившиеся дома и квартиры. Даже при стабильном повышении его роли как покупателя жилья, оно не способно заменить собой нормальных потребителей. В ходе экономического кризиса недвижимости в России предстоит еще значительно подешеветь. Не исключено, что цены на жилье сократятся в несколько раз. Но даже такое снижение цен может остаться холостым, поскольку спрос рискует уменьшиться еще больше.
      
       Фиаско аналитиков
      
       В 2008 году большинство экономических аналитиков в России продемонстрировали некомпетентность, означающую, по сути, профессиональную непригодность. Они не смогли предсказать ни одного важнейшего хозяйственного события года. Такой вывод сделали в ИГСО, изучив многочисленные оценки и прогнозы, сделанные в нашей стране за последний период. Благодаря обилию некомпетентных оценок экономические институты и население оказались к приходу в Россию мирового кризиса в предельно проигрышном положении. Всерьез подготовиться к новым хозяйственным условиям не смогла ни одна отечественная компания.
      
       Практически повсеместные ошибки аналитиков дорого обошлись отечественной экономике. Наиболее ощутимо слабый профессионализм был продемонстрирован ими в первой половине года.
      
       Признаки развивающегося уже экономического кризиса в экспертном сообществе разглядели единицы. Все остальные хором твердили, что нам ничего не угрожает. Еще более абсурдно звучали повсеместные уверения экспертов в том, что Россия только выиграет от глобальной нестабильности в экономике. Высший менеджмент также допустил крупные просчеты. В проигрыше оказались все, кто поверил в полезность кризиса для национального хозяйства и ведущих отраслей. Потери предприятий в значительной мере стали следствием ошибочных стратегий, основанных на абсолютно неверном анализе ситуации.
      
       Просчеты можно разделить на сделанные в общем (макроэкономическом) и частном (отраслевом) анализе. В первой половине 2008 года наблюдались почти тотальные просчеты в оценке ситуации в мировой экономике. Особенно вопиющей выглядит некомпетентность аналитиков близких к правительству. Вторая половина года принесла ясность относительно частного понимания ситуации. Картина оказалась еще хуже. Ключевое для российской экономики падение цен на нефть не смог предсказать почти никто. ЦЭИ ИГСО в конце сентября предупредил, что нефть к концу года будет стоить $40-50 за баррель. В пику этому "черному прогнозу" Министерство финансов РФ заявило, что нефть останется в пределах $90 за баррель. С этой оценкой сходилось большинство аналитиков. Потребовалось почти два месяца, прежде чем прогноз ИГСО поддержали другие эксперты (зарубежные).
      
       Не менее ощутимыми оказались просчеты аналитиков банковской сферы, рынка недвижимости и фондового рынка. Когда самым разумным решением являлось сбрасывание ценных бумаг на стоимостном пике, аналитики убеждали в целесообразности дополнительного инвестирования средств в акции. Предупреждение ЦЭИ ИГСО (сделанное в апреле) о назревающем к концу года крахе рынка недвижимости в РФ никто не поддержал. Строительные компании не использовали благоприятную еще ситуацию для реализации домов и квартир, а предпочли ждать, пока спрос не упал в десять раз.
      
       В целом российские аналитики предсказывали в 2008 году лишь то, что уже происходило на рынке. Если мировые цены на основные виды сырья росли, то аналитики предсказывали их дальнейший рост. Если в каком либо сегменте происходило падение, то оценки сводились к "предсказанию" дальнейшего снижения. При этом даже в таком анализе специалисты не решались заглянуть дальше нескольких ближайших месяцев.
      
       Совершенно неадекватным выглядели по итогам 2008 года благодушные оценки аналитиками перспектив торговли и сферы услуг. Опираясь на неверное понимание частной и общей ситуации в экономике, отечественные компании не только не смогли извлечь выгоду из перемен, не подготовились к трудностям, но и понесли колоссальные потери. Финансовые выигрыши от кризиса смогли получить единицы, те, кто полагался на оценки экспертного "андеграунда", не основывающегося на неолиберальной экономической теории. Ее доминирование, как в системе образования, так и в практике экономического анализа стало причиной повсеместных экспертных просчетов. В связи с этим тень падает и на систему преподавания экономики, основанную на господстве научно ошибочных и практически бесполезных взглядов.
      
       ВВП России в 2008 году снизился
      
       ВВП России по итогам 2008 года не вырос, а существенно сократился. К такому выводу пришли специалисты ЦЭИ ИГСО в конце 2008 года. Согласно официальным оценкам, прирост ВВП должен был составить по итогам года порядка 6%. По расчетам ЦЭИ ИГСО, реальный ВВП России являлся зеркальным к декламируемому, то есть был отрицательным.
      
       Фигурирующие в официальной статистике данные по ВВП не отражали реальной картины в экономике. Они противоречили информации о масштабном падении промышленного производства в стране, снижении реальных доходов россиян и оттоке иностранных капиталов.
      
       Государственные органы стремились замаскировать ситуацию, провозглашая по итогам года рост ВВП и прогнозируя его на 2009 год. Рассуждения о замедлении экономического роста не имели под собой основания. В экономике разворачивался полномасштабный спад. Сделанный Министерством экономического развития прогноз 2,4% роста ВВП в 2009 году был абсолютно нереален. Неверны также были обещания снижения инфляции до 10-12% и 2,5% роста доходов населения. Все это не выдержала никакой проверки временем.
      
       По данным ЦЭИ ИГСО снижение объемов промышленного производства в стране должно было составить в декабре 2008 года по сравнению с декабрем 2007 года порядка 13%. Экспорт сырья из России за тот же период также сократился. Ощутимыми являлись потери от снижения цен на все виды сырья. Продажи товаров на внутреннем рынке уменьшились не менее чем на 28-30%. Прибыли компаний стремительно падали. Многие предприятия либо уже находились на пороге банкротства, либо несли убытки. Инвестиционная активность в стране уменьшалась.
      
       Из всех расчетных показателей ВВП увеличивались только государственные расходы. В результате по итогам года должно было констатироваться значительное падение ВВП. Власти не желали его признавать официально, хотя обладали всей информацией. В 2009 году ВВП России продолжал снижаться, качественных изменений в антикризисной политике не произошло. В результате, всего за год "съеденным" мог оказаться весь прирост 1999-2007 годов.
      
       Несмотря на финансовую стабилизацию в 2009 году ВВП продолжал падать. Приход 2010 года гарантировал продолжение кризиса. Переход к регулированию оставался задачей будущего, вряд ли решаемой без прямого вмешательства в политику широких общественных слоев.
      
       Изменить ситуацию в экономике способен только переход к новой хозяйственной политике. Ее основой должны стать протекционизм, стимулирование потребления и регулирование. Государство обязано взять на себя жесткую управленческую роль в экономике. Оно должно не только ограничить банковский процент, но и определять, кто, сколько и в какие сроки должен производить, где, когда и как продавать. Необходимо создавать крупные государственные проекты, наращивать нерыночный сегмент: медицину, науку, образование, жилищную и инфраструктурную сферы. Требуется поднимать внутренний спрос. Стратегической задачей должна стать забота о внутреннем рынке.
      
       Нанотехнологии не вытащат экономику
      
       В докризисный период в России как грибы после дождя множились популистские "национальные проекты". Самый "научно"-громкий из них был связан с технологиями, основанными на использовании наночастиц. Он был оформлен в государственную корпорацию РОСНАНО ("Роснанотех"). Возглавлял это начинание Анатолий Чубайс. С наступлением кризиса встал вопрос об экономической и научной полезности деятельности РОСНАНО.
      
       Выводы ИГСО оказались суровыми: "Государственные вложения в РОСНАНО не позволят России преодолеть кризис за счет выигрышей приобретенных благодаря нанотехнологиям. Вместо выхода на инновационный путь развития, страна получит крупные издержки на PR несуществующей технологической модернизации". Для реальных технологических прорывов России нужен был не один бюрократический проект, а масштабное инвестирование средств в фундаментальные научные разработки. Только целый ряд разнонаправленных научных прорывов был способен помочь стране преодолеть хозяйственный кризис, усугубляемый сырьевой ориентацией экономики.
      
       Единственным связанным с новыми технологиями масштабным государственным проектом в России стало образование в 2007 году госкорпорации РОСНАНО ("Роснанотех"). Предусмотренный государственной программой "Развитие инфраструктуры наноиндустрии в Российской Федерации на 2008-2010 годы" годовой объем финансирования начинаний связанных с нанотехнологиями составляет около $1 млрд. Еще порядка $4 млрд. государство внесло в РОСНАНО на этапе формирования корпорации. Основной прицел инвестиций - получение в среднесрочной перспективе коммерчески обоснованных разработок на основе мельчайших частиц.
      
       По заверениям чиновников, конечной целью РОСНАНО "является перевод страны на инновационный путь развития". В связи с разрушительным воздействием мирового кризиса на экономику России, отечественные власти связывали с нанотехнологиями серьезные надежды. Эти надежды оказывались необоснованными, что абсолютно не означает бесперспективность научных наработок связанных с микроскопическими объектами.
      
       Главной проблемой усилий по выработке нанотехнологий был и остается бюрократический характер государственных проектов. От ученых требуют прикладных решений, в то время как необходимы фундаментальные исследования, охватывающие широкий фронт научных вопросов. Нужен другой принцип финансирования науки, больший масштаб затрат и реальная автономия исследовательских центров. Административно-прикладной подход к науке не дает больших результатов.
      
       В настоящее время все декларируемые РОСНАНО технологические проекты являются малозначительными. Ни одно из них не позволяет дать отечественной экономике импульс обновленного развития. Серьезных прорывов нет. Экономически значимых продуктов и технологий нет. Требуются длительные принципиальные разработки. РОСНАНО не стремится всерьез помочь науке. Но выжать из ученых нечто ценное и коммерчески пригодное без серьезных затрат на фундаментальные исследования не выходит.
      
       Накануне кризиса власти сосредоточились на нанотехнологиях, как на популярном в мире направлении. При этом проект изначально носил в значительной мере PR-характер. Сырьевой ориентации экономики правительство менять не планировало и не планирует.
      
       В 2009 году становилось ясно, что мировая экономика все острее нуждается в технологических прорывах. Попытки побороть кризис финансовыми мерами, ничего структурно не меняя, могли вызвать стабилизацию, но не привести к завершению спада. Для структурных перестроений экономики создающих условия для преодоления кризиса и выхода мирового хозяйства на рост требовались новые технологии в сфере производства.
      
       Первостепенное значение имеют разработки в области энергетики. Кризис выявил несостоятельность прежней направленности на энергосбережение. Объективно обусловленная задача технологического обновления индустрии (включая широкое внедрение робототехники) требует поиска способов получения дешевой энергии в больших количествах. Нанотехнологии имеют прикладное, но не базисное значение для преодоления кризиса. Они будут востребованы, но не произведут принципиальных перемен в индустрии. Наивными выглядят планы российского правительства по переводу к 2020 году половины отечественных предприятий на новую технологическую основу. Кризис требует осуществления перемен гораздо быстрее.
      
       Удвоение безработицы
      
       Удвоение ВВП было декларативной целью России в 2000-е годы. Приход мирового кризиса сбивал планы хозяйственного роста. Вместо ожидаемого властями увеличения ВВП стране грозило двукратное увеличение числа безработных.
      
       В 2009 году число безработных в России может возрасти в два и более раза, полагали в ЦЭИ ИГСО в начале года. Ожидалось увеличение хозяйственных трудностей. Неэффективной обещала оказаться антикризисная политика отечественных властей. Крах грозил целым отраслям; стабилизация спасла сырьевой экспорт. Предприятия ориентированные на внутренний рынок оказались в положении намного более сложном. Сокращения персонала обещали продолжиться и грозили привести к резкому увеличению числа безработных. По официальным данным количество безработных в стране прекратило расти, а осенью начало снижаться. В реальности произошло лишь замедление темпов увеличение безработицы.
      
       Согласно данным Минэкономразвития, в 2008 году количество безработных в России повысилось до 5 млн. человек, достигнув 6,6% экономически активного населения. За год число не имеющих работы граждан увеличилось более чем на 750 тысяч человек. Сведения властей нельзя было назвать точными. Многие предприятия сокращали штаты без положенного уведомления чиновников за два месяца до начала увольнений. Часто людей вынуждали уходить по "собственному желанию". Большое количество граждан, потеряв работу, не обращалось в службы занятости, поскольку проживало далеко от регионов прописки.
       Не учитывала официальная статистика и иммигрантов, многие из которых являлись нелегальными.
      
       На протяжении девяти предкризисных лет спрос на рабочую силу в России возрастал. Безработица отступала. Ситуация начала меняться летом 2008 года. Экономический рост остановился. Открылось лавинообразное падение на фондовом рынке, за год потерявшем 76%. Осенью развернулись массовые увольнения. Сокращения быстро перешли из финансовой, торговой и управленческой сфер в сектор реального производства. Наиболее ощутимые потери во второй части 2008 года понесла строительная отрасль. Пострадала добывающая, обрабатывающая и автомобильная промышленность. Согласно оценке ЦЭИ ИГСО в ноябре-декабре количество безработных увеличивалось на 3-5% еженедельно.
      
       В ИГСО констатировали осенью 2008 года: "Ситуация в отечественной экономике ухудшается значительно быстрее чем в странах ЕС. Если темп хозяйственного спада не будет снижен, то по завершении 2009 года без работы может оказаться существенно больше людей, чем на конец 2008 года. Не исключено, что безработица в России подскочит более чем вдвое. Глобальный кризис только вступил во вторую фазу, начав поражать индустрию. Он не подойдет к концу в 2009 году. Исчерпанность ресурса удешевления товаров за счет низкоквалифицированного труда не позволит кризису завершиться до новой технологической революции и выработки принципов хозяйственного регулирования, адекватных переменам. Ресурс нефти исчерпан: мировая экономика нуждается в более дешевом источнике энергии". Даже общемировая финансовая стабилизация 2009 года, вызвавшая спекулятивный бум на биржах и нефтяном рынке, не могла отменить рост явной и скрытой безработицы.
      
       Провозглашенный правительством России в начале 2009 года план поддержки крупнейших предприятий не являлся системным. Он не затрагивал средний и малый бизнес, а также не решал основной проблемы кризиса - проблемы поддержания сбыта. Доходы населения беспрепятственно сокращались, что оценивалось либеральными экономистами как благо. Внутренний рынок России продолжал двигаться к катастрофе, что гарантированно должно было повлечь рост безработицы, а со временем и массовые банкротства.
      
       Отрицательное влияние на российский и мировой спрос оказывала международная девальвационная гонка. В ходе нее правительства стран периферии стремились быстрее девальвировать национальные валюты, чтобы поднять рентабельность, снизив издержки на рабочую силу. В результате падение потребительского спроса получало дополнительный стимул, что повсеместно подталкивало рост безработицы.
      
       В 2009 году с учетом скрытой безработицы можно было сказать, что прогноз ИГСО в значительной мере реализовался. Доля трудоспособных россиян не имеющих постоянной работы составляла осенью не мене 12%. Официальная статистика не фиксировала подобных показателей, как официальные лица не желали признавать кризис продолжающимся. Формально занятых, но фактически не имеющих работы людей становилось все больше. В результате все чаще стали вспыхивать конфликты на предприятиях. Результаты 2010 года по безработице грозили оказаться хуже итогов подходившего к концу 2009 года. Стабилизация откладывала острые моменты кризиса. Откладывала она также еще большее увеличение числа безработных.
      
       Эпоха без глянца началась
      
       Кризис нес не только тягостные, но и позитивные перемены. Время популярности глянцевых изданий уходило в прошлое. Глянец терпел одновременно коммерческий и эстетический крах. Вместе с ним глобальный кризис обрекал на гибель потребительские стандарты, сложившиеся за три последних десятилетия и проповедуемые глянцем. Они должны были быть стерты мировой экономической трансформацией в ближайшие годы. Их место предстояло занять новому пониманию материальных потребностей, отвечающему изменившимся условиям жизни, а также общественным интересам.
      
       2009 год должен был стать временем начала угасания глянцевой моды и преклонения перед гламуром. Прогрессирующий кризис двояко влиял на спрос. С одной стороны, сокращение рекламных заказов вело к банкротству большого числа глянцевых изданий. С другой стороны - темы модных журналов начинали выпадать за рамки интересов потребителей. Сокрушительный удар по глянцу наносила не моралистическая критика гламурной страсти, а крушение его материальной основы.
      
       Сильного психологического отторжения глянцевых идеалов еще не было в 2009 году. Однако экономические перемены уже влекли закрытие изданий-динозавров. Проповедь гламурных потребительских ценностей становилась все менее осмысленной и все более безадресной. Мировой кризис стремительно сокращал ее базовую аудиторию.
      
       В годы экономического кризиса должно было развернуться вытеснение глянцевой мифологии из общественного сознания. На смену погоне за гламуром предстояло прийти более рассудочной потребительской философии. Многие воспетые рекламой в предкризисные годы товары должны были потерять эстетическое значение. Такая судьба во многом ждала одежду, различные аксессуары, сотовые телефоны и автомобили. В мире должны были возникнуть новые отрасли, а с ними и новая продукция. Однако восприятие ее также не могло остаться прежним. Роль Интернета как источника информации значительно возросла уже за первые полтора года кризиса. Многим журналам и газетам предстояло превратиться в бумажные приложения сайтов, а электронные издания переставали быть вторичными по отношению к бумажным СМИ.
      
       Во второй половине 2008 года в России и за рубежом закрылось множество глянцевых изданий. Прежде всего, пострадали журналы, воспевающие дорогие предметы потребления, модные развлечения. Среди переставших выходить отечественных изданий: "Gala" (глянцевый журнал о знаменитостях), "Car" (журнал об автомобилях), "Москва: инструкция по применению" (бумажная версия одноименной программы на ТНТ), "Trend", "Автопилот", "Молоток", "SIM", "PC gamer" и многие другие. Закрылись журналы о кино "Total Film" и "Empire".
      
       Неожиданная нефть
      
       Мировая экономика встретила 2009 год со значительно снизившимися ценами на углеводороды. Их падение было естественным и выражало наступление промышленной фазы кризиса. Исходя из ожидания ее развития, ЦЭИ ИГСО прогнозировал дальнейшее сокращение цен на нефть. Этот прогноз не реализовался.
      
       Правительство США смогло улучшить финансовое состояние своих корпораций за счет вливаний огромных денежных средств. Падение производства замедлилось, как замедлилось общее развитие кризиса. Создалась ситуация относительного финансового благополучия монополий при продолжающемся сокращении потребительского спроса на планете. Фондовые рынки начали восстанавливать потери, а цены на сырье пошли вверх. Одновременно положение реального сектора оставалось сложным. Стабилизация являлась искусственной. Обуславливали ее лишь правительственные субсидии большому бизнесу.
      
       В конце января 2009 года ЦЭИ ИГСО так оценивал ситуацию: "газовый конфликт между Россией и Украиной способствовал стабилизации мировых цен на нефть, но не отменил тенденции их дальнейшего падения. В ближайшие месяцы нефть марки Urals может опуститься до $30 за баррель. К лету цена экспортируемых из России углеводородов способна пройти отметку в $20 за баррель". В действительности нефть начала дорожать и, с некоторыми колебаниями, повторно перешла в августе 2009 года ценовый порог в $70 за баррель.
      
       Вопреки обещаниям ряда экспертов, падение стоимости нефти не привело к завершению экономического кризиса к 2009 году. Миновав продолжительный период биржевых обвалов, осенью 2008 года мировая экономика вступила в фазу промышленного спада. Его лидерами оказались, прежде всего, страны индустриальной периферии, в том числе и Россия. Причина такой ситуации состояла в сокращении спроса в США и ЕС, где возможности поддержания потребления за счет кредитов подошли к концу. Объем мировой торговли снижался. Продолжала падать потребность в нефти и других видах сырья.
      
       К лету 2009 года мировая индустрия понесла немалые потери. Сокращение производства в России колебалось, временами ускоряясь или замедляясь. Последнее позволяло официальным аналитикам в 2009 году не единожды сделать вывод о "скором прохождении дна" или "окончании спада" и даже "завершении рецессии". Однако воздействие кризиса на мировую промышленность не стало толчком для нового падения цен на нефть, как ожидали в ЦЭИ ИГСО. Сложилась парадоксальная ситуация: слабый спрос на углеводороды сопровождался ростом их рыночной стоимости.
      
       Не страх дестабилизации поставок из-за международных конфликтов удерживал цены на нефть от нового падения. Их рост обеспечивался спекуляциями, возможными благодаря огромным государственным вливаниям в финансовый сектор. К концу 2009 года независимые аналитики оценивали объем субсидий, предоставленных большому бизнесу государствами планеты в $5-10 трлн. Беспрецедентных размеров помощь дала финансовым корпорациям средства для спекуляций на сырьевых и фондовых рынках.
      
       Благодаря доступным деньгам, прежде всего выдаваемым администрацией США, возрождалась докризисная ситуация. Вместе с тем удорожание нефти не могло положительно влиять на ситуацию в реальном секторе. Одновременно дорогие углеводороды поднимали кризисную нагрузку на трудящихся.
      
       2008 год характеризовался обилием позитивных экономических прогнозов. Особенно выделялись на общем фоне заверения экспертов и чиновников в том, что мировые цены на нефть могут идти только вверх. Специалисты ИГСО одними из первых предупредили о предстоящем падении цен на углеводороды в связи с развитием кризиса (Доклад "Кризис глобальной экономики и Россия"). Они также описали последствия уменьшения экспортной выручки для российской экономики. 6 октября 2008 года ЦЭИ Института представил прогноз дальнейшего снижения стоимости углеводородов. Согласно нему, нефть к концу года должна была подешеветь до $40-50 за баррель. Этот прогноз оказался наиболее радикальным и наиболее точным в мире.
      
       Искусственная заморозка развития кризиса в 2009 году не позволила реализоваться новому прогнозу относительно цен на углеводороды. События, казалось, опровергали даже ожидания аналитиков ЦЭИ ИГСО относительно общей перспективы углеводородов. В конце октября 2009 года цены на нефть поднялись до $80 за баррель. Однако какой бы взлет стоимости не ожидал "черное золото" в ближайшей перспективе, в конечном итоге кризис должен был вновь обрушить цены на нефть.
      
       На книжном рынке грядут перемены
      
       Кризис подготовлял изменения на книжном рынке. Первым последствием его было падение продаж. Однако в ИГСО полагали, что мировой спад заставит россиян больше читать, меньше приобретая при этом книг. Серьезные перемены должны были произойти в литературных вкусах общества.
      
       На смену настроений читательской аудитории, как и на дальнейшее снижение продаж, должен повлиять мировой экономический кризис. Наибольшие потери предстояло понести развлекательному жанру. Складывались объективные предпосылки для сосредоточения спроса на серьезных произведениях, способных помочь людям разобраться в настоящем и определиться с будущим. Кризис должен был подтолкнуть миллионы россиян к поиску нового смысла жизни. Немалый интерес у читателей неминуемо должна была начать вызывать социальная проблематика, а также радикальная политическая и философская литература. Успеху в конкурентной борьбе на книжном рынке во многом предстояло зависеть от способности компаний адаптироваться к новым читательским вкусам.
      
       Кризис к 2009 году уже ощутимо затронул книготорговую сферу экономики. Наблюдателями констатировался избыток у компаний нереализованных товаров при возрастающем дефиците платежных средств. После благополучных 2000-2008 годов ситуация выглядела особенно драматичной. В 2009 году можно было ожидать банкротства или упадка многих предприятий, а также дальнейшее сокращение рынка литературы.
      
       Книги продавались все хуже, и ожидать перемен к лучшему не приходилось. Кризис только начинал сказываться на населении, которое не могло тратить по-старому. Даже 30% снижение стоимости аренды для магазинов не могло существенно улучшить положение книготорговых компаний. В ЦЭИ ИГСО полагали: "Рынок сожмется, а продавцы и производители должны будут перестроиться под новые, создаваемые под влиянием кризиса запросы аудитории, что получится далеко не у всех. Но те, кто займет консервативную позицию, понесут наибольшие потери".
      
       Как показал 2009 год издательства и книготорговые фирмы не смогли быстро уловить изменения в настроениях аудитории. Исключение составляла литература, помогающая личности спрятаться от разрушительной реальности кризиса. Религиозная и мистическая книги шли впереди социальной и политической критики.
      
       Издательства реагировали на экономический кризис преимущественно механически. Стратегическая перестройка в отрасли не была начата в 2009 году. Существовала угроза закрытия 30-45% магазинов страны. Цены на книги пока не снижались, но распродаж в 2009-2010 годах было не избежать. Товарный избыток оказывался налицо. Конкуренция на рынке обострялась.
      
       Чтобы удержаться и поднять свой вес, от компаний требовалось уловить новые настроения людей. В ИГСО были убеждены: читать россияне станут больше, даже если первоначальное воздействие кризиса и породит падение интереса к литературе. В преддверии кризиса существовала ситуация, когда порядка 44% дееспособного населения вообще не брало в руки книг. Большинство тех, кто читал, обращались к примитивной развлекательной литературе. Под влиянием кризиса должен был возрасти интерес к серьезной, особенно поднимающей социальные проблемы литературе. Большим вниманием должны были начать пользоваться радикальные философские и политические произведения.
      
       Издательства в 2009 году все осторожней подходили к выпуску новых книг. Предпочтение отдавалось проверенным на рынке до кризиса произведениям и направлениям. Некоторые издательства остановили выпуск левых серий. При наличии интереса аудитории книготорговые предприятия не брали на реализацию подобные произведения. Этот подход должна была изменить сама жизнь, новые объективные условия. Издательствам предстояло научиться искать новых авторов, способных дать ответы на волнующие людей вопросы.
      
       Целому поколению писателей грозило оказаться отжившими, не интересными для публики. "Легкая литература" в значительной мере должна была потерять актуальность, социальные условия изменялись слишком сильно.
      
       Мощное развитие ожидало Интернет-литературу, в значительной мере изолированную от издательств и мало их интересующую. Было не исключено, что издатели окажутся вынуждены активней искать новые книги и новых авторов через Интернет, а редакторам придется научиться читать рукописи перед утверждением или отклонением. Было вероятно также, что кризис потребует от издательств привлечения новых специалистов обладающих свежим взглядом на литературу и способных улавливать и поддерживать новые тенденции. От книготорговых компаний кризис требовал изменения подходов к формированию предлагаемого ассортимента. На первый план по требованию времени должны были выступить многие темы и работы ранее оценивавшиеся как малоперспективные.
      
       Период экономического подъема хорошо повлиял на книготорговлю. За 2008 год объем книжного рынка в России существенно вырос. В 2007 году он оценивался приблизительно в $2 млрд. По результатам 2008 года его объем увеличился до $2,5-3 млрд. Однако уже осенью обнаружились признаки стагнации, а затем и стремительного спада. Новогодний всплеск продаж оказался почти на треть меньше, чем год назад. Многие фирмы еще до новогоднего пика продаж перешли к сокращению персонала. Неприятной новостью стало закрытие ряда книжных магазинов, чего в 2007 году не отмечалось. В конце августа 2009 года было объявлено о предстоящем полном закрытии книготорговой сети "Букбери", часть магазинов которой закрылись еще задолго до этого.
      
       Время плохого рубля
      
       После девальвации рубля в начале 2009 года, он надолго перестал быть надежной валютой для сохранения сбережений, полагали в ИГСО. Решившись единожды обвалить национальную валюту, власти могли сделать это вновь, стоило только ценам на нефть опять опуститься. В такой ситуации новые потери от размещения денежных средств в рублях могут составить более 30%.
      
       Инфляция в рублевой зоне оставалась значительно выше, чем в США и старых членах ЕС. Велика была вероятность повторной девальвации в 2009 году, если бы цены на углеводороды продолжили падение. Рубль сделался валютой высокого риска для сбережений. Деятели правительства заявляли, что падение стоимости углеводородов станет причиной дополнительного понижения курса рубля. Близкие к власти экономисты старались убедить общественность в закономерности, а не искусственности такого процесса.
      
       С помощью девальвационных механизмов предполагалось вновь сдерживать падение рентабельности сырьевых корпораций. За экспорт сырья вновь должны были при плохой ситуации на рынке заплатить не зарубежные покупатели, а россияне, получающие зарплату в рублях, имеющие рублевые сбережения или денежные капиталы. Искусственное ослабление национальной валюты в ходе специальной банковской операции начала 2009 года способствовало ускоренному росту потребительских цен. Покупательная способность заработков трудящихся снизилось, за счет чего и достигается экономия для экспортирующих компаний.
      
       Ожидание сохранения достигнутого в ходе первой девальвации курса рубля нельзя было считать обоснованным. Оно противоречило избранной властями антикризисной политике: реагировать на снижение сырьевых цен уменьшением заработков рабочих.
      
       Последствия девальвации рубля в декабре 2008 года - январе 2009 года продолжали сказываться на экономике России в течении всего 2009 года. В ходе девальвации произошло главным образом ослабление рубля относительно американской и европейской валют. Рубль потерял 30%. Однако рублевые цены на потребительские товары не достигли сразу уровня, обусловленного падением курса национальной валюты. Одновременно девальвационное падение доходов население лишь начало сказываться в виде сокращении продаж, роста просроченных платежей банкам, ухудшения положения предприятий ориентированных на внутренний рынок.
      
       Весной 2009 года снижение реальных доходов потребителей сильнее отразилось на российской промышленности, кредитной и сервисной сферах экономики. Форсированное в результате зимней девальвации сокращение внутреннего рынка привело к значительному росту безработицы, банкротству многих небольших и средних компаний. Повторная девальвация могла сделать положение еще более сложным. Меньшая обеспеченность товарами рубля в результате сужения потребительского рынка грозила обернуться быстрой неконтролируемой инфляцией.
      
       Подобная перспектива откладывалась стабилизацией, но не отменялась. Единственной альтернативой для российской экономики оставался отказ от экспортно-сырьевой ориентации и переход к стратегии укрепления внутреннего рынка, защищенного протекционистскими барьерами. Только рост товарной обеспеченности рубля на внутреннем рынке был способен сделать его надежным.
      
       Новая революция менеджмента началась?
      
       Кризис вынудит компании рационализировать управление. В прошлое уйдут громоздкие аппараты и неэффективные методы руководства. К таким выводам пришли в ЦЭИ ИГСО, оценив характер воздействия кризиса на систему менеджмента. Изменениям предстояло подвергнуться способам подбора персонала. Требования должны были повыситься. Многим офисным работникам предстояло переквалифицироваться, став промышленными рабочими.
      
       Накануне экономического кризиса многие компании располагали необоснованно большими офисными штатами. Чрезмерность управленческого звена предприятий объяснялось общим недоверием их руководства к основной массе наемных работников, не оплачивавшихся достойно. Насаждался тотальный контроль и жестко-иерархическая подотчетность. Кризис обнажил общую неэффективность подобной системы и слабый профессиональный уровень главных фигур в ней.
      
       С окончанием периода хозяйственного подъема перед компаниями встал вопрос об устранении лишних административно-управленческих кадров. Переход к увольнениям совершился стихийно. Персонал начали сокращать в рамках курса на экономию, но далеко не вследствие стремления компаний действительно поднять эффективность своей работы. Российские офисы опустели, но система менеджмента не изменилась. Старые управленческие методики, со ставкой на аппаратное подавление личности, продолжали господствовать. Никаких серьезных выводов из кризиса еще не было сделано.
      
       Руководители российских компаний утверждают, что сокращению подвергается наименее полезный персонал. На деле большинство фирм производили урезание штатов по той же схеме, по которой отстраивали собственные бюрократические пирамиды прежде. Рабочие места в офисах часто сохранялись за наиболее лояльными, но далеко не самыми грамотными кадрами. По-прежнему считалось, что лояльность людей обеспечивается их способностью безоговорочно принимать идеологию фирм, а не удовлетворением материальных и творческих интересов работников. Результаты кризисного уплотнения нельзя было в 2008-2009 годах назвать удовлетворительными.
      
       Допустившие стратегические ошибки топ-менеджеры действовали так, как и прежде. Психологический климат в компаниях ухудшался. Работоспособность людей снижалась, несмотря на стремление старших и средних руководителей все более повышать персональную нагрузку. Рационализации не наблюдалось, хотя многие предприятия стремились пополнить свой штат наиболее грамотными кадрами. Бюрократическая система компаний расшатывалась. Неэффективные руководители оставались на высоких постах, производя дальнейшие дезорганизующие увольнения. Управленческое звено продолжало терять эффективность. В сознание офисных служащих продолжал разрушаться миф об особой собственной социальной роли. Стиралась психологическая грань между индустриальными и офисными рабочими.
      
       Наступившая финансовая стабилизация лишь способствовала сохранению старой системы управления. Однако дальнейшее развитие кризиса делало ее ломку неминуемой.
      
       Спонтанный курс на протекционизм
      
       Мировая экономика спонтанно брала курс на всеобщий протекционизм. В ближайшие годы установка заградительных барьеров для иностранных товаров должна была получить все большее распространение. По мнению ЦЭИ ИГСО лидером в поднятии протекционистских барьеров становились США. При этом американское правительство продолжало настаивать на открытости чужих рынков для продукции своих компаний.
      
       Внутренний рынок Соединенных Штатов продолжал в 2009 году сжиматься, сокращая возможности для сбыта европейских, китайских и других зарубежных товаров. Власти США стремились сократить убытки своих компаний, настаивая на необходимости "покупать американское". Уменьшение спроса происходило также в Европейском Союзе. Российским экспортерам стоило готовиться к новому падению цен. В ИГСО полагали, что во имя сохранения экспорта не только российское, но и власти других периферийных стран могут продолжить все более ослаблять национальные валюты. Однако стоило ожидать, что данная политика окажется гораздо менее результативной, чем зимой 2008-2009 годов. В дальнейшем отказ от вольного подхода к национальным валютам и доходам потребителей неминуем, а с порожденной им инфляцией придется серьезно бороться. Произойдет это, очевидно, уже на последней, наиболее глубокой стадии мирового кризиса.
      
       Ухудшение ситуации на мировом рынке подталкивало правительства к большей защите собственных монополий. Протекционизм должен был усилиться в 2009-2010 годах, однако обещал остаться малоэффективным. Таможенные преграды устанавливались выборочно, чтобы не задеть иностранные производства местных корпораций. Защищая национальные производства, руководства стран старались не вступить в прямое противоречие с нормами ВТО. Поддержка могла носить скрытый и косвенный характер.
      
       В ИГСО полагали, что в ближайшие годы для США сближение с Канадой и Мексикой неминуемо. Предполагалось, что кризис заставит Россию и соседние страны изменить отношение друг к другу. Таможенные барьеры должны были подниматься, а таможенные границы - раздвигаться. Рынкам предстоит расти вширь.
      
       Риторика политиков мало изменилась в 2009 году. Свободный рынок оставался еще словесным идеалом, однако, процесс спонтанного перехода к новым экономическим правилам медленно, но получал развитие. Кризис ВТО углублялся.
      
       Власти России продолжали в 2009 году ориентироваться на скорое присоединение страны к ВТО. По требованию этой организации спешно принимались новые законы, нередко абсурдные. Министр финансов Алексей Кудрин весной полагал необходимым ускорить переговоры. Тем не менее в 2009 году страна так и не смогла присоединиться к ВТО из-за обоюдной неуступчивости. Ожидаемый нефтяными экспортерами выигрыш от вступления в эту организацию так и не был получен. Угроза полного открытия страны так и осталась угрозой. Присоединение России к ВТО на более тяжелом этапе глобального кризиса грозило оказаться бессмысленным даже для сырьевых монополий.
      
       Судьба алюминия
      
       Финансовая стабилизация в мире не позволила реализоваться помимо нефтяного прогноза еще и прогноз ИГСО по алюминию. В начале 2009 года в ЦЭИ ИГСО ожидали, что мировые цены на алюминий продолжат снижаться, а Россия столкнется с дальнейшим сокращением производства этого металла. Предполагалась, что цена алюминия способна к лету опуститься ниже $1000 за тонну. Этого не произошло: в августе 2009 года алюминий стоил $1900 за тонну, несмотря на общее снижение спроса.
      
       Другой прогноз ЦЭИ Института касался вероятного сокращения в 2009 году выпуска алюминия на 30%. В России существовала вероятность остановки многих предприятий. Причиной такого развития ситуации считалось ожидаемое дальнейшее сокращение промышленного производства на планете.
      
       Как показали события производство первичного алюминия, одного из важнейших экспортных товаров России, снизилось за первую половину 2009 года по различным оценкам на 8-10%. Можно было ожидать, что второе полугодие не станет периодом серьезных улучшений для данной отрасли. Ряд предприятий с высокой себестоимостью производства алюминия вынужден был в первой части 2009 года (в период колебания цены в районе $1300-1700) снизить производства металла особенно заметно.
      
       6 марта 2009 года на мировом рынке произошло снижение цен на алюминий. Средняя цена металла опустилась почти до $1300 за тонну. В январе его цена составляла примерно $1410 за тонну. В феврале она снизилась до $1330. На протяжении первой половины 2008 года алюминий являлся лидером ценового роста среди цветных металлов. В середине июля цена тонны алюминия достигла $3341. За август металл подешевел до $2700. В целом за вторую половину 2008 года он подешевел вдвое. Даже взяв вершину в $1900 за тонну, алюминий (как и нефть) не смог вернуться на прежние высокие позиции.
      
       Россия - один из ведущих производителей алюминия в мире. По данным Геологической службы США из 39,7 млн. тонн алюминия произведенного в 2008 году, на Россию приходится - 4,2 млн. тонн. Она накануне кризиса опережала Канаду (3,1 млн. тонн) и США (2,6 млн. тонн), занимая второе место. Первенство в выпуске алюминия принадлежало Китаю. На его долю в 2008 году пришлось 13,3 млн. тонн. За 2008 год глобальное производство первичного алюминия выросло на 3%. Однако в результате падения мировых цен на цветные металлы и сокращения спроса выпуск алюминия в мире начал падать.
      
       Ценовый прогноз ИГСО по алюминию не потерял обоснованности в результате стабилизации 2009 года. Значительное падение мирового производства вполне способно привести в определенных условиях к существенному падению цен на алюминий, если только подготовляемое эмиссионной политикой США ослабление доллара не изменит значение цен.
      
       Позитивные прогнозы
      
       Стабилизация породила невиданный оптимизм чиновников и аналитиков. От рассуждений о скором завершении спада весной 2009 года мир пришел к осени к выводу об окончании рецессии. Об этом громогласно объявил президент США Обама. Ему вторили многие национальные руководители, также убеждавшие общественность в окончании "плохих времен" для экономики.
      
       Позитивные экономические прогнозы безосновательны, настаивали в ЦЭИ ИГСО. Попытки обнаружить устойчивые признаки глобальных хозяйственных улучшений не имели перспектив ни в начале, ни в середине 2009 года. Глобальный кризис продолжит развиваться как в США, так и в других странах. Россию ожидало дальнейшее ослабление индустрии. Серьезный удар по сырьевым монополиям могло нанести новое падение цен на нефть. Оно казалось возможным еще до окончания года. Подготовляло его общемировое сокращение спроса.
      
       Чем дальше, тем больше звучало умеренно-оптимистических оценок экономической ситуации в мире и отдельных странах. Российские чиновники заверяли, что кризис "находится под контролем". Зарубежные эксперты видели "положительные признаки" в стабилизации фондовых рынков. Для России важным симптомом позитивных перемен называется прекращение падения цен на нефть. Однако промышленный спад в стране не был остановлен. Реальное число безработных стремилось в начале весны к 8 млн. человек.
      
       На протяжении всего 2008 года завершение рецессии связывалось с ожидаемыми улучшениями в экономике США. Российские власти за первый год глобального кризиса втрое увеличили вложения в казначейские обязательства Соединенных Штатов. Их сумма с $32,7 млрд. в конце 2007 года возросла до $116,4 млрд. на конец декабря 2008 года. Туже политику проводил Китай, Япония и многие другие государства. Справиться с кризисом США не помогли ни привлеченные средства, ни эмиссия доллара. Однако эти усилия имели результат в улучшении ситуации в финансовой сфере. Произошло это вопреки высокой безработице в США (более 8% на март 2009 года), снижению импорта товаров и снижению объемов промышленного производства.
      
       Объективно оценивать перспективы глобальной экономики в 2009 году можно было лишь как негативные. На фоне финансовой стабилизации оказывались возможно стабилизации отраслевые. Однако общая понижательная тенденция сохранялась. Общеэкономическая стабилизация в России была возможна лишь в результате перехода правительства к системной поддержке внутреннего рынка.
      
       Кризис и политические перемены в России
      
       "Дальнейшее развитие экономического кризиса породит крупные политические перемены в России. Изменения коснутся государственной системы и всего общества. Ведущую роль в процессе сыграют низовые общественные движения. Смена общественного сознания вызовет к жизни массовую политику", - так звучал один из немногих политических прогнозов сделанных в ИГСО весной 2009 года.
      
       Стабилизация мировой экономики с приближением лета все больше воспринималась как начало завершения кризиса. После масштабных вливаний средств в национальное хозяйство США положение американских банков стабилизировалось. Они получили деньги для спекулятивной активности, что выразилось в нефтяных и биржевых играх на повышение.
      
       Международная финансовая поддержка Соединенных Штатов при наращивании эмиссии доллара привела к временной стабилизации американской, а с ней и мировой экономики. В условиях этой стабилизации ухудшения не прекратились, а замедлились и в целом оказались менее заметны. Корпорации получили необходимые им кредиты и сохранили платежеспособность. Несколько активизировался потребительский спрос в США.
      
       Признаки экономических улучшений были поняты многими аналитиками как сигналы неминуемого дальнейшего оживления. Однако исчерпание финансовых ресурсов правительств наряду с грозящим ускорением инфляции вследствие активной эмиссионной политики государств, а также ослаблением реального сектора грозило в какой-то момент привести к завершению периода стабилизации.
      
       Одна часть российских верхов после первоначальной эйфории начала осознавать угрозу окончания стабилизации. Другая часть большого бизнеса и бюрократии верила, что стабилизация по мере оздоровления финансового сектора приведет к окончанию рецессии. В августе ведущие лица правительства заявили об одержанной над кризисом крупной победе: дно оказалось пройдено. Дальше следовало ожидать медленное восстановление экономики. В подобное легко было поверить, но совсем непросто было доказать прохождение дна. Торгово-промышленный спад не был остановлен, а внутренний рынок был существенно уже, чем год назад. Назревал новый всплеск проблем в банковском секторе, хотя на его поддержание и выделялось в 2009 году примерно $250 млрд. Надеждам на скорое преодоление кризиса вновь выглядели неубедительными.
      
       Правительство России рассчитывало пережить кризис без серьезных перемен в социально-экономической системе страны. Проводимая политика сохраняла неолиберальный характер, несмотря на стихийно начатый переход к протекционизму. Однако кризис все более демонстрировал как несостоятельность хозяйственной линии властей, так и непригодность государственной машины в существующем виде для перестройки экономики России. Государственная надстройка выражала интересы сырьевых монополий и строго придерживалась курса на периферийное развитие страны.
      
       Всевластие бюрократии породило повсеместную коррупцию. Унитарный характер государства и отсутствие достаточных свобод мешало открытой дискуссии по выработке антикризисного плана. Недемократичность управления лишала политические перемены легального пути.
      
       Переориентация экономической политики с увеличения экспорта на развитие внутреннего рынка оставалась невозможной не только из-за институциональных преград. Определяющее значение имела социальная пассивность российских граждан. На это как на неизменный фактор рассчитывали в правительстве. Однако затягивание кризиса, несмотря на постоянные обещания его скорого окончания, не могло не вызывать перемен в общественном сознании.
      
       Кризис породил массовое разочарование в возможностях рыночной экономики и тревогу за будущее. Накануне спада люди ожидали дальнейшего улучшения жизни вследствие экономического роста. Многие переживали депрессию, которая со временем грозила обернуться масштабной переоценкой ценностей. Оживление общественной жизни оказывалось неминуемо. Именно оно должно подтолкнуть к большим переменам в России.
      
       ЕГЭ вреден для экономики России
      
       Введение Единого Государственного Экзамена (ЕГЭ) на тестовой основе наносило вред экономическому развитию России. Не приносил пользы национальному хозяйству также переход к компьютерному тестированию студентов. Вопреки отстраненности либеральных экономистов от проблем образования, в ИГСО полагали: система ЕГЭ способствует дальнейшему понижению интеллектуального уровня работников, что чревато в новых хозяйственных условиях серьезными проблемами для предприятий и национального хозяйства России.
      
       Глобальный экономический кризис выявил низкий уровень компетенции большой части персонала российских компаний. Крайне слабым показало себя руководящее звено. Накануне кризиса господствовало представление, что экономике, прежде всего, нужны специалисты узкого профиля, не обладающие "посторонними" знаниями. В результате уже на первом году кризиса проявились слабость и бессистемность образования персонала, низкая способность менеджмента и технических кадров к творческому мышлению. Обнаружилась также слабая склонность работников к расширению собственного кругозора.
      
       Выход России из экономического кризиса может быть связан только с переходом к стимулированию внутреннего спроса при технологическом перевооружении индустрии. Изменениям должны подвергнуться системы управления и организации производства. Это требует подготовки огромного числа профессионалов нового качества. Место узкого специалиста предстоит занять работнику обладающему многосторонними знаниями. Даже для отдельных предприятий тренинги персонала не могут стать решением. Проблемой является не дефицит неких навыков, а общая слабость интеллектуально-психологической подготовки сотрудников. Предстоит поднять образовательный уровень многих старых кадров и прекратить подготовку слабых специалистов, на что сейчас негласно направлена вся система образования.
      
       Под давлением кризиса некоторые компании начали привлекать более грамотные кадры еще осенью 2008 года, одновременно стараясь рационализировать свою работу. Предпринимались осторожные шаги по уменьшению бюрократической надстройки бизнеса. Однако перемены еще не затрагивали основ: рутинный контроль над узкими специалистами с низким уровнем мотивации не был заменен автономностью профессионалов широкого профиля. Напротив, грамотные кадры продолжали терроризироваться "процессным контролем" со стороны менеджмента, не понимающего конкретной специфики работы. Реформа системы образования развивалась в докризисном русле, что явно противоречило задаче преодоления кризиса и дальнейшего хозяйственного развития России.
      
       Тестовый характер ЕГЭ окончательно переориентировал систему образования с предоставления знаний и навыков самостоятельного обучения на зазубривания "правильных экзаменационных ответов". Внедряемое в вузах компьютерное тестирование работало на тот же результат, довершая дело ЕГЭ. В результате хороший специалист выпускался системой образования не благодаря тестовой машине, а вопреки ней. Для повышения качества подготовки трудовых кадров требовалась смена всей национальной образовательной политики.
      
       Стабилизация висит на волоске?
      
       В начале мая 2009 года ситуация в реальном секторе выглядела настолько проблемной, что можно было предполагать в ближайшее время завершение стабилизации.
      
       Замедление развитие глобального кризиса произошло вследствие громадных финансовых вливаний в корпорации. Крупнейшие компании получили от государств помощь в размере, значительно превышающем $2 трлн. Приток денежных средств позволил осуществить текущие платежи по долгам, расплатиться за поставки и разместить новые заказы. Финансовые связи между компаниями оздоровились. Не улучшилась лишь ситуация с конечным спросом. Искусственное повышение платежеспособности бизнеса помогло стабилизировать потребительский спрос незначительно.
      
       Финансовая стабилизация изначально являлась тупиковой. Антикризисная политика правительств (прежде всего администрации США) строилась на накачке теряющих рентабельность корпораций деньгами. Коренные противоречия кризиса не затрагивались. Населению не оказывалось существенной помощи. Сокращение конечного спроса слабо сдерживалось, но не останавливалось. Хозяйственный спад не прекращался, а лишь замедлялся.
      
       Стабилизация сразу носила верхушечный характер, затрагивая преимущественно крупный бизнес. Однако она имела под собой достаточно прочное основание: средства выделяемые банкам были огромны, а поток их далеко еще не иссяк к началу лета, хотя каждая неделя и прибавляла тревожных симптомов состояния реального сектора. В то же время материальное положение трудящихся не ухудшилось до такой степени, чтобы сделать окончание стабилизации неминуемым в ходе лета. Большинству крупных компаний удалось отсрочить долговой кризис. ЦЭИ ИГСО недооценивал мощной эмиссионной основы стабилизации. Она далеко не висела на волоске и оказалась намного продолжительней, чем ожидалось первоначально.
      
       Китай остается без рынков
      
       Китайская промышленность продолжала терять внешние рынки сбыта. В перспективе это грозило привести к краху экспортной ориентации экономики КНР. Переориентировать большинство предприятий работающих на внешний рынок не удавалось. Внутренний рынок Китая был ограничен. Потребление в США и ЕС продолжало снижаться. Потери китайской индустрии от кризиса могли стать одними из самых крупных в мире.
      
       Правительство КНР на протяжение первых полутора лет кризиса старалось поддержать США, чтобы сохранить главный рынок сбыта для своих товаров. В конце 2008 года китайские вложения в облигации Минфина Соединенных Штатов превысили $680 млрд. Китай превратился в крупнейшего внешнего кредитора США. Однако это не привело ни к завершению кризиса, ни к улучшению ситуации со сбытом китайских товаров на североамериканском рынке. Своей политикой КНР продемонстрировала лишь зависимость от США и уязвимость. Китай оставался страной капиталистической периферии, несмотря на наличие собственных корпораций и рассуждения политологов.
      
       Суммарные затраты КНР на поддержание американской финансовой системы превышали к середине 2009 года антикризисные инвестиции в собственную экономику. Правительство Китая рассматривало меры по развитию национальной инфраструктуры, поддержанию внутреннего спроса и промышленности как временные. КНР не стремилась к переориентации экономики на внутренний рынок и не проявляла заинтересованности в росте доходов населения. Китайские власти держались прежнего курса и все еще рассчитывали на изменение ситуации в США. Однако сокращение базисного спроса на планете вело к обострению борьбы за рынки. КНР это грозило еще более тяжелым протеканием кризиса.
      
       Поставки Китая на экспорт по официальным данным сократились в апреле 2009 года на 22,6% в сравнении с аналогичным периодом 2008 года. В марте этот показатель составил 17,1%. Ввоз товаров в страну в апреле упал на 23%. Помимо снижения экспорта, продолжал осложняться сбыт уже поставленных за рубеж китайских товаров. Стремительно падали прямые частные инвестиции в национальное хозяйство КНР. Внутри страны также наблюдалось ухудшение ситуации со сбытом промышленных товаров, что вело к снижению и без того относительно низких цен.
      
       В мае 2009 года все чаще высказывались мнения, что положительный ВВП Китая фальсифицирован. Промышленность Китая теряла внешний сбыт и не обретала внутреннего, несмотря на заявления властей о достигнутых успехах.
      
       Стабилизация повредила экономике
      
       В результате стабилизации экономическая ситуация в России ухудшилась. Вместо "прохождения дна" в национальном хозяйстве отмечалось углубление спада. Действия властей по улучшению финансового положения крупных компаний не оздоровили экономику. Идентичная политика, проводимая в мировом масштабе, также оказалась вредной. Влитые в финансовый сектор денежные ресурсы лишь замаскировали развитие кризиса. Брошенные на поддержание стабилизации средства ушли на биржу и на сырьевые рынки, приведя к росту цен и тем самым ослабив реальную экономику.
      
       Экономические перспективы летом не выглядели обнадеживающими. Сокращение промышленного производства в России могло ускориться. Также вероятно было дальнейшее снижение сырьевого экспорта. Внутренний рынок продолжал сжиматься. Дополнительные затраты правительства на продление финансовой стабилизации не привели к исчерпанию валютных резервов, хотя дефицит бюджета и достиг 10% ВВП. Развития негативных процессов в основании экономики это не остановило. Страна нуждалась в смене антикризисной стратегии, но имела лишь старую политику консервации.
      
       Основной декларируемый принцип государственной политики противодействия кризису состоял в том, чтобы экономить и ждать. Получалось только второе, чему способствовали успехи администрации Обамы в замораживании кризиса ценой долларовой эмиссии и раздачи средств корпорациям. В будущем этот "блестящий" метод борьбы с проблемами в экономики грозил привести к значительной инфляции и подорвать позиции доллара как международной валюты 1. Реальная российская антикризисная практика слабо отличалась от американской. Она состояла в поддержке монополий и надежд на прекращение сокращения мировой торговли. Последние питались прежде всего известиями о международном взаимодействии по борьбе с кризисом.
      
       Надеждам, возложенным на выделяемые странами по решению G20 $5 трлн. как средство преодоления кризиса, не суждено было оправдаться. Окончание стабилизации могло серьезно затянуться. Но пока базисные проблемы вызвавшие кризис не были устранены не могло быть и речи о победе над "мировым злом" ни ценой $5 трлн. выделенных бизнесу, ни ценой больших средств. Перспективу кризиса можно было оценить так: он продолжит развиваться сначала скрытно, а затем ускорено, когда напечатанные деньги будут потрачены и вызовут в результате инфляции дальнейшее ухудшение положение рядовых потребителей.
      
       Россия должна была сама искать выход из кризиса. Необходимо было развивать внутренний рынок и производство на него ориентированное. Экспортные перспективы являлись плохими, как бы не обнадеживала стабилизация в финансовой сфере. Однако верхи не могли без мощного нажима снизу даже отступить от своего старого курса. Вместо поддержки потребительского спроса они указывали на макроэкономическую ситуацию не способствующую "пустым щедротам".
      
       Огромные затраты российских властей на поддержание финансовой стабилизации не остановили общее развитие кризиса в стране даже временно. Продолжавшееся весной и летом 2009 года ослабление потребителей должно было обеспечить дальнейшее падение ВВП. В стране быстро дорожали продовольственные товары. По расчетам Центра аналитических исследований кадрового холдинга "Анкор" реальные доходы россиян в крупных городах упали в первом квартале 2009 года на 40%. Количество безработных составляло более 10% от трудоспособного населения и продолжало увеличиваться вопреки официальной статистике. Снижался также сырьевой экспорт. Вывоз из России газа сократился в первом триместре 2009 года на 53,3%.
      
       Латвия спешит к экономической катастрофе
      
       Небольшая прибалтийская страна торопилась показать остальному миру его будущее в условиях развития кризиса. Единственное на что уповали латвийские власти - это международные кредиты и чудо господне. Вместе с тем они стремились отсечь от государственного бюджета все, что полагали лишним.
      
       Реализация правительством Латвии плана по сокращению государственных расходов не могла привести к улучшению экономической ситуации. Напротив, существенное снижение доходов значительной части граждан грозило еще более ослабить внутренний спрос и привести к дальнейшему углублению спада. Примерно так оценивались ИГСО в середине июня новые антикризисные шаги властей Латвии. Руководство прибалтийской республики своей политикой лишь приближало национальную экономику к полному краху.
      
       Латвийские власти были намерены пустить "под нож" пенсии, пособия и заработную плату трудящихся страны. В этом состояла основная идея антикризисного плана неолибералов. При этом считалось, что налоговую систему необходимо оставить прежней. У властей не имелось готовности к введению прогрессивного налогообложения. Введение прогрессивного налогообложения, начиная с заработной платы в 300 лат, обсуждалось, но вряд ли могло быть реализовано. Правительство также рассматривало вопрос о поднятии НДС с 21 до 23%. Основная задача новых антикризисных мер латвийского государства состояла в повышении финансовой нагрузки на население, еще больше переложив на него проблемы кризиса.
      
       Руководство Латвии заявляло, что сокращение государственных расходов спасет экономику. Решено было уменьшить все пенсии на 10%, но добавки к пенсиям урезаны не были. Размер пенсий для работающих пенсионеров должен был оказаться снижен на 70%. Налогооблагаемый минимум сохранялся для пенсионеров на прежнем уровне в 165 латов.
      
       Совершенно напрасно считалось, что столь мощный удар по внутреннему рынку страны спасал ее экономику. Утверждение главы правительства, будто Латвия первой выйдет из экономического кризиса, являлись и ложью, и глупостью. Подготовленные в июне 2009 года меры, а также планируемое 10% сокращение материнских зарплат (родительское пособие) и семейного пособия могли привести лишь к падению потребления. Создавались условия для ускорения развала производства, возрастания безработицы и повышения уязвимости финансовой системы.
      
       Экономический подъем в Латвии в предкризисные годы основывался главным образом на развитии финансового сектора. Росла сфера услуг, а промышленность и сельское хозяйство страны испытывали немалые трудности. Со стороны ЕС "чудесные успехи" латвийской экономики вызывали немалое одобрение. Беда состояла в том, что национальное хозяйство республики к моменту кризиса оказалось бесхребетным и начало стремительно разваливаться. Развитие реального сектора в постсоветские годы оказалось слабым, многие отрасли деградировали. Внутренний спрос в значительной мере удовлетворялся благодаря ввозу. ВВП страны был обречен на стремительное падение. В 2009 году ему еще предстояло ощутимо упасть.
      
       В число антикризисных мер входило уменьшение необлагаемого минимума доходов физических лиц с 90 до 35 латов. Финансирование системы государственного управления решено было значительно урезать. Предполагалось сократить жалование сотрудникам государственных учреждений на 20%. Сокращение зарплаты было задумано как солидарное. Власти Латвии намерены были распространить его на всех бюджетников. Пострадали учителя, врачи, полицейские и чиновники различных служб, включая даже крупных государственных управленцев. Все эти меры, как виделось властям прибалтийской республики, должны были положительно повлиять на состояние экономики.
      
       В конечном итоге пакет "антикризисных" мер начал реализовываться. МВФ удостоил Латвию своей похвалы. Дорога к кредитам оказалась открыта. Высшие чины полиции обратились к властям с просьбой выделить дополнительные средства для работы по предотвращению протестных выступлений. Население оказалась очень недовольно "победами" своего правительства над кризисом.
      
       Дорогая нефть углубляет кризис
      
       Высокие цены на нефть способствовали дальнейшему углублению экономического кризиса. Дорогие энергоресурсы поднимали издержки промышленного производства, делая товары более дорогостоящими. Рост цен на нефтепродукты осложнял положение потребителей. Они вынуждены были больше экономить как на транспорте и домашних расходах, так и на повседневных покупках. Спрос, таким образом, только снижался.
      
       Повышение цен на нефть в первой половине 2009 года не было вызвано увеличением потребностей мировой экономики. Скачок мировых цен на нефть после их оправданного падения в 2008 году был вызван возобновлением активных спекуляций "черным золотом". Средства для них обеспечили государственные вливания в финансовый сектор, а почву - обещание чиновниками скорого окончания кризиса. Спекуляции на нефтяном рынке полностью совпали с глобальной финансовой стабилизацией и явились ее неотъемлемой частью. При этом, оживление на фондовом и сырьевом рынках происходило на фоне продолжающегося на планете падения производства и потребления.
      
       В конце июня 2009 года мировые цены на нефть превысили $70 за баррель. Лишь в последний день торгов произошло незначительное снижение стоимости углеводородов. За прошедшее полугодие в глобальном хозяйстве не отмечалось серьезных улучшений. Напротив, падение производство местами даже ускорилось. Выросла безработица. Однако нефть подорожала почти вдвое. Этим нагрузка на реальный сектор была повышена, что способствовало углублению кризиса. В 2009 году рядовых потребителей ослабили как антикризисные меры властей (девальвации), так и его последствия: урезание заработной платы и массовые увольнения. Дорогая нефть еще более ухудшала положение людей, подталкивая индустрию к дальнейшему падению. Все это не создавало в глобальном хозяйстве условий для повышения потребления нефтепродуктов.
      
       Кризис в своем естественном развитии вызывал падение мировых цен на нефть. Рост стоимости углеводородов в 2009 году носил временный характер и был неотделим от искусственно достигнутой финансовой стабилизации. Дальнейшее ухудшение состояния реального сектора в ходе лета и осени могло привести к новому обострению положения финансовых институтов. После расходования банками "дешевых денег", полученных от государств, могло возобновиться биржевое падение, а также падение цен на нефть. Стабилизация должна была смениться фазой быстрого развития кризиса. Переход к ней выглядел вероятным еще до истечения 2009 года. Но ускоренный спад мог отложиться.
      
       Перспектива нефти - подешеветь
      
       В середине июля 2009 года ЦЭИ ИГСО сформулировал прогноз по нефти: "До конца года мировые цены на нефть значительно снизятся. Стоимость барреля может опуститься более чем в два раза".
      
       Достигнутая в первой половине 2009 года финансовая стабилизация не отменила, а только отложила дальнейшее падение цен на углеводороды и иные виды сырья. Нефть вновь, как и накануне мирового кризиса, стала предметом активных спекуляций на рынке. Однако накопленные проблемы в реальном секторе создавали условия для повторного крушения нефтяной пирамиды.
      
       Некоторые западные аналитики обещали падение цен на углеводороды с $70 до $45 за баррель в августе. Такая перспектива изначально выглядела сомнительной, поскольку точно определить момент завершения финансовой стабилизации было проблематично. Несмотря на обнаружившуюся уже стагнацию цен при первом понижательном колебании, можно было рассчитывать еще на довольно продолжительную задержку окончания периода стабильности. События осени показали, что цены на углеводороды способны еще взлететь выше отметки в $80 за баррель. Летом и осенью цены на нефть существенно колебались.
      
       Июль 2009 года, как и год до этого, принес падение мировых цен на нефть. Почти за две недели баррель "черного золота" подешевел с более чем $70 до $60. Формальным толчком к падению цен послужили данные о состоянии американской экономики и накопленных в США и ЕС запасах углеводородов. Настроение игроков на рынке сменилось. Но неверно было связывать перемены только с хозяйственными данными: статистика оставалась плохой всю первую половину года, а запасы нефти у стран-потребителей не падали заметно. Спекуляции, вероятно, достигли пика, а игроки практически исчерпали денежные ресурсы, что получили от государств, предполагали в ИГСО. Однако далеко не исключалось, что это еще не так и падение цен на нефть летом, а возможно и осенью еще не развернется.
      
       Разговоры о скором восстановлении промышленного роста на планете выглядели летом 2009 года не более обоснованными, чем весной. Кризис во второй половине 2009 года мог привести к дальнейшему снижению индустриального потребления углеводородов. Падение цен на нефть являлось в условиях кризиса естественным процессом, отражавшим общее сокращение потребления. Прерывало его только вливание в финансовый сектор огромных средств. Спекуляции возобновились почти с предкризисной силой. Но с момента окончания стабилизации (относимого на конец 2009 года) можно было ожидать, что нефть повторно пробьет показатель в $40 и продолжит дешеветь. Цена барреля в $30 не является "дном" на стадии крупномасштабного падения потребления в мире.
      
       Финансовый сектор много месяцев игнорировал ситуацию в промышленности и продолжающееся сокращение базового потребления. С предоставлением властями США и других стран триллионов долларов корпорациям возобновились биржевые и сырьевые спекуляции. Практически полностью повторялась докризисная ситуация, что никак не могло быть признаком выздоровления мировой экономики.
      
       Было очевидно: кризис искусственно возвращен на стартовые позиции. В 2008 году иссякли свободные капиталы, накопленные за долгие годы роста. Когда игнорировать проблемы реального сектора было уже невозможно, началось падение. Спекулятивные пузыри лопнули. В 2009 году наблюдалась их повторная накачка за счет государственных денег предоставленных бизнесу в огромном размере. Повторный старт кризиса был лишь вопросом времени.
      
       В августе 2009 года Конгресс США обсуждал вопрос о новом увеличении госдолга страны. Правительству начинали требоваться дополнительные деньги для поддержания финансовой сферы. Летняя стагнация цен на нефть, а с ней колебания на ведущих биржах планеты указывали на опасную пробуксовку стабилизации. Но чтобы она завершилась, требовалось, чтобы проблемы в реальном секторе оказались сильнее печатного станка ФРС.
      
       Бюджет России: угроза громадного дефицита
      
       В 2010 году дефицит российского бюджета, по оценке ЦЭИ ИГСО, грозил достичь 20% ВВП. Согласно ожиданиям правительства бюджетный дефицит 2010 года должен был составить 7,5%, то есть оказаться ниже уровня 2009 года (известного лишь на середину года). Анализ хозяйственной ситуации в стране показывал, что для улучшения финансового состояния государства нет объективных условий. Поступления в казну грозили значительно снизиться, а ВВП продолжить падение. Бюджет страны мог оказаться невыполнимым в запланированных ветчинах.
      
       Согласно проекту бюджета на 2010-2012 годы, доходная часть федерального бюджета в 2010 году должна составить 6 636,2 млрд. рублей (15,7% ВВП). Расходы по планам властей предполагаются равными 9 822,8 млрд. рублей (23,2% ВВП). Расчетный размер дефицита соответствует 7,5% ВВП. Даже в рамках экономической ситуации конца лета 2009 года эта величина не выглядела убедительной. Она была явно заниженной, хотя чиновники неоднократно подтягивали ее в прогнозах. Бюджетный дефицит 2010 года без радикального сокращения расходов не мог оказаться меньше, чем в 2009 году. Хозяйственная ситуация в стране позволяла оценить перспективу исключительно как негативную.
      
       По официальным прогнозам на август дефицит бюджета России в 2009 году должен был составить 3 617 млрд. рублей, что соизмеримо с 9,4% ВВП. Доходы казны оценивались в 6 561,3 млрд. рублей (17,1% ВВП). Предельный объем расходов был определен на 2009 год в 9 771 млрд. рублей (25,4% ВВП).
      
       Власти рассчитывали удержать расходы в 2010 году почти на уровне 2009 года. Они не учитывали, что кризис сохранял развитие. ВВП России еще до конца года обещал значительно сократиться. Процесс грозил продолжиться в 2010 году. Доходы казны должны были сильно упасть. Дефицит мог оказаться громадным. Для государства в 2010 году должна была сложиться чрезвычайно тяжелая финансовая ситуация. Не было исключено, что еще до окончания 2009 года бюджету предстояло быть впервые пересмотренным в сторону сокращения расходов.
      
       По отношению к сократившемуся ВВП бюджетный дефицит в 2010 году мог составить 20% (без учета возможного секвестра). В силу объективных причин доходы казны должны были оказаться значительно меньшими, чем ожидалось. Промышленный спад в стране не мог прекратиться в ближайшие два года. Еще до окончания 2009 года вероятно было его усиление. Ожидаемое окончание мировой финансовой стабилизации должно было привести к снижению цен на углеводороды, металлы и иные виды сырья. Экспорт из России должен был в результате сократиться, как и его рентабельность. Грозило продолжиться разорение малых и средних предприятий.
      
       2010 год обещал стать временем плохих экономических показателей. В таких условиях исполнение бюджета, несмотря на привлечение заемных средств, значительное повышение тарифов и акцизных сборов, могло оказаться крайне затруднительным. Власти не побоялись бы прибегнуть к секвестрованию бюджета. Прежде всего, под ножом могли оказаться социальные статьи. Урезание социальных расходов повлекло бы дальнейшее сокращение потребительского спроса в стране. Не сыграть на усиление кризиса подобные меры не могли. Уже в условиях конца лета 2009 года правительством не планировалось повышение зарплат бюджетников и пособий по безработице.
      
       В 2010 году следовало ожидать новый, более острый банковский кризис. За крахом автомобильной отрасли способны были последовать обрушения иных отраслей экономики. Неплановые расходы могли привести к исчерпанию валютных резервов правительства, несмотря на попытки их сохранить. Но что удалось в 2009 году, не обязательно должно было оказаться реальным в более сложных хозяйственных условиях. Даже при удержании относительно стабильной ситуации в российской экономике на начало 2010 года бюджет государства вряд ли оказался бы выполнимым в плановых величинах.
      
       Протекционизм в России работает плохо
      
       Протекционистская политика российских властей оказалась в 2008-2009 годах недостаточно результативной как антикризисное средство. Причина низкой эффективности заградительных таможенных мер состояла в сочетании их с курсом на сокращение реальных доходов населения, базисных потребителей в экономике.
      
       Россию все чаще называли в 2009 году одним из мировых лидеров по применению протекционистских мер. При этом развитие кризиса в РФ происходило быстрее, чем во многих других странах. Малую полезность защитных таможенных мер объяснял быстро ослабевающий внутренний спрос. Правительство все чаще защищало отечественных производителей от внешних конкурентов, но при этом совершенно не заботилось о поддержании потребителей. Крах автомобильной отрасли создавал в России угрозу новой крупной волны сокращений, вероятны они были и в других хозяйственных секторах, зарплаты бюджетников в 2010 году не планировалось увеличить, а пенсии должны были возрасти незначительно. Потребительская инфляция грозила продолжить пожирать реальные доходы населения. Все это обещало обернуться новым сжатием рынка, несмотря на растущий протекционизм.
      
       Протекционистская политика в России за два года кризиса не стала системной. В большой степени ее определяли лоббистские возможности компаний, а не стремление властей поддержать и расширить внутренний рынок страны. Существовало противоречие между интересами сырьевых экспортеров и работающими на внутренний сбыт предприятиями. В интересах первых государство девальвировало рубль на стыке 2008 и 2009 годов и стремилось сохранить низкий уровень оплаты труда. Вторых старались успокоить протекционистскими уступками, при этом, уничтожая их рынок сбыта. Переход России по мере роста цен на нефть в 2009 году к "политике крепкого рубля" не внушал успокоения. Государство сокращало свою инвестиционную активность (в 2010 году капвложения должны были уменьшиться на $4 млрд.), в то время как для оживления экономики ее требовалось наращивать.
      
       В ЦЭИ ИГСО были убеждены: Россия должна и дальше усиливать протекционизм. Мировой кризис отменял перспективу присоединения страны к ВТО, что могло обернуться только крушением ее экономики. В целях преодоления кризиса приоритетным для государства должно было стать развитие национального производства и расширение внутреннего рынка, а не поддержание экспортно-сырьевых монополий. Требовалось воссоздание разрушенных отраслей и основание при государственном участии новых технологически передовых производств. При этом российский рынок должен был иметь надежную защиту.
      
       В интересах поддержки отечественных производителей правительство России в 2009 году подняло импортные пошлины на целый ряд товаров. Пошлины на телевизоры повышены с 10% до 15%, на отдельные виды металлопроката - с 5% до 15%, нелегированной стали - с 5% до 20%, на трубы из черных металлов - с 5% до 15% и 20%. Для поддержания производителей автомобилей были установлены заградительные пошлины на иностранные автомашины. Размер пошлин на новые или имеющие трехлетний срок эксплуатации автомобили был установлен в размере 30%. Транспортные средства, прослужившие от трех до пяти лет, облагались 35% таможенным сбором. На более старые автомобили пошлина оказывалась еще большей. Власти клялись во временности подобных мер. Иностранные конкуренты оказались практически вытеснены с российского автомобильного рынка. Однако крах отрасли не был остановлен.
      
       Финансы США: перспектива ухудшений
      
       Стабилизация 2009 года стала главной и самой сомнительной победой администрации Обамы. В ЦЭИ ИГСО полагали: США столкнутся в 2010 году с существенным падением государственных доходов. Можно было, как и в России, ожидать продолжения роста бюджетного дефицита. Национальный долг Соединенных Штатов грозил увеличиваться еще более быстрым темпом.
      
       Надежды на окончание экономического кризиса не могли оправдаться, когда ничего не было еще сделано для устранения его причин. Для экономики США новый год кризиса обещал оказаться тяжелее, чем 2008-2009 годы. Доллар ожидало дальнейшее ослабление, способное в условиях ускорения спада в реальном секторе стать более быстрым.
      
       Политики различных стран все чаще поднимали в 2009 году вопрос о замене доллара США иной расчетной единицей. В мире усиливались опасения относительно устойчивости американской валюты. Правительственные расходы в США возрастали все два года кризиса, а налоговые поступления уменьшались. Неблагоприятные тенденции в американском хозяйстве обостряли кризис государственных финансов США. Американская администрация одерживала над кризисом словесные победы; стабилизация являлась ее основным и самым опасным успехом. Ценой беспрецедентного заимствования средств государство смогло стабилизировать финансовое положение корпораций. "Оздоровление экономики" во второй половине 2009 года оставалось не боле чем отсрочкой дальнейшего падения.
      
       В 2009 году Федеральная резервная система США способствовала покрытию кризисных расходов государства за счет эмиссии доллара. Выпуск новых денег значительно возрос даже относительно первого года мирового спада. Благодаря этому правительство США смогло скупать проблемные активы и израсходовать $787 млрд. на стимулирования экономики. Были спасены ипотечные титаны - корпорации Fannie Mae и Freddie Mac. Однако в 2010 году эмиссионный метод главы ФРС Бена Бернанке мог дать сбой. Надвигавшийся год обещал стать для США временем дальнейших ухудшений в реальном секторе. Сохранение видимой стабильности должно было потребовать еще больших вливаний в финансовый сектор. Увеличение правительственных трат при таком сценарии было практически гарантировано. Могла проявиться потребительская инфляция. Было вероятно ожидать биржевого обвала и новых крупных банкротств. Все это было отложено с 2009 года.
      
       С приходом мирового кризиса США стали испытывать возрастающие финансовые трудности. В 2008 году был зафиксирован рекордный размер дефицита федерального бюджета. Он составил $459 млрд. Несмотря на оптимистические обещания вашингтонских политиков, углубление экономического спада привело к увеличению бюджетного дефицита в 2009 фискальном году (с сентября по сентябрь) до $1,4 трлн. Это соответствовало 9,9% ВВП.
      
       Долг правительства США почти достиг осенью 2009 года установленной Конгрессом границы. Его размер составил более $12 трлн. Официальный прогноз дефицита бюджета на начавшийся финансовый год составлял $1,26-1,5 трлн. При сохранении прежней антикризисной политики дефицит США в 2010 мог значительно превысить ожидаемый уровень. Немаловажное значение должно было иметь падение государственных доходов по вине развивающегося кризиса. Внутренний рынок США сокращался, а политика Белого дома не способствовала изменению ситуации. Реальные доходы рядовых американцев снижались, что гарантировало продолжение спада в экономике.
      
       Кризис отошел на стартовые позиции
      
       Общий итог стабилизации 2009 года можно было сформулировать так: антикризисные методы себя не оправдывают. Меры по поддержанию стабилизации подготовляли переход кризиса в более тяжелую фазу. Ситуация в мировой экономике была схожа с наблюдавшейся накануне промышленного спада. Породившие кризис противоречия оставались не устраненными. Доходы рядовых потребителей продолжали снижаться, банки накапливали проблемные долги, а индустрия пребывала в технологическом и сбытовом тупике. "Победа над рецессией" являлась не более чем декларацией.
      
       Окончание лета ознаменовалось ростом экономического оптимизма. Президент США Обама заявил: падение остановлено, возможно, завершение рецессии началось. Российские чиновники объявили о пройденном в мае кризисном дне. Инструментом провозглашенной победы над спадом в России и на Западе стало предоставление банкам почти бесплатных государственных кредитов. Это обеспечило расцвет финансового сектора, но не породило серьезных улучшений в реальной сфере. Сложившаяся ситуация вызывала не только восторги, но и опасения.
      
       Лето и осень 2009 года, несмотря на триумфальные речи государственных политиков, проходили в тревожной обстановке. Безработица в США увеличивалась. В июле она официально достигла 9,7%. В России летом ускорился спад в розничной торговле, проявились проблемы в сельском хозяйстве. Убыточных банков за полгода стало в 3 раза больше.
      
       В конце октября обзор ФРС США констатировал "оживление экономики" признавая, что американцы тратят по-прежнему мало. Последний показатель имел большее значение, чем активизация накачанных государственными деньгами компаний. Банки куда трезвее оценивали обстановку: они неохотно предоставляли кредиты. Российские чиновники радовались снижению числа убыточных компаний. Отмечалось, что лучше всех к кризису приспособились компании в сфере производства и распределения электроэнергии, газа и воды. Учитывая намеченное повышение тарифов, этот сектор должен был "приспособиться" еще лучше. Вся сырьевая сфера демонстрировала сравнительно неплохие показатели.
      
       Виной русского антикризисного "чуда", включая укрепление рубля после зимней девальвации, была мировая стабилизация. Более конкретно за них отвечали американские деятели. Понимая, что успехи держатся главным образом на США, российские власти продолжали скупать американские облигации. По итогам августа 2009 года российские вложения в казначейские облигации США (по данным американского министерства финансов) выросли на $3,6 млрд., достигнув $121,6 млрд. Общие вложения иностранцев в данный вид активов увеличились до $3,44 трлн.
      
       Антикризисные методы правительств получили название кейнсианских, поскольку строились на расходовании государственных денег и эмиссии. В реальности использование денежных средств и печатного станка носило неолиберальный характер. Государственные траты не были направлены на повышение потребления и стимулирующие производство проекты. Считалось, что для преодоления кризиса достаточно поправить финансовое положение корпораций. Перехода от свободного рынка к макроэкономическому регулированию не происходило. Власти стремились управлять ситуацией в основном на уровне монетарной помощи большому бизнесу. Искусственное восстановление платежеспособности корпораций со временем должно было обернуться много большей глубиной кризиса, чем в конце 2009 года. Сохранить свободный рынок путем вливания в его институты государственных денег не могло получиться.
      
       Эксперты и некоторые чиновники все чаще ставили вопрос о необходимости остановить рост денежной массы. Однако существенное сокращение господдержки финансового сектора могло означать прекращение стабилизации, крушение связанных с ней надежд и возобновление быстрого спада. Оборотной стороной продолжения политики субсидирования корпораций уже в 2010 году мог стать беспрецедентный всплеск неконтролируемой инфляции. В перспективе деньги могли начать обесцениваться быстрее, чем государства будут их печатать. Вследствие падения реальных доходов населения кризису еще только предстояло достичь дна: мировая экономика должна была оказаться в глубокой депрессии. Монетарным инструментам торможения кризиса со временем предстояло потерять работоспособность. Финансам государств грозило расстройство. Таким в годы кризиса 1929-1933 годов оказался итог аналогичных с нынешним "кейнсианством" действий президента США Гувера. Его декларации не отличались от заявлений современных политиков. Так в мае 1930 года он объявил: "Кризис уже миновал". Великая депрессия была еще впереди.
      
       В результате монетаристских антикризисных мер кризис по многим пунктам в 2009 году отошел на стартовые позиции. Применяемые инструменты борьбы со спадом не устранили ни одной его причины. На месте покрытых государством "плохих долгов" в банковских портфелях возникали другие, порожденные плохим положением дел в реальном секторе. Ситуация осени 2008 года грозила повториться. Вопрос состоял лишь в сроках начала нового биржевого обвала и возобновления быстрого хозяйственного спада.
      
       Часть 3. Диалоги о кризисе
      
      
       Кризис наступает. Что последует дальше?
      
       17 марта на биржах снова отмечено сильное падение, но глобальный экономический кризис начался раньше. О том, как это произошло, в каком направлении будут происходить экономические изменения "Глобальной альтернативе" рассказал Василий Колташов, руководителем Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
       В настоящее время на всех фондовых биржах планеты царит паника. 17 марта рынок ценных бумаг вновь обвалился. Впервые за последние годы в мире повально заговорили о кризисе. Он действительно начался или понедельничное понижение курса только неожиданная корректировка?
      
       Падение 17 марта не неожиданность и не экстренное происшествие, каким его пытаются изобразить. Один за другим обвалы на фондовых рынках происходят с начала года. Глобальная экономика медленно погружается в кризис. Многие экономисты продолжают это отрицать. Правительства рассчитывают поправить ситуацию финансовыми мерами, но негативные признаки в мировом хозяйстве продолжают появляться. Самые расчетливые игроки начали сбрасывать ненадежные акции еще в феврале, после первого крупного биржевого обвала. Те, кто осознал суть происходящего только теперь, отчаянно ищут выход, продавая одни бумаги и переводя капиталы в другие. Падение 17 марта многих сильно напугало, хотя причины для беспокойства появились не вчера.
      
       Значит, вы не считаете, что 17 марта произошел "главный обвал", как утверждают некоторые аналитики?
      
       Нет, не считаю. Большое падение на фондовых рынках впереди. Все биржевые события января-марта приводили к существенным, но не критическим падениям курса акций. Надежды на финансовое исцеление американской экономики, а значит "предотвращение кризиса", по-прежнему велики. Именно это на сегодня главный фактор стабильности на фондовых рынках.
      
       Чем было спровоцировано последнее падение? Во сколько оно обошлось рынкам?
      
       Негативные признаки появились еще в пятницу, 14 марта. Чтобы предотвратить вызревающее обрушение на фондовых рынках Федеральная резервная система (ФРС) США в экстренном порядке понизила ставку рефинансирования до 3,25%. Однако снижение дисконтной ставки, по которой кредитуются банки, на 0,25% не возымело положительного действия. К обратному эффекту привело также беспрецедентное со времен Великой депрессии решение напрямую кредитовать крупные финансовые компании. Намерение ФРС финансово содействовать банку JPMorgan Chase&Co в покупке за 236 млн. долларов инвестбанка Bear Stearns повлекло обвал котировок других крупнейших американских банков. Акции Bear Stearns подешевели 14 марта на 47%. От прежней внушительной капитализации компании не осталось и следа. Еще год назад она составляла 20 млрд. долларов.
      
       17 марта информация о плачевном состоянии американской банковской сферы вызвала панику. Необоснованность высокого курса ценных бумаг компаний терпящих бедствие привела к массовой распродаже трейдерами их акций. На всех крупных фондовых площадках мира произошло падение. Российский РТС лишился 4%. Такими же оказались потери на европейских площадках. Британский индекс FTSE 100 понизился на 2,93%. Японский Nikkei 225 обвалился на 3,71%. Ни один фондовый рынок от Азии до США не устоял.
      
       В последнее время появляется все больше информации об ухудшающемся состоянии экономики США. Насколько проблемы в американском национальном хозяйстве могут повлиять на состояние экономики всего остального мира? Как они могут отразиться на России?
      
       Начавшийся в США экономический спад уже повлиял на глобальный рынок и на Россию. Сейчас в Соединенных Штатах отмечается рост безработицы и сокращение объемов промышленного производства. Впервые за пять лет, падает активность компаний работающих в сфере услуг. В секторах розничной торговли, транспорта, финансов, недвижимости и здравоохранения работодатели сокращают численность персонала. В очень тяжелом состоянии банковская сфера. На спасение ее брошены огромные средства со всего мира. Но пока финансовые вливания не дали положительный результат.
      
       Официальные лица США считают, что негативную тенденцию можно преодолеть. Однако даже в случае активного сотрудничества стран входящих в G8, включая Россию, это не представляется возможным. Обсуждавшиеся на прошедшей недавно в Токио встрече министров финансов стран-лидеров меры касаются только финансового взаимодействия по борьбе с хозяйственными затруднениями, в то время как проблемы носят глубокий системный характер. Вслед за США неожиданные трудности начали испытывать другие страны. В России в связи с оттоком капиталов из банковской сферы заговорили о финансовом кризисе.
      
       Сейчас всех волнует, что же делается на глобальном рынке? Обрисуйте, пожалуйста, суть происходящего. Какие колебания предшествовали падению 17 марта?
      
       21-22 января произошел обвал на всех биржах. Цена на акции рухнули, опустились также бумаги "здоровых компаний" - по которым на рынке нет сведений об убытках или понижении доходности. Даже ведущие российские корпорации, такие как "Газпром", понесли серьезные потери. Вслед за этим упали цены на нефть. Фондовые рынки вступили в полосу нестабильности, что сразу отразилось на товарных рынках. Неолиберальные экономисты немедленно принялись успокаивать общество, объясняя, что произошла только "корректировка курса акций". Однако спустя всего неделю на мировых рынках вновь наблюдалось падение.
      
       Все началось 15 января. Сведения о резком сокращении прибыли банковской группы Citigroup привели к падению на Нью-йоркской фондовой бирже. Индекс промышленной активности Dow Jones снизился на 2,2%, Standard & Poor's - на 2,51%. Nasdaq Composite потерял 2,45%. 21-22 января последовало продолжение биржевого кризиса сделавшегося глобальным. Причина случившегося в том, что массе игроков стало ясно, насколько плохо обстоят в реальности дела с прибылью у многих ведущих компаний - не только в США, но и во всем мире. За дорогими акциями, за высокой капитализаций фирм скрывались убытки или проблемы с развитием, ставшие хроническими.
      
       Что все это означает в макроэкономическом плане?
      
       Мировой экономический кризис начался - это теперь можно сказать с полной уверенностью. Еще осенью 2007 года мы прогнозировали его скорое наступление. Предполагалось, что для России он должен открыться не позднее, чем через 1.5-2 года из-за не исчерпанных до конца ресурсов внутреннего рынка. Для глобальной экономики его начало относилось нами на более ранний период.
      
       Биржевой кризис - только первый серьезный сигнал, что большой кризис экономики уже на пороге. Его причина не только товарное перепроизводство, но и колоссальное перенакопление капиталов. После событий 21-22 января фондовые рынки стали чаще подвергаться резким колебаниям, с "корректировками" курса бумаг в сторону понижения. Биржевая нестабильность час за часом продолжает поднимать занавес, обнажая состояние экономики. Вскоре обнаружится - будет объявлено - о массовых проблемах в сбыте товаров. Вслед за этим по цепочке кризис перебросится в сферу производства. Тогда не признавать его сделается невозможным, настолько очевидно он ударит по карману основную массу населения.
      
       В глобальном хозяйстве сложилась ситуация, когда возможности рынков исчерпаны. Производство еще можно наращивать, средств на это у корпораций вполне достаточно, но получать прибыль становится все сложней. В 2007 году мы наблюдали ситуацию, когда во многих странах, прежде всего в США, Великобритании и ЕС снижались доходы рабочих. Сужение рынков сдерживалось ростом потребительского и ипотечного кредитования. Однако когда выяснилось, что люди не могут покрывать даже процентов дела у банков (не только у Citigroup) пошли плохо. Информация об этом встревожила рынок. Произошли первые биржевые падения. Затем последовал отток капиталов из банковской сферы, с чем столкнулась не только Россия.
      
       В чем особенность текущей ситуации?
      
       Во-первых, налицо не простое перепроизводство товаров "заполнивших рынок", но сужение ряда важнейших рынков. Масса компаний стремилась понижать свои издержки за счет уменьшения заработной платы, сокращения отпусков и продления рабочего дня. От технологического пути снижения себестоимости отмахивались как от слишком дорогого. Производство десятилетиями переносилось в "третий мир" где не имелось рабочего законодательства, профсоюзов, социальной защиты, а заработная плата была кратно ниже. Однако производимые товары должны были продаваться на старых рынках. Суммарно это неминуемо вело к кризису, ускоряло его приход.
      
       Во-вторых, перепроизводство капиталов является громадным. Их основанная масса сосредоточена на фондовом рынке, поскольку для вложений в реальный сектор в мире почти не осталось мест. В итоге в 2007 году акции росли, а компании все больше буксовали, скрывая убытки и фальсифицируя прибыль. Торговля бумагами процветала. Однако успешно спекулировать акциями можно только когда считается, что за ними стоит устойчивый бизнес. Но как только рынок начинает понимать, что реально скрывается за акциями, происходит падение. Не обязательно это означает падение бумаг всех компаний. Однако вслед за первым падением следует второе, третье и так далее.
      
       Значит, вы убеждены, что "корректировки" будут происходить одна за другой?
      
       Да. 28 января снова отмечалось падение на многих фондовых рынках. 5 февраля мощный овал произошел на американских и европейских биржах. Потом наступило очередное успокоение и новое падение 17 марта.
      
       На Лондонской фондовой бирже 5 февраля совокупная стоимость котирующихся акций сократилась на 2,63%. На Франкфуртской бирже падение составило 3,36%, на Брюссельской - 3,17%, на Миланской -3,07%, на Амстердамской - 3,34%. В Париже бумаги подешевели на 3,96%. На Мадридской бирже падение оказалось еще больше. Оно составило 5,19%. Большие потери в цене понесли акции банков и автомобильных компаний Евросоюза. 7,4% от своей стоимости потерял французский Renault. Бумаги Peugeot подешевели на 6%, итальянского Fiat - на 6,5%. Акции аэрокосмического концерна EADS лишились 6%.
      
       Биржевое падение в России также оказалось значительным. Индекс РТС, один из основных отечественных фондовых индикаторов, опустился на 3,38%. ММВБ упал на 4,04%. Больше всего потеряли бумаги Сбербанка России (-5% на ФБ ММВБ) и ОАО "Роснефть" (-5,7% в РТС). Общее снижение цен российских голубых фишек оказалось в границах 5,7%. Восстановление после обвалов 21, 22 и 28 января стало непродолжительным, показав насколько фондовые рынки утратили прежнюю положительную динамику.
      
       В США 5 февраля индекс Dow Jones, определяемый на основании совокупного курса ценных бумаг 30 американских компаний-лидеров, снизился на 2,53%. Standart&Poors 500 потерял 2,67%. Индекс электронной биржи NASDAQ лишился 2,54%. Характерно, что падение в США оказалось менее значительным, чем в странах ЕС и России. Это не только в очередной раз разрушает миф о
       независимости национальных экономик, которым больше всего страдают в РФ. Разница показывает, насколько сильно ощущаются в мире любые негативные явления в американском национальном хозяйстве.
      
       Многие наблюдатели считают, что акциям "здоровых компаний" несмотря на колебания биржи ничего серьезного не угрожает. Как это, по-вашему?
      
       Первое время падение бумаг пока еще высоко рентабельных компаний может оказаться незначительным. Они даже способны подрасти. Но так только на первой - биржевой стадии кризиса. Когда начнется падение производства, эти фирмы окажутся в менее выигрышном положении. В первую очередь это касается сырьевых компаний.
      
       Означает ли это, что на фондовом рынке станет меньше спекуляций?
      
       Наоборот! Кризис золотое время для биржевых спекуляций. Их будет много.
      
       Открывающийся кризис неотделим от бегства капиталов и желаний их спрятать. Те, кто имеют средства, постараются сберечь их до начала "лучших времен". Однако как это сделать, если ценные бумаги теряют в цене, недвижимость надолго дешевеет, а создание новых компаний почти наверняка означает одни убытки? Разумеется, на таком фоне акции надежной и устойчивой, по общему мнению, компании могут показаться привлекательным вложением, способным сберечь капиталы. Создание такой компании, точнее подобного образа может дать биржевым аферистам баснословный выигрыш. Таким образом, кризис означает большие риски даже для тех, кто не отягощен долгами.
      
       Какие пути остаются для сохранения капиталов?
      
       После скачка в конце января цена на золото упала. Однако вскоре она начала быстро расти. 17 марта стоимость золото взлетела до 1023 доллара за унцию. Потери при вложениях в золото минимальны, а недоверие к ценным бумагам велико.
      
       Кризис обвалит фондовый колосс. Банкротами окажутся многие компании, в первую очередь не связанные с реальным сектором экономики. Из биржевых операций в реальную экономику хлынет поток денег более не обеспеченных ценами акций как товаров. Инфляция возрастет. Спад производства также даст для нее новый толчок. Правительства, не только РФ, будут печатать деньги, раздавать субсидии фирмам и сокращать социальные расходы "борясь" с инфляцией. Хранение средств в иностранной валюте может сделаться очень рискованным, даже невыгодным. Сейчас многие в России отдают предпочтение евро. Однако инфляция в ЕС достаточно велика уже сегодня.
      
       Компаниям, у которых нет собственных финансовых резервов, о дешевом кредите нужно забыть. Однако не перегруженные кредитными обязательствами фирмы смогут усилить свою роль на мировом рынке, поглощая более слабых игроков. Монополизм глобальной экономики возрастет. Продуманно рискуя, вкладывая капиталы в расширение, некоторые корпорации смогут выйти из кризиса многократно более сильными. В России нельзя не ожидать, что государство поможет крупному капиталу выжить за счет поглощения среднего бизнеса и разорения мелкого.
      
       Как скоро кризис может прийти в Россию?
      
       В декабре, еще до первого скачка инфляции, мы полагали, что внутреннего ресурса страны хватит на полтора, возможно два года. Однако последствия политики Минфина последних лет ("стерилизация экономики" сочетаемая с эмиссией) сокращают этот срок на глазах. И все же, несмотря на сужение потребительского рынка в России из-за пожираемых инфляцией доходов населения, кризис проявится в РФ несколько позже, чем в других странах. Однако он может оказаться более тяжелым. Поставщики сырья всегда позднее других производителей ощущают наступление экономического кризиса, но оказываются более уязвимы для него. Непонимание этого, а также внешний покой на внутреннем рынке являются причинами бравого поведения отечественных политиков.
      
       В банковском секторе отечественной экономики мировой хозяйственный кризис уже дал о себе знать. Эту тему не так давно пытались поднять представители ведущих российских банков на встречи с руководством Минфина. Кудрин отказался говорить на предмет кризиса, то есть о проблемах с покрытием дешевых западных кредитов. Министерство финансов с непробиваемым оптимизмом считает, что есть лишь "проблемы с развитием", которые нужно преодолеть. Официальная позиция Минфина - никакой кризис хозяйству России не грозит. Но что для РФ только первые симптомы, которые можно пока просто не замечать, для других стран - тяжелый недуг.
      
       Сосед России, Казахстан оказался более слабым. Президент Назарбаев признал, что экономика его страны находится в глубоком кризисе. Причина - финансовые проблемы, вернее банковский кризис, вызванный невозможностью расплатиться за дешевые иностранные кредиты. Из казахских банков начался отток средств, их рейтинги резко снижены. Правительство Казахстана выделило в помощь банкам 4 млрд. долларов, при общих финансовых резервах страны в 40 млрд. долларов. Однако ни этой суммы, ни золотовалютных запасов Казахстана не хватит надолго. Строжайшая экономия, о которой говорит Назарбаев, тоже окажется малоэффективной.
      
       Как вы относитесь к заявлению вице-премьера Кудрина, о том, что стабилизационный фонд России может помочь в стабилизации мировой экономики?
      
       С большой иронией. Очевидно, это просто неудачная попытка пошутить. Судите сами, если мировой фондовый рынок отреагировал паникой на план Джорджа Буша простимулировать экономику США 170 млрд. долларов, то какой эффект может быть от заявлений Кудрина? Размер стабилизационного фонда РФ не позволяет серьезно говорить о возможности его эффективного применения в борьбе с мировым кризисом. В лучшем случае, даже при самой умной политике несколько месяцев сомнительной стабилизации на бирже - все, на что можно рассчитывать.
      
       Но дело даже не в масштабе российского стабилизационного фонда, он относительно велик. Проблемы в мировом хозяйстве носят системный характер и простыми финансовыми вливаниями не могут быть решены. Даже если все государства лидеры объединят свои финансовые резервы и направят их на поддержание американских компаний возобновить рост невозможно.
      
       Для России стабилизационный фонд является защитой от угрозы?
      
       Нет, серьезной защитой он не является. Его не хватит даже на поддержание фондового рынка в России, когда власти осознают происходящее и кинутся спасать бумаги, вместо того, чтобы поддержать население, а значит спрос. Стабилизационный фонд совершенно ничтожен по сравнению с долгами российский корпораций. Когда кризис приведет крупнейшие компании РФ в плачевное состояние, средств стабфонда не хватит ни на что.
      
       Пока только "Роснефть" с призывом о помощи выставила счета правительству РФ. Компания, поставляющая на рынок выгодный товар - нефть, имеет долгов более чем на 100 млрд. долларов. Не только покрыть их, но и просто погасить самые срочные займы она не в состоянии. Через некоторое время мы увидим десятки, а возможно и сотни крупных отечественных фирм с тем же самым симптомом. Все они окажутся на плечах государства. Каждой из них необходимо будет без промедлений дать 3-15 млрд. долларов, на неотложные платежи. Так месяц за месяцем. При этом правительство будет тратить огромные средства на поддержание биржевой стабильности и торможение инфляции. Поступления в бюджет в период кризиса резко сократятся, а обозначенные меры спасения корпораций окажутся неэффективными.
      
       Чтобы хоть как-то смягчить кризис в России необходимо одновременно активней стимулировать спрос и производство. Тратить необходимо на потребителей. Требуется в 3-4 раза увеличить пенсии, поднять зарплаты, сократить рабочий день, чтобы у людей было время воспользоваться деньгами. Однако рассчитывать, что власть пойдет на эти и иные меры не приходится. Десять лет Минфин печатал деньги, чтобы снижать цену рабочей силы. Разворот в другую сторону неисполним, он противоречит интересам отечественных и зарубежных корпораций. Добиться его невозможно одной лишь убедительной аргументацией. Он вообще мыслим только в формате радикальных политических перемен в стране.
      
       Михаил Делягин заявил, что "Россия имеет хорошие шансы в мировом финансовом кризисе"? Насколько в это можно верить?
      
       В последние дни появляется много успокоительных материалов. Это только биржевой кризис, он не коснется тех, кто не владеет акциями - говорят экономисты. России ничего не угрожает у нас большой запас прочности - констатируют чиновники высшего ранга. В действительности все иначе. РФ не исчерпала еще до конца потенциал внутреннего рынка. В 2008 году действительно можно еще ожидать приток в страну иностранных инвестиций. Однако здесь стоит сравнить существующие условие с тем, что наблюдалось в России конца XIX века. Тогда также в мире отмечалось перенакопление капиталов, которые после исчерпания всех прочих рынков хлынули в Россию. Однако, произведя экономический бум, они вызвали кризис, исчерпав "последний рынок Европы". Его последствия для нашей страны в 1901-1903 годах были очень тяжелыми, в немалой степени приведя к Первой русской революции 1905-1906 годов.
      
       В среде российских левых растет внимание к процессам, разворачивающимся в мировой экономике. Впервые за многие годы можно сказать о возрождение в нашей стране интереса к экономическому анализу Маркса. К какому повороту в отечественном левом движении способен привести глобальный кризис?
      
       Во-первых, к теоретическому. Чтобы эффективно бороться с капитализмом, необходимо хорошо понимать его. К сожалению, не только в России, но и во всем мире левые забыли о громадном значении экономического анализа. "Капитал" не относится к запрещенным в РФ книгам, но его мало читают. В кружковых спорах политические технологии давно заменили системный анализ общества и его основы - экономики. Возврат к пониманию процессов капитализма необходим. Только в этом случае эпоха сопротивления сменится полномасштабным наступлением угнетенного класса. Убежден, что перемены в глобальном хозяйстве возродят интерес к марксистской политэкономии.
      
       Вторая сторона: политические перемены. В России рабочее движение остается пока еще слабым. Однако кризис и его последствия обострят общественные противоречия. Возрастет радикализм масс, исчезнут иллюзии связанные экономическим процветанием. Созреют предпосылки для формирования классовой партии. Продолжится, даже ускорится становление рабочего движения. В движение придет новое поколение. Но обо всем этом еще рано говорить.
      
       Как возможно будет проходить экономический кризис для России? Насколько продолжительным он может оказаться?
      
       Трудно сделать прогноз и не ошибиться. Очевидно, что власть не располагает никакими серьезными механизмами смягчения кризиса. Выработать их кабинетным способом, а потом применить, ничего не изменяя в стране, невозможно. Поэтому в Кремле полагаются исключительно на собственный оптимизм и фетиш стабилизационного фонда, который вообще может попросту сгореть в первые месяцы кризиса. Отечественная экономика является сырьевой, то есть очень уязвимой. Ее структурное переориентирование не выгодно "Газпрому", а потому не реализовывалась прошедшие десять лет и не предполагается к осуществлению. Поэтому мы и считаем, что для России кризис окажется особенно тяжелым. Гайки будут закручиваться, обещания и громкие заявления делаться, а проблемы нарастать.
      
       Мировая экономика вступает в период завершения большого цикла своего развития. Надвигающийся кризис - не просто кризис перепроизводства. Это кризис эффективности неолиберальной системы, складывавшейся после предыдущего системного кризиса 1968-1973 годов. Одновременно это новый кризис политической гегемонии США. Чтобы выйти на следующий виток развития в мировом хозяйстве должно многое перемениться. Прежняя система эксплуатации мировой периферии исчерпала свои возможности. Рабочая сила используется крайне нерационально: миллионы людей с высшим образованием не могут найти работу по специальности. Массы эмигрантов не социализированы. Промышленность нуждается в техническом перевооружении. Ставка на дешевую неквалифицированную рабочую силу больше не способна давать прежний экономический выигрыш. Требуется очень многое изменить в мировом хозяйстве. Абсолютно недостаточно снизить налоги или просубсидировать биржу.
      
       Мировые элиты постараются ничего не менять, но перемены будут зависеть не только от них. Политически, начинающийся экономический кризис обещает быть острым. Одновременно он окажется и затяжным: вслед за падением производства последует продолжительная депрессия. Для нефтегазовой России, а значит и для нынешнего политического строя кризис может стать последним. Структурная перестройка мирового хозяйства потребует смены экономических приоритетов. Для России это будет означать конец господства сырьевых корпораций. Поэтому первыми последствиями кризиса в РФ станет ужесточение политического режима, направленное на подавление любых возмущений состоянием хозяйства и требований его переустройства, означающим также смену политического строя. Борьба, вероятно, окажется острой.
      
       Какой, на ваш взгляд, будет мировая экономика после кризиса?
      
       Среди левых аналитиков сейчас популярно ожидание, что кризис неолиберальной экономики приведет к возрождению кейнсианства. Лояльные существующей системе экономисты, напротив говорят, что хозяйственный рост возобновится на старых рельсах уже в 2009 году. Кризис, по их мнению, окажется коротким и не приведет к структурным переменам в экономике. Полагаю, что заблуждаются представители обоих направлений.
      
       Вероятно, мировое хозяйство после кризиса станет относительно боле равномерным, чем сейчас. Заработные платы в "старых индустриальных странах" в период депрессии понизятся еще больше. Нет оснований ожидать что в "новых индустриальных странах" она возрастет. Достигнутое таким образом "равенство" позволит возобновить рост промышленности в старых центрах капитализма.
      
       К началу нового цикла не станет настолько ощутимо дороже для капитала создавать производство в США или Индокитае. Пропасть между верхами общества и его низами сохранится, даже увеличится, а не сократится, как считают сторонники кейнсианского сценария. Корпорации не смогут и не захотят подкармливать рабочих по всему миру, то есть много шире чем это делалось в 1950-1960 годы при социал-демократических правительствах в Европе.
      
       Центры капиталистического накопления останутся в США, Великобритании, ЕС и других "старых индустриальных странах", в которых опять начнется промышленный подъем. Нелиберальные цели, таким образом, будут достигнуты: рабочая сила подешевеет, но потребует больше, чем ей готовы дать сверху. Новый цикл капитализма будет означать обострение борьбы классов.
      
       Технологические изменения, вероятно, также окажутся значительны. О том, какими они будут трудно сказать. Однако ясно, что цикл приоритета дешевой рабочей силы над дорогим квалифицированным специалистом завершится. В последние десятилетия активно развивались технологии в информационной и коммуникационной сфере. Это обеспечивало корпорациям надежное управление предприятиями во всех уголках планеты. Развитие технологий в промышленности резко отставало. Аналитиками отмечался даже отход назад по сравнению с "бумом робототехники" в 1950-1960-е годы. По итогам кризиса в промышленности можно ожидать технологический ренессанс. Энергетика, вероятно, также получит новый толчок в развитии. Значение углеводородов как минимум может заметно упасть. Очевидно одно: выход из кризиса будет связан с большими изменениями.
      
       О том насколько крупномасштабными окажутся социально-экономические перемены в мире нельзя сказать, пока глобальный хозяйственный кризис не войдет в полную силу.
      
       Беседу вел Иван Смолянин
       18.03.08
      
      
       Офисы инфицированы: чем грозят массовые неврозы?
      
       В Российских офисах эпидемия неврозов - большинство сотрудников компаний страдают стойким функциональным расстройством психики. Массовые патологические состояния психики понижают работоспособность персонала фирм. Таковы выводы сделанные экспертами Института глобализации и социальных движений (ИГСО). О том, как все выглядит в деталях, рассказал заместитель директора ИГСО Василий Колташов.
      
       Какие причины вызывают невроз у офисных работников: атмосфера жесткой конкуренции, необходимость поддерживать определенный  профессионального уровень и повышать его? Может быть происки коллег, грубость начальства, отсутствие корпоративных кодексов или что-то иное? 
      
       Массовые неврозы в российских офисах вызваны агрессивным климатом на работе, недостатком отдыха и постоянными переработками. На расстройство психики персонала также влияет незащищенность людей от широко применяемых истерических методов руководства.
      
       Среди управленческого персонала фирм, также зараженного неврозом, существует понятие "осуществить менеджмент", означающее - наорать на подчиненных, морально надавить. Т.е. ничего не объясняя принудить к механическому исполнению работы посредством давления на личность. Отчасти широкое применение таких методов объясняется низкой компетенцией многих руководящих кадров. Другим способствующим неврозу фактором выступает страх людей потерять работу или вызвать истерику начальства, признав свои ошибки или указав на промахи руководства. Нервозная обстановка на работе пагубно сказывается на сексуальной жизни работников, усиливая их депрессивное состояние. К невротическому падению работоспособности также ведет перегрузка сотрудников чрезмерными обязанностями и принуждение к переработкам, при колоссальном дефиците свободного времени. Во многих компаниях отпуск вопреки закону сокращен до 1-2 недель в году, а выходной только один. В результате люди просто не успевают отдыхать, а психика разгружаться от накопившихся проблем. Сотрудники утрачивают эффективную работоспособность.
      
       Патологические состояния психики (неврозы) возникают под действием психотравмирующих факторов, значимых для личности. Среди неврозов, традиционно самым распространенным считается астения - "болезнь менеджеров" выражающаяся в потере сил. Люди с таким неврозом вынуждены делать огромные внутренние усилия, чтобы совершать простые действия. Даже любимое дело в чрезмерных дозах приводит индивидов в такое состояние, для преодоления которого требуется длительный отдых. Не более трети всех неврозов приходится на невроз навязчивых состояний и истерический невроз. Навязчивые состояния возникают у служащих в результате постоянного ощущения тревоги на работе, страха потерять место. Истерический невроз преимущественно женская проблема. Он выражается в бессознательных симулятивных реакциях на постоянные проблемы, решения которых индивид не видит.
      
       Неврозы изучены очень хорошо, известны все симптомы, процессы. Однако о том, каким образом их формирует работа, общество еще знает мало. Еще меньше известно о том, как эту проблему решить.
      
       В каких фирмах невротическая обстановка сильнее: в успешных, менее успешных, отечественных или зарубежных?
      
       В России последних лет происходил экономический подъем. Рентабельность большинства компаний в результате достигла очень высокого уровня, что не мешает им обманывать персонал, рассказывая про убытки и тем самым идеологически прикрывая невротический режим работы. Есть, конечно, проекты разной степени успешности, но управленческая методика в них принципиально не отличается. Психотравмирующие факторы изобилуют и там, и там. Проблемный бизнес стремится наверстать упущенную прибыль, а успешный - добиться новых финансовых побед. Первый готов платить меньше, второй - больше, привлекая наиболее опытный персонал. Больше всех стремится выжать из людей малый бизнес, хотя в нем встречаются и исключительно дружные коллективы. Но доля маленьких компаний в "офисном сегменте" на сегодня не велика.
      
       Вне зависимости от масштабов рентабельности бизнеса люди рассматриваются в нем не как "человеческий капитал" - главная составляющая успеха. В сотрудниках видят материал, из которого нужно побольше выжать. Всюду умышленно создается аврал, объемы работы превосходят физические и психические возможности людей. В результате перенапряжения невроз охватывает все звенья офисной цепи, в меньшей мере поражая только наиболее равномерно трудящихся служащих.
      
       "Национальный парадокс" офисного невроза состоит в том, что не западные фирмы приносят в Россию хороший "европейский стандарт", а наоборот "русский стандарт" менеджмента перенимается ими в полной мере. Считается, что возможности российского рынка в плане получения прибыли так велики, что любой способ управления сгодится. С другой стороны, обслуживание западных инвестиций осуществляют в значительной мере отечественные кадры. Но те, кого большие боссы присылают из "третьего мира" поруководить в России, редко оказываются лучше. Поэтому в офисах иностранных компаний хаоса ничуть не меньше. Неврозов у сотрудников они создают также не меньше, чем российский бизнес.
      
       Как это выглядит в работе?
      
       К примеру "Ситибанк" - отечественный филиал транснациональной корпорации - расформировывая одно территориальное отделение и создавая другие, просто увольняет опытный персонал и набирает новый, необученный. Это вместо того, чтобы переводить людей в новые подразделения. О подобном просто не считают необходимым думать. Одновременно сотрудникам не хватает компьютеров, на что не раз жаловался профсоюз компании. Опытные кадры понимают, что руководство банка их ни во что не ставит. Но индивидуального выхода не видно - в других компаниях те же проблемы. Вместо их решения руководство просто давит на персонал, заставляя больше работать с пониженной производительностью. В итоге клиенты жалуются на путаницу в счетах (вещь для банков недопустимая!), а служащие прибывают в депрессивном состоянии.
      
       Какие  категории офисных работников более подвержены неврозу - рядовые сотрудники, менеджеры среднего звена, топ-менеджеры?
      
       Невроз поражает все ступени офисной пирамиды. Но у менеджеров среднего класса и высших руководителей он является наиболее тяжелым. Работники, мало соприкасающиеся с руководством, не так сильно страдают от патологических состояний: на их психику меньше выпадает неспровоцированной агрессии. Однако постоянные переработки и напряженный общий фон не позволяют их сознанию разгружаться от накопленных проблем в полной мере. Отдых - хронический дефицит "среднего класса". Депрессивные состояния у такого рода сотрудников также вызываются неудовлетворенностью своими успехами. Система внушает им стандарты благополучия и указывает на пути якобы к ним ведущие. Но, затрачивая массу сил, люди не достигают этих стандартов. Возникает кризис смысла собственной деятельности.
      
       Старший и средний менеджмент наоборот приближаются к "потребительскому счастью", но затрачивает колоссальные силы. Однако поддержание картины успешности требует работать практически без выходных и почти без отпуска. Достигнутые материальные плоды оказываются непотребимы. Нет времени, чтобы потратить деньги и на покупку жилья среднему менеджеру их может и не хватать. Дети не видят родителей, мужья - жен. Семья, если в ее основе лежала любовь, оказывается под ударом. На работе от руководителей требуют новых колоссальных усилий, при этом фон: истерики, путаница, непрерывный аврал. В итоге старший менеджмент распространяет невротические состояния сверху вниз, практически не встречая сопротивления рядовых кадров.
      
       Если, осознав свой невроз, кто-то обращается к психологу или психотерапевту, то последний не в силах предложить адекватных решений, поскольку просто не понимает что с травмирующими условиями делать. Изменить к ним отношение - терпеть? Но невроз именно потому и возникает, что человек если и не сопротивляется агрессии, то и не считает ее естественной формой отношения к себе. Бедой современных психологов является к тому же непонимание общественного устройства, его социальных противоречий и того, как его организация отражается на психике людей. Индивидуально проблема трудовых неврозов не решается. Итог: число менеджеров употребляющих антидепрессант "Прозак" вслед за Европой и США в России растет. Немногочисленные психоаналитики предпочитают держаться поближе к содействию решения сексуальных и семейных проблем и подальше от невротической эпидемии офиса. Но к ним почти и не обращаются.
      
       Можете ли сказать что-то о том, какие потери может нести фирма от невротической обстановки?
      
       В первую очередь это потери качества продукта и персонала. Профессиональная ценность людей кроется не только в их знаниях, но и в их личных качествах. От этого зависит уровень общения с клиентами, поиск оригинальных решений, уровень работы с документами и многое иное.
      
       Если психика сотрудников непрерывно перегружена, то любимое дело превращается в навязчивое проклятье. Люди теряют интерес к работе, все делают через силу, вопреки себе, без внимания к отработке качественных сторон продукта. Одновременно, особенно под воздействием истерик начальства, снижается самооценка персонала. Теряя веру в себя, служащие пытаются убежать от проблем, замыкаются. Они становятся агрессивны, чаще срываются на подчиненных, коллегах, потребителях и близких. Поведение приобретает иррациональные, неконтролируемые сознанием черты. У работников проявляются невротические симптомы - прежде всего потеря сил. Семейная и сексуальная жизнь разлаживаются, приятельские отношения портятся. В свою очередь общая неудовлетворенность собой, постоянное внутреннее напряжение отражается на работе. На ошибки руководство отвечает истерически.
      
       В итоге офисы затоплены шквалом плохо выполненной работы. Осуществляемый менеджментом контроль на стадии выполнения, фактически означающий недоверие к собственным кадрам, не дает ожидаемых результатов. Наоборот - только усугубляет положение, сбивая процесс и резко понижая скорость выполнения заданий. Нагрузки на руководство растут, все много и быстро работают, при этом постоянно допуская множество больших и малых ошибок. Пока экономика на подъеме это сходит с рук высшему менеджменту, но первые же хозяйственные трудности выявят, насколько невротически неэффективна вся управленческая система. То, что сейчас образует только недополученную прибыль, легко может стать на волне общего хозяйственного понижения чрезмерными убытками.
      
       Есть ли исследования на эту тему за рубежом, если есть, знакомы ли Вы с ними и можете ли кратко рассказать о главных выводах?
      
       Еще в 1960-е годы знаменитый психолог Эрих Фромм предложил подвергнуть психоаналитическому лечению все американское общество. Он указал на катастрофическую ситуацию с неврозами, но предложенный им путь вряд ли подходил.
      
       По оценке Фромма неврозы, на тот момент времени, охватили 2/3 американцев. В наши дни ситуация не стала лучше. Наоборот, она усугубилась. Но если на западе многие служащие объединены в защищающие их интересы институты - профсоюзы, то в России ничего этого нет. С другой стороны культура трудовых отношений в Европе и Северной Америке менее агрессивна, а люди не столь терпимы к агрессии.
      
       Пиковый период психологических обобщений ситуации с неврозами "среднего класса" пришелся в "старых индустриальных странах" на 1960-е годы. Изучением этой проблемы занималась гуманистическая психология. Эрих Фромм много писал о проблемах психики "маленького человека" и их социальной, а не персональной природе. Однако никаких социологических общений наблюдений психологов нам неизвестно. Многие титулованные ученые от проблемы предпочитали отстраняться. С начала 1980-х годов в психологии начался продолжительный кризис, связанный со сменой больших циклов в мироэкономике. В мире надолго лидерство захватили неолиберальные подходы и идеи. В социальной психологии возобладали теории больших и малых групп, а не противопоставленных социально-экономических интересов в действительности лежащих в основе главных конфликтов между людьми.
      
       В наши дни, большинство психологов, говоря о неврозах связанных с работой, предпочитают все объяснять детскими травмами психики. Вывод - работать нужно индивидуально, поскольку проблема у каждого своя. Результат такого подхода - превращение неврозов в хроническую непреодолимую беду не отдельных людей, а всего общества.
      
       Каковы, на Ваш взгляд, методы противодействия невротизирующим условиям работы: включение в штат психолога, принятие корпоративных кодексов, снижение требований к работникам, известные методы сплочения коллектива?
      
       Феноменальность российской ситуации состоит в том, что на волне дефицита квалифицированного персонала отношение к людям в фирмах не изменилось. Руководство прекрасно знает, что поиски знающего сотрудника занимают от нескольких месяцев до года. На введение людей в курс дела тоже требуется время. Однако в обращении с персоналом менеджмент ни с чем не считается, так словно "за воротами стоит очередь". В результате одни кадры бегут из плохой фирмы в поисках хорошей, а другие все терпят. Высокая текучесть кадров сильно усложняет работу предприятий. Никто ничего не выигрывает.
      
       Методы снятия невротической обстановки в компаниях должны быть двухсторонними: направленными как со стороны руководства так и со стороны персонала. Во-первых, необходимо запретить, включая видимо и законодательство, истерические методы управления. Перегрузка людей может быть следствием короткого чрезвычайного положения, не постоянной формой труда. Психологи нужны, но я не уверен, что их удастся подготовить так, чтобы они были способны помогать людям, а не только выслушивать (если еще к ним возникнет доверие). Пока российские психологи не могут всерьез содействовать в решении офисных проблем.
      
       Корпоративные вечеринки, выдуманные традиции, плановое неформальное общение и прочее никак не сдерживает офисной эпидемии неврозов. Люди на них не ощущают неформальности обстановки, поскольку ее там недостает. Только оздоровление условий в рабочие часы, их реальная демократизация может привести к появлению в подобных мероприятиях жизни. Административно-командное сплочение коллектива невозможно. Работников пытаются принудить к лояльности, а они делают вид, что лояльны. Ничто кроме страха потерять работу, часто основанного на недооценке своих качеств, их не держит. Политика руководства в отношении персонала должна измениться. Требуется научиться уважать людей и начать понимать, что работа для них только тогда занимает важное место в жизни, принося удовлетворение и себе и коллегам, когда она не перечеркивает всей остальной жизни. Персоналу требуется отдых с близкими и друзьями, культурное развитие - для этого необходимо время. Отпуск и выходные, а также часы после работы человек должен отдавать себе. Менеджменту не мешает понять: прибыль создает труд людей, но если эти люди психически истощены, то, сколько их не подгоняй, будет только хуже. Это касается и высших управленцев.
      
       Следует обратить внимание на качество работы и прекратить аврал, который наполовину состоит из переделывания и исправления ошибок. Нельзя чтобы деятельность посредством расстройства психики понижала качества персонала, как это сейчас повсеместно происходит в российских компаниях. Офисный труд изначально малопроизводителен. В промышленности обновление основного фонда дает рост производительности, но основной фонд служащего - это его интеллект, его психика: сознание, бессознательные навыки. Люди трудятся лучше, когда они уверены в себе, не заражены страхами и комплексами. Большую роль играет приобретение руководством компаний навыков правильно распределять обязанности. Менеджменту нужно научиться видеть в сотрудниках личности, заключая: кто и где лучше справится.
      
       Также стоит отказаться от малоэффективной стратегии занижения числа сотрудников по сравнению с определяемой задачей. Этот метод ведет к перегрузке людей, неизбежно порождая сбои и ошибки. В результате для закрытия возникающих брешей требуется подключать, отрывая от других дел, новых сотрудников. В конце концов, из-за собственных просчетов менеджмент срывает гнев на подчиненных. Гораздо разумней все продумывать и действовать системно, планомерно распределяя обязанности и ставя задачи. Но это уже вопрос профессионализма управленческих кадров. Им его очень недостает. Иностранные инвесторы прекрасно это сознают. Вкладывая деньги, они пока больше полагаются на общую динамику хозяйственного роста. Но прибыли бывают высокими только в период освоения новых рынков, потом они падают, требуя повышать профессиональный уровень менеджмента и перемены стратегий.
      
       Со своей стороны российский персонал должен быстрее выработать самоуважение и как индивидуально, так и общими усилиями не допускать ущемления своих прав. Агрессивное отношение к себе нельзя терпеть, на него нужно отвечать. Ситуация в отношении служащих и промышленных рабочих очень похожа. Характерно, что на заводе "Форд" после образования профсоюза менеджмент прекратил применять истерические методы управления. Атмосфера в цехах оздоровилась, что положительно отразилось и на продукции. Но история знает и обратные примеры: в 1940 году в оккупированной Франции на заводе по производству мотоциклов нацисты решили управлять людьми жестче. В итоге почти полгода они не могли понять, почему производимые мотоциклы не ездят. Невротические методы управления озлобляют, провоцируют людей работать вхолостую и в наши дни.
      
       Приходилось ли Вам участвовать в так называемых корпоративных тренингах? Если да, каковы впечатления?
      
       Неоднократно участвовал в подобных тренингах. Преимущественно это были мероприятия направленные на отработку личной активности. Редко - на командный стиль работы (хотя наиболее важен именно он). Тренинги нужны, безусловно. Вопреки прохладному отношению во многих компаниях к личностным тренингам необходимы и они. Однако в настоящее время тренинги никак не способствуют снятию невротического напряжения в офисах. Даже отработка "лидерства" существенно не меняет ситуации, поскольку строится чаще всего на методиках подавления ведомых, а не повышение влияния ведущего за счет получения поддержки коллег и творческого включения в процесс. Так называемые "лидеры" не учатся понимать людей. Результатом, применяя данной системы, является оторванная (слепая) активность одних и безразличная пассивность других.
      
       Нацеленные на развитие личной активности тренинги проводятся нередко посредством игр с выбыванием, когда сильнейшие в ходе конкурса "выбивают" слабых. В результате формируется тип беспомощного "лидера", не опирающегося ни на кого и, в сущности, никого в коллективе никуда не ведущего. Такой "лидер" не чувствуя поддержки, не ощущает и уверенности. Он может сымитировать лидерское поведение, но в итоге ультраиндивидуальной активности захлебывается, срываясь на подчиненных. В деятельности такого "демонстративного лидера" много времени отнимает "холостой ход". В итоге начальство им недовольно: он работает очень много, а результаты остаются прежними. "Выбитые" игроки в лучшем случае воспринимают все отчужденно.
      
       Как воздействуют на персонал тренинги, построенные на психологически жестких методиках: конкурсах на выбывание, понижении самооценки за счет заведомо невыполнимых задач и т.п.?
      
       Тренинги с заведомо невыполнимыми задачами способствуют неврозу у большинства сотрудников. На людей давят на работе, а не бессознательно ориентируют на успех и поддерживают. В учебной игре, к которой принято принуждать, а не побуждать, персонал к тому же сталкивается с невыполнимыми задачами. Суммарный итог: неудовлетворенность, понижение самооценки, накопленное раздражение, подавленный гнев. Всему этому нет выхода даже в виде битья резиновых шефов. С другой стороны, поддержка слабых, формирование в них чувство самоуважения, развитие командных методик работы способны дать хороший результат. Если в офисе доверяют друг другу и умеют действовать общими скоординированными усилиями, то число ошибок в процессе труда понижается, а его эффективность растет.
      
       Возможно, в популярности репрессивных методик обучения отчасти кроется панический страх владельцев компаний перед профсоюзами, создание которых началось уже в банковском секторе "офисной экономики". "Если мои подчиненные объединятся в организацию защищающие их права, кто же будет хозяином в фирме?" - рассуждают многие работодатели. Но в мире давно и хорошо известно, что в профсоюзы объединяются, как правило, наиболее квалифицированные работники. Репрессиями тут ничего не изменить. С другой стороны, члены профсоюза, чувствуя свою защищенность, работают лучше.
      
       Пока норма прибыли в российской экономике будет настолько велика, что позволит обходиться без уступок персоналу и сохранять прежние малоэффективные методы управления никакие тренинги не изменят ситуацию с неврозами, а эффективность труда останется ниже возможной, несмотря на любые переработки. Но перемены могут начаться довольно скоро, поскольку новый глобальный кризис экономики уже открылся. С начала года неоднократно происходили обвалы на биржах, а в США происходит хозяйственное падение.
      
       Беседу вела Татьяна Батенева,
       медицинский обозреватель газеты "Известия"
       28.03.08
      
      
       "Кризис идет в наступление"
      
       В России нет больше людей, которых не беспокоили бы проблемы в экономике. Прямо или косвенно, кризис успел затронуть всех. Чтобы получить ответы на непростые вопросы времени мы обратились к Василию Колташову, возглавляющему Центр экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
       Поговорим вначале о нефти. Эта тема, наверное, сейчас, самая острая для нашей экономики? И еще спрошу сразу: с каким кризисом мы имеем дело?
      
       Изменение стоимости нефти на мировом рынке имеет большое значение. Но для россиян вопрос об абстрактной нефти заслонен конкретными проблемами. Кризис идет в наступление и нельзя больше верить официальным заявлениям о том, что Россия только выиграет от него или, что глобальные потрясения нас не затронут. Зимой аналитики дружно сходились в том, что кризис исключительно биржевой (ипотечный - в США). Потом все хором сказали: он прошел. Затем, появилась новая формулировка - финансовый кризис. Прошло время и вслед за беспрерывными биржевыми обвалами проявились трудности в реальном секторе. Конечно, мы имеем дело не с "финансовым кризисом". Кризис явно глобальный и общехозяйственный, экономический кризис.
      
       Последнее время в прессе появилось немало утверждений о том, что разворачивающийся кризис не циклический, а системный. Насколько верны такие утверждения?
      
       В таком виде - не верны. Но также неверны распространенные среди левых представления о кризисе как о циклическом кризисе перепроизводства. Настоящий кризис носит системный характер, но он также является циклическим. Однако это не простой кризис перепроизводства.
      
       Об этом никто кроме нас сейчас не говорит. Но, капиталы стали концентрироваться на бирже не случайно. И не случайно банки начали инвестировать средства не в реальный сектор, а в бумаги. Дело в том, что возможности роста реального сектора на каждой технологической стадии его развития ограниченны возможностями сбыта. Для капиталиста нет принципиальной разницы, инвестировать в ценные бумаги или заводы, когда все может приносить прибыль. Имеются капиталы, но нет возможности выгодного их приложения. Проекты, обещающие максимум прибыли на деле становятся пузырями. Ситуация данная называется - кризис перенакопления капиталов, а выражается он в переинвестировании. В итоге пузырь индустрии или бумаг лопается, как это и произошло в 2007-2008 годах. Последствием становится колоссальное экономическое падение.
      
    В истории мы знаем такие кризисы в 1811 году во Франции, в 1815 (отчасти 1818-1819) в Англии. 1846-1849 годы с подобным также связаны. В огромной степени перенакопление и переинвестирование продемонстрировали кризисы: 1873-1878, 1899-1904, 1929-1933. Затем, кризисы: 1948-1949 и 1969-1982 годов (целая полоса кризисов). Каждый раз под давлением подобного кризиса изменялась модель мирового капитализма. Находили приложение технические новшества.
      
       Кризисы перенакопления были особенно тяжелыми и продолжительными. В ходе них происходило колоссальное уничтожение накопленных богатств. Они выражали смену длинных волн, открытых Кондратьевым. Менялись повышательные и понижательные периоды (продолжительность каждого 16-30 лет.), т.е. периоды экстенсивного освоения ресурсов и завоевания новых рынков сменялись стадиями интенсивного освоения ресурсов мирового хозяйства на базе новых индустриальных технологий.
      
       В одном из докладов ИГСО говорилось, что мировые цены на нефть упадут. В это мало кто верил, пока прогнозы не начали осуществляться. Почти со $150 за баррель нефть уже скатилась до $65. Что будет c углеводородами дальше?
      
       Прогнозы, о которых вы говорите, были сделаны нами в Докладе "Кризис глобальной экономики и Россия". Относительно нефти я дал уточненный прогноз, когда она стоила $95 за баррель, что цены к началу 2009 года опустятся до $40-50. Это вызвало немалый интерес в прессе, но правительственные аналитики со всем присущим профессионализмом заявили: нефть останется в пределах $90.
      
       Сейчас пройден $70-80 порог комфортности для сырьевых корпораций. Государство уже готовится выделить им $9 млрд. в качестве первой помощи "Газпрому", "Роснефти", ЛУКОЙЛу и ТНК-ВР. Себестоимость барреля российской нефти колеблется в районе $35, но компании имеют колоссальные долги. Платить по ним в условиях уже существующих цен отечественным монополиям затруднительно. Падение нефти продолжится. Вероятно, оно не остановится на величине в $40. На пике кризиса, под давлением полномасштабного падения производства нефть может подешеветь до $20 за баррель. Поправки на девальвацию доллара допускаются.
      
       Задолженность российских монополий действительно очень велика. Долги только одной "Роснефти" превышают $100 млрд. Все это бремя ляжет на плечи государства?
      
       Уже ложится. Чем дальше, тем больше казенных средств будет расходоваться на поддержание "главных налогоплательщиков страны". $9 млрд. - только начало. Всего власть потратила уже на "борьбу с кризисом", т.е. на вливания в корпорации и банки под тем или иным видом, не менее $50 млрд. И это еще лишь в первые месяцы кризиса! На поддержку населения не израсходовано ни рубля.
      
       Расскажите, компании из каких отраслей и сфер бизнеса первыми ощутили на себе влияние глобального кризиса? С какими проблемами они столкнулись? Как изменилась их работа?
      
       Первыми с трудностями столкнулись банки. Раньше они поддерживались иностранными кредитами, но сегодня поток дешевых денег прекратился. Сразу выяснилось, что своих средств банкам не хватает - в оборот пошел термин "дефицит ликвидности". Избыток свободных средств на мировом рынке сменился дефицитом, ударив также по крупному капиталу.
      
       Несмотря на высокие в тот момент цены на нефть "Роснефть" единожды уже обращалась к государству за финансовой поддержкой. Однако в целом сырьевые монополии сохраняли до июля оптимистический настрой. Следа от него не осталось. В производственных сферах мировые проблемы долго не были ощутимы. Сбыт товаров тоже сохранялся до лета на нормальном уровне, хотя уже в конце 2007 года торговые сети начали испытывать трудности. Однако снижение реальных доходов населения не останавливалось. Торговля к сентябрю столкнулась с затруднениями. Спрос на многие товары за лето просел на 10-20%. Осенью дела пошли еще хуже.
      
       На протяжении 2006-2007 годов российский бизнес был охвачен экспансионистскими настроениями. По всем направлениям намечались расширения, под это брались дешевые кредиты заграницей и дорогие в России. Как только мировая экономика продемонстрировала серьезность недомогания, выяснилось: по кредитам нужно платить, а проводимое расширение дел не окупится с той же быстротой, как это было в 2002-2007 годах. К этому ни корпорации, ни компании других уровней оказались совершенно не подготовлены.
      
       Первые два месяца глобального кризиса, в России царили крайне самоуверенные настроения. Сейчас их постепенно сменяет растерянность, даже паника. Принципиальной перемены в стратегиях не видно, если не считать разворачивающихся увольнений и свертывания утрачивающих рентабельность проектов. Все по-старому, только с новыми проблемами, не просто финансовыми. Государство взваливает на себя все новые и новые траты: оно даже обещает выкупить у застройщиков застрявшее на рынке жилье, но ничего не сделано, чтобы помочь трудящимся: остановить сокращения персонала, дать пособия, застраховать завтрашний день миллионов людей.
      
       Это серьезная проблема. В стране разворачиваются увольнения. Поможет ли компаниям избавление от "лишнего персонала"?
      
       Люди потеряют работу или лишатся части зарплаты, возможно даже большей ее половины, от этого внутренний рынок России сожмется еще больше. Продажи упадут дальше и у компаний появятся новые трудности. Это замкнутый круг.
      
    Можно ли сказать, что руководители российских компаний систематически
    отслеживают и оценивают макроэкономическую ситуацию. Разрабатывали ли они сценарии на случай кризиса? Почему долгосрочное планирование с учетом макроэкономических прогнозов не популярно?
      
       Безусловно, внутрикорпоративные и правительственные лаборатории отслеживают цифры, анализируют их. Но применяемый инструментарий не позволяет понять, с явлением какого рода столкнулись сегодня экономики во всем мире. Ни на каком уровне не существует ясного представления о ситуации в мироэкономике, о том, чем она обернется завтра для российского бизнеса. К примеру, инфляция. Она является глобальной, охватывающей все валюты, бизнес все острее ощущает дефицит платежных средств. Ничего с этим сделать не получается. По всем направлениям сегодня видны провалы как частной, так и правительственной аналитике. Она показала полную несостоятельность. Результат: отчаянье деловых кругов, показная уверенность политических верхов с неубедительным повторением "мы все знали и были готовы".
      
       Эффективных антикризисных сценариев у власти нет. Государство имеет лишь старые схемы финансового регулирования, но в США они экономику не спасли и в России тоже себя пока никак не зарекомендовали. Деньги расходуются, а результаты остаются на нулевом уровне. Кризис стремительно развивается.
      
       Проблема глобальной хозяйственной дестабилизации не решается на уровне отдельных фирм. Победителями по итогам кризиса окажутся не те компании, что к нему готовы (их попросту нет), а те которым гарантирована помощь государства в любой ситуации. Менеджмент российских компаний действовал эмпирически, опирался на кратковременные сценарии, стремился по максиму извлечь выгоду из экономического подъема, но к кризису готов не был. Сегодня он точно так же эмпирически производит увольнения по многим отраслям. Никуда это российские компании не приведет, от язв кризиса они не избавятся.
      
       Неужели никто не пытался заглянуть чуть дальше предстоящего сезона?
      
       Планирование на длительную перспективу у отечественных компаний имелось. Государство также обнародовало проекты экономического развития. Тоже очень оптимистические. Однако с теми трудностям, которые подготовлялись в мировом масштабе, это никак не вязалось. Ожидания кризиса были (без ясных сроков), но все думали, что это будет кризис образца 2001 года, то есть очень мягкий, а главное - короткий. Из таких ожиданий, повсеместно распространенных, видно, что деловые элиты, эксперты и власть серьезных затруднений не ждали. По большому счету это значит, что экономисты неолиберальной школы, какие бы менеджерские посты они не занимали, на весь мир продемонстрировали, что процессов реальной экономики абсолютно не понимают.
      
       Предвидеть кризис было возможно? Какие внешние факторы и характеристики работы компании могут рассматриваться как ключевые индикаторы кризиса?
      
       О приближении мирового кризиса говорил целый ряд фактов. Производство росло в "новых промышленных странах", а главные рынки сохраняли объем потребления в основном за счет кредитования населения. В связи с постепенным выносом из "старых индустриальных стран" (США, ЕС, Японии) многих промышленных предприятий, происходило неуклонное снижение реальной заработной платы, усиливалась тенденция к неполной и нестабильной занятости. Поддержание спроса стимулировалось за счет кредитов, дешевых благодаря перенакоплению капитала. Уже экономический кризис 2001 года показал, что дальнейшее развитие этого противоречия приведет к большим проблемам.
      
       В 2007 году кредитное поддержание потребления обернулось "народным дефолтом" в США. Миллионы семей оказались неспособны платить по ипотечным кредитам. Банки понесли колоссальные убытки. Как только это из предположения сделалось фактом, биржа среагировала падением. Механизмы поддержания потребительского рынка за счет кредитов рухнули. Для США начался большой кризис, остальной мир ощутил в тот момент большей частью лишь финансовые трудности. Все это нами прогнозировалось, но поверить в возможность такого сценария мало кто оказывался морально готов.
      
       Главные сигналы распространения кризиса сегодня это даже не биржевые падения, а состояние потребительских рынков. Ситуация тут выглядит безрадостно по всему миру: инфляция понижает покупательную способность людей, заражая кризисом внутренне рынки. В России девальвация рубля и доллара уже нанесла мощный удар по "среднему классу". Проценты по кредитам у нас велики и людям все трудней регулярно вносить деньги. Отсюда и кризис ликвидности отечественных банков. Обострение этого противоречия скажется на всей экономике, на каждой сфере: от услуг до производства. Т.е. прямо ударит по компаниям, работающим на внутреннем рынке.
      
       Другой индикатор - цена на нефть. Даже если она еще некоторое время удержится в районе $60, то все равно упадет вслед за понижением производства. Это незамедлительно еще больнее отразится на сырьевых корпорациях, у которых очень много долгов. Объем мировой торговли снижается, падают заказы. В Китае и других странах промышленной периферии останавливаются фабрики, разворачиваются массовые увольнения. Склады ломятся от непроданной продукции. Процесс уже затронул российскую металлургию, угольную отрасль. Цены на сырье падают. Кризис повсеместно переходит в фазу поражения индустрии. Но, не смотря на весь масштаб происходящего, это лишь начало падения.
      
       И все-таки о предвидении. Мне интересна механика. Как проще всего можно было определить приближение мировой дестабилизации?
      
       Самый легкий вариант прогнозирования текущего кризиса состоял в анализе общемирового биржевого роста. Как правило, крупный рост фондовых рынков отражает сокращение для капиталов возможностей вложить средства в реальный сектор. В 2006-2007 годах фондовые рынки активно шли вверх, особенно это было заметно в странах лидерах: Китае, России, Бразилии и Индии. Из наблюдения за биржевым ростом можно было уже в начале 2007 года заключить - кризис не за горами.
      
       Вопрос способен прозвучать иронично в связи со всем у нас происходящим, но можете ли вы привести примеры российских или иностранных компаний, которые смогли предвидеть кризис и извлечь из него пользу? Подобное вообще возможно?
      
       О выигравших в результате кризиса пока рано говорить. Считалось, что российские сырьевые корпорации выигрывают от дестабилизации мирового хозяйства. Это оказалось неверно. Теперь российские монополии в числе проигравших, хотя еще вчера их менеджмент грезил нездоровым оптимизмом. Однако это не означает, что крупный капитал от кризиса проиграет. Наоборот уровень монополизма в мире возрастет за счет поглощений. Однако поглощать, а не поглощаться будут фирмы, которых финансово поддержит государство. Роль государства в экономике стихийно возрастает. Без его помощи почти немыслимо для корпораций сохранять прежние позиции или захватывать новые рынки, поглощая вчерашних конкурентов.
      
       Безусловно, в сфере биржевых спекуляций выигравшие уже существуют, дестабилизация фондовых рынков открывает для ряда игроков огромные перспективы. Но здесь еще будет многое меняться. Те, кто, предвидя цепочку первых обвалов, выиграл, сбросив акции на пике, могут прогореть на других спекуляциях. Ясно одно: биржи будут неустойчивы, на этом можно играть. Однако в этой игре победители легко могут стать проигравшими.
      
       Каков был ваш прогноз относительно финансовой ситуации в российской экономике летом? Кажется, тогда был опубликован Доклад ИГСО "Кризис глобальной экономики и Россия"?
      
       Все верно. Мы предполагали, что российские компании вскоре столкнутся в большем масштабе с проблемой дефицита платежных средств. Платить по кредитам будет нечем даже самым крупным корпорациям, потребуется еще и еще помощь государства. Но оно протянет руку лишь тем, кто ближе, а большинство фирм смогут рассчитывать лишь на себя. Сделанные капиталовложения не смогут окупаться с предполагаемой скоростью.
      
       Этот сценарий реализуется. Нельзя сказать, что тенденция вскоре сойдет на нет. Как раз наоборот, она лишь набирает силу. Деньги, пущенные в оборот, не приносят запланированной отдачи. Компаниям требуются все больше новых средств, для покрытия сбоев. Сбыт товаров на внутреннем рынке продолжает замедляться. Население стихийно делает запасы, скупает продовольствие, золото и бриллианты. Но огромный перечень прежде активно находивших покупателей продуктов застревает на полках и складах.
      
       Инфляция по-прежнему играет основную роль в сужение внутреннего рынка России. Правительство клянется, что девальвации рубля не будет, но именно оно активно девальвировало рубль последние годы. В 2007 году рублевая масса за счет эмиссии возросла в стране на 50% (60% не официально). Несмотря на кризис и инфляционные скачки власти не останавливали печатный станок и в 2008 году. Рублевую массу в текущем году нарастили еще на 35%. На предстоящий год намечено еще 33% увеличение рублевой массы. Разве это не девальвация?
      
       Официальные лица не раз намекали, что зарплаты в России растут слишком быстро. Теперь распространяется мнение, что снижение издержек на рабочую силу поможет поднять конкурентоспособность экономики. Что все это означает?
      
       Повышение зарплат квалифицированных рабочих выражало в России повышения спроса на них. Подобным образом ситуация складывалась практически во всех "новых экономиках" в течение нескольких лет предшествовавших кризису. Отечественное правительство боролось с этим "злом" как могло. Прежде всего, в ход шло самое коварное средство: обесценивание поднимающихся зарплат с помощью эмиссии. В этом состояла часть неолиберальной доктрины экономического стимулирования компаний.
      
       Теперь власть может с гордостью сказать: рубль достаточно обесценен, а зарплаты снижаются сами, по причине кризиса. Будь монетарная политика иной, внутренний рынок России не валился бы сейчас под ударами мирового кризиса, а мог бы противостоять ему при государственной поддержке. Люди не теряли бы массово работу, а предприятия - заказы. Однако все обстает обратным образом и это не продукт бюрократических ошибок, а следствие классовой монетарной политики. Поэтому сегодня от банков финансовые затруднения расползаются по всем отраслям экономики.
      
       В июне мы предупредили: как только выяснится, что потребление внутри страны существенно упало, удар кризиса почувствуют на себе все компании. Выигрыши от обесценившихся зарплат станут катастрофичной эпидемией. Уже несколько месяцев власть раздает бизнесу субсидии под тем или иным правовым видом и обещает покупать некоторые товары, для приобретения которых у населения нет средств. Принципы рыночной экономики выворачиваются наизнанку. Кризис не без помощи государства убивает потребителей, а государство пытается заменить их собой.
      
       Даже если правительство перейдет от рассуждений об этом "спасительном методе" к его расширяющемуся применению, ситуация в экономике не улучшится. Деньги государства не бесконечны, а рынок без нормальных покупателей существовать не может. Это означает: их нужно не убивать, жалуясь на "слишком большие зарплаты", а поддерживать.
      
       На днях в ходе заседания Торгово-промышленной палаты экспремьер Примаков указал: спасение от кризиса во вложении капиталов в реальный сектор. Так ли это в действительности?
      
       До странной гениальности легкое решение. Однако, все не настолько просто. Можно построить заводы, произвести товары, но кто сможет их приобрести? Пока антикризисные меры не окажутся направленными на людей, они не будут иметь устойчивых результатов. Кризис продолжит углубляться. Решение Примакова явно носит половинчатый характер, но даже в таком виде оно пока неприемлемо для власти. Слишком радикальная это полумера.
      
       Что происходит с валютами? Сейчас россияне скупают доллар и евро. Насколько подобные шаги помогут сохранить скромные накопления?
      
       Ситуация в экономике, как мы видим, становится только драматичней. Но, исходя из монетаристской концепции, невозможно даже понять, что происходит. Пока евро не так сильно теряет покупательную способность как доллар, но все валюты будут обесцениваться значительно и долго держать в них сбережения рискованно. Доллар в тяжелом положении - объем мировой торговли снижается, в США падает спрос, а значит товарооборот. Товарная обеспеченность доллара сокращается. Лучше держаться от него подальше.
      
       Колебания валют друг к другу мало что значат, важно колебание товаров приобретаемых на эти валюты. Мы видели как последние годы "укреплялся рубль" и росли цены. Т.е. покупательная способность рубля неуклонно снижалась. Сберегать в такой валюте ничего, разумеется, нельзя. Доллар и евро лучше совсем немногим: процент государственной эмиссии ниже. Но он все равно довольно большой. Особенно в Соединенных Штатах.
      
       Из всех способов сохранить сбережения в условиях кризиса наиболее надежный - покупка физического золота. Каким бы дорогим оно не казалось сейчас, на пике кризиса оно будет стоить еще больше. Однако как только мировое хозяйство начнет выходить из кризиса золото упадет. Произойдет это, видимо, совсем не скоро.
      
       Давайте немного отойдем от макроэкономических вопросов и обратимся к прессе. С чем связан кризис российской медиаотрасли, о котором все больше говорят в самих наших изданиях?
      
       Кризис медиаотрасли - производная от общего экономического кризиса. Проблемы в области СМИ связаны с двумя одновременными факторами: кризисным ослаблением хозяйственных институтов (не только финансовых) и снижением доходов рядовых потребителей, то есть сужением внутреннего рынка. В результате гарантированно снижение рекламного и прямого финансирования изданий, а также спроса людей на них, с концентрацией внимания на направлениях наибольшего интереса. То есть не на развлечениях, моде и отдыхе, а на проблемах, с которым столкнулось общество и каждый человек в отдельности.
      
       Серьезные перемены и, в общем, логичные в условиях крупной экономической дестабилизации. На каких носителях кризис отражается больше?
      
       Прежде всего, удар кризиса приходится по наиболее рекламным изданиям. Страдают рекламные газеты, глянцевые журналы. Очевидно, политика экономии в компаниях приведет к закрытию значительной части корпоративных газет и журналов. Снижается спрос на мало-специализированные газеты и журналы, небольшие региональные СМИ. Желтую прессу. Телевидение и, особенно, радио кризис еще затронет всерьез. Закроются многие развлекательные станции, держащиеся исключительно на рекламе. Сетевым изданиям также будет нелегко. Высок риск исчезновения большого числа небольших интернет-СМИ. Интерес к новостным и аналитическим изданиям будет увеличиваться. Наиболее влиятельные бумажные издания пострадают, вероятно, меньше всего, хотя сокращение рекламы коснется всех. Конкуренция на рынке сделается острее.
      
       Можно ли сегодня констатировать сокращение рекламы финансовых компаний из-за сложившейся ситуации на рынке и в связи с этим отток рекламных денег?
      
       По ряду направлений (например, недвижимость) наоборот продолжается наращивание рекламы. Но заказчики оплачивают ее уже из последних сил. Рынок недвижимости на пороге обвала. Цены держатся, но покупателей все меньше и меньше. В целом рекламные структуры отрабатывают пока старые заказы. В 2009 году клиентов окажется значительно меньше. Рекламную отрасль ждут многочисленные банкротства. Финансовые затруднения уже вынуждают компании отказываться от больших расходов на рекламу. Поскольку кризис развивается, то можно ожидать урезания и без того уже сильно урезанных рекламных бюджетов на 2009 год.
      
       Каков путь выхода из медиакризиса? Он вообще существует отдельно?
      
       Путь только один: оживление экономики. Медиаотрасль не может в одиночку избавиться от проблем. Но пока кризис еще только делает первые шаги, а сколько-нибудь результативной антикризисной политики нет. Впереди еще все самое трудное.
      
       Через два годы мы, вероятно, не узнаем отечественную прессу. Характерно, что экономическая пресса сегодня сделалась самой политической. Зачистка политического информационного пространства Кремлем оказалась бессмысленной. Сейчас каждая экономическая новость страшнее любой оппозиционной фразы о "кровавом режиме". Все чувствуют, к каким бедствиям идет страна. Федеральное телевидение может причесывать свои передачи сколько угодно, от этого уже ничего не меняется. Не меняется потому, что меняются люди. Всемогущий политический PR уходит в прошлое. К жизни возвращается титан общественного мнения, побороть который не в силах никакой медийный профессионализм.
      
       Кризис подтолкнет миллионы к изменению отношения к прессе. Ее просто начнут игнорировать, если она не будет отвечать насущным и острым интересам людей.
      
       Когда-то, в канун Великой французской революции появление странного субъекта "общественное мнение" принесло немало хлопот правительству. Мы, очевидно, в самом начале. Вернемся к подробностям кризиса. Какие страны Европы и Азии, вне СНГ, в наибольшей степени пострадали от кризиса, и по каким кризис ударит в ближайшее время?
      
       Пока кризис наиболее разрушительным образом дал себя почувствовать в мировых финансовых центрах (старых и новых): США, Великобритании, Западной Европе, Бразилии, Китае, Японии и других азиатских государствах. Под ударом остаются банки и фондовые рынки. Однако "промышленная периферия" мира с лета также столкнулась с серьезными проблемами. Падение спроса на промышленные и сельскохозяйственные товары повсеместно влечет за собой спад производства. Снижается объем мировой торговли, а внутренние рынки "новых экономик" слабы. Их еще более подрывает инфляция и растущая безработица.
      
    Какие из стран наиболее устойчивы к кризису? Россия к ним может быть по каким-то параметрам отнесена?
      
       Принципиальным условием устойчивости к кризису является способность самостоятельно покрывать большую часть внутреннего спроса, при его масштабности. Таких стран в мире нет. В разной степени, но все государства очень уязвимы и совершенно неподготовлены к кризису. Россия с ее внушительным внутренним рынком накануне кризиса могла лучше подготовиться к потрясениям. Однако для этого должна была существовать заинтересованная сторона. Сырьевые монополии совершенно не интересовались подобным. Поэтому правительство старательно зачищало экономику от нефтедолларов, никто не стремился расширить внутренний рынок. Доходы россиян старались подорвать, а не укрепить. Были возможности поднять в 2-3 раза пенсии, доведя их с нищенской степени до скромного уровня. Но все это было возможно исключительно теоретически, люди за это не боролись, а верхи небыли заинтересованы "баловать народ".
      
    Существуют ли в мире страны, на чьей экономике кризис либо не отразится, либо отразится минимально?
      
       В мире нет государств, которые остались бы в стороне от кризиса. Если в начале лета могло казаться, что такие страны существуют, то теперь очевидно: кризис распространяется уже вглубь и все экономики ориентированные на внешний сбыт пострадают очень сильно. Это хорошо видно по металлургии, нефтедобыче, текстильной промышленности и автомобилестроению.
      
       Некоторые иллюзии еще сохраняются на Балканах. Правительство Болгарии верит, что стране и региону кризис не грозит. Греция тоже слабо еще задета кризисом. Но это исключительно временное явление. В этих странах кризис есть. Он развивается пока в большей мере в финансовом секторе, но его давление на реальную экономику возрастает. Пройдет несколько месяцев и последние либеральные оптимисты планеты расстанутся со своим позитивным взглядом в будущее.
      
    Если попытаться заглянуть в перспективу. Какие государства быстрее всего оправятся от кризиса или понесут наименьшие потери?
      
       Пока рано говорить о выходе из кризиса. Не одно государство еще не продемонстрировало даже понимания его масштабов. С причинами кризиса никто не борется, их даже не пытаются уяснить. Принятые пока "антикризисные меры" направлены лишь на оказание государственной помощи наиболее пострадавшим крупным компаниям. Впереди у кризиса еще несколько лет. Развивается он пока без препятствий.
      
       Во многих странах происходят национализации банков. Возможно, вскоре национализировать начнут и индустриальные предприятия. Государства все активней вмешиваются в управление экономикой. Некоторые аналитики уже называют это новым кейнсианством. Можно ли характеризовать как кейнсианские регулирующие шаги российских властей?
      
       Кейнсианскими, меры правительства вряд ли могут быть названы, поскольку они никак не стимулируют повышения потребительской активности. Более того - они по-прежнему направлены на ее ослабление. Чего стоит одна только безумная эмиссионная политика, при переполненной казне. Если государственные меры и можно признавать кейнсианскими, то лишь стихийно и весьма частично. Но от этого они все равно ничего не меняют, на спасение экономики не работают, и работать в таком виде не будут.
      
       Совершенно справедливо государственные меры не вызывают у населения позитивных эмоций. Люди их не поддерживают и не одобряют, потому что они на трудящихся не направлены. Правительство пытается попросту переждать "смутные времена" в экономике, ничего не меняя в стране, оставляя все неолиберальные правила, даже ужесточая их. В Кремле все еще верят: кризис пройдет как дурной сон и цены на нефть опять пойдут все выше и выше. Ничего подобного не случится. Во-первых, кризис надолго и никаких валютных резервов на замещение прибыли корпораций не хватит. Во-вторых, кризис требует перестройки мировой и национальных экономик. Его нельзя переждать. Старым антикризисными рецептами он также не подвластен.
      
       Все надежды на забытые методы кейнсианства, как среди либералов, так и среди умеренных левых малообоснованны. Кейнсианство в привычном смысле в современных условиях работать так просто не может. Это отлично показали четыре кризиса, один страшнее другого, с 1969 по 1982 год. Со времени 1970-х годов мировой рынок еще более вырос, увеличилось международное разделение труда, а кейнсианское регулирование экономикой не работало уже 30 лет назад.
      
       Недавно ИГСО выступил с тревожным заявлением о развивающихся в стране массовых увольнениях. Информацию Института подтвердила Международная организация труда (МОТ). На прошлой неделе власти Петербурга потребовали от компаний уведомлять их о намечаемых увольнениях за 2-3 месяца, как это положено делать в отношении рабочих по закону. Иначе чиновники грозят административными преследованиями и обещают принять "превентивные меры" по сбиванию волны увольнений. О чем идет речь? Насколько действенным могут быть подобные обращения?
      
       Никаких "превентивных мер" по сбиванию поднимающейся волны увольнений пока нет. Состоять они могут лишь в политике создания рабочих мест и обеспечения предприятиям заказов способствующих сохранению персонала. Это обращение выражает, прежде всего, аппаратный страх перед неуправляемой тенденцией массовых увольнений.
      
       Бюрократия испугана и это нормально. Процессы совершенно не находятся под контролем. По телевизору можно сколько угодно говорить, что кризис в Исландии или где-то еще, но россияне знают - кризис есть и в России. Подобных деклараций, очевидно, будет еще много. Однако административное командование бизнесом на предмет "увольнять или не увольнять" ничего принципиально не меняет: повальных увольнений не это не остановит, рабочих мест и гарантий трудящимся не даст, ситуацию в экономике не выправит.
      
       Остановить начавшийся процесс чиновными декларациями невозможно. Даже если бюрократия станет притеснять коммерческие институты за неподчинение, фирмы могут просто пойти на уменьшение зарплат до белого уровня. Это испытанный способ получения "добровольного" увольнения. Никто в администрации Петербурга, иного города или региона не готов к разбору лавины данных и контролю за теми, кто их не предоставил. Механизмы давления у власти есть, а механизмов реального решения проблемы нет. Желания их решать тоже не видно.
      
       Другой проблемой населения являются банки. За период экономического роста доверие к кредитным институтам возросло. Многие люди хранят свои сбережения на банковских счетах. Часто это небольшие региональные банки. Отразится ли мировой кризис на региональном банковском секторе?
      
       Кризис уже привел к росту процентных ставок, нехватке платежных средств и растущим проблемам с должниками. Дальше эти тенденции будут усиливаться. Все отечественные банки имеют проблемы, но региональные банки наиболее слабы. Деньги в них могут сгореть быстрее, чем в крупных банках.
      
       Как реагируют региональные банки на текущую ситуацию?
      
       Пока действия банков направлены на снижение собственной уязвимости. Сокращается выдача средств, повышаются требования к должникам. Кредитные учреждения стараются активней возвращать деньги и неохотно выдают наличные. Дальше ситуация не изменится к лучшему, это нужно понимать.
      
       Стоит ли ожидать волны слияний и поглощений, банкротств на региональном уровне под давлением кризиса?
      
       Поглощения, вероятно, начнутся уже в текущем году. Повальных банкротств может не произойти, но ситуация остается на грани. Крупные банки будут выживать за счет меньших банков. В 2009 году банковский сектор России окажется в очень тяжелом положении. Те, кто рассчитывает на выправление ситуации у банков заблуждаются. Крупным банкам власть будет помогать, остальные станут поглощаться и разоряться.
      
       Региональные власти заявляют, что держат ситуацию под контролем. Насколько это правдиво?
      
       Подобные заявления ничего не стоят. Власти к кризису не готовы. Ни на каком уровне не готовы. Региональные администрации вообще не знают, что делать. Они еще меньше понимают в ситуации. К тому же финансовые возможности региональных администраций ничтожны, у них просто нет ресурсов. Хозяйственное регулирование на местном уровне без общенациональной стратегии не может даже временно облегчить положение.
      
       Конечно, местные власти могут кое-что сделать. В первую очередь важно поддержать региональный рынок, не дать развернуться увольнениям и банкротствам. Можно наращивать инфраструктурные заказы. Это лучше, чем просто переходить к субсидированию коммерческих институтов и пытаться пугать туманными угрозами компании сокращающие персонал. Однако переоценивать положительный потенциал подобных мер ни в коем случае нельзя. Пока сохраняется прежний вектор экономической политики государства, а люди не оказывают на власть давления, кризис будет развиваться дальше.
      
       Представители региональных банков утверждают: именно местные кредитные учреждения оказались в наиболее выгодной ситуации. Они имеют небольшие ипотечные портфели, не привлекали кредиты на иностранных рынках, не играли на бирже. Насколько такие заявления внушают оптимизм?
      
       Совсем не внушают. Игра на бирже не совсем минус, за счет фондового рынка банки могли привлекать дополнительные денежные ресурсы. Однако, все подобные "выигрыши" относительны. Рост безработицы только начинается, компании в реальном секторе тоже только начинают признавать наличие проблем. Все это в скором времени обесценит ипотечные портфели банков. Людям и организациям нечем будет платить по долгам. Поступления в банки резко сократятся. Россию ожидает свой ипотечный крах.
      
       О рассуждениях об инвестиционной привлекательности регионов теперь, наверное, можно забыть. Скорее правильно говорить о том, какие области меньше столкнутся с оттоком капиталов или иными последствиями кризиса. Зафиксировано ли снижение инвестиционных вложений в регионы в последние месяцы?
      
       До осенней волны биржевых обвалов подобного не было заметно. Но сейчас инвестиции будут активно снижаться. Компании станут избегать новых масштабных проектов, а уже начатые оптимизировать в целях экономии.
      
       Правильно ли ожидать дальнейшего сворачивания тех или иных региональных инвестиционных проектов, со всеми вытекающими последствиями в виде увольнений?
      
       Средств компаниям будет все больше недоставать даже для поддержания уже запущенных "рентабельных" проектов. Некоторые проекты будут просто остановлены или законсервированы. Вся российская экономика продолжит сжиматься. Увольнения грозят не только офисным работникам. Они разворачиваются повсеместно. Офис сокращают первым, как непроизводственный элемент. Однако служащими дело не ограничивается. Сокращения затрагивают даже торговый персонал продуктовых супермаркетов, у которых дела в сравнении с маленькими магазинами идут "совсем хорошо".
      
       Разворачивается свертывание производства в металлургической, лесозаготовительной и машиностроительной отраслях. Падают продажи автомобилей, многих потребительских товаров. Можно предположить, что уже в ближайшие месяцы проекты, связанные с этими направлениями даже косвенно окажутся под большим вопросом. Компании заново оценивают целесообразность владения непрофильными активами, по этим направлениям склонны сворачивать или минимализировать работу.
      
       Что будет с амбициозными проектами, связанными с Олимпиадой?
      
       Некоторые проекты вскоре могут быть заморожены, хотя пока деньги у правительства есть. Скорее всего, работы по большинству объектов не прекратятся. Но те проекты, что будут доведены до конца в 2009-2010 году, вряд ли выйдут на окупаемость. Другое дело, что следующий этап кризиса ударит по подобным объектам. Посмотрите на побережье Испании, где стоят сотни брошенных строек - гостиничных комплексов, вилл, ресторанов.
      
       О судьбе сочинской олимпиады трудно что-то сказать наперед. Но если проходить она будет до окончания кризиса, то это окажется похоже на пир во время чумы. И ничего схожего с прежним ликованием народа мы не увидим.
      
       Беседу вел Алексей Козлов
       Rabkor.ru
       23.10.08
      
      
       "Кризис: год позади"
      
       До начала 2009 года остается всего несколько недель. Самое время поговорить об итогах и перспективах. Что ждет страну впереди? Как будет развиваться на ее просторах хозяйственный кризис? С каким остатком подойдем мы к завершению будущего года? Насколько эффективны принимаемые властями антикризисные меры? На наши вопросы отвечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований ИГСО.
      
       Правительство недавно признало: кризис носит не финансовый, а общеэкономический характер. Сказывается он уже не только на коммерческих институтах, но и на простых людях. Где мы сейчас с точки зрения этапов кризиса? Как он поведет себя дальше? Что делается в мире, чтобы преодолеть кризис?
      
       Мы в самом начале пути. Пройдена биржевая фаза кризиса, продолжавшаяся несколько месяцев. Теперь некоторые аналитики с ликованием признают, что дела на фондовом рынке перестали ухудшаться в безумном темпе. Однако все отрасли промышленности уже испытывают увеличивающиеся трудности. То, что удар кризиса придется по всем хозяйственным секторам экономики, было понятно сразу, как понятно было и то, что наиболее сокрушительными его последствия окажутся для сферы операций с ценными бумагами. Новая биржевая стабилизации (вторая после весенней стабилизации наступившей за первыми обвалами на фондовых рынках зимой) никакого спасения российским игрокам не обещает.
      
       Правительства повсеместно принимают антикризисные меры, принципиально ничего не изменяющие в терпящей крах хозяйственной системе. Раздаются субсидии компаниям, накачиваются деньгами банки. В ряде стран, включая Японию и Германию, приняты решения о разовых выплатах гражданам с целью повышения их потребительской активности. Пока эти меры сохраняют иллюзию борьбы с кризисом, продолжается короткая стабилизация. Как только выяснится, что они ничего не изменили, общее падение возобновится, возможно, даже с большей скоростью. Для корпораций из России важной новостью станет очередное падение цен на нефть, подешевеет и газ. В целом стоимость сырья продолжит падение по мере углубления кризиса.
      
       Американские экономисты сейчас раздают советы странам промышленной периферии девальвировать национальные валюты. С энтузиазмом идею девальвации воспринимают в российских верхах. Предполагается: снижение затрат на рабочую силу удешевит товары, наряду с субсидиями потребителям и компаниям - это позволит рассосаться товарным излишкам. Деньги вновь будут активно обращаться и кризис к концу 2009 года окажется в основном завершенным. Вся беда в слишком выросших за период 2003-2008 годов зарплатах - убеждены сторонники девальвации. Все подобные расчеты ошибочны: обваливание покупательной способности валют стран периферии только усугубит ситуацию.
      
       Как проблемы в экономике отразятся на небольших предприятиях?
      
       Малый и средний бизнес кризис, вероятно, просто выкосит. Закроется масса заведений сферы услуг, кафе, ресторанов, туристических фирм. В них уже разворачиваются повальные сокращения. На фоне разорения мелких предприятий торговые сети будут выглядеть победителями, хотя и столкнутся сами с огромными затруднениями. В отличии от небольших компаний им помогает государство. Для поддержания на плаву продовольственных сетей выделены средства, которые конечно не помогут им справиться с проблемами, поскольку положение потребителей становится только хуже. Власти пока стремятся смягчить удары кризиса для ведущих компаний. Победителями из кризиса выйдут крупные игроки, которым государственная поддержка позволит выживать и поглощать конкурентов. Так будет не только в России.
      
       Сейчас много говорят о замедлении темпов экономического роста. Произойдет ли замедление хозяйственного роста в 2009 году? Каковы в этом плане итоги 2008 года?
      
       Первая половина 2008 года выглядела вполне удачной, однако, признаки спада проявились уже весной. С осени экономическое падение сделалось явным. В 2009 году оно усилится. Говорить об экономическом росте в будущем году нереально. Происходит сокращение ВВП. Властям и корпорациям просто не выгодно это признавать. Поэтому везде в мире речь пока идет о "снижении темпов роста", а не об углублении спада. Это такая же игра в сокрытие реальной картины, какую мы наблюдали в начале глобального кризиса. Он именовался биржевым кризисом, потом стал финансовым и только теперь признан общеэкономическим. Разница лишь в том, что теперь мягкие формулировки и скрытые факты никого обмануть не могут.
      
       Насколько изменилось финансовое положение промышленных предприятий в нашей стране?
      
       Реальный сектор испытывает возрастающую потребность в платежных средствах. Связано это, прежде всего, с ухудшением сбыта продукции. Однако большинство предприятий фактически отрезано от кредитов. Банки знают о положении производства и не хотят рисковать в условиях увеличения собственных трудностей. Реальному сектору нужны крупные долгосрочные кредиты под низкий процент, но получить их негде. Помочь в состоянии только государство. Ведущие корпорации изыскивают займы заграницей. Ставка рефинансирования, призванная обеспечивать накачку компаний деньгами, в России практически не работает. Она очень велика. И это не техническая ошибка чиновников или следствие нехватки средств. Правительство стремится помогать лишь избранным, наиболее крупным компаниям, ориентированным на экспорт. До остальных ему особого дела нет. До трудностей населения нет дела пока вообще.
      
       Можно ли сейчас, на ваш взгляд, говорить о кризисе американской модели экономики?
      
       Кризис переживает модель всей мировой экономики, в центре которой находится национальное хозяйство США. Оно, в своем роде, эпицентр кризиса. США являлись главным рынком сбыта весь период финансовой глобализации с 1982 по 2008 год. Разворачивающееся падение потребления в США обрушивает по принципу домино все мировое производство.
      
       Непосредственный толчок кризису дало крушение системы кредитного поддержания потребления в США. Ипотечные займы долгое время являлись одним из главных приложений перенакопленных капиталов. Заработки рядовых американцев падали, но банки охотно выдавали займы. Когда значительная часть должников не смогли покрывать даже проценты, система начала рушиться. Выяснилось, что не только кредиты давались "необоснованно", но и вложение капиталов в реальном секторе оказалось чрезмерным. Разразился общеэкономический кризис. Одновременно - это кризис всей неолиберальной модели капитализма.
      
       Возможно ли было предотвратить кризис неолиберальной экономики?
      
       Избежать кризиса было нельзя. Он подготовлялся очень долго, почти три десятилетия. Однако можно было смягчить его действие. Это возможно и сейчас. Для этого необходимо, наряду со стихийно принимаемыми протекционистскими мерами обеспечить поддержку потребления и принять меры по технологическому перевооружению индустрии. Требуется смена приоритета внешнего сбыта содействием развитию внутреннего рынка. Необходимо возвращение к поддержке науки (фундаментальной, прежде всего) и социальной системы. Для успеха такой политики необходимо также интеграционное расширение национальных рынков.
      
       Дно кризиса может быть пройдено в любой момент. Но для того чтобы оно осталось позади, требуется разворот всей экономической политики. Подобное так просто не произойдет ни в одной стране, поскольку требует отказа от всех прежних идеалов и выгод неолиберализма (уже потерянных окончательно). Разворот к новой экономической политике означает признание очевидного факта: основными потребителями в мире являются рабочие, перекладывание на них издержек кризиса только углубляет его. Просто обваливая зарплаты трудящихся удешевить товары для восстановления сбыта и обращения капиталов нельзя. Неолиберальный "рецепт спасания" сработает на углубление кризиса. Объективно - до дна еще далеко.
       поскольку требует отказа от всех прежних идеалов и выгод ()й дела вообще. работает.могут.твенных сетей выделены средатва, кото.
      
      
      
      
       Как кризис изменяет методы экономического регулирования в мире?
      
       Экономическое регулирование перестает быть монетаристским. Все более проявляется необходимость общего хозяйственного регулирования. Когда кризис дойдет до пика, выяснится: регулирование должно на время стать даже мелочным. В дальнейшем кризис породит совершенно не стихийную и достаточно сложно регулируемую систему. С одной стороны она будет включать стимулирование спроса, с другой - производственное и финансовое регулирование. Роль государства возрастет. Эти перемены коснутся всех стран.
      
       Что меняет избрание нового президента США в перспективе "главного виновника кризиса"?
      
       Экономического "феномена" Обамы хватило ровно на один день биржевого роста. Новоизбранный президент США не имеет ясного курса и не знает, что нужно делать с экономикой. Есть стремление американских элит девальвировать доллар. Это съест большую часть долгов и "излишние" доходы граждан. Для мировой экономики подобный шаг станет ударом: американский сбыт резко сожмется. Однако для самих американских производителей проблема реализации товаров тоже сделается острее. Без давления снизу Обама не станет восстанавливать доходы простых американцев, а это значит, что никакой особой, новой программы у него нет.
      
       В период предвыборной гонки Обама говорил о необходимости поддержать экономику страны 50 млрд. долларов. Теперь эта цифра возросла в 10 раз, до 500 млрд. долларов. Всего власти Соединенных Штатов потратили на "спасение экономики" уже несколько сот миллиардов. Без всяких положительных последствий. Каждую неделю аналитики называют новые и новые суммы, которые нужно вкачать в компании, а отчасти и в потребителей. Все эти деньги неоткуда взять, кроме как напечатать, девальвировав доллар. Заранее можно сказать, что монетаристское лечение кризиса не даст результатов. Поэтому по мере ухудшений ситуации в национальном хозяйстве США власти неизбежно вынуждены будут нащупывать реальный путь преодоления кризиса. Когда все будет позади, страна изменится почти до неузнаваемости.
      
       Болезненной темой для россиян становится девальвация рубля, задуманная правительством. Если послушать некоторых аналитиков то не произойдет ничего страшного, просто рубль опустится по отношению к доллару и евро, а экономика будет спасена. Что в реальности означает девальвация?
      
       Чтобы лучше понять задуманное "разрешение кризиса" стоит немного смешать понятие девальвация и покупательная способность рубля. В жизни они, как правило, неотделимы. Дело в том, что покупательная способность рубля в последние годы активно снижалась. Его укрепление к доллару минувших лет ничего не значит. Все это являлось частью продуманной и последовательной государственной политики, отправной точкой которой было общее мнение чиновников и частных монополистов о том, что зарплаты растут чересчур быстро, а россияне "слишком хорошо живут". Производилась огромных масштабов эмиссия рубля, однако его положение по отношению к ведущим валютам почти не менялось. В США и ЕС эмиссионная политика была схожей, хотя в Европе и не столь масштабной.
      
       Россияне чувствовали рост цен, но не видели как в 1990-е годы взлетов доллара. Власти убедительно повторяли: рубль укрепляется. Вот почему понятия требовалось смешать. Девальвация - термин, означающий снижение положение валюты относительно других валют. Та девальвация, что уже началась в России, означает также резкое падение покупательной способности рубля. Направлена она на сокращение реальных доходов трудящихся. То, что в 2001-2008 годах было внешне отделено, теперь соединится. Рубль "для блага экономики" должен так сильно потерять покупательную способность, чтобы опередить ослабевающие иностранные валюты. Производиться девальвация рубля будет за счет эмиссионного увеличения рублевой массы в экономики, это позволит заодно с сокращением зарплат перераспределить богатства в пользу государства за счет населения.
      
       Либеральные экономисты считают, что эмиссия необходима для покрытия дефицита в деньгах у компаний. Заявляется: если потребность экономики в платежных средствах растет, значат ее нужно удовлетворять.
      
       Это вообще типично для монетаристов. Деньги - это не то, что можно напечатать и дать в ответ на спрос. Если у банков деньги уходят и не возвращаются - вопрос, как они вообще так работают. Нет ни планирования, ни продуманного управления. Естественным образом деньги должны возвращаться в компании в виде выручки, для банков - выплат долгов и процентов. Поскольку нормальные каналы работать перестают, то в коммерческих институтах деньги заканчиваются. Возникает дефицит платежных средств.
      
       Если эмиссионные деньги кому-то даются, то они у кого-то отнимаются. Эмиссия способ перераспределения, увеличивается масса денег - снижается их покупательная способность. Исключением является лишь перераспределение в пользу потребителей, причем в виде роста их доходов, а не разовых выплат - государственных подарков во время кризиса. Если эмиссионные деньги попадают в компании, главная проблема которых в том, что население (не обязательно напрямую, но и через промежуточные звенья) не может приобретать нужные ему товары, то это лишь ухудшает положение потребителей. Без роста покупательной способности населения ничего не меняется.
      
       Никакого оздоровления хозяйственной системы в текущем виде не может быть. Работать по старому она дальше не может. Накачка компаний деньгами остается пустым расходованием средств, для кризиса никакой угрозы не представляющим.
      
       Какова в таком случае перспектива?
      
       Либо общехозяйственный обвал до технологических прорывов при полном провале всех неолиберальных "антикризисных мер". Затем медленный выход на рост при запоздалой поддержке со стороны правительств перезапуска потребления. В этом случае массовая безработица, голод, возможны эпидемии. Продолжительность кризиса до 2012-2013 годов (есть вероятность: и дальше). Есть иной вариант: под давлением снизу изменение системы. Во многих странах возможны революции, но реформы в пользу трудящихся также вполне вероятны по мере роста сопротивления низов "антикризисным" мерам верхов.
      
    Это два полюса - решение для всего мира будет где-то на середине (везде разные крайности). Но без политических потрясений не обойдется. Главное, верхи не будут помогать трудящимся пока те готовы все сносить. Помогать будут бизнесу за счет наемных работников. Смотрите, в стране разворачиваются увольнения, работы почти нет, но государство не пытается защитить и поддержать трудящихся. Оно спасает свой бизнес. Остальным - населению - просто советуют подождать и понадеяться. В то же время на терпеливых россиян перекладывают издержки кризиса, стараются обвалить их доходы. При этом аналитики цинично признаются: решение девальвировать рубль правильное, но признание в этом - ошибка. Теряя доходы, люди меньше покупают. Во всем мире падает потребление, кризис лишь углубляется.
      
       В отечественных корпорация есть пока надежда, что нефть застынет где-то на 45 долларах за баррель, а значит, девальвация поможет опустить ее себестоимость с 35 долларов до 25 долларов за баррель. Расчет очень статичный. Статичные экономические расчеты - это вообще конек либеральных аналитиков. В реальности нефть упадет дальше, поскольку производство на планете продолжит снижаться, а уменьшение доходов трудящихся не позволит им потреблять много бензина (даже значительно подешевевшего). Другая статичная надежда - это представление будто все что сырьевые монополии недополучили на мировом рынке, они легко могут взять на внутреннем рынке. По этой причине на фоне снижения цен на бензин в ЕС, в России топливо почти не дешевеет. Однако в экономике есть простой закон: люди могут покупать столько, сколько позволяют им их финансовые возможности. Ничего монополии на внутреннем рынке не компенсируют.
      
       В начале кризиса многие эксперты уверяли, что государству дефолт не грозит. Насколько кризис изменил картину за минувшие месяцы?
      
       Государственный дефолт конечно может случиться. Причем произойти он способен в 2009 году, вряд ли раньше середины. Поступления в бюджет снижаются. Следующий год вообще может свести их к нулю, в то время как расходы государства значительно увеличатся. Подготовка корпоративных дефолтов идет полным ходом под давлением кризиса. Как только государство не сможет их откладывать все и способно произойти. Пока ресурсы у правительства есть, кроме золотовалютных резервов оно располагает еще эффективным пока механизмом эмиссии.
      
       Что вы думаете о рынке недвижимости? Вы ведь первым предсказали его крушение еще до конца 2008 года?
      
       Падение цен началось. Скидки достигают уже 35%. Однако этого явно недостаточно. Спрос падает значительно быстрее, чем строительные компании приходят к осознанию необходимости значительно большего снижения цен. Фактически российский рынок жилья сегодня - это уже не рынок недвижимости, а выставка кирпичных изделий. Рынок это не тогда, когда показывают, а когда продают и покупают. Даже при "невероятных" скидках продажи идут очень тяжело. Рынок жилья терпит не ценовое, а потребительское крушение. В 2009 году на нем произойдет немало банкротств. Цены упадут дальше, но дома и квартиры все равно будут стоять непроданными.
      
       Минувшее десятилетие экономического подъема было временим гламура, преклонением перед блеском роскоши. Что изменилось с приходом кризиса?
      
       На потребительском рынке в сегменте элитных продуктов происходит падение цен. Все снижения пока носят характер "временных" скидок. Там где продукция не продается, ее стараются реализовать при скидке до 60%. Если товары просто не находят потребителя в запланированный компанией срок, их пытаются сбыть с небольшой пока скидкой (до 20-30%). Многие фирмы еще не поняли, что снижение интереса к товарам элитной категории надолго и пытаются переждать "плохой сезон" без крупных уступок потребителям.
      
    Кризис уже продемонстрировал тенденцию смещения потребительского интереса к наиболее экономичным продуктам. Элитные товары и услуги только начали терять. В 2009 году их ждет еще большее падение спроса, а за ним и резкое сокращение производства.
      
       Минфин РФ то опровергает "слухи" о девальвации национальной валюты, то сам дает им пищу. Ослабление рубля происходит пока медленно. Произойдет ли в ближайший год серьезное ослабление национальной валюты? Какое влияние девальвация окажет на российскую экономику?
      
       Если девальвация рубля и не произошла пока, то исключительно по причине схожести эмиссионной политики России, ЕС и США. Однако теперь опережающее многие страны сокращение отечественного внутреннего рынка ослабляет рубль не только абсолютно, но также относительно доллара и евро. Для экономики это плохой знак. Рубль теряет товарную обеспеченность и это позволит ситуации в национальном хозяйстве еще более ухудшиться. Вера верхов в спасительную роль девальвации дорого обойдется экономике и населению. В 2009 году ослабление рубля определенно должно произойти как под влиянием инфляции, так и в результате умышленных действий государства.
      
       Покупательная сила рубля продолжит снижаться, причем темп может ускориться уже зимой 2009 года. Люди и частные институты будут стремиться сократить потери за счет перехода в иностранные валюты. Однако то, что в рамках "российской специфики" выглядит верным, проблемы не решает. Евро и особенно доллар как покупательные единицы ослабевают, пускай и медленнее рубля. Более надежным является золото. Будущий год станет временем роста спроса на него. Поднимется цена. Наиболее дальновидные граждане это осознают.
      
    Цены на нефть снизились до 40-50 долларового порога, который был определен в прогнозе ИГСО от 6 октября. Как дальнейшее падение стоимости углеводородов отразится на курсе рубля по отношению к ведущим валютам?
      
       Падение цен на нефть меняет ситуацию с внешнеторговым балансом в пользу импорта. Это означает, что рубль обречен дешеветь. Доллар и евро наоборот будут пока расти. Что касается ввоза в страну иностранных товаров, то он будет сокращаться.
      
       Стремительный рост государственных расходов, безусловно, сыграет на ослабление рубля. Никакого потребительского спроса траты правительства не стимулирует. Денежная масса в экономике растет, а реализуемая товарная масса продолжает снижаться. Нагрузка денег на единицу товаров увеличивается. Итог - усиление инфляции и ухудшение позиций рубля в отношении зарубежных валют. Разумеется, уже очевидно, что рубль к падению сознательно подталкивают. Никаких шагов по укреплению национальной валюты, как залога поддержания потребительской активности россиян, не предпринимается. Политика властей - обратная.
      
       Россия и Китай признали формально необходимость поэтапного ухода от доллара и перехода на национальные валюты во взаимных расчетах. Это правильные шаги, но они требуют крепких национальных денежных единиц. На деле, как Россия, так и Китай стремятся удешевить "слишком выросшую в доходах" рабочую силу. Последствия перехода на рубль и юань в товарообмене России с Китаем могут быть только положительными. Однако обмен в шатких валютах ненадежная перспектива, тем более в условиях глобального кризиса.
      
       Кризис уже стал личной трагедией для многих людей. Рушатся карьеры, тщательно выстраиваемые годами. Растет неуверенность в завтрашнем дне. В нашей стране не принято обращаться к психологам, но все более популярными становятся антидепрессанты. Это экономическая болезнь. Вы занимались изучением невротической эпидемии в российских офисах. Расскажите, как выглядит сегодня картина с потреблением "таблеток счастья"? Действительно ли можно говорить о "буме"?
      
       Не случайно употребление антидепрессантов в России называют "тихим". Прямо в пристрастии к подобным средствам никто не сознается. Цифры неуловимы. Покупать антидепрессанты можно и без врачебного указания. Так многие и поступают самодиагностируя "заболевания". Основные потребители снимающих депрессивные симптомы средств люди социально успешные и физически вполне здоровые. В этом плане наша страна ничем не отличается от "благополучных" США, где ежегодно на лекарства от депрессии выписывается порядка 120 млн. рецептов.
      
       Механизмов достоверного подсчета числа потребителей антидепрессантов нет, можно лишь констатировать наличие тенденции. Однако известно, что объем российского рынка антидепрессантов - 71 млн. долларов. Всего в мире подобной продукции продается в год более чем на 20 млрд. долларов. Отечественный рынок "таблеток счастья" контролируют иностранные компании. Российские предприятия только недавно открыли данную "золотую жилу". С 2002 года объем рынка вырос в 2,5 раза. Основной рост пришелся на 2005-2008 годы. Спрос ежегодно увеличивался в этот период более чем на 60%. Это безусловный бум.
      
       В России уже есть "поколение прозака", его не требуется открывать. Пока еще трудно уловить конкретные цифры, но в фармацевтических компаниях убеждены: не менее 25% россиян являются их потенциальными клиентами. В офисах невротическая эпидемия наблюдается повсеместно. Иррациональное поведение людей - главный показатель. Всего от невроза страдают порядка 2/3 взрослых россиян.
      
       Из-за чего наши соотечественники употребляют все больше антидепрессантов?
      
       Реклама и мода не играют роли в повышении популярности антидепрессантов. Причина в условиях труда, недостатке отдыха, отношениях в обществе и, прежде всего, на работе. Переработки и истерические методы управления играют немаловажную роль. В условиях слабой склонности персонала российских фирм к организованному отпору агрессорам (начальству или коллегам), люди ищут индивидуальное "спасение". Важные факторы, подталкивающие в пропасть депрессии, - фиктивность общепринятых жизненных целей, творческая нереализованность. Люди ощущают бессмысленность собственной деятельности. Неудачи в личной жизни - только следствие. Причины лежат в экономике.
      
       Российская ситуация необыкновенно схоже с той, что можно наблюдать в США. Портрет потребителя примерно совпадает - это офисный работник. Женщины, возможно больше, чем мужчины. Разница с Соединенными Штатами лишь в том, что в России антидепрессанты пока не настолько массово распространены. Но производители "таблеток счастья" не зря потирают руки. Высший и средний менеджмент уже захватывает эпидемия употребления антидепрессантов. Она распространяется дальше сверху вниз, вместе с неврозом и истерическим стилем управления.
      
       Какое влияние кризис окажет на спрос на антидепрессанты?
      
       Кризис неприятным образом решит одну из главных проблем современных работников - проблему свободного времени. Массовые увольнения, сокращения "подарят" вместе со свободным временем и массу проблем. В том числе проблем материальных. Здесь заключено главное противоречие: потребление антидепрессантов может возрасти, но продажи их при этом способны сильно упасть. Подниматься будет употребление "бытовых" антидепрессантов: алкоголя, иных наркотических средств. Изменятся и цели обращения к "препаратам счастья". Вместо сокрытия вызванного работой невроза их будут употреблять для снятия общего напряжения порождаемого материальными проблемами. Однако кризис вызовет и обратные перемены: многие люди всерьез задумаются над причинами своих эмоциональных проблем. Это повлечет за собой рост социальной активности, а это самый здоровый, естественный антидепрессант.
      
       Комплексное лечение, о котором любят рассуждать, те, кто осознал наличие эмоциональных проблем связанных с собственной деятельностью, не является выходом. Невроз - проблема социальная. Если бы люди считали (были так воспитаны), что оскорбления в их адрес, истерики и прочее поведение руководства есть нормальные вещи, конфликта в психике не существовало бы. В Римской империи так нередко было с рабами, которые могли сами не считать себя полноценными людьми. Однако экономическое развитие общества способствует развитию личности, а эта личность вступает в конфликт с действующими методами работы. Этот конфликт означает борьбу, осознание противоположности интересов. Если человек думает, что тут поможет "комплексное лечение", то уверяю - не поможет. Либо личность будет изуродована и сдастся либо она возьмет верх, что нереально в одиночку.
      
       Что касается изменения сознания работников, то текущий кризис произведет в нем подлинную революцию. Пока же люди в основном реагируют на экономические бедствия как подлинные индивидуалисты, то есть самым удобным для верхов образом.
      
       Серьезной проблемой в связи с ростом безработных становится трудоустройство и получение пособий. Миллионы россиян живут и работают не по месту прописки. Могут ли они рассчитывать на помощь государственных органов в поиске работы или получении пособий?
      
       Паспортно-регистрационная система в нашей стране устроена таким образом, что безработным человек считается не имеющий заработка только там, где он проживает. Тоже касается и других гражданских прав. Медицинские полисы не действуют вне зоны регистрации определяемой административно. При увольнении они изымаются работодателем, так словно безработному не полагается болеть. Точнее ему не полагается предоставлять медицинскую помощь.
      
       Власти в этой системе ничего не намерены изменять. Масса квалифицированных и грамотных мигрантов вынуждена будет вернуться в родные регионы. Рабочие-иммигранты, тоже оставшись без заработка, потянутся домой. Беда в том, что им всегда задерживали зарплаты. У многих людей нет даже денег на билеты. Потерявшие работу россияне не смогут платить по долгам за приобретенное жилье или вносить аренную плату. Никакой помощи им по закону вне места прописки не положено. Покупка в фирмах связанных с чиновниками "законной регистрации" по месту проживания стоит дорого. Но без этого даже смешное пособие в 3100 рублей не получить (в 2009 году оно составит 3400 рублей).
      
       Картина неприятная, но очень ясная. Всякий человек имеющий сомнения на счет направленности антикризисных мер может уяснить: на него они ни в коей мере не направлены. Бесправие наемного работника, даже как гражданина, - вопиющая реальность.
      
       Какой выход для российской экономики можно предложить?
      
       Последнее время стало модно придумывать стратегии по борьбе с кризисом. Большинство из них не содержит и малой доли полезных идей или излагает их в сумбурной, противоречивой, бессистемной форме. Но главное не в этом. Всякий антикризисный план должен иметь заинтересованную сторону, часть общества, потребностям которой он отвечает. Реализуемый властями план отражает интересы российских корпораций, не желающих ничего менять в экономике, а нуждающихся только в прекращении кризиса (что само по себе абсурдно). Благие советы правительству для него не интересны. Трудящиеся России пока не заявили себя как самостоятельная общественная сила готовая отстаивать собственные нужды и добиваться исполнения своего антикризисного плана. Антикризисный план - это программа политическая.
      
       Чисто теоретически преодоление кризиса требует переориентировать всю экономическую политику на людей, которые и есть нормальные потребители и которых у нас сознательно душат: бесправием (прописка, к примеру), безумной эмиссией подрывающей зарплаты, отсутствием социальной защиты и таковой политики, пригодных для жизни пенсий. Нет потребителей - нет рынка. Есть спрос, поправятся дела в производственном и кредитном секторах. Только такая политика требует крайне продуманного регулирования. Впрочем, есть альтернатива: власти просто ждут, пока закончится кризис, подкармливают близкие структуры и плюют на остальных. Кризис все еще воспринимается верхами как некая конъюнктурная неприятность, а не системное потрясение. Правительство и корпорации ждут, пока цены на нефть снова вырастут. Но кризис не собирает заканчиваться. Возможности потребителей подорваны повсеместно, неолиберальная экономика работать дальше не может.
      
       На население власти тратить денег не намерены. Это для них только статья издержек, поскольку правительство у нас отражает интересы монополий (сырьевых, что важно). Главная ориентация на внешний рынок, внутренний потребитель в сравнении с ним вторичен. В ЕС, США или Японии ситуация отличается от российской ненамного. Власти готовы тратить деньги на разовые выплаты потребителям, но не желают способствовать стабильному повышению их доходов.
      
       Направленные на действительное преодоление кризиса меры должны сочетать стимулирование спроса с протекционистской защитой рынка. Необходимо поднять пенсии с чудовищно низкого уровня. Нужны реальные пособия по безработице, в несколько раз превышающие теперешний уровень и не привязанные к прописке. Этот позорный полукрепостнический институт необходимо отменить. Должны создаваться новые рабочие места. Банковский процент надо ограничить 6%. Необходимо произвести технологическое обновление индустрии и создание новых производств. Государство должно отказаться от исключительно монетарных методов регулирования и осуществлять там, где необходимо прямое вмешательство. Но все это не набор технических мер, а политика.
      
    Неолиберальные экономисты иначе оценивают подобные меры. Они традиционно отстаивают свободный рынок. Для них все описанные шаги - вредные. Любимый тезис некоторых: ни одна экономика не добивалась успеха за счет протекционизма. Насколько справедлив подобный подход?
      
       Совершенно неверный взгляд. Не нужно поддаваться мифотворчеству либеральных экономистов. Свою "высокую" компетентность они уже не раз продемонстрировали, в том числе накануне кризиса, когда утверждали, что его не будет или он уже прошел, или Россия только выиграет от него, став мировым финансовым центром.
      
       Обгоняющее развитие Германии и США по отношению к Англии строилось на жестком протекционизме. В США просто законно крали английские технологии: патентное бюро в США не признавало лондонских патентов. Франция Наполеона защищала свой рынок в Европе континентальной блокадой Англии. Этой политике индустриальная рейнская зона просто обязана своим существованием. Еще раньше, революционная Англия вела войну со своим буржуазным собратом Голландией. Причиной войны был английский протекционизм.
      
       Остались ли сегодня на планете не затронутые кризисом страны?
      
       Нет, но остались правительства, заявляющие, что экономики их стран не затронуты кризисом. Наиболее интересный пример Чехия. Власти этого государства делают вид, что все в порядке. Однако 30% компаний в Чехии начали или планируют сокращения. В последние месяцы наблюдалось снижение числа вакантных рабочих мест. Продолжается рост незанятых специалистов. Увольнения в Чехии тоже идут.
      
       Банковский сектор Чехии сохраняет пока видимость устойчивости. Результаты 2008 года для ведущих банков хорошие. Не ясно только откуда при общемировом спаде возьмется прибыль в 2009 году. Накапливаются, но еще не стали критичными проблемы по ипотечным кредитам. Все менее надежным выглядит положение многих компаний-должников. В недалекой перспективе проблемы у чешских банков возрастут, а оптимизма убавится.
      
       Чешский экспортный банк - один из ведущих в стране - пытается использовать кризис для усиления своего влияния за счет кредитования потенциально перспективных компаний. Даже при нецелевом расходовании средств заемщиками, банк рассчитывает, что их зависимость от него окажется в дальнейшем выгодной. То, что кризис обещает стать очень продолжительным, в расчет пока не принимается. Считается, что, несмотря на глобальную дестабилизацию, российская индустрия имеют перспективу. Чешский бизнес стремится не упустить будущей выгоды. Поэтому (нередко в ущерб местным компаниям) капиталы направляются на покупку влияния в России.
      
       Материальное положение среднего чеха далеко не идеально. Заработок большинства квалифицированных работников колеблется от 500 до 800 евро. Этих денег хватает с трудом. С 2004 года в стране активно росли зарплаты, однако поднимались и потребительские цены. В 2008 году рост цен перекрыл увеличение доходов населения, оказался вдвое выше 6% 2007 года. В стране недавно началось и прямое сокращение заработной платы в компаниях.
      
       Туристическая отрасль страны ощутила летом первые, еще незначительные затруднения. Этой зимой отдых в Чехии привлечет значительно меньше туристов, чем год назад. Летом 2009 года ситуация еще более осложнится. Год в целом будет провальный. Не лучшее будущее ожидает и другие туристические зоны мира.
      
       Как на это реагируют власти?
      
       Поддержание финансового сектора - остается приоритетным для чешского государства. Однако, получая кредиты, банки не спешат выдавать их местным промышленным предприятиям, сталкивающимся с сокращением заказов. Проблемы есть в горнодобывающей промышленности, машиностроении, пищевой и легкой индустрии, а также и в строительстве. Все это пока стараются скрыть. Власти Чехии расходует средства золотовалютных резервов страны. Еще не очень активно. Существует также не декларируемый ресурс эмиссии кроны. Попытка правительства Чехии замолчать наличие в стране кризиса связана, очевидно, в немалой степени с еще не утраченной надеждой привлечь заемные средства европейских и мировых институтов.
      
    Перспектива чешской экономики ничуть не лучше, чем у других стран. Все оптимистические заявления местных чиновников - маскарад. Многим малым предприятиям сферы услуг, не только туристическим, кризис готовит разорение. Они уже несут убытки. Более значительные компании вынуждены будут закрывать многие объекты, проводить массовые увольнения. В таком положении, вероятно, в январе-феврале окажутся многочисленные гостиницы и пансионы Чехии.
      
       Сторонники девальвации рубля утверждают: девальвация помогла экономике в 1999 году, поможет и теперь. Хотелось бы еще раз задержаться на этой важной проблеме. Может ли быть положительный экономический эффект от ослабления национальной валюты?
      
       Девальвация - это ускоренное падение доходов. Следовательно: ускоренное падение потребления, а значит, множество предприятий и работников превратятся в "излишних". Эффект от девальвации рубля будет подобен снежному кому, который лишь усилится развернутой экономией компаний на персонале. Этот нарастающий ком пройдется по всей экономике.
      
       В 1998-1999 годах помогла не девальвация, а выплата зарплат. Дали, наконец, заработать внутреннему рынку. Появились оборотные средства у предприятий. Ушел в прошлое анахронизм денежных суррогатов. Эмиссия рубля наряду с выплатой зарплат и пенсий привела к перераспределению денег в пользу тех, чей труд полагалось оплачивать или кому государство старательно задолжало пенсию. В экономике были восстановлены естественные механизмы. Девальвация сегодня принесет внутреннему рынку и потребителям не пользу, а только вред.
      
       Запланированная схема девальвации выглядит так: деньги дадут на производство многим фирмам, но потребителей у них заберет дева-девальвация. Непроизводственная и производственная сферы зацикленные на внутренний рынок будут просто сметены оттоком потребителей. Банки тоже получат свою долю проблем: обанкротятся многие рядовые должники и масса отечественных компаний. Особо проигрышным будет положение людей бравших займы в иностранной валюте. Все последние годы правительство уверяло, что рубль надежен и будет укрепляться по отношению к иностранным валютам.
      
       Во всей девальвационной схеме чувствуется расчет неполный и неумный. Последствия девальвации будут катастрофичны. Сырьевые монополии не выиграют внешнего рынка, но потеряют российского потребителя.
      
       Выходит, что антикризисные действия правительства играют на ухудшение ситуации. Положительных изменений от них ждать не приходится. Но если бы государство устранилось от вмешательства, каким мог бы оказаться результат?
      
       Во время мирового кризиса 1899-1904 годов царская власть так себя и вела в России. Сперва чиновники и придворные посмеивались над обвалившейся биржей, ничего не предпринимая, затем были поражены общим расстройством экономики. Кризис по большому счету прошел для страны сам. Власти просто ничего не направляли, а только удивлялись. В Европе в 1905 было уже оживление, зато у нас только с 1909 года началось выползание из депрессии. Бездействие вдвое поднимает продолжительность кризиса, а потом экономика все равно выбирается по инерции, под влиянием уже вышедшего из депрессии центра капитализма.
      
       Что касается социально-политических последствий кризиса для России, то они вряд ли окажутся меньшими, чем в эпоху последнего Романова. Отказ от регулирования или монетаристское регулирование в виде субсидирования монополий и обваливания национальной валюты и без того подрываемой кризисом мало что меняет. Стране нужен разворот в экономической политике - только это и может быть антикризисным решением. Но это, повторюсь, вопрос не технический.
      
       Складывается впечатление, что чиновники прозондировали реакцию на слова о "спасительной девальвации"?
      
       Действительно. Отзывы оказались больше негативные. Все будет делаться втихую, под шепот лояльных аналитиков о том, что впредь нельзя признаваться в намереньях. Сейчас чиновники выдают фразеологический задний ход за отмену девальвации. Лучше этому не верить. Процесс уже запущен, но предсказать насколько быстро рубль будет терять свой вес пока трудно. В адрес властей уже раздается критика по случаю "слишком медленной девальвации". Сомнительно, что правительство осмелится обвалить рубль катастрофически до новогодних праздников. Дальнейшая перспектива национальной валюты менее оптимистична.
      
       Хозяйственная дестабилизация нанесла удар по российскому "среднему классу". Доходы падают, расходы увеличиваются. Какое будущее ожидает отечественные средние слои в ближайшие годы?
      
       Сложное будущее. После кризиса 1998-1999 годов для России стало характерным превращения "среднего класса" почти в пролетариат. Доля мелких буржуа в нем сократилась. Фактически "средний класс" стал верхней прослойкой рабочего класса. То есть произошло увеличение доли наемных работников в этом экономическом, определяемом по доходам и потреблению слое. В отличие от значительной части квалифицированных промышленных рабочих, офисные рабочие не осознают своих коллективных интересов. Они скорее привыкли думать о себе как о "среднем классе". Поэтому массовые увольнения не встречают с их стороны никакого сопротивления. Люди дают себя уволить "по собственному желанию", теряя заработок в условиях увеличивающейся безработицы. Через полгода можно будет уже оценить последствия экономического удара по офисному "среднему классу". Происходящее можно даже назвать гибелью или крушением российского "среднего класса". Но пока катастрофа не закрепится в сознании все это еще не свершившийся факт.
      
       Пока офисные средние слои себя рабочим классом не осознавали. Ситуация эта будет меняться. Теперешний кризис все прояснит. Люди все равно поймут, что они только наемные работники, а не легендарный "средний класс". Помимо заработной платы других источников существования у большинства трудящихся офисов нет.
      
       Вы считаете, что безработица в стране будет расти?
      
       Да, убежден, что так и будет. Число рабочих мест продолжит сокращаться, а масса незанятых работников - возрастать. Для России эта ситуация новая. В последние годы спрос на рабочую силу в стране только увеличивался. К произошедшей перемене люди никак не подготовлены. Социально они также не защищены. В 2009 году произойдет увеличение числа бездомных, банки будут изымать имущество должников с попыткой выручить за него хоть что-то. В Москве и других крупных городах окажутся незанятыми десятки тысяч квартир, ранее сдававшихся в аренду. Острее проявится нищета. Причем бедность коснется и тех, кто полагал, будто вырвался из нее, пробившись в жизни, получив образование и освоив хорошо оплачиваемую профессию.
      
       Общество всерьез задумается над существующим порядком. Люди начнут осознавать, что надежды на дальнейшее улучшение материальных условий жизни не имели основания. Еще более возрастет давление на профсоюзы. Работодатели постараются (и у них это большей частью получится) забрать у рабочих все, что те смогли вырвать у них в период экономического подъема.
      
       Власть уже поняла, что новости для нее в 2009 году будут только плохими. В обществе накапливается возмущение. Прорваться оно способно довольно быстро, что может принудить правительство к уступкам, которых оно пока делать не собирается.
      
       Какие изменения кризис подготовляет в системе мирового финансового регулирования?
      
       Произойдут радикальные перемены. США переживут кризис еще более сокрушительный, чем в 1970-х годах. Их значение упадет. Регулирование, вероятно, станет делом новых международных финансовых институтов. Изменится и валютная система. Не исключено появление по итогам кризиса новой международной валюты - не национальной и не контролируемой центральным банком одного из государств. Нужно только учитывать, что новая эпоха окажется протекционистской. Вместо локализации рынков труда будут происходить их слияния, как и слияние рынков сбыта, которые будут закрываться от конкурентов.
      
       Складывается впечатление, что текущий кризис - это еще и кризис экономической аналитики. В 2008 году эксперты в своем большинстве продемонстрировали неспособность предвидеть важнейшие события. Что вы об этом думаете? В чем причина повсеместных экспертных ошибок?
      
       Посмотрите на наших экономических аналитиков. Когда нефть дорожала, они это же и обещали. Тех, кто утверждал, что все скоро изменится, клевали куриными головами (меня например, хотя теперь прогноз по ценам точно реализовался в цифрах). Сейчас сырье дешевеет и уже не трудно предсказать, что оно и дальше продолжит дешеветь. Создается впечатление, что большинство из них не старается сделать выводы. Причина такой интеллектуальной неповоротливости в глубоко сидящей в головах большинства экономистов неолиберальной экономической теории. Она прекрасно подходит для идеализации финансовой глобализации, пропаганды "всемогущего свободного рынка", но если мыслить ее категориями, то разобраться в реальной экономике практически невозможно.
      
       Однако настоящий кризис не только кризис буржуазных экономических школ. Он еще и кризис левых, для которых марксистское экономическое учение застывшая глыба. Интерес к "Капиталу" возрождается, но сама эта важнейшая работа сегодня лишь отправная точка для изучения экономики. Марксисткой экономической науке недостает системности: существует превосходный базис, есть категориальный набор, но многие проблемы еще не изучены. Современность, а тем более, ближайшее будущее большей частью загадка. Например - инфляция и вообще влияние монетарного регулирования на экономические процессы. Не понимая как объяснить характер денег в современном хозяйстве, некоторые левые экономисты подпадают под влияние простеньких монетаристских аксиом, несостоятельность которых видна на каждом шагу.
      
       Каковы на ваш взгляд основные экономические итоги года для России?
      
       Результаты года можно твердо назвать негативными. Страна вошла в 2008 год полная оптимизма, привлекательная для инвесторов. Росла экономика. Власти много обещали и во многом уверяли население, которое ожидало перемен к лучшему. От всего этого не осталось следа. Теперь высокопоставленные чиновники с серыми лицами пытаются объяснить: они невиноваты в бедствиях обрушившихся на страну. Это не так, что понятно уже многим. Но самое неприятное, что новый хозяйственный год окажется много хуже.
      
       Беседовал Алексей Козлов
       Rabkor.ru
       02.12.08
      
      
       Что происходит с рынком или как побороть кризис?
      
       Третий месяц подряд руководство нашей страны сообщает о мерах по борьбе с экономическим кризисом. Розданы десятки миллиардов рублей и долларов из резервных фондов, но ситуация выглядит пока как минимум не улучшающейся. Почему? Не заливаем ли мы пожар бензином? Какие меры на самом деле будут эффективны, а какие принимаются, чтобы посодействовать "хорошему человечку"? На вопросы Food-n-Goods отвечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
    Сегодня все предприятия переходят в режим жесткой экономии - сокращают затраты, персонал, зарплаты, соответственно, экономить начинает и население, вследствие чего уменьшается платежеспособный спрос. Почему тогда продолжается рост цен?
      
    Причины роста цен не так легко уловимы. С одной стороны, рост цен в России - это следствие колоссальной рублевой эмиссии, проводимой в последние годы. В 2007 году она составляла по официальным данным 50%. В 2008 увеличение рублевой массы в экономике составило 35%. В условиях экономического роста приемлемой является 3% эмиссия. Рисковый порог - 10%. Дальше начинается рост цен.
      
    Другим фактором инфляции выступает падение доходов потребителей. Традиционное монетаристское объяснение природы инфляции гласит: цены растут, если у населения слишком много денег. Наблюдаемая сегодня ситуация в России и других странах полностью опровергает этот вымысел неолиберальных экономистов. Стоимость товаров может подниматься на рынке в случае роста спроса только при ограниченности их предложения. Однако, повышенный спрос чаще всего вызывает повышенное предложение. И роста цен не происходит.
      
    Когда доходы людей падают, то спрос не сокращается равномерно по всем товарам. Одни товары продолжают активно продаваться, а другие застревают на рынке - плохо или совсем не реализуются. В этом случае цены на такие товары снижаются, чтобы активизировать сбыт. Однако, цены на товары постоянного спроса растут. Это мы в России и наблюдаем. Причина такой ситуации - изменение баланса между товарной и денежной массой на рынке. Обеспеченность рубля вследствие падения спроса на многие промышленные товары, сырье, ценные бумаги снижается. "Лишние" деньги давят на востребованные товары, что в конечном итоге сказывается на потребителях.
      
    По официальным данным 15% ВВП России составляют доходы от экспорта нефти и газа. Цена на нефть упала почти в три раза. Теоретически, остановив экспорт по бросовым ценам на три-шесть месяцев, можно вернуть цены на приемлемый "справедливый" уровень и многократно компенсировать 15%-ные временные потери. Это выгоднее, чем торговать за бесценок. Если отбросить технологические причины (невозможность полной остановки экспортной "трубы" из-за отсутствия масштабных резервуаров - хранилищ), то до какого ценового уровня российские нефтяные компании будут соглашаться на продолжение поставок? Что мешает выполнить текущие контракты и не заключать новые по цене, ниже, например 75 долларов за баррель "Юралс"?
      
    Вернуть прежние цены на нефть невозможно. Это если и может быть выгодно для одних стран, то точно невыгодно для других. В этом корень противоречий внутри ОПЕК. К тому же, спрос на углеводороды снижается слишком быстро. Если одни государства-поставщики пойдут на ограничение экспорта, то другие с радостью займут их место.
    Тенденцию снижения потребления углеводородов переломить нереально, поскольку она отражает переход мировой индустрии к спаду. Спад этот основан на невозможности сбывать товары в прежних количествах без радикального их удешевления и стимулирования потребления. Учитывая высокую внешнюю и внутреннюю задолженность отечественных сырьевых монополий, цена в 70-75 долларов и являлась для них пределом безболезненного снижения. Но сегодняшний ценовый уровень - не предел снижения. Вследствие дальнейшего спада потребления стоимость нефти упадет еще ниже. Новая стадия проблем для сырьевых корпораций начнется, когда углеводороды опустятся ниже 35 долларов за баррель.
      
    Единственный выход - развитие внутреннего потребления. Но это требует поддержания спроса, то есть роста зарплат и пенсий, увеличения государственных расходов. Но пока мы видим обратную политику. Правительство предполагает, что углеводороды не опустятся ниже 40 долларов, и стремится девальвировать рубль, подняв норму прибыли экспортных компаний. К чему это приведет, мы вскоре увидим. Результаты окажутся негативными.
      
    Продуктовый рынок в крупных городах по сути захвачен несколькими крупными торговыми сетями, которые творят, что хотят - задирают цены, торгуют просроченными продуктами, создают очереди к кассам, экономя на персонале. Фактически несколько игроков в продуктовом ритейле организовали монополиста - мегамонстра, охватившего все категории потребителей и ценовые ниши. Ему создаются всяческие преференции, и никакая ФАС формально предъявить претензии этом монстру не может - разные компании, разные юрлица. Отдельные единичные супермаркеты, небольшие магазины и продуктовые отделы, рынки практически уничтожены теми или иными способами. Как можно исправить эту ситуацию?
      
    В условиях кризиса чиновники еще более активно будут поддерживать крупных игроков на продовольственном рынке. Они получат новые привилегии взамен на обещания следить за поддержанием низких цен, на что вряд ли можно всерьез рассчитывать. Государственная поддержка уже носит неравноправный характер. Крупные игроки получают субсидии, а небольшие компании приносятся в жертву кризису. Там, где цены завышены, повлиять на ситуацию могут потребители как своим отказом от покупок, так и социальными выступлениями, в случае если они прижаты к стенке монополистом.
      
    Государство выделяет девяти крупнейшим продуктовым ритейлерам кредитную помощь в размере нескольких миллиардов долларов. Декларируется, что эти деньги пойдут на пополнение оборотного капитала и рефинансирование других кредитов. Что имеется в виду под "пополнением оборотного капитала"? Ведь торговые сети занимаются исключительно продажей продуктов, которые они не выкупают, внося предоплату, а берут на реализацию. Деньги производителям или поставщикам продуктов поступают только по факту продажи и через определенное время с большой задержкой. При чем здесь пополнение? Продал, наценку оставил себе, остальное перечислил производителю. Разве нет так?
      
    Дело в том, что крупнейшие продуктовые ритейлеры сталкиваются с сокращением продаж. Их торговые площади используются вхолостую, персонал оказывается чрезмерным, но главное - застаиваются товары и возникает нехватка платежных средств. Другими словами, продукция не продается, в результате - прибыли нет. Скорость обращения капитала падает, возникают трудности со срочными платежами. Оказывается, что собственных денег недостаточно, поскольку оборотный капитал мал. Давят долги, взятые прежде в расчете на расширение дела.
      
    Означает ли набирание новых госкредитов ритейлерами скорое неизбежное повышение цен на продукты? Ведь их придется не только возвращать, но и платить проценты, которые по данной сделке составляют в среднем 15% годовых в рублях. То есть, в итоге пополнение оборотного капитала и рефинансирование других кредитов торговыми сетями опять оплатит рядовой потребитель?
      
    Набирание кредитов под высокий процент на короткие сроки гарантирует лишь необходимость новых кредитов после расходования старых. На цены это напрямую пока не влияет, поскольку повышать цены в условиях сокращения спроса - безумие. Цены растут по иным причинам. Другое дело, что в условиях кризиса одни игроки получают дополнительные привилегии - они могут ничего не продавать, поскольку деньги всегда найдутся для них и без этого, а меньшие компании оказываются в ином положении. Они должны повышать свою эффективность без всякого содействия сверху, в то время как крупные конкуренты просто пересиживают кризис на кредитах.
      
    Как скажется на стабильности общества текущий и грядущий рост цен на основные продукты и товары, в том числе объявленное с нового года повышение тарифов на услуги ЖКХ, электроэнергию и общественный транспорт в сочетании с фактором замораживания зарплат? Не приведет ли это к социальным конфликтам?
      
    Кризис уже отразился на обществе довольно разрушительно, несмотря на то, что он пока в самом начале. Пройдена биржевая стадия и начался спад в реальной экономике. Напряженность в стране будет нарастать, это неизбежно. Люди, в отличие от 1990-х годов, посажены в жесткие рыночные рамки, но по причине кризиса лишаются прежних доходов. За все нужно будет платить, но платить - нечем. Еще до весны можно ожидать рост протестных выступлений. Дальше температура общественного недовольства только поднимется. Пар в такой ситуации не выпустишь. Проблемы людей будут требовать немедленных решений. Если ничего не изменится, то более радикальные последствия нетрудно предсказать.
      
     Чем объясняется стремление многих бизнесменов спасать деньги от пожара путем складирования их в точку с наибольшей температурой горения - туда, где они рано или поздно сгорят наверняка? Я имею в виду истерическую скупку доллара США, который фактически вообще ничего не стоит.
      
    Покупка доллара - это серьезная ошибка. Американская валюта на пороге крупной девальвации. С евро пока не все так понятно. Но покупательную способность теряют все валюты. Перспективы доллара особенно плохи. Власти США до кризиса ежемесячно печатали 60 млрд долларов. Теперь сумма возросла. Одновременно падает объем мировой торговли, 80% сделок в которой осуществляется в долларах. Это означает, что товарная обеспеченность американской валюты будет быстро снижаться. В долларах минимизировать потери от кризиса нереально.
      
    Как объяснить "чудесную" взаимосвязь курса доллара и цен в России? Почему растут цены, когда растет доллар - еще хоть как-то можно понять. Но почему они росли, когда доллар падал?
      
    Рост доллара - следствие ослабление рубля, а рост товарных цен - другое выражение этого факта. Также нужно учитывать перенос инфляции с доллара на рубль. Спрос на доллар поднимает его обеспеченность таким товаром как рубль, но снижает вес самого рубля. На государственном уровне в пользу поддержания доллара работала политика скупки валютной выручки у монополий за счет эмиссионных рублей. Доллары убирались из обращения, что позволяло США безболезненно печатать новые деньги. Цены в рублях росли, хотя серьезных колебаний курса американской валюты не происходило. Описанный механизм очень выгоден США, но крайне вреден для внутреннего рынка России.
      
    Пока вся "борьба с кризисом" в России заключается в слепом копировании американской модели действий - дать денег "там, где рвется", выкупить долги, национализировать провальные крупные бизнесы. Считаете ли вы, что закачивание государственных средств в частные предприятия есть эффективный инструмент борьбы с экономическим кризисом?
      
    Просто кредитное поддержание частных структур в условиях кризиса не является решением. Это политика выжидания. Против кризиса она неэффективна. Накачка компаний деньгами сверху только стимулирует рост цен, но никакого перезапуска экономики не происходит. Ситуация лишь ухудшается, а израсходовав одни кредиты, компании требуют новых. Иное дело, если бы государственные средства вливались через потребителей, например, в результате увеличения пенсий и создания новых рабочих мест. Застрявшие на рынке товары раскупались бы, деньги вновь начинали бы обращаться, экономическая жизнь оживала бы.
      
    Какие системные меры вы бы предложили Правительству России как для преодоления уже сложившейся неблагоприятной ситуации, так и предотвращения развития дальнейших событий по негативному сценарию? Ведь существует большая степень вероятности, что если продолжить накапливать ошибки, то ситуация в экономике может еще более ухудшиться.
      
    Серьезные ухудшения не просто вероятны, они гарантированы, если никаких качественных мер не принимать. Прежде всего, нужен разворот к поддержке внутреннего рынка. Кризис меняет ситуацию на мировом рынке, стихийно уже начался переход к протекционизму. Свободный рынок остается только в риторике. Одновременно цены практически на все виды сырья продолжают снижаться. Россия нуждается в продуманной протекционистской защите производства. Вместе с этим необходимо поддержание спроса на рынке. Государству нужно переходить к увеличению инвестиционной активности (пока на это есть средства), осуществлять широкое регулирование. В сфере науки требуется повышать расходы. Очень важно технологически перевооружить промышленность.
      
    Беседу вел Дмитрий Васильев,
       главный редактор журнала Food-n-Goods
       04.12.08
      
      
       Фундаментальные истоки кризиса
      
       Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО)
      
       В чем, на Ваш взгляд, основные причины сегодняшнего экономического кризиса? Почему он развивается столь стремительно по всей карте мира? Можно ли говорить о том, что сама система общества потребления подтолкнула к кризису? Если да, то в чем его основные перекосы, и к чему они еще приведут в ближайшей перспективе?
      
    Кризис вызван исчерпанием возможностей неолиберальной модели экономики. Подошли к концу как возможности поддержания спроса на Западе за счет кредитов, так и потенциал снижения себестоимости товаров за счет использования дешевого труда. Вся прежняя система потребления терпит крах вместе с моделью экономики, на которой она основана. Основной тенденцией остается падение потребления в мире ускоряемое инфляцией, сокращением зарплат и рабочих мест. В 2009 году эта тенденция усилится. Объем мировой торговли существенно упадет.

    Какие основные "пузыри" существуют в современной экономике и какие опасности они в себе содержат?
      
    Главный пузырь, образовавшийся накануне кризиса, - это пузырь перенакопленных капиталов. Именно он позволил образоваться кредитному пузырю, а с ним и спекулятивным пузырям на фондовом рынке. В результате кредитного поддержания потребления были созданы новые производственные мощности, которые в результате его сдувания оказались излишними. Потребление в мире падает и это обваливает финансовую и производственную сферы.
      
    Какие новые тренды могут проявиться в экономике в фазе выхода из кризиса? Может ли фундаментально измениться экономическое поведение в обществе? Каким может стать общество после кризиса?
      
    Говорить о выходе из кризиса пока преждевременно. Мы в самом начале: пройдена биржевая стадия, начался спад в реальном секторе. Выход из кризиса потребует технологических перемен в индустрии. Можно ожидать революции в энергетике и падения значения углеводородов. Обновление индустрии наряду с появлением новых отраслей, станет основной тенденцией при выходе из кризиса. Неизбежно усилится государственное регулирование. После кризиса в экономике возрастет потребность в квалифицированных кадрах, приоритет дешевого низкоквалифицированного труда уйдет в прошлое.

    Какие антикризисные меры будут эффективными в сложившейся ситуации? Кто, кроме правительств, может и должен их реализовывать?

    Единственный способ положительно повлиять на ситуацию - это перейти от прямого вливания денег в компании к стимулированию спроса. Необходимо осознание ценности внутреннего рынка и необходимости его защищать. Деньги должны начать обращаться. Необходима поддержка потребителей, увеличение роли государства в экономике, наряду с переходом к жесткой протекционистской политике. Все это можно осуществить только на государственном уровне.
      
       ИА Комментарии.ру
       05.12.08
      
      
       Итоги 2008 года, что год грядущий нам готовит?
      
       Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО)
      
       Каковы главные итоги уходящего, 2008 года? Каким был этот год по сравнению с предыдущим для страны в целом?
      
    2008 год многое изменил в России. Главным образом перемены затронули психологию людей. В прошлом теперь остаются экономические иллюзии, еще недавно пропитывавшие все общество. "Золотой век" нефти закончился. Разочарование стремительно распространяется в обществе. Рухнули иллюзии, будто можно постепенно войти в мир более передовой, не экспортно-сырьевой экономике.

    2008 год начался с большого нефтяного оптимизма. Предупреждения немногих экспертов о том, что в мировом хозяйстве назрели большие перемены, не воспринимались. Страна жила вчерашним днем экономики. Претенциозно объявлялось: Россия вот-вот станет мировым финансовым центром. Строились иллюзии бесконечно дорожающей нефти. Падение с высоты самообмана оказалось болезненным. По большому счету, оно началось летом, наряду с постепенным снижением нефти. Осенью вместе с нефтью и биржами падал уже мировой спрос на все виды сырья, кризис ударил по компаниям всех отраслей, развернулись увольнения. Россия ощутила вкус ошибок.
      
    2008 год завершился совсем не так, как ожидалось в его начале. Именно этим он отличается от 2007 года.
      
    Каковы основные успехи и неудачи?
      
    Серьезный успех для мира политический. Это явное начала распада американской гегемонии на планете. Немалую символическую роль здесь сыграла последняя война на Кавказе, когда армия Грузии, сателлита США, потерпела тяжелое поражение от России. В остальном год принес больше сложностей и разочарований, чем успехов. Главный его итог в том, что неприятности не закончены. 2009 год обещает стать еще более сложным.
      
    Перемен какого рода следует ожидать в 2009 году? Какие области изменения затронут больше всего?
      
    2009 год станет годом банкротств, как 2008 год стал периодом неожиданностей. В стране продолжит сокращаться производство, включая добычу нефти. Крайне тяжело придется торговле и сфере услуг. Быстрее всего кризис скажется на малом бизнесе. Государство будет расходовать средства на поддержку крупных игроков, но это мало изменит ситуацию. Вероятна эпидемия разорений региональных банков и страховых компаний.
      
    Серьезные перемены коснутся больших городов. Начнется отток работников-россиян в районы официальной регистрации. Уменьшится число иностранных мигрантов. Для рынка недвижимости это станет дополнительным ударом, опустеют многие арендуемые квартиры. Возвращение прежде успешной молодежи в родные места изменит и их. На фоне повсеместного роста безработицы, обстановка в обществе будет накаляться. Официальная политика потеряет значение, а общество станет более самостоятельным и менее наивным. 2009 год продолжит перемены в сознании людей. Будут и тягостные моменты: наркомания, самоубийства, пьянство, рост преступности. Озлобленность сменит сегодняшнюю растерянность.
      
    Страна никогда уже не будет такой, какой она была в 2008 году. Как не надеются сегодня власти, кризис не завершится быстро. Год экономического спада - всегда тяжелый год.
      
    С какими новыми проблемами, на Ваш взгляд, придется столкнуться нашей стране?
      
    Одной из главных новых бед станет безработица. Все последние годы не только в России, но и в других "новых экономиках" росли заработки квалифицированных работников, рассасывалась безработица, унаследованная от 1990-х годов. Иначе ситуация выглядела на Западе. Ситуация массовой безработицы, причем безработицы среди образованных и профессионально опытных молодых людей новое явление для России. Надежды средних слоев и трудящихся вообще на новые улучшения разбиты.
      
    Для правительства новостью станет разрушение положительного отношения к нему в обществе. Люди связывали экономический подъем с деятельностью руководства страны, теперь они хотят, чтобы проблемы решались. Отсутствие перемен к лучшему в 2009 году изменит оценки деятельности властей. Недовольны будут и руководители многих компаний. В стране завершится время консолидации, когда собственники воспринимали себя как единую группу, а наемные работники верили, что их интересы учтены. Новый год принесет соперничество бизнес-группировок.
      
    Быстро начнут меняться культурные приоритеты Россиян. Издательства ориентировавшиеся на искры гламура терпят крах. Читать люди из-за кризиса будут больше. Но литературный вкус изменится. Популярной будет тема социального протеста. В этом ключе будет развиваться интерес к литературе, кино, прессе, музыке и т.д. Огромный интерес будет вызывать анализ экономической ситуации и поиск путей выхода из кризиса.
      
       ИА Комментарии.ру
       11.12.08
      
      
       "В России рецессия?"
      
       Заместитель главы Минэкономразвития РФ Андрей Клепач в конце прошлой недели дал свой прогноз динамики ВВП России. Он заявил, что рост ВВП в 2008 году будет ниже 6,8%, а промышленное производство вырастет только на 1,9%. "Рецессия в РФ уже началась и, боюсь, двумя кварталами это не закончится," - заключил представитель МЭР.
      
       Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО)
      
       Как Вы можете прокомментировать заявление заместителя главы Минэкономразвития о том, что в России наступила рецессия? Как долго может продлиться спад экономики, и каких масштабов он может достичь?
      
       Кризис действительно начался для России. Констатация правительства запоздала. Полгода идет спад промышленного производства. С весны снижаются объемы продаж. Реальный ВВП России является отрицательным уже по итогам 2008 года. В 2009 году ВВП не будет расти, несмотря на все заклинания официальной статистики. Падение продолжится, пока качественно не изменится экономическое регулирование. Т.е. пока спрос не будет стимулироваться. Сегодня "антикризисные меры" его только подрывают.
      
       В мировой экономике ускорятся спад потребления. Прежде всего, это происходит в США и ЕС. Доходы людей падают. Эту тенденцию в настоявшее время никто не пытается переломить. Для России она означает потерю значения внешнего рынка.
      
       Рецессия не совсем подходящий термин для глобального кризиса, являющегося не просто кризисом перепроизводства. Налицо кризис всей неолиберальной модели экономики, сформировавшейся после краха кейнсианства в 1970-е годы. Пока качественных изменений в экономической системе мира не произойдет, а новые технологии не позволят радикально удешевить многие товары и создать новые отрасли, кризис будет продолжаться. В 2009-2010 годах он достигнет пика. Пока пройдена биржевая стадия.
      
       Каковы основные причины снижения показателей ВВП РФ?
      
       Никакого роста ВВП в условиях сокращения продаж не может происходить. Сбыт снижается как на внешнем, так и на внутреннем рынке. В 2009 году тенденция усилится, поэтому динамика ВВП будет отрицательной. Инфляция, увольнения и снижение зарплат повсеместно на планете убивают спрос.
      
       Больше нет возможности поддерживать покупательную активность населения за счет кредитования. Доходы людей или должны начать расти, разовые выплаты не помогут, или кризис будет продолжать свою разрушительную работу. Но если крупные государства и группы стран начнут постепенно переходить от стимулирования компаний к стимулированию потребителей, то встанет вопрос: чьи товары люди должны покупать?
      
       Какие действия властей могли бы исключить возможность рецесии или хотя бы уменьшить просадку ВВП?
      
       Сдерживающее повлиять на падение ВВП могло бы системное стимулирование потребления при жесткой протекционистской политике.
       Возвращение к устойчивому экономическому росту невозможно без перестроения общественной системы в целом. Требуется восстановление и наращивание нерыночного сегмента: науки, образования, медицины, жилищного и инфраструктурного строительства. Требуется политика занятости, создание новых производств. Необходимо качественное изменение отношения к пенсиям, стипендиям и социальным пособиям. Они обязаны стать ощутимыми. Должен приобрести ценность внутренний рынок. Его требуется оберегать, поддерживать и расширять.
      
       Какой результат дали уже реализованные антикризисные действия? Были ли эти меры эффективными?
      
       Принятые правительством антикризисные решения ничего принципиально не изменили. Развитие кризис не удалось сдержать даже ненадолго. Накачка сверху деньгами ведущих компаний никак не улучшила их положения: проблемы продолжают накапливаться, потребность в платежных средствах возрастает. Резервы России сокращаются, а кризис беспрепятственно развивается.
      
       ИА Комментарии.ру
       15.12.08
      
      
       "Экономический прогноз на 2009 год"
      
       Вчера Минэкономразвития обнародовал свой прогноз на 2009 год. Темпы роста ВВП РФ в 2009 году по базовому сценарию (заложенная цена - 50$) составят 2,4%, а объем промышленного производства сократится на 3%, рост реальных доходов населения ожидается на уровне 2,5%. При этом, как сообщает "Коммерсантъ", официальный прогноз инфляции на 2009 год составляет 10-12%.
      
       Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО)
      
       Как Вы можете прокомментировать прогноз Минэкономразвития? Согласны ли Вы с данными министерства? Каков Ваш прогноз?
      
       Прогноз Министерства финансов на 2009 год не реален. Ситуация в экономике уже много хуже того, что предполагается чиновниками в будущем. Реальные доходы населения падают в темпе, намного опережающем официальную инфляцию. Программирование их снижения на 3% - мистика. Самое малое вероятное падение их в 2009 году, при сохранении нынешней антикризисной политики, должно составлять 30-40%. Спад производства еще только начался и увольнения в самом начале. Успокаивать тут никого не нужно, а нужно принимать меры изменяющие ситуацию.
      
       Цены на нефть в будущем году продолжат снижаться. Нет ни одного фактора, который мог бы повлиять на изменение тенденции. Сокращение добычи, происходящее в странах-экспортерах, отстает от падения спроса. Стоимость барреля российской нефти еще до лета способна опуститься ниже $20. При этом объемы продаж также уменьшатся.
      
       При уже известных масштабах промышленного спада, обещать в 2009 году рост ВВП немыслимо для серьезного экономиста. Сейчас объем промышленного производства в стране снизился уже на 13-15% по сравнению с 2007 годом. Это означает, что все иные сферы, учитываемые при расчете ВВП, сжались как минимум в 2 раза больше. Потери ВВП по итогам года составят: по классической схеме (учитывающей только товары нашедшие конечного покупателя) порядка 15%, по современной схеме подсчета расходов (учитывающей сферу услуг, торговлю, прибыли и инвестиции) около 30%. И так и так - цифры ужасающие.
      
       В 2009 году никакого роста ВВП ожидать не приходится. Сокращение продолжится. От мер властей будет зависеть, превысит ли оно масштаб 2008 года (второй половины) или нет. Снижение промышленного производства (исходя из проводимой политики борьбы с кризисом) можно ожидать не меньше 20%. Прогнозировать инфляцию ниже результатов 2008 года неверно, она окажется значительно выше.
      
       За счет чего прогноз МЭР может реализоваться? Какие решения государства могут способствовать его реализации, а какие, наоборот, препятствовать?
      
       Всякий серьезный прогноз делается исходя из имеющейся экономической политики с учетом ее возможной смены. Настоящая картина в экономике такова, что хозяйственная политика властей кризису не препятствует. Даже шаги в верном направлении носят запоздалый, половинчатый и бессистемный характер.
      
       Частично реализовать прогноз МЭР возможно лишь благодаря смене хозяйственной стратегии государства. Доходы населения должны стимулироваться одновременно с поддержкой национального производства. Государство должно взять на себя жесткую регулирующую роль. Оно должно не только ограничивать банковские проценты, но и определять, кто, сколько и в какие сроки должен производить, где, когда и как продавать. Нужно наращивать нерыночный сегмент: медицину, науку, образование, жилищную и инфраструктурную сферы.
      
       Целесообразно ли пытаться увеличить внутренний спрос в России? За счет чего эта задача может быть решена в сложившихся условиях?
      
       Повышение внутреннего спроса, как и вообще забота о внутреннем рынке просто необходимо. Чтобы хоть как-то сдержать развитие кризиса нужно поднимать потребительский спрос, создавать крупные государственные проекты. Одной из важнейших забот правительства должно быть повышение доходов населения. Внешнего рынка для сбыта сырья больше нет. Старая схема экономики не работает, и не будет работать в прежнем виде никогда. Глупо пережидать кризис.
      
       Нефть не вернется к прежнему ценовому уровню. Она стала слишком дорогой, чтобы поддерживать хозяйственный рост на планете на существующем технологическом базисе. Мир ждет новая научно-техническая революция. Но ее приход требуется еще обеспечить, сменив экономическую политику. Время свободного рынка прошло. Необходимы: протекционизм, стимулирование и регулирование.
      
       ИА Комментарии.ру
       19.12.08
      
      
       "Кризис - это поражение, которое глобальный капитализм нанес себе сам"
      
       Экономическая реальность после новогодних праздников остается практически такой же, но мир меняется и начинает меняться сама Россия. Кризис делает новые шаги, чиновники разрабатывают новые меры. К чему все это ведет нашу страну? На что направлены действия властей? Как отразятся они на нашей жизни, помогут ли экономике выкарабкаться из спада или только ухудшат положение? На наши вопросы отвечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
       Каковы основные итоги 2008 года? Что изменилось по сравнению с 2007 годом, таким благополучным по всем официальным отчетам?
      
    2008 год многое переменил в России. Главным образом изменения затронули психологию людей. В прошлом остаются экономические иллюзии, еще недавно пропитывавшие все общество. "Золотой век" нефти закончился. Разочарование стремительно распространяется в обществе. Телевизионные успокоения властей воспринимаются без вчерашнего равнодушия, воспринимаются напряженно. Рухнули иллюзии, будто страна может постепенно (без серьезных перемен и потрясений) войти в мир более передовой, не экспортно-сырьевой экономики.
      
    2008 год начался с большого нефтяного оптимизма. Предупреждения немногих экспертов о том, что в мировом хозяйстве назрели большие перемены, не воспринимались. Страна жила вчерашним днем экономики. Претенциозно объявлялось: Россия вот-вот станет мировым финансовым центром. Строились иллюзии бесконечно дорожающей нефти. Падение с высоты самообмана оказалось болезненным. По большому счету, оно началось летом, наряду с постепенным снижением стоимости нефти. Осенью вместе с нефтью и биржами падал уже мировой спрос на все виды сырья, кризис ударил по компаниям всех отраслей, развернулись увольнения. Россия ощутила вкус ошибок.
      
    2008 год завершился совсем не так, как ожидалось в его начале. Именно этим он отличается от 2007 года.
      
    Каковы, на ваш взгляд, основные успехи и неудачи 2008 года?
      
    Серьезный успех для мира политический. Это явное начала распада американской гегемонии на планете. Немалую символическую роль здесь сыграла последняя война на Кавказе, когда армия Грузии, сателлита США, потерпела тяжелое поражение от России. Однако победа не стала для отечественной бюрократии спасительной. Отвлечь внимание от экономических затруднений не удалось надолго. Основной успех года - крах неолиберализма. Основанная на его принципах экономика утратила работоспособность. Но говорить о победе антикапиталистических сил нельзя: кризис - это поражение, которое глобальный капитализм нанес себе сам.
      
       Для России основным успехом является практически состоявшееся крушение идеологии правящего класса. Реальность изменилась настолько, что не замечать противоречий между ней и обещаниями официальных лиц невозможно. Борис Кагарлицкий говорит о возрождении политики, и он совершенно прав. Настает время, когда российские верхи больше не могут править по старому. Они еще не готовы отказаться от прежней политики. Они мечутся. Они пытаются найти силы для подавления зреющего возмущения. Общественная жизнь в России готовится к пробуждению. Это, безусловно, хорошая новость для нашей страны.
      
       В остальном год принес больше сложностей и разочарований, чем успехов. Главный его итог в том, что неприятности не закончены. 2009 год обещает стать еще более сложным.
      
    Каких экономических перемен стоит ожидать от 2009 года?
      
    2009 год станет годом банкротств, как 2008 год стал периодом неожиданностей. В стране продолжит сокращаться производство, включая добычу нефти. Крайне тяжело придется торговле и сфере услуг. Быстрее всего кризис скажется на малом бизнесе. Государство будет расходовать средства на поддержку крупных игроков, но это мало изменит ситуацию. Вероятна эпидемия разорений региональных банков и страховых компаний.
      
    Серьезные перемены коснутся больших городов. Продолжится отток работников-россиян в районы официальной регистрации. Уменьшится число иностранных мигрантов. Для рынка недвижимости это станет дополнительным ударом, опустеют многие арендуемые квартиры. Возвращение прежде успешной молодежи в родные места изменит и их. На фоне повсеместного роста безработицы, обстановка в обществе будет накаляться. Официальная политика потеряет значение, а общество станет более самостоятельным и менее наивным. 2009 год продолжит перемены в сознании людей. Будут и тягостные моменты: наркомания, самоубийства, пьянство, рост преступности. Озлобленность сменит сегодняшнюю растерянность.
      
    Страна никогда уже не будет такой, какой она была в 2008 году. Как не надеются сегодня власти, кризис не завершится быстро. Год экономического спада - всегда тяжелый год.
      
    В чем будут состоять главные проблемы начавшегося года для России?
      
    Одной из главных новых бед станет безработица. Все последние годы не только в России, но и в других "новых экономиках" росли заработки квалифицированных работников, рассасывалась безработица, унаследованная от 1990-х годов. Иначе картина выглядела на Западе. Ситуация массовой безработицы - причем безработицы среди образованных и профессионально опытных молодых людей - новое явление для России. Надежды средних слоев и трудящихся вообще на новые улучшения разбиты. Сегодня всем уже ясно: 2009 год не обещает ничего хорошего. Материальное положение людей продолжит ухудшаться, если в политике не совершатся крупные перемены.
      
    Для правительства новостью станет разрушение положительного отношения к нему в обществе. Люди связывали экономический подъем с деятельностью руководства страны, теперь они хотят, чтобы проблемы решались. Отсутствие улучшений в 2009 году изменит оценки деятельности властей очень широко. Недовольны будут и руководители многих компаний. В стране завершится время консолидации, когда собственники воспринимали себя как единую группу, а наемные работники верили, что их интересы учтены. Новый год принесет соперничество бизнес-группировок.
      
    Быстро начнут меняться культурные приоритеты Россиян. Издательства, ориентировавшиеся на искры гламура, терпят крах. Читать люди из-за кризиса будут больше. Но литературный вкус изменится. Популярной будет тема социального протеста. В этом ключе станет развиваться интерес к литературе, кино, прессе, музыке и т.д. Огромный интерес будет вызывать анализ экономической ситуации и поиск путей выхода из кризиса.
      
       Чем подготовлен мировой кризис? Можно ли говорить, что сама система общества потребления подтолкнула глобальный капитализм в пропасть?
      
    Кризис вызван исчерпанием возможностей неолиберальной модели экономики. Подошли к концу как возможности поддержания спроса на Западе за счет кредитов, так и потенциал снижения себестоимости товаров за счет использования дешевого труда. Вся прежняя система потребления терпит крах вместе с моделью экономики, на которой она основана. Основной тенденцией остается падение потребления в мире ускоряемое инфляцией, сокращением зарплат и рабочих мест. В 2009 году эта тенденция усилится. Объем мировой торговли существенно упадет.
      
    Главный пузырь, образовавшийся накануне кризиса, - это пузырь перенакопленных капиталов. Именно он позволил образоваться кредитному пузырю, а с ним и спекулятивным пузырям на фондовом рынке. В результате кредитного поддержания потребления были созданы новые производственные мощности, которые в результате его сдувания оказались излишними. Потребление в мире падает и это обваливает финансовую и производственную сферы.
      
       Как далеко сейчас мир от выхода из кризиса? Какие меры могут содействовать его преодолению? Далека ли от них антикризисная политика России?
      
    Мы в самом начале кризиса: пройдена биржевая стадия, начался спад в реальном секторе. Выход из кризиса потребует технологических перемен в индустрии. Можно ожидать революции в энергетике и падения значения углеводородов. Обновление индустрии наряду с появлением новых отраслей, станет основной тенденцией при выходе из кризиса. Неизбежно усилится государственное регулирование. После кризиса в экономике возрастет потребность в квалифицированных кадрах, приоритет дешевого низкоквалифицированного труда уйдет в прошлое.
      
    Единственный способ положительно повлиять на ситуацию - это перейти от прямого вливания денег в компании к стимулированию спроса. Требуется осознание ценности внутреннего рынка и необходимости его защищать. Деньги должны начать обращаться. Нужна поддержка потребителей, увеличение роли государства в экономике, наряду с переходом к жесткой протекционистской политике. Все это можно осуществить только на государственном уровне. Антикризисная политика отечественных властей от подобных решений далека и не стремится к ним приблизиться.
      
       Либеральные экономисты спорят, есть ли рецессия в России. Согласно общепринятой практике рецессией считается снижение роста ВВП до 2%. Однако власти уверяют, что по итогам 2008 года ВВП страны составил 6-7%. Чиновники из Минэкономразвития РФ утверждает, что промышленное производство за 2008 год выросло примерно на 2%. При этом они признают, что рецессия началась. Какова картина в реальности?
      
       Кризис действительно начался для России, даже если принимать в расчет правила о замедлении роста ВВП (рассчитываемого так, как это выгодно). Констатация правительства запоздала. Полгода идет спад промышленного производства. С весны снижаются объемы продаж. Реальный ВВП России является отрицательным уже по итогам 2008 года. В 2009 году ВВП не будет расти, несмотря на все заклинания официальной статистики. Падение продолжится, пока качественно не изменится экономическое регулирование. Т.е. пока спрос не будет стимулироваться. Сегодня "антикризисные меры" его только подрывают.
      
       В мировой экономике ускорятся спад потребления. Прежде всего, это происходит в США и ЕС. Доходы людей падают. Эту тенденцию в настоящее время никто не пытается переломить. Для России она означает потерю значения внешнего рынка.
      
       "Рецессия" - не совсем подходящий термин для глобального кризиса, являющегося не просто кризисом перепроизводства. Налицо кризис всей неолиберальной модели экономики, сформировавшейся после краха кейнсианства в 1970-е годы. Пока качественных изменений в экономической системе мира не произойдет, а новые технологии не позволят радикально удешевить многие товары и создать новые отрасли, кризис будет продолжаться. В 2009-2010 годах он достигнет пика.
      
       Каковы основные причины снижения показателей ВВП для России?
      
       Никакого роста ВВП в условиях сокращения продаж не может происходить. Сбыт снижается как на внешнем, так и на внутреннем рынке. В 2009 году тенденция усилится, поэтому динамика ВВП будет отрицательной. Инфляция, увольнения и снижение зарплат повсеместно на планете убивают спрос. В США заработки трудящихся снижаются, а число потерявших работу - увеличивается. Еще недавно основной потребитель в мире слабеет на глазах. Ситуация в ЕС, Японии и Канаде немногим лучше. Падение американского спроса обваливает производство, а значит и местный спрос во многих странах. Потерявшие работу жители Китая исчисляются десятками миллионов.
      
       Больше нет возможности поддерживать покупательную активность населения за счет кредитования. Доходы людей или должны начать расти (разовые выплаты не помогут) или кризис будет продолжать свою разрушительную работу. Но если крупные государства и группы стран начнут постепенно переходить от стимулирования компаний к стимулированию потребителей, то встанет вопрос: чьи товары люди должны покупать? Разумеется, приоритет получат национальные компании.
      
       Сдерживающее влияние оказать на падение ВВП могло бы системное стимулирование потребления при жесткой протекционистской политике. Ни одно правительство, еще вчера воспевавшее добродетели рынка, не готово добровольно к ней перейти.
      
       Возвращение к устойчивому экономическому росту невозможно без перестроения общественной системы в целом. Требуется восстановление и наращивание нерыночного сегмента: науки, образования, медицины, жилищного и инфраструктурного строительства. Требуется политика занятости, создание новых производств. Необходимо качественное изменение отношения к пенсиям, стипендиям и социальным пособиям. Они обязаны стать ощутимыми. Должен приобрести ценность внутренний рынок. Его требуется оберегать, поддерживать и расширять.
      
       Как вы оцениваете результат уже реализованных правительством антикризисных мер? Можно ли говорить об эффективности их по итогам 2008 года?
      
       Принятые правительством антикризисные решения ничего принципиально не изменили. Развитие кризиса не удалось сдержать даже ненадолго. Накачка сверху деньгами ведущих компаний никак не улучшила их положения: проблемы продолжают накапливаться, потребность в платежных средствах возрастает. Резервы России сокращаются, а кризис беспрепятственно развивается. Падение отечественных биржевых показателей на 76% - мировой рекорд говорящий сам за себя. Он демонстрирует через отказ в доверии российским бумагам, насколько дурно оценивается состояние и перспективы национальной экономики.
      
       Накануне нового года Минэкономразвития обнародовал свой прогноз на 2009 год. Предполагаемый рост ВВП должен составить 2,4%. Заложенная цена нефти - 50 долларов за баррель. Ожидается, что промышленное производство в стране снизится на 3%. Планируется рост реальных доходов населения в размере 2,5%. Инфляция должна по планам чиновников оказаться в районе 10-12%. Как вы оцениваете подобное экономическое видение года?
      
       Прогноз Министерства финансов на 2009 год не реален. Ситуация в экономике уже много хуже того, что предполагается чиновниками в будущем. Реальные доходы населения падают в темпе, намного опережающем официальную инфляцию. Программирование их роста, наряду со снижением производства всего на 3% - мистика. Самое малое вероятное падение заработков в 2009 году, при сохранении нынешней антикризисной политики, должно составлять 30-40%. Спад производства еще только начался и увольнения в самом начале. Успокаивать тут никого не нужно, а нужно принимать меры изменяющие ситуацию. Готовы ли на это власти? У них свой антикризисный план. Он интересы населения затрагивает в основном в виде подобных прогнозов и деклараций.
      
       Цены на нефть в будущем году продолжат снижаться. Нет ни одного фактора, который мог бы повлиять на изменение тенденции. Сокращение добычи, происходящее в странах-экспортерах, отстает от падения спроса. Стоимость барреля российской нефти еще до лета способна опуститься ниже $20, несмотря на все попытки сдержать процесс за счет политической нестабильности в мире. При этом объемы продаж также уменьшатся. Угрозы снижения поставок потребителей больше не пугают. Нефти в условиях кризиса оказывается больше чем надо. То же относится и к иным видам сырья.
      
       При уже известных масштабах промышленного спада, обещать в 2009 году рост ВВП немыслимо для серьезного экономиста. Сейчас объем промышленного производства в стране снизился уже на 13-15% по сравнению с 2007 годом. Это означает, что все иные сферы, учитываемые при расчете ВВП, сжались практически в 2 раза больше. Существенно сократился спрос на услуги. Если рассчитывать ВВП без подкручивания и учета натуральной сферы под видом услуг (включая домашние хозяйства), то уже этот факт даст нам неприятный результат.
      
       Потери валового продукта по итогам года составят: по классической схеме (учитывающей только товары нашедшие конечного покупателя - ВНП) 10-15%, по современной схеме подсчета расходов (учитывающей сферу услуг, торговлю, государственные расходы и инвестиции) отрицательный ВВП может быть равен 20%, а может оказаться и большим. В 2009 году никакого роста ВВП ожидать не приходится. Сокращение продолжится. От мер властей будет зависеть, превысит ли оно масштаб 2008 года или нет. Снижение промышленного производства (исходя из проводимой политики борьбы с кризисом) можно ожидать порядка 20%. Прогнозировать инфляцию ниже результатов 2008 года неверно, она окажется значительно выше.
      
       Всякий серьезный прогноз делается исходя из имеющейся экономической политики с учетом ее возможной смены. Настоящая картина в экономике такова, что хозяйственная политика властей кризису не препятствует. Даже шаги в верном направлении носят запоздалый, половинчатый и бессистемный характер. Это не случайность, не следствие недопонимания (хотя оно имеет место в огромной степени), а выражение классовой экономической политики. Спасают бизнес, не понимая, что без спасения потребителей помочь предприятиям не в силах никакие субсидии. Помогать населению считается неверным в принципе.
      
       Частично реализовать прогноз МЭР возможно лишь благодаря смене хозяйственной стратегии государства. Доходы населения должны стимулироваться одновременно с поддержкой национального производства. Государство должно взять на себя жесткую регулирующую роль. Оно должно не только ограничивать банковские проценты, но и определять, кто, сколько и в какие сроки должен производить, где, когда и как продавать.
      
       Вы полагаете, что борьба с кризисом требует увеличения внутреннего спроса в России? За счет чего эта задача может быть решена?
      
       Повышение внутреннего спроса (как и вообще забота о внутреннем рынке) просто необходимо. Чтобы хоть как-то сдержать развитие кризиса нужно поднимать потребительский спрос, создавать крупные государственные проекты. Одной из важнейших забот правительства должно быть повышение доходов населения. Внешнего рынка для сбыта сырья больше нет. Старая схема экономики не работает, и не будет работать в прежнем виде никогда. Глупо пережидать кризис.
      
       Нефть не вернется к прежнему ценовому уровню. Она стала слишком дорогой, чтобы поддерживать хозяйственный рост на планете при существующем технологическом базисе. Мир ждет новая научно-техническая революция. Но ее приход требуется еще обеспечить, сменив экономическую политику. Время свободного рынка прошло. Необходимы: протекционизм, стимулирование и регулирование.
      
       Откажутся ли российские власти от выжидательной стратегии "борьбы" с кризисом? Как скоро и вследствие чего это может произойти?
      
       Пока правительство намеренно поддержать ведущие компании, обеспечив им финансовую поддержку и государственные заказы. Также власти уже пытаются выкупать многие застрявшие на рынке товары, например недвижимость. Государство не стимулирует повышение потребления у населения, а само пытается заместить недостающий спрос. Политика эта считается временной. Она сочетается с постепенным обесцениванием рубля, направленным на снижение затрат компаний на рабочую силу. По мнению чиновников это должно облегчать экспорт, но во всем мире не принимались точно такие же меры. Мировой рынок сжимается. Однако положение с внутренним сбытом также становится хуже. Потребительский спрос на внутреннем рынке подрывается, что в 2009 году вынудит власти усиливать свою роль как покупателя.
      
       Стратегия выжидания будет окончательно исчерпана, как только иссякнут золотовалютные резервы, а инфляция сделает эмиссию рубля бессмысленной. Однако, еще до этого "арифметического" момента избранная практика борьбы с кризисом может начать корректироваться в пользу населения под давлением снизу. Чем позже массы вмешаются в дела, касающиеся их непосредственно, тем дольше власти будут придерживаться избранного курса, попусту расходуя ресурсы. Правительство сознает угрозу снизу. ОМОН уже единожды был использован против массовых выступлений на Дальнем Востоке. На серьезные уступки власти идти не собираются.
      
       Падение продаж вынуждает компании реального сектора искать средства для осуществления текущих платежей. Государство под высокий процент субсидирует крупнейшие структуры. Тенденция такова, что предприятия будут все более нуждаться в финансовой поддержке пока не выйдут на нормальную работу со сбытом и выручкой. Без вмешательства государства произойти этого сейчас не может. Но вмешательство это должно поднимать платежеспособный спрос в стране, то есть увеличивать зарплаты, пенсии, пособия и стипендии. Возможно, даже для минимальных преобразований в этом направлении России предстоит пережить немалые политические потрясения.
      
       IT отрасль отечественной экономики называется некоторыми экспертами в качестве наименее пострадавшей от кризиса. Каковые ее перспективы?
      
       В Западных странах многие предприятия производящие программное обеспечение для бизнеса уже закрылись или активно сокращают персонал. В России наблюдается относительное спокойствие, не видно ни банкротств, ни массовых сокращений. Хотя зарплаты во многих IT-фирмах сокращаются. Считается, что часть заказов от европейских и американских компаний перешла в СНГ. Перспектива при этом не меняется. Увольнения будут происходить. Заказы будут сокращаться, хотя сейчас отмечается перераспределение их в пользу стран периферии. Однако IT держится на реальном секторе, как и все области нематериального производства, снижение его потребностей отразится на отрасли. Промышленный спад влечет за собой сокращение заказов на IT-продукцию со стороны коммерческих учреждений. Пока волна кризиса еще не дошла до российской области IT, но ее можно ожидать в ближайшие месяцы.
      
       Отличается ли сегодня реальный уровень безработицы от официального?
      
       Официальная статистика вообще не отражает реальной картины. Она ей даже не обладает, что мешает чиновникам самим оценить ситуацию. Власти еще только разворачивают борьбу за полноценное видение происходящего на рынке труда. Что число потерявших заработок людей стремительно возрастает - они понимают. Реального плана изменения ситуации у них нет. Сознание угрозы нарастания стихийного протеста толкает правительство на формирование элитарного полицейского и офицерского корпуса. Обычная милиция показала свою ненадежность, у ее сотрудников те же проблемы, что и у остальных людей.
      
       Большинство безработных на учет не встает. Люди не верят, что государство стремится им помочь. Пособие по безработице в 4900 рублей никого не успокаивает. Некоторые понимают, что не по месту прописки их, скорее всего, на учет и не примут. В таком положении очень многие. Не имеющие собственного жилья работники рискуют оказаться на улице, как только закончатся накопления. Не лучше положение и тех, кто приобрел квартиры в кредит. Такая ситуация в России впервые.
      
       Работники вполне сознают свою беззащитность. Там где есть независимые профсоюзы положение несколько лучше: есть опыт сопротивления, можно попытаться чего-то добиться. Там где их нет, но уже разворачиваются массовые увольнения, они могут вскоре возникнуть. Общественное сознание меняется. Люди ощущают, что нужно бороться. Они будут самоорганизовываться и сопротивляться перекладыванию на них издержек кризиса.
      
       В 2009 году обстановка будет ускоренно накаляться. Увольнения грозят продолжиться с новой силой. Общество станет радикальней. Массовые протесты - будут. Они уже есть. Их станет только больше. Вполне возможно число безработных перешагнет барьер в 15% от численности работоспособного населения. Страну ждет кризис старых партий, политизация студенчества и многочисленные стихийные выступления. Власти могут стать очень непопулярными в короткий срок. Доверие, которым они пользовались у населения, объяснялось улучшением жизни. Вызывал его экономический рост.
      
       В 2007 году государство увеличило рублевую массу на 50%, в 2008 - на 35%. При этом декларированная инфляция не превышает 15%. Какова реальная инфляции в стране? Ожидает ли Россию в 2009 году стагфляция?
      
       Предположим, что часть вброшенных в экономику новых рублей покрыл экономический рост, но даже в этом случае инфляция должна быть минимум в два раза выше официальной. Оценка потребительской инфляции за год в 40% мне кажется наиболее реалистичной. Она могла бы оказаться больше, но сокращение спроса затормозило рост стоимости некоторых товаров, например сыров, колбас, ряда молочных продуктов.
      
       В 2009 году власти наметили повышение эмиссии с целью обесценивания рубля (официально - девальвировать), а также эффект эмиссии 2008 года еще не успел до конца сказаться. В результате инфляция будет усиливаться. Свой вклад внесет падение спроса, падение обеспеченности денег вследствие ослабления фондового рынка и другие факторы. Масса денег в экономике будет возрастать, а востребованная товарная масса, которой они обеспечены, продолжит снижаться. Усиления инфляции в такой ситуации не избежать. О стагфляции можно говорить смело, производство будет падать вместе с ускорением инфляции.
      
    Путин заявил о помощи градообразующим предприятиям. Поддержку получат те, чья годовая доходность превышает 4,5 миллиарда рублей. Что вы об этом думаете?
      
       Поддержка высокодоходных прежде предприятий - это политика выборочности. Власти не хотят поддерживать всех, в то время как помогать нужно уже практически всем. Методика поддержки посредством прямых вливаний тут помочь не может, таких денег просто нет у правительства. Для перелома ситуации требуется переход к государственному регулированию и государственному распределению заказов, а это уже смена всей экономической политики в стране. Власти стараются поддержать крупнейшие компании в надежде на то, что кризис завершится как-нибудь сам. Между тем, кризис продолжает делать свое "черное дело" без серьезных преград.
      
       Россия прошла биржевую стадию кризиса. Начался промышленный спад, то, что он уже на старте имеет крупный масштаб - следствие системности кризиса, его особой тяжести, а также уязвимости экспортно-сырьевой экономики России. В 2009 году спад продолжится. Возрастет число безработных, больше будет локаутов, начнется эпидемия банкротств. В 2008 году потребление в России снизилось очень существенно. Это значит, что на отечественной промышленности спад спроса еще зимой отразится сильней. Сферу услуг и торговлю вообще ждут крайне тяжелые времена. Попытки компаний решить свои проблемы за счет увольнений и снижения зарплат на пользу внутреннему рынку не идут. Он только сжимается, а это вызывает новые увольнения и остановки производств. Здесь необходимы качественные перемены.
      
       Весной спад апогея не достигнет. К лету он только еще развернется в полную силу. Дно падение вообще может не оказаться пройдено в 2009 году. Чтобы спад замедлился или остановился, требуется стабилизация спроса. Он должен перестать снижаться. Добиться этого можно искусственно, не позволяя кризису развернуться в полную силу. Но это уже вопрос политический, то есть вопрос направленности экономической политики. Без перехода к стимулированию потребителей кризис не сдержать.
      
    Меры, принятые в каком направлении могли бы улучшить ситуацию?
      
       Требуются новые, не монетарные механизмы для государственного регулирования. Они должны отвечать не только задаче распределения денег. Нужно получить полноценное представление о проблемах в экономике, разработать меры по повышению доходов населения, создать мощную внерыночную сферу, которая позволит потребителям не расходовать последнее на медицину или покупку жилья, а тратить на повседневные нужды. Пенсии, зарплаты нужно поднимать. Большое значение должна получить наука. На все это нужны средства. Но если брать их прямо или косвенно из карманов населения меры не сработают.
      
       Нужны крупные государственные заказы, ограничение банковского процента, продуманная протекционистская политика. Требуется много новых институтов, а главное желание проводить новую экономическую политику. Технологическая основа экономики должна обновиться. Государство должно жестко регулировать все процессы, обеспечивая предприятиям сбыт, а безнадежную перспективу. Важно понять: без платежеспособного населения российским производителям некому сбывать свои товары. Внешний сбыт сокращается. Чтобы по итогам кризиса выйти на внешние рынки требуется создать технологически передовую экономику. Само по себе это не произойдет.
      
       Многие компании реального сектора сталкиваются с возрастающей проблемой ликвидности. Возникают трудности во взаиморасчетах. АвтоВАЗ с февраля 2009 года переходит на вексельные схемы расчетов. Как вы прокомментируете ситуацию, сложившуюся на этом предприятии? Она выражает общую тенденцию?
      
       Возвращение вексельного обращения - плохой знак. Кончится все тем, что векселя, выписанные под товары которые невозможно продать, потеряют ценность. Даже спекулятивное их использование сделается невозможным. Касается это многих предприятий, проблема не ограничивается производителями автомобилей.
      
       Основная причина бедственного положения АвтоВАЗа даже не кризис, а недавняя непреклонная убежденность в том, что все будет хорошо, несмотря на любые недостатки организации дела. Кризиса не ждали. К нему не готовились. Технологически усовершенствовать производство, понизив себестоимость и подняв качество продукции, не пытались. В этом беда почти всех отечественных предприятий, не только в автомобильной промышленности.
      
       Сейчас власти выделяют АвтоВАЗу (как и другим автопроизводителям) деньги и пытаются обеспечить сбыт на внутреннем рынке, не оказывая никакой серьезной помощи потребителям. Однако протекционизм в условиях сокращения рынка эффекта не даст. Чтобы он заработал, необходимы меры по восстановлению материального положения потребителей. Все происходит наоборот: рубль девальвируют, новых рабочих мест не создают, увольнения никак не сдерживают, пенсий и зарплат не повышают. Даже цены на бензин держатся выше мировых. Уже через пару месяцев компаниям потребуются новые финансовые вливания со стороны государства, а продажи продолжат падать. Когда валютные резервы иссякнут, эмиссия обесценит рубль. Ситуация еще более усложнится.
      
       Грозит ли России кризис неплатежей? Способны ли компании в массовом порядке перейти к безденежным расчетам?
      
       Проблема текущей ситуации не в том, что у предприятий нет денег. Нет, прежде всего, сбыта. Товары скапливаются на складах, оставаясь не проданными, а покупателей становится все меньше. Деньги, активно обращавшиеся все последние годы, резко снизили скорость своего движения. Теперь они прячутся. Чем дальше углубится кризис, тем сложнее их будет найти. Экономисты монетаристской школы непрерывно твердят: возрос спрос на деньги, значит, государство должно активней давать их компаниям. В действительности государство должно не раздавать свеженапечатанные рубли и валюту из резерва, а обеспечить восстановление нормального обращения денег.
      
       Кризис неплатежей в России уже назрел. Возвращение векселей - попытка компаний привлечь дополнительные средства, необходимые, прежде всего, для текущих платежей. Безденежные расчеты вполне могут стать популярными, но неотвратимой перспективой остается сокращение всяких расчетов виду сокращения заказов и остановки производства. Поиск денег под залог не находящих сбыта товаров, то есть рыночной ценности не имеющих (что ни для кого тайной не является) не может стать надежным источником средств.
      
       Восстановить прежнюю скорость обращения денег можно только благодаря переходу к повышению доходов населения. Базисный для экономики потребительский спрос снижается. Это влечет за собой снижение спроса на сырье и оборудование. Государство может сколько угодно накачивать компании деньгами сверху, но весь процесс является бесполезным. Деньги расходуются, спрос не восстанавливается, проблемы предприятий возрастают. Рынку необходимы потребители - этой простой истины никаким наращиванием правительственной помощи корпорациям не отменить.
      
       В прессе активно обсуждается вероятность роста протестных выступлений. Недавно руководство МВД РФ высказало "особую озабоченность" по поводу мигрантов. По заявлениям чиновников в погонах в стране увеличивается число совершаемых гастарбайтерами преступлений. Чем вызваны подобные информационные выступления? Какие цели они преследуют?
      
       Иммигранты такие же люди, как и россияне. Вся разница состоит в том, что дискриминационная политика властей сделала их бесправными и абсолютно незащищенными социально. Что мешает предоставлять им гражданство, содействуя переселению в Россию и создавая условия для культурной адаптации? Исключительно желание перекладывать на них ответственность за то, в чем никакой их вины нет, а также экономические выигрыши от использования дешевого, с правовой точки зрения беззащитного труда. В условиях кризиса особенно выгодно стравливать граждан РФ с людьми без российских паспортов.
      
       Всякий экономический кризис вызывает рост преступности, если нет системы социальной защиты. Множество людей оказывается перед выбором: голодная смерть либо переход границы закона. Оздоровить ситуацию помогли бы изменения в антикризисной политике. Полицейскими мерами общеэкономической тенденции не переломить.
      
       Первым вестником недовольства населения стал Владивосток. Где еще вероятен рост протестных настроений? Какими могут быть его причины?
      
       В первую очередь протесты разворачиваются в наиболее экономически уязвимых частях страны. Там, где материальное положение людей хуже и надежды испаряются быстрее. Затем можно ожидать радикализацию настроений повсеместно. Сейчас многие молодые люди (недавно потерявшие работу) еще держатся на сбережениях и еще надеются на улучшение личной финансовой ситуации. Некоторые уже не могут снимать жилье. В регионах констатируется приток работников из крупных городов на родину. Увольнения идут везде, хотя в Москве он разворачиваются быстрее. Складывается напряженная ситуация.
      
       Люди пока никак не политизированы, но экономическая ситуация будет вынуждать их бороться за свои права. Это хорошо видно по приморью и другим сибирским регионам. Протестные выступления начались с темы повышения пошлин на ввозимые в Россию подержанные японские автомобили и заявлений о неполитическом характере выступлений. Сейчас стихийное движение соединяет уже много различных лозунгов, поднимает немало проблем. По сути, оно становится политическим, хотя его участники могут это отрицать.
      
       Способствовать снижению социального напряжения могли бы антикризисные меры, затрагивающие интересы населения. В их числе: существенное повышение пенсий, пособий по безработице (при отказе от метода их предоставления по прописке), создание новых рабочих мест с нормальной оплатой труда. Названные шаги улучшили бы ситуацию на внутреннем рынке, положительно отразившись на экономическом положении предприятий. Продажи перестали бы падать и начали бы расти. Разумеется, для осуществления подобных мер требуется не только продуманная, принципиально новая антикризисная политика, но и желание властей ее осуществлять.
      
       На что, по-вашему, надеются в Кремле? Может быть, власти как раз и пытаются за счет инициативы по выбору предприятий для оказания поддержки поправить экономическую ситуацию, сбить завтрашний социальный накал?
      
       Правительство не заинтересовано в повышении социального недовольства. Оно стремится в рамках своей старой политики предотвратить его, а заодно явно готовится подавить возможные выступления. Но все это не так важно, по сравнению с тем, какую перспективу реально готовит кризис. От этого зависит будущее политического строя в России. Здесь власти полагаются на надежду, а не на знания. Объективно кризис оставляет правительство без перспектив. Пережить его они вряд ли смогут в сегодняшнем виде.
      
       Власти ожидают завершения глобального кризиса к середине (самое большее к концу) 2009 года. Поэтому, прямая финансовая поддержка ведущих компаний - важнейшая часть антикризисной политики. Благодаря ней крупнейшие структуры должны переждать сложный период. Продекларированное властями предоставление компаниям из списка государственных заказов направленно к той же цели. Оживление всей экономики посредством системных антикризисных мер не планируется. Компании, не попавшие в "счастливый список", должны будут справляться с проблемами самостоятельно. В лучшем случае им на помощь придут региональные власти. Но ресурсы их ничтожны.
      
       Предполагается, что кризис уйдет сам, как только поправятся дела в финансовой сфере США и Западной Европе, а цены на сырье вернутся к прежней позитивной динамике. На практике подобного в 2009 году не произойдет. Кризис развивается без особых преград. Как и в 2008 году российское правительство старается повлиять на стоимость нефти, газа и иного сырья за счет внешнеполитической нестабильности. Метод дает некоторый результат, но ничего не меняет. Кризис остается кризисом. Низкий спрос на сырье останется низким. Временные колебания цен, обусловленные страхом сбоя в поставках, сохраняются как временное явление. Повлиять на рост цен за счет угрозы длительной нестабильности - это совсем не то же самое, что извлечь прибыль из этой политики.
      
       По какому принципу отбирали предприятия для оказания им государственной поддержки?
      
       Подбирались явно ведущие компании. Важную роль не могли не играть связи коммерческих структур с чиновниками. В списке компании с целью классификации разбиты по отраслям, но не ясно есть ли у властей хоть какие-то планы по отстраиванию взаимодействия избранных компаний. Кто, например, будет летать на самолетах авиакомпаний входящих в список? Куда пойдет не востребованное на мировом рынке сырье? С точки зрения действительной антикризисной политики - это вопросы принципиальные.
      
       В списке есть технические оплошности, ООО перепутали с ОАО и так далее. Однако он обязательно должен содержать и коррупционные лазейки. Некоторые из них вполне могут быть замаскированы под ошибки.
      
       Предприятия в список не попавшие, но являющиеся конкурентами избранных для спасения структур, окажутся в проигрышном положении. Скорее всего, они будут поглощаться корпорациями, поддерживаемыми государством. Другой "помощи" для них не видно. Кризис подрывает потребление. Спрос на товары и услуги падает. Тем, кто не получит государственной поддержки придется крайне тяжело.
      
       2009 год обещает стать насыщенным событиями. Слишком многое изменилось в мире за минувший год. Он начался у россиян с лояльных надежд, а завершился тревогами, разочарования и напряжением. Одна эпоха для России заканчивается. Другая - начинается. Какой она будет, на ваш взгляд?
      
       Она точно не будет похожей на все, что мы пережили за последние тридцать лет. Ближайшие годы пройдут для России и всего мира на стыке эпох. Одно время, действительно уходит, но приход нового периода невозможен без исторического перелома. Этот перелом - еще не само новое время. Они будут оживлять общественную жизнь, наполнять ее идеями. Это даст культурные и политические всходы, без которых экономические преобразования окажутся невозможны.
      
       Кризис застал врасплох всех. К нему не готовы левые. Они в большинстве еще не распознали его природы и значения. Для многих - это лишь обычный кризис перепроизводства. Положение правых еще хуже. Глобальный кризис захватил их в момент самых радужных иллюзий. Многие поставленные цели достигнуты, но движение по пути неолиберальных преобразований дальше немыслимо. Старые монетаристские антикризисные рецепты никуда не годятся. Кризис усиливается, не встречая никаких препятствий. Он еще усилится в 2009-2010 годах, обнажив все общественные противоречия. Не только в России, но и везде на планете борьба классов обострится.
      
       Какие бы трудные повороты не ждали мир в ближайшие годы, возврата к неолиберализму больше не будет. Кризис делает эту модель капитализма нежизнеспособной. Она не просто обречена, она уже разрушается. Новое время принесет возрождение левых сил, которые поднимутся на волне технических, культурных и экономических преобразований. Без этих изменений капитализм не сможет выиграть для себя даже немного времени. Но именно они подготовят его крушение, помогут в мировом масштабе вырастить сознательную общественную силу, ориентированную на общество без паразитических классов.
      
       Беседу вел Алексей Козлов
       Rabkor.ru
       10.01.09
      
      
       Деньги и девальвации
      
       Позади тревожные месяцы первой девальвации рубля. Чиновники ликуют. Россияне подсчитывают потери от почти 30% обесценивания национальной валюты. Власти уверяют: тяжелейшая фаза кризиса практически пройдена. Обещаны улучшения от целебного кровопускания - девальвации. Эксперты Института глобализации и социальных движений (ИГСО) придерживаются иного мнения. На наши вопросы отвечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований ИГСО. Как быть с деньгами и депозитами? Ждать ли нам новой девальвации?
      
       Председатель Центробанка России Сергей Игнатьев недавно сообщил, что девальвация завершена. По его словам пришло время переводить средства в рубли. Можно ли этому верить?
      
       Ни в коем случае нельзя. Девальвация не завершена, как не завершен экономический кризис. Сегодня экспортная экономика России переживает период стабилизации, который чиновники пытаются выдать за "первые признаки улучшений". Однако пройдет не так много времени и положение дел изменится. Впереди еще немало дурных новостей. Верить тем, кто ситуации не понимает, да еще и пытается играть в "искренность" не стоит. Рубль ненадежен. Рубль - это сегодня риски и потери. Тема девальвации не закрыта. Крупные игроки понимают это хорошо.
      
       Давайте вернемся к девальвации чуть позже. Поговорим вначале о банках и общей ситуации в экономике. 5 февраля правительство обсудило новые антикризисные меры для банков. К чему оно пришло? Какие решения были приняты?
      
       Путин заявил, что государство выделит для ВТБ 200 млрд. рублей, ВЭБу достанется 100 млрд. рублей. Ожидается увеличение доли государства в капитале этих банков. Поддержкой Сбербанка продолжит заниматься Центробанк. Четырем частным банкам выделяется также 100 млрд. субординированного кредита. Власти надеются на то, что новый транш в поддержку банковской системы будет использован для кредитования реального сектора экономики. Деньги до промышленности почти не доходят.
      
       Насколько реальны позитивные ожидания чиновников?
      
       Выделение средств ведущим банкам только продолжение прежней бессистемной антикризисной практики. Оно ничего не меняет в экономике, а лишь обеспечивает временное поддержание видимости стабильности для некоторых кредитных институтов.
      
       Реальный сектор экономики банкам кредитовать все еще невыгодно. В самом реальном секторе получение финансовой помощи мало что изменяет. Сбыт продолжает сокращаться, что делает поддержание прежних объемов производства бессмысленным. Даже получив деньги, промышленные предприятия постараются использовать их иначе, чем от них ожидают власти.
      
       Чтобы положение изменилось, требуется обеспечить индустрии сбыт. Экспорт теряет значение, следовательно, нужно создавать сильный внутренний рынок. Пока он только разрушается, причем в огромной степени с помощью антикризисной политики властей. На это работает как девальвация, так и усиливающие инфляцию государственные вливания в частные структуры. Денег в экономике становится все больше, а потребители делаются все слабее. Только переориентировавшись на них и защитив промышленность от конкуренции, можно изменить ситуацию в экономике к лучшему. Дальше российский рынок потребуется расширять, интегрируя в него новые страны, продвигая таможенные барьеры и распространяя новые правила вширь.
      
       Как существующая политическая надстройка согласуется с подобным антикризисным планом?
      
       Никак не согласуется. В нынешнем виде российское государство кризис не переживет. Оно либо будет вынуждено измениться сверху, приняв под давлением хозяйственных событий и массовых выступлений совершенно новый облик, либо окажется преобразованным снизу. Сегодня, отражая позицию сырьевых монополий, власти ничего изменять не хотят. Но от перемен стране не уйти. Мировая экономика преобразуется настолько радикально, что старая общественно-экономическая система России обречена.
      
       К каким последствиям могут привести новые денежные вливания в банковский сектор со стороны правительства?
      
       Кроме временного повышения платежеспособности ряда банков ничего не произойдет. Приток новых рублей сыграет на рост инфляции.
      
       Первый вице-премьер Игорь Шувалов 30 января заявил: правительство РФ предписало банкам с государственным участием увеличивать кредитные портфели не менее чем на 2% ежемесячно. Одновременно министр финансов России Алексей Кудрин сообщил о подготовке постановления о гарантиях по кредитам для предприятий. Помогут ли эти меры расширить кредитование реального сектора?
      
       Рентабельность реального сектора продолжает быстро сокращаться. Коммерческие кредитные институты, как правило, не видят смысла в кредитовании ненадежных предприятий. Взять на себя дополнительный риск (при собственных потерях из-за кризиса) их никто не сможет заставить. Строгий государственный надзор за выполнением новых предписаний, скорее всего, приведет к возникновению схем обмана. Гарантии также никого не переубедят. Банкиры прекрасно сознают перспективы кредитования, если у должников накапливаются проблемы.
      
       Банки лишь тогда начнут активно субсидировать предприятия в реальном секторе, когда спрос на товары пойдет вверх. Сейчас он падает, и девальвация рубля значительно ускоряет этот процесс на внутреннем рынке. Лишь повышение доходов потребителей в силах вернуть экономике положительную динамику.
      
       Многих сегодня беспокоят перспективы электронных денежных систем в связи с развитием кризиса. Могут ли сбои в них привести к финансовой катастрофе? Как кризис может отразиться на международных платежных системах (VISA, MC, DC, AmEx)? Какова вообще вероятность их крушения?
      
       Электронные денежные системы причиной финансовой катастрофы стать не могут. Но расстройство мировой финансовой машины вследствие кризиса неминуемо повлечет проблемы в системах электронного расчета. Возврат к наличным платежам на продолжительный период гарантирован.
      
    Кризис приводит к падению межбанковского доверия. Почти все кредитные институты скрывают убытки и нарастающие затруднения в работе. Разорение многих банков может привести к сужению международной банковской сети. В ней могут остаться только крупнейшие, национальные, банки, влияние которых за годы кризиса возрастет. В дальнейшем это станет основанием для мощного рывка в развитии электронных платежных систем.
      
       В ближайшие годы международные денежные потоки резко сократятся, но не исчезнут. Этого минимума должно хватить на поддержание электронных платежных систем. Банкам, вероятно, придется предложить клиентам более выгодные условия. Особенно это касается России, где за пользование банковскими картами берется немалая плата.
      
       Можно ли ожидать замены международных электронных платежных систем национальными? Возможен ли переход в России к подобной локально-замкнутой платежной системе?
      
       Для клиентов банков нет необходимости ограничивать себя рамками исключительно российской электронной платежной системы. Пока подобная перспектива не выглядит вероятной.
      
       Девальвация рубля создала нечто вроде возвращения доверия к доллару. Но если США решат обвалить доллар, как на это отреагируют другие валюты?
      
       В США уже решили ослаблять доллар в повышенном темпе (более 5% снижения покупательной способности в год). К этому принудил кризис. Поскольку экспорт в США и страны, экспортирующие продукцию в США, имеет огромное значение для мирового хозяйства, то евро и рубль стали искусственно ослаблять. Эта политика, вероятно, продолжится в 2009 году, пока не зайдет в тупик.
      
       США в отмене доллара не заинтересованы, хотя разговоров об этом ведется много. Курс доллара растет лишь относительно других валют, покупательный вес американской валюты снижается. Из-за огромного значения американского рынка, все страны стремятся удешевлять экспортируемые в США товары за счет обваливания национальных валют (сокращения издержек на рабочую силу). Однако догнать падающий американский спрос не выходит. Отказ от доллара вероятен только по результатам разрушительной работы кризиса, вследствие образования новых больших рынков (на Североамериканском и других континентах).
      
       Кому по-вашему больше всего удалось заработать на девальвации?
      
       Больше всех заработать на девальвации могли и могут те, кто точно знают, когда и на сколько финансовые власти опустят курс рубля. И такие игроки есть. Один из них - государство.
      
       Осенью 2008 года страна пережила отток вкладов из банков, а затем их возвращение. Многие россияне задумываются над тем, стоит ли сейчас забирать деньги с инвалютного или рублевого депозита?
      
       Банки очень опасаются подобного поведения. И не случайно. Через некоторое время нехватка платежных средств в них приведет к большим затруднениям. Кредитные институты нуждаются в поступлениях, что называется "кризисом ликвидности". Доходы у них падают, процент проблемных должников растет. Риск для вкладчиков (если не потерять деньги, то потерять возможность их целиком обналичить) возрастает.
      
       На процент соблазняться не стоит. Но держать дома крупные суммы также не разумно. Банки остаются учреждениями, без которых трудно обходиться, но с которыми нужно все время быть настороже.
      
       С рентабельностью у банков дела обстоят плохо, если не сказать резче. При честной игре ставки по рублевым депозитам (депозитам вообще) должны снижаться. Однако кредитные институты крайне нуждаются в деньгах. Они могут повышать процент по вкладам, чтобы привлечь дополнительные средства. Так и происходит. Но это игра нечестная, с заранее заложенным крупным риском. В условиях кризиса банкам трудно получать прибыль прежним способом. Проблемы должников являются проблемами банков, которые сами вынуждены платить по немалым долгам.
      
       В прошлом году власти много говорили о своей борьбе с инфляцией. В итоге рубль оказался девальвирован на 30%. К чему приведет политика инфляционного таргетирования и свободного плавания рубля, к которой, если полагаться на слова, стремится ЦБ?
      
       Ни к чему она хорошему не приводит. Таргетирование - звучит грозно. Однако что означает эта политика в действительности, толком объяснить не может никто. За два минувших года благодаря эмиссии рублевая масса в экономике была увеличена более чем в два раза (по официальным данным на 50% в 2007 году и на 35% в 2008 году без учета девальвации). То есть, рост массы денег многократно превышал рост экономики. Все это основание для большой инфляции. Сюда нужно добавить 76% падение фондового рынка в 2008 года и начало индустриального спада. Товарная обеспеченность денег снижается (в том числе и в ценных бумагах), что неминуемо означает рост цен. Дополнительный фактор - девальвация. Она без дополнительной крупной эмиссии рубля также обойтись не могла.
      
       Если бы эмиссия рубля не превышала 3% в год, еще можно было бы говорить о его свободном плавании. В жизни мы наблюдаем политику спланированного затопления национальной валюты. Это очень опасная политика в условиях кризиса.
      
       Каковы перспективы валют, на ваш взгляд? Что будет с рублем дальше?
      
       Трудно дать прогноз в конкретных цифрах касательно искусственно ослабляемых валют. Многое определяется политикой девальвации, проводимой повсеместно. Власти ЕС будут стараться обваливать евро по отношению к доллару, который продолжит терять покупательную способность. Рубль к середине года способен подешеветь вдвое к европейской валюте, если конечно разворота в экономической политике не произойдет. Курс на девальвацию, вероятно, будет продолжен.
      
       Но ведь власти заявляют, что девальвация окончена?
      
       Падение цен на нефть не завершено. До лета "черное золото" может опуститься вдвое. Промышленный спад еще только начался. Спрос на нефть вновь будет снижаться. Зимняя стабилизация цен на сырье вскоре завершится. Фондовые рынки также в ближайшие месяцы переживут новое падение. В таких условиях власти РФ рубль девальвируют непременно, как они и обещают. Вместе с этим инфляция существенно возрастет.
      
       Может ли повториться обвал рубля как в 1998 году?
      
       Такого стремительного обвала не будет, если только правительство не увеличит резко и одномоментно рублевой массы в экономике. Произойти подобное может только в результате спланированных действий. Однако в 2009-2010 годах рубль имеет все шансы быстро терять покупательную способность. Повторюсь: инфляция будет высокой.
      
       Как быть с кредитами?
      
       Кредитов лучше избегать. Увольнения только начались и многие отрасли еще не ощутили кризис в полной мере. Но если кто-то твердо уверен в надежности своих поступлений, то лучше взять кредит в рублях. Рубль обесценивается быстрее доллара. С долгами лучше расплачиваться сейчас, не дожидаясь новых сюрпризов от кризиса.
      
       По ипотеке тоже лучше постараться расплатиться рывком, понимая, что дальше будет хуже. Если это невозможно, тогда надо просто жить, не отчаиваться (в таком же положении миллионы людей). Банки также находятся в тупике. Они не могут забрать жилье, продать и вернуть деньги. Рынок недвижимости встал и медленно сваливается в бездну. Покупателей нет, и не будет.
      
       Главное для должников не отчаиваться. Не в коем случае нельзя думать, что жизнь кончена и катастрофа является смертельной. Ничего подобного! Кризис - это тяжелый урок, в котором борьба за свои права является главным экзаменом. Никакой чистой экономики нет, а есть только основа политики. Саму политику нужно менять, надежды на добрую руку помощи власти - наивны. Никакой личной вины за экономические проблему на трудящихся нет. Никто не является неудачником. Есть только фиаско неолиберальной экономики, за которое заставляют платить наемных работников.
      
       Как людям поступать с деньгами вложенными в паевые инвестиционные фонды? Выводить ли из ПИФов средства? Может быть ждать?
      
       ПИФы являлись детищем последнего предкризисного рывка. Выводить деньги из них нужно было в январе-марте 2008 года (еще лучше - раньше). Сейчас еще возможно вернуть какие-то средства. Ожидать нового биржевого взлета не стоит. Весь рост на фондовых рынках будет спекулятивным (хрупким, обманчивым) и старая формула "покупать, чтобы держать" сменится принципом "купить, чтобы скорее продать". В любом случае, затягивать с выводом средств не стоит (если только не имеется плана какой-то своей игры). Фондовые рынки через пару-тройку месяцев пробьют новый минимум, по сравнению с которым теперешняя ситуация покажется неплохой.
      
       Те, кто призывает к выжиданию обманываются или обманывают, утверждая будто за падением на бирже всегда следует взлет. Теоретически это, безусловно, так. Но в реальности период падения может занимать несколько лет, а взлет прийтись на новые бумаги. Ждать ценового взлета от популярных до кризиса бумаг не стоит. Спрос на них выражал определенную особую хозяйственную обстановку, которая в новых условиях вряд ли повторится. После кризиса будут новые отрасли и новые компании. Сколько фирм еще обанкротится сказать трудно, но видимо очень и очень много.
      
       Сколько еще Центральный банк будет ослаблять рубль? После второй девальвации может последовать третья?
      
       Говорить о "третьей девальвации" рубля пока рано. Но даже если ЦБ полностью откажется от политики девальвации, рубль все равно будет ослабевать. Это, однако, не означает, что иностранные валюты будут надежным средством сохранения сбережений. Кризис запустил процесс быстрого обесценивания бумажных денег. Пока мировые цены на нефть стабильны, ЦБ может позволить себе позитивные декларации. Однако прежнего экономического курса никто не отменял, а значит, рубль могут вновь искусственно опустить. Эта перспектива реальна!
      
       В чем стоит хранить деньги? Имеет ли смысл скупать евро и доллары?
      
       Надежность банков падает. Ценные бумаги крайне ненадежны. Бумажные деньги будут обесцениваться. Недвижимость упадет в цене. Поэтому наиболее разумным решением является физический драгоценный металл. И главное - никаких бумаг.
      
       Вкладывать деньги в иностранные валюты или нет, зависит от целей. На короткий период хранения сбережений евро или доллар подходят лучше, чем рубль. Однако на длительную перспективу (более полугода) для крупных сумм они не годятся. Полагаться на гарантии ЦБ не стоит. Новый обвал цен на нефть (стабилизировавшихся в ходе газового конфликта России и Украины) может подтолкнуть правительство к новым мерам по девальвации рубля. От мысли, что за экспорт должны расплачиваться россияне власти и корпорации далеко еще не отказались.
      
       Все ли кредиты одинаково невыгодны в новых условиях? Может быть разумно не отказываться от покупки жилья в кредит получаемый, скажем в иене?
      
       В условиях наступающего кризиса стоит избегать займов. Это рекомендация настоятельная. Никто не может поручиться за надежность своих доходов в ближайшее время. Стоит обращать внимание не на валюту, в которой предлагается кредит, а на процентную ставку. Как правило, она безгранично высока, является ростовщической и спекулятивной. С другой стороны сейчас плохое время для приобретения жилья. Рынок недвижимости все еще держит высокие цены (несмотря на скидки, подчас превышающие 30%) но продаж на нем нет. Дальше он неминуемо обвалится, причем обвал будет резким.
      
       Кредиты выгодней брать в рублях, поскольку ухудшения в отечественной экономике идут быстрее, чем в большинстве стран мира. Рубль будет обесцениваться, а значит, отдавать придется меньше.
      
       Многих беспокоит парадоксальность российских цен. Они растут непрерывно как при падении доллара, так и при росте доллара к рублю? Какова здесь механика?
      
    Цены растут лишь на товары относительно стабильного спроса - потребительские товары, прежде всего. Дешевеет то, что теряет сбыт. Многие изделия застревают на рынке, выпадают из товарно-денежного обмена. Доходы населения падают. Изменяется баланс между товарной и денежной массой в экономике: суммарные цены всех товаров стремятся достигнуть положенного равенства с денежной массой. Рынок сужается, приобретаемых товаров делается все меньше, а рублевая масса лишь возрастает. Поэтому цены на товары постоянной необходимости продолжат расти. Изменить ситуацию в силах только повышение платежеспособного спроса населения.
      
       Если говорить о том, как все происходит фактически, то выглядит это так: денежные капиталы оставляют теряющие сбыт товары и переориентируются на торговлю (спекулятивную) всем, что остается востребованным на рынке. Однако борьба со спекулянтами якобинскими декретами бесполезна.
      
       Золотовалютные резервы РФ сокращаются рекордным темпом. На 16 января объем международных резервов России составил $396,2 млрд, против $426,5 млрд неделей ранее. С 10 по 16 января потери составили более 7%. Столь сильное падение отмечалось в условиях девальвации рубля. В чем причины резкого сокращения золотовалютных резервов страны?
      
       В руках правительства два монетарных ресурса: валютные резервы и эмиссия рубля. Оба они считаются если не безграничными, то внушительными. Стремительное сокращение резервов правительства на фоне падения рубля к иностранным валютам указывает на то, что антикризисные меры обходятся очень дорого. Причем результаты их сомнительны, положительных признаков не видно. Деньги раздаются ведущим компаниям, для покрытия текущих расходов, тратятся на некие странные действия никак ситуацию не оздоравливающие. При этом девальвация рубля дает дополнительный ресурс - эмиссионные рубли.
      
       Власти много говорят о своих усилиях по поддержанию национальной валюты. Немало речей произносится по случаю того, что золотовалютные резервы государства идут на поддержание курса рубля, а ослабление рубля происходит вследствие сокращения валютных интервенций ЦБ. Признаюсь: не убежден, что рубль вообще требуется поддерживать подобным способом. Политика валютных интервенций целиком основана на ущербном представлении, будто есть сомнительный рубль, и есть некие надежные, сильные валюты. На деле евро и доллар теряют покупательную способность, в ЕС и США цены растут. Полагаю, что девальвация рубля не явилась следствием временного прекращения поддержки рубля, а была обеспечена высокой эмиссией рубля.
      
       Рубль не требуется поддерживать сомнительными интервенциями. Укрепить русскую национальную валюту может только оживление экономики, а оно зависит от материального положения населения. Пока спрос на внутреннем рынке падает, рубль будет терять обеспеченность российскими товарами, а значит выбросом иностранной валюты на рынок его не укрепить. Точно так же нельзя ослаблять рубль безудержной эмиссионной политикой, которую власти начали проводить задолго до кризиса.
      
       Сейчас финансовые власти России мечутся между двумя противоположностями: стратегией поддержания рубля и стратегией дальнейшего его ослабления. Ослабление рубля якобы позволит сделать экспорт более выгодным. Но цены на сырье падают так быстро, что нет никаких шансов догнать их надолго. Стабилизация рубля (потенциально - укрепление его) требуют уже стимулирования потребления на внутреннем рынке, то есть смены хозяйственного курса. Ослабление рубля наоборот убивает внутренний рынок.
        
       Какова перспектива международных резервов России?
      
       Золотовалютные запасы России продолжат сокращаться. Причем, по мере дальнейшего удешевления сырья (включая нефть, для которой $20 за баррель в условиях кризиса не является пределом) и дальнейшего спада в отечественной индустрии расходы государства лишь будут возрастать. К началу 2010 года страна вполне вероятно подойдет без резервов, а инфляция резко возрастет из-за эмиссии рубля. Причем кризиса одними расходами не сдержать.
      
       Россия готовится к новым социальным конфликтам. Традиционные выборы вызывают немного интереса. Но голосование в Интернете выделяется некоторыми экспертами как новая форма общественного протеста. Что вы об этом думаете?
      
       Голосования в сети скорее являются выражением роста протестных настроений, чем самой формой протеста. Держателей власти "беспорядки" в Интернете напугать не в силах, не в силах они и изменить принятых решений. Однако общество меняется и в глобальной сети это находит свое выражение. Растет неприятие официальных идей, официальной риторики и навязываемых сверху интересов. Со временем отрицание старого (подчас через высмеивание) перейдет в поиск и становление нового.
      
       Министр финансов РФ Алексей Кудрин обещает России в 2009 году инфляцию в районе 13%. Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) прогнозирует 3,1% сокращение ВВП России в 2009 году при среднегодовой цене нефти $32 за баррель. Промышленное производство должно будет снизиться на 4-5%. В ЦМАКП полагают, что при дальнейшей девальвации страну ждет стагфляция. Как вы оцениваете подобный прогноз? Насколько он реалистичен?
      
       ВВП уже по итогам 2008 года сократился значительно больше, чем на 3%. Падение промышленного производства еще более масштабно. Ожидать снижения темпов спада на фоне сокращения мировой торговли и разрушения внутреннего рынка России несерьезно. То, что промышленность понесет в 2009 году потери, существенно превосходящие 5% (предрекаемые Минфином), гарантированно антикризисной политикой государства. Девальвация рубля только добьет внутренний рынок. Случится чудо, если в 2009 году результаты экономического роста 1999-2007 годов не окажутся потеряны.
      
       Оптимизм Кудрина традиционен, хотя и менее масштабен, чем в начале 2008 года. Тогда в пику "несерьезным аналитикам", утверждалось: все идет хорошо, кризис не страшен России, страна может даже спасти от него мировую экономику. Теперь один за другим делаются "успокоительные", как обычно нереалистичные прогнозы. На фоне стремительных ухудшений в экономике, они выглядят очень странно. И главное - не понятно на чем они основаны, кроме иррационального оптимизма. Тех, кто задумывается над ними, они пугают. Становится ясно, что все брошено на самотек.
      
       В последние месяцы наблюдатели констатируют стагнацию на жилищном рынке России. Он действительно застыл?
      
       Рынок недвижимости в России только кажется неподвижным. Цены на многие квартиры не меняются, но это уже не цены продажи. Покупателей очень мало, рынок встал. Существуют скидки, без которых покупать жилье уже нельзя. Они могут доходить до 30% и даже больше. Но даже такой уровень "уступки" покупателям недостаточен. Кризис добивает спрос на недвижимость и жилье обречено дешеветь. Монопольный сговор держит демонстративные цены высоко, но это мертвые цены.
        
       Ежегодный международный опрос общественного мнения GlobeScan, проведенный по заказу "Би-би-си", показывает снижение рейтинга России в Европе. Он упал с 51% до 31%. Чем это вызвано? Имеет ли место изменение отношения европейцев к России в связи с кризисом?
      
       Снижение авторитета России в Европе, зафиксированное опросом, наверняка связано с недавней газовой войной. Властям РФ удалось выставить виновником сбоя поставок газа "молодую украинскую демократию", но сам сбой поставок не сыграл на пользу имиджу России, чем легко было воспользоваться.
      
       По большому счету, изменение оценок не имеет большого значения. Они мало на что влияют, а сами активно формируются при помощи характеристик выдаваемых СМИ. Во всем мире сейчас для отвлечения внимания от реальных экономических проблем уделяется повышенное внимание политическим рассуждениям, поиску новых образов врага. Россия для обывательской Европы идеально подошла на место "новой угрозы" еще до кризиса. При этом русским медведем пугали только в общественно-политических изданиях и рубриках, а деловая пресса была вполне объективна.
      
       Первая неделя февраля стала временем роста оптимистических настроений в правительстве. Кризис, однако, остается реальностью. Если говорить обо всем постсоветском пространстве, то является ли кризис явлением абсолютно оригинальным или допустимы исторические аналогии?
      
       Аналогия между текущей экономической ситуацией уместна с периодом 1880-1890-х годов, когда экономика России (включая будущие независимые республики) была тесно связана с мировым рынком и являлась периферийной. Большое значение имел экспорт сельскохозяйственных продуктов и различного сырья, как и теперь. За бурным экономическим ростом последнего десятилетия последовал кризис 1899-1904 годов (для России завершившийся позднее - к 1909 году). Развитие этого кризиса схоже с развитием настоящего кризиса. Разумеется, современный кризис имеет свои особенности. О них подробно говорится в Докладе ИГСО "Кризис глобальной экономики и Россия".
      
       Какие государства на постсоветском пространстве действуют в борьбе с кризисом системно? Может быть, это справедливо сказать о Беларуси, которую некоторые левые провозглашают едва ли не социалистической страной? Каковы общие перспективы постсоветских государств?
      
       Таких стран на постсоветском пространстве нет. Повсеместно антикризисная политика носит бессистемный характер. Она никак не связана с природой кризиса. Антикризисные планы всех постсоветских стран являются неолиберальными и одинаково вредны для экономики. Беларусь - не исключение. Лукашенко быстро сближается с МВФ. Национальная валюта страны резко девальвирована. Кризис и здесь стремятся переложить на плечи трудящихся. У Лукашенко дела плохи и он давно уже находит общий язык с властями ЕС и США. Чем жестче он вел себя с ними прежде, тем легче ему теперь получать уступки. Беларусь с помощью США получила 2,5 млрд. долларов кредита от МВФ. Думаю, это важный урок для "некоторых левых".
      
       Кризис явился полной неожиданностью для всех образовавшихся после распада СССР государств. Проводимая ими антикризисная политика наносит вред экономике, и по сути антикризисной не является. Россия тут не одинока. Власти Казахстана, Украины и страны Прибалтики не заслуживают никакой похвалы. Удачных антикризисных действий правительств не существует. Кризис развивается беспрепятственно, а однообразная антикризисная политика правительств только ускоряет его распространение. Даже девальвационные "победы" властей еще принесут немало вреда и впоследствии будут признаны ошибочными, хотя сейчас любой чиновник уверяет нас в их глубокой продуманности и полезности.
      
       Проблемы, обнаженные кризисом принципиально не отличаются в странах Запада и странах постсоветского пространства. Разница лишь в том, что социальная сфера в постсоветских государствах более слаба, а массы не осознали еще даже в минимальной мере необходимости решительного сопротивления проводимой неолиберальной (теперь "антикризисной") политике. Экономики всех постсоветских стран носят ориентированный на экспорт характер. Сильных внутренних рынков нет. Государства, возникшие из обломков СССР, очень зависимы от мировой конъюнктуры.
      
       Рост социальной напряженности неминуемо будет продолжаться. Но там где формальная демократия является более слабой (существуют диктаторские режимы), конфликты могут оказаться более острыми, более жестокими и кровавыми. Кризис приведет к мощной политической перетряске на всем постсоветском пространстве.
      
       Лидерами в выходе из кризиса окажутся те государства, в которых произойдут наиболее радикальные социально-экономические преобразования, в результате чего сделается возможной действительная антикризисная политика. Высока вероятность того, что выход из кризиса будет происходить в условиях межнациональной интеграции. Пока власти России (как и российские корпорации) рассматривают страны СНГ как внешние рынки. Им интересно только получение высокой прибыли, что за ней стоит - это вопрос не важный. Поэтому они и прежде и теперь добиваются максимальной выгоды и от "братьев славян".
      
       Как мировой кризис изменил видимые тенденции развития капитализма? Что теперь выглядит иначе, чем год назад?
      
       Многие аналитики по инерции продолжают рассуждать о глобальных тенденциях, которые под влиянием кризиса уже перестали быть таковыми. К числу подобных тенденций можно отнести соревнование в Арктике и освоение труднодоступных нефтяных месторождений, в том числе и на севере. Настоящий кризис завершил предшествовавшую ему битву за Арктику, также как кризис 1899-1904 годов прервал первопроходческое сражение за Северный и Южный полюс. Очередная индустриально-первопроходческая гонка закончена кризисом призванным изменить весь характер мировой экономики.
      
       Тихое фиаско постигло биотопливо, наряду с прочими аналогами нефти. Об этом не принято говорить громко, поскольку чиновники, вложившие без всякого толка в эти начинания миллиарды долларов, теперь ведут борьбу с кризисом. Результаты ее вряд ли будут хоть немного лучше, чем у прежних больших проектов. В целом, глупейшая доктрина энергосбережения продолжает существовать. Ее абсурдность официальными центрами не анализируется. О ней все еще незаслуженно много пишут и говорят в ЕС и США. Кризис выявил ее бессмысленность.
      
       Решение для капитализма состоит в получении большего количества дешевой энергии, а не сбережении дорогой энергии. На таком энергетическом базисе производство поддерживать можно, но сбыт наращивать нельзя. Кризис принудит капитализм к модернизации масштаба еще сейчас слабо сознаваемого монополиям. Только вследствие этого произойдет повышение значения квалифицированного труда.
        
       Отдельно стоит выделить гегемонию США, ее кризис и попытки удержаться в качестве главного империалиста. Также в глубоком кризисе национальные экономики (не только составляющие ЕС), они слишком малы и будут интенсивно сливаться. Другого пути для них нет. По итогам кризиса на планете сложатся новые крупные рынки. Они не будут только рынками товаров и капитала, но станут единым пространством для работников. Но изменения не произойдут автоматически, а будут достигнуты в ходе острейшей борьбы.
      
       Давайте вернемся к теме девальвации. Сегодня курс рубля стабилизировался, но еще недавно продолжалось его падение. Как вы оцениваете недавнюю политику Центробанка, его методику девальвации?
      
       Центробанк стремился существенно снизить курс рубля, но опасался резкими действиями еще более ухудшить положение компаний. Вред экономике наносила не медлительность ЦБ (как уверяли неолиберальные экономисты) а сама его финансовая политика. Национальному хозяйству нужен сильный внутренний рынок, но ослабление рубля только ускоряет разрушение внутреннего спроса.
      
    В мире развернулась девальвационная гонка. Все страны стремятся (отчасти повторяя действия США) ослабить валюты и снизить издержки на рабочую силу. Россия также старается обесценить рубль, опережая США и ЕС. В 2009 году такая политика приведет к новому усилению инфляции, окончательно свалив потребительский спрос в стране. Производство еще более упадет. На мировом рынке девальвация рубля не обернется выигрышами для сырьевых экспортеров. Внешний спрос падает, ускоряемый снижением реальных доходов граждан США и ЕС. Перспективы для нефтяных экспортеров кризисом определены.
      
    Как подействовала девальвация рубля на финансовый сектор экономики, в частности на банки?
      
       Девальвация рубля - страшный удар по банкам, как бы не старались они увидеть в этом возможность получения новых доходов (например, торговля валютами и золотом). Снижение покупательной способности рубля сваливает отечественные компании, а с ними и средние слои общества. Банки уже столкнулись с ростом числа "плохих должников". Эта тенденция становится от девальвации рубля только сильней. Обесценились бумаги, в которые банками вложены огромные средства.
      
    Центр экономических исследований ИГСО негативно оценивает перспективы рубля. Что вы можете добавить лично?
      
       Рубль уже утратил доверие. Но надежды на евро и доллар - самообман. Эти валюты также обесцениваются в темпе, значительно превышающем докризисные 4-7% годового снижения покупательной силы. Сохранение накоплений требует возврата к золоту и серебру. На пике кризиса драгметаллы сильно вырастут в цене.
      
       Выручка в валюте практически ничего не компенсирует компаниям. Падают продажи, а с ними и цены. Стремительно сокращаются заказы.
      
       Рубль не может иметь прочных международных позиций, если его не подкрепляет сильный внутренний рынок страны. О мечте сделать национальную валюту привлекательной можно забыть, пока антикризисная политика не будет способствовать оживлению экономики.
        
       Беседовал Алексей Козлов
       Rabkor.ru
       10.02.09
      
      
       Неденежное будущее?
      
       Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО)
      
       "Расточительность носит сама в себе предел. Она оканчивается с последним рублем и с последним кредитом" - эти слова русского писателя и философа Александра Герцена как нельзя лучше характеризуют сегодняшнее положение вещей. Ведь с приходом экономических проблем от привычки к "расточительству" приходится избавляться. Теперь вопросы о том, как жить дальше и где взять деньги, сводят с ума топ-менеджмент компаний от мала до велика. А если учесть, что многие "последние кредиты" вовсе не погасить "последним рублем", то проблем становится гораздо больше. Как выжить отечественным компаниям, деятельность которых напрямую зависит от курса национальной валюты? Каковы прогнозы относительно "жизнедеятельности" рубля? Об этом мы решили поговорить с Василием Колташовым.
      
       В течение нескольких последних лет российские власти уверяли бизнес-сообщество в устойчивости национальной валюты. Однако кризис расставил все по своим местам. Следствием стал тот факт, что ЦБ РФ позволил рублю опуститься до минимально рекордных значений. Что, на Ваш взгляд, явилось причиной такого резкого падения курса отечественной валюты и насколько стабильно нынешнее положение рубля по отношению к другим валютам?
      
       Резкое снижение курса рубля относительно евро и доллара, которое мы наблюдали в конце 2008-го - начале 2009 года, лишь косвенно выражает произошедшее ослабление рубля. Национальная валюта России, в отличие от основных иностранных валют, слабеет в общем товарном выражении, что снижает покупательную способность выплачиваемых в рублях зарплат. Чтобы сохранить прибыли монополий, государство сначала вбрасывает в экономику эмиссионные рубли, а затем пытается "удержать" их от падения, выпуская на валютный рынок инвалютные резервы.
      
       Кроме того, как продемонстрировали российские власти этой зимой, устойчивость рубля поставлена отныне в строгое подчинение мировым ценам на нефть. Однако, несмотря на утверждения некоторых экономистов, зависимость эта совершенно не естественна и носит явно искусственный характер. А обеспечивает ее чрезвычайная эмиссия рубля.
      
       На сегодняшний день ситуация на мировом нефтяном рынке стабилизировалась. Цены колеблются в пределах 40-50 долларов США за баррель. Именно этот факт является основанием для оптимистических заявлений чиновников относительно радужных перспектив рубля. И они правы: пока стоимость углеводородов существенно не изменится, рубль останется в прежнем положении - внезапно он не обрушится. Однако данный факт вовсе не означает укрепление его позиций по отношению к бивалютной корзине.
      
       И каковы, на Ваш взгляд, перспективы у нефти и, соответственно, рубля в ближайшие месяцы?
      
       Зимний сезон подходит к концу. США и другие страны располагают достаточными запасами нефти, при этом потребление ее снижается. И дело далеко не только в системе отопления.
      
       Мировой кризис прошел биржевую стадию - до осени 2008 года падали преимущественно ценные бумаги. Затем биржевой спад отразился на индустрии в целом: фондовые рынки стабилизировались, однако сокращение производства не прекратилось. Объем международной торговли сужается, уменьшается и потребление энергии. Спрос на нефть опускается и будет далее падать в течение всего 2009 года. В результате цена нефти марки Urals способна к лету опуститься до 35, а затем и до 25 долларов США за баррель.
      
       В свою очередь, возобновление падения цен на нефть под давлением углубляющегося спада в индустрии почти наверняка подтолкнет власти России к новой девальвации рубля. Не исключено, что летом ЦБ опять "не сможет удержать" курс национальной валюты. То есть полоса стабильности рубля завершится вместе с полосой стабильности нефтяных цен. Опустить рубль в ходе второй девальвации могут на 30-40 процентов.
      
       Если в ближайшей перспективе доллар будет стоить 45-50 рублей, валютные кредиты будут фактически недоступны компаниям... Каковы в таком случае могут быть перспективы развития кредитования в рублях? И вообще, что Вы можете сказать о современной системе кредитных институтов?
      
       Сегодня в условиях глобального кризиса кредиты на международном рынке охотнее предоставляются тем, кто наиболее платежеспособен в данный момент, - текущая устойчивость отрасли гарантирует ее компаниям доступ к заемным средствам. Однако даже в том случае, когда кредитные институты располагают ресурсами для укрепления своих позиций, выдавать займы предприятиям, находящимся в тяжелом положении, они, естественно, не хотят. Пока у банков не существует ясного представления о том, как использовать приобретаемые за бесценок компании, нет четкого видения перспектив должников.
      
       Но все же любая текущая стабильность тех или иных отраслей носит временный характер. Мировая экономика только входит в полосу индустриального спада большого кризиса. Для предприятий добиваться кредитов в таких условиях необычайно тяжелое дело. Тем более многие банки сами теряют доходность и нуждаются в выгодных вложениях, а не оказании помощи терпящим бедствие фирмам.
      
       Если говорить о российских банках, то сегодня они расплачиваются за собственную выгодную политику прежних лет. Дешевые зарубежные займы превращались ими в дорогие кредиты внутри страны. Большой процент, под который они выдавались, мог покрываться только в условиях невиданного хозяйственного подъема в стране. Сейчас ситуация изменилась: предприятия-должники стараются получить новые займы для покрытия старых долгов, банкам же приходится самим отыскивать средства для платежа по своим обязательствам.
      
       Малодоступными становятся любые займы, не только валютные. Потенциал рублевого кредитования велик, но определяется он прежде всего готовностью государства выдавать рублевые субсидии. Российские частные банки в принципе не склонны сегодня активно кредитовать бизнес и население. Им все больше недостает платежных средств. Именно эта "борьба за деньги" приводит к росту процентной ставки по депозитам, а отнюдь не рентабельность банков.
      
       Что делать компаниям, у которых кредиты уже взяты в валюте?
      
       Частное решение найти очень трудно. Все зависит от положения компании, а главное - от перспектив получения государственной помощи. Сейчас ясно: там, где цены на производимую продукцию не падают резко под давлением сокращающегося спроса, предприятия могут пока рассчитывать на кредиты. Новые займы способны помочь произвести текущие платежи, а где-то и ликвидировать наименее удобные долги. При возможности целесообразно перевести валютный долг в рублевый, что будет способствовать серьезному снижению долговой нагрузки на предприятие и в дальнейшем.
      
       Однако все эти варианты являются временными. Полученных от них выигрышей надолго, к сожалению, не хватит. По вине кризиса достигнутая ценой невероятных усилий стабилизация финансового положения компании может быть утрачена спустя всего несколько месяцев. Ведь спрос падает и будет сужаться в будущем, пока власти не предложат эффективные антикризисные меры. Пока же деловые круги заняты лоббированием исключительно собственных интересов, рассчитывать на скорое восстановление мировой экономики бессмысленно. Кроме того, в прежнем виде она вообще никогда больше существовать и не будет.
      
       Какова судьба компаний, работающих на российском рынке, но являющихся дочерними структурами или филиалами иностранных корпораций?
      
       Вообще положение любых компаний отличается от положения монополий лишь большей уязвимостью. Является ли фирма иностранным филиалом или нет - не столь важно. Имеет значение лишь ориентация на внешний или на внутренний рынок. Те, кто устремлен внутрь России, сейчас в более трудной ситуации, что, кстати, спровоцировано в том числе и девальвацией рубля. Компании, нацеленные на экспорт, пользуются пока временной передышкой. Однако к лету ситуация ухудшится и для них. Зная это, самым разумным решением является накопление финансовых резервов для преодоления новых трудностей. А будет их еще много.
      
       Наиболее защищена политикой государства сегодня внешнеэкономическая деятельность, прежде всего в лице сырьевых корпораций. И именно в их интересах осуществляется девальвационная практика. Тем же целям служит активное эмитирование рубля, которое осуществлялось все последние годы. Так, денежная масса в стране за 2008 год возросла более чем на 35 процентов. На 2009 год ее рост был намечен в размере 33 процентов. Не исключено, что этот план уже во многом выполнен.
      
       Как скоро, на Ваш взгляд, может завершиться кризис?
      
       Многие эксперты в своих прогнозах постоянно смещают сроки окончания кризиса. При этом принципиально: они неизменно полагают, что кризис сам исцелит себя, минует сам по себе, без помощи перемен в экономической политике, то есть он просто завершится, пройдет пик и пойдет на спад. На мой взгляд, подобные рассуждения необычайно наивны. В расчет не принимается, что и кризис 1929-1933 годов, и кризисная полоса 1970-х, и даже очень важный, но малозаметный кризис 1948-1949 годов потребовали крупных перемен в экономической политике.
      
       В соответствии с разрабатываемой нами теорией смены волн Кондратьева (тенденций развития) через большие кризисы, текущий кризис продлится не менее пяти лет. В 2008 году он прошел стадию основного биржевого падения. В 2009-2010 годах произойдет промышленный спад. Затем начнется депрессия, продолжительность которой будет зависеть от проводимой антикризисной политики. Этот период способен занять 2011-2013 годы. Однако он может оказаться и более продолжительным.
      
       Россия погружается в кризис быстрее многих иных стран, хотя еще год назад "видные экономисты" обещали совсем обратное. В 2009-2010 годах нашу страну ожидает необычайно тяжелое время - начнется полоса хозяйственного падения и депрессия после глубокого падения, что само по себе не выход из кризиса, а продолжительное пребывание на дне.
      
       Но многое в силе кризиса зависит от антикризисной политики, а вернее от начала реальной борьбы с проблемой. Все, что делается сейчас в России и мире, - это следование старым рецептам, что только усугубляет и без того сложнейшее положение. Глубина и продолжительность кризиса определяются противоречиями, его породившими: дальнейшее развитие мировой экономики по старому пути невозможно. Требуется революция в энергетике, технологиях, нужны меры по развитию потребления, науки, социальной сферы. Для новой экономики потребуется и новый уровень интеллектуального развития людей.
      
       Возможно ли разработать глобальную стратегию по преодолению кризиса?
      
       В ситуации, когда корпоративные противоречия в мире настолько велики, глобальная стратегия преодоления кризиса может быть пока лишь мечтой. Реальная борьба возможна в процессе слияния экономик мировых регионов в единое хозяйственное целое. В одиночку государствам, особенно небольшим, рассчитывать не на что. Но главное не в этом: остановить кризис такие страны, как США, Бразилия или Россия, могут и сами по себе, однако дальнейшее развитие потребует интеграции рынков, при общем протекционизме и политике поддержки потребления. Всем сторонникам "свободного рынка" нужно понять: его время прошло. В период финансовой глобализации 1982-2008 годов индустриальное производство распространялось вширь, торговля преобладала над промышленностью. Будущей экономике предстоит основываться на технологическом развитии индустрии. Протекционизм возвращается, обретая черты главного инструмента глобальной конкуренции.
      
       В последнее время перспективы электронных денежных систем в связи с развитием кризиса начинают вызывать беспокойство. Могут ли сбои в них привести к финансовой катастрофе? Как кризис может отразиться на международных платежных системах (VISA, MC, DC, AmEx)? Какова вообще вероятность их крушения?
      
       Расстройство мировой финансовой машины вследствие кризиса неминуемо повлечет проблемы в системах электронного расчета, поэтому возврат к наличным платежам на продолжительный период гарантирован.
      
       Кризис приводит к падению межбанковского доверия. Почти все кредитные институты скрывают убытки и нарастающие затруднения в работе. Разорение многих банков может привести к сужению международной банковской сети. В ней могут остаться только крупнейшие национальные банки, влияние которых за годы кризиса возрастет. В дальнейшем это станет основанием для мощного рывка в развитии электронных платежных систем.
      
       В ближайшие годы, на мой взгляд, международные денежные потоки резко сократятся, но не исчезнут. Этого минимума должно хватить на поддержание электронных платежных систем. Банкам, вероятно, придется предложить клиентам более выгодные условия. Особенно это касается России, где за пользование банковскими картами берется немалая плата.
      
       Девальвация рубля создала нечто вроде возвращения доверия к доллару. Но если США решат обвалить доллар (об этом сейчас много говорят), как на это отреагируют другие валюты?
      
       В США уже решили ослаблять доллар в быстром темпе (более 5 процентов снижения покупательной способности в год). К этому их принудил кризис. Поскольку экспорт в США и страны, экспортирующие продукцию в Америку, имеет огромное значение для мирового хозяйства, то евро и рубль стали искусственно ослаблять. Эта политика, вероятно, продолжится в 2009 году, пока не зайдет в тупик.
      
       США в отмене доллара не заинтересованы, хотя разговоров об этом ведется много. Курс доллара растет лишь относительно других валют, однако покупательный вес американской валюты снижается. Из-за огромного значения американского рынка все страны стремятся удешевлять экспортируемые в США товары за счет обваливания национальных валют (сокращения издержек на рабочую силу). Однако догнать падающий американский спрос не получается. Отказ от доллара вероятен только в результате разрушительной силы кризиса, вследствие образования новых больших рынков (на Североамериканском и других континентах).
      
       Российские цены нередко называют парадоксальными. Они растут непрерывно как при падении доллара, так и при росте доллара к рублю. Какова здесь механика?
      
       Цены растут лишь на товары относительно стабильного спроса, прежде всего на потребительские. Дешевеет то, что теряет сбыт. Многие изделия застревают на рынке, выпадают из товарно-денежного обмена. Доходы населения падают. Изменяется баланс между товарной и денежной массой в экономике: суммарные цены всех продуктов стремятся достигнуть положенного равенства с денежной массой. Рынок сужается, приобретаемых товаров делается все меньше, а рублевая масса лишь возрастает. Поэтому цены на товары постоянной необходимости продолжат расти. Изменить ситуацию в силах только повышение платежеспособного спроса населения.
      
       Как Вы оцениваете падение спроса на импортные товары, связанное с девальвацией?
      
       В России наблюдается подталкиваемое ослаблением рубля сокращение платежеспособного спроса населения. Реальные доходы работников падают. Этим вызывается сокращение межотраслевого спроса. Развитие ситуации напоминает снежный ком. Компании увольняют сотрудников и уменьшают зарплаты, пытаясь снизить убытки, вызванные снижением заказов. В результате происходит дальнейшее падение спроса. Ответом на него опять становится сокращение затрат на персонал, что оборачивается старыми проблемами на новом витке. Отсюда и уменьшение спроса на многие импортные товары.
      
       Родословная
       Василий Колташов
      
       Окончил Сибирский государственный университет путей сообщения (СГУПС). Преподавал политологию, в аспирантуре специализировался на исследовании политического лидерства. Со студенческих лет интенсивно занимается изучением экономической теории, истории и социальной психологии.
      
       В мае 2004 года возглавил Сибирское отделение Института проблем глобализации (ИПРОГ). С лета 2004-го до декабря 2006 года возглавлял Центр социально-психологических исследований ИПРОГ. В 2006-2007 годах занимался рекламой, журналистикой и PR-консалтингом.
       С 2007 года возглавляет Центра экономических исследований ИГСО, выступает как экономический аналитик.
      
       В 2007-2008 годах эксперты ЦЭИ ИГСО одними из первых в России предсказали и проанализировали назревавший мировой экономический кризис. 9 июня 2008 года вышел доклад "Кризис глобальной экономики и Россия", подготовленный под руководством Василия Колташова. Сделанные в нем прогнозы и системное раскрытие природы кризиса вызывают немалый интерес в России и за рубежом.
      
       Журнал: Консультант  7 2009
       18.03.09
      
      
       "Увлекательная стабилизация"
      
       Кризис не остановился, он взял передышку. Он не побежден политикой правительств - он только замедлил свое развитие. Впереди, как прогнозируют эксперты - новый разрушительный рывок. Каковы особенности текущей ситуации? Что и в результате чего придет ей на смену? Оправдаются ли оптимистические ожидания чиновников? На вопросы главного редактора Рабкор.ру Алексея Козлова отвечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
       В начале апреля сразу несколько чиновников дали прогнозы по развитию экономической ситуации в России. Оптимистичен вице-премьер Игорь Шувалов. По его словам, "большой шок" пережит, и "мы более эластичны и реагировать можем лучше", чем США и Европа. Министр промышленности и торговли Виктор Христенко сказал, что "выход России из кризиса и экономический подъем будут стремительны". Первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев убежден: "Самое плохое позади". Как вы оцениваете подобные высказывания чиновников экономического блока?
      
       Среди государственных фигур распространяется позитив. Связано это прежде всего с макроэкономической стабилизацией. Однако не все чиновники демонстрируют хорошее настроение. Так, президент правления Сбербанка Герман Греф считает, что банковский кризис в России в самом разгаре и источник его - в положении реального сектора. Несмотря на устойчивые цены на нефть, промышленное производство в стране сокращается. Однако в большинстве чиновники увлечены позитивными новостями. В силу своего профессионального уровня они принимают стабилизацию почти за окончание кризиса - отсюда и потоки казенного оптимизма. На деле в мире нет оснований для устойчивого увеличения потребительского спроса, а значит, кризис не завершен. Что касается более пессимистичных оценок, то они основаны на более трезвом восприятии реальности. Подобная "трезвость" не дает ответа на вопрос, как же этот кризис преодолеть. Курс по-прежнему неолиберальный.
      
       Не так давно Владимир Путин выступил с отчетом о работе правительства перед Государственной Думой. Объявлено, что это должно стать традицией. Премьер-министр рассказал о мерах по поддержке банковской системы (на эти цели предусмотрено выделение 255 млрд рублей). Предполагается также развивать правовую базу для слияния банков, что должно помочь очистить банковскую систему от проблемных структур. Путин подчеркнул, что поддерживать нужно не все предприятия, а лишь перспективные. Было сказано о возможном снижении ставки Центробанка. Как вы оцениваете высказанные идеи и практику отчетов? 
      
       Отчет правительства "всенародно избранному парламенту" - мероприятие исключительно пропагандистское. При существующей системе правления его можно и не проводить. Однако экономические меры государства значение как раз имеют. 
      
       Выделяемые властями средства - это средства на борьбу с симптомами кризиса. Причины проблем у банков и промышленных предприятий никак не затронуты, а эти причины и есть причины кризиса. Стабилизация ситуации в мировой экономике создает условия для оптимизма. Продолжай хозяйственное положение стремительно ухудшаться, не было бы никакого отчета правительства. Пока царит увлекательная стабилизация, продолжается игра в эффективную антикризисную политику властей. На деле эта политика (наряду с подобной общемировой политикой) никак преодолению кризиса не способствует. Напротив, чем больше затраты на поддержание лишившихся или почти лишившихся уже естественной рентабельности компаний, тем тяжелее окажется следующий этап падения. 
      
       Кризис не остановлен, его развитие замедлилось лишь внешне. Однако 2009 год преподнесет еще немало сюрпризов: безудержная накачка корпорация деньгами подготовляет мощный скачок инфляции, дальнейшее падение спроса, сокращение производства, рост армии безработных. Но все это пока перспектива. Она откладывается, но не отменяется. Есть основания ожидать сохранения стабилизации до лета, а возможно, и далее из-за новых вливаний средств в экономику США. Это не отменяет сокращения низового потребления. Мировая экономика миновала биржевую фазу кризиса, прошла первую полосу промышленного падения (сейчас оно идет медленно) и переживает верхушечную стабилизацию. Впоследствии глобальный капитализм ожидает новый, возможно, больший, чем прежде, этап промышленного падения.
      
       Если говорить о ставке рефинансирования в РФ, то она вряд ли заработает как инструмент. Формулировка в отчете премьер-министра дана предельно ясная: "В ближайшие месяцы можно рассчитывать на снижение ставки..." Это означает, что пока серьезного снижения ставки не будет. К другим популистским мерам отчета стоит отнести обещание поднять к 2012 году денежное довольствие военных, увеличить пенсии на 24 % (индексировать их). Все это преподносится как некий пакет социальных мер в рамках антикризисной политики власти. На деле это очень скромные уступки, не имеющие экономического значения (даже будь они реализованы). Пенсии, социальные пособия и стипендии в России требуется поднимать в разы (минимум в 3 раза). Пособия должны стать еще и реально доступными. Только при таких "радикальных" шагах может быть польза для национального рынка.
      
       Отчеты в принципе не могут повлиять на изменение антикризисной политики. Однако они способны как подпортить, так и приукрасить имидж правительства как борца с "общей экономической бедой". Кроме обобравшей россиян девальвации и самостоятельно зафиксировавшихся нефтяных цен, других успехов у властей нет. Промышленное падение продолжается, пускай и с замедлениями, а безработица растет. Честно похвастать нечем, но зато можно пользуясь стабилизацией поиграть в открытость. Увы, как только макроэкономическая ситуация ухудшится, отчеты могут пропасть столь же неожиданно, как они и появились. 
      
       По данным Федеральной службы государственной статистики, в феврале констатировалось некоторое улучшение ситуации в промышленности. В январе падение производства в России составило 16 % в годовом выражении. В феврале падение равнялось 13,2 % по сравнению с февралем 2008 года. На что указывают данные Росстата? 
      
       Для восстановления отечественной промышленности условий пока нет. Можно лишь констатировать (при верности данных), что было зафиксировано некоторое замедление промышленного спада. Однако кризис и не может развиваться линейно. В 2008 году он также наступал волнами. Сейчас мы переживаем волну медленного развития, но ее обязательно сменит новый период быстрого падения. Он может начаться еще до лета, а может прийти позже - даже осенью.
      
       Вряд ли результаты февраля были фальсифицированы на 100 %, хотя возможно несколько приукрашены.
      
       Бюджет России в 2009 году будет дефицитным. Согласно утвержденному проекту, нехватка средств составит 3 трлн рублей. Покрытие ее планируют за счет резервов. Субсидии регионам сокращены на 9,5 % по сравнению с 2008 годом, но на 48,5 % увеличены дотации (они составят 579,8 млрд рублей). На 69,6 % запланировано увеличение субвенций бюджетам субъектов Российской Федерации и муниципальных образований (259,8 млрд рублей). По данным газеты "Ведомости", в наихудшем состоянии находится 21 регион, в 47 регионах доходы бюджетов упали более чем на 30 %. Как вы оцениваете положение региональных бюджетов? Как будет развиваться ситуация дальше?
      
       Для России типично стремление концентрировать доходы в федеральном бюджете, а расходы - в бюджетах региональных. Правительству это удобно как политически, так и экономически. В условиях кризиса такая схема получит дальнейшее развитие. Обернется это задержками зарплат, сбоями в финансировании региональных проектов и т.д. Финансовая и общеэкономическая ситуация в регионах будет ухудшаться, но и центр не добьется стабильности: дыры все равно придется латать, и чем дальше тем больше.
      
       Регионы будут поднимать свою задолженность банкам (что затруднительно), а главное - демонстрировать дополнительную лояльность центру. Правительству это нужно, прежде всего, политически. Кризис - опасная пора, экономика перестает работать, а значит, власть начинает терять прежнюю устойчивость.
      
       Беда России в том, что она лишь по названию является федерацией. На деле государство у нас унитарное. В условиях большой и многообразной страны это серьезная беда. Центр стремится решать всё, но что из этого выйдет, можно будет увидеть уже через год. Отказ от фальшивого федерализма в пользу федерализма подлинного (что фантастика) при изменении хозяйственной ориентации страны с внешнего рынка на внутренний могли бы положительно повлиять на ситуацию в регионах. Однако ничего такого само собой не произойдет.
      
       Еще в январе в прессе рассматривалась вероятность перехода России к однолетнему планированию государственного бюджета. Теперь это практически свершившийся шаг. Каково его значение?
      
       В 2007 году бюджет в России стали планировать на три года. Первый срок составлял 2008-2010 годы. Но выполнение трехлетнего бюджетного плана сорвал незапланированный кризис. Правительство фактически перешло на годовое планирование бюджета, прежде чем успело сделать это формально. Однако даже годовое планирование бюджета остается крайне сомнительным. Все дело в спонтанности и быстроте изменения экономических условий. Власти отстают от событий и не управляют ими, если не считать "благотворного" обрушения курса национальной валюты.
      
       Планирование бюджета на три года себя не оправдало. Оно оказалось не планированием, а банальным расписанием расходов при лишенном основания прогнозировании денежных поступлений. Рассчитывать бюджет на год более разумно, но все равно сложно. Кризис - плохое время для статичного планирования, а динамики чиновники ухватить не в состоянии.
      
       В феврале Госдума приняла закон о повышении требований к размеру капитала банков. С 1 января 2010 года банки должны иметь размер собственных средств не менее 90 миллионов рублей, с 1 января 2012 года - не менее 180 млн рублей. На что направлен принятый закон?
      
       Закон прежде всего отражает интересы крупных банков, которым государство пока готово помочь на любую сумму. Направлен он на ускорение тихого поглощения малых кредитных институтов большими банками. Это не самый плохой сценарий для вкладчиков и экономики. Если в стране развернется укрупнение банков, надежность вкладов может увеличиться, а главное, немедленно не произойдет массы банкротств. Государству легче будет поддерживать банки - таков его план. На 1 июля 2008 года в России количество действующих банков составляло 1080. 329 из них имеют капитал менее 180 млн рублей, а 175 банков располагают капиталом менее 90 млн рублей. Все это материал для поглощений более крупными банками.
      
       Накануне и в ходе "Большой двадцатки" Россия представила идею создания новой глобальной валюты, способной заменить доллар в мировых расчетах. "Мудрый Запад" предпочел предложение новой валюты не заметить. Как вы оцениваете это предложение для G20 от России? 
      
       Влияние США и их роль в мировой экономике поддержали доллар. ЕС также не настроен создавать новую валюту. Российское правительство обеспокоено эмиссией доллара, которая грозит вырасти еще и еще больше. Легко и приятно девальвировать рубль, обесценивая во имя "абстрактных" целей доходы и сбережения населения. Но совсем не то ощущение возникает у государственных мужей и крупных компаний, когда их собственные денежные капиталы обесцениваются монетарной политикой США.
      
       Единая мировая валюта стала бы шагом вперед для глобальной экономики. Однако предложение России носило декларативный характер. Оно не могло быть принято, поскольку противоречит интересам США (это понимали в Кремле с самого начала). По итогам G20 в мировом хозяйстве сохраняется прежняя политика: США продолжают получать субсидии от других стран, кризис гасится потоками денег, что лишь дает текущий положительный эффект, но подготовляет новую тяжелую фазу спада. Перераспределение голосов в пользу "молодых экономик" в институтах мирового капитализма остается иллюзией. Вместо него мир идет к развалу существующих институтов. Их радикальное реформирование тоже возможно, но отнюдь не в ближайшей перспективе. О твердой мировой валюте экономисты и политики могут мечтать, но все это еще очень далеко от реальности.
      
       Вопрос газа в отношениях между Россией и Украиной по-прежнему актуален. В марте Путин грозил приостановить поставки газа в Украину (как следствие - в Европу), если не будут произведены платежи. Все обошлось. Киев отреагировал мгновенно. Потом были подписаны соглашения Украины с ЕС по модернизации украинской газотранспортной системы, вызвавшие крайне нервную реакцию Газпрома и чиновников из правительства. Каким может быть продолжение газовой истории? Каково положение Украины?
      
       Очевидно, власти Украины находятся под давлением стран ЕС, для которых новое прекращение поставок газа нежелательно. При этом финансовое положение Киева нельзя назвать даже относительно устойчивым. Экономика Украины в тяжелом положении, а государство не располагает ни резервами, ни стратегией борьбы с кризисом. Вполне возможно, что Украина и дальше будет срывать график поставок, а это в определенный момент сделает вероятным новое отключение Европы. Однако вряд ли подобное произойдет до нового падения мировых цен на нефть. Угроза прекращения поставок газа остается для России главным инструментов борьбы со снижением стоимости нефти.
      
       Долгие месяцы новое падение цен на нефть, а значит, и на газ, оставалось кошмаром для российских чиновников и сырьевых монополий. В Кремле не забывают об угрозе нового падения цен. Правительство стремится прежним способом - нагнетая тревогу перед сбоем поставок - продлить ценовую стабилизацию насколько возможно. На это направлены многочисленные выпады в адрес властей Украины (которые, конечно, далеко не добросовестные покупатели).
      
       Власти России недовольны тем, что в реконструкции украинской газораспределительной системы главную роль должны будут сыграть европейские компании. Европа вкладывает деньги в "повышение надежности украинского транзита", и, разумеется, этими деньгами не будут оплачены услуги российских компаний. Если бы РФ и Газпром хотели получить иной результат, требовалось строить отношения с Украиной совсем иначе. Но, конечно, наивно полагать, будто Украина - лишь жертва алчности российских монополий. Очевидно, что политика верхов страны привела ее к сегодняшнему плачевному состоянию. И присвоение газа российской корпорации - не единственное, что можно поставить в вину киевским чиновникам.
      
       Несмотря на улучшение настроения чиновников, в прессе звучат неутешительные прогнозы экономического будущего. В частности, предполагается, что по окончании кризиса в РФ сократится число металлургических производств, которые не понадобятся в прежнем количестве. Каков ваш взгляд на проблему?
      
       То, что промышленность понесет от кризиса тяжелые потери, бесспорно. На это указывают текущие хозяйственные процессы. Однако разговоры о окончании кризиса несвоевременны: их порождает лишь обманчивость стабилизации. Неверно также полагать, что после ликвидации кризиса (далеко не близкой) "столько производств не понадобится". Понадобится, и будет недостаточно. Потери индустрии придется восстанавливать. Нежелание чиновников сейчас серьезно бороться с кризисом дорого обойдется экономике.
      
       Кризис подталкивает к росту монополизма: произойдет еще много поглощений и слияний. Многие компании не выдержат нагрузки. Впереди - масса банкротств. Монетаристы могут надеяться на скорое окончание кризиса, но научный взгляд на ситуацию не позволяет питать подобных иллюзий.
      
       Сокращение производства в России в ходе кризиса будет повсеместным. Даже нефтегазовая отрасль понесет большие потери, хотя в компаниях этого сектора в подобное еще не готовы поверить. По мере развития хозяйственного спада мы получим схлопывание производства по всем отраслям, причем падение будет подталкивать новое падение. Принцип домино продолжит действовать, пока не начнется борьба с кризисом, то есть пока не изменится вся экономическая политика государства.
      
       Владимир Путин в одном из своих выступлений оценил антикризисные меры в 4,5 % ВВП. По его словам, если прибавить к этому еще усилия ЦБ, то "потянет на все 12 % ВВП"...
      
       Это очень туманное высказывание. Речь, очевидно, идет о воображаемом размере ВВП. Власти по-прежнему не готовы дать ответ, за счет чего может быть остановлен спад в промышленности и как восстановить утраченные показатели. Цифры выглядят внушительно, но они ни о чем не говорят. Среди многочисленных затрат правительства нет главной статьи - помощи населению как главного фактора борьбы с кризисом. Нет также системности в борьбе с кризисом, что делает меры властей бесполезными.
      
       От траты государственных средств реально ожидать лишь временной стабилизации положения отдельных компаний, причины кризиса затронуты не будут. Как только выделяемые казной средства окажутся израсходованными, выяснится полная бесполезность подобной "борьбы" с кризисом. Объективности ради нужно признать, что в 2008 году такое уже несколько раз было. В 2009 году это также случится: денег для поддержания платежной устойчивости ведущих компаний будет нужно все больше, а общеэкономическая ситуация от этого продолжит только ухудшаться. Стабилизации будут сменять волны быстрого падения, а кризис продолжится. До дна ему еще очень далеко. И конечно, он не боится процентов ВВП, брошенных на борьбу с ним. Значимы лишь реальные меры по развитию рынков, производства и его технологической основы, которые невозможны без финансирования науки, социальных программ и иных системных мер.
      
       Правительство, наконец, представило свой антикризисную программу. Можно ли считать ее адекватной условиям?
      
       Программа выглядит как очень недурно составленный популистский документ. С одной стороны, сделаны реверансы в сторону населения, с другой стороны - в сторону коммерческих структур. Сказаны даже волшебные слова о сохранении промышленного роста и развитие внутреннего спроса. Но не приходится сомневаться, что меры по борьбе с кризисом останутся прежними. Падение цен на нефть может обернуться новой девальвацией рубля (уже большей), и внутренний спрос получит новый удар. Ориентированные на внутренний рынок производители опять будут принесены в жертву корпорациям-экспортерам. Рабочие опять заплатят за "антикризисный пакет помощи", которую получат монополии.
      
       Программа не ставит вопрос о ликвидации безработицы и резком повышении платежеспособного спроса (нет цифр и нет понимания значимости этих мер для экономики). Правительство старается упомянуть обо всем, но при этом не предлагает системы развития национальной экономики. Из программы совершенно не ясно, почему вдруг национальное хозяйство должно заработать.
      
       Сейчас активно обсуждается возможность привлекать средства части госкорпораций для покрытия дефицита бюджета 2009 года - власть готова рассмотреть и такой вариант решения проблемы. В "Олимпстрое", "Роснано", Фонде содействия реформированию ЖКХ подтверждают факт переговоров. Как вы оцениваете эту инициативу?
      
       Очень может быть, что государству придется брать средства из своих мегапроектов. Ситуацию в экономике это не изменит - речь идет лишь об одном из источников покрытия возрастающих расходов. Решение об использовании средств госкорпораций будет означать свертывание этих якобы важнейших для страны проектов. От Олимпиады не откажутся, откажутся от размаха. Что касается "Роснано", то этот проект изначально не имел шансов на успех.
      
       Что вы думаете о продолжающихся, но все еще безрезультатных, переговорах о вступлении России в ВТО?
      
       Сейчас власти РФ стремятся поскорее вступить в ВТО и готовят все необходимое - удовлетворяют выставленные требования. На это, в частности, направлен и пресловутый закон о копировании, санкционирующий уголовное преследование за копирование информации в глобальной сети. Правительство еще верит, что цены на нефть долго удержатся на зимнем уровне. Не так оптимистичны в Газпроме. Реальность такова, что новая полоса снижения цен на углеводороды впереди, а это означает, что вопрос о вступлении в ВТО опять может оказаться в кризисе из-за нефти. Продавать нефть ниже себестоимости российским монополиям невыгодно, даже если страна станет членом ВТО. В целом для экономики вступление в ВТО будет означать мощнейший удар. Для борьбы с кризисом требуется не присоединяться к ВТО, а устанавливать таможенные барьеры и стимулировать спрос на собственном, внутреннем рынке. 
      
       Перейдем от хозяйственных институтов и стратегий к людям. На сколько упали денежные доходы населения, каковы причины снижения уровня жизни в России? Стоит ли ожидать нового падения доходов трудящихся?
      
       Процесс падения доходов неоднороден. Потерявшие заработок люди уже в достаточно тяжелом положении. У большинства нет сбережений. Государственное пособие получить крайне сложно, несмотря на его ничтожный размер. Реально встает вопрос голода. Те, кто еще сохраняют работу, ощутили только снижение доходов. Им приходится больше экономить, некоторые не могут уже платить по долгам. Общий рост цен, несмотря на девальвацию, пока сдерживается заполненностью рынка нереализованными товарами. 
      
       Причин снижения уровня жизни две: падение доходов (рост безработицы и сокращение зарплат) и ослабление покупательной способности рубля. Вторая причина складывается как из эмиссионной политики государства, так и из общего сокращения потребления, вызывающего рост цен на товары первой необходимости. То есть растут цены на те товары, которые находят покупателей, - сейчас это продовольствие самого дешевого класса. Остальное не дорожает, потому что не продается.
      
       Поражение кризисом промышленности началось осенью 2008 года. Спад в индустрии еще только начался. Впереди много месяцев падения производства и увольнений, прежде чем будет достигнуто дно. Доходы населения в 2009 году еще значительно упадут. Инфляция ускорится, сейчас этот процесс сдерживается снижением цен на некоторые застрявшие товары (включая группы продовольственных продуктов). Уровень жизни к лету упадет, а к осени снизится еще больше. В 2010 году промышленный спад не остановится.
      
       Правительство России в четыре раза сокращает бюджет госпрограммы содействия добровольному переселению соотечественников, запущенной в 2006 году. Как вы прокомментируете этот шаг?
      
       Программа содействия "возвращению соотечественников" не была бескорыстной. Она предусматривала материальную помощь квалифицированным специалистам, желающим "вернуться на родину" вместе с семьями. Декларировалось, что за три года программой смогут воспользоваться не менее 300 тыс. человек. Однако в 2007 году лишь 700 человек смогли получить по ней помощь. В 2008 году программой воспользовались уже 10 тыс. человек, что все равно очень мало.
      
       Власти действовали и действуют в отношении русскоязычного населения стран СНГ цинично. Пока в экономике наблюдался подъем, квалифицированные соотечественники были нужны, теперь они становятся обузой. Тогда их заманивали, зная, что программа разработана так, чтобы не столько помогать, сколько декларировать помощь. Теперь про них решено забыть до нового хозяйственного подъема. Поэтому помощь им сокращают, а программу (красивую и полезную людям большей частью на бумаге) не улучшают, а свертывают.
      
       В феврале-апреле темпы роста безработицы замедлились. Однако проблема остается крайне острой. Некоторые чиновники уверяют, что ситуация с рабочими местами вскоре улучшится. Каков ваш прогноз на 2009 год?
      
       Для властей типично отставать от событий и маскировать подлинное положение дел. Поэтому из текущей ситуации делаются неверные, но приятные для публики выводы.
      
       Действительно, темпы роста безработицы замедлились, но процесс не развернулся в обратном направлении. Число безработных на конец февраля оценивалось наблюдателями в 6-7 млн человек. За последующие два месяцы оно выросло, но не так радикально, как ожидалось. Произошло это из-за общеэкономической стабилизации, отчасти обеспеченной вливаниями средств в российские компании. Большую роль сыграло замедление падение или некоторое увеличение мировых цен на сырье. 
      
       Число безработных может удвоиться за год, а может и утроиться. Все зависит от скорости развития кризиса и от антикризисных мер властей. Пока они не сдерживают процесс, а работают на его ускорение (пускай и отложенное), например, девальвация рубля. Если по окончании периода стабилизации темп увольнений будет равен наблюдавшемуся в декабре 2008 года, то к 2010 году доля безработных в стране способно превысить 20 % от трудоспособного населения. Однако, скорее всего, показатель окажется ниже, но все равно будет очень большим.
      
       Как вы оцениваете действия правительства по поддержанию занятости? Как реализуется программа переобучения людей, потерявших работу?
      
       По большому счету, никаких программ нет. Однако ситуация исправима, вопрос исключительно в намерениях. Увы, намерения не прослеживаются, но если власти будут принуждены бороться с безработицей, их действия будут способствовать перестройке экономики и общему смягчению кризиса. Пока это вопрос будущего, время стабилизации плохо подходит для того, чтобы представить новый период спада. Работодатели сейчас увольняют людей, поскольку сокращается спрос. От увольнений спрос снижается еще больше, подстегивая новые увольнения. Ситуацию нужно развернуть - только в этом и состоит антикризисная политика. Власти раздают корпорациям кредиты, что откладывает, но не снимает проблемы.
      
       Изменилась ли экономическая политика США с избранием нового президента? Какова перспектива хозяйственных перемен в мире в связи с антикризисной политикой Соединенных Штатов? Как может развиваться экономическая ситуация в целом?
      
       Политика Белого дома остается прежней, неолиберальной. Перемены малозначительны. США говорят о свободном рынке и собирают помощь для себя. Получают они ее только потому, что другие страны верят в восстановление экономики США в прежнем виде. Однако объективно (Обама тут ничего не планирует) США идут к сокращению цены американской рабочей силы. Это приведет к тому, что не США будут рынком для китайских товаров, а Китай рынком для американской продукции, производимой на дешевой нефти дешевым трудом в США. То есть такова первая фаза, начальная тенденция. Иначе куда направится сбыт американских товаров? Однако это будет уже несколько позже.
      
       Сегодняшние экспортеры в США (ЕС, Китай и другие) спохватятся. Получится, что все закроют рынки перед носом друг друга и будут жестко регулировать товарный обмен. Но это будет уже во второй фазе кризиса. Тут выяснится, что проблема не решена: сбыта все равно нет, поскольку покупатели уже сильно обнищали и дешевое сырье при старых технологиях не помогает. Энергосбережение - глупость, а новых технологий в энергетике нет (это, кстати, гарантирует кризису долгую жизнь). На третьей фазе придется создавать рынки сбыта - это будет конец неолиберальной политики. Дальше начнется выход из кризиса при переформатировании мировой экономики. И уже затем откроется рост на новой технологической (и энергетической) базе при новом геополитическом и внутриполитическом раскладе (повлияет борьба классов).
      
       Rabkor.ru
       20.04.20
      
      
       "Великая депрессия начнется в 2011 году"
       (Куда приведет нас кризис)
      
       На наши вопросы отвечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
       В одном из последних интервью Вы сетовали на то, что политика государств в борьбе с кризисом  - не верна в корне. Мол, она направлена на "лечение" симптомов, но не причины.  А какую методику  "прописали бы" Вы?
      
       Глобальный кризис углубляется под давлением ухудшающегося положения потребителей. Правительства добились лишь временной макроэкономической стабилизации. Предоставление финансовой помощи крупнейшим компаниям позволило им осуществлять текущие платежи. Лавина банкротств отсрочена ценой огромных денежных вливаний в корпорации. Замедлилось сокращение международной торговли. На основании этого власти большинства стран делают оптимистические прогнозы. Высказываются мнения, что уже к концу 2009 года мировая экономика начнет выходить из кризиса. Некоторые экономисты утверждают: падение производства в основном завершено, после нескольких месяцев пребывания на дне возобновится экономический рост.
      
       Между тем, кризис далеко еще не завершен. Временно снижена острота отдельных симптомов, но негативные процессы в глобальной экономике продолжают развиваться. В мире исчерпаны ресурсы экономической политики, построенной на соединении систематического снижения реальной заработной платы со стимулированием потребления. Падение потребления в "старых индустриальных странах" привело к потере эффективности экономической модели, основанной на эксплуатации дешевой рабочей силы в "третьем мире". Лишь резкое удешевление товаров могло бы вернуть рост экономике, но осуществить его без технологической революции в мировом масштабе невозможно. Попытки далее снижать затраты на рабочую силу (девальвации, снижение зарплат, повышение интенсивности труда и продолжительности рабочего дня) ведет лишь к дальнейшему сокращению потребительского рынка.
      
       Чтобы борьба с кризисом оказалась эффективной, она должна быть направлена на преодоление противоречий его породивших. Прежде всего правительствам необходимо перейти к поддержке внутреннего спроса и наращиванию протекционистских барьеров. Поддержка спроса через повышение пенсий, социальных пособий и заработной платы должна работать на национальные производства. Вместе с тем, рынки нужно не только защищать но и расширять. Борьба с кризисом на территории СНГ требует интеграции стран. Таможенная граница должна стать общей. Требуются единый рынок труда, товаров и капиталов. Нужно единое правовое поле. Нужны большие социальные, образовательные и исследовательские проекты. Требуется создать условия для сбыта товаров и экономического развития на базе новых технологий, особенно в энергетике. Нужна единая валюта - но сама по себе она не является решением.
      
       Обрисованные меры еще не означают выхода из кризиса. Они лишь прекращают падение и создают условия для полного преодоления кризиса. Рот экономики возможен уже на новом технологическом и социальном фундаменте.
      
       Говорят, что за нынешней стабилизацией грядет новая волна спада. А когда ждать подъем и как  глубоко еще падать?
      
       Стабилизация начала 2009 года внушила много неоправданного оптимизма. Сейчас он рассеивается. Ясно, что деньги выделенные государствами большому бизнесу подходят к концу, а породившие кризис проблемы только усиливаются. Новая волна спада приближается, она может отложиться еще на несколько месяцев, но обязательно придет. Власти в США, России, Казахстане и других государствах пытаются удержать ситуацию с долгами компаний под контролем. Однако предприятия потеряли прежнюю рентабельность, а многие работают в убыток. Спад производства продлится еще не менее двух лет. Лишь с 2011 года можно ожидать начало депрессии в ходе которой развернется перестроение мирового хозяйства. Продлиться депрессия может до 2013 года.
      
       В ближайшие два года произойдет немало важных событий. Еще до конца 2009 года может существенно возрасти инфляция, а потери промышленности составить более 20%. Также незавершенно падение цен на сырье, включая нефть и газ.
      
       Каковы на Ваш взгляд будут индикаторы выхода из кризиса?
      
       Структурная перестройка мировой экономики станет главным признаком начала преодоления кризиса. До тех пор, пока политика правительств остается нелиберальной, ни о каком выходе из кризиса говорить нельзя. Кризис как раз и должен вызвать изменение хозяйственного курса в мире. Он знаменует смену длительных периодов развития капитализма - больших волн, по Кондратьеву. Предыдущий переломный период планета прошла в 1970-е годы, когда кейнсианство сменил монетаризм. Место регулируемой экономики занял тогда на время "свободный рынок". Помимо возрождения на новом уровне экономического регулирования, признаком скорого завершения кризиса должны стать инновации в индустрии. Значительно подешеветь должна энергия, временного снижения цен на углеводороды недостаточно. Нефть слишком дорогой источник энергии для возобновления роста.
      
       Как надо перестраивать мировую экономику, дабы сделать ее устойчивой к возможным новым кризисам? Почему сейчас  она дала слабину?
      
       Кризисы остаются неизбежными. Но большие, особенно тяжелые кризисы происходят лишь каждые 20-25 лет. После текущего кризиса пройдет много времени, прежде чем мир окажется в подобном затруднении.
      
       Неолиберальная экономика основывалась на переносе производства из центра глобального капитализма на периферию. Причем рынки сбыта оставались на старом месте: в Европе и Северной Америке. Однако реальные заработки трудящихся в "первом мире" падали, что компенсировалось доступностью кредитов (свободных капиталов хватало) и перемещением производства во все бедные страны. Управления производствами по всему миру корпорации могли осуществлять благодаря новой технике. Обеспечила ее компьютерная революция 1970-х годов. Когда американцы не смогли платить по долгам, а новые займы оказалось неоткуда получить (закончились свободные капиталы) грянул системный кризис.
      
       Перестроение мировой экономики займет немало времени. Оно неизбежно, хотя сейчас им еще никто не озабочен всерьез. Кризис пытаются потушить доступными деньгами для монополий, подготовляя ускорение инфляции. Но рано или поздно антикризисная политика изменится. Он начнет ориентироваться на обеспечение сбыта товаров, а не на раздачу валюты компаниям. Переход к стимулированию потребления приведет к радикальным переменам. Правительствам придется развивать фундаментальную науку, систему образования, поднимая качество выпускаемых специалистов, осуществлять крупные инвестиционные программы. Глобальная конкуренция сделается острее и протекционизм станет важнейшим ее инструментом. Национальные рынки начнут объединяться, поскольку маленькие страны не смогут развиваться в новых условиях, а изолированные рынки труда должны будут исчезнуть.
      
    Вы пророчите новые спады после того, как будут заканчивать выделяемые на оживление деньги. На что надо направлять средства, чтобы был эффект?
      
       Единственное, что способно обеспечить устойчивую стабилизацию - это рост внутренних рынков. Его требуется стимулировать как за счет повышения доходов работников, так и с помощью национальных инвестиционных программ и заказов.
      
    План Обамы тоже, получается, обречен на провал?
      
       Более того: не существует никакого плана Обамы. Есть лишь "чудо Обамы" состоящее в доверии к новому президенту США низов общества. Экономический курс Обамы прежний, есть лишь стихийные отступления от привычных правил. Есть эффектные шаги, но нет принципиально нового курса. Поэтому в Соединенных Штатах кризис продолжит развиваться под шум заседаний Конгресса, на которых будут все время увеличиваться суммы необходимые для "спасения экономики".
      
       Как выживать "социально незащищенным" слоям населения - пенсионерам, безработным, малоимущим и так далее?
      
       Правительства рассчитывают, что массы людей останутся терпеливы и пассивны. Власти рекомендуют ждать окончания кризиса, но вопрос выживания от подобных советов остается не решенным. Пособия по безработице в странах СНГ низкие, пенсии тоже, социальная поддержка большей частью вынесена в рынок, то есть почти отсутствует. В российских регионах губернаторы призывают сажать больше картофеля и дают землю. Правительства сами надеются на спонтанное завершение кризиса, о природе которого никто не хочет думать. Кризис затянется, и социальные низы неминуемо зададут чиновникам вопрос: "Как нам выживать без работы и денег?" Этот вопрос будет по адресу, поскольку одного картофеля недостаточно. Возврат к натуральному хозяйству поможет людям выжить, но не решит проблем.
      
       Что могли бы предпринять регионы для улучшения ситуации "на местах"?
      
       Думаю, что регулярные раздачи продовольствия безработным и малообеспеченным очень бы помогали. Муниципализация общественного транспорта при снижении платы за проезд и введение льгот также полезны. Заморозка коммунальных платежей для граждан с низкими доходами тоже полезный шаг. Очень может быть, что вскоре придется создавать общественные работы для безработных. Ясно что региональные власти как в России, так и в соседних странах располагают ничтожными денежными ресурсами и ограниченными полномочиями и многого сделать не могут.
      
       В теории, могла бы новая мировая валюта (предложение России на саммите "Большой двадцатки" ) как-то повлиять на обстановку?
      
       Новая мировая валюта ничего бы не изменила, хотя эта идея остается привлекательной утопией. Кризис порожден не проблемами в денежном обращении. Как раз все проблемы в обращении денег возникли из-за кризиса, суть которого в снижении обращения товаров из-за слабости спроса.
      
    Многие мелкие компании в нынешней ситуации обречены на банкротство. Что делать "малому бизнесу" - будь то банковская сфера или какая-либо другая?
      
       Ситуация такова, что некоторые события просто должны произойти. Малый бизнес слаб экономически и не получает поддержки от государства. Нет национальных программ по поддержанию низовой экономической активности, которая могла бы помочь общему оздоровлению экономики. Поэтому если малый бизнес сам не добьется от властей помощи для себя, он просто значительно сократится. Его разорение поможет крупным компаниям пережить кризис и увеличит их влияние.
      
       Как можно в условиях кризиса противостоять росту безработицы?
      
       Лишь создание новых рабочих мест, неотделимое от создания производств и обеспечения сбыта, является действенным средством борьбы с безработицей.
      
    Отличается ли обстановка России от ситуации в других странах - ближнего и дальнего зарубежья?
      
       Экономика России, Казахстана, Украины и ряда других стран ориентирована на экспорт. Падение мирового спроса на сырье больно бьет по главным отраслям национальных экономик. Все отличия минимальны. Процессы развиваются по единому сценарию. С кризисом падает выручка от экспорта, а вместе с тем и его значение. Это отражается на ослаблении внутренних рынков. Власти и большой бизнес рассматривают происходящее как временную беду и делают все, чтобы помочь крупным компаниям переждать кризис. Надежды возлагаются на американскую экономику. Окончание кризиса в США рассматривается как основа для оздоровления мирового рынка.
      
    Вы говорили о монополизации, в том числе, в банковской сфере. То есть, мелкие банки выживать не смогут. Как это отразится на вкладчиках?
      
       В лучшем случае вкладчики будут "взяты под крыло" большими банками, которые просто поглотят малые банки. Но крупные кредитные институты сами имеют немало проблем, что вовсе не гарантирует надежность вкладов. Государства стараются не допустить банкротства ведущих банков, но они лишь носят пока отложенный характер. Банки теряют рентабельность. Общеэкономические проблемы еще сильно скажутся на кредитной сфере.
      
       Одна из проблем, особенно спровоцированных кризисом - сокращение по  достижении пенсионного возраста. Это  затронуло все отрасли, в том числе и ТЭК.  Молодые же кадры,  зачастую, не имеют достаточно опыта или квалификации. Что делать в такой ситуации? Ведь это провоцирует ее больший отраслевой  кризис  и закладывает мину замедленного действия под всю сферу?
      
       Согласно неолиберальной доктрине рабочая сила берется на рынке труда. Поэтому государства так решительно и избавлялись от "ненужной" системы образования и профессиональной подготовки. Однако профессионалы появляются отнюдь не в момент найма. Нехватка квалифицированных кадров обозначилась накануне кризиса. Преодолевать ее предстоит за счет развития системы образования (при повышении его качества), иного пути не существует. Старания чиновников отодвинуть до бесконечности период выхода людей на пенсию решением не является.
      
       Для перехода от депрессии к экономическому росту потребуется значительно больше профессиональных кадров, чем сейчас есть.
      
    Как сегодня меняется уровень образования в вузах, в частности, в нефтегазовых? Соответствует  ли уровень выпускников требованиям современного рынка?
      
       Требования рынка до последнего времени оценивались как не очень высокие. Об этом можно судить направленности государственных программ. Считалось, что экономике нужны специалисты узкого профиля без лишних знаний. Навыки офисным работникам предлагалось осваивать во многом благодаря тренингам. Однако по мере экономического роста 1999-2008 годов возрастал спрос на специалистов высокого уровня. Учебные заведения же продолжали по инициативе чиновников снижать планку.
      
       К моменту кризиса уровень получаемого в вузах образования, оказался ниже, чем до кризиса. Студенты жаловались, что их плохо учат, а преподаватели сетовали на низкий уровень подготовки студентов. Пока ничего не сделано, чтобы ситуацию изменить. Зарплаты преподавателей слишком низки, чтобы привлекать в систему образования лучших специалистов.
      
       Все это проблемы, которые неизбежно придется решать в годы кризиса.
      
       Что надо делать самим компаниям для повышения уровня своих сотрудников?
      
       Заинтересованным компаниям можно посоветовать начать лоббировать в органах власти идею повышения качества образования, как школьного так и дальнейшего. В конкретных случаях стоит прибегать и к дополнительному обучению. Именно обучению, а не тренингам, столь популярным накануне кризиса. Но недостаток знаний люди должны компенсировать имея время. Чтобы работник повышал свой уровень в свободное время - он должен его иметь. Обучение вместо отдыха после работы помочь серьезно не сможет. Возможно, стоит создавать внутренние отделы, отвечающие за обучение кадров, подбирая для преподавательской работы лучшие собственные кадры.
      
       Пока вся система образования плоха, не может быть отдельного хорошего отраслевого образования. Все равно, даже при относительно неплохих преподавательских кадрах студенты будут иметь типичные недостатки знаний. Это, естественно, останется большой проблемой для университетов.
      
    Должны ли компании сотрудничать с вузами в поисках кадров для себя или выпускники должны сами "продавать" себя?
      
       Поведение предприятий всегда зависело от дефицита или избытка специалистов на рынке. В сегодняшних условиях большинство предприятий просто нанимает необходимого им профессионала. Многим кажется, что такая ситуация будет всегда. Однако в перспективе докризисный дефицит кадров восстановится и станет еще больше. Поэтому компаниям со временем придется налаживать тесный контакт с учебными заведениями приглашать на работу выпускников. Но прежде чем произойдут изменения пройдет несколько лет тяжелейшего кризиса. И увольнять будут чаще, чем набирать. Особенно нелегко придется молодым специалистам.
      
       Как Вы оцениваете влияние свиного гриппа на мировую экономику?
      
       Паническая реакция бирж на вспышку свиного гриппа в Мексике вполне показательна: у игроков нет уверенности в том, что дело не примет серьезный оборот. Между тем, в мире недооценена угроза эпидемий в условиях экономического кризиса. Доходы работников падают, растет безработица, условия жизни делаются хуже. В большинстве стран мира нет надежной медицины, а та, что имеется, недоступна для большинства. Стоит хозяйственной ситуации усложниться еще больше и угроза вполне может стать реальностью. Так уже неоднократно было в истории.
      
       Сейчас мир переходит от индустрии товаров к индустрии знаний. Что делать России, чтобы не "отстать от поезда"?
      
       "Индустрия знаний" и "постиндустриальное общество" - одни из главных мифов трех последних десятилетий. На деле общество как было индустриальным, так и осталось. Оно лишь стало еще более промышленным, а численность промышленных рабочих значительно выросла. Сделать из науки нечто сходное с фабричным производством никому не удалось. Это не значит, что развитие науки не имеет значения, просто оно не имеет некоего индустриального значения. Знания не производятся на конвейере, хотя эффективность конвейера немало зависит от них.
      
       Фундаментальные науки в России не получают поддержки, а власти главным образом примериваются как бы сократить число вузов и научных центров. В вузах вводится компьютерное тестирование, в школах аналогичную роль играет Единый государственный экзамен (ЕГЭ) сдаваемый в тестовой форме. Россия не стремится заполучить новые технологии и на их основе построить передовую индустрию. Есть лишь популистские проекты, крупнейший из которых РОСНАНО. Российские чиновники и корпорации твердо верят в сырьевое будущее страны. Их веру не сломило даже резкое падение цен на нефть. Посмотрим, что от нее оставит будущее.
      
       Мировой кризис поднимет значение образования и науки на планете. В 1970-е годы развитие технологий коммуникации и компьютеров позволило корпорациям активно включить в процесс фабричного производства сотни миллионов людей. Сейчас мир нуждается в новой технологической революции. Нужна более дешевая энергия, чтобы поднять технический уровень производства и сделать его более дешевым.
      
       Беседовала Наталья Лобанова
       Respublika-kz.info
       30.04.09
      
      
       "Окончание стабильности"
      
       Что готовит нам период экономической стабилизации? Какова ее природа?  Стабилизация - это пауза перед новым падением или вестник скорого завершения кризиса? Что ожидает Россию в 2009 году? На наши вопросы отвечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
       Около 70% строительных компаний в России находятся на грани банкротства. Такое заявление сделал недавно вице-президент Ассоциации строителей России Владимир Пономарев. О чем говорят эти данные?
      
       Стабилизация посеяла массу иллюзий. Главная из них: бесконечность периода стабильности. На деле финансовые ресурсы, затраченные государствами на поддержание платежеспособности компаний, подходят к концу. Не только в России, но во всем мире приближается новая волна кризисного падения. Она наверняка окажется сильнее первой. Отложенная эпидемия банкротств вероятно вскоре начнется.
      
       Правительству удалось за последние месяцы удержать под контролем ситуацию с текущими платежами крупнейших компаний. Однако никаких серьезных шагов по поддержанию и увеличению потребительского спроса сделано не было. Многие заводы получили возможность работать, но не на сбыт, а на склад. Сектор строительной индустрии по темпу ухудшения ситуации остался в числе лидеров. Продавцы жилья идут уже на 50% скидки от заявляемой цены, но ситуация на строительном рынке по-прежнему очень плохая. Оснований для ее улучшения нет. В старом, докризисном виде рынок недвижимости в России больше существовать не сможет. Но никаких шагов к его перестроению со стороны государства не видно. Люди по-прежнему не могут приобрести жилье, а строители реализовать его. При том огромные средства за первые полтора года борьбы с кризисом ушли в неизвестность.
      
       Правительство всеми силами вливает в ипотечные банки новые деньги. Но ситуация на рынке ипотеки остается сложной. Агентство по реструктуризации ипотечных жилищных кредитов (АРИЖК) бросило все средства головной структуры, государственного Агентства по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК), на уплату процентов за проблемных заемщиков. Неужели нет других средств, чтобы простимулировать внутренний спрос на недвижимость, кроме как надувания банков государственными деньгами?
      
       В основе проводимой в России (почти во всем мире) неолиберальной экономической политики лежит порочный принцип. Считается, будто рабочая сила берется на рынке труда, капиталы дает кредитный рынок, а сбыт товаров осуществляется на товарном рынке. В реальности рабочая сила не рождается на рынке труда, как хлеб не образуется в хлебных магазинах. Чтобы товары находили сбыт необходимы потребители, которые получают средства от трудовой и коммерческой деятельности. Только на эти средства они могут приобретать нужные им предметы.
      
       Порочность неолиберальной экономической политики состоит в том, что ни делается ничего, чтобы поддерживать потребителей или содействовать повышению качества специалистов на рынке труда. Все это якобы должен осуществлять рынок. На деле отсутствие в экономике и обществе регулирующей и организующей роли государства ведет в условиях современного кризиса к схлопыванию отраслей и крушению семейных бюджетов. Власти пытаются поддерживать финансовую сферу, на что брошены уже огромные суммы, а фундамент экономики разрушается. Вся стабилизация в мировом хозяйстве является верхушечной, но цена, заплаченная за эту сомнительную стабильность колоссальна. Не менее 2 триллионов долларов израсходовано на то, чтобы ничего не меняя в реальном секторе и положении населения, как работников и потребителей, создать видимость нормализации положения крупнейших компаний.
      
       Чтобы поднять спрос на недвижимость необходимо изменить сам принцип функционирования жилищного рынка и характер государственной политики в данном вопросе. Жилье, как и здравоохранение не могут быть чисто рыночными. Государство должно обеспечивать людям бесплатно наилучшие условия лечения, вернувшись к нерыночной, бесплатной и бесполисной медицине. В жилищной сфере нужна большая национальная программа по закупке жилья и его предоставлению людям на доступных условиях (по минимальной цене или бесплатно) как в аренду, так и в собственность. При этом государство обязано установить твердые закупочные цены и снять с подрядчиков колоссальную нагрузку, связанную с покупкой земли и оплатой проведения коммуникаций. Земля в городах не может быть частной собственностью, ей должны распоряжаться муниципалитеты и центральные органы власти.
      
       Все это регулируемый рынок. Описанные меры облегчат положение работников, снимут с них часть нагрузки, что положительно отразится на потребительской активности. За последние тридцать лет забылась простая истина, что накопление потребителей для экономики есть зло. Но если люди вынуждены взваливать на себя огромные займы, то это двойное зло для всей хозяйственной системы.
      
       Преобразования в жилищной сфере помогут строительным предприятиям выйти из тупика. Все, что было сделано до последнего времени, не сняло ни одной проблемы. Они накапливаются с ужасающей скоростью. Обещания либеральных экономистов, что кризис сам по себе закончится и все будет по-прежнему, не многого стоят. Ни один из крупных кризисов в истории капитализма не оставался без больших перемен. Каждый раз они диктовались новыми экономическими условиями. По-старому ни экономика, ни строительная отрасль работать не будут.
      
       Есть ли альтернатива "американской модели" ипотечного кредитования, которая, по мнению многих, себя не оправдала, и, более того, стала "спусковым крючком" мирового финансового кризиса?
      
       Вполне справедливым явилось бы предоставление жилья в кредит людям со стороны государства под низкий или нулевой процент с небольшим установленным размером ежегодного платежа. Это компенсировало бы отчасти расходы бюджета на широкую закупку жилья для населения (общенациональная программа) и притом не стало бы тяжелой обузой для должников.
      
       Себестоимость строительства, согласно официальным данным, снижается. Однако снижается только за счет падения цен на стройматериалы. Как видно, российские застройщики не слишком заботятся о снижении издержек внутренними резервами. Однако как многие считают, основную нагрузку в себестоимости играют две вещи - цена земли (местные власти), коммуникации (местные власти и естественные монополии). Как можно было бы повлиять правительству на эти два ключевых фактора, сформировавших зашкаливающие цены на "бетонометры"?
      
       Боюсь, что без радикального переустройства всей государственной системы никакие меры не могут быть реализованы, включая названные мною выше. Но точно также и преодоление кризиса не является чем-то, что можно осуществить просто приняв некий пакет мер. Требуются даже не новые механизмы, а совершенно новые условия для функционирования механизмов. Земля, подведение электричества и прокладывание водопровода не должны вообще быть проблемой. Пока они искусственно таковыми остаются, не может быть хороших рецептов по оздоровлению ситуации в жилищном секторе. Люди останутся без жилья, а строительные компании будут метаться между растущими долгами и падающими продажами.
      
       Разумеется, чиновники ожидают чуда: скачка мировых цен на нефть и иное сырье. Но на планете нет потребителей, способных покупать товары прежней себестоимости. Чуда не случится ни в 2009 году, ни в 2010 году, ни позже. Когда начнется подъем, он произойдет в результате технологического обновления индустрии, при удешевлении энергии (объективно необходимой, поскольку труд больше не может дешеветь) и широких мер регулирования. Страны будут вынуждены сами создавать рынки сбыта для своих производств. Россия не имела и не имеет выбора: можно либо стоять на месте (расходую последние валютные резервы) либо перестраиваться и переходить к обновлению и экономическому росту.

    В течении последних месяцев различные чиновники высказывали мнение, что дальнейший экономический спад впереди. Подобные оценки контрастировали с острожными позитивными прогнозами других государственных лиц. Неожиданностью для многих стало заявление "вчерашнего оптимиста" министра финансов Алексей Кудрина. "Мы ожидаем вторую волну проблем, в том числе в банковской системе, в связи с невозвратом кредитов предприятиями", - сказал он. Какой макроэкономической динамики стоит ожидать до конца года?
      
       Чиновники, наконец, начали приближаться к реальной картине. Действительно, открывают они для себя, кризис далеко еще не завершен. Впереди новая волна падения, она может несколько отложиться, может грянуть внезапно - еще весной. Но она будет. До конца года дно кризиса достичь не удастся. Спад только еще разворачивается. Развиваться ему, как и ранее предстоит нелинейно и неравномерно по отраслям. Нас ждет полоса глубокого падения производства и продаж, вслед за которой начнется новая стабилизация. Вероятно, она не станет столь продолжительной, как текущая. Реагировать на продолжение падения власти (не только российские) будут по-старому. Крупнейшим компаниям предоставят новые кредиты, очевидно еще большие, чем прежде. Однако базисный спрос вряд ли получит поддержку. В случае падения цен на нефть страну, вероятно, ждет новая девальвация рубля. Она еще более ухудшит ситуацию с платежеспособным спросом. Более драматичным станет положение с долгами среднего и малого бизнеса, а также населения. Вполне возможно, начнется полоса массовых банкротств компаний.
      
       Странно, что Кудрин выступает негативным оракулом. Весь минувший год он демонстрировал в самой неподходящей обстановке уверенность в настоящем и будущем. Теперь ведет себя иначе. Скорее всего, его текущая объективность в суждениях обусловлена некими скрытыми процессами в верхах. Вполне возможно на новом этапе спада Кудриным могут пожертвовать, свалив на него вину за все неудачи антикризисной политики. Это, конечно, будет несправедливо.
      
       Всего, что угрожает отечественной экономике можно избежать. Чтобы хозяйственная ситуация в России к концу года предстала не полной драматизма, а внушающей оптимизм с кризисом необходимо вести борьбу. Но в этой борьбе необходимо исходить не из текущих проявлений кризиса, а из его фундаментальных причин.
      
       В чем по-Вашему проблема российской антикризисной политики?
      
       Проблема антикризисной политики в России - отсутствие ее как таковой. Имеет место лишь борьба с симптомами кризиса. За счет огромных финансовых затрат и ослабления национальной валюты власти сбивают температуру, но не ликвидируют заболевание. Экономика по-прежнему погружается в кризис: рабочие места сокращаются, доходы населения снижаются, внутренний спрос падает. В результате промышленное производство и объем торговли сокращаются. Не сделано ничего, чтобы изменить эту ситуацию. Стабилизировались временно цены на нефть, но это не является спасением для всей экономики. Сколько еще они продержатся на текущем уровне? Спрос на углеводороды не прекратил сокращаться. Промышленное потребление нефти еще заметно упадет в ходе второго квартала.
      
       Российское государство в скором времени может прибегнуть к внешним заимствованиям для борьбы с кризисом. С чем это может быть связано?
      
       Экономический кризис не завершится к 2010 году. В 2009-2010 годах промышленное производство продолжит уменьшаться. Государственные расходы вырастут, а поступления уменьшатся. Правительство сознает, что стабилизационного фонда не хватит надолго. Отсюда и стремление к внешним заимствованиям. Но и этот источник ничего не именит. Решающим для борьбы с кризисом является не вопрос где еще взять денег. Необходима новая экономическая политика, а пока деньги расходуются только на поддержание старой хозяйственной модели, их никогда не будет хватать.
      
       Окажется ли доходная часть бюджета на запланированном уровне в текущем году? Как станет формироваться бюджет 2010 года?
      
       В 2009 и в 2010 году доходы бюджета России будут снижаться. Планированию бюджета предстоит провалиться еще не единожды. В этом году провал уже является фактом. По мере расходования резервов (сейчас они уходят помимо бюджета) созданных в период подъема, власти вынужден будут перейти к наращиванию эмиссии. Причем направлено эмитирование рубля будет уже не на "антикризисную" его девальвацию, а на покрытие текущих платежей. И все это будет происходить на фоне дальнейшего ухудшения положения в экономике.
      
       Вполне можно ожидать от властей попытки сократить бюджет. В первую очередь секвестированы могут оказаться социальные статьи как "излишние". При этом огромные суммы продолжат уходить в неизвестность помимо бюджета, не принося улучшений экономике. Текущее положение федеральной казны еще можно назвать сносным. Но состояние региональных финансов очень плохое.
        
    Как скажется на российской экономике дальнейшее осложнение хозяйственной ситуации в странах СНГ? Поможет ли это развитию отечественного экспорта?
      
       Ухудшение экономической ситуации в странах СНГ обусловлено общемировым сокращением товарного спроса. Правительства реагируют на него ослаблением национальных валют, чтобы за счет сокращения затрат на работников поднять продажи за рубежом. Однако внутренние рынки от подобных "спасительных" мер только сжимаются. Для расширения российского экспорта это базы не создает. Как раз наоборот: экономические проблемы стран СНГ усиливают трудности испытываемые Россией. Отсюда на перспективу можно сделать лишь один вывод. Борьба с кризисом, вероятно, потребует сближения национальных экономик с образованием единого рынка и единого правового поля. Соответственно и меры по развитию потребления должны будут в таком случае стать общими.
      
       Правительство России оказывает финансовую помощь странам СНГ. Каков эффект от расходования этих денег?
      
       Средства тратятся без реальной пользы для российской экономики и экономик стран СНГ. Они попросту расходуются на помощь отдельным компаниям, но не на изменение всей экономической ситуации. Об этом отлично осведомлены в Кремле. Деньги, что Россия предоставляет соседним государствам, направлены на повышение ее влияния. Принесут ли они пользу в дальнейшем? Сомнительно. Ясно, что вернуть их в ближайшие годы никто не сможет. Однако отечественное правительство также не увеличит своих валютных резервов.
      
       ЦБ регулярно повышал ставку рефинансирования в этом и прошлом году (летом 2007 года она составляла 10%). Сейчас она впервые снижена с 13% до 12,5%. Это означает, что до реального сектора средства должны доходить не по ставке в 16%, а по 15,5%. Каково значение принятой меры?
      
       Снижение ставки рефинансирования никакого существенного влияния на экономику не окажет. Значения оно не имеет. Снижение можно смело назвать смехотворным. Кредит оставлен по-прежнему дорогим, а ставка сохранена как нерабочий инструмент монетарного регулирования. За счет чего должны компании покрывать такой высокий процент? Откуда возьмется в настоящих условиях необходимая прибыль? Чтобы кредит реально стал доступен, ставку требовалось бы снизить минимум на 8-10%.
      
       Не стоит ожидать, что само по себе снижение ставки рефинансирования, да еще столь незначительное, станет фактором ускорения инфляции. Гораздо сильнее на инфляцию окажет влияние общая эмиссионная политика государства, направленная на накачку деньгами корпораций. Политика эта порочна. Кроме вреда экономике при полном расходовании денежных ресурсов она ни к чему не приведет.
      
       Будет ли, по Вашему мнению, Центробанк и в дальнейшем снижать ставку?
      
       ЦБ достаточно явно продемонстрировал в течении первых полутора лет кризиса свое нежелание кредитовать всех. Финансовая помощь предоставляется лишь отдельным крупным компаниям. Нынешнее декоративное снижение ставки рефинансирования лишь подтверждает верность правительства избранному курсу "борьбы с кризисом". Дальнейшее снижение ставки в текущем году возможно, но по-прежнему незначительное. Дорогой государственный кредит будет сохраняться.
      
       Если бы ставка рефинансирования в России являлась инструментом, властям давно уже пришлось бы ее снижать. Текущая ставка недосягаемо высока даже для периода хозяйственного подъема. В условиях кризиса покрыть такой процент дело немыслимое. Процент ростовщический, удушающий. Однако высокий размер ставки не играет в России антиинфляционной роли, сколько бы ему ее не старались приписать. Рост цен в стране обеспечивается рублевой эмиссией, а инфляционно опасная накачка компаний деньгами происходит и без снижения ставки рефинансирования.
      
       ЦБ стремится не допустить кредитования бизнеса на общих началах. Займы предоставляются государством выборочно, на условиях отличных от декларируемых (ставка рефинансирования). Никаких преимуществ национальному хозяйству это не дает, а является особенностью отечественной хозяйственно-политической системы. Так выгодней сырьевым монополиям. Но одновременно так хуже всем, кто ориентируется на производство с внутренним сбытом.
      
       К чему может привести резкое снижение ставки рефинансирования, если такое произойдет?
      
       Кредиты станут более доступными для бизнеса, что облегчит его положение в текущий момент. Однако экономическая ситуация не изменится. Для ее улучшения требуются принципиально иные меры. Прежде всего, нужно поднять потребительский спрос и защитить национальный рынок от внешних конкурентов российских предприятий.
      
       Минфин России предложил создать госкорпорацию, деятельность которой была бы направлена на развитие национальной платежной системы. Предлагается создать Национальную систему платежных карт (НСПК). Как Вы оцениваете эту инициативу? Чем она вызвана?
      
       Желание властей создать единую национальную систему платежных карт объясняют возрастающие проблемы банков. Нет никаких гарантий, что риски сбоев не превратятся в скором времени в масштабные сбои в работе кредитных институтов. Межбанковское недоверие возрастает и важным способом защитить клиентов от неожиданных проблем с платежными картами может стать общенациональная платежная система. Однако без серьезного государственного контроля над частными банками, с включением их в общую платежную систему, создание госкорпорации и появление новых карт останется полумерой. Риски никуда не исчезнут, а проблемы банков вновь возьмет на себя казна.
      
       О пенсионной реформе в России все чаще говорят как о забуксовавшей или потерпевшей крах. Пойдет ли правительство на изменение существующей пенсионной системы? Будет ли отменена накопительная часть? Что происходит с теми средствами, которыми сейчас управляют ВЭБ и НПФ?
      
       Средства, отложенные для накопительных частей пенсий, очевидно, израсходованы. Их перевели на счета банков год назад, чтобы помочь им покрыть нехватку платежных средств. Вызывал ее якобы не кризис, а, как тогда говорили чиновники, некоторые трудности в развитии. Положение банков вновь ухудшилось. Они не в состоянии возвращать деньги государству, а наоборот заинтересованы в новых вливаниях.
      
       Так или иначе, сейчас или позже система солидарности поколений (с выплатой пенсий из текущих взносов будущих пенсионеров) официально вернется. Выбора у властей нет. Можно предположить, что пенсии уже в этом году станут выплачиваться по-старому.
      
       Идея создания "плохого" ПИФа для скупки дефолтных активов то возникает, то пропадает. Вполне возможно, с появлением новых экономических проблем она вернется опять. Как будет развиваться ситуация с дефолтными облигациями в ближайшие годы? Способен ли "плохой" ПИФ положительно повлиять на положение в экономике?
      
       Без изменения хозяйственной ситуации Россию в 2009-2010 годах ожидает много дефолтов. Изменить ситуацию одними мерами монетарного порядка невозможно. Создание "плохого" ПИФа поможет убрать дефолтные облигации с рынка, но станет одновременно способом утилизации государственных денег. Принципиально в экономике от этого ничего не изменится. Проблемных активов со временем станет только больше.
      
       Общая хозяйственная ситуация, влияющая на ценные бумаги, является для мира относительно новой. Наилучшим решением по борьбе с дефолтами в России могут стать меры по повышению спроса на внутреннем рынке. Только это способно сейчас оживить экономику и предотвратить эпидемию банкротств.
      
       Если говорить о положении компаний в целом, то необходимо обратить внимание на ситуацию с просроченной задолженностью. С каждым месяцем она делается для банков все более угрожающей и все более проблемной для компаний. Кредитные институты ужесточают требования к должникам, чем провоцируют новые ухудшения. Не исключено, что по итогам весны доля просроченной задолженности физических и юридических лиц превысит 30%. Сейчас она по неофициальным оценкам колеблется от 15 до 20%. Платежи по долгам делаются компаниями ценой колоссальных усилий. Еще немного и положение станет катастрофическим. Летом можно ожидать ускорения роста доли просроченных долгов в портфелях банков. Состояние кредитных институтов и компаний-должников ухудшится обоюдно.
      
       Повальное банкротство малых и средних банков - приближающаяся перспектива. Чтобы избежать широких катастрофических последствий власти стараются облегчить крупным банком поглощение малых. Но несмотря на гарантированное укрепление позиций больших банков, оно все больше зависят от государственных вливаний. Выдавать кредиты они будут чем дальше, тем более осторожно. Промышленным и торговым компаниям это не обещает ничего хорошего.
      
       Промышленное производство в РФ по данным Росстата за квартал сократилось к первому кварталу 2008 года на 14,3%. При этом в первые месяцы этого года отмечались как отрицательные, так и положительные колебания. Каков Ваш прогноз на будущее?
      
       Сезонные колебания не могут скрыть негативной в целом ситуации для промышленности. Спрос ограничен и продолжит снижаться. В следующем квартале возможны два варианта развития ситуации: быстрый и медленный спад. Если период стабильности мировых цен на нефть и иное сырье продолжится в результате наращивания денежных вливаний в компании, то спад производства в России будет протекать медленно. Возможно временное улучшение положения компаний ряда отраслей. Если цены на сырье под давлением продолжающего сокращаться глобального спроса пойдут вниз, то российскую экономику ожидает быстрый спад производства.
      
       Падение промышленного производства в России выражает снижение общемирового потребления. На 2009 год ценовая логика будет следующей: товары народного потребления продолжат дорожать, а сырье, энергоресурсы и промышленное оборудование - дешеветь. Основным фактором, обуславливающим этот процесс, останется снижение платежеспособного спроса населения. Дорожать будут все удерживающие сбыт товары, особенно продовольствие. Но при этом объем торговли как в России, так и в мире будет уменьшаться.
      
       Как отразилось падение мировых цен на нефть на потребительских ценах в России?
      
       Падение стоимости углеводородов оказывает влияние на цены в России благодаря общему снижению деловой активности и мерам властей. Упала экспортная выручка. Сократились заказы компаний компаниям. Начались массовые увольнения. Прошла первая девальвация. Товарная обеспеченность рубля снизилась в результате падения доходов трудящихся, а значит и сжатия конечного спроса. Рост потребительских цен не прекратился, способствую дальнейшему кризисному ослаблению экономики.
      
       Кризису предстоит теперь развиваться по принципу снежного кома, а цены будут важнейшим его стимулом и выразителем. И так пока ситуация с конечным спросом населения не изменится. В 2009 году России еще предстоит столкнуться со скачком потребительских цен.
      
       Беседовал  Андрей Гадалин
       Realtypress.ru
       02.05.09
      
      
       Круглый стол: "Реалии экономического кризиса"
      
       Круглый стол проходил с 22 по 28 июня 2009 года. Ниже представлены только ответы на вопросы В. Колташова.
      
    Экономический кризис начался более года назад, в России его проявления начались с августа прошлого года. Уже 7 месяцев подряд падает промпроизводство. Снижается ВВП, растет безработица, национальная валюта девальвировала на 30%. Бюджет страны на этот год имеет значительный дефицит, по предварительной информации, бюджет следующего года тоже будет дефицитным. Правительство принимает антикризисные меры, но пока они не дали ощутимого результата. Правда, некоторые экономисты утверждают, что экономика достигла дна, а рост цен на нефть в последнее время пополняет полк оптимистов. Каково же на самом деле состояние экономики? Что нас ждет в ближайшем будущем? Как изменится мир и страна после кризиса? Почему антикризисные меры правительства неэффективны? - на эти и другие вопросы ответят эксперты в ходе круглого стола.

    В дискуссии принимали участие:
      
    Ракша Александр, старший консультант ООО "Компания экспертного консультирования "НЕОКОН"
      
    Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО);
      
    Кувалин Дмитрий, заведующий лабораторией анализа и прогнозирования микроэкономических процессов Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, кандидат экономических наук;

    Абрамов Александр, профессор кафедры фондового рынка и рынка инвестиций ГУ-ВШЭ.
      
       Курилович Андрей, редактор рубрики "Бизнес, экономика" ИА Комментарии.ру: В конце 2008 - начале 2009 годов рубль значительно девальвировал, максимум стоимости доллара по отношению к рублю был достигнут 19 февраля 2009 года, когда за доллар давали 36,43 руб. После этого рубль стал укрепятся и в последнее время он держится в границах 31-32 руб за доллар. Каков Ваш прогноз, будет ли в 2009 году вторая волна девальвации? Насколько вероятно пробитие верхней границы бивалютной корзины? По Вашему мнению, какой курс национальной валюты будет способствовать более быстрому восстановлению экономики (Нужен ли России сильный рубль в нынешних условиях)? Если цена на нефть будет держаться на сегодняшний уровнях и выше, продолжится ли укрепление рубля? Как Вы считаете, будет ли Банк России при таких условиях играть против рубля?
      
       Между политикой девальвации рубля и мировыми ценами на нефть существует прямая связь. Падение цен на углеводороды подталкивает российские власти к ослаблению национальной валюты. Сейчас цены на нефть вновь поднялись. Однако тенденция не является устойчивой, ее создают спекуляции. Дальнейшее падение производства на планете приведет к новому обвалу цен на нефть. Вопрос только в сроках окончания периода относительной стабилизации. Вполне возможно нефть уже осенью устремится к показателю в 35 долларов за баррель, а рублю опять будет девальвирован.
      
       Меры по ослаблению национальной валюты, в какой бы стране они не проводились, ускоряют развитие кризиса. Высокие темпы падения производства в России первой половины 2009 года в немалой мере обеспечены "спасительной девальвацией". Новое ухудшение материального положения потребителей еще более подорвет позиции российских предприятий. Выигрыши сырьевых экспортеров от второй девальвации будут, видимо, незначительными.
      
       Морозов Иван Александрович, заместитель директора по экономике и финансам ООО "Энерготранс": Дефолт на рынке американской ипотеки, падение цен на нефть с виртуальной лестницы фьючерсных ступенек, неоправданная и некорректная кредитная политика американских банков... и еще много не замысловатых причин кризиса "разжеваны" в СМИ. Это не самое начало, точнее не первопричина, а следствие. Следствие чего? Целенаправленных и отлично спланированных действий ФРС. "Плоды" нынешнего кризиса уже давно пожимают лица, из-за кулис представляющие вершину айсберга однополярной системы экономического мироздания, царства доллара и нефтегазовых интересов. Нет ничего удивительного в глобальном переделе банковской собственности, проявившейся в жестких и наглых рейдерских атаках (лиц, представляющих интересы ФРС) на крупнейшие американские банки на гребне первой волны кризиса. Концентрация власти ФРС настолько велика, что возникает вопрос - насколько реальна на настоящий момент сила "волшебной палочки" ФРС в случае возникновения для нее необходимости скорейшего приостановления или, наоборот, пролонгации мирового финансового кризиса?
      
       ФРС только кажется всесильной. Она, конечно, располагает гигантскими ресурсами. Но применять их она может лишь в рамках монетаристских правил, а это означает: против кризиса ФРС бессильна. В ближайшие годы мы увидим как эмиссия доллара, и раздача банкам дешевых денег усилит кризис (пока плоды еще не очевидны, инфляции только предстоит взять большой темп). В основе кризиса лежит внезапно открывшаяся слабость потребителей, прежде всего американских, и любое новое ухудшение их положения, прямое или косвенное, ускоряет схлопывание экономики.
      
       Курилович Андрей, редактор рубрики "Бизнес, экономика" ИА Комментарии.ру: С момента начала активной фазы мирового кризиса часто поднимался вопрос о том, что кризис может изменить картину мира и саму систему экономики. Некоторые даже говорили о том, что это проверка для свободной рыночной экономики, капитализма как такового. И часть аналитиков считала, да и наверное считает, что экономическая система в том виде, котором она существует сейчас, должна умереть. Как Вы считаете, возможен ли выход из кризиса в той модели экономики, которая сейчас сложилась в мире? Если эта модель будет преобразована, то какой она может быть? Это будет что-то совсем новое или просто добавление некоторых изменений? Смогут ли США в дальнейшем столь же успешно развиваться как и до кризиса в рамках существующей системы? Кому выгодно оставить прежнюю модель, а кто выступает активным сторонником изменений? В рамках какой экономической парадигмы Россия могла бы успешно развиваться?
      
       После полосы из ряда кризисов 1970-х годов в мире сложилась новая модель капитализма: кейнсианство потерпело крах, наступило господство неолиберализма. Сейчас эта хозяйственная модель повсеместно демонстрирует неэффективность. Её пытаются спасти в рамках её собственных, монетаристских, рецептов. Ничего из этого не выйдет, хотя за сохранение старой организации экономики и выступают крупнейшие финансовые корпорации. Ни одна из них не видит пока потребности для изменения глобальной хозяйственной системы. Напротив, в прессе мы находим море радостных материалов по поводу падения цен на рабочую силу. Никто толком даже не задумывается, что такая ситуация лишь способствует дальнейшему спаду.
      
       Бороться с кризисом сегодня означает ломать такие принципиальные черты неолиберализма, как ставка на дешевый труд, а не обновление технологий в производстве, повсеместное распространение рыночных отношений (включая образование, медицину, культуру), и отсутствие политики развития низового спроса. То есть требуется отказаться от перекладывания издержек кризиса на население и системно возложить их на компании, обеспечив за счет этого развитие внутреннего рынка - то есть экономический рост. Дополнительно: вложения в науку, чтобы поднять технический уровень производства и уже за счет этого обеспечить рост рентабельности, а также защита рынка от посторонних игроков - протекционизм. Не удивительно, что подобный план не имеет сторонников в деловом мире.
      
       "Новый курс" Рузвельта явился вынужденной мерой, в том числе для самого президента США. Необходимость перемен откроется постепенно - по мере углубления кризиса и появления его социально-политических последствий. Путь выхода из кризиса не будет внезапно открыт, он известен, к нему страны и корпорации просто окажутся принуждены. У реально необходимых изменений нет сильного лобби, хотя в России в них заинтересованы предприятия, ориентирующиеся на внутренний сбыт. Одна миссия кризис в том и состоит, чтобы сменить модель экономики. Пока она остается прежней, кризис будет углубляться.
      
       Филипповский Максим Леонидович, адвокат, соискатель ученой степени к.э.н: Рассматривая кризис, можно выделить следующие его аспекты: политический, экономический и социальный. Для первого характерна проблема перегруженности бюрократической системы и неспособности государства эффективно влиять на преодоление кризиса при постоянной декларации выработки мер по борьбе с ним (верхи не могут). Экономическая система России находится на крайне низком уровне развития производительных сил, что искусственно поддерживается политикой международного сотрудничества и зависимостью от международной торговли, а также внутренним дисбалансом распределения капитала среди подавляющей части населения. При этом социальная сфера не имеет отчётливого представления о развитии процессов кризиса при всем нежелании сохранять существующее положение. Какие наиболее эффективные инструменты могут быть использованы для преодоления подобных кризисных явлений?
      
       Верхи действительно больше не могут управлять по-прежнему. Однако низы хотят жить по-старому. Они в основной массе желают только сохранения прежних, терпимых (уже привычных) условий существования. И в этом заключено мощнейшее противоречие кризиса. Верхи не могут и не смогут обеспечить российским низам того ничтожного минимума, что те хотели бы иметь без смены экономической политики. Менять ее пока никто не намерен, иллюзии скорого окончания спада все еще царят. Через два года кризиса температура общественного настроя поднимется, если не до красного уровня, то до достаточно грозного. Выяснится, что общественное развитие давно "разработало" нехитрые механизмы решительного регулирования снизу, которые кризис только запустил.
      
       Курилович Андрей, редактор рубрики "Бизнес, экономика" ИА Комментарии.ру: Некоторое время назад среди экономистов, в том числе чиновников, развернулась дискуссия о том, будет ли вторая волна кризиса или нет. Даже чиновники экономического блока так и не пришли к единому мнению. Так, А. Кудрин высказывал мнение о том, что вторая волна вполне возможна, а А. Дворкович говорил о том, что российской экономике она не грозит. Как Вы считаете, будет ли вторая волна кризиса? Если да, то когда она может произойти? Что говорит "за" и "против" того, что она будет? По какой причине специалисты экономических блоков правительства и администрации президента высказывают столь разные точки зрения?
      
       В процессе развития кризиса российская экономика пройдет еще немало волн. Впереди очередная фаза быстрого развития спада и окончания периода стабилизации; проблемы накапливаются, и кризис перейдет в фазу нового качества. Этого нельзя избежать, по крайней мере, раздачей денег крупному бизнесу. "Против" новой быстрой фазы развития кризиса говорят чиновники-оптимисты и иллюзии людей. "За" высказываются факты: ослабление российских потребителей и сокращение мирового спроса, находящие выражение в падении промышленного производства. Растет безработица, банки накапливают "плохие долги" и теряют прибыль. О рентабельности заводов сокращающих персонал и выпуск продукции можно не говорить.
      
       Курилович Андрей, редактор рубрики "Бизнес, экономика" ИА Комментарии.ру: Какой будет Россия и ее экономика после кризиса? Можно ли считать уровни середины 2008 года успехами в экономике? Если да, то сколько лет понадобится нашей экономике для восстановления до этих уровней?
      
       Будущее экономики России связано с политической надстройкой. Сейчас она адекватна экспортно-сырьевой экономике при наличии сильных национальных корпораций. Политика государства такова, что защищает интересы именно такого хозяйственного курса. Однако прежняя экономика уже заведена кризисом в тупик. Потребуются крупные перемены. После кризиса в стране получат развитие новые отрасли, а старые потеряют свое доминантное положение. Подробней о том, как перестроится экономика еще рано говорить. Принципиально она сменит ориентацию с внешнего рынка на внутренний. Можно ожидать глубокой интеграции с соседними странами: образование нового большого рынка с единой правовой основой. Промышленный рост в России после кризиса видимо окажется более быстрым, чем в 2001-2008 годы.
      
       Курилович Андрей, редактор рубрики "Бизнес, экономика" ИА Комментарии.ру: Есть ли сейчас какие-то сигналы, свидетельствующие о том, что российская экономика начнет восстанавливаться в конце этого, начале следующего года? Если нет, то когда, по Вашему мнению, можно увидеть первые признаки восстановления экономики? Может ли в российской экономике начаться рост, независимо от ситуации в других странах? Если да, то какие условия для этого нужны и за какой период времени их можно создать?
      
       Не уверен, что без структурной перестройки экономики России, без мер по оживлению спроса и его поддержанию может начаться оживление всей экономики. Рост крупных экономик (в том числе и российской) может возобновится автономно от остального мира, но для этого требуется иная политика. Рост за счет чего? Необходим рынок, которому меры государства придадут сил. Времени для восстановления роста требуется немного - несколько месяцев. Однако проблема не в сроках, а в том кому выгодна либо невыгодна та или иная хозяйственная политика. Полагаю, что только когда ситуация в экономике станет безвыходной, начнутся большие перемены и с кризисом наконец будет покончено.
      
       Курилович Андрей, редактор рубрики "Бизнес, экономика" ИА Комментарии.ру: Антикризисную политику правительства с определенными поправками можно назвать "выжидательной": продержаться до улучшения мировой конъюнктуры рынков и тогда в российской экономике тоже начнется подъем. Как Вы оцениваете такую позицию? Если она сработает, к каким последствиям для страны это приведет? При каких условиях стратегия экономической политики может измениться? На какие изменения в экономической политике может пойти правительство?
      
       Выжидательный курс "борьбы" с кризисом продиктован интересами российских сырьевых монополий. Он для них, как кажется, оправдывается: цены не нефть поднялись. Но для перехода макроэкономической стабилизации в рост условий нет: низовой спрос продолжает снижаться, пускай и медленней, чем до стабилизации. Эта тенденция получит развитие. Сырье еще будет дешеветь, падение цен лишь отложено. Антикризисный курс России придется выбирать другой. Произойдет это, видимо, через политические изменения.
      
       Денис Емельянов, редактор рубрики "Финансы, фондовый рынок", ИА "Комментарии.ру": Можно ли по техническим сигналам финансовых рынков судить о начале восстановления реального сектора экономики? Что в данном случае является опережающим индикатором: сначала становится ясно, что экономика восстанавливается, и только потом появляются сигналы к восстановлению фондового и, возможно, других рынков, или наоборот?
      
       Мировая экономическая история знает примеры, когда фондовые рынки росли, а производства падало. Бывают и обратные случаи: в начале 1960-х годов в ряде стран промышленный рост сочетался со стагнацией или падением биржевых показателей.
      
       Сегодня оживление фондовых рынков происходит на фоне углубляющегося индустриального спада. Биржевой рост связан с позитивными ожиданиями, возникшими в результате вливания в корпорации крупных государственных средств. Картина вполне типичная для искусственно созданной стабилизации. Пир во время чумы многим начинает казаться окончанием эпидемии.
      
       Стабилизация конечна: биржевые показатели еще упадут, поскольку в реальном секторе улучшений нет. Когда начнется посткризисный подъем, темпы роста производства будут превышать рост на фондовых рынках, поскольку реальный сектор окажется более привлекательным для капиталов. Биржевой бум, как это было в 2006-2007 годах, часто является предвестником большого падения.
      
       Денис Емельянов, редактор рубрики "Финансы, фондовый рынок", ИА "Комментарии.ру": Как в типичном случае ведут себя индексы в период кризиса? В чем разница в динамике по эшелонам, секторам? В чем особенности поведения разных рынков в период кризиса? Каковы технические признаки окончания кризиса на фондовом рынке и зарождения нового, устойчивого восходящего тренда (т.е. по каким признакам можно определить, что "дно" пройдено)?
      
       В процессе кризиса возможны взлеты биржевых индексов, за которыми неминуемо следуют падения. Для начала повышательной волны государству достаточно поднять платежеспособность ведущих компаний. На фондовом рынке начинается рост, в то время как производство и продажи продолжают падать. То есть кризис развивается, но подкачанный фондовый рынок может этого продолжительное время не ощущать. Резкий биржевой спад в начале кризиса, как правило, отражает запоздалую реакцию на уже давно накопленные проблемы в реальном секторе.
      
       По фондовому рынку легче можно уловить начало кризиса, чем его окончание. Так первые биржевые падения в январе-феврале 2008 года были сигналом начала кризиса. Когда кризис завершен, биржа долгое время может сохранять низкий темп роста показателей. Виной тому и сжигание кризисом капиталов, и высокая рентабельность производства, особенно в новых отраслях.
      
       Прохождение дна в настоящем кризисе будет обозначено устойчивым ростом потребительского спроса в экономике. Но до этого еще очень далеко.
      
       Колосков Александр Игоревич, независимый эксперт: Видите ли Вы окончание кризиса в России? И если да, то с какой политикой российского правительства он будет связан?
      
       Сейчас антикризисная политика властей сводится к одному слову "ждать". На мировом рынке сохраняется и будет продолжена тенденция к сокращению спроса. За ней кроется падение доходов потребителей в США и ЕС. Внутренний рынок России сокращается еще быстрее, тренд усилила девальвация рубля якобы спасшая экономику от кризиса. Таковы перспективы на 2009-2010 годы. Чтобы переломит тенденцию требуется начать развивать внутренний рынок: поднимать доходы населения, создавать крупные государственные проекты. Развивая внутренний спрос, требуется защищать предприятия на него ориентированные. В этом случае можно остановить спад и начать создавать другие условия для устойчивого роста.
      
       Михаил Дружный, Директор, главный режиссер студии специальных фильмов и анимации "Контакт": В cентябре 2007 года - задолго до начала активной фазы кризиса ко мне неожиданно начала поступать от друзей из США прогнозная информация о сценариях развития будущего кризиса в мире и в России. В отличие от общих выводов , которые на тот момент предполагала модель, озвученная Хазиным, прогноз касался так же и сроков, динамики, приблизительных цифр падения биржевых индексов. На вопрос об источнике информации, естественно, последовал невразумительный ответ, типа "астрологический прогоз". Прогнозные данные на сегодняшний день совпали с реальной ситуацией на 80 процентов за исключением временных интервалов наступления тех или иных событий (здесь точное совпадение-50 процентов). Наличие двух волн кризиса предполагалось. Горизонт событий в прогнозе - 2012 год . В этот год якобы весьма вероятен крупномасштабный региональный военный конфликт c применением ядерного оружия. Предполагаемый район -Пакистан (точно не утверждалось). Прогноз был учтен исключительно в плане личных финансов, так как в ТАКОЙ масштаб событий поверить до конца было трудно... ВОПРОС: Каким образом можно объяснить наличие У КОГО-ЛИБО достаточно ТОЧНЫХ сценариев предстоящего кризиса на момент сентября 2007 года , (исключая "теорию заговора" и мистические откровения)?
      
       Уже в 2006 году кризис был предсказуем довольно точно, но по срокам и цифрам могли быть отклонения. Другое дело, что в него все равно мало кто верил. Все, кто имел сведения об уровне рентабельности американских банков и состоянии доходов рядовых американцев, могли догадаться, к чему это приведет. Проблема состояла в критичности мышления и общеэкономических знаниях. Но даже те, кто не имел картины о внутренней ситуации в американской экономике, могли предполагать скорый кризис по биржевому буму. Волны кризиса вопрос спорный. Их явно было уже больше двух.
      
       Первая волна кризиса - биржевые падения зимы-весны 2008 года, рост проблем в банковском секторе. Затем до мая-июня стабилизация и рост крайне глупых надежд в России. Летом и осенью 2008 года идет биржевой спад одновременно с промышленным падением - уже это вторая волна. 2009 год приносит финансовую стабилизацию при падающем реальном секторе. Это новая фаза. Впереди, видимо, третья волна, а за ней может наступить очередная стабилизация. Так кризис и углубляется. Ничего пророческого в "двух волнах" нет, их еще может быть много.
      
       Наши прогнозы были оформлены в Докладе "Кризис глобальной экономики и Россия" (http://kommentarii.ru/fam.php?f=5&t=21778). Согласно ему кризис продлится долго, до 2013 годов. И завершится он перестроением всей мировой экономической системы при смене политики, то есть через отказ от неолиберализма.
      
       ИА Комментарии.ру
       28.06.09
      
      
       Кризис во время затишья. Что нас ожидает затем?
      
       За минувшие месяцы чиновники и деловые аналитики не единожды объявляли, что, наконец, нащупали кризисное "дно". Самые смелые утверждали: главные трудности позади. Немногие критики оптимизма объявлялись воскреснувшими либеральными гуру, чуть ли не шулерами экономического анализа. Как все обстоит на самом деле? Что скрыто за официальными данными и прогнозами? Как долго еще до "дна" и что ожидает нас впереди? С этими вопросами обратился обозреватель Rabkor.ru Алексей Козлов к Василию Колташову, руководителю Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
      
       В июле Министр экономики РФ Эльвира Набиуллина сообщила, что предварительным оценкам ее ведомства ВВП страны в первой половине 2009 года сократился на 10,1%. Имел место 0,8% прирост промышленного производства, если очистить картину от "сезонных факторов", утверждает она. Как вы смотрите на такие данные? Ситуация в экономике изменилась?
      
    Оценки Министерства экономического развития никак нельзя назвать объективными. Но и хорошей миной при плохой игре они не являются. Скорее, мина выходит неубедительная. Темпы падения производства колеблются от месяца к месяцу. Однако кризис как углублялся, так и углубляется.
      
       Известно, что Набиуллина считает, что имеются основания "с некоторой осторожностью" говорить о замедлении темпов спада в экономике. Минэкономразвития полагает: российская экономика может переломить кризисные тенденции благодаря мерам правительства и переходу мирового кризиса на спад. Исходя из таких ожиданий, сокращение российского ВВП прогнозируется на уровне от 8 до 8,5%. Все подобные прогнозы сопровождаются еще ободряющими фразами о надвигающемся окончании кризиса. Мотивы властей понятны, они в очередной раз пытаются успокоить кризис, раз не выходит его побороть удобными для сырьевых монополий средствами.
      
       Первая половина 2009 года характеризовалась финансовой стабилизацией. Государственная помощь крупнейшим компаниям способствовала взлету биржевых и нефтяных спекуляций. Это и выдается чиновниками за признаки скорого завершения кризиса. Снижающиеся потребительский спрос и промышленное производство просто игнорируются, хотя именно это - важнейшие показатели. И говорят они о предстоящем продолжении спада. И, конечно, смешно получается, что при более чем 10% официальном падении ВВП власти пытаются приписать экономике некий "очищенный" и символический промышленный рост.
      
       Необычайно острой темой остается состояние бюджета страны на 2010 год. Помощник президента Аркадий Дворкович предполагает дефицит бюджета более чем в 5-6% ВВП. По оценкам министерства финансов дефицит будет на уровне 6,5-7,5% ВВП. Как Вы оцениваете ситуацию здесь?
      
       В 2009 году бюджетный дефицит по оценкам чиновников окажется приблизительно на уровне 8%. Если принять во внимание предстоящее завершение периода финансовой стабилизации, то размер дефицита наверняка будет большим. Возможно, он составит 12-13% ВВП. Резервный фонд уменьшается, хотя правительству и удается сдерживать этот процесс. Правящие верхи надеются "привлекать средства международных финансовых организаций, привлекать синдицированные кредиты или выпускать евробонды". Сомнительно, что это даст крупные средства. Скорее всего, власти будут все больше полагаться на печатный станок. Возможны, правда и крупные спекуляции государственными бумагами, выпуск которых не трудно наладить. Но все это не приблизит национальное хозяйство к победе над спадом.
      
       Для поддержания финансового капитала вероятна такая схема: власти дешево кредитуют коммерческие институты, а затем занимают у них деньги под больший процент. На рынке появляется много бумаг. Будет забавно, если даже в такой схеме аналитики отыщут признаки скорого завершения кризиса.
      
       Рост бюджетного дефицита надолго останется устойчивой тенденцией. Власти будут в течение 2009 года пересматривать свои прогнозы, пока они не сравняются по итогам с более суровыми реальными показателями. В 2010 году логично ожидать аналогичной ситуации, при условии, что сокращение ВВП станет более значительным. В 2008-2009 годах чиновники показали, что цены на нефть они прогнозировать не умеют и вообще мало понимают в том, что происходит в мировом хозяйстве. Государственные аналитики считают: нефть в 2009-2012 годы будет стоить 55 долларов за баррель. Из этого рассчитывается и дефицит бюджета. По прогнозам ИГСО "черное золото" до конца года может подешеветь до 30 долларов. Думаю, кризис разобьет все розовые планы властей даже и без этого. Назревает тяжелый банковский кризис. Буксует торговля. Ситуация в будущем окажется много сложнее, чем ожидает правительство РФ.
      
       Как только новое большое падение цен на углеводороды произойдет, бюджет России вновь будет переоценен, дефицит возрастет. Мировая экономика в тяжелейшем кризисе. Нефть обязана дешеветь, этот процесс можно сдерживать при нынешнем антикризисном курсе на планете за счет раздачи денег банкам, но нельзя остановить. Падает индустриальное и бытовое потребление. Даже самые пессимистичные прогнозы властей окажутся безосновательным оптимизмом. Нынешние оценки чиновниками бюджетных перспектив через год будут выглядеть новым доказанным дилетантизмом.
      
       Предполагается для покрытия бюджетного дефицита в 2010-2012 годы занять за границей 60 млрд. долларов. Что вы об этом думаете?
      
       Министерство финансов подготовило проект бюджета на 2010-2012 годы. В нем заложены рост ВВП на 1% в 2010 году, относительно низкая инфляция (10%) и цена барреля нефти в 55 долларов. Уточненный размер ожидаемого дефицита бюджета 7,5% ВВП. Чиновники полагают, что при таком дефиците средства Резервного фонда могут быть израсходованы еще в 2010 году. Займы планируется осуществлять как на внутреннем, так и на внешнем рынках. Запланирован выпуск еврооблигаций для ежегодного привлечения примерно 20 млрд. долларов. Такова общая картина замыслов и расчетов экономической бюрократии. Как можно к этому относиться? Деньги в таком и даже большем объеме государство на мировом рынке найдет. Однако, как отмечалось выше, это финансы правительства не спасет.
      
       Перспективы отечественной экономики оцениваются чиновниками идеалистически, в духе установившейся успокоительной традиции. Можно смело ожидать роста бюджетного дефицита в России. Для этого имеются объективные условия: потребительский рынок сужается, производство еще долго будет падать, а финансовая сфера держится на государственных деньгах. Кошельки регионов пусты, от чего центр не сможет отмахнуться. Почему? Угрозу социального взрыва никто не отменял. Планы сохранения маленького дефицита бюджета выполнить власти не сумеют. Не окажется даже условного роста ВВП в 1%. Долги страны и дефицит ее бюджета вырастут в ближайшие годы и окажутся неконтролируемыми в условиях непрекращающегося спада. Займы, взятые под высокий процент, помогут финансовым игрокам, но не самой России.
      
       Фактически русское правительство готовится дорого занимать деньги эмитируемые США и ЕС и раздаваемые банкам под низкий процент. Тем самым оно рассчитывает не столько спасти бюджет, сколько поддержать стабилизацию в мировой экономике, до того момента как американские "гении" регулирования не погасят кризис. Таким образом, РФ вновь подставляет Западу свое дружеское плечо, чтобы взять на него новую нагрузку. Расплачиваться за такую политику будет вся страна.
      
       Вы считаете, что при существующих методах "борьбы" со спадом надеяться не на что?
      
       В 2010 году кризис перейдет в более тяжелую фазу. Дефицит бюджета возрастет - это нам практически гарантировано. Положение реального сектора будет ухудшаться, положение потребителей - тоже ухудшаться, но паразитизм останется. Никакой пользы национальному хозяйству он принести не может в принципе. Государственные прогнозы еще не раз будут переписаны в старом духе подтягивания цифр до текущей ситуации. Будет не так плохо, если, дефицит бюджета в 2010 году окажется менее 15% от ВВП, притом, что ВВП еще сильно упадет - это нужно помнить.
      
       Некоторые государства уже говорят о том, что они раньше других справятся с кризисом. Многих удивило обещание властей Латвии, что страна выйдет из экономических неприятностей первой в Европе. Какие страны сейчас чувствуют себе относительно лучше?
      
       ЕС пока сравнительно слабо затронут кризисом. Например, в Греции говорят: "Кризис к нам еще не пришел". Это, конечно, неверно: просто спад в ряде западноевропейских стран пока менее масштабен, чем в "новых экономиках". Явление это временное. На Западе явно лидируют США и Великобритания. Центробанк ЕС только недавно перешел к масштабной накачке деньгами банков, а в США этот процесс идет уже давно. Долговой кризис кредитные институты ЕС еще только начали ощущать, ему предстоит развиться. Не исключено, что "американские симптомы" кризиса в Европе способствуют завершению стабилизации.
      
       Все текущие заявления правительств о скорой или уже одержанной победе над мировым кризисом, как похваляется Сингапур, не заслуживают доверия. Стабилизацию некоторых показателей и оживление в сфере биржевой торговли трактуют как большие успехи антикризисной политики.
      
       "РИА Новости" недавно провели пресс-конференцию с участием Джозефа Стиглица, лауреата Нобелевской премии по экономике, председателя антикризисного бюро ООН. Насколько актуальные мысли озвучил на ней американский экономист?
      
       Стиглиц считается неокейнсианцем, хотя не совсем понятно, что его принципиально отличает от неолибералов. Возможно, поэтому его оценки ничем особым не выделялись. В ходе виртуальной встречи с прессой он утверждал: рынок не справился и поэтому необходимы новые механизмы контроля и управления глобальной экономикой. Причем Стиглиц называет проводимую правительствами антикризисную политику правильной. Это указывает на то, насколько ограниченно современные неокейнсианцы понимают преобразования необходимые для преодоления кризиса. В вопросе регулирования они не далеко отстоят от ортодоксальных монетаристов. Стиглиц не сторонник протекционизма и одобряет деятельность ВТО по этому вопросу. Регулирование рынков, необходимое по Стиглицу, требование весьма умеренное.
      
       Стиглиц считает, что в 2010 году расходы правительств будут замещены ростом совокупного спроса. Опасения его состоят в том, что в 2011 году спрос снова может ослабнуть, а денег на дополнительное стимулирование экономики не будет.
      
       Справедливы ли такие опасения?
      
       Прогноз его об исчерпании валютных ресурсов верен, но он не откровение - это известно всем. При нынешней "правильно направленной" борьбе с кризисом резервы иссякнут, а проблемы в экономике останутся. Обещание повышения совокупного спроса в 2010 годы выглядит неубедительным. Оснований для подобных перемен не видно. По нашим прогнозам, на 2009-2010 годы придется основной промышленный спад в мире. Затем последует депрессия в несколько лет. Выход из кризиса потребует от государств перестроения экономической системы. Приоритет получит развитие внутреннего спроса, а не расчет на экспорт. Без революции в промышленных технологиях тоже не обойтись.
      
       В анализе кризиса ИГСО это особое место. Кажется, оно выделяет вас среди прорицателей мирового спада?
      
       Мы действительно не мыслим в рамках текущего состояния экономики. Выход из кризиса не лежит в границах привычного настоящего. Должны произойти качественные перемены в мире. Они касаются технологий, особенно энергетики. Углеводородное будущее представляется нам не реальным. Глобальному хозяйству для оживления потребуется много дешевой энергии. Мне видится, что в ближайшие годы должны произойти крупные прорывы в электроэнергетике. Иные перемены касаются производственных отношений, старые их формы требуется устранить. Политические преобразования на планете также должны оказаться радикальными.
      
       Беда большинства экономистов, верно характеризующих нынешний кризис как тяжелый, в слабом понимании логики развития капитализма. Кризис можно остановить решительных институциональными мерами (неприемлемыми пока для монополий), но победа над ним требует революций во многих областях жизни. Наука, образование, трудовые отношения, политическое устройство стран, их политика и границы должны измениться.
      
       Председатель Счетной палаты Сергей Степашин заявил, что нынешний глава Минфина Алексей Кудрин действует как бухгалтер и не должен определять экономическую политику государства. О каких процессах в обществе, по-вашему, свидетельствует такой выпад? Справедлива ли такая критика Кудрина?
      
       Аналитики сходятся, что резкая критика Степашина выражает разногласия набирающие силу в верхах бюрократии. Однако все дело в противоречиях набирающих силу внутри класса капиталистов. Время единства для русской буржуазии прошло. Бюджетные средства не доходят до промышленности. Ставка рефинансирования ЦБ снижена до 11% (очень высокий показатель), но банки предлагают эти деньги предприятиям с накруткой в 10% и более. Степашин заявил, что все дело в подходе. По его словам "рядовой бухгалтер" считает, что "предприятия перебьются, выживут". Поэтому бухгалтера не должны определять политику страны. Во всем этом, на мой взгляд, есть немалое лукавство.
      
       Заслуги Кудрина перед кризисом велики. Но критиковать его отдельно от всей команды не слишком справедливо. Он не реализует собственной экономической политики. Это политика коллективная, только Кудрин в ней отвечает за самые неприятные вопросы. Однако чем дальше кризис обнажает губительность экономического курса властей, тем острее делаются внутренние противоречия, как в правительстве, так и в деловых кругах. Время единства правящего класса прошло. Настает время конфликтов.
      
       Почему же деньги не доходят до промышленности?
       Вот именно здесь и заключено общее лукавство. Если бы средства "для поддержания предприятий" реально предназначались для промышленности, они бы до нее доходили. Ставка процента не была бы так велика, а правительство, сталкиваясь с проблемами, решало бы их оперативно. Но деньги выделяются государством для поддержания банков, которые связаны с ключевыми монополиями. Потому ставка процента ЦБ и остается большой, а банковская накрутка на нее делает процент неподъемным для индустриальных предприятий.
      
       К чему такая политика ведет?
      
       Нагрузка на реальный сектор возрастает, а выигрыши банков оказываются условными. Экономическое основание разрушается и уже предоставленные банками займы превращаются в "плохие активы".
      
       На заседании Совета безопасности президент России сделал заявление о намерении властей вкладывать средства в производство суперкомпьютеров. Президент сказал: "Мы должны всячески стимулировать их востребованность не потому, что это модная тема, а просто потому, что не создать по-другому конкурентоспособную продукцию, которая будет восприниматься правильным образом нашими потенциальными покупателями". Что все это означает? Почему именно суперкомпьютеры?
      
       Все походит на анекдот. На смену нанотехнологиям пришел новый мега-проект, на этот раз - суперкомпьютеры. Имеет ли смысл говорить, что ответ на вопрос о рынках сбыта выглядит совершенно неясным и также непонятно как будут использоваться суперкомпьютеры в нынешней российской экономике. Очевидно одно: популизм заявлений. Нет никаких положительных изменений в отношении государства к науке и образованию. Есть лишь критика ученых за неумение работать с бизнесом и популистские проекты. Но в отличие от времени экономического подъема, сейчас они не могут быть эффективны. Слишком много у страны реальных проблем.
      
       Может быть, ученые действительно не умеют работать с бизнесом и на них лежит часть вины за разразившийся кризис?
      
       Это не так. Наука де-факто сделана лишним звеном экономики и государственной политики. Развиваться ей не дают, а лишь осыпают обвинениями. Так дело обстоит не только в России, но повсеместно. Либералы и псевдосоциал-демократы, утверждающие обратное в своих восхвалениях развитого Запада лгут или ничего не понимают. Наука в большой мере мумифицирована, зажата в узкие финансовые рамки, лишена самостоятельности.
      
       Чиновники выступают с бредовыми идеями, а солдаты науки должны их обрабатывать, доводить до применимого на практике состояния. Получаются нелепые и в лучшем случае экономически малополезные решения. Но чаще всего следуют тихие неудачи. В их числе биотопливо, на которое потрачены огромные деньги и которое как проект провалилось. Можно подчеркнуть абсурдные планы построения огромных солнечных батарей в Сахаре. Проект этот является необычайно дорогим и имеет массу проблем, например передача энергии и защита от песков громадных батарей.
      
       В последние месяцы состоялось несколько собраний клубов глав государств. Все они затрагивали в первую очередь экономические вопросы. Как саммиты G20 и G8 повлияли на борьбу с кризисом в мире?
      
       G20 продемонстрировала отсутствие перемен. Продолжается борьба только с проявлениями кризиса с помощью финансовой накачки корпораций, что несколько сдерживает падение потребления на Западе. Для этого привлекаются и средства стран капиталистической периферии, новых индустриальных стран. Именно эта антикризисная политика преподносится как полезная для развивающихся экономик. Однако они лишь временно сохраняют за собой часть сбыта. Для того чтобы не понести в будущем больших потерь "молодым экономикам" стоило бы развивать внутренний спрос. К этой идее они придут позже, пройдя серию катастроф, неминуемых в рамках настоящего кризиса.
      
       Точно также как и на встрече G20, в ходе совещаний G8 важнейшим вопросом для глав государств остается борьба с кризисом. Но здесь тоже никаких успехов достигнуто не было. Конкретно, задача, стоящая перед правительствами можно сформулировать так: как побороть спад, ничего не меняя в экономической модели мира. Вопрос этот на G8 вновь обсуждался и вновь остался без ответа. Каков общий итог? Стратегии преодоления кризиса у верхов нет и также нет стремления к ее выработке. Напротив крепнет убежденность, что перемены в мировом устройстве допускать нельзя. Все оставлено на саморегулирование рынка при политике смягчения последствий кризиса для ключевых монополий.
      
       Никакого значения встреча G8 не имела, а вот массовые протесты, адресованные участникам саммита, значение имеют. Они показывают: отказ от борьбы с кризисом будет поднимать социальный накал во всех странах, и реальная борьба с кризисом начнется с крупных низовых перемен в политике стран.
      
       G20 находится в том же тупике, что и G8. Его суть: приверженность нелиберальному курсу, принципам "свободного рынка" и исключительно финансовой глобализации. Маловероятно, что "клубы лидеров стран" вообще сыграют важную роль в переустройстве мирового хозяйства, то есть в борьбе с кризисом. Скорее всего, они останутся консервативными органами, а толчок переменам будет дан снизу в странах по-отдельности, что обострит противоречия между ведущими державами.
      
       В начале лета с большой помпой в России был проведен Петербургский международный экономический форум. Власти предполагали, так заявлялось, что ученые умы собранные под его эгидой смогут отыскать эффективные антикризисные решения. Как вы оцениваете данное мероприятие?
      
       Сохраняется неолиберальная установка - брать у населения как можно больше, по возможности ничего ему не давая. Форум это продемонстрировал в очередной раз. Он готовился как некая кульминация экономической стабилизации, как итог "успешных усилий властей". Чиновники и некоторые руководители компаний отчего-то надеялись накануне, что форум даст толчок выходу экономики на кривую роста. Отсюда и все рассуждения вокруг инвестиций, как бы возможных. Все это было очень наивно. Не удивительно, что форум не удался - итог стабилизации состоит в углублении промышленного спада. Этот факт сам по себе перекрывает помпезность любых публичных мероприятий.
      
       Международный экономический форум в Петербурге показал несостоятельность представления, будто финансовое регулирование может оздоровить экономику. Псевдокейнсианцы из неолибералов считают, что механизмы финансового регулирования (доведенные до некоего совершенства) приведут к окончанию кризиса. Причины кризиса в расчет не принимаются, а о том, что без восстановления низового спроса рост экономик невозможен никто и слышать не хочет.
      
       Какие форматы работы по формированию новой финансовой архитектуры могли бы вы предложить? Как вообще будет здесь развиваться ситуация?
      
       Без включения в процесс принятия решений общества всех заинтересованных стран, сегодня не может быть выработано никакой новой глобальной экономической архитектуры. Все останется по-прежнему, пока система окончательно не перестанет функционировать, только тогда верхи (если успеют) решатся ее менять. Но пока подобной угрозы стараются не замечать, гораздо приятней думать о скором окончании кризиса, чего не случится.
      
       Кризис изменит структуру мировой экономики. Взаимная зависимость стран не исчезнет, как не исчезнут и корпоративные противоречия. Сложатся новые крупные рынки, а большие рынки прежнего времени тоже расширятся. В центре таких регионов планеты сформируются новые крупные финансовые центры, уже не национальные, а выражающие концентрацию капитала в масштабах новых единых больших экономик.
      
       Москва, вполне возможно, укрепит свои позиции финансового центра, хотя процесс будет не линейным и связанным с глубокой экономической интеграцией с соседями. Рубль ждет еще много неприятностей и, прежде всего, обесценивание. Возможно, на постсоветском пространстве появится новая валюта.
      
       Какие из стран постсоветского пространства, наряду с РФ, способны претендовать на роль будущих финансовых центров?
      
       Пока таких стран нет. Скорее всего, столицы постсоветских государств по итогам кризиса закрепят за собой статус промежуточных центров накопления капитала. Но, затрагивая эту область, стоит помнить: впереди еще очень много событий и прежде чем действительность станет такой как ожидается, не раз будет казаться, что сложится иначе. Например, отход Беларуси от России в сторону ЕС рано называть окончательным. Народы еще не сказали своего слова, все решается без них, а сегодняшние лидеры стран могут завтра оказаться не просто не популярными, они могут вообще бежать с политической сцены. Виной тому станет вмешательство в исторический процесс широких масс, которые будут доведены проводимой политикой до крайнего возмущения.
      
       Произойдут ли кардинальные изменения в мировой валютной системе?
      
       Пока здесь рано делать выводы. Можно ожидать снижения значения доллара, так как роль США в мировом хозяйстве продолжит падать. Еще до окончания кризиса могут возникнуть конкурирующие с долларом региональные валюты, но для этого потребуется интеграция экономик.
      
       Возможное расширение использования юаня в международной торговле занимает сейчас многих аналитиков. Китай к этому стремится. Какова перспектива здесь?
      
       Для мировой экономику куда важнее произойдет ли расширение использования юаня во внутренней торговле Китая. Внутренний рынок Китая некрепок и именно это основа слабости валюты страны. Пока перспективы национального рынка КНР выглядят пессимистично. Следовательно, в мировой торговле позиции китайской валюты остаются слабыми. Но чтобы что-то изменилось в этой области, требуются большие перемены в Китае. Они, как видится, неизбежны.
      
       Кризис породил в деловой прессе разговоры о старой и новой генерации бизнесменов и компаний. Как вы относитесь к тезису, что сегодня формируется новая генерация бизнесменов?
      
       Кризис, бесспорно, произведет революцию в экономике и менеджменте. Изменятся управленческие стратегии и должны измениться люди. Однако на данной стадии кризиса происходит скорее крушение "старой генерации бизнесменов". О новом поколении в бизнесе можно будет сказать спустя несколько лет, когда кризис выполнит уже большую часть разрушительной работы.
      
       Сейчас к "бизнесменам новой волны" относят тех, кто подошел к глобальному спаду не только с амбициями, но и с резервами и теперь пытается расширить собственную бизнес-империю. Рвение можно понять, но оно преждевременно. В ходе кризиса прогорит еще немало таких бизнесменов. Неверно относить подобных игроков к "новой волне". Если бы они к ней относились, то понимали бы, что расширять старое дело на ранней стадии кризиса необычайно рискованно. Куда умнее будут действовать те, кто начнет поглощать предприятия ближе к концу кризиса, имея план, что с ними делать. Это и будет "новая генерация", те, кто после спада станут первыми.
      
       Существуют ли некие новые стратегии или методы ведения дел, наработанные на рынке управления разноотраслевыми активами и привлечения инвестиций в настоящих условиях?
      
       Не думаю, что за полтора года кризиса были наработаны некие новые методики управления разноотраслевыми активами. Те условия, что существовали прежде, больше не имеют места. Единственное что "наработано": понимание большим бизнесом, что без государственной поддержки не выжить. Активы пока мало сбрасывают, так как игроки ждут скорого окончания кризиса. Но умение вовремя сбывать потенциально лишние активы вряд ли скоро придет к управленцам компаний.
      
       Разноотраслевые компании являлись накануне кризиса некими прибыльными дополнениями больших бизнесов, но сейчас они стали их наиболее уязвимой частью. Еще недавно можно было назвать практически все подобные проекты успешными. Действовал принцип - поглощай все что прибыльно. Но сейчас заметно отсутствие стратегии у всех без исключения таких структур. Однако на деловой репутации руководителей это пока не сказалось серьезно. Скорее можно сказать, что падает их общественный авторитет. Сотрудники ждали "эффективного менеджмента" ведущего к общему благополучию "компаний как дружных семей", а получают жесткие увольнения.
      
       Прозрачность компаний в России как-то влияет на результативность их деятельности?
      
       Интересно, что накануне кризиса было много разговоров о прозрачности бизнеса и путях ее достижения как полезной составляющей. Однако она мало влияла на эффективность компаний в период хозяйственного подъема, чтобы тут не утверждали либеральные аналитики. Прежде всего, она беспокоила инвесторов, а они далеко не всегда были нужны. Сейчас прозрачность компаний, объективность или эффектная необъективность играют большую роль для крупного бизнеса. От открытости теперь зависит привлечение дополнительных средств, нужных для выживания компаний.
      
       Чем дальше углубляется спад, тем более значимым объявляется частно-государственное партнерство. Каковы перспективы?
      
       В ближайшие годы "эффективность" частно-государственного партнерства будет определяться государственной помощью. Рентабельность компания продолжит падать, а расходы государства на их поддержание - возрастать в сходной мере. Ресурсы власти ограничены. Лоббирование будет становиться все более важным. Интегрированность первого лица компании во власть имеет огромное значение. Без государственной помощи российским монополиям не выжить. Максимально эффективен сегодня нефтегазовый сектор экономики. Тут играют роль не только глобальная стабилизация и повышение мировых цен на нефть. Государство особо опекает этот сектор экономики. Даже при катастрофическом ухудшении ситуации со сбытом, нефтегазовые монополии могут рассчитывать на поддержку государства.
      
       Металлургия остается второй по значению отраслью в России. Кризис больно ударил по ней во второй половине 2008 года. Сейчас цены на металлы несколько стабилизировались, но положение компаний остается тяжелым. Существуют ли возможности для прорыва в отрасли в сегодняшней ситуации?
      
       Металлургию ожидают тяжелые времена, и сделать с этим в рамках отрасли ничего нельзя. Все вопросы решаются борьбой с кризисом на государственном уровне. Ситуация в мировой экономике такова, что мы только еще входим в полосу падения спроса на машины, оборудование и иную металлоемкую продукцию. Более-менее на плаву должны остаться производители недорогих предметов потребления, а это сильный удар для остальных отраслей. Потребности мировой экономике в металлах будут в 2009-2010 годах сокращаться. Это проблема коснется и новых российских металлургических комплексов "стан 5000". Помочь со сбытом в перспективе сможет лишь государственный заказ.
      
       Стабилизация создает иллюзию положительных перспектив. Обманываться не стоит. Даже если оживление финансового сектора за счет денег правительств в какой-то момент подталкивает к росту цены на металлы. Явление это временное. Оно обусловлено не закономерными процессами в экономике, а искусственно сбитой на время температурой кризиса. Тут чем легче и лучше кажется период стабилизации, тем тяжелее и глубже будет следующий спад. Деньги закачанные в большой бизнес обернутся ускорением инфляции, ослаблением низового спроса и в конечном итоге более глубоким промышленным спадом.
      
       Новые производства созданные согласно программам капиталовложений компаний столкнуться с той же проблемой, что и старые производства. Эта проблема - сокращение спроса. Сейчас в мировом хозяйстве наблюдается стабилизация, хотя производство и продажи продолжают постепенно падать. Некоторые называют это "дном", на деле можно констатировать лишь искусственно достигнутую передышку в кризисе.
      
       Впереди - смена фазы медленного падения фазой падения быстрого. Сейчас мировой финансовый сектор искусственно насыщен деньгами, что лишь притормаживает углубление спада, но не отменяет его. Как только накапливающиеся проблемы в реальном секторе ослабят финансовые институты, развитие кризиса пойдет быстрее. Ускоряющим фактором станет как раз то, за счет чего стабилизация была достигнута - накачка банков эмиссионными деньгами.
      
       Когда можно ожидать перехода кризиса в фазу быстрого развития?
      
       Конец стабилизации, вероятно, наступит осенью. Но возможно и завершение "спокойной полосы" в августе. Оно, правда, слабо вероятно. 2010 год экономика, видимо, встретит новым быстрым падением, что ускорит сокращение потребительского рынка, а затем и рынка совокупного. Остановить процесс в России могла бы политика развития внутреннего рынка: повышение доходов потребителей, наличие крупных государственных инвестиционных проектов и протекционистской политики.
      
       Либеральным экономистам трудно хвастать текущими "достижениями". Однако они чувствуют угрозу популяризации лозунга национализации останавливаемых заводов. Поэтому критика советской экономики, плана и других советских хозяйственных "ужасов" вновь становится актуальной. Как вы на это смотрите?
      
       В последнее время читал несколько статей посвященных разоблачению планирования. Факты местами излагаются верно. Местами авторы лукавят. Так в одном из текстов говорится: директора в СССР не решались внедрять новые технологии, поскольку это требовало остановки производства и означало срыв плана. Но как все происходит в капиталистическом хозяйстве? Разве не принят принцип не останавливая старый завод, строить новый? Какой хозяин закроет на реконструкцию рентабельное предприятие? Иное дело, внедрение более совершенных технологий. Но и здесь что-либо происходит только когда это выгодно. Для советских предприятий, отчитывающихся по валовым показателям, такого стимула не имелось. Но с другой стороны базовым для экономики СССР был не принцип удовлетворения низового спроса, а осуществление плана.
      
       Плановая экономика бывает разной - об этом неолиберальные критики молчат. Бюрократия пыталась ее реформировать (http://www.igso.ru/articles.php?article_id=42), но затем отказалась от такого губительного для ее всевластия плана. Новые теоретические сражения вокруг общеэкономического планирования не случайны. Выход из кризиса потребует общенационального экономического планирования, даже если экономика останется в основном частной. Для корпораций такая ситуация окажется вынужденной и неприятной, как это было в годы после Великой депрессии. Сейчас монополии еще верят в самозавершение спада. Поэтому плановое хозяйство подвергается критики. Национализация промышленности в глазах неолибералов зло неотделимое от "бездушного плана".
      
       Другой составляющей правой критики плана и национализации является якобы не научность, антиобъективность этих явлений. Утверждается будто бы планирование и огосударствление экономики душат частную инициативу и нарушают естественные условия рыночного развития. Все это старые аргументы. В истории, однако, вопрос о сочетании плана и рынка решался политически, а отнюдь не в рамках выдуманной неолибералами рациональности подходов. Рынок, план и национализация - одинаково естественные явления. Вопрос исключительно в конкретных условиях.
      
       В конце мая в Хабаровске прошел 23-й саммит Россия - ЕС. Мероприятие оценивалось прессой как значимое и не менее историческое, чем другие подобные встречи. Каковы на ваш взгляд итоги Саммита?
      
       Как обычно содержание переговоров оказалось скрыто об общественности. Звучали лишь интригующие фразы-намеки. Действует порочный принцип тайной дипломатии. Однако ясно, что Россия стремится сохранить прежние цены на газ. ЕС, напротив, тяготеет к их уменьшению. В условиях финансовой стабилизации и роста цен на нефть, кажется, будто стороны могут найти компромисс. Однако судьбу вопроса в конечном итоге решат не очередные переговоры, а новое падение цен на нефть. Нефть потянет за собой газ. Отношения между РФ и ЕС в связи с этим могут стать более сложными. Но даже без этого ЕС стремится диверсифицировать поставки газа, что РФ нравиться не может.
      
       В WSJ недавно была опубликована статья, в которой говорилось, что уровень инфляции в США скоро достигнет показателей начала 1970-х годов. Ряд политиков, включая президента РФ Дмитрия Медведева, не исключают риск глобальной инфляции. Почему активизировалась дискуссия об инфляционных рисках? Существует ли угроза роста инфляции на планете?
      
       Эмиссионная политика США при падающем спросе ведет к ускорению инфляции. Пока средства концентрируются на биржевых спекуляциях, инфляция остается меньше возможной. Однако завершение периода стабилизации совпадет с ростом инфляции. Биржевые пузыри снова лопнут. ИГСО готовит сейчас Доклад, посвященный глобальной инфляции. Мы полагаем: ускорение роста цен в мире неизбежно в рамках существующей экономической модели. Новая сложная фаза кризиса будет связана с инфляцией в большей мере, чем прежние стадии глобального спада.
      
       Инфляционные перспективы России во многом зависят от антикризисной политики. При повторной девальвации в условиях перехода экономики к новой полосе быстрого падения инфляция окажется значительно больше, чем обещают чиновники. В целом, по итогам года, инфляция неминуемо превысит 13%, намеченные официально.
      
       Чуть ли не сделкой века называет пресса покупку Сбербанком 35% акций компании Opel. Объявлено, что ГАЗ намерен загрузить мощности Горьковского автозавода, начав выпуск европейской марки. Какой эффект эта сделка будет иметь для российского автопрома?
      
       Экспансия вещь понятная: стремление контролировать многие отрасли логично. Единственная проблема состоит в том, что долговременно покупать в кризис лучше всего ближе к его завершению. До оживления рынка приобретения приходится содержать. Сбербанку удалась столь лакомая покупка в немалой степени потому, что Opel испытывает трудности. Недостает сбыта, спрос на автомобили в мире продолжает снижаться. Планы поднять ГАЗ хороши лишь до того момента, как выясняется, что вопрос о реализации товаров не решен. Завод может выпускать 180 000 автомашин, но как они могут быть реализованы не ясно.
      
       С тех пор как зимой началась стабилизация, российские аналитики твердят о скором окончании кризиса. Также уверенны они были прежде, что его не будет вообще. Пока кризис развивается. Падение спроса отчасти сдерживается вливаниями денег в корпорации, но впереди не "благополучный финал", а новый период быстрого падения. Вполне возможно за ним начнется очередной период стабилизации, но до конца кризиса еще далеко. Покупка 35% пакета акций Opel и дополнительное инвестирование Сбербанком в эту компанию еще 700 млн. долларов вполне может оказаться делом не стоящим свеч еще до истечения 2009 года.
      
       Как, по-вашему, обстоят сейчас дела с присоединением России к ВТО? Президент России заявил, что считает "более простым и реалистичным" самостоятельное вступление РФ в ВТО, а не вступление таможенным блоком, как предлагалось Россией ранее. Стоит ли ожидать принятия страны в ВТО в ближайшее время?
      
    Скорее всего, имеет место лишь маневрирование российских руководителей перед неуступчивым Западом. Общая линия России не изменена: добиться принятия страны в ВТО. Однако сомнительно, что Россия вообще сможет присоединиться к ВТО. Помешает этому углубление кризиса и изменение таможенной политике в мире, а также и в самой России. Протекционизм возвращается. ВТО выгодно в РФ, прежде всего, сырьевым экспортерам, но цены на сырье и объем экспорта будут, чем дальше, тем больше снижаться. Ожидать вскоре присоединение РФ к ВТО не стоит.
      
       С 1 января 2010 года единый социальный налог (ЕСН) будет заменен на страховые взносы в Пенсионный фонд РФ (ПФР), Фонд социального страхования и Фонд обязательного медицинского страхования. Значимое изменение: повышен размер социальных отчислений с 2011 года с 26% до 34% от фонда заработной платы. Из них 26% предназначены Пенсионному фонду. Как Вы оцениваете новый закон?
      
       Наконец мы видим, что власти начали осознавать провал внедрения накопительной пенсионной системы. Однако есть и отрицательная сторона: отчисления с заработной повышаются и, как обычно, не ясно пойдут ли эти деньги пенсионерам или превратятся в помощь финансовым игрокам.
      
       В октябре 2010 года в России должна пройти очередная перепись населения. Но в связи с кризисом это мероприятие могут отложить. Есть мнение, что причиной отказа от проведения плановой переписи может стать нежелание властей открывать подлинную ситуацию в стране. Несмотря на официальный оптимизм, многие чиновники ожидают дальнейших ухудшений. Состоится ли перепись?
      
       Перепись населения - вопрос большей частью технический, это сбор статистических данных, не больше. Проводить перепись достаточно раз в 10 лет. Однако текущие условия делают перепись явно лишним мероприятием для властей.
      
       Вероятно, проведение переписи власти отложат на "более спокойное время". Чиновники понимают, что в 2010 году экономика останется в кризисе, а значит, перепись может поднять неприятные подробности положения населения. Дело ведь не только в экономии бюджетных средств. Скорее всего, население никак не будет реагировать на отсутствие переписи, а вот ее проведение может многим внушить безосновательные надежды на перемены в социальной политике государства.
      
       Колебания цен на нефть в июле заставили немалое число россиян задуматься над будущим рубля, своих доходов и сбережений. Чем определяется нынешний курс национальной валюты?
      
       Рыночные механизмы почти не имеют отношения к курсу рубля. Все решается на государственном уровне: ослаблять национальную валюту с помощью эмиссии или сохранение естественного ее курса.
      
       Пока в мировой экономике удерживается стабилизация, и идут спекуляции нефтью, с рублем ничего не случится. Он может даже укрепляться некоторое время относительно доллара и евро. Однако незаинтересованность в этом финансовых властей хорошо видна. Правда сейчас правительство также не планирует ослаблять рубль. Однако едва стабилизация завершиться, рубль, видимо, ждет повторная девальвация. Сроки нельзя назвать, но уже осенью хорошее время для рубля может закончиться. Немаловажное значение имеет инфляция, завершение стабилизации способно ослабить рубль не только усилиями чиновников, но и ускорением роста цен. На официальные инфляционные прогнозы внимания обращать не надо.
      
       Глава правительства РФ недавно в очередной раз напомнил банкам, что промышленность нужно кредитовать. Рекомендуемая властями ставка 14% (11% - ставка рефинансирования + 3% затраты кредитора). Но банки беспокоят собственные проблемы: они настаивают, что из-за роста проблем с существующими долгами не могут расходовать имеющиеся средства. Продолжит ли объем "токсичных активов" рост во второй половине 2009 года? Если да, существуют ли риск коллапса банковской системы?
      
       Проблемы банков - производная от проблем в реальной экономике. Можно ожидать повышения доли в портфелях банков плохих долгов приблизительно с 12-15% до 30% к началу 2010 года. И никак эту проблему государство в рамках нынешней экономической политики решить не сможет. При этом крушения банковской системы в 2009 году, скорее всего, не последует. Резервы государства достаточны, чтобы продолжать поддерживать банки в ущерб промышленности даже при переходе кризиса в новую фазу быстрого развития. Можно лишь предположить, что к зиме может последовать волна банкротств ряда не самых крупных кредитных институтов России.
      
       Что ожидает мировую экономику во второй половине года? Продолжится ли стабилизация или кризис вновь убыстрит свой ход?
      
       Американские власти попробовали уже несколько раз убирать долларовую капельницу от финансовых институтов. Это моментально влекло за собой биржевое падение, что лишний раз указывает на хрупкость стабилизации. Уверен: США, да и России до конца осени достанет денег для поддержания корпораций. Тем более, что Соединенные Штаты средства в огромной мере берут от эмиссии.
      
       Единственное что может обрушить стабилизацию, это рост проблем в реальном секторе. Среди них падение потребления, в том числе под влиянием инфляционных процессов. Высокие цены на нефть также способствуют увеличению хозяйственных проблем. Еще один дополнительный фактор - в ЕС начинает повторяться американский сценарий с потребительскими долгами. И хотя это просто выражение общего процесса развития кризиса, но только в ЕС, нельзя забывать, что США показывают дорогу другим странам. Сами эти страны на нее еще толком не вступили. Не только Западная Европа, но также государства капиталистической периферии еще не столкнулись толком с долговым кризисом подобным ипотечному кризису в США. Потери в мире понесли пока главным образом крупные банки тесно связанные с американским кредитным рынком.
      
       Оценивая текущую ситуацию как неустойчивую, но также и слабо предсказуемую из-за искусственности стабилизации, ЦЭИ ИГСО изменил свой прогноз по ценам на нефть. Ранее мы рассчитывали, что естественный ход кризиса приведет к падению мировых цен на нефть до уровня 20-30 долларов за баррель. Однако развитие кризисных процессов оказалось сдержано, что обернется в дальнейшем его большей тяжестью. Сейчас мы полагаем возможным снижение цен на углеводороды до 30 долларов началу 2010 года. В расчет принимается и снижение покупательной силы американской валюты. В целом вопрос с дальнейшим падением на фондовых рынках и товарных биржах определяется тем, перевесят ли реальные проблемы в экономике (игнорируемые властями) силу денежного допинга для корпораций.
      
    ФРС может ослаблять доллар, но она не стремится это делать. Напротив она стремятся, эмитируя доллар, его не ослаблять, так чтобы шло усиление американского капитала в мире. Издержки кризиса, таким образом, перекладываются на другие страны, а американская инфляция переносится на национальные валюты. Но все это процесс временный. Дальше его оборвет спад. Осенью возможен резкий рост проблем в базисе экономической пирамиды. Постепенно накапливаясь, они способны сделать ситуацию критической. Долги населения, сокращение потребления при усилении инфляции и общем сокращении доходов трудящихся, а также иные проблемы могут обвалить биржевые котировки и спекулятивные цены, несмотря на монетарную подкачку корпораций. Они сделают это неизбежно. Вопрос только в конкретных сроках.
      
       Этим стабилизация закончится, и кризис перейдет в качественно новую фазу. Однако сказать точно, когда это произойдет сложно. Многие процессы скрыты. Подлинных данных недостает. Ясно одно - дна кризиса в ближайшие два года не будет.
      
       Rabkor.ru
       30.07.09
      
      
       Глобальный кризис способствует установлению жестких политических режимов
      
       Кризис и политика - разговор Юрия Романенко и Василия Колташева
      
       Актуальное о кризисе и политике. Многих мыслей, которые изложены в этом интервью не найти нигде.
      
       Глобальный экономический кризис еще не достиг своего дна, уверен руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО) Василий Колташев. Он уверен, что Китай скрывает настоящую картину в экономике, которая далека от тех благостных сводок, которые демонстрирует официальный Пекин, а Европейский союз только входит в серьезную стадию кризиса. Цена на золото увеличится в несколько раз, а мировые валюты будут подвержены сильному инфляционному давлению в ближайшем времени. Об этих и других аспектах читайте в интервью директора Центра политического анализа "Стратагема" Юрия Романенко с Василием Колташевым.
      
       Разговор двух очень умных людей - всегда интересная публикация. И не смотря на то, что "Волна" уже опубликовала этот материал, мы позволим себе его продублировать для наших читателей.
      
       Юрий Романенко: Можно ли говорить, что мировая экономика достигла дна и мы уже начинаем выходить из кризиса? В западной прессе, также как и в Украине и в России часто можно прочитать информацию о том, что эксперты и аналитики твердо и уверенно говорят о том, самая опасная фаза кризиса уже позади. Дайте свою оценку? Она тем более интересна, потому что вы уже достаточно долгое время живете в Афинах и видите ситуацию несколько в другом свете, чем она представляется в Киеве или Москве.
      
       Василий Колташов: Конечно, кризис в Старой Европе развивается медленней, чем в Восточной Европе. Я имею в виду, те страны, которые принято у нас называть Западом, и смотреть с восхищением на них. Всегда ставить в пример, это еще со времен Советского Союза так привыкли. Кризис развивается медленно, это может быть связанно с тем, что банковский сектор, который сильно поражен в США, в ЕС только начинает испытывать, все те проблемы, которые США уже прошли. США порядка триллиона долларов выделили на помощь финансовому сектору за последний год, а за полтора года сумма будет еще больше. Как известно, в период правления Джорджа Буша младшего была программа возвращения налогов, в размере 250 миллиардов, которая не принесла никакого особого результата.
      
       В Западной Европе европейский Центробанк только начинает выделять помощь банкам. Только в конце весны одномоментно он выделили порядка 450 миллиардов евро европейским банкам. Ставка рефинансирования в ЕС не может быть сопоставлена со ставкой в США, и в целом европейские банки пока что чувствуют себя неплохо. По крайней мере, они демонстрируют, что у них все хорошо. Это говорит о том, что даже банковская база кризиса в ЕС несколько запаздывает. Причиной тому вполне простое явление - неполная ликвидированность в старых странах ЕС, тех социальных завоеваний, которые были достигнуты в 50-е, а в некоторых странах в 70-е годы (Испания, Португалия, Греция). Именно этим объясняется, что доходы людей не так сильно упали. США более рыночная страна и там все повалилось раньше и быстрее. И в тоже время в ЕС не так активно проводится эмиссионная политика как в США. Это является свидетельством того, что кризис не так сильно сказался и европейские власти не развернули еще картирование евро, чтобы поддерживать финансовый сектор. То есть у них все только началось. В то же время в ЕС никто не проводил девальвацию валюты. Евро не девальвирован, как русский рубль или украинская гривна, как белорусская национальная валюта, ничем не лучше ситуация в Казахстане. Этим объясняется то, что кризис в ЕС отстает, а в Восточной Европе он, наоборот, развивается очень быстро. Экономика восточной Европы в основном, замкнута на экспорт, и соответственно все валюты этих стран являются деньгами для бедных. То есть, теми деньгами, которыми расплачиваются за труд и в которых кампании стараются не держать свои капиталы. Поскольку они знают, что это государственный инструмент и что это не надежные деньги.
      
       Юрий Романенко: Вам не кажется, что на уровне диагноза кризиса, те вещи, которые говорятся в США и ЕС, они показывают непонимание ситуации. В стратегическом плане, я имею в виду. Например, эксперты говорят, что дело в токсичных кредитах, их нужно все собрать в один банк и проблема решится. Тогда как природа кризиса другая. Миросистема достигла своих приделов роста, новых рынков нет и новых не придвидется, и необходимо качественное изменение подходов, как это было во времена Великой депрессии, когда капитал осознал, что необходимо охватить более широкие слои населения, чтобы развиваться дальше. Именно тогда и был создан средний класс, в докризисном понимании. Поэтому, мне кажется, что такая недооценка природы кризиса чревата большими проблемами. Как вы думаете?
      
       Василий Колташов: Я согласен, что недостаток понимания ситуации чревато большими проблемами. Мне кажется, что здесь существует некая методологическая проблема. Неолиберальная теория предполагает, что в основе экономического роста лежит предпринимательская активность. То есть, предприниматели и кампании активно инвестируют средства, активно развивают производство, сферу услуг и начинается рост экономики. Когда рост экономии заканчивается по каким-то причинам. Тут могут быть весьма путаные понимания причин. Например, почему-то лопаются некие финансовые пузыри. Вот с этого момента роль государства должна быть в том, чтобы поднять предпринимательскую активность. А что нужно сделать, чтобы поднять предпринимательскую активность? Нужно всем врать про кризис. Нужно говорить, что кризиса нет, что кризис закончился, таким образом, предприниматели поймут, что их паника была ничем не обоснована, и их прекращение инвестирования было бессмысленным, и опять начнут вкладывать деньги. Вот так и начнется новый экономический подъем. И тут заложена крупная ошибка, потому что основой кризиса является сбыт и основой экономического роста тоже является сбыт. В кризис сбыт падает и это как раз ведет к тому, что рушатся кампании, оказывается в тяжелом положении и вся надстройка, которая основана на сбыте товаров, в первую очередь, потребительских которые запускают всю цепочку производства. Товары, которые кампании продают друг другу, сырье, материалы, офисные принадлежности. Покупка всего этого является бессмыслицей, если конечный сбыт начинает уменьшаться. Именно такая сейчас ситуация. Рассказы, что кризис закончился, как бы должны привести к повышению предпринимательской активности приводят только к неким заблуждениям и провоцируют людей на ошибки. То есть, если сейчас кто-то начнет инвестировать, покупают акции и предприятия, они думают, что кризис закончился, что все уже пройдено. А на самом деле ничего еще не пройдено. Продолжительный срок этим людям, которые купили предприятия, придется эти предприятия содержать. Потому что они не будут рентабельны и превратятся в серьезное бремя для владельцев.
      
       Сейчас задача состоит в том, чтобы поднять сбыт, во всех странах, а это сделать невозможно. Невозможно поднять старые механизмы в рамках старой модели глобализации в которой основной рынок - это США, вторичный рынок это ЕС, Япония, Канада, а все остальные являются промышленной периферией, которые не имеют никакого значения по сравнению с рынком сбыта. От этого необходимо уходить. Сегодняшние методы борьбы с кризисом, если сравнивать его с временами великой депрессии они очень похожи на политику президента США Гувера, которая была очень простой. Деньги предоставлялись большим кампаниям. Гувер собирал крупных акционеров, крупных владельцев и спрашивал, - сколько кому нужно денег в кризис, чтобы все закончилось. Ему называли суммы. Государство эти суммы выделяло, далее на некоторое время происходила стабилизация. Вот мы, кстати, сейчас тоже наблюдаем некую стабилизацию, а затем следует новый обвал. Тогда Гувер опять собирал он их и спрашивал кому, сколько нужно денег, чтобы закончить этот кризис. Государство опять шло на то, чтобы предоставить эти деньги.
      
       Итогом стал обвал американской национальной валюты в 30-е годы, массовое обнищание население, колоссальная безработица, развал промышленности невиданных масштабов. И, как следствие, приход к власти президента Рузвельта, который начал осуществлять иную политику, направленную на то, чтобы обеспечить предприятиям сбыт.
      
       Юрий Романенко: Когда вы говорили эти слова, мне пришло в голову такое сравнение, что в плане методологи выхода из кризиса Восточная Европа, США, ЕС, они все схожи. Потому что если говорить об Украине, то государство тоже выделило огромное количество денег, которые якобы ушли в финансовый сектор, но реальный сектор это никак не почувствовал. И в США финансовый сектор поглотил огромные суммы, а реальный сектор больших преференций при этом не получил. Конечно, там ситуация лучше, Обама заставляет банки выделять кредиты реальному сектору, но тем ни менее, мы наблюдаем, что спад в реальном секторе США существенный. Не только в США, но и в Японии, в странах западной Европы. Это очень напоминает гуверовскую политику, о которой вы говорили.
      
       Еще один интересный феномен, это феномен Китая. Многие эксперты в один голос кричат о том, что Китай кризис не так болезненно переживает как другие страны, что у него большие перспективы, что он рвет вперед и может быть вытянет всех остальных. Но мне кажется, что в этом тоже есть методологическое заблуждение. Потому что невозможно инфраструктуру потребления, которая создавалась на Западе десятками лет, невозможно создать за короткий промежуток времени в КНР. То есть проблема сбыта китайской продукции за счет внутреннего рынка не может быть решена в принципе так быстро. Правда, у КНР есть большая финансовая подушка в виде золотовалютных резервов, которая позволяет сдемфировать кризисные моменты в экономике. Хотя мы видим, что экспорт резко сокращается. Насколько вы считаете успешной антикризисную политику Китая, и каким вы видите китайский эффект воздействия на выход из кризиса? Я считаю, что Китай может стать одной из самых больших жертв кризиса, поскольку огромный дисбаланс в экономике, ее экспортная ориентированность, неразвитость внутреннего рынка, она делает его чересчур зависимым от того, что происходит на западных рынках. И переход кризиса в новую фазу будет еще больше бить по Китаю. В конце концов, финансовая подушка сдуется и Китай останется один на один с теми проблемами социальными, которые у него всегда существовали.
      
       Василий Колташов: Я согласен с таким прогнозом относительно Китая. Думаю, что дальнейшее развитие кризиса сделает положение Китая еще более сложным, а то, что сегодня делает Китай, называется маскировкой. Он маскируется. Китайское правительство пытается скрыть от внешнего наблюдателя серьезные проблемы во внешней экономике. То, что проблемы экономические большие у Китая, а показатели ВВП фальсифицированные, указывает два показателя.
      
       Первый показатель, это резкое падение экспорта китайских товаров, официальное падение на 20-22 %. Это показатели на лето 2009 года. Другой показатель, это сокращение энергопотребления в Китае. Это указывает, что промышленность сокращает объемы производства. Это вполне серьезные признаки, которые позволяют говорить о том, что то, что заявляет китайское правительство о неких успехах в борьбе с кризисом, это в большой мере блеф.
      
       Китайские власти действительно инвестируют крупные суммы для развития инфраструктурных проектов, однако общая политика остается половинчатой. С одной стороны это старая неолиберальная политика, потому что Китай одной рукой поддерживает США, стараются помочь штатам справиться с кризисом, предоставляя кредиты, покупая ценные бумаги, открывая свой рынок для американских товаров. Китай старается сохранить свой главный рынок сбыта. Сохранить всю прежнюю модель мировой экономики.
      
       С другой стороны политика Китая носит некий кейнсианский оттенок - правительство создает дорогостоящие инфраструктурные проекты, и они обеспечивают заказ и некую занятость. Но не может решить всех проблем Китая. Потому что внутренний рынок очень слабый, а средние слои, которые существовали до кризиса, были и сейчас становятся, зависимы от экспортных отраслей экономики. Дальнейшее сокращение мировых объемов торговли ударит по Китаю очень сильно. Независимо от того, будет ли в США биржевой рост, или нет, Китаю придется очень тяжело.
      
       Юрий Романенко: А что вы думаете относительно гиперинфляционного плана по выходу их кризиса, который наиболее логичен для США. Эксперты говорят о том, что рано или поздно американское правительство будет вынужденно переходить в гиперинфляционную фазу, для того чтобы избавиться от долгов, которые есть у государства и корпораций. Это конечно скажется на положении доллара как мировой валюты, возникает вопрос о введении новой мировой валюты, есть проект амеро и т.д. На ваш взгляд, насколько, основательны такие разговоры, и можно ли обозначить некие ориентиры, когда возможен переход в гиперинфляционную стадию, или же это в ближайшей перспективе не имеет смысла.
      
       Василий Колташов: Юрий, я хочу привести некую аналогию, чтобы объяснить ту ситуацию, которая сложилась в американской и мировой финансовой сфере. В конце 16 века, в Европе, произошло событие, которое потрясло все финансовые умы. Испанское королевство, которое контролировало практически все политические процессы в мире в тот момент, объявило себя банкротом. Это произошло по той причине, что способ эксплуатаций испанских колоний, получение из них золота и серебра себя исчерпал. Поэтому испанское правительство было вынуждено признать, что государство не может платить по долгам. Но, если бы испанское правительство в силу развития высокого уровня экономики имело возможность печатать не золотые, а бумажные деньги, то государственный долг Испании не играл бы такой роли. Испания могла бы обойтись без объявления банкротства.
      
       Так вот США сегодня не испытывают трудностей от размера государственного долга. Потому что они не ограниченны в плане получения финансов. Они могут напечатать денег столько, сколько им требуется. Единственная проблема, которая существует, это голосование в конгрессе. Поэтому государственный долг может расти. Однако США не заинтересованы в том, чтобы девальвировать национальную валюту. И это связанно с тем, что доллар является той валютой, в которой сосредоточенны денежные капиталы. Ослабление валюты приведет к тому, что потеряют свою ценность сбережения и капиталы, прежде всего люди, относящиеся к крупным собственникам. А это недопустимо. Можно обесценить национальные валюты в восточной Европе, это не нанесет серьезного удара по крупнейшим кампаниям в регионах, но обвал доллара станет большой проблемой. Однако администрация США понимает, что продолжение такой политики, эмитирование доллара, как способа борьбы с кризисом, и раздача этих денег частному бизнесу, приведет к тому, что в США будет увеличиваться инфляция. Сейчас в США официально зафиксировано снижение цен на потребительские товары. Не знаю, насколько это объективно, думаю, что в этом есть доля фальсификации, но тем, ни менее в США инфляция идет не такими быстрыми темпами. Это опасный признак, потому что в дальнейшем инфляция может усилиться. Когда в условиях кризиса происходит падение цен, это говорит о том, что у массы товаров начались проблемы со сбытом. И продавцы стараются снизить цены, чтобы скорее сбыть этот товар, но в дальнейшем цены только увеличатся. Объемы производства сокращаются, платежеспособность снижается, в то время как масса денег в экономике растет. Все это приводит к тому, что инфляция усиливается. США не удастся избежать ситуации, как это было во времена Великой депрессии, когда все привело к сильному росту цен. Инфляция обеспечена всем странам, включая ЕС, где она тоже будет увеличиваться, но на более зрелой стадии кризиса. Пока что мы можем говорить о том, что кризис в центральных странах развивается медленно. В дальнейшем он ускорится, в первую очередь из-за дальнейшего ухудшения положения потребителей.
      
       Разговоры о введении новой валюты скорее всего связанны с опасением крупного бизнеса, относительно того, что ситуация будет развиваться таким образом как я описал. Понятно, что многие владельцы кампаний осознают, что кризис не завершился, они это видят по своим показателям, которые на публику не выставляются. Поэтому возникает вопрос о введении новой валюты, в которой можно будет хранить свои сбережения. Я думаю, что в ближайшее время такой валюты не будет, потому что для появления доминирующей мировой валюты, нужен мощный стабильный рынок. Такого рынка, такой экономики нет. Спрос на золото только увеличится, и значительная часть капитала перейдет в золото. Цена на золото может подняться в несколько раз. Пика оно достигнет на дне кризиса, когда станет понятно, что дно достигнуто, и пребывание на нем затягивается.
      
       Юрий Романенко: Как вы оцениваете, является ли успешной или нет антикризисную стратегию России. Потому что мы опять слышим, например, от Кудрина, что второй волны не будет и д.т. Насколько кризис поколеблет позиции России в мировой экономике, на ваш взгляд?
      
       Василий Колташов: Я хотел бы сказать о России, но это касается большей степени и Украины. Хочу сказать о помощи, которую якобы оказывают реальному сектору, которая почему-то не доходит до промышленных предприятий и сельскохозяйственных кампаний. Дело в том, что эта помощь банкам, которая должна якобы превращаться в кредит для промышленности и сельского хозяйства, она в реальности не предназначена для реального сектора.
      
       Государство не стремится поддержать реальный сектор, ориентируемый на внутренний рынок. Они поддерживают, прежде всего, ключевые корпорации и банки, связанные с этими корпорациями. И вся та помощь, которую российское государство оказывало последние полтора года банкам, она была предназначена исключительно для банков. Она не предназначалась для малого, среднего бизнеса, для промышленности, нацеленной на российский внутренний рынок, ничего этого не было.
      
       В тоже время политика российских властей, за последние полтора года в значительной мере убила внутренний сбыт. Что тяжелым бременем ложится на всю российскую промышленность. В Украине ситуация от российской отличается крайне мало. Отличается только тем, что в Украине официальная и неофициальная инфляция выше, чем в России. Что касается успешности российской экономической антикризисной политики, то исходя из интересов нефтегазовых корпораций, политика является успешной. Поскольку она обеспечила решение сразу нескольких проблем.
      
       Во-первых, снизились издержки на рабочую силу средством девальвации, тем самым сокращенны расходы кампаний.
      
       Второе, оказана помощь банкам, непосредственно связанна с корпорациями, что повышает финансовое положение большого бизнеса. То что мировые цены на сырье, в течении последнего полугода стабилизировались и повысились, не является заслугой российского правительства, а прежде всего это заслуга администрации США. Однако, это положительно сказывается на авторитете российского правительства в глазах нефти и газовых корпораций. Поэтому российское правительство может смело сказать, что оно успешно борется с проявлениями кризиса, касающегося нефтегазового сектора экономики. То есть, оно обвалило реальные заработки населения, разорило средний класс, добились того, что банки получили огромные средства для того чтобы поддержать свою платежеспособность. Причем, российское правительство запрещает, сейчас банкам снимать со своего учета плохие долги, обязывает их резервировать дополнительные средства. Для того, чтобы в случае ухудшения дальнейшей ситуации, банки оказывались более платежеспособными. Ситуация в Украине ухудшается еще быстрее. В общем, кризис не завершился, российское правительство успешно решает проблемы крупного бизнеса за счет малого, среднего бизнеса, промышленности, и населения. Поскольку девальвация должна была нанести удар, прежде всего по населению.
      
       Что касается ЕС, то здесь такие изящные девальвационные методы не применяются, и кампании стараются просто принудить работников переходить на худшие контракты. Точно так же действуют в период кризиса, кампании в США. Когда работникам предлагают согласиться на худшую оплату труда. То есть, везде, где девальвации не было, было сделано таким образом.
      
       Юрий Романенко: Вот этот слом объективно актуализирует множество конфликтов, ускоряет конкуренцию, что чревато усилением военно-политического противостояния между ведущими геополитическими акторами. На ваш взгляд, насколько серьезной является угроза большого военного конфликта в ближайшей перспективе?
      
       Василий Колташов: Я не верю в то, что возможны крупные межнациональные конфликты. Дело в том, что таким способом проблемы кризиса не решить. Проблема настолько в глубине собственных экономик стран, что они не решаются за счет какой-то внешней экспансии. Эти ситуации во многом отличаются от тех, которые наблюдались во многих других кризисах мировой истории. Например, тяжелейший экономический кризис 1873 -1879 года, считающийся самым продолжительным экономическим кризисом в мировой истории, привел к колониальной экспансии. Когда за короткий период времени европейские государства разделили весь мир, а США окончательно освоили свои внутренние территории, то есть, колонизировали их. Государства расширили рынки посредством их захвата. Но сейчас такое решение не подходит, поскольку проблемы внутри всех системы. На лицо технологический тупик, и главное отличие ситуации в том, что основными потребителями сейчас являются рабочие. То есть, наемные работники во всех странах составляют главное потребительское звено в мире. Если их финансовое положение ухудшается, то это гарантированно влечет за собой развитие мирового экономического кризиса. А именно это нам обеспеченно. В то же время, если положение потребителей, вдруг, каким-то чудом, начинает улучшаться, то это ведет к оздоровлению экономики.
      
       Сегодня я думаю, что экономический кризис создает угрозу для того чтобы в странах устанавливались более жесткие политические режимы, это касается практически всех государств. Это касается Украины, России и даже государств западной Европы, поскольку недовольство населения растет, и оно стремится оказать давление и добиться того, чтобы неолиберализм как макроэкономическая система был демонтирован. В то же время большой бизнес рассматривает неолиберализм как главное завоевание последних трех десятилетий. В России девальвация и обвал заработка работников был встречен бизнесом с безумным восторгом. В тоже время никто не пожелал даже подумать, что тем самым бизнес лишает себя прибыли. То есть, с одной стороны можно нанимать людей очень дешево, но с другой стороны от этого проблемы со сбытом и проблем с рентабельностью становится только больше. Такова парадоксальная ситуация современного кризиса. Однако никто не будет отступать добровольно, и я думаю, что ужесточение режимов будет происходить. В России это наблюдается достаточно отчетливо, в Украине постоянно слышны восхищенные голоса о том, как прекрасно политически все устроено в России. Почему у нас такой хаос, вот нам бы своего Путина, чтобы он точно также жесткой рукой навел порядок в стране. А в тоже время кризис обостряет противоречия внутри правящего класса. Помощи не хватает всем, она всем не достается и всем не предназначается. Если взять Россию, то государственная помощь не предназначается малому и среднему бизнесу и населению. Таким образом, происходит обострение противоречий. Мало того, вся помощь направляется финансовому сектору. Получается, что даже внутри бизнеса противоречия обостряются. В дальнейшем это приведет от тихого возмущения в открытые политические конфликты, и к развалу бюрократической системы. С одной стороны система сверху вниз будет стараться укрепиться чтобы сохранить существующий порядок до того момента пока кризис сам по себе не закончится. А надежды именно такие и в Украине и России. Надежда одна, что кризис закончится как-то сам. Никакой борьбы с кризисом нет, поскольку все его причины сознательно игнорируются. Несомненно, что население будет накапливать недовольство и это приведет к тому, что некие политические порядки в странах изменятся. Я думаю, что нас ждет в значительной мере повторения ситуации в Испании, Португалии, Греции 70-х годов. Когда достаточно авторитарные порядки были демонтированы под давлением снизу и в странах появились нормальные буржуазные демократии. Мне кажется, что для России эта перспектива является особенно ясной, поскольку режим в Украине более демократичный.
      
       globalist.org.ua
       22.09.09
      
      
      
      
      
      
      
       Часть 4. Статьи
      
      
       Конец биотоплива:
       от каких источников энергии мир откажется и к чему придет
      
       Последние годы экономическое сообщество активно обсуждало многочисленные проекты биотоплива. Перспектива распространения его казалась безальтернативной в свете поднимающейся в цене нефти. Делались капиталовложения. Строились планы. Казалось, человечество нашло, наконец, выход из энергетического тупика. Будущее потеряло ясность внезапно, когда стоимость нефти решительно пошла вниз.
      
       Энергетический тупик
      
       11 июля нефть достигла максимума. Цена на нее поднялась до $147,27 за баррель. Политики и эксперты уверяли, что это еще не предел. $200 - такой казалась вероятная цена барреля к концу года. Министерство финансов РФ считало, что снижение стоимости нефти возможно не ранее 2011-2012 годов. В августе нефть упала ниже $115, совершенно перечеркнув общепринятую картину энергетического будущего.
      
       На протяжении всего последнего столетия производство нефти возрастало. Ее доля в общем потреблении энергоресурсов составляла в 1900 году 3%. В 1939 году - 17,5%. В 1972 году - 41,5%. В 2000 году - 65%. Вместе со спросом часто поднималась цена. В 2003 году из-за войны в Ираке она подскочила до $30 за баррель. В 2004 году прошла отметку $40. В начале 2008 года нефть стоила уже $100, продолжая расти. Однако не только потребности переживающей подъем мировой экономики обуславливали быстрый рост стоимости нефти, но также эмиссионная политика правительства США. Военные расходы администрации Джорджа Буша все более покрывались печатаньем денег. 2008 год добавил новые факторы: кризисную девальвацию валют и поиск капиталами доходного приложения вследствие биржевой дестабилизации.
      
       Быстрый рост нефтяных цен в 2000-е годы поставил вопрос об альтернативном топливе. Впервые об этом всерьез задумались в кризисную полосу 1969-1982 годов. Тогда решение было найдено за счет дешевой рабочей силы мировой периферии, куда корпорации начали переносить производство из Европы и Северной Америки. Нефть осталась основным энергоресурсом. В 1986 году период высоких цен на нее закончился.
      
       К 2008 году сырьевая периферия сделалась индустриальной. Сотни миллионов крестьян стали рабочими и служащими. Ресурс дешевой рабочей силы подошел к концу. Нефть дорожала, мешая сокращению издержек. Появились опасения, что дальнейший рост глобального хозяйства споткнется об нехватку топлива.
      
       Дорогая нефть породила в научной среде потоки рассуждений об энергетическом кризисе цивилизации. Дальнейший рост потребления ресурсов признавался вредным. Исчерпание запасов нефти оценивалось как катастрофическая угроза для человечества. При этом нефть продолжала рассматриваться в качестве некоего "постоянного топлива". Для него могла быть найдена альтернатива, но замена двигателей внутреннего сгорания выглядела невероятной.
      
       Экстенсивный вариант
      
       Решение задачи с альтернативой оказалось на редкость простым. Заменителем дорогих бензина и дизельного топлива должны были стать вещества, на которых двигатели внутреннего сгорания смогли бы работать без проблем. Прежде всего, такими веществами стали спирты (биобутанол и биоэтанол), получаемые при переработке растительного сырья. Интересно, что в 1950-х года бутанол производился из нефти. Для дизельных двигателей ученые разработали биодизель, топливо на основе жиров животного, растительного и микробного происхождения.
      
       Появление заменителей нефтепродуктов было представлено как долгосрочное решение. В январе 2007 года Буш предложил Конгрессу план "20 за 10". Согласно нему предполагалось сократить за 10 лет потребление бензина на 20%. В результате потребление нефти снизилось бы на 10%. Место бензина должно было занять биотопливо. В декабре 2007 года президент США утвердил закон об Энергетической независимости и безопасности (EISA of 2007). Он предусматривает ежегодно наращивание производства этанола. В 2022 году в стране планируется произвести 36 млн. галлонов этанола. Из них 16 млн. галлонов должны выпускаться из целлюлозы, непищевого сырья. Считается, что возможности США по производству этанола позволяют поднять его долю как топлива до 30%.
      
       Проекты Европы не менее масштабны, чем замыслы американцев. Разработанный в ЕС девятнадцатилетний план предусматривает до 2020 года замену более 20% объема получаемого из нефти моторного топлива альтернативными источниками энергии. В их число входит биотопливо, а также природный газ и водород. В настоящее время доля потребление в ЕС биотоплива для автомобилей составляет менее 0,5%. К 2020 году запланировано ее увеличение до 8%.
      
       Бразилия - мировой рекордсмен. Доля потребляемого биотоплива в этой стране уже составляет 40%. При том, считается возможным удвоить его выпуск до 2015 года. В Аргентине законодательно определено, что обязательная норма содержания биоэтанола в бензине и дизельном топливе в 2010 году должна составлять не менее 5%.
      
       Для производства биотоплива в государствах периферии строятся заводы и создаются огромные плантации. На территории Малайзии и Индонезии выжигаются и вырубаются тропические леса. Расчищенное пространство отдается под пальмовые плантации, занимающие уже десятки млн. гектаров. Пальмовое масло идет на изготовления биодизеля. В Бразилии этанол получают из сахарного тростника. Для этих же целей используется генетически модифицированная кукуруза. Доказано что генетически модифицированные растения быстрее обычных культур истощает почву, поскольку их ботва плохо перерабатывается червями.
      
       2007 год стал успешным для производителей биотоплива. В мире было выпущено 54 млрд. литров различных его видов. Первое место в их списке занял этанол. Было изготовлено 46 млрд. литров этого горючего. 95% производства этанола пришлось на США и Бразилию. Однако в общемировом потреблении жидких топлив биотопливо составило всего 1,5%. Темп "вытеснения" им бензина остался невысоким.
      
       Неожиданное осложнение
      
       Еще в июле многим казалось, что безмерно дорожающая нефть гарантирует производителей биотоплива от экономической неудачи. К вложенным миллиардам добавлялись новые миллиарды. Но даже на пике дорогой нефти производство биотоплива оставалось рентабельным только при наличии государственных дотаций. По данным Европейского совета по биодизелю на апрель 2008 года, правительство США доплачивает трейдерам $110 на каждую тонну экспортируемого биотоплива. Кроме этого в виде других льгот они могут получать еще до $140 на тонну.
      
       Банк Merrill Lynch не сумел застраховаться от ипотечного кризиса в США. Зато его аналитики утверждали: прекращение производства биотоплива приведет к 15% росту цен на нефть и бензин. С такой оценкой соглашались правительства всех стран делавших ставку на биотопливо. Пока считалось, что мировое хозяйство растет и все более испытывает нехватку нефти, производство аналогов нефтяного горючего сохраняло актуальность. Однако реальные тенденции в глобальном хозяйстве шли в разрез с биотопливными расчетами. Период экономического подъема завершался.
      
       В августе нефтяные цены резко пошли вниз. Падение открылось вслед за началом новой всемирной волны биржевых обвалов, отставая от нее почти на три месяца. Такая задержка была обусловлена неясностью для игроков перспектив мировой экономики. Кризис в США уже проник из финансовой сферы в торговлю, начал проявляться в индустрии. Но его продолжали недооценивать, считая исключительно американским явлением. Спад сам развеял иллюзии. К августу его симптомы проявились уже во всем мире. Инфляция всюду сокращала реальные зарплаты. Потребление нефтепродуктов начало уменьшаться.
      
       Падение цен на нефть и снижение котировок акций оказались близки по процентам. Потери фондовых рынков различных стран составили от 20 до 30%. В этом же промежутке находились ценовые потери нефти. Она подешевела почти на 23%. В России снижение на рынке ценных бумаг началось 19 мая. К концу августа индекс ММВБ лишился 27,7%. Индекс РТС потерял 30%. На биржу повлияли не только внешнеэкономические факторы. В стране обозначилось уменьшение темпов роста индустрии. В апреле промышленное производство превышало прошлогоднее того же периода на 9,2%. В июле скатилось до 0,9%. Реальные доходы населения инфляционно сжимались, что отражалось на потребительском рынке. В банковском секторе росло число проблемных должников. Не хватало платежных средств. Стагнировал рынок недвижимости.
      
       Все эти события стали для сторонников биотоплива неожиданным осложнением. Чтобы предотвратить падение стоимости нефти ниже $100 Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) объявила о намерении сократить добычу в 2009 года. Сделалось очевидным: поражение кризисом индустрии обернется еще большим ценовым падением углеводородов. Бегство капиталов в золото привело к его удорожанию на 60%. Топливный дефицит периода экономического подъема сменялся кризисным сокращением спроса. Прежде необходимый аналог оказывался не сдерживающим цены дополнением, а лишним элементом. Мог ли он рассчитывать на успех в конкуренции с бензином и дизелем?
      
       Нефть и причины мирового кризиса
      
       Дорогая нефть не являлась причиной остановки экономического роста. Все случилось в результате падения потребления в США, ЕС и других "старых индустриальных странах". Начатый еще в 1970-е годы вынос промышленности в "третий мир" привел к сокращению в "первом мире" доходов работников. На протяжении последнего десятилетия спрос в Северной Америке и Европе поддерживался за счет кредитов. Их доступность обеспечивало колоссальное перенакопление капиталов, для прибыльного вложения которых оставалось все меньше места.
      
       В 2007 году кредитный пузырь в США начал лопаться. Разразился "народный дефолт": миллионы американцев показали неспособность платить по долгам. Банки объявили о многомиллиардных потерях. Фондовые рынки ответили падением. Нефть стала быстро дорожать. На месте ипотечного пузыря образовался новый - спекулятивный и инфляционный пузырь дорожающей нефти. Но когда на потребительском рынке обозначилось падение спроса, начал спускать и он. Под вопросом оказалось как будущее биотоплива, так и перспективы нефти.
      
       Все дальнейшее было бы совершенно непредсказуемо, если бы экономика не имела цикличности.
      
       Крах парового мира
      
       В последние годы XIX века будущее казалось таким же понятным, как и в начале XXI столетия. Считалось, что широко вошедший в употребление паровой двигатель продолжает открывать новые перспективы экономического развития. Замены ему, как сегодня двигателю внутреннего сгорания, не было видно.
      
       Паровые машины обеспечивали работу индустрии, запуская через ременные и колесные передачи линии станков. При помощи пара двигались поезда, морские и речные суда, даже трамваи. К удивлению лошадей и прохожих на улицах крупных городов появлялись паровые автомобили. Некоторые смелые умы предполагали: паровые экипажи вскоре смогут вытеснить гужевой транспорт там, где невозможно железнодорожное сообщение. Уголь был доступен и не стоил дорого. По мнению ученых, в мире его хватило бы еще для нескольких столетий парового развития.
      
       В 1893 году немецкий инженер Рудольф Дизель получил патент на свое изобретение - поршневой двигатель внутреннего сгорания. В качестве топлива для него он предполагал использовать каменноугольную пыль. Однако сделать это на практике не удалось. Топливом для дизельного двигателя стали тяжелые нефтяные фракции. Примерно в тот же период на свет появился карбюраторный двигатель. Топливом к нему служил бензин. Одновременно совершилась революция в области электроэнергетики. Были изобретены генераторы постоянного, а затем и переменного тока. Открылся технический путь к широкому использованию электричества. Но новшества техники, о которых мало кто в начале знал, не сами открыли себе путь к массовому применению. Вера в пар была очень велика. Подорвать ее могла только необходимость.
      
       1899 год принес мировой экономике нестабильность. Вложенные в индустрию стран с дешевой рабочей силой средства не давали запланированной отдачи. Рынки не могли поглотить всей производимой продукции. Перенакопление капиталов обернулось их переинвестированием. Избыток денег сменился дефицитом. Процентная ставка поднялась. Фондовые рынки заколебались. Финансовый кризис ударил по Европе - центру мирового накопления. В августе 1899 года его почувствовали и в России, считавшейся одним из лидеров промышленного роста. Поток дешевых кредитов из-за рубежа прекратился. Банки стали испытывать острую нехватку платежных средств. Пошел вверх процент проблемных должников: падение сбыта лишало компании финансовой устойчивости. Нажим банков ничего не давал. Начался обвал акций на российской бирже.
      
       Ситуации 1899 года и 2008 годов схожи не случайно. В 1899 году завершалась понижательная волна в развитии глобального хозяйства. Ресурс экстенсивного использования новых рынков подошел к концу. Мировой экономике требовался качественный скачок. Чтобы возобновить рост, необходимо было удешевить товары. Сделать их более доступными, одновременно расширив потребление. Обеспечить это могли только новые технологии и источники энергии. С той же проблемой мировое хозяйство столкнулось в 2008 году. Кризис ставил идентичный вопрос и требовал идентичного ответа.
      
       Открывшийся в 2008 году мировой кризис имел те же симптомы и те же причины, что и кризис 1899-1904 годов. Только проявились они на новом витке цикличности. Согласно Николаю Кондратьеву развитие мирового хозяйства проходит через чередующиеся повышательные и понижательные волны. Их продолжительность составляет от 16 до 30 лет. Выпадающие на смену волн кризисы более продолжительны и тяжелы, чем рецессии - кризисы перепроизводства, происходящие каждые 7-10 лет. Понижательные волны характеризуются приоритетом финансовых операций и активным развитием коммуникации. Для повышательных циклов типично: удорожание рабочей силы и быстрое техническое развитие индустрии. Происходит переход от экстенсивного использования мировых ресурсов к их интенсивному освоению. Производство получает приоритет над финансовыми операциями.
      
       В 1899 году завершилась понижательная волна, начавшаяся в 1878 году. 2008 год подводил черту под понижательным периодом, продолжавшимся с 1982 года. По исторической логике и породившим его проблемам, кризис не может оказаться таким же кратковременным как рецессии 1991, 1998-1999 и 2001 годов. Для разрешения всех противоречий он требует несколько лет.
      
       Спад 1899-1904 годов похоронил паровой миф экономического роста. Сделанные в преддверии его открытия оказались более чем востребованы. Мировая экономика перестроилась и возобновила развитие. Паровой двигатель начал сдавать позиции электромашинам и двигателям на нефтяном топливе. Нефтедобыча и электроэнергетика стали интенсивно развиваться. Появился конвейер. Началось массовое производство автомобилей. В США их число к 1919 году достигло 23,1 млн. Уголь не вышел из употребления, но его значение как топлива упало.
      
       Биотопливо, нефть и будущее
      
       Когда Рудольф Дизель проектировал свой двигатель, уголь казался ему наиболее вероятным топливом. Сознание ученого не видело замены. Ее предложил опыт. Оба созданных в конце XIX века мотора (бензиновый и дизельный) работают на нефтяном топливе. Нефть была избранна именно потому, что ее не требовалось изготавливать из кукурузы или пшеницы. Спирт годился как топливо и сто лет назад, но являлся дорогим. Уголь не подходил технически.
      
       Коэффициент полезного действия (КПД) двигателей внутреннего сгорания оказался выше, чем у паровой машины. Они превосходили ее надежностью и удобством. КПД паровой машины редко превышал 8%. Двигатели внутреннего сгорания могли обеспечивать КПД до 40-50%. Преимущества были бесспорны. Внедрение бензиновых и дизельных двигателей позволило наряду с электрификацией сократить промышленные издержки и создать новые отрасли экономики.
      
       На волне удорожания нефти биотопливо рассматривалось как постепенно замещающий бензин и дизель аналог. Запасы нефти могли иссякнуть. Сырьевой ресурс производства биотоплива выглядел безграничным. В расчет не принималось, что для получения одного литра биотоплива (в условиях механизированного хозяйства) требуется более литра бензина, а расход двигателем топлива на основе этанола на 25% превосходил расход бензина. Субсидии и минимум механизации в сочетании с дешевым трудом в странах периферии позволяли надеяться, что по мере угасания нефти биотопливо займет ее место. Все было формально просчитано. Карты спутал глобальный кризис.
      
       В 2008 году не произошло удорожания рабочей силы. Наоборот, инфляция больно ударила по зарплатам. В оплате труда усилилась тенденция общемирового выравнивания. Сознательно изолированные локальные рынки труда начали превращаться в единый мировой рынок рабочей силы. Глобальные рынки товаров и капиталов получали новое дополнение. В результате ускоренного девальвацией валют обесценивания зарплат американцев и европейцев, главные мировые рынки сбыта оказались под ударом. Их планка опустилась, что еще не успело сполна отразиться на промышленности, но уже ударило по биржам. На существующем уровне развития, индустрия не может ответить на сжатие спроса удешевлением производства. Для этого (как и в 1899-1904 годах) необходимы революционные решения в сферах топлива, двигателей и энергетики.
      
       В условиях наступающего кризиса биотопливо не имеет шансов против нефтепродуктов. Оно не конкурентоспособно. Его производство дорого и наносит экологии огромный вред. Как альтернатива нефтяному топливу биотопливо не дает никакого экономического выигрыша. Остается тупиком. Но дизель и бензин также лишены долгосрочной перспективы.
      
       Мировое хозяйство пройдет полосу спада, даже если она окажется продолжительной. Выход из тупика исчерпавшей себя экономической модели будет сопряжен с новой технологической революцией. Производство после кризиса станет тяготеть к наращиванию энергоемкости и использованию высококвалифицированной рабочей силы. Потребуется огромное количество дешевой энергии. Себестоимость товаров упадет, а массовость производства вновь пойдет вверх. Биотопливу не останется места. Дизель и бензин смогут еще некоторое время обеспечивать работу части транспорта. Но отказ от двигателей внутреннего сгорания как неэкономичных отправит эти нефтепродукты на пенсию. Сама нефть останется востребованным промышленным сырьем.
      
       Механизация труда в обновленной глобальной экономике начнет подниматься. Можно ожидать "ренессанс робототехники", наполовину забытой с 1960-х годов. Возникнут новые отрасли и новые сегменты машиностроения. Рабочие руки начнут дорожать, обнаружится ограниченность трудовых ресурсов. Неизвестно, какие источники энергии и двигатели придут на смену современным. Ядерная электроэнергетика, возможно, имеет будущее. Солнечное излучение, вероятно, не станет основным источником энергии. КПД солнечных батарей в наши дни не превышает 40%. Получать с их помощью большое количество электричества нереально. Можно предположить, революционный прорыв в энергетике совершится за счет получения атмосферного электричества. Однако ничего нельзя сказать наверняка. Все покажут события ближайших лет.
      
       Специально для журнала "Профиль"
       21.08.08
      
      
       Откуда идет инфляция
      
       Российская биржа продолжает падать. Несут потери фондовые рынки и других стран. Акции стремительно дешевеют по всему миру. Но то, что тревожит игроков на финансовых рынках, мало беспокоит простых людей, хотя имеет к ним непосредственное отношение.
      
       Не только для большинства россиян, но вообще для большинства жителей мира, биржа представляется чем-то странным, далеким от повседневной реальности. Кажется, она никак не соотносится с тем, что каждый день миллионы людей должны отправляться на работу, за покупками, оплачивать воду и свет в своих домах. Существует ощущение, будто трудящиеся России живут со своими бедами и надеждами в некой далекой от непонятного мира бирже вселенной. Между тем это совершенно не так. Неверно и представление, что если мы не влияем на рынок акций, то и он не оказывает на нашу жизнь никакого воздействия.
      
       Фондовый рынок России падает с 19 мая. Ценные бумаги на нем подешевели уже практически на 35% и это неспроста. Экономику России все более поражает кризис, а распродажа акций игроками - первый сигнал неверия в будущее без убытков. В результате капитализации российских компаний падает. Иностранные капиталы бегут из страны. Их отток за лето биржевого падения составил не менее $30 млрд. Цены на нефть снизились, а отечественная индустрия показала по итогам июля остановку роста. На этом фоне официальные данные 7,9% увеличения ВВП остались малоубедительным позитивом.
      
       Ситуация немногим лучше в других странах. ЕС падает потребление, в США растет армия безработных. Нефть дешевеет именно потому, что снижается спрос. Промышленные предприятия констатируют затруднения в сбыте. Особенно заметны они в автомобильной отрасли. Китай остановил часть своей индустрии под предлогом Олимпийских игр. Дальнейшее замедление мирового производства плохо скажется на дорогих углеводородах. Нефти угрожает новое - большое падение. Перспективы российской экономики выглядят безрадостно. Понимание происходящего толкает крупных игроков на лавинообразное сбрасывание русских бумаг. Фондовый рынок в России падает быстрее всех бирж на планете. Российские акции уже самые дешевые в мире.
      
       Виновата ли в чем-либо власть?
      
       Правительство России много лет утверждало: рост зарплат ускоряет инфляцию, а низкие зарплаты делают экономику конкурентоспособной. Поэтому оно печатало больше рублей, выкупая за них у корпораций валютную выручку. Деньги попадали в экономику не через простых потребителей и тем самым не стимулировали производство. Они сосредотачивались в руках крупного капитала, активно инвестировавшего их в ценные бумаги. Вкладывать такую массу денег в производство мешал ограниченный спрос.
      
       В 2007 году правительство увеличило рублевую массу в стране на 60%, утопив рынок в пятитысячных купюрах. Для 2008 года готовились ассигнации номиналом в 10000 рублей. Но запуск их в оборот пришлось отложить, инфляция в стране начала выходить из под контроля. Власть испугалась. Масса денег на рынке возрастала быстрее, чем поднималась товарная масса. Растущие из-за большого спроса на рабочую силу зарплаты быстро обесценивались. Люди метались, меняя места работы в погоне за большей зарплатой.
      
       Оптимальным для растущего хозяйства считается годовое увеличение денежной массы на 3%. Допустимый предел составляет 8-10%. Превышающая по проценту прироста создаваемой товарной массы в стране эмиссия ведет к росту цен, приблизительно равная ему удерживает цены на прежнем уровне. Отказ от эмиссии в условиях роста товарной массы поднимает покупательную способность денег, а значит и заработных плат. Наращивая рублевую массу, правительство и сырьевые корпорации действовали сообща. Подрывая рост зарплат в стране, власть и нефтегазовый капитал поднимали свои экспортные прибыли. Внутренний рынок их мало интересовал.
      
       Согласно экономическому закону, сумма цен товаров на рынке всегда равна существующей массе денег с поправкой на скорость их обращения. Быстрее всего в России последних лет дорожали две группы товаров: акции сырьевых монополий и предметы первой необходимости, особенно продовольствие. Даже успехи русской биржи, достигнутые на волне удорожания нефти, не могли избавить экономику от высокой инфляции. Прикрывали ее низкие проценты декларируемые официальной статистикой. Цены поднимались, правительство придумывало правдоподобные объяснения, население терпело, рассчитывая на улучшения от экономического подъема. Что же изменилось после летнего биржевого обвала?
      
       Колоссальный сегмент российского рынка товаров обесценен. Продолжает обесцениваться. Освободившаяся денежная масса начинает давить на цены других товаров, прежде всего пользующихся устойчивым спросом. Выводя средства из акций, предприниматели стремятся выгодно их инвестировать. Они вкладывают капиталы в покупку ходовых товаров, сахара, муки, других продуктов. Возникающая иллюзия повышения спроса гонит цены вверх. Баланс между суммой цен товаров и массой денег стремится к выравниванию. Однако зарплаты не растут и спрос на потребительском рынке объективно снижается. Людям все труднее становится платить по долгам. В результате банки несут потери, склады заваливаются товарами, что в целом опять вызывает падение на бирже. Снежный ком кризиса возрастает.
      
       Что ожидает нас осенью? Инфляция неминуемо окажется сильней, чем в 2007 году и первом полугодии 2008 года. Мощный удар кризиса придется по промышленности. Это вызовет новые потери фондового рынка. Причиной его может стать не просто падение мировых цен на нефть, а резкое сужение потребительского рынка и снижение производства. Уже теперь многие компании срезают премии сотрудникам и начинают экономить на зарплатах. Инфляция съедает доходы быстрей. Если к этому добавятся массовые увольнения, то внутренний рынок России сожмется еще больше. Возможности должников резко сократятся, а спрос на капиталы возрастет. У банков появится больше проблем и станет меньше денег. Подготовляемый ипотечный кризис может грянуть вскоре. В этом случае переживающий застой строительный рынок обвалится.
      
       Год назад кризис виделся для России отдаленной перспективой. Большинство "экспертов" вообще не считали его возможным. Теперь он реальность. Пугающая и предсказуемая.
      
       Rabkor.ru
       08.09.08
      
      
       Дорогая нефть. Что означает политика России?
      
       Все информационное пространство мира заполнено политическим анализом действий России в последние месяцы. Однако адекватно объяснить причины резкой перемены в курсе российской власти никто так и не смог. Левые, не только отечественные, но и зарубежные, по привычке поставили во главу угла империалистические противоречия (так и не раскрыв толком, в чем они состоят). Правые в лучшем случае свели все к повторению заявлений различных правительств.
      
       Беда в том, что шаги Кремля вполне объяснимы экономически. Но их абсолютно нельзя разгадать исходя из "чистой" политики.
      
       Отвечая на действия России на Кавказе, США и ЕС мечут молнии деклараций. Удар по авторитету Америки и ее воинственного президента нанесен колоссальный. Но самое обидное для Белого дома, что нанесен он в самый неподходящий момент - в момент развития на североамериканском континенте тяжелого хозяйственного кризиса.
      
       Еще в начале года Россия обещала деньгами спасти экономику США и всего мира от экономического спада. Все прошлые годы она вкладывала миллиарды долларов в американские ценные бумаги, изо всех сил поддерживая колосса на глиняных ногах. Почему же летом 2008 года та же Россия, с тем же правительством щедрой души, дала США такую пощечину? Почему в последние дни августа она стала угрожать Европе, обещая оставить ее без нефти и газа?
      
       Разумеется, правы те, кто считает, что Россия почувствовала себя империалистом. Почувствовала и проявила свою силу. Но почему и как это произошло?
      
       В вооруженном столкновении с Грузией Россия могла добиться полной победы. Для этого потребовалось бы не пять, а семь или восемь дней. Армия Саакашвили была разбита. Сил для сопротивления грузинский режим не имел. Его расчеты на поддержку США не принесли успеха. Если бы целью Кремля был контроль над нефтепроводом Баку - Тбилиси - Джейхан, он достиг бы этой цели. Грузинская бюрократия бежала, а народ Грузии не собирался вставать на ее защиту.
      
       Если бы цель России состояла в нефтепроводе, режим Саакашвили можно было объявить антидемократическим, бандитским, основанном на подлоге волеизъявления граждан. Его можно было назвать и террористическим. Даже прячущим неуловимого Усаму Бен Ладана. Его не трудно было бы свергнуть, проведя сразу "честные" выборы и поставив во главе страны свою партию. Над Саакашвили (даже заочно) можно было бы устроить судебный процесс. Преступления и обвинения нашлись бы без труда. Все это прекрасно звучало бы в официальных нотах РФ, вполне вписываясь в принятую США практику насаждения "демократий" путем военного вторжения в суверенные государства. Если бы цель русского режима состояла в нефтепроводе, в том чтобы контролировать больше нефти...
      
       Такой цели не было. Почему? Какие задачи ставил перед собой российский режим? Зачем он в тот же период усиливал конфликт вокруг ТНК-ВР? Для чего Путин морально надавил на горнодобывающую компанию "Мечел", перепугав иностранных инвесторов и российский бизнес? Ответив на эти вопросы, мы поймем причины грузинской войны и всей дипломатической бравады РФ.
      
       Трудно поверить, что осторожные политики (Медведев и Путин), друзья Джорджа Буша в один миг превратились в яростных обличителей США. Более того, нанесли военное поражение американскому сателлиту - Грузии. Что заставило верхушку России порвать с прежней политикой и пойти на обострение отношений с США и ЕС? Что побудило отечественную бюрократию "бессмысленно" воевать с Грузией, толком даже не захватив ничего стоящего? Осетия и Абхазия - смешной приз в большой игре.
      
       Россия изменила свое поведение неспроста. Она не спроста отказалась от практической реализации плана по спасению мировой экономики средствами своего стабилизационного фонда. Просто она сама в конце мая столкнулась с возрастающим воздействием на нее мирового экономического кризиса. Фразам взаимовыручки пришла на смену практика защиты своих собственных интересов. США нужна была дешевая нефть, для смягчения хозяйственных проблем. Для российских корпораций снижение стоимости углеводородов превращалось в основную угрозу.
      
       До того как 19 мая открылась продолжительная полоса биржевого падения, правительство России утверждало: страна становится одним из крупнейших финансовых центров планеты. Будущее радужно. Цены на нефть не упадут раньше 2011-2013 годов, но даже тогда их снижение окажется несущественным. Также подчеркивалось: в стране растет благосостояние народа, а ВВП по итогам 2008 года превысит прошлогодний. Один за другим экономисты вторили Кремлю: открывшийся в январе мировой финансовый кризис пойдет на пользу России, поднимет ее хозяйственное значение в мире. В Кремле царило спокойное благодушие. В июле его уже сменил страх.
      
       Со $147,27 за баррель цена на нефть покатилась в низ. Одновременно выяснилось, что инфляция душит спрос на внутреннем рынке, что продажи на рынке жилья резко падают, а банки прячут растущий процент проблемных должников и не могут найти средства. Индустрия перестала расти. В апреле промышленное производство превышало прошлогоднее того же периода на 9,2%. В июле спустилось до 0,9%. В августе фондовый рынок потерял уже 30%. Нефть стала стоить меньше $115 за баррель.
      
       В Кремле среагировали на ситуацию не мгновенно. Однако они не стали раздавать кредиты, поддерживая дешевыми деньгами финансовые институты и рынок акций. Правительство прекрасно сознавало, что фондовый рынок России может расти только при дорожающей нефти. Но снижающееся потребление углеводородов в мире угрожало резким ценовым обвалом. Для Кремля это означало почти катастрофу. Картина выглядела страшно. Политическую стабильность можно было еще поддерживать, полицейскими мерами сдерживая недовольство населения. Однако финансовые затруднения ведущих монополий, набравших сотни миллиардов долгов, нельзя было разрешить легко. Упади стоимость нефти до $70-80, монополии стали бы терять рентабельность и сваливать проблемы на плечи своего государства.
      
       Цены на углеводородное топливо должны были держаться. Кредитование США ничего бы не изменило в проблемах отечественных корпораций. Стабилизационный фонд решили приберечь и не спасать им опрометчиво мировое хозяйство, что также было невозможно. Но на стоимость нефти началось массированное политическое наступление. Рынок требовалось испугать и пугать до тех пор, пока падение нефтяных цен не прекратится.
      
       ОПЕК намекнула о намерении сократить добычу, если цены опустятся ниже $100 за баррель. Российские корпорации не собирались ничего снижать. Добыча нефти и так незначительно сократилась за 2007 год. К тому же ухудшение жизни народа грозило плохо отразиться на его беззаветной любви к правительству. Ни на какие серьезные экономические уступки населению верхи идти не собирались. В жертву с легкостью приносились не только люди, но также компании ориентированные преимущественно на внутренний рынок. Все действия военно-дипломатической машины должны были подчиняться исключительно интересам сырьевых корпораций.
      
       Требовалось убить двух зайцев: отвлечь внимание трудящихся от дорожающей жизни и сохранить прибыли для сырьевых монополий. Сделать это возможно было, лишь обострив внешнеполитическую ситуацию. Как империалист Россия вполне могла себе это позволить. Тем более, что страх делал ее осторожные политические верхи дерзкими до отчаянья.
      
       В августе избранная Кремлем стратегия принесла первые плоды. По мере того как дипломатический накал между Россией, США и ЕС нарастал, нефть перестала падать и даже понемногу поползла вверх. Обвал на фондовом рынке остановился. Биржа начала отыгрывать колоссальные потери. Однако развитие негативных процессов в отечественном хозяйстве не прекратилось, только корпорации сократили свои потери.
      
       Мировой кризис не остановился. Вместе с осенью на страну надвигалась новая инфляционная волна. Риски падения нефти не исчезли. Следовательно, Россию ждала новый камнепад патриотической пропаганды, а страны-потребители нефти и газа - ужас перед непредсказуемостью русского медведя.
      
       Rabkor.ru
       01.09.08
      
      
       Деньги в нашу эпоху:
       Экономика меняет деньги, монетарные системы - экономику
      
       Прежде деньги никогда небыли тем, чем являются теперь. Вслед за полосой экономической нестабильности 1969-1982 года в мировой монетарной системе произошли качественные изменения. Ушел в прошлое обмен на золото. Исчезли частные банкноты. Возникли "электронные деньги". Как и из-за чего это произошло? Почему возврат к золотому стандарту невозможен теперь, как бы не призывали к этому консерваторы? Чем деньги являлись прежде? Чем стали сегодня? Куда еще приведет их развитие глобального хозяйства?
      
       Прощай золото
      
       15 августа 1971 года США приостановили международную конвертируемость доллара на золото. Администрации президента Никсона пришлось пойти на этот шаг ввиду обесценивания американской валюты. Война во Вьетнаме требовала слишком много средств. Правительство США получало их за счет эмиссии: долларовая масса в мире многократно превосходила запасы драгоценного металла. Доллар обесценивался. Экономику сотрясал первый из четырех кризисов трудного десятилетия, 1970-х годов.
      
       Рушилась вся послевоенная система фиксированных курсов. Наступала эпоха плавающих курсов валют. Одна за другой страны мира отвязывали свои банкноты от золота. Капиталы метались из валюты в валюту. Деньги девальвировались, а стоимость золота поднималась на невиданную высоту. К концу 1974 года она подскочила до $195 за унцию. В 1977 году поднялась до $200 за унцию. К началу 1980 года золото стоило уже $850 за унцию (более $2000 в ценах 2008 года).
      
       Мир не впервые расставался с золотым обеспечением банкнот. 2 сентября 1931 года Великобритания отказалась от золотого стандарта. Вслед за ней обмен бумажных денег на фиксированное количество драгоценного металла прекратили еще 40 стран.
      
       Великая депрессия принудила США последовать примеру других государств лишь в 1933 году. Но когда всеобщий кризис завершился, в мире начался возврат к золотому стандарту. Ему помешала и одновременно поспособствовала Вторая мировая война. Из всех стран лишь Соединенные Штаты смогли обеспечить конвертируемость своей валюты на золото. К окончанию войны они контролировали более 2/3 всех мировых запасов золота. В дальнейшем американский золотой запас вырос еще более. К 1948 году он составлял уже 3/4 запаса всех рыночных экономик мира.
      
       Время твердого курса
      
       Еще до окончательной победы союзников, первые члены ООН договорились об урегулировании мировой монетарной системы. В июле 1944 года в Бреттон-Вудсе (штат Нью-Гемпшир) было подписано историческое соглашение. Доллар США наряду с золотом стал использоваться в качестве резервной валюты. Номинальная стоимость валют участников Бреттон-Вудского соглашения устанавливалась в долларе или золоте. 1 унция золота приравнивалась к $35 ($1 соответствовал 888,671 мг. золота). США брали на себя обязательство удерживать колебание цен на золото в районе 1%.
      
       Соглашением в Бреттон-Вудсе учреждались Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР). Наступала эпоха послевоенного экономического подъема. МВФ брал на себя контроль над девальвационной политикой правительств. При необходимости Фонд мог предоставлять государствам краткосрочные и среднесрочные кредиты для покрытия дефицита платежного баланса. МБРР должен был обеспечивать долгосрочное кредитование стран Западной Европы в целях восстановления экономик и возобновления прерванного войной хозяйственного развития.
      
       Основным источником ресурсов Международного банка являлся американский капитал, привлекаемый за счет размещения облигационных займов. США нуждались в богатом европейском рынке. Восстановление хозяйства Европы и возобновление промышленного роста во всех "старых индустриальных странах" открывало новые перспективы для американской экономики.
      
       Слабость европейского хозяйства, при неустойчивости его монетарных систем способствовала обрушению мировой экономики в кризис 1948-1949 годов. Под его давлением США ускорили оказание помощи Западной Европе, несмотря на собственные проблемы, включая инфляцию. Наращивать в Америке потребительское кредитование населения в условиях снизившихся с 1943 года зарплат и слабости мирового рынка было чрезвычайно опасно. Перенакопленные за годы войны капиталы требовалось выгодно инвестировать при минимальных рисках. Вступил в силу План Маршала, широко раскрывший двери Западной Европы для монополий из Соединенных Штатов.
      
       Время 1949-1968 годов оказалось благодатным для опиравшегося на твердые валютные курсы индустриального роста США, Японии и Западной Европы. Промышленное производство росло невиданным темпом. Поднимались зарплаты, модернизированная система образования давала массу специалистов. Поддерживались сбалансированные отношения между производством и потреблением. Главные производители, наемные работники, являлись в экономике и основными потребителями. Кейнсианский идеи регулирования торжествовали. Стимулирование платежеспособного спроса работников влекло за собой повышение национального производства.
      
       Странные, странные доллары
      
       Если бы рост 1950-1960-х годов сопровождался неизменностью обеспеченной золотом долларовой массы, то валюты неизбежно повышали бы свою покупательную способность. Повышали бы ее наравне с золотом. Однако "твердый курс" не был таким уж твердым.
      
       Сохранение стабильного экономического роста в "первом мире" требовало поддержания всей колониальной системы на планете. Между тем, хозяйственное развитие колоний способствовало пробуждению у народов национального самосознания. Грандиозная военная машина США и держав Западной Европы с обреченностью сдерживала процесс распада старых империй, поглощая при этом колоссальные средства. В немалой степени их поставлял печатный станок. Наиболее активно использовали механизм эмиссии Соединенные Штаты.
      
       В 1960-е годы выяснилось: покупательная способность доллара уступает покупательной способности золота, на которое он может быть разменян. Это был не абсурд. Под давлением объективных причин деньги переставали равняться золоту. Функция денег как средства обращения брала верх над их потребительной стоимостью. Единственным обеспечением денег становилась товарная масса.
      
       Прежде, падение покупательной способности денег означало падение покупательной способности золота. Однако в мире денег, стоимость которых равнялась стоимости бумаги и печати, но не соответствовала некоторой массе золота, снижение покупательной способности денег означало повышение веса золота в товарном эквиваленте. Золото становилось обычным товаром, пускай и способствующим сбережению капиталов периоды нестабильности. Произошло это не в результате ошибок монетарной политики. В мировой экономике возросла скорость обращения капитала. Именно поэтому, миновав кризисную полосу 1970-х годов, мир не вернулся к золотому стандарту.
      
       В 1965 году Франция произвела массовый обмен своих долларов на золото. Она вышла из соглашения 7 стран, обязавшихся поддерживать цену на золото. Европейские частные банки стали предъявлять к обмену в ФРС миллиарды долларов. В 1960 году золотой запас США равнялся $17.8 млрд. С 1960 по 1970 год резервы в долларах других стран  утроились и достигли $47 млрд. В то же время золотой запас США сократился всего до $11.1 млрд. Недоверие к обеспеченности золотом американской валюты росло.
      
       Осенью 1967 года был девальвирован фунт стерлингов. В марте 1968 года центральные банки ряда европейских держав отказались от безуспешных попыток стабилизировать свободный рынок золота. США прекратили размен банкнот на драгоценный металл центральным банкам, когда ослабление доллара стало очевидным под давлением неудачной войны во Вьетнаме и экономического кризиса 1969-1971 годов.
      
       Механизмы изменчивых денег
      
       Как только стало очевидно, что США пустили в оборот долларов больше, чем имели золота, американской державе пришлось оправдываться. Экономисты принялись утверждать, будто эмиссия не обуславливалась желанием США скрыто перераспределять богатства мира в свою пользу (даже в целях поддержания мировой стабильности). Напротив, указывалось: Соединенные Штаты стремились выпускать доллар в количествах достаточных для обеспечения возрастающего числа международных сделок. Некоторые аналитики говорили, что не проводи США эмиссионной политики, глобальное хозяйство столкнулось бы с дефицитом платежных средств.
      
       Однако в мировой экономике дефицит платежных средств никогда не был всеобщей проблемой. Снижение массы денег относительно товарной массы, ведет лишь к повышению покупательной способности денежной единицы. Не имеет значения золотые, серебряные или бумажные деньги имеют хождение.
      
       Платежных средств не хватает всегда конкретным хозяйственным институтам или потребительским слоям. Сталкивающиеся с подобной трудностью компании привлекают капиталы за счет выпуска облигаций, эмиссии акций. Банки расплачиваются долговыми обязательствами, как собственными, так и чужими. Еще в ХХ веке наряду с государственными банкнотами, банковскими билетами с установленным номиналом, на рынке циркулировали частные банкноты, выпускавшиеся финансовыми компаниями и банками. В кризисных условиях эти суррогаты денег обесценивались, а часто и сгорали вместе с выпустившими их организациями.
      
       Банкноты разменивались на золотую или серебреную монету по месту их выдачи. Они были удобней металлических денег, лучше подходили для обращения. Употребление банкнот оставалось относительно широким вплоть до мирового кризиса 1929-1933 годов. Но еще до него, по мере того как бумажные деньги теснили золото, банковские суррогаты сдавали свои позиции государственным денежным знакам. Использование частных банкнот полностью прекратилось с отказом от привязки денег к золоту. В 1980 году они уже практически не употреблялись.
      
       Вскоре компьютеры и Интернет позволили беспрецедентно ускорить движение капиталов. С помощью цифровых технологий огромные средства могли почти мгновенно и малозатратно переводиться в любую часть планеты. Потребность в быстром осуществлении платежей привела к появлению электронных денег, финансовых обязательств эмитента в электронной форме. Наступила эра финансовой глобализации. В ходе нее мировая периферия превратилась из сырьевой в индустриальную.
      
       Заря монетаризма
      
       "Все мы теперь кейнсианцы", - заметил однажды президент Соединенных Штатов Ричард Никсон. Но выглядевшие надежными на века методы кейнсианства перестали давать результат еще при этом президенте.
      
       Стимулирование производства за счет поддержания растущего спроса хорошо работало в относительно замкнутых национальных экономиках, при условии стабильного получения дешевого сырья из колоний. Добившись независимости страны хозяйственной периферии, начали создавать собственную индустрию. Связь их с бывшими метрополиями нарушилась или изменилась. Новые государства продолжали поставлять сырье, но часть внутреннего спроса на промышленные товары стали удовлетворять самостоятельно либо за счет товаров из таких же стран, нередко из СССР. Росло также международное разделение труда.
      
       Государственная политика монетарного подержания роста спроса в "старых индустриальных странах" оборачивалась повышением инфляции и бюджетных дефицитов. Норма прибыли в компаниях снижалась, налоговое бремя казалось все тяжелее. Перенакопленные капиталы некуда было инвестировать: рабочая сила в Западной Европе и Северной Америке была дорогой, а потребительский рынок - насыщен. Борьба колоний и экономическая политика новых наций также не благоприятствовали росту экономик "первого мира". Поднимая покупательную способность потребителей, правительства стран центра поддерживали производство не только у себя.
      
       Рост доходов населения не стимулировал повышение национального производства, а наоборот обесценивал национальные валюты. Кризис мировой валютно-финансовой системы 1960-х годов, перешел в общеэкономическую дестабилизацию 1970-х годов. Производство падало, росла безработица, деньги стремительно обесценивались. Не удивительно, что кейнсианский методы подверглись жесткой критике. Возглавил ее американский экономист Милтон Фридман, один из основоположников неолиберализма. На смену потерявшему эффективность кейнсианству пришел монетаризм.
      
       Призрак желтого металла
      
       Мир отказался от золотого стандарта, давно ставшего мнимым. Ожидания, что с возобновлением хозяйственного роста золотое обеспечение вернется, не оправдались. Экономика не нуждалась больше в привязке денег к некоему стоимостному гаранту. В прошлом золотые монеты победили серебряные из-за большего удобства в обращении, затем бумажные банкноты убрали золото в банковские сейфы. Необходимость еще большего ускорения обращения денег потребовала после кризисного периода 1969-1982 годов не возвращаться к золотому стандарту. Финансовая глобализация нуждалась в быстрых деньгах.
      
       Правило "деньги обратимые в золото имеют цену золота" заменялось принципом плавающих курсов валют. Только товары оставались мерилом покупательной способности денег. По отношению друг к другу деньги в мировой экономике также были товаром, цена на который определялась соотношением спроса и предложения. Возникшие в 1970-е годы современные валютные рынки оказались детьми глобальных хозяйственных перемен. С их помощью капиталы стали легко и быстро переводиться из одной денежной зоны в другую.
      
       Золото превратилось в обычный товар на рынке, еще более стало сырьем для индустрии, сохранив лишь одну особенность - оно осталось средством спасения капиталов в кризисные периоды. Деньги могли сильно обесцениваться, золото имело собственную стоимость. На дне спада оно могло резко дорожать, дешевея затем вслед за оживлением экономики. Такое сбережение могло дорого стоить. Однако именно золото оставалось наиболее надежным способом сохранения капитала с минимальными потерями в период глубоких кризисов.
      
       В 1986 году нефть существенно подешевела. Вслед за этим начало дешеветь золото. Цена на него упала до $500 за унцию. Капиталы начали выходить из продолжительной резервации. Открылось активное инвестирование средств в экономику "третьего мира", где вместо остановившихся в 1970-е годы европейских, американских и японских заводов строились новые предприятия. Принципы свободной торговли и беспрепятственного движения капиталов надолго брали верх над протекционизмом.
      
       Стратегическая эмиссия
      
       После того как в начале 1980-х годов мировая экономика вновь вошла в полосу роста, монетарная политика правительств качественно изменилась. Перемены в ней были связаны с изменением всей модели глобального хозяйства. Из "первого мира" индустрия переносилась на мировую периферию, в бывшие колонии европейских держав. Несмотря на трудные 1970-е годы, США остались центром мировой экономики. Даже усиление европейского конкурента немного изменило в структуре глобального хозяйства.
      
       "Третий мир" притягивал капиталы своими условиями, прежде всего избытком дешевой рабочей силы. Чтобы сохранить выгодную конъюнктуру, необходима была не просто административная локализация рынков труда, но и финансовая стратегия сдерживания роста зарплат на периферии. Особенно востребованной она оказалась, когда ресурс дешевой рабочей силы стал подходить к концу. Но эффективность методов сдерживания роста зарплат вместе с этим падала.
      
       Еще до введения в оборот евро, МВФ требовал от "развивающихся стран" отказа от решения проблем бюджета за счет денежной эмиссии. Рекомендации Валютного фонда указывали на приоритет антиинфляционной политики. В качестве одной из главных мер по сдерживанию инфляции предлагалось жестко контролировать рост оплаты труда. Социальные расходы предлагалось снижать. Реализация такой стратегии сдерживала увеличение внутренних рынков государств "третьего мира", но обеспечивала более высокие прибыли от продажи производимой продукции на внешнем рынке. Выработанная методика была выгодна как транснациональным корпорациям, так и правительствам растущих экономик. По отношению к внутреннему, внешний рынок получил приоритет.
      
       МВФ строго следил за выполнением своих рекомендаций. Однако, несмотря на все меры по сдерживанию оплаты труда, потребительские цены на периферии росли, средние слои уводили сбережения в иностранные валюты. Политика снижения бюджетных затрат делалась строже, а результаты оставались незначительными. Что это означало? Кажущиеся неудачи стратегии МВФ скрывали и рост прибыли корпораций, и всю внутреннюю механику глобальной финансовой системы, работавшей максимально эффективно до кризиса 1998-1999 годов, а где-то и до рецессии 2001 года.
      
       То, что строго запрещалось делать правительствам "третьего мира", безнаказанно осуществлялось администрацией США и странами ЕС. Не позволяя свободную эмиссионную политику другим государствам, Соединенные Штаты заставляли печатный станок работать не переставая. При этом американская администрация не стремилась к увеличению зарплат в США (снижавшихся с 1969 года). Наоборот она добивалась их сокращения, удешевляя рабочую силу. Деньги попадали в экономику не через рядовых потребителей, а через коммерческие институты. Они стимулировали не внутренний спрос, а экспансию корпораций, в пользу которых эмиссия доллара перераспределяла мировые богатства. Это была выгодная, но опасная игра.
      
       Высокий курс доллара поддерживался за счет активного спроса на него экономиками стран периферии. В "третьем мире" американская валюта замещала собой во многих операциях национальные деньги, перенося на них свою инфляционную нагрузку. Использование доллара было удобно для транснациональных корпораций. В 2000-е к американским деньгам добавилась сильная европейская валюта. Но финансовая политика ЕС была той же, что и политика США. Относительно своего рынка ЕС преследовал те же цели, наращивая денежную массу. Эмиссия в Европе хорошо заметна по широко вошедшим в оборот купюрам в ?500. Валюты США и ЕС конкурируют, но мало отличаются друг от друга.
      
       Неолиберальный тупик
      
       Вслед за рецессиями 1998-1999 и 2001 годов в мировом хозяйстве произошел перелом, повлиявший на всю финансовую систему. Вопреки политике насаждавшейся МВФ зарплаты специалистов в "третьем мире" начали расти, одновременно в "старых индустриальных странах" они продолжали падать. Масса перенакопленных капиталов позволяла банкам в США и ЕС активно кредитовать население, что поддерживало стабильный спрос. Однако в мире подходил к концу, как запас дешевых рабочих рук, так и ресурс доступной по цене нефти. Попытка США за счет захвата Ирака удешевить углеводороды только подтолкнула цены вверх.
      
       В то время как в Европе и Северной Америке росла избыточная масса рабочей силы, в "новых индустриальных странах" наоборот все острее ощущалась нехватка квалифицированных работников. Прежняя финансовая политика потеряла смысл, обернулось кризисом МВФ. Чтобы сдержать рост зарплат на своих рынках, "новые экономики" стали проводись активную эмиссионную политику. США из-за войны, ЕС для выравнивания зарплат в еврозоне по нижнему уровню делали то же самое. Реализация такой финансовой политики вполне укладывалось в неолиберальные каноны. Главным фактором конкурентоспособности национального хозяйства продолжал считаться уровень оплаты труда.
      
       Экономики с низкими затратами компаний на рабочую силу росли быстрее, легче привлекали инвестиции последние 30 лет. Но рост оплаты труда имел объективные причины и монетарные методы не могли ничего сделать с дефицитом дешевых специалистов. Эмиссионное обваливание покупательной способности зарплат обернулось в 2006-2007 годах высокой текучкой кадров, что заметно осложняло деятельность компаний.
      
       По мере того как ограниченный спрос на планете тормозил рост производства, а ресурсы и квалифицированный труд на периферии дорожали, ускорился рост фондовых рынков. Особенно активно притягивали капиталы биржи стран лидеров экономического роста - Китая, России, Бразилии и Индии. К 2008 году возникла иллюзия, что вскоре фондовые рынки "новых экономик" займут главное место в мировой хозяйственной системе. Разрушил эти надежды глобальный хозяйственный кризис.
      
       Новый перелом
      
       2008 год принес мировой экономике дестабилизацию. В январе-марте биржевые индексы пошли вниз. Затем наступила короткая передышка. Ожидания улучшений в хозяйстве США не имели оснований: рядовые американцы не справлялись с долгами, банки отбирали купленные в кредит дома, но оставались на грани банкротства.
      
       Глобальная монетарная система преподнесла сюрприз. Товарная обеспеченность денег снизилась из-за первого ослабления мирового фондового рынка и обесценивания недвижимости в США. Инфляция возросла. Одновременно, переход капиталов в спекуляции нефтью резко подтолкнул цены на нее верх. В итоге объемы продаж товаров в мире начали сокращаться. Летом фондовые рынки планеты падали, почти не переставая, а нефть в сентябре опустилась к $100 за баррель. Золото то дорожало, то дешевело, повторяя динамику нефтяных цен. Возрастала угроза дальнейшего снижения покупательной способности денег.
      
       К сентябрю большинство экономистов, наконец, согласилось с меньшинством: кризис признали очевидной реальностью. Споры вокруг его природы могли продолжаться, но было очевидно, что потребители на западе надорвались. Они не смогли платить по долгам, хотя рассчитывали на свои способности. События на кредитном рынке США, копировала Великобритания, аналогичные обвалы платежеспособности средних слоев грозили ЕС и другим странам. Перенос индустрии в зоны дешевого труда обернулся к 2008 году снижением значения прежде основных рынков сбыта. Финансовая система неолиберальной экономики оказалась в кризисе.
      
       Риски и эволюция денег
      
       Доллар и евро могут расти по отношению к ряду национальных платежных средств, но их покупательная способность снижается. Избавить денежные капиталы от потерь и дальнейших рисков могло бы улучшение состояния мирового рынка. Но даже резкое удешевление нефти не в силах снизить стоимость промышленной и сельскохозяйственной продукции до такого уровня, чтобы вернуть потреблению рост. Сделать это в стоянии лишь переворот в энергетике. Мировое хозяйство стоит на пороге кризиса аналогичного полосе нестабильности 1969-1982 годов. Он, безусловно, должен закончиться крупными преобразованиями в экономике, а с ней и в монетарной сфере. Но кризис такого масштаба всегда несет в себе и разрушительный потенциал.
      
       Покупательное ослабление всех мировых валют толкает капиталы на временный уход в золото. Представление о благотворном для мирового хозяйства снижении нефти не продержится долго, цены на нефть падают как раз в результате кризисного сокращения потребления. Спрос на золото будет расти. Покупка физического золота останется более надежной, чем приобретение банковских бумаг на драгметаллы, которыми те могут и не располагать в декларируемых количествах. В условиях хозяйственного спада торговля бумажным золотом может быть спасительной для продавцов, но опасной для покупателей.
      
       В сравнении с традиционными деньгами, риски, связанные с электронными деньгами абсолютно не новы. Они в точности копируют опасности связанные с частными банкнотами, циркулировавшими до 1980 годов.
      
       Даже формально имевшие золотое обеспечение электронные денежные системы могут потерять устойчивость. Проследить эмиссию электронных денег платежной системой невозможно. Застраховаться от банкротства электронных платежных систем в условиях кризиса трудно. При таком сценарии электронные банкноты могут повторить судьбу множества сгоревших частных банкнот. Однако, несмотря на текущие риски, в дальнейшем электронные деньги получат большее развитие. Они, видимо, перестанут являться имитаторами денег, сделаются частью единой платежной системы, и будут приниматься как обычные деньги.
      
       Падение спроса на мировом рынке поднимает значение внутренних рынков. Защита их государствам означает защиту прибыли собственных компаний. Эта тенденция обещает стать долгоиграющей, в текущем году она уже обнажила кризис ВТО. Перспективы этой организации не выглядят радужно. Протекционизм возвращается на новом витке развития глобального хозяйства. Борьба за рынки сбыта не может не обостряться. Это меняет подход к монетарной системе на планете.
      
       По завершении хозяйственной нестабильности миру потребуется единая расчетная система, не опирающаяся на золотой стандарт, но сохраняющая устойчивость. Она должна будет гарантировать вложенные в нее средства от инфляционных потерь, что будет иметь значение, как для потребителей, так и для коммерческих институтов ориентированных на модернизированную индустрию. Курс национальных денежных единиц останется по отношению к новой валюте свободным. Правительства, очевидно, станут заложниками национальных рынков и будут вынуждены осторожней прибегать к эмиссии.
      
       Rabkor.ru впервые публикует авторскую версию текста, в журнале "Профиль" статья вышла под заглавием "Прощай, золото"
       11.09.08
      
      
       Сколько будет стоить нефть?
      
       Спрос на углеводороды снижается объективно. Падение потребление вызывает падение цен. До какого уровня они могут опуститься? Что тогда ожидает Россию?
      
       На фоне падения нефтяного спроса уже началось прогнозирование предельного удешевления углеводородов. Как и экономические прогнозы годичной давности, ценовые прогнозы полны оптимизма. Оптимизма относительного. Снижение стоимости нефти уже произошло. Бессмысленно повторять теперь заявление Министерства финансов РФ, что нефть не подешевеет до 2011-2012 годов.
      
       Без серьезного учета потенциала развития кризиса снижение цен определяют в размере 20-30% от $110 за баррель. Даже подешевев до $67, нефть оставалась бы по прогнозам в 2-3 раза дороже себестоимости. При таких ценах Россия могла спокойно переждать полосу экономического спада. Переждать, невзирая на дестабилизацию внутреннего рынка. Политические затруднения правительство могло "урегулировать" пропагандой, а при необходимости и давлением. За годы хозяйственного подъема полицейская машина была отлажена.
      
       Восстановление роста на внешнем рынке вернуло бы отечественному хозяйству положительную динамику. Вновь поднялись бы цены на нефть. Аналитики обещали это уже в 2009 году, когда, по их мнению, могла завершиться рецессия в США. Кризис продолжался бы год или полтора.
      
       Для поддержания корпораций государство располагало более чем $500 млрд. золотовалютных резервов. Эти средства позволили бы покрыть самые срочные долги сырьевых монополий. Деньги нашлись бы и на сдерживания давления на банковский сектор его более чем $170 млрд. международного долга. Государство считало себя готовым к сложной полосе. Потоки патриотической пропаганды, кажется, обеспечивали лояльность населения. Победы над растущими ценами заменялись успехами на поприще внешней политики. Шокирую неожиданным радикализмом страны-потребители нефти и газа, отечественная власть могла тормозить падение стоимости нефти, защищая российские монополии от дополнительных потерь.
      
       Однако глобальный кризис, открывшийся в 2008 году, не являлся только кризисом товарного перепроизводства. Закончиться с завершением распродаж и восстановлением в США некоторого финансового равновесия банков, понесших убытки, он не мог. Он был еще и кризисом колоссального перенакопления капиталов, которые сотнями миллиардов сгорали от неудачных инвестиций в кредитование американцев и средних слоев других стран.
      
       Одновременно глобальный кризис являлся кризисом падения значения американского и европейского рынков. Снижение спроса на них обуславливалось как сокращением доходов работников, так и исчерпанием кредитного ресурса поддержания их потребительской активности. Возможности эффективного использования дешевой рабочей силы "третьего мира" также подошли к концу. Производимые индустрией мировой периферии товары некому было продавать в прежних количествах. Это означало остановку заводов, голод и безработицу.
      
       В XX века кризисы перенакопления происходили неоднократно, чередуясь с промежутками примерно в 20 лет. Такие кризисы были в 1899-1904, 1929-1933, 1948-1949, 1969-1982 (полоса четырех кризисов) годах. Каждый раз они приводили к крупным переменам в мировом хозяйстве. Из всех них относительно легким и непродолжительным был только период спада после Второй мировой войны. Разрушения, которые обычно производил кризис, произвела война.
      
       Новый кризис не может не оказаться более длительным и масштабным, чем рецессии 1991, 1998-1999 и 2001 годов. Для возобновления роста, мировая экономика нуждалась не в удешевлении нефти, а в замене ее более выгодным источником энергии. Требовалась технологическая революция. Без этого товары остались бы слишком дорогими, а спрос низким. Рост был бы невозможен из-за слабости потребителей. Для российских корпораций такой сценарий не оставлял шансов на легкое пережидание спада.
      
       Глобальный кризис не мог подойти осенью 2008 года к завершению. Он продолжал развиваться, начав поражать мировую индустрию. Во многих отраслях экономики падение продаж промышленных товаров за лето составило от 5 до 30%. Наиболее явно ощутила проблемы автомобильная промышленность. Продолжение кризиса было неминуемо, пока спрос не пошел бы вверх. Происходило обратное. Компании во всех странах начинали сокращать штаты, снижали премии и размеры зарплат. Инфляция еще более подрывала бюджеты потребителей.
      
       Неумолимое развитие этой тенденции создавало для нефтяных цен угрозу беспрецедентного падения. Потенциал их снижения в привязке к спаду в мировой индустрии составляет не 20-30%, а 70-80%. Вызвать такой обвал цен на углеводороды способно падение мирового производства, как только оно зайдет достаточно далеко. Произойти оно может как в виде внезапного обвала, так и в форме постепенного снижения.
      
       Падение до $20 за баррель (к уровню 2002 года) абсолютно неприемлемо для российских корпораций. Даже без учета девальвации американской валюты оно грозит им финансовой катастрофой. При этом оно вполне реально. Такое обесценивание нефти в состоянии лишить сырьевые монополии возможности платить по многочисленным долгам, которые они набрали в расчете на долгие дорогие углеводороды. Опустись нефть до $20 и цена окажется почти равной себестоимости нефти. На первый взгляд такое падение кажется невероятным, но если спрос действительно резко упадет...
      
       Перспектива эта остается реальной. Напугать нефть сбоями поставок из-за политических конфликтов с Западом не удастся. Объективные законы окажутся сильней. Обещанное ОПЕК снижение добычи тоже не сможет остановить быстрого углубления глобального кризиса.
      
       Падение на нефтяном рынке под давлением сокращения промышленного спроса только усилит проблемы в отечественной экономике. Ожидать большое удешевление углеводородов логично в 2009 году. Однако в значительной мере оно способно произойти еще до конца текущего года. Не обязательно нефть опустится до означенного предела. С поправкой на обесценивание доллара, она может подешеветь и до $30-45. Но даже такой уровень опасен для обремененных долгами сырьевых монополий. Для государства он обернется дестабилизацией и колоссальными финансовыми перегрузками. Правительство равнодушно к тяготам наемных работников, но оно не бросит в беде крупные компании.
      
       Не только за рубежом, но и в России спад производства может оказаться очень большим. Подешевеют все сырьевые товары. Возможности внутреннего рынка страны все более ослабляются инфляцией, с которой правительство не заинтересовано бороться всерьез. Оно столько лет старательно подрывало доходы рабочих эмиссией, что теперь совершенно не стремится их поднимать.
      
       Ослабление внутреннего рынка видно уже сейчас. Семьи сокращают свои расходы, начинают экономить на продуктах. Упрощают рацион. Отказываются от крупных покупок. "Средний класс" с возрастающим трудом платит по ипотечным и потребительским займам. Рубль дешевеет по отношению к обесценивающимся в товарном отношении валютам ЕС и США. Все это не отдаленная перспектива, но разворачивающаяся действительность.
      
       Igso.ru
       08.09.08
      
      
       К чему приводят мечты
      
       В России последние десять лет мечтали все. Мечтало правительство и деловая элита. Мечтали простые люди. Первым грезилась безоблачная перспектива дорогой нефти и финансовых успехов корпораций, народ надеялся на экономические улучшения.
      
       Экономика России устойчиво росла все последние годы. В 2008 год страна вступила с оптимизмом. Несмотря на инфляцию, миллионы людей верили: дальнейший хозяйственный рост скажется и на их благосостоянии. Правительство обещало, что доходы россиян будут расти и дальше, а страна вскоре станет мировым финансовым центром. Статистика во всем с этим соглашалась. Несмотря на дурные вести о состоянии экономики США и зимние биржевые обвалы оптимизм верхов оставался неизменным. Народ с надеждой смотрел в новый год, стараясь не замечать инфляции.
      
       После страшных для большинства 1990-х годов, жизнь действительно улучшалась. Она улучшалась не только наглядно, проявляясь в новых домах, автомобилях на улицах, обилии не пустующих кафе и ресторанов. Работники и даже пенсионеры начинали чувствовать перемены на себе. После десятилетия невыплаченных зарплат и пенсий, они не только выплачивались, но и росли. Росли, разумеется, прежде всего, зарплаты - повышение пенсий оставляло их ничтожно малыми.
      
       От Москвы к крупным городам, от мегаполисов к поселкам распространялось хозяйственное оживление. Черный пессимизм ельцинской эпохи сменялся наивным ожиданием новых перемен к лучшему. Источником их для многих виделась власть. Миллионы людей честно отрабатывая свои 40 часов в неделю, а с ними и всевозможные бесплатные переработки верили: грамотные руководители страны поднимают экономику, улучшают оплату труда, вообще создают климат долгожданного позитива. Там где это выглядело иначе, всегда отыскивалось привычное объяснение. Виноватыми оказывались или бесправные нелегальные мигранты, или другие "враги" России.
      
       Доходы россиян не росли равномерно по регионам. С 2006 года в Москве поднимались зарплаты лишь наиболее востребованных специалистов. В регионах повышение уровня оплаты труда было более ощутимо. Зарплаты росли с очень низкого уровня. Рост их по многим специальностям выглядел в процентах безумным. Покупательная же способность доходов оставалась скромной.
      
       Внутренний рынок страны вырос, но внешний рынок оставался для правительства и корпораций более значим. Поэтому "руководители успехов" не раз жаловались на слишком быстро поднимающиеся зарплаты россиян. Россияне занятые повседневным трудом и заботами пропускали это мимо ушей. Мало кто задумывался над тем, что сетования по поводу "слишком больших зарплат" соотечественников не пустой звук. Правительство активно проводило эмиссионную политику. Печатало деньги. Если доллар ежегодно терял 4% покупательной способности, то рубль (особенно в последние два года) обесценивался гораздо быстрей. И все же хотелось верить в то, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего, потому, что несмотря ни на что сегодняшний день казался лучше предыдущего.
      
       Мечты дурманили всех. В 2007 году сырьевые корпорации увеличили выручку, в первой половине 2008 года она оказалась еще больше. Нефть достигла невиданных высот. 2007 год вывел Россию в лидеры по притоку иностранных капиталов среди стран BRIC (Бразилия, Россия, Индия и Китай). Радовали успехи банков и фондового рынка. Даже мировая волна биржевых обвалов не омрачила оптимизм верхов. До последнего, до самого начала падения цен на нефть они верили - все будет хорошо. Россияне почувствовали перемены раньше: пугающим оказался рост цен, за которым зарплаты даже не собирались спешить. Но люди не отказались от приятной мечты.
      
       Лето похоронило надежды собственников на бесконечное восхождение к вершинам рентабельности. Обещанное министерством финансов сохранение дорогой нефти на долгие годы, оказалось сказкой рассказанной на ночь. Сказкой такой волшебной, что даже сам рассказчик не угадал в ней невероятного вымысла. Но пока верхи сбрасывали летом мечты, россияне тоже начинали отходить от дурмана надежд. Реальность явно вступила в противоречие с рассуждениями чиновников об экономических успехах страны.
      
       Как пробудившемуся ото сна младенцу, чтобы тот не закричал, власть предложила народу победы "великой России" на Кавказе и в дипломатии. Младенец общественного сознания широко раскрыл глаза и принялся слушать. Ему говорили о новой мечте - о мечте национального триумфа в политике. Когда он отправлялся после трудового дня в магазин, то старался не думать о цене моркови или мяса. Он говорил себе: это не важно, не важно, что насытит нас завтра, неважно, чем заплатим за жилье и как покроем долг за машину. Он думал: важно иное, важны успехи внешней политики, важно, куда поплыли какие-то корабли и помчались наши десантники.
      
       Бывают мечты о настоящем. Бывают мечты о мнимом. Мечта об экономических улучшениях, о хорошем доме, новых покупках, неограниченности в пище - это мечта о настоящем. Она нереальна в сегодняшних условиях для большинства, не совместима с интересами власти и капитала. Мечта о Великой России, когда на скромный заработок покупается все меньше товаров - это химера, которую верхи предлагают низам, понимая, что реальность раздавит вскоре все иллюзии времен экономического роста. Каким бы тягостным не являлось расставание - оно неминуемо.
      
       Мировой кризис уже больно ударил инфляцией по доходам россиян. Но вместо поддержки им предложили новую мечту, без лишних слов отправив в архив старую. Теперь не нужно думать о себе, о своей семье, о том, как заработать больше, чем покрывать долг перед банком и какую необходимую покупку сделать. Пришло время великой мечты, мечты о Великой России. На долго ли хватит этой предложенной с телеэкранов иллюзии для умов?
      
       Экономические надежды, которые под давлением кризиса беззвучно предложено оставить, проистекали из самой жизни людей. Они были выгодны власти, поднимали ее престиж. Все изменилось. Изменился ли закон, согласно которому, надежды, разбитые и подмененные абстрактной химерой пропаганды, оставляют неизгладимый след в сознании, многому учат? Этот закон остается прежним. Уничтоженные надежды пробуждают, отучают бездумно верить, помогают через сомнение тверже принять собственные интересы. Размышляя, люди обязательно откроют: во имя своей мечты нужно не просто трудиться, за нее необходимо бороться.
      
       Rabkor.ru
       15.09.08
      
      
       Тень Джона Кейнса
      
       Еще до открытия нового глобального кризиса некоторые критики неолиберализма говорили о неизбежности возвращения идей экономиста Джона Кейнса. В частности Иммануил Валерстайн высказывал предположение, что американское хозяйство после кризиса неолиберальной экономики станет в большой мере опираться на методы кейнсианства. Такова ли действительная перспектива?
      
       Джон Мейнард Кейнс родился в 1883 году. Отец его преподавал в Кембриджском университете экономику. Сын пошел по его стопам. Закончив Кембридж молодой Кейнс начал свою карьеру в Департаменте по делам Индии, в Королевской комиссии по индийским финансам и валюте. К началу кризиса 1929-1933 годов Кейнс уже написал несколько работ, но именно мировая "великая депрессия" открыла его идеям путь к практике.
      
       Кейнс выступал за поддержание твердых валютных курсов и стимулирование производства за счет повышения платежеспособного спроса. Это было неотделимо от активного вмешательства государства в экономику. На основе взглядов ученого возникла целая кейнсианская школа, приобретшая наибольшее влияние уже после смерти ее основателя (1946 год).
      
       Незадолго до окончания Второй мировой войны первые члены ООН договорились в Бреттон-Вудсе (США) об урегулировании глобальной валютной системы. Доллар наравне с золотом стал использоваться в качестве мировой резервной валюты, $1 был приравнен к 888,671 мг. золота. Вслед за кризисом 1948-1949 годов началось быстрое развитие хозяйства Западной Европы. На старый континент устремились монополии из США.
      
       Время 1949-1968 годов оказалось благодатным для опиравшегося на твердые валютные курсы индустриального роста США, Японии и Западной Европы. Промышленное производство росло невиданным темпом. Поднимались зарплаты, модернизированная система образования давала массу специалистов. Поддерживались сбалансированные отношения между производством и потреблением. Главные производители, наемные работники, являлись в экономике и основными потребителями. Кейнсианский идеи регулирования торжествовали. Стимулирование платежеспособного спроса работников влекло за собой повышение национального производства.
      
       Вопреки уверенному взгляду в будущее 1950-х годов, кейнсианская экономика оказалась в кризисе. В первую очередь проявился он в финансовой сфере. Пущенная в оборот масса долларов во много раз превосходила золотой резерв США. Одно за другим государства отказывались от золотого стандарта, отвязывали свои валюты от доллара, переходя к плавающему курсу. Затем пришла волна четырех общехозяйственных кризисов, накрывшая мир с 1969 по 1982 год. Кейнсианский методики с "железной гарантией" перестали давать предполагаемый результат. С 1980-х годов пришло время неолиберализма, подошедшее к концу лишь в 2008 году.
      
       Стимулирование производства за счет поддержания растущего спроса хорошо работало в относительно замкнутых национальных экономиках, при условии стабильного получения дешевого сырья из колоний. Добившись независимости страны хозяйственной периферии, начали создавать собственную индустрию. Связь их с бывшими метрополиями нарушилась или изменилась. Новые государства продолжали поставлять сырье (становившееся нередко дороже), но часть внутреннего спроса на промышленные товары стали удовлетворять самостоятельно либо за счет товаров из таких же стран, нередко из СССР. Росло также международное разделение труда.
      
       Государственная политика монетарного подержания роста спроса в "старых индустриальных странах" оборачивалась повышением инфляции и бюджетных дефицитов. Норма прибыли в компаниях снижалась, налоговое бремя казалось все тяжелее. Перенакопленные капиталы некуда было инвестировать: рабочая сила в Западной Европе и Северной Америке была дорогой, а потребительский рынок - насыщен. Борьба колоний и экономическая политика новых наций также не благоприятствовали росту экономик "первого мира". Поднимая покупательную способность потребителей, правительства стран центра поддерживали производство не только у себя. Принятая капиталом от безысходности кейнсианская политика становилась обузой.
      
       Рост доходов населения не стимулировал повышение национального производства, а наоборот обесценивал национальные валюты. Кризис мировой валютно-финансовой системы 1960-х годов, перешел в общеэкономическую дестабилизацию 1970-х годов. В 1973 году резкий рост цен на нефть еще более осложнил ситуацию. Производство в "первом мире" падало, росла безработица, деньги стремительно обесценивались. Не удивительно, что кейнсианский методы подверглись жесткой критике. Возглавил ее американский экономист Милтон Фридман, один из основоположников неолиберализма. На смену потерявшему эффективность кейнсианству пришел монетаризм.
      
       Безысходность кейнсианства для 1949-1968 годов состояла в том, что европейские и американские рабочие стали основными потребителями на рынке. Они не только производили большую часть промышленных товаров в мире, но и были их покупателями. Большой интерес США в послевоенном оживлении экономики Европы состоял не столько в страхе перед коммунизмом, сколько в необходимости открытия новых рынков. С "красной угрозой" в Европе вполне справлялись умеренные правительства за счет сотрудничества самих компартий, отнюдь не стремившихся к взятию власти в благоприятных условиях, а ориентировавшихся на укрепление демократии.
      
       Капитализм нашел выход из кризиса 1970-х годов, который советские идеологи называли "третьим этапом общего кризиса капитализма". Вместо четвертого этапа общего кризиса капитализма наступила продолжительная его стабилизация. Механическая арифметика не сработала, капитализм изменил модель и продолжил развитие. Доминировавшие в 1950-1960-х годах идеи Кейнса понемногу трансформировались в тень, а потом и вышли из употребления. За 30 лет неолиберализма сырьевая периферия мира превратилась в индустриальную. Сотни миллионов сельских жителей - в промышленных рабочих, бесправных и низкооплачиваемых.
      
       Корпорации закрывали фабрики в "первом мире" и открывали их в новых индустриальных странах, бывших колониях, так и не сумевших порвать с зависимостью от мировых монополий. Правительства суверенных государств "третьего мира" изо всех сил помогали капиталу получать огромные прибыли за счет сверхэксплуатации рабочих периферии. Обилие дешевой рабочей силы создавало иллюзию бесконечности подъема. Однако неолиберальная экономика имела ахиллесову пяту: ее слабым местом были потребители производимых товаров. Ими оставались большей частью трудящиеся США, ЕС и ряда других "развитых стран". 40% потребления приходилось на США.
      
       Избыток капиталов позволял поддерживать потребление в "первом мире" за счет дешевых кредитов, но этот ресурс в 2007-2008 годах подошел к концу. На планете разразился хозяйственный кризис. Ускорилась инфляция, началось снижение спроса, фондовые рынки планеты обвалились. Лопнули крупнейшие американские банки. От США к другим странам кризис стал быстро распространяться, поражая новые сектора экономики.
      
       По мере приближения мирового кризиса, тень Джона Кейнса все чаще стала возникать в среде умеренных левых. Апелляция к ней выглядела вполне логичной. Кризис убивал кредитное поддержание потребления в "старых индустриальных странах". Он же открывал прописную истину, что основными потребителями теперь являются рабочие во всем мире. В перспективе зарплаты на планете должны были прийти к некоторому общему уровню. Уже в последние предкризисные годы они росли для специалистов на периферии и снижались в центре. В "третьем мире" ощущался дефицит качественных кадров, в Европе и Северной Америки наблюдался их избыток. Жесткие границы локализованных рынков труда вступали в противоречие с задачами хозяйственного развития мира.
      
       Грянул кризис неолиберализма. Что лучше кейнсианства подходило для такой ситуации? Вывод казался простым: для устойчивого экономического роста, без всякой перетряски капитализма, необходимым оказывалось стимулирование спроса. Провести реформы и горизонты нового процветания окажутся впереди - звучал простой вывод. В действительности не подходило ничего из имеющегося арсенала буржуазных мер. Не подходило и "могущественное" кейнсианства. Тень Кейнса призывалась напрасно. В современной экономике не существовало колоний, они стали промышленной периферией, формально независимой политически.
      
       В 1950-1960-е годы корпорации могли жертвовать частью прибыли через налоги и растущие зарплаты. Потери покрывались за счет сырьевых ресурсов колоний и жестокой эксплуатации местного населения, с опорой на военное насилие. Доходность компаний росла в результате поднимающегося спроса. Государства Запада размещали крупные промышленные заказы, выплачивали относительно высокие пенсии и пособия. С 1982 по 2008 год корпорации сделали все возможное, чтобы снять с себя ярмо кейнсианского реформизма. Социальные расходы в "первом мире сокращались", трудовое законодательство ухудшалось.
      
       Убедить капитал обратно взвалить на себя старое бремя уступок, было бы немыслимо. Что кажется приятным изобретением для умеренных левых, не подходит для корпораций. Кейнсианский мир остается наивной надеждой. Реальность уже вырисовывает противостояние империалистических блоков. На планете усиливается борьба за рынки дешевого производства и выгодного сбыта. Возросшее международное разделение труда также не оставляет места для эффективного применения кейнсианских стратегий в рамках отдельных экономик.
      
       Кейнсианский методы смягчения кризиса могут дать результат. Но правящие верхи не желают о них вспоминать. Они тридцать лет последовательно демонтировали социальные завоевание трудящихся. Бессмысленно ожидать, что кризис (значение которого едва ли пока осознается) принудит буржуазию к обратным действиям.
      
       Миллионы трудящихся еще не разобрались в происходящем. Тень кейнсианства привлекает лишь умеренных мечтателей. Логика глобального кризиса продолжает обваливать мировую экономику. Для возобновления хозяйственного роста потребуется новая технологическая основа. Все уступки, которые рабочие смогут получить в условиях единой мировой фабрики, возможны лишь в результате борьбы, а никак не вследствие осознания верхами совершившихся в период финансовой глобализации перемен. Вывод для масс не в ожидании нового кейнсианства. Он - в классовой борьбе.
      
       Rabkor.ru
       15.09.08
      
      
       Кто к кризису готов?
      
       Деловая пресса полнится советами, как сохранить сбережения и лучше подготовиться к кризису. Одни советуют покупать валюту, другие - золото и "удачно" подешевевшие акции. Но, если отбросить экономику и обратиться к политике, можно узнать, кто же лучше всех подготовлен к кризису.
      
       Перелистывая по утрам газеты, тысячи россиян с тревогой просматривают заголовки. Эта тревога не случайна. Она оправдана объективно. И если сравнить ее с трепетом, внушаемым человеческим нервам фильмами ужаса, то перевес будет в пользу реальности, а не искусства. Однако есть люди, которым не стоит слишком беспокоиться о будущем. Они гарантированно защищены от безработицы, а значит и от финансовых отливов в карманах. Им, конечно, как и всем, угрожает инфляция, одна их положение наиболее надежно. Их услуги понадобятся непременно.
      
       Разумеется, речь идет не высшем менеджменте корпораций. Речь о милиции и правоохранительных органах России в целом. Правительство страны все еще недоумевает на публике по поводу "странных неприятностей" в "нашей совершенно здоровой экономике", но внутренне оно уже оценило происходящее. Тревога теперь не оставляет не только читателей утренних газет, но и высших сановников государства. Финансовые резервы правительства выглядят большими, но в сравнении с нарастающим потоком проблем в "совершенно здоровой экономике" они ничтожны.
      
       Верхи готовились к неприятностям, самое худшее, схожим с рецессией 1998-1999 годов. Реальность принесла большой сюрприз. Ни сырьевые корпорации, ни государство к кризису не готовы. Однако неподготовленность экономическая (далеко не только монетарная, денег как раз у власти пока достаточно) не означает неготовности полной, абсолютной. Есть инструмент, который превосходно подготовлен к большим хозяйственным неприятностям. Этот инструмент - полицейские структуры власти.
      
       Как не парадоксально, никто не готовил армию правопорядка к глобальному кризису. Он вообще не планировался аналитическими отделами государства и ведущих компаний. Все должно было быть хорошо, спокойно. Российской милиции высшие чиновники никогда не делали особой чести. Она не была в фаворе, хотя выполняла почти всю неприятную работу по поддержанию установленного порядка. Главное ее не баловали материально. Зарплаты сотрудников милиции оставались низкими, способствуя коррупции, но закаляя самурайский дух. Именно это и означает - готовность к кризису.
      
       Потрясения в мировом хозяйстве грозят российским властям материальными затруднениями. Налоги уже приходится снижать, чтобы компенсировать кризисные потери компаниям. Рухнувший фондовый рынок требует денежных вливаний. Особенно плохо банкам. Но деньги для крупнейших из них наверняка найдутся еще не раз. О населении можно не беспокоиться. Оно как-нибудь само переживет неприятный период. В гипнотической лояльности масс власть вроде бы может пока не сомневаться. Политические технологии с помощью "всесильного телевиденья" справятся со всем. В этом чиновники убеждены глубоко и давно. Но если что-то вдруг пойдет не так, о народе побеспокоится милиция.
      
       Бросать средства на поддержку трудящихся и пенсионеров кажется верхам чистым безумием. Весь последний период они как раз боролись со слишком быстро растущими доходами россиян. Те же цели преследовал капитал во всем мире. Цель, наконец, достигнута. Достигнуто то о чем можно было лишь мечтать: инфляция обваливает доходы рабочих. Раньше для этого приходилось печатать деньги. Теперь не нужно ничего.
      
       Неолиберальная мечта сбывается сама по себе. Беда лишь в том, что инфляция часть кризиса, а он обваливает все. Вместо нелиберального рая для корпораций получается неолиберальный ад для всех. Но даже в таких условиях буржуазная администрация России не собирается отступать от принципов. Полицейское "успокоительное" - вот единственное на что могут рассчитывать россияне. Другой "помощи" им предоставлять верхи не планируют.
      
       Люди не зря с тревогой по утрам пролистывают газеты. Кризис действительно подготовляет рост безработицы, ухудшение условий труда и ускорение инфляции, так безжалостно пожирающей доходы. В условиях, когда власть беспокоят лишь доходы от нефти и газа глупо рассчитывать на ее заботу в тяжелое время. Патерналистские чувства народа ожидают тяжелые испытания. И когда эти испытания придут, в защиту от возмущенных людей выступит самый готовый к кризису инструмент власти - полиция.
      
       Российская власть не ошиблась, отказавшись перестраивать милицию по западному образцу. Получи сотрудники органов правопорядка в годы экономического подъема высокую зарплату, социальную защищенность, доступное и качественное жилье они наверняка испортились бы. Изменился бы их нрав, интересы. Они не стали бы политически менее надежными, но к кризису это бы их не подготовило. Наоборот хозяйственные проблемы затруднили бы для правительства управление избалованной полицией. Останься милиция без привычного человеческого комфорта и лояльность ее начала бы убывать. Положиться на такие кадры в борьбе против "возмутителей общественного порядка" было бы нелегко.
      
       К великой радости капитала у руля государства стоят хоть в чем-то сведущие люди. Неведомо почему, но они умудрились в лучшем виде подготовить милицию на случай "буйного времени", не избаловали ее достойным человека существованием. Смогли сохранить в головах многих милиционеров представление о том, что все забастовщики и пикетчики наняты на зеленые деньги коварного Запада. Глубоко вколотили державный патриотизм. Теперь, когда сон фараона про сытых коров, сменившихся тощими, становится былью, не испорченность полиции достатком очень на руку власти.
      
       Все кажется, бессознательно учтено, в надежности милиции в период кризиса можно не сомневаться. Существует, однако, единственное "но". Пробуждение сознания масс вполне может оказаться заразным, способным заставить задуматься не только рабочих, но и тех, кто призван защищать от них существующий строй. И не избалованность милиции государственной опекой способна сыграть как раз не на пользу власти и капитала.
      
       Rabkor.ru
       10.10.08
      
      
       Коровы Кудрина
      
       Не так давно на конференции газеты "Ведомостях" Кудрин вспомнил о библейской притче. Министр финансов рассказал собравшимся, что фараон видел дивный сон: семь сытых и семь тощих коров. Он не понял значения. Но мудрый Иосиф разгадал, что этого годы Египта, следующие друг за другом. Правительство создало стабилизационный фонд и спасло страну в голодную пору.
      
       В эпоху предшествовавшую просвещению библия считалась книгой полезной. Для одних она являлась трактатом по социологии или нравственности. Другие полагались на ее политическое учение. Третьи видели в ней экономическое пособие. Среди средневековых студентов наверняка мог быть и будущих российский министр. Правда, когда другие юноши тщательно конспектировали слова профессора преуспевшего в теологии, будущий финансовый глава спал. И снились ему коровы.
      
       Прошло время. Неолиберализм призвал Кудрина к заботам о финансовом благе России. Все шло хорошо, нефть и металлы дорожали, экспортная выручка корпораций шла вверх. Но Кудрин знал, что всякое хорошее время сменяется худшим. Такова конъюнктура, так устроен мировой рынок. Об этом не раз говорит и библия. К плохому нужно готовиться. Поэтому Кудрин обратился к библейским принципам регулирования хозяйства, которые он впитал со священным молоком монетарного либерализма. Семь сытых коров он повелел загнать в сарай и запереть. За такую бережливость фараон мог только похвалить мудрого министра.
      
       Пришло трудное время. Сперва Кудрин не верил. Сомневался. Говорил: подождите, Россия станет мировым финансовым центрам, кризис нам нипочем - мы только выиграем от него. Но конъюнктура не шутила. Рухнули биржи, цены на нефть опустились вдвое и обещали худшее. Банки остались без средств, начались увольнения, паника. Россияне бросили скупать золото и муку. Инфляция била рекорды. Нельзя стало говорить, что все хорошо в экономике. Понял министр, пришли трудные времена. Вспомнил Кудрин про семь коров. Побежал к сараю. Отпер врата и видит: три коровы лежат полумертвые, кожа да кости, а четыре издохли, только копыта остались.
      
       В жизни Россия также готовилась к кризису. Совершенно забыв о товарной сущности денег, правительство собрало их, сколько смогло. Ровно 550 миллиардов долларов. Деньги эти оно сложила в стабилизационный фонд. Вкладывать их в развитие страны считалось безумием. Пророки неолиберализма учили, что государство должно сокращать, а не наращивать расходы. Тем более эта "библейская истина" казалась разумной сырьевым корпорациям России, ориентировавшимся, прежде всего, на внешний сбыт. Поэтому на время кризиса запасали не зерно, как главное в Египте, не сильный внутренний рынок, а только иностранные валюты. Часть их, правда, вложили в "высоконадежные" западные бумаги.
      
       Когда разразился глобальный кризис, выяснилось, что в запасе у страны лишь валюты, евро и доллары. Но вызванная кризисом и монетарной политикой ЕС и США инфляция обесценивала эти резервы Кремля. Кудрин мог сколько угодно ссылаться на коров, но кризис бил по России сильнее, чем по остальному миру. И резервы власти на случай "плохих времен" оставались ничем иным как полуживыми коровами Кудрина. Кормить их было нечем, а можно было лишь резать одну за другой. Так инфляция за первый год кризиса резала валютные резервы России. Но и сами верхи оказались вынуждены добивать коров стабилизационного фонда по одной. Десятками миллиардов деньги текли каждую неделю в сторону терпящих бедствие крупнейших банков и корпораций.
      
       Деньги потребовались бирже, сырьевым монополиям из падения спроса, банкам из-за дефицита финансов. На все это одна за другой уйдут коровы Кудрина, неприкосновенные резервы стабфонд. Помогут ли они против кризиса? В стране разворачиваются массовые увольнения, а власть продолжает твердить про слишком большие зарплаты россиян. Внутренний рынок сокращается, разоряя производителей ориентированных на него, а не на экспорт. Это остается без внимания. Инфляция ускоряется день ото дня, а власть обещает ее сознательно усилить, наращивая денежную массу.
      
       Не останавливаясь, печатный станок выдает новые и новые рубли. В 2007 году рублевая масса возросла на безумные 50-60%, дав толчок безудержному росту цен. В 2008 году было напечатано до 35% новых рублей от имеющейся массы. В 2009 году Кудрин обещает оставить этот показатель прежним. За девальвировавшихся валютных коров стабфонда, за падение спроса на мировом рынке ответят рабочие России. Все проблемы сырьевых корпораций и их банков будут решаться не за счет стабфонда, его ресурсы уже тают. На это пойдут деньги простых россиян, которые "слишком хорошо жили" последние годы и которых к тому же никто не собирается защищать от повальных увольнений. И если в результате кто-то не сможет оплатить банковский долг, то банки и государство найдут способ взять свое. Приобретенные в кредит дома и машины, наверняка, будут изымать.
      
       Кудрин не зря вспоминает библию. Кроме коров в этой книге собрано немало других, полезных идей. Одна из них проста и удобна для правительства, представляющего крупный капитал. "Всякая власть от бога" - отличный пример. Что бы не делало правители перед лицом всевышнего, он подтвердит их правоту на страницах своей книги.
      
       Кризис будет наступать дальше. Он только еще наносит первые удары по экономике России. В 2009 году картина станет гораздо страшней. Когда коров не останется, верхи съедят самого Кудрина. Но это не изменит их политики, потому что политика всегда отражает интересы классов.
      
       Rabkor.ru
       20.10.08
      
      
       Энергетика и мировой кризис
      
       Нефть почти безраздельно господствует еще в энергетике планеты. Но время ее уходит безвозвратно. Глобальный кризис заканчивает одну экономическую эпоху и открывает другую. Какие перемены он подготовляет? От каких источников энергии мир откажется и к чему придет? Какие технологические новшества помогут побороть кризис?
      
       Максимального уровня цена нефти достигла 11 июля. Баррель "черного золота" стал стоить $147,27. Экспортеры нефти торжествовали. Они не сомневались, что нефть будет дорожать и дальше. Это им обещали политики и эксперты. К концу года нефть должна была дойти до $200 за баррель. Министерство финансов РФ уверяло: углеводороды не подешевеют ранее 2011-2012 годов. В это верили почти все. Казалось, подобному сценарию не существовало альтернативы.
      
       Нефть начала быстро дешеветь летом. К августу она упала ниже $115. В октябре колебалась уже в районе $60 за баррель. Место вчерашнего оптимизма заняла возрастающая тревога. Сырьевые корпорации ожидали новых потерь прибыли. Потребители нефти также небыли спокойны. Первоначальное предположение, что снижение стоимости "черного золота" облегчит ситуацию в мировом хозяйстве, не оправдалось. Нефть падала вместе с фондовыми рынками планеты и потребительским спросом. Она не облегчала положения индустрии и рядовых потребителей, а отражала дальнейшее его ухудшение.
      
       Накануне глобального кризиса мир свято верил в нефть. В конце 2007 года казалось, что рост потребления углеводородов на планете будет подниматься дальше. Нефть вошла в хозяйственную жизнь так давно, что никто не помнил о том, какой несокрушимой выглядела в конце 19 столетия вера в силу угля и паровой машины. Все забыли о том, как страшный экономический кризис 1899-1904 годов похоронил паровое будущее. В 20 веке доля нефти в общем потреблении энергоресурсов возрастала. В 1900 году она составляла всего 3%. В 1939 году была уже на уровне 17,5%. В 1972 году равнялась 41,5%. В 2000 году добралось до 65%, поднимаясь дальше. Аналитики уверяли: к 2030 году доля нефти в глобальном потреблении энергоресурсов увеличится до 84%.
      
       Стоимость нефти поднималась вместе с ростом потребления. В 2003 году из-за войны в Ираке она подскочила до $30 за баррель. В 2004 году прошла отметку $40. В начале 2008 года нефть стоила уже $100. Рост цен на "черное золото" беспокоил потребителей. В США и ЕС были разработаны и запущенны дорогостоящие проекты получения биологической замены бензину и дизельному топливу. В производство биотоплива вкладывались миллиарды. Однако выращивание на огромных плантациях растений для изготовления спиртов (биоэтанола и биобутанола) не только наносило вред экологии, но являлось убыточным экономически.
      
       Биотопливные проекты держались на огромных субсидиях и дорогой нефти. Правительства полагали, что они помогают сдерживать рост цен на нефть. Но в общемировом потреблении жидких топлив биотопливо составляло всего 1,5%. Как только углеводороды начали дешеветь иллюзии связанные с биотопливом стали рассыпаться. Европа первой отказалась от своих намерений наращивать долю потребляемого биотоплива, "вытесняя" нефть. Казалось, глобальный кризис расставил над "i" все точки рационального понимания. Однако человечество по-прежнему осталось в энергетическом тупике. Запасы нефти были ограничены. Рост потребления углеводородов вел к резкому увеличению цен, что мешало удешевлению товаров.
      
       Со времени кризисной полосы 1969-1982 годов глобальная экономика сильно изменилась. Прежде сырьевая периферия мира (страны "Юга") стала индустриальной. Сотни миллионов крестьян превратились в промышленных рабочих. Выросла армия офисных служащих. Возрос объем мировой торговли. При этом главными рынками сбыта остались США и государства ЕС. На них суммарно приходилось к началу кризиса порядка 65% мирового потребления. Но вынос индустрии из этих стран сокращал доходы работников. В этом состояло главное противоречие кризиса открывшегося в 2008 году.
      
       К концу второго десятилетия финансовой глобализации проявилось колоссальное перенакопление капитала. Корпорации не могли выгодно инвестировать его в реальный сектор из-за ограниченности мирового спроса. Средства пошли на покупку ценных бумаг и кредитное поддержание потребителей, прежде всего американцев и европейцев. Долговой пузырь первым лопнул в США, где разразился "народный дефолт". Спустя немного времени аналогичные процессы стали проявляться в других странах. Средние слои не справлялись с долгами. Бумаги обесценивались. Фондовые рынки потеряли устойчивость. Возросла инфляция, еще более подрывая спрос. Кризис нанес первые удары по мировой индустрии, подтолкнув повышение безработицы.
      
       Чтобы угнаться за ускользающим потребителем производители должны найти радикальный способ удешевления товаров. Это непростая задача, на решение которой потребуется время. Ресурс сокращения издержек за счет низкой оплаты труда в странах периферии подошел к концу. Единственным выходом в условиях сжатия глобального спроса являются более высокие индустриальные технологии, означающие увеличение энергопотребления в мире. Для выхода на кривую роста глобальной экономике нужно много дешевой энергии. Однако перемены не могут свестись лишь к технологиям. Как минимум должна смениться экономическая модель капитализма, измениться производственные отношения.
      
       Нефть не может служить решением. Надежды корпораций-экспортеров на возобновление роста стоимости углеводородов по завершении хозяйственной дестабилизации лишены оснований. Случись подобное, и мировая экономика вновь ввалится в тяжелый кризис. Без качественных прорывов в энергетике кризис не удастся преодолеть: потребители останутся слишком слабыми, товары не найдут нужного числа покупателей.
      
       В новой энергетической революции, способной дать толчок к преодолению кризиса, нет ничего невозможного. В период 1899-1904 годов человечество уже находило выход из парового "энергетического тупика". Тогда прорыв совершился за счет электроэнергетики, бензиновых и дизельных двигателей. Какую технологическую революции подготовляет настоящее?
      
       Еще не ясно, что за источники энергии и двигатели придут на смену современным. Возможно, ядерная электроэнергетика не лишена перспектив. Низкий КПД (максимум 40%) солнечных батарей и невозможность получать с их помощью много энергии пока не оставляет им шанса. Может быть, решение будет найдено за счет получения атмосферного электричества. Ничего нельзя сказать точно. Ясно одно: кризис обязательно совершит революцию в технологиях промышленности, энергетике и труде. "Чудо" произойдет на наших глазах.
      
       Igso.ru
       05.11.08
      
      
       Кто все это купит?
      
       Россия, наконец, имеет антикризисный план. Более того: правительство признало факт кризиса, объявив о том, что он распространился уже много дальше финансовой сферы. Теперь фондовый рынок оживляется в трепетной надежде на скорое возвращение "добрых времен". Не ясно только одно: куда направится сбыт.
      
       Помогать страждущей деловой элите - священный долг всякой добропорядочной власти. Обвинения в скупости более неуместны: государство щедрой рукой собирается раздавать помощь. Деньги получат банки, сырьевые корпорации, автопроизводители и строительные фирмы. Льготы будут даны авиационным компаниям и транспортным предприятиям. Правительство идет на встречу бизнесу. Уже успевшие сократиться на $120 млрд. валютные запасы страны пойдут в дело вновь.
      
       В Кремле верят, что денег и протекционизма хватит на всех. Проблемы малого бизнеса рассмотрены лишь абстрактно, но это естественно. Небольшие компании еще не доказали на рынке своей устойчивости: пусть действуют сами. О населении просто не принято вспоминать. Может быть, бюджетникам и пенсионерам повысят выплаты на 3%, а может и на 6%. При этом государство постарается (как оно это активно делает с 2004 года), чтобы инфляция съела эти "лишние деньги" бедняков. У России старый приоритет - мировой рынок. Антикризисные меры тут ничего не меняют.
      
       Вслед за снижением цен на нефть и металлы начал дешеветь газ. Европа объявила о снижении объема его закупок. Россия - о сокращении экспорта нефти на 25%. На этом фоне единственная радостная весть для либеральных экономистов: снижение заработной платы. Она сокращается как относительно, под воздействием инфляции, так и абсолютно - по воле работодателей. Деловые аналитики с торжеством констатируют: впервые за несколько лет рынок принадлежит не рабочим, ранее требовавшим "слишком много". Свободных рабочих рук в стране становится больше, а срок поиска работы уже приравнен в среднем к шести месяцам. По некоторым оценкам, на одно рабочее место теперь четыре претендента. Согласно неолиберальной доктрине, условия идеальные.
      
       Однако надежды на дешевый труд, как двигатель роста наивны. Священный мировой рынок не только сжимается, но и растворяется во всеобщем возрождении протекционизма. Не только Россия изобретает запреты на ввоз иностранных товаров. Так поступают многие страны. Сбыт становится первостепенной проблемой. Склады китайских предприятий завалены нереализованной продукцией. Производства останавливаются из-за отсутствия продаж. Правительство Китая неубедительно обещает перенаправить реализацию промышленных изделий на внутренний рынок. Для этих целей до 2010 года власти намерены выделить $586 млрд. на поддержание своего рынка. Сбыт стремительно сокращается не только на внешнем, но и на внутреннем рынке.
      
       Россия даже не помышляет о потребителях. Власти верят, что кризис надо попросту переждать. Поэтому они поддержат финансово свой капитал и защитят его от конкурентов. Вопрос о том, куда денется произведенная продукция, правительство пока не интересует. Оно уже провозгласило готовность покупать дома "высокой степени готовности", что, вероятно, означает приобретение недостроенного жилья. Готовые квартиры останутся на рынке ждать несуществующего покупателя. Добавим: на несуществующем рынке.
      
       Рынок жилой недвижимости не одинок. Продажи падают в России по всем направлениям. По итогам лета в магазинах одежды констатировалось 20% снижение сбыта. За два месяца осени проблема лишь усугубилась. Все хуже дела обстоят в сфере услуг. Ее ожидают массовые увольнения (уже разворачивающиеся), а потом и повальные банкротства. Потребитель все больше думает не о дорогих покупках, а о самом необходимом. Но даже на продукты спрос сокращается, делается выборочным с приоритетом более дешевых товаров. Вслед за "благополучными" бельгийцами, россияне больше едет хлеба, капусты и других простых овощей. Планы больших покупок откладываются надолго.
      
       Антикризисный замысел правительства неизбежно сработает. В баки самолетов зальется недостающее горючее, стальной прокат и стройматериалы будут проданы, автомобили и другие товары произведены. Новенькие дома вытянутся, сверкая стеклами. Буксующие отрасли придут в движение. В крупные банки вернутся деньги и деловой напор. Просрочившие выплаты по кредитам должники будут беспощадно нагружаться новыми процентами. Деловая жизнь, наконец, оживет? Нет!
      
       Главное чего не будет доставать "возрожденной рыночной экономике" - это рынка. Без потребителей, без людей способных покупать товары их невозможно будет продать. Через несколько месяцев "возрождения" экономика вернется в прежнее положение, при общем ухудшении ситуации. В дело будут пущены новые валютные резервы. Накачанные деньгами отрасли опять заработают, а государство поймет, что кроме него покупать товары становится некому.
      
       Вместо миллионов разоренных, придавленных инфляцией и снижениями зарплаты покупателей в стране останется один - главный покупатель, правительство. Ему придется приобретать кур, дома, машины, древесину и даже газеты со своими собственными рассказами о "победах" над кризисом. Все это власти будут беспощадно сваливать в бездну, но не станут так просто раздавать людям. Цель подобных действий в том, чтобы удержать цены на рынке и одновременно разгрузить компании от избыточных товаров. Чтобы еще более простимулировать бизнес правительство вполне способно резко снизить налоги на него.
      
       "Гениального решения" не хватит надолго. Представление, что население можно заставить покупать товары по неолиберальному наивно. Еще более нелепа мысль о том, что владельцы компаний сами станут приобретать всю производимую продукцию. Государство же не способно надолго стать основным покупателем. Если доходы рядовых потребителей не начнут расти, то, потратив все сбережения и затопив страну эмиссионными рублями, правительство придет к финансовому краху. С этого момента торжество кризиса сделается полным.
      
       Все антикризисные меры государства - это попытка поддержать разрушающийся рынок. В своей логике она неминуемо приведет власти к замене собой нормального спроса. Схема такой "антикризисной" политики выглядит реалистичным абсурдом: правительство даст деньги компаниям, чтобы они произвели товары, которые оно же у них и будет приобретать. Стабилизационного фонда не хватит надолго. Поэтому резонен вопрос о том, где еще власти найдут необходимые средства?
      
       В экономике капитализма действует железное правило: государство может брать деньги или у буржуазии или у рабочих. Избранная сегодня стратегия борьбы с кризисом направлена на перекладывание проблем на трудящихся, которым бюрократия не собирается помогать. В планах Кремля нет повышения пенсий, резкого увеличения зарплат бюджетникам, создания новых рабочих мест и стимулирования повышения доходов рабочих. Власти не предполагают вводить высоких пособий по безработице, на которые можно было бы прожить. Они, как представители крупных собственников, будут помогать своему классу. В результате те, кто прежде покупал потребительские товары (базисные для экономики) станут много слабее. Взять у них даже с помощью эмиссии будет нечего. Рынок превратится в пустыню.
      
       Вместо того чтобы поддержать рядовых потребителей, правительство продолжает играть на их ослабление. Логика его политики - это логика катастрофы. Длительное время государство не сможет замещать собой спрос, делая вид, что рынок еще жив или надеясь на его спонтанное оживление. Для преодоления кризиса необходим разворот экономической политики. С привычкой брать средства из карманов рабочих буржуазному правительству надолго предстоит проститься, пускай и с чудовищным опозданием. Именно поэтому настоящий кризис означает крах неолиберализма.
      
       Логика новых хозяйственных условий диктует новую модель построения экономики. В ней, чтобы оживить рынок придется поднимать доходы населения, а не обваливать их. Лишь в таком случае деньги будут возвращаться к производителям, которым станет выгодно внедрять новые технологии. Однако вряд ли материальные блага упадут на трудящихся как манна. За них придется побороться. Кризис еще впереди. Власти от своих намерений так скоро не отступят.
      
       Rabkor.ru
       10.11.08
      
      
       Прописка в эпоху реставрации
      
       Отмена прописки в 1991-1993 годах оказалось формальной и временной. Политика реставрированного капитализма очень скоро привела к ее возвращению. Она потребовалась, чтобы контролировать население в условиях невиданного хозяйственного разрушения. Однако последовавший за кризисом 1998-1999 годов экономический рост повлек за собой если еще и не перемены, то явную в них потребность.
      
       В 1993 году прописка законодательно была заменена регистрацией по месту жительства. Вводилось также понятие регистрации по месту пребывания. Органами регистрации оставались структуры милиции, МВД. При пребывании не по месту проживания более десяти дней требовалось пройти процедуру регистрации в течение трех суток. Милиции полагалось штрафовать всех, кто не мог доказать, что находится на новом месте менее трех суток.
      
       Введение прописки в СССР шло нога в ногу с наступлением сталинской контрреволюции. Она появилась в 1933 году вместе с внутренними паспортами, отмененными прежде Октябрьской революцией. В 1935 году прописка сделалась разрешительной. Лишь после смерти "отца народов" произошло смягчение регистрационного режима в стране: колхозники получили паспорта и смогли законно покидать сельские районы. Постсталинская прописка оставалась разрешительной, проживать без нее в каком либо населенном пункте запрещалось. Управляя движением капиталов, правительство стремилось управлять также потоками рабочей силы. Но что подходило контрреволюционной бюрократии вызывало справедливое недовольство рабочих. Однако в России реставрированного капитализма ситуация оказалась еще хуже.
      
       Важным отличием новой системы прописки от советской было прикрепления человека не к местности, а месту проживания - конкретной жилой площади. Права гражданина де-факто привязывались к территории проживания (город, район, поселок). Не имевшие собственной либо семейной недвижимости граждане превращались в почти бесправных лиц и изгоев. Им было трудно найти работу, их отказывались лечить и признавать в государственных органах. Больных в СССР лечили и не по месту прописки. В Ельцинской России человек без прописки, то есть без собственного жилья, презрительно именовался БОМЖ (без определенного места жительства). В 2000-е годы в схожем правовом положении фактически оказалась значительная часть экономически активного населения (прежде всего работающая молодежь), имевшая собственное жилье лишь формально, согласно штампу в паспорте о прописке.
      
       Не ограничиваясь новым законом, Москва и некоторые другие субъекты РФ приняли собственные правила регистрации - еще более жесткие. В 1994 в Москве устанавливался сбор в $4000 (в то время цена 5-6 комнатной квартиры) за регистрацию лица ранее не проживавшего в столице. Его отмена произошла лишь в 1997 году. По всей стране получение любой регистрации становилось сложным, забюрократизированным делом, требующим массы времени, а часто и немалых денег. Временная и постоянная прописка получила разрешительный характер. Даже при покупке жилья прописаться в нем было непросто. В Москве милиция повсеместно проверяла документы граждан. При отсутствии временной или постоянной регистрации взимался штраф или, чаще, вымогалась взятка.
      
       Как и прежде прописка проставлялась в паспорте. Вместо старых советских внутренних и заграничных паспортов вводились новые внутренние и заграничные паспорта. Графа национальность отменялась. Но пока оставались бюрократические барьеры для миграции граждан, это могло быть лишь условным шагом к представлению о населении страны как единой нации. Заграничный паспорт требовалось получать отдельно по месту прописки. Выездных виз не существовало, но заграничный паспорт являлся, в сущности, такой визой. На получение его часто уходило несколько месяцев. Внутри страны функцию визы выполняла регистрация. Единый рынок труда, как и правовое единство страны для трудящихся существовали лишь условно.
      
       Права граждан распространялись по принципу прописки. Проживавшие не по месту постоянной регистрации лица фактически лишались права на бесплатное медицинское обслуживание (пускай и частичное) по общенациональному медицинскому полису. Они не могли нормальным путем устроить детей в детский сад и школу. Большая часть экономически активного, молодого и средневозрастного населения не могла приобрести и зарегистрировать автотранспорт, получить водительские права, взять в банке кредит. Переселяясь на работу в другой город, граждане России оказывались бесправными чужаками. В Москве им приходилось избегать встреч с правоохранительными органами, представители которых безнаказанно выслеживали приезжих с целью получения взяток.
      
       В таких условиях для большинства граждан РФ единство страны оставалось фикцией. Однако было бы ошибочно считать, что создание новой паспортной и регистрационной системы произошло спонтанно или противоречило экономической ситуации. 1990-е годы были периодом крайнего хозяйственного упадка страны. Шел болезненный распад старой социальной структуры общества. Происходил хищнический раздел собственности: формировался новый правящий класс. Власть, отражавшая его интересы, старалась не создать механизмы административного регулирования миграции населения, а пресечь ее. Как и в период упадка Римской империи требовалось удержать подвластные массы на старых местах, фактически воспрепятствовав ему менять место проживания. Разница с Римом состояла в том, что Россию ожидал не крах от вторжения варваров, а кризис 1998-1999 годов и последующий бурный рост экономики.
      
       Пережив тяжелый перелом 1998-1999 годов, Россия очутилась в новых хозяйственных условиях. Трудовые ресурсы страны оказались востребованными. Начался приток иностранных инвестиций. Новый подъем мировых цен на нефть обеспечил рост прибыли российских монополий. Сложились новые экономические структуры: корпорации, банки. Заработала промышленность. Казавшиеся лишними рабочие руки были востребованы, потребовался даже массовый приток иностранных рабочих. Бюрократическая система регистрации, паспортного контроля и дискриминации граждан по территориальному признаку стала мощным тормозом экономического роста.
      
       В 2003 году была отменена ответственность граждан за пребывание без регистрации. В 2004 году срок регистрации увеличился с 3 дней до 90. С этого времени миллионы людей получили возможность жить без прописки, лишь периодически ездя в другие города и оставляя билеты как доказательство срока своего прибытия. Другим крайне умеренным шагом стало упрощение процедуры выписывания; получение новой регистрации по месту жительства аннулировало старую регистрацию.
      
       Предприятия начали массово принимать на легальную работу иногородних граждан. Однако, проживая не по месту прописки, граждане оставались ограниченными в правах. Действующие нормы противоречили конституции. Но вердикты Конституционного суда оставались без результатов. Масштаб полицейского произвола не стал меньше. Получить постоянную регистрацию, не имея собственного жилья, осталось дорого и крайне сложно.
      
       По мере того как экономический рост требовал все больше рабочих рук, получить их становилось все сложнее. Переезд на новое место, где имелась подходящая работа, означал для миллионов россиян серьезные проблемы с бюрократией и потерю многих прав. В результате, при свободном движении товаров и капиталов, в стране не существовало свободной миграции работников. Это затрудняло компаниям подбор персонала и лишало многих людей лучшего заработка. Реальные инвестиции рисковали повиснуть в воздухе: предприятия не могли работать без нужного персонала. Регистрационно-паспортная система дробила рынок труда, снижая экономические мотивы миграции специалистов.
      
       Почувствовав кадровый голод, правящий класс решился на скромные шаги по смягчению регистрационного режима. Однако пойти на отмену дискриминационных норм прописки российская бюрократия не пожелала.
      
       Рост заработных плат квалифицированных рабочих остановил мировой кризис. В стране быстрым темпом начала возрастать безработица. "Благое чудо" удешевления рабочих рук не принесло капиталу желанного облегчения. Кризис возрождает протекционизм, а тенденция удорожания рабочей силы не будет отменена глобальным кризисом. После его завершения кадровый дефицит продолжит возрастать: тенденция роста заработных плат квалифицированных рабочих не прервется, а лишь усилится. В мире исчерпан ресурс эксплуатации дешевого труда, а техническое перевооружение промышленности обернется удорожанием специалистов. Вместе с тем сбыт товаров все более будет происходить в рамках национальных рынков. Обираемые милицией и бюрократией рабочие не смогут стать потребительской основой роста. Прописку и многие связанные с ней нормы придется отменить - они окажутся несовместимыми с задачами хозяйственного развития.
      
       Дальнейшее экономическое развитие России неотвратимо требует качественных перемен: отказа от внутренних паспортов с заменой их удостоверениями личности, отмены действующих норм регистрации, ликвидации ограничения прав граждан территорией проживания. Неизвестно кто первым принудит власть к отказу от пережитков крепостного рабства в виде прикрепления человека к месту, кризис или движение масс. Однако перемены эти произойдут. Какими они могут стать?
      
       Меняя место проживания вместе с местом работы, человек не должен терять время на бюрократические процедуры. Регистрация должна стать быстрой и уведомительной, без внесения в документы отметок о месте проживания. Пребывание в любой части страны должно стать свободным, без какого бы то ни было разрешения властей. Процедура выдачи загранпаспорта должна быть существенно упрощена, сводясь к выдаче документа по требованию гражданина без всякого бюрократизма и освидетельствования. Различные сборы при уведомлении о перемене места жительства или получении документа также стоит упразднить. Необходимым является распространение действия прав граждан на всю территорию страны, а не только на место прописки.
      
       Прогрессивным является также упрощение процедуры получения российского гражданства для иностранных мигрантов. Сегодня законы практически всех стран лишают их возможности подниматься над неквалифицированным трудом. Однако в новых исторических условиях нехватка грамотных кадров неизбежно принудит капитал пойти иммигрантам на уступки. Политику воспроизводства рабочей силы, стертую неолиберализмом, ждет возрождение. Ее неприятной стороной для капитала станет рост активности и сплоченности рабочих. Эти горькие пилюли вынуждено будет пить и российское государство, со всеми своими двуглавыми орлами и дикими бюрократическими порядками. Лекарство преобразований даст капитализму время в последний раз, но навсегда отнимет у него перспективу.
      
       В результате подобных преобразований в России завершилось бы создание единого рынка труда. Возникло бы единое правовое пространство для граждан. Это облегчило бы жизнь трудящихся, повысив их заинтересованность в экономической миграции. Для национального хозяйства описанные меры дали бы больше рабочих рук, во многом избавив работодателей от затратных поисков необходимых профессионалов. Все это положительно сказалось бы на потребительском рынке и повысило бы инвестиционную активность в стране. Классу наемных работников упразднение полуфеодальных правил прописки позволило бы сделать серьезный шаг в становлении сознания и сплоченности.
      
       Rabkor.Ru
       10.11.08
      
      
       Запах девальвации
      
       Экономический кризис принес в воздух страны необычный запах. Это не запах денег - это запах девальвации. Иностранные валюты должны вырасти, а рубль распрощаться с "твердостью", потерять в покупательной способности. Об этом просит бизнес и на это готово правительство. К чему приведет страну девальвация?
      
       В октябре тревожные слухи о предстоящем падении рубля вызвали панику. Очереди выстроились у обменников валюты. Население крупных городов бросилось приобретать доллары и евро, сбрасывая накопленные рубли. Страсти улеглись быстро: власти вышли с успокоительным заявлением. Крушения рубля не последовало. Доходы и сбережения трудящихся не обесценились в ходе нескольких дней. Однако новый месяц принес перемены. У девальвации появилось сильное лобби.
      
       Деловые элиты обратились к руководству страны с настоятельной просьбой опустить рубль по отношению к иностранным валютам. По мнению руководства крупнейших компаний, ослабление национальной валюты как никогда нужно экономике. Мировые цены на сырье продолжают падение, не обращая внимания на заклинания чиновников и именитых аналитиков. Все обещания экспертов и политиков об остановке цен разбивает реальность. Нефть стоит уже порядка 50 долларов, вместо того чтобы застыть на 100, 90 или 80 долларах за баррель. Дешевеют металлы. Спрос на сырье в мире сокращается.
      
       Единственный открытый неолиберальными экономистами выход: сокращение затрат на рабочую силу. Снизить расходы компаний на машины, сырье и здания цехов просто понизив покупательную способность рубля невозможно. Однако снижение реальной заработной платы удешевит российское производство. Для этого и нужна девальвация. Сокращение себестоимости нефти, газа и иных экспортных товаров повысит их конкурентоспособность - уверены руководители корпораций. Все что должно произвести правительство, это минуя карманы населения выбросить на рынок массу новых рублей. Инфляция сделает свое дело. Рубль опустится. Покупательная способность зарплат упадет. Издержки кризиса будут переложены на плечи трудящихся.
      
       Не удивительно, что "гениальный план" беспокоит население. За годы экономического роста материальное положение большинства граждан улучшилось, но отнюдь не стало несокрушимым. В руках правительства по-прежнему волшебный инструмент эмиссии. Обвалить доходы граждан ничего не стоит. Спрос на рабочую силу в стране падает, а не растет, как это было с 1999 по 2008 год. Снижение покупательной способности зарплат никакой их рост на рынке труда не компенсирует. На рынке труда нет никакого роста, кроме роста предложения рабочих рук на фоне снижающегося спроса на них. Не удивительно, что люди вновь и вновь спешат поменять рубли на другие валюты.
      
       Ошибка думать, будто доллар или евро твердо стоят на ногах. Покупательная способность этих валют сокращается, как сокращается она и у российской денежной единицы.
      
       Начиная с 2004 года, власти России непрерывно играли на усиление инфляции. Ежегодно рублевая масса в стране возрастала на 35-60%. Мишенью подобных действий являлись "слишком большие" заработки россиян. Действия властей ЕС и администрации США были аналогичными. Также поступали правительства большинства стран глобальной периферии, слишком обеспокоенные ростом зарплат квалифицированных кадров. Никто даже не задумывался над тем, что совокупные доходы трудящихся и создают мировой рынок. Желание получать максимум прибыли гипнотизировало, создавало иллюзию ясности.
      
       Кризис стремительно увеличивает девальвационные соблазны. Государственные сановники отрицают вероятность скорого падения рубля, используя осторожные формулировки. По их словам, власти не планируют "резкой одномоментной" девальвации национальной валюты. При этом чиновники, а за ними и эксперты признают "неизбежность девальвации рубля". Все чаще звучат фразы о том, что правительство не может дальше поддерживать высокий курс рубля по отношению к иностранным валютам. Вполне очевидно: государство рассчитывает медленно обвалить национальную валюту. Вместе с рублем падение грозит и реальным доходам населения.
      
       Россия не единственная страна, в которой теперь много говорят о девальвации. Прибалтийские государства признаются в готовности девальвировать национальные деньги, отказавшись от скорого перехода на евро. Власти Беларуси также надеются на помощь девальвации. В США многие экономисты не видят другого пути "спасения экономики и государственной казны", кроме как девальвация. Справедливо считается, что девальвация доллара самый удобный способ обесценивания американских долгов и обрушения зарплат.
      
       В ЕС, куда направленная большая часть российского экспорта, пока нет ясности по вопросу девальвации. Евро печатается национальными банками стран Союза. При нехватке у них платежных средств, нескоординированная эмиссия вполне может обрушить европейскую валюту. Тот же сценарий возможен при взаимном согласии входящих в ЕС государств. Но даже без сознательных усилий по девальвации мировых валют, их покупательная способность падает. Инфляция наступает по всем национальным фронтам. Надежды россиян на спасение сбережений в долларах или евро оправдаться не смогут. В лучшем случае в текущей ситуации перевод накоплений в иностранные валюты уменьшает потери. Поможет ли девальвация экономике страны? Спасет ли она ведущие компании?
      
       Падение рубля снизит расходы сырьевых экспортеров. Однако выигрыши корпораций не смогут угнаться за охватывающим все звенья мировой экономики спадом. Нефть продолжит дешеветь, отражая сокращение промышленного и бытового потребления. В 2009 году она перешагнет 35 долларовый для России порог себестоимости. Судьба других товаров предназначенных на экспорт окажется схожей. Скромная экономия от удешевления труда принесет крупному капиталу лишь иллюзию облегчения. Вместе с тем обрушение доходов населения повлечет ускорение спада в российской экономике.
      
       Потери людей в доходах повлияют на потребление. Даже при нынешних условиях крупнейшие торговые сети нуждаются в государственных вливаниях. Падение спроса на внутреннем рынке нанесет сокрушительный удар по торговле и отечественному производству, не ориентированному на экспорт. Миллионы трудящихся лишатся заработка и столкнутся с новым урезанием зарплат. Множество людей не сможет платить по долгам. Банки начнут изымать квартиры и автомобили. Сбыть их окажется некому. Бедствия кризиса во всей мощи обрушатся на население. Спад поразит все сектора национального хозяйства.
      
       В условиях настоящего кризиса, девальвация означает катастрофу. Помимо тяжелых последствий для предприятий, обесценивание рубля станет личным финансовым крушением для миллионов россиян. Факт этот известен заранее. Однако большой сырьевой бизнес видит перед собой только внешний рынок. Государство на его стороне. Власти не намерены помогать потребителям, стимулировать занятость, естественным образом поддерживая экономику страны. Сырьевые монополии не остановятся перед обрушением внутреннего рынка. Если ничего не случится, девальвация рубля - впереди.
      
       Rabkor.ru
       17.11.08
      
      
       G20: бесполезная надежда
      
       Кризис может быть спокоен. G20 завершена. Руководители стран-участниц встречи отделались от экономических проблем декларациями.
      
       Нефть продолжает дешеветь и это явный признак безрезультатности встреч "Большой 20-ки". Все кто рассчитывали услышать адекватный глобальному кризису ответ "мировых лидеров" оказались слишком наивны. Но еще больше наивности проявили участники вашингтонских совещаний. Оставив без весомого ответа общие вопросы, руководители ведущих стран вскоре ощутят последствия борьбы с кризисом при помощи деклараций.
      
       Заключения G20 не утешительны для мирового хозяйства. Главы государств над могилой неолиберальной экономики поклялись следовать курсом свободного рынка. Они отвергли протекционизм, которому стихийно все более следуют, оттесняя иностранных конкурентов со своих рынков. Продекларирована необходимость реформировать МВФ, сделать строже контроль над кредитными институтами и движением капиталов. Снижение налогов для компаний признано по-прежнему действенным антикризисным методом, хотя это никак не подтверждается практикой.
      
       G20 не выработала никаких конкретных мер, опасных для кризиса. Раздавшиеся из-за кулис прогнозы падения нефти до 30 долларов за баррель - тому свидетельство. Любые экспертные ожидания улучшений в экономике обернулись бы предположением о скором росте углеводородов. Падение стоимости "черного золота" отражение снижающейся потребности в нем глобального хозяйства. 70 000 обанкротившихся за последние месяцы китайских компаний больше не нужен бензин. Повсеместно останавливающиеся предприятия не нуждаются в прежнем количестве нефтяных продуктов. В 2009 году тенденция кризиса принесет нефти новые падения.
      
       Цель "мировых лидеров" вполне понятна. Они нуждались в декларации единства, которого нет, и больше не может быть. Всем предстоит защищать свои корпорации отдельно от чужих монополий. Кризис обостряет конкуренцию, одновременно поднимая ценность рынков сбыта. Если отдать собственный слабеющий рынок соперникам, то где и как сбывать собственную продукцию? Этот вопрос еще не осознан в государственных верхах, действующих спонтанно, и потому декларации G20 звучат в старом неолиберальном духе. Свободному рынку предстоит раствориться в крепнущем протекционизме. Странам предстоит бороться с кризисом, защищаясь друг от друга.
      
       Интересы разнятся уже теперь. ОПЕК и Россия желают удорожания нефти. Сырьевые производители хотят возврата высоких цен. Индустрия Китая нуждается в дешевом сырье, но даже при этом товары некуда больше продавать. Потребители в США и ЕС становятся все слабее. Снижая собственные издержки, европейские и американские компании срезают зарплаты и увольняют сотрудников. В США 6,5% трудоспособных граждан лишены работы. Реальное число безработных, включая иммигрантов, значительно выше. К окончанию 2009 года, можно смело ожидать увеличения числа безработных до 15%.
      
       Сбыт делается труднее по всем позициям товаров. Не только в России, но и большинстве других стран торговые сети (даже продуктовые супермаркеты) сталкиваются с проблемами реализации товаров. В результате возникает затаривание, снижаются заказы, начинает хронически недоставать платежных средств. Власти России уже оказывают ритейлерам финансовую помощь. Между тем, положение торговых сетей значительно лучше положения небольших торговых предприятий.
      
       Вопрос сокращающегося сбыта - один из главнейших для мировой экономики. Правительства Китая и Японии планируют поддержать потребителей разовыми субсидиями. Власти США уже предприняли летом подобные шаги, выплатив без всякого существенного результата гражданам почти 170 млрд. долларов. Вместо того чтобы израсходовать полученные деньги на распродажах, американцы предпочли заплатить по долгам и сделать запасы. Вполне очевидно: потребители нуждаются не в разовой поддержке, а в стабильно растущих доходах. Пойти на стимулирующие потребление меры - означает порвать со всей прежней экономической политикой. Поэтому все это G20 не сочла нужным обсуждать всерьез. Но и совещание "финансовых гуру", которое обещали собрать главы государств, вряд ли станет заниматься подобными вопросами.
      
       Интереснее всего, что G20 не определила пути выхода из кризиса даже теоретически. Все оглашенные антикризисные планы носят незавершенный характер, так словно мировая экономика испытывает лишь некоторое недомогание, которое пройдет само при одной имитации лечения. Между тем спад в мировой индустрии нарастает. Его масштаб скрывается властями не только в России. Публикуемые данные о состоянии промышленности и других сфер экономики призваны, прежде всего, внести в общество успокоение, а не прояснить ситуацию. Не веря в психологические и монетаристские методы борьбы с кризисом, вкладчики бегут из банков. Потребление падает, а МВФ продолжает раздавать государствам советы не повышать зарплаты в бюджетных сферах.
      
       "Мировые лидеры" улыбались перед телекамерами и жали друг другу руки. Предложенные G20 "наброски антикризисного плана" наряду с явным призывом ждать, вместо того, чтобы действовать, показали бесполезность надежд на мудрость вождей капитализма и скорый конец кризиса. Рассуждения первых лиц о "запуске роста" в условиях необходимости остановить спад прозвучали неубедительной уверткой. Нереалистично выглядит и обязательство стран-участниц встречи не устанавливать новых таможенных барьеров 12 месяцев.
      
       Особо декларативно прозвучало "общее желание" поддерживать потребление, что в принципе возможно лишь при смене экономической политики. Поддержка потребления в виде разовых денежных выплат население ничего не меняет, поскольку кризис несводим к товарному перепроизводству. С распродажей продукции система не заработает вновь, а вернется в прежнее состояние распада.
      
       "Большая 20-ка" попыталась психологическими мерами законсервировать текущую ситуацию. Наивно не только это. Борьба с проблемами в мировом хозяйстве остается выжидательной, направленной на смягчение для корпораций ударов кризиса при ожидании его "естественного завершения". Однако системность кризиса требует раскрытия его причин и избрания стратегии действительного перестроения мирового хозяйства. Ничего подобного в заключениях G20 нет. Ставки опять будут сделаны на сомнительные полумеры.
      
       Кризису вновь дан зеленый свет. Он непременно воспользуется им, пока правительства монетаристов будут раздавать субсидии и снижать налоги. Пройдет несколько месяцев и благодушие властей будет стерто обнажившимися проблемами. Министрам и президентам еще предстоит вспомнить свой беспредметный оптимизм осени 2008 года.
      
       Rabkor.ru
       18.11.08
      
      
       Экономика как политика
      
       Проведенная властью в последние годы зачистка политического информационного поля оказалась бессмысленной. Экономическая пресса в России стремительно превращается в политическую. Виноват в этом экономический кризис, приносящий только дурные для сырьевой России вести.
      
       Цены на нефть, как и сырье в целом, вели себя хорошо слишком долго. Российские корпорации и дальше надеялись на их благосклонность. Как всегда бывает накануне больших кризисов, деловой мир и власти уверовали в то, что кризисов больше нет. Расчеты сырьевых монополий строились на "профессионально просчитанном" будущем: нефти пророчили 200 долларов за баррель всего только к концу 2008 года. Реальность сурово сбросила экспортную экономику России с розовых небес.
      
       Политические расчеты правительства накануне нефтяных разочарований были просты. Страна продолжала ориентироваться на сырьевой экспорт, выстраивая в этом деле исключительно нужные институты и отношения. Все остальное объявлялось малоценным, в лучшем случае - декоративным, чуждым "экономике процветания". Особенно малополезными считались фундаментальные науки, многостороннее образование, технологические перемены в экономике и, конечно, политическая мысль. Для страны культурно превосходящей свое положение в мировом хозяйстве политика крайне опасна. Она подрывает спокойствие сырьевого сна. Под влиянием рассуждением слишком далеко заглядывающих вперед лиц общество может открыть глаза и понять свое истинное положение.
      
       Правительство благоразумно устранило политическую прессу из социальной жизни. Нефть дорожала. Экспорт возрастал. Возмущение немногих политически активных лиц легко было подавить практически незаметно. После сокрушительных 1990-х годов люди кое-как налаживали свою жизнь. Наверху решили: политическая пресса тут ни к чему. Ее исчезновение, вместе с навеянной разделом богатств политической жизнью мало кого в народе огорчило. Повседневные заботы не оставляли массам времени обращать внимание на происходящие перемены. Это были не их перемены. Отмена выборов губернаторов ничего не давала народу, но ничего и не отнимала у него.
      
       Когда власти убрали камень политической прессы со светлой дороги нефтегазового будущего корпоративной России, политические новости вернулись сами собой. Их принес непрерывный ветер экономической информации. Экономика неожиданно вновь стала острейшей частью политики. Произошло это не само собой. Положение изменил мировой кризис.
      
       Деловой мир не может жить без экономической прессы. Она объективно необходима как источник информации, так и анализа. Благодаря ней менеджмент всех звеньев получает обширные сведения, может сопоставлять их и оценивать хозяйственные перспективы. Даже сырьевому хозяйству, ориентирующемуся почти исключительно на экспорт, экономическая пресса необходима, как необходима компаниям всех сфер самая широкая экономическая информация. При всем желании навести полнейший порядок в умах россиян, устранить экономическую прессу власть не могла. Более того, она без всяких опасений говорила с этой прессой, предоставляла ей информацию. В почти целиком очищенной от политических новостей России экономическая пресса росла и процветала все последние годы. Политические обозреватели оставались без работы, как ненужный элемент системы. Заработки в деловой журналистике возрастали.
      
       Экономическая пресса всегда была корректна к персоналиям власти. Она обходила острые темы государственного переустройства, оценивая их нейтральным "экономическим" языком. Деловые издания не делали резких выпадов. Они могли лишь благожелательно дать совет. Нацеленность экономических изданий была совсем не политической. Кто бы мог подумать, что именно здесь таился троянский конь крамолы?
      
       Совершенно неосознанно экономические издания всего за несколько месяцев превратились в самых суровых обличителей власти. Не в одной статье деловые газеты и журналы, или рубрики хозяйственных обзоров в обычных подконтрольных чиновникам СМИ не бросили фразы о "кровавом режиме" или "задушенной демократии". Они продолжали делать то, что делали прежде: давать сухую, большей частью объективную экономическую информацию. Беда в том, что из нейтральной или благоприятной для политических верхов страны эта информация превратилась в совершенно неподходящую.
      
       Разразился глобальный кризис. Сводки роста продаж превратились в сводки увольнений, сокращений производства, рыночных обвалов. Падала биржа, нефть, сталь, цемент. Падал авторитет властей экономического роста, слишком много и слишком безграмотно обещавших. Падал он самым сокрушительным и неприкрытым образом. Падал в цифрах. Если речь заходила об анализе, то числовые орнаменты и змейки графиков превращались в тенденции, просчитанные пусть недалеко, но сурово. Черных красок перспективе добавляла беспомощность высших сановников, то не замечавших кризиса, то говоривших что его уже давно нет. Чем глубже погружалась страна в кризис, тем глупее и бесполезней делались оптимистические прогнозы и обещания. Все что не объявлялось в 2008 году бюрократией с громовым авторитетом в голосе, разбивалось событиями в пыль почти мгновенно. Экономика рушилась вопреки магическим заклинаниям "всевластных" чиновников.
      
       Ближайшие "виновники" нашлись неубедительно быстро. Ими оказались отнюдь не авторитетные управленцы Кремля, а авторы "истерично нагнетавшие" страхи в "здоровой экономической ситуации России".
      
       На аналитиков стали клеить ярлыки "паникеров" и "провокаторов". Недалекие обыватели радостно подвизгивали в тон подобным "разоблачениям", не желая задумываться о собственном завтрашнем дне. Начало казаться, что если негативный поток информации остановить, то фондовый рынок вновь пойдет вверх, а нефть опять подпрыгнет до 147 долларов за баррель. Осенью "нехорошие хозяйственные новости" были почти устранены с официальных телевизионных каналов. О кризисе говорили, но это был далекий, чужой кризис. Он существовал только на затерянном в океане острове Исландия, которому щедрая Россия протянула финансовую руку помощи или в США, где просто лопались банки. Заклинания и замалчивания не действовали: все рушилось на глазах в самой "благополучной России". Быстрее всего рушились иллюзии общества.
      
       Чиновники поняли, что если кризис нельзя победить, то его можно замолчать. Но замолчать не узко (в рамках ТВ), а широко: прочесав всю прессу, прежде всего экономическую. В дело по всей стране пошли прокурорские проверки.
      
       Первой нашумевшей жертвой экономической опричнины стала газета "Ведомости". В анализе одной из статей издания нашлись "признаки экстремизма". Состояли они в прогнозе сделанном автором материала. Он предположил, что если в небольшом городке уволят половину рабочих основного предприятия, то социальных неурядиц не избежать. Зоркие прокуроры немедленно почуяли в таком предвидении политическую крамолу. Газета шумно возражала. Прокуроры от своих оценок не отказались. В поисках дурных новостей они уже пролистывали одно издание за другим.
      
       Наивность чиновников может поразить всякого, кто не поверил в последние годы, будто Россия действительно вышла на путь неуклонного роста экономики. На деле примитивность борьбы с дурными новостями посредством прокурорской цензуры проистекает из примитивности ожиданий минувших лет. Беда российской бюрократии состоит в том, что она сама верила в то, что объявляла национальной экономической доктриной. Реальность вынесла сырьевой экономике приговор тяжелого кризиса. Будущее страны не будет таким, как виделось верхам прежде. Для миллионов россиян экономика вновь делается неотделимой от собственной жизни основой политики.
      
       Надежда победить дурные вести ножницами прокуратуры примитивна. Даже с если экономическую прессу удастся лишить свободы оценок, новости о кризисе не перестанут существовать. Они у населения не просто под носом. Они - в самой его жизни. И это важнейший фактор общественных перемен, устранить который нельзя.
      
       Rabkor.ru
       21.11.08
      
      
       Греция встречает кризис
      
       Мировой кризис мало пока затронул Грецию. Такой, по крайней мере, видится картина со стороны человека слабо интересующегося новостями фондовой биржи Афин. Между тем, в действительности все обстоит не так просто. Факты, остающиеся малозаметными для населения, давно беспокоят специалистов. Месяц за месяцем кризис развивается в стране, как и во всем мире. Его движение порождает массу текущих сложностей и вопросов о том, куда разрушительный поток повернет дальше.
      
       Экономические успехи Греции минувших лет можно назвать почти выдающимися. Среднегодовой рост ВВП страны с 1996 по 2007 год составлял 3,9%. Последние четыре года национальное хозяйство Греции росло вдвое быстрее экономик других "старых членов ЕС". Удачным оказался и первый квартал 2008 года, когда ВВП продемонстрировал увеличение на 3,6% в годовом выражении. Однако уже в первые месяцы этого года произошло 1% сокращение иностранных инвестиций, а ввоз зарубежных товаров в Грецию уменьшился на 4,6%. В этих "странных признаках" никто не разглядел симптомы надвигающихся проблем.
      
       Нездоровое состояние мировой экономики проявилось в начале этого года. К концу января мировые биржи сотрясли первые падения. Вслед за ними последовал ряд новых обвалов. Фондовые рынки планеты оказались дестабилизированы. В позитивно настроенном деловом мире дали всходы первые семена тревоги. Стали ясны масштабы хозяйственных проблем в США, послуживших толчком к падению ценных бумаг во всем мире. Миллионы американцев не могли больше платить по ипотечным долгам, набранным в период обилия дешевых кредитов. Банки изымали дома, но этим лишь ухудшали свое положение. Продать жилье оказывалось некому. Финансовая пирамида в США рушилась.
      
       Первые страхи прошли также быстро, как появились. Дружный хор аналитиков успокоил общество. Биржевой кризис был объявлен пройденным. Наступила короткая весенняя стабилизация, омрачавшаяся лишь инфляцией, скачкообразным ростом цен на продовольствие и нефть.
      
       В мае на всех фондовых рынках открылось почти непрерывное падение. Для биржи Афин этот период оказался не менее тяжелым, чем для других площадок планеты. С начала года потери фондового рынка Греции составили порядка 70%. По этому показателю страна оказалась в одном ряду с Россией, Индией и Китаем, опережая Францию, Великобританию и США. Финансовая сфера Греции уже поражена кризисом не меньше, чем в других совсем недавно активно развивавшихся странах.
      
       Не существует отрасли национальной экономики незатронутой кризисом. Он углубляется в строительном секторе, индустрии и сельском хозяйстве. Сфера услуг также ощущает движение кризиса. Кафе, таверны и рестораны констатируют снижение числа посетителей. Рекламная отрасль ожидает резкого сокращения заказов. В проигрыше рискуют оказаться модные издания, годами покорявшие беззаботных читателей переливами глянцевых красок. Ориентированные на экспорт производители стали, химических веществ, цемента и других строительных материалов сталкиваются с сокращением заказов. На складах скапливается продукция. Руководство компаний ломает голову над выходом из сложившейся ситуации. Население беспокоят инфляция и возможность потерять работу.
      
       Еще недавно глобальный кризис выглядел легко преодолимой преградой. Многие эксперты утверждали: дорогая нефть душит мировую экономику и лишает перспектив фондовые рынки. В июле цены на нефть достигли вершины в 147 долларов за баррель, с которой стремительно покатились вниз. К декабрю нефть стоила уже меньше 50 долларов. Однако удешевление "черного золота" не изменило экономической ситуации в США и других странах, она продолжала ухудшаться. Наоборот - нефть падала из-за возраставших проблем в экономике. В мире уменьшалось потребление углеводородов и другого сырья, сокращались продажи многих товаров. Лидером процесса оставались Соединенные Штаты. Объем мировой торговли снижался впервые за много лет безудержного роста. Для Греции это таило колоссальную угрозу, уже начавшую осуществляться.
      
       Торговый флот Греции один из крупнейших в мире. В нем насчитывается более 3300 судов. Греческие компании контролируют 16% всемирных морских перевозок. Перевозку 21% нефти и 22,3% сухих грузов осуществляют суда под греческим флагом. В США 25% ввоза и вывоза приходится на корабли греческого торгового флота. Развитие глобального товарного обмена стимулировало рост морского и океанского транспорта Греции. Приход мирового кризиса, еще только начавшего развиваться, меняет ситуацию в корне.
      
       Падение потребительского спроса быстро перебросилось из США в ЕС и другие страны. Сказалось оно и в Греции, где к осени продажи многих товаров просели на 10-15%. Избыток капиталов, поддерживавших за счет доступных кредитов рост покупок населением, сменился дефицитом у банков платежных средств. Международные морские и океанские перевозки сокращаются. Склады стран "третьего мира" - индустриальной периферии планеты - завалены товарами, для которых нет покупателей. Дальнейшее падение объемов мировой торговли грозит греческому транспортному флоту беспрецедентным простоем в 2009 году. Конкуренция между судовладельцами возрастает, в то время как многие работники рискуют оказаться не у дел.
      
       Другой внешней угрозой кризиса для страны является туристический спад. Летний сезон 2008 года не стал провальным, но оказался хуже ожиданий. Глобальный кризис повсеместно обваливает доходы работников. Во многих странах уже разворачиваются массовые увольнения. Потеря доходов не позволит миллионам людей отправиться на желанный отдых в Грецию. Тенденции в мировой экономике не сменятся. Лето предстоящего года станет серьезным испытанием для многих туристических предприятий. Количество туристов может сократиться в несколько раз. Вместо обычных 16 млн. путешественников, в 2009 году страну могут посетить всего 3-4 млн. человек.
      
       В туристической отрасли Греции занято свыше 16% работоспособного населения. Удар кризиса по индустрии туризма способен лишить работы многих людей. Высокая безработица в стране (официально 7.3%) рискует подняться еще больше. На нее, вероятно, повлияет спад и в других хозяйственных отраслях, прежде всего сфере услуг, где занято 68% трудоспособного населения. Многие иммигранты окажутся вынуждены вернуться на родину, где ситуация вряд ли окажется лучше. Все это неминуемо приведет к дальнейшему снижению потребительского спроса на внутреннем рынке. Отток туристов поставит в тяжелое положение огромное число небольших торговых заведений, кафе и ресторанов. Выиграть от кризиса могут только крупные торговые сети. Но и их ожидает жесткая конкуренция друг с другом.
      
       Трудное будущее обещает кризис текстильной и мебельной отраслям греческой экономики. Практически с нулевыми продажами столкнутся производители шуб. Несмотря на приход зимы, в странах с холодным климатом стремительно падает спрос на меховые изделия. Эта тенденция не изменится к лучшему в скором времени. В США, а теперь и в России люди скупают золотые украшения и бриллианты. Сбережения прячутся, а не направляются на потребление. В Греции наблюдается также тяга к золоту. Про жителей Крита говорят, что они скупили все золото на острове и прячут теперь по старинке в подвалах домов.
      
       Заразительная погоня за драгоценными металлами обещает ювелирным компаниям Греции неплохую выручку по итогам текущего года. Однако именитые дома ("Золотас", "Лалаунис" и другие) вряд ли сумеют извлечь из этого большую пользу. Они, прежде всего, продают свои бренды (brand), некую информацию престижности, а не конкретную величину золота или платины позволяющую сберечь накопления. Благодаря рекламе продажа вещей произведенных под "знаменитой маркой" обеспечивала колоссальные прибыли. Себестоимость товаров была и остается в десятки раз меньше их розничной цены.
      
       Греция традиционно считается раем для поставщиков модных товаров. Цены на них способны в 2-3 раза превосходить стоимость таких же изделий реализуемых во Франции или Германии. До прихода кризиса это никак не препятствовало сбыту, однако правила игры на рынке быстро меняются. Кризис гарантированно увеличит проблемы всех продавцов престижных изделий: модной одежды, обуви, аксессуаров и других товаров. Потребитель уже смещается в направлении более дешевых изделий, разбивая все прежние представления о всемогущей рекламе.
      
       Греческая экономика тесно связана с мировым рынком. Развитие глобального кризиса плохо отразится на еще недавно возраставшем экспорте медицинских инструментов, телекоммуникационного оборудования и технологий. Вместо привлечения новых иностранных инвестиций, актуальной задачей для государства становится их удержание. С лета греческая экономика сталкивается с оттоком зарубежных капиталов. Вместе с тем возрастает риск для средств, вложенных греческими компаниями в экономики Балкан. В Румынии и Болгарии греческие фирмы занимают третье место по числу капиталовложений. В Албании Греция ведущий инвестор. Благодаря греческим банкам и компаниям в балканских странах создано почти 4000 предприятий, на которых трудятся 200 000 человек. Все эти позиции кризис грозит поставить под экономический удар.
      
       Серьезные риски несет глобальный кризис сельскому хозяйству. Кризис обещает немалые трудности для экспортеров фруктов. С приходом 2009 года давление конкурентов (включая турецкие продукты, часто реализуемые под маркой греческих) на сельскохозяйственных производителей возрастет. Спрос на внутреннем рынке Греции продолжит снижаться. Крупные проблемы ожидают промышленность и энергетику, но еще большими окажутся трудности строительной отрасли.
      
       Цены на недвижимость в Греции упали уже более чем на 10%. Остановлено строительство многих объектов. Строительные компании пытаются сдержать процесс и не снижают цены, несмотря на сокращение продаж. Это повышает нагрузку на банковский сектор: без выручки строителям приходится полагаться на кредит. Ситуация не сможет долго оставаться в прежнем виде. Банки ужесточают требования по кредитам, а нехватка средств вынудит строителей снижать цены. Неуправляемое падение строительного рынка обещает повлечь немало банкротств. При отсутствии обширных государственных заказов на строительство, работающие в сфере недвижимости компании надолго останутся в тяжелом положении.
      
       Спад туристической активности и снижение общей массы пассажирских перевозок, может привести к обратной национализации авиакомпании Olympic Airlines. Под давлением кризиса правительство, вероятно, будет вынужденно стихийно производить национализацию банков, а также многих других компаний. На плечи греческого государства свалится также немало иных забот. Для оказания помощи проблемным банкам правительство уже выделило 28 млрд. евро. Повышен страховой порог по банковским вкладам. В случае банкротства кредитного учреждения власти гарантируют возврат вкладов в размере до 100 тысяч евро.
      
       Вряд ли ситуация в кредитном секторе улучшится в 2009 году. Скорее всего, банки столкнутся с резким ростом неплатежей по долгам. В Греции может разразиться собственный ипотечный кризис.
      
       В последние годы греческие банки активно осуществляли экспансию на Балканах, но теперь их устойчивость напрямую зависит от государства. Это вынуждает правительство поддерживать не только экономику своей страны. Германия и Греция пообещали помочь болгарскому национальному рынку. Руководители Болгарии и других балканских стран уверены, что региону не грозит ипотечный кризис или бюджетный дефолт. Однако общий спад мирового потребления неминуемо коснется даже самых благополучных уголков планеты.
      
       Греция не может в одиночку противостоять кризису, как неспособна на это ни одна отдельно взятая небольшая страна. Однако основную нагрузку по сопротивлению воздействию кризиса предстоит взять на себя государству. Его финансовое положение выглядит относительно стабильным, но отнюдь не привлекательным. Внешний долг Греции 129 млрд. долларов. Страна располагает почти 116 тоннами золотых резервов. Они составляют 82,7% от всех государственных золотовалютных запасов. По этому показателю Греция к началу 2008 года находилась на 28 месте в мире, опережая Австралию и Кувейт. Невозможно сказать насколько хватит государственных сбережений. Нагрузка на правительственные финансы продолжает быстро возрастать.
      
       Дальнейшее развитие кризиса явно угрожает Греции ростом бюджетных расходов и сокращением денежных поступлений. Во многом финансовая устойчивость государства будет зависеть от монетарной политики ЕС. Эмиссия евро сможет дать в руки европейской администрации и руководства стран-членов Союза (евро выпускают национальные центробанки) недостающие средства, но повысит инфляционную нагрузку на население. В то же время распространение протекционистской политики не на отдельных членов ЕС, а на всю экономику Союза способно снизить экономические трудности Греции. Экономика страны как часть некой крупной хозяйственной системы менее уязвима, чем обособленно. Однако такой вариант, вероятно, потребует преодоления сопротивления многих западноевропейских корпораций со всем их политическим лобби.
      
       В первые годы кризиса вполне логично ожидать протекционистского разделения ЕС. Однако в перспективе, уже в новых условиях и при новой социально-экономической политике, европейская интеграция имеет будущее.
      
       Кризис, безусловно, окажется со временем пройденным этапом. Выход из него не станет простым, но он неминуемо будет найден. В значительной мере его преодолению могут способствовать качественные прорывы в энергетике и технологиях индустрии. Изменятся структура и принципы функционирования мировой экономики. Крайне важной станет роль общеэкономического регулирования. Победа над кризисом гарантированно вернет положительную динамику всем звеньям мирового хозяйства. Вопрос исключительно во времени, поскольку неолиберальные правительства мира серьезно с кризисом бороться пока не намерены.
      
       Власти Греции, как и руководители России, рассчитывают, что кризис пройдет сам. Ставка делается на финансовую накачку монополий и перекладывание на трудящихся основных тягот. В 2009 году подобная "антикризисная" стратегия еще не раз покажет свою бесперспективность. Сейчас Греция еще только встречает кризис, со всеми его тяжелыми потрясениями.
      
       Igso.ru
       21.11.08
      
      
       Книга Розы Люксембург
      
       Книга Розы Люксембург "Накопление капитала" не раз подвергалась критике. Революционерку справедливо обвиняли в неверном понимании ряда моментов марксистской теории. Однако никто из критиков так и не увидел в работе Люксембург поистине гениальной постановки вопроса о будущем капитализма. Как не может показаться парадоксальным, но именно это делает "Накопление капитала" важной и актуальной работой для нашей эпохи.
      
       В моих руках книга, изданная в 1934 году. Она включает оба тома "Накопления капитала". Первый вышел из-под пера Люксембург в 1913 году, второй - появился тремя годами позднее. Он называется "Антикритика" и включает ответы автора на многочисленные возражения оппонентов. Советское издание переполнено критическими замечаниями и это хорошо. Уже в предисловии на автора обрушивается экономист В. Мотылев, детально разбирающий содержание книги.
      
       Люксембург не права. Она утверждает, что капитализм не может существовать без докапиталистической периферии, "внешнего рынка" обеспечивающего сбыт всей производимой продукции. Другим заблуждением Люксембург является отождествление капиталистического накопления с накоплением денежного капитала в виде золота. "Накопление капитала" подводит читателя к выводу: без некапиталистической среды капитализм не сможет существовать. Еще при жизни автора это утверждение оказалось разбито научными доводами.
      
       Роза Люксембург идет по следам швейцарского экономиста Сисмонди, также занимавшегося проблемой сбыта. Она берет абстрактный капитализм Маркса, состоящий только из буржуазии и пролетариев, и задается вопросом: могут ли рабочие приобрести все произведенные ими товары? Если стоимость половины товаров присвоена хозяином фабрики и должна после продажи превратиться в его прибыль, то кто те люди, которые могут их купить? Буржуазия объективно на это неспособна, это не входит в ее интересы. Потребить всего полученного в процессе эксплуатации она не в силах. Сами пролетарии получили за свой труд столько, что они могут приобрести лишь часть произведенных ими продуктов. Ту часть, которую оплатил им капиталист.
      
       Ответ на поставленный вопрос Люксембург находит не в абстрактном, а в реальном капитализме. Она справедливо указывает: наряду с буржуазией и рабочим классом в системе мирового капитализма существуют ремесленники, крестьяне и феодалы. Именно они приобретают "лишние товары". Автор подробно и небезынтересно описывает, как капиталистические державы навязывают рыночные отношения отсталым народам. Как они насильственно вводят новые трудовые нормы, разрушают традиционный быт, обязывают приобретать промышленные изделия. Но суждения Люксембург ошибочны. На полях "Накопления капитала" как раз напротив слов "только благодаря кнуту из кожи гиппопотама" Ленин оставляет свою заметку: "Сечет сама себя".
      
       Ошибка Люксембург неожиданно проста. Она забывает, что даже в абстрактном капитализме должно существовать производство средств производства, покупателями которых выступают капиталисты, оплачивая тем самым прибавочный продукт других капиталистов. Потребительские товары, необходимые в основном рабочим, являются базисными для экономики, но составляют лишь часть выпускаемой товарной массы. Спросом на потребительские товары определяется потребность индустрии в сырье и машинах. Однако сами капиталисты приобретают друг у друга то, что необходимо им для производства собственной продукции. Потребности индустрии в сырье и машинах увеличивают массу занятых на производстве рабочих, что повышает спрос на потребительские товары. В результате даже в абстрактном обществе, состоящем только из буржуа и рабочих, капиталисты имеют возможность реализовать прибавочный продукт.
      
       Устранив неосновные классы из экономического анализа, Маркс стремился лишь в точности показать механику капитализма. Он достигает своей цели в "Капитале", но реальный капитализм никогда не существовал без хозяйственной периферии. В системе мирового капитализма всегда важную роль играли докапиталистические классы и регионы, сохранившие еще добуржуазные отношения. Их включение в систему капитализма обеспечивало ее развитие, доставляло дешевое сырье, гарантировало выгодный сбыт.
      
       Ценность работы Люксембург не в выводах, к которым она пришла. Капиталистическое общество, состоящее преимущественно из пролетариев и буржуа, никогда не существовало прежде. Обращаясь к абстракции Маркса, Люксембург сама рисует лишь абстракцию. Ее будущий капитализм с численным доминированием пролетариата и почти стертыми добуржуазными слоями еще не существует.
      
       Капитализм эпохи Люксембург таков, каким она его описывает. В нем есть монополистические державы и отсталые регионы, превращенные ими в колонии. Если в Западной Европе и Северной Америке рабочий класс уже очень велик, то в иных частях мира он остается меньшинством. Потребовалось более 90 лет, чтобы капитализм приблизился в своем развитии к "абстрактному идеалу". Именно в таком виде он подошел к своему новому большому кризису в 2008 году. Огромная машина мировой фабрики уже перемолола периферию, сделав ее капиталистической. Рабочий класс вырос численно, поглотив сотни миллионов людей еще вчера являвшихся крестьянами, ремесленниками или мелкими торговцами. Капитализм достиг зрелости, о которой Люксембург говорила как о пределе развития.
      
       Люксембург, поставив вопрос, не дает на него верного ответа. Даже сама постановка вопроса неточна. Если капитализм не заканчивается с исчерпанием ресурсов добуржуазной периферии (находящейся не только вовне, но и внутри мирового капитализма), то, как обязан звучать вопрос о его будущем? Если капитализм остается, приблизившись в структуре к абстракции Маркса, то нас должно интересовать то, каким он должен и может быть.
      
       Новой чертой современного капитализма является закрепление двуединого положения рабочего класса, происходящее в мировом масштабе. С одной стороны накопление капитала происходит за счет эксплуатации наемного труда. С другой стороны всемирный рабочий класс становится основным потребителем товаров. Чем больше капиталист присваивает себе, чем меньше заработок рабочего, тем меньше товаров может тот приобрести. Рынок невозможно расширить, иначе как повысив покупательную способность трудящихся. Но в интересах капиталиста не поднимать зарплату рабочего, а добиваться ее сокращения, поднимая прибыль.
      
       Впервые эта проблема встала перед капитализмом в период кризиса 1928-1933 годов. Тогда решение оказалось найдено за счет стимулирования потребления через государственную политику. Буржуазии пришлось согласиться на вмешательства властей в дела компаний, создание крупной социальной сферы, большие налоги которыми оплачивались государственные заказы. Все это получило распространение не повсеместно, а главным образом в США, Канаде, Западной Европе и Японии. То чем жертвовал капитал ради поддержания рынка сбыта в центрах капитализма, он возмещал себе за счет эксплуатации периферии. Дешевое сырье из колоний и зависимых стран обеспечивало функционирование регулируемого капитализма. Поставлял его не менее дешевый труд населения периферии.
      
       "Золотой век" кейнсианства на Западе завершился с крушением колониальной системы. Возникли сырьевые кризисы, проблемным сделался сбыт западных товаров в "третьем мире", в 1973 году резко подорожала нефть. Разразился также валютный кризис. Система регулирования перестала работать эффективно. Но капитализм вышел из кризисной полосы 1969-1982 годов. Началась эпоха финансовой глобализации, приблизившая, наконец, капитализм в мировом масштабе к абстракции Маркса.
      
       Rabkor.ru
       15.12.08
      
      
       Опять 35
      
       Нефть марки Urals прошла стоимостную отметку в 35 долларов за баррель. Впервые со времени рецессии 1998-1999 годов "черное золото" из России продавалось на рынке чуть ли не ниже себестоимости. Цены колеблются на уровне 35-37 долларов за баррель. Бюрократические и корпоративные штабы в тревоге. Отвечая требованиям "конъюнктуры" Россия меняется на глазах.
      
       Крики о катастрофе - естественная реакция верхов. Растерянность нетрудно понять. Кто мог подумать, что нефть упадет так низко? Другой вопрос: к чему это приведет?
      
       Сделанный Институтом глобализации и социальных движений (ИГСО) в сентябре прогноз обещал падение цен на углеводороды до 40-50 долларов к концу 2008 года. Власти не могли в это поверить. Министерство финансов заявило: нефть не будет стоить так дешево, она останется в пределах 90 долларов. Спустя почти два месяца ведущие западные аналитические центры повторили прогноз ИГСО. Они определили вероятную стоимость нефти в 50 долларов за баррель. Если марка ОПЕК еще колеблется в районе 40 долларов, то нефть из России уже стоит дешевле.
      
       Правительство мечется, делая путаные заявления. Премьер-министр на телешоу советует россиянам переждать кризис и безработицу. Чтобы помочь населению справиться с трудным периодом власти обещают вернуть на телеэкраны рекламу пива. Этого недостаточно. Пособие по безработице будет повышено. В 2009 году оно составит 4900 рублей, а 3400 рублей, как намечалось ранее. Но получить его граждане смогут лишь по месту прописки, что никому не поднимает настроения. За пределами регионов официальной регистрации трудятся миллионы людей. Даже повышенное пособие не спасает их от личного финансового краха. Вместе с тем понятно: покупательная способность рубля будет понижена. Инфляция еще более усилится в новом году.
      
       Понесенные на внешнем рынке потери сырьевые корпорации стремятся вернуть внутри страны. Цены на бензин снижаются везде в мире, но остаются почти неизменными в России. Однако подобный план обречен. Доходы людей падают, как в абсолютном, так и в относительном исчислении. Потребление сокращается настолько быстро, что власти вынуждены предоставлять кредиты даже продовольственным торговым сетям. Дела небольших магазинов идут еще хуже. Ранее получавшие на российском рынке огромную прибыль компании несут убытки. Экономика замирает. Единственным ресурсом, поддерживающим в ней видимость вчерашней жизни, остаются вливания государства. Как скоро иссякнет этот источник?
      
       Резервы правительства стремительно тают. За первую неделю декабря они уменьшились на 18 млрд. долларов. Еще не менее 10 млрд. они потеряли на прошлой неделе. Всего с максимума в 598,1 млрд. долларов на 8 августа, золотовалютные запасы России уменьшились почти на 30%. Их формальный объем на сегодня вряд ли превышает 420 млрд. Если учесть потери, понесенные ценными бумагами в которые инвестировались средства стабилизационного фонда, то правительство явно располагает существенно меньшей суммой. С приходом нового года ему придется тратить значительно больше. Нефть вдвое дешевле самых мрачных ожиданий чиновников. Сверстать положительный бюджет не получится.
      
       Во всем мире неолиберальные режимы убеждены: самая лучшая антикризисная политика - это заставить за все платить трудящихся. Налоги на коммерческую деятельность снижаются, и будут снижаться. Россия идет тем же курсом. В 2009 году планируется продолжать сбрасывать "социальный балласт". Вместе с тем делаются запоздалые шаги по выстраиванию элитарного корпуса офицеров и полиции, чуждой материальных страданий народа. Увольняют не только "лишних" офицеров и сотрудников милиции, обещая резко поднять оклады оставшимся. Под нож сокращений попадут 3 тысячи десантников.
      
       Лишние силовики будут уволены, на оставшиеся кадры возложат трудную и опасную работу. Кто-то же должен без лишних чувств объяснить населению, что кризис надо просто переждать? Поверит ли население в правильность антикризисной политики властей иным путем? Оптимистов уверявших, что кризис уже прошел, не затронет Россию, принесет пользу стране или продлится всего несколько месяцев, почти не осталось. Скептики из ИГСО обещают два года спада и несколько лет депрессии. Прогноз вполне трезвый, учитывая точность всех прежних предположений.
      
       Ожидание не выход для населения. Правительство и корпорации могут позволить его себе, пока крах неолиберальной экономики не разрушил иллюзий скорого возвращения времени дорожающей нефти. Для этого есть стабилизационный фонд, щедро расходуемый на поддержку бизнеса. Людям приходится самим решать свои проблемы. Пособие в 4900 рублей, которое еще неизвестно возможно ли получить, или урезанная зарплата с тревожным ожиданием завтрашнего дня - плохая поддержка в смутное время. Перспектива вполне понятна: страна в начале кризиса, антикризисной политики нет, а ест лишь поддержка корпоративных гигантов. Потребление в мире падает, поскольку кризис лишь ускоряет ослабление потребителей в США и ЕС. Впереди - только новые трудности.
      
       Объявлено, что первый этап массовых увольнений завершен. Новая фаза начнется не раньше февраля - уверяют чиновники. В это успокоение можно поверить. Компании сократили издержки, чтобы понять, что сокращения расходов на персонал не дали эффекта, нужен как минимум месяц. Дальше увольнения продолжатся в нарастающем темпе. Многие фирмы сократившие персонал закроются. Страна начнет просыпаться от нефтяного сна.
      
       Нефть впервые прошла отметку 35 долларов за баррель в своем падении. 2009 год не подарит монополиям облегчения. "Черное золото" подешевеет еще. Вместе с новым падением цен, на экономику России, которую некому переориентировать с сырьевого экспорта, обрушатся новые трудности. Девальвация рубля не поможет. Зимняя пауза завершится возобновленным падением. Потеряв заработок, миллионы офисных и промышленных рабочих могут не захотеть просто ждать. Возможно, понимание этого подгоняет власти в стремлении перестроить армию и полицейские силы.
      
       Rabkor.ru
       15.12.08
      
      
       Доллар завтра: риск или надежность?
      
       Каково будущее американской валюты? Что готовит ей глобальный кризис? Сбережения в долларе - это риск или гарантия низких потерь в условиях нестабильности мировой экономики? Надежен ли доллар?
      
       Существует два основных фактора определяющих судьбу американской валюты. Первый связан с перспективой мировой торговли, второй - с будущим экономики США. Оба этих фактора не говорят в пользу доллара.
      
       В отличие от 1990-х годов вера в доллар среди россиян не так велика. Распространенным, однако, является заблуждение, будто американская денежная единица не обеспечена ничем кроме слепой веры людей в ее могущество. "Серьезные экономисты" монетаристской школы отмахиваются от подобных заблуждений, но не могут при всей важность вида объяснить, чем же обеспечен доллар? Что кроется за американской валютой и гарантирует ее покупательный вес?
      
       Доллар отнюдь не висит в воздухе. Как всякая денежная единица он подкреплен массой товаров, которые на него можно приобрести. Сумма долларов циркулирующих в мировой экономике с поправкой на скорость их обращения равняется сумме цен товаров приобретаемых за доллары. Эти товары делятся на промышленные и сельскохозяйственные товары, приобретаемые на мировом рынке; иностранные валюты; ценные бумаги и продукцию американского хозяйства. Порядка 80% расчетов в мировой торговле производится в американской валюте. Доллар обеспечен гораздо шире, чем принято считать.
      
       Масса долларов находящихся в обращении кратно превосходит объемы промышленного и сельскохозяйственного производства в США. Высокое докризисное потребление Соединенными Штатами ввозимых продуктов не объясняется одной лишь эмиссией валюты. Значительная часть импортируемых в страну товаров произведена на зарубежных предприятиях американских компаний. Вместе с ними в страну ввозится прибыль корпораций из США. Однако большой потребительский спрос на товары в последние годы все больше основывался на кредитной поддержке населения, при сокращении его реальных доходов. С исчерпанием этого ресурса, потребление в Соединенных Штатах быстро снижается. Плохо идут предновогодние распродажи.
      
       Непроданные товары не являются обеспечением национальной валюты. Цены на них уменьшаются, но они все равно не находят сбыт. Наоборот цены на товары постоянной необходимости в США растут. Это означает, что обеспеченность доллара реальными товарами сокращается. Одновременно в мире происходит сокращение объемов мировой торговли, что также уменьшает обеспеченность доллара. Крах фондовых рынков планеты произошедший в 2008 году снижает обеспеченность доллара таким изменчивым товаром как ценные бумаги. Единственно в чем обеспеченность доллара остается высокой - это иностранные валюты. Кризис даже поднимает спрос на доллар, традиционно считающийся надежным средством защиты от инфляционных потерь.
      
       Несмотря на слабую подвижность мировых валют по отношению друг к другу, их покупательная способность в целом снижается. После рецессии 2001 года покупательная способность доллара уменьшалась в среднем на 5%. Это в условиях неуклонного роста мировой торговли. Причина такой ситуации чрезмерно быстрое увеличение долларовой массы в мире. Ежемесячная эмиссия в США составляет около 60 млрд. долларов. После начала глобального кризиса ее размер существенно возрос и продолжает увеличиваться.
      
       В 2008 году падение покупательной способности американской валюты на внутреннем рынке США ускорилось. То же произошло в разной степени со всеми валютами на планете. Быстрее всего сокращается товарный вес денежных единиц "новых индустриальных стран", к которым принадлежит и Россия. Благодаря повышенному спросу на иностранные валюты, обладающие репутацией надежности, из ЕС и США инфляция переносится в другие страны.
      
       Экономическая ситуация в США, центре мирового хозяйства, отличается от ситуации в Западной Европе. На государственные финансы Соединенных Штатов давит огромный национальный долг, превышающий 10 трлн. долларов. Без уменьшения его, правительству негде брать средства. Эмиссия ради "войны с международным терроризмом" грозит в 2009 году смениться еще большей эмиссией во имя спасения экономики. Ряд американских экономистов уже призывают правительство девальвировать доллар. Но даже без сознательных шагов по дополнительному наращиванию долларовой массы, американская валюта не имеет хороших перспектив в 2009 году и далее. Она будет обесцениваться, даже если ее положение относительно других валют изменится мало.
      
       Все негативные тенденции 2008 года усилятся в 2009 году. Фондовые рынки останутся в депрессивном состоянии, объем мировой торговли продолжит снижаться. Наиболее грамотные игроки ускорят вывод средств из обесценивающихся валют в золото. Цены на него будут расти, по мере прояснения все более мрачных горизонтов кризиса. Доллар не станет (уже не является) надежной формой сохранения денежных капиталов и личных накоплений. Как и в почти непрерывный период кризисов 1969-1982 годов, он будет обесцениваться. Еще до начала 2010 года покупательная способность американской валюты может уменьшиться более чем в два раза.
      
       Существует два фактора обесценивания доллара: ослабление мировой торговли с ростом протекционизма и ухудшение экономической ситуации в США. Последнее все больше подталкивает американские власти к девальвации.
      
       Кризис требует невероятного увеличения правительственных расходов, означая также резкое снижение поступлений в американскую казну. Не имеет значения, планирует ли Обама девальвировать доллар. Он все равно будет вынужден наращивать эмиссию. В результате доллар девальвирует самого Обаму в глазах рядовых американцев. Свою долю потерь понесут все, кто верит в американскую валюту как "тихую гавань".
      
       Как доллар поведет себя завтра лучше знать заранее.
      
       Журнал "БДМ. Банки и деловой мир"
       16.12.08
      
      
       Как мы считаем ВВП?
      
       Россия завершила 2008 год с отрицательным ВВП. Утверждения официальных лиц о положительных экономических результатах - фикция. Объявленные властями показатели изменения ВВП даже отчасти не выглядят убедительно. Каким может быть реальное изменение ВВП? Как вообще принято рассчитывать его значение?
      
       Согласно данным Министерства экономического развития по итогам года страна должна показать 6% прирост Валового внутреннего продукта (ВВП). Называется даже результат в 6,5% роста, якобы достигнутые национальной экономикой за 11 месяцев 2008 года. Подобные цифры никак не вяжутся с повсеместно наблюдаемой картиной экономического спада. Отмечавшийся в первую половину 2008 года хозяйственный рост, полностью перекрыт катастрофическими результатами второй половины года. ВВП России по итогам года не может в реальности быть положительным. Пользуясь бесконтрольностью своих расчетов, власти уверяют в обратном.
      
       Показать реальный ВВП России не легко. Всех данных собрать практически невозможно. Однако, зная некоторые значения вполне реально получить ориентировочное значение изменения ВВП.
      
       По сравнению с декабрем минувшего года снижение объемов промышленного производства в стране составляет не менее 13%. Первую половину 2008 года в России продолжался рост производства. Замедление его темпов началось летом. Осенью развернулось полномасштабное падение: оно выражалось как в абсолютных, так и в относительных показателях. Снижение мировых цен на сырье на фоне сокращения заказов резко уменьшило выручку предприятий.
      
       По сравнению с ситуацией в отечественной индустрии, положение на потребительском рынке ухудшалось значительно быстрее. В то время как правительство зимой-весной 2008 года гордо декларировало неуязвимость России перед лицом глобального кризиса, потребительский спрос медленно подтачивался инфляцией. Летом рост оплаты труда в стране остановился. Затем начались массовые увольнения. В результате за год продажи товаров на внутреннем рынке уменьшились не менее чем на 28-30%. Уже по итогам "экономически благополучного" лета отмечалось почти 20% сокращение продаж потребительских товаров.
      
       Чудовищный размер этих показателей отчасти объясним безумным масштабом эмиссионной политикой властей. В 2007 году рублевая масса в экономике возросла по официальным данным на 50%. В 2008 году - на 35% (без учета ноября-декабря, когда начался переход к девальвации рубля, т.е. должно было произойти резкое увеличение эмиссии). В таких условиях суммарный рост потребления накануне кризиса (до января 2008 года) происходил благодаря росту экспортной выручки. Основной конечный потребитель для ведущих российских компаний находился вне внутреннего рынка. Спрос на персонал внутри страны определялся в значительной мере проектами "бизнес для бизнеса". Потребительский рынок России оставался по отношению к ним вторичным. Повышение спроса на сырье обуславливало его развитие вопреки эмиссионной политике правительства, стремившегося обваливать доходы населения во имя повышения прибыли экспортеров сырья. Еще до большого биржевого обвала 2008 года реальные доходы трудящихся должны были ощутимо снизиться, последствия чего впервые сказались летом.
      
       Восьмимесячное падение на фондовом рынке, начавшись в мае, усиливалось по мере снижения мировых цен на нефть и оттока иностранных капиталов. По итогам 2008 года Россия стала мировым лидером обесценивания акций и иных бумаг. Потери фондового рынка страны фантастические. Они превышают 76%. Снижение американских индексов за год равняется 38%. Общемировой показатель - 46%. Если первая половина 2008 года выглядит положительной для России с точки зрения инвестиционной активности, то вторая его часть является катастрофичной.
      
       По официальным данным, отток капиталов из России с января по декабрь 2008 года составляет порядка 80-100 млрд. долларов. Эти цифры явно выглядят заниженными. Только летом наблюдателями констатировался ежемесячный отток капиталов в размере до 40 млрд. долларов. По мере развития кризиса он мог только возрасти. При этом не верно констатировать бегство капиталов за рубеж. Не меньшее значение имеют "спрятавшиеся деньги", извлеченные и временно выведенные из обращения капиталы.
      
       Все эти данные не просто описывают ситуацию. Они способны помочь при расчете ВВП по расходам согласно одной из общепринятых формул. Именно по ней должны были производить свои вычисления чиновники экономических ведомств. Располагаемые данные недостаточны и не точны. Они (за исключением показателей фондового рынка) расходятся с куда более оптимистическими сведениями властей. Но в отличие от последних, они более справедливо отражают положение дел в экономике России. Определить прямые инвестиции по итогам 2008 года непросто. Однако вполне очевидно, что их падение во второй половине года должно быть катастрофическим, значительно перекрывающим рост вложений в начале года.
      
       При расчете ВВП по расходам учитывается четыре основных компонента: объем потребления (C), объем инвестиций (I), правительственные расходы (G) и чистый экспорт. Последний вычисляется вычитанием из полного национального экспорта значения импорта (X-M). Формула ВВП выглядит так:
      
       GDP = C + I + G + (X - M)
      
    Традиционно в структуре потребления разделяют три подкласса: товары длительного пользования (автомобили, мебель и т.д.), краткосрочного пользования (одежда, еда, медикаменты и др.) и услуги. Доля услуг составляет более половины (В США - 54%). В целом потребление составляет 56% расчетного ВВП. На долю инвестиций приходится примерно 14% ВВП. Правительственные расходы оцениваются в 17%. Чистый экспорт принимается примерно за 13%.
      
       Данные снижения потребления, затрагивающего все группы востребованных населением товаров, приблизительно известны. Можно предположить, что при снижении потребления пострадало 2/3 отечественных и 1/3 импортируемых товаров. Однако каков уровень снижения в стране потребности в услугах? Известно, что в условиях кризиса потребители в первую очередь отказываются от необязательных для выживания услуг, а уже затем идут на сокращение собственного рациона или отказываются от более крупных запланированных приобретений. Сфера услуг раньше начинает ощущать на себе кризис, чем торговля и индустрия. Падение в ней, как правило, оказывается в первую фазу кризиса большим и более ранним, чем падение в производственной сфере. Одновременно с фондовым рынком, сфера услуг выступает индикатором экономической ситуации.
      
       Известным трюком официальных экономистов при расчетах ВВП является перекрытие спада в сфере услуг ростом значения домашнего хозяйства, якобы поднимающего свое значение. Произвольное назначение цены домашнего ужина или уборки комнат, наряду со стрижкой волос или газонов позволяет вытягивать ВВП до нужного уровня бюрократической комфортности. Однако, оценивая снижение потребления услуг справедливо принимать во внимание только рыночные отношения.
      
       К 20% снижению потребительского спроса на отечественные товары можно прибавить вдвое большее сокращение потребления услуг, необходимых для расчета (не натуральных заимствованных из домашних хозяйств, а оказываемых рыночными учреждениями). Другая составляющая ВВП, инвестиции также должны были уменьшиться в 2008 году. Официальные данные утверждают обратное. Но известно, что данная величина (наряду с сомнительным способом рассчитываемыми услугами) является самой удобной для накручивания результатов ВВП при подсчете. Одни и те же инвестиции можно посчитать многократно, как реальные инвестиции в компанию, которая в свою очередь производит капиталовложения. Услуги вообще не поддаются точному подсчету. Они оцениваются посредством назначения условных цен на некоторые действия непроизводственного персонала (банковских служащих, цирюльников, официантов и т.д.), членов семей и даже работников социальной сферы.
      
       Искусственное наращивание роста потребляемых услуг общепринятая в мире форма подтягивания ВВП. При 2% приросте промышленного производства, пользуясь нехитрыми схемами увеличения некоторых компонентов, власти могут вывести 5-6% рост ВВП. В России на 6% приросте индустрии в среднем при расчетах правительственных экономистов получается 8% прирост ВВП.
      
       Для облегчения расчета можно посчитать прирост чистого экспорта России как нулевой, в котором импорт равняется экспорту. Такое упрощение вполне допустимо: выручка от продажи нефти и иного сырья во второй половине года резко падала, в то время как объем импорта не мог снижаться столь же быстрым темпом. Инвестиционные потери экономики мы для простоты перекроем ростом государственных расходов, единственной расчетной статьей ВВП поднимавшейся в 2008 году. Подобное не совсем справедливо, поскольку маловероятно, что в реальности государственные расходы хоть как-то могли перекрыть свертывание инвестиционных проектов и отток капиталов.
      
       Попробуем подвести итог. Из всех составляющих формулы серьезные изменения приняты лишь касательно потребления. Падение потребления опережает спад производства. Спрос на услуги (если не считать фиктивных, не рыночных услуг домашнего хозяйства и общественных сфер) снижается в условиях кризиса существенно и очень быстро. При возобновлении роста, эта сфера оживает гораздо легче промышленности. При упрощенном расчете к 56%, приходящимся на все виды потребления, мы добавляем принятые нами за неизменные 44% (инвестиции, государственные расходы и чистый экспорт). Полученный результат приблизительно равен 78% (потребление в стране снизилось до 34% с 56%, принятых как результат 2007 года). Таким образом, потери ВВП России в 2008 году должны составить 22%.
      
       Разумеется, подобный расчет крайне неточен. С учетом падения инвестиций и в случае принятия более существенного снижения спроса на услуги (что вполне может быть справедливо) расчетное падение ВВП в нашей стране может получиться даже несколько больше 30%. Если "честно" принять замену питания в кафе домашней кухней, проделав подобное с массой иных "сэкономленных" населением услуг, то годовое падение ВВП можно получить много меньшим. Он может составить при самом благоприятном подсчете не более 10%. Но без активной подтасовки получить положительный ВВП нереально.
      
       Ни последние значения, ни показатель, вычисленный ранее, не должны нас пугать. Все применяемые в наши дни формулы расчета ВВП идеально подходят для сокрытия действительного спада и завышения имевшегося роста. Формула вычисления ВВП по расходам - только один из примеров. Она ущербна. Но эта ущербность сознательно создана мастерами экономических подлогов. Общепринятое официальными структурами занижение реальной инфляции также позволяет подтасовывать результаты расчета ВВП в нужном направлении, показывая хозяйственный рост даже там, где в реальности имеет место только спад. Реальная инфляция в 2008 году была в несколько раз выше декларируемой чиновниками. Если считать по ценам на потребительские товары, то она должна составлять порядка 40%, а не 13,8%, как заверяет Министерство финансов.
      
       Менее манипулятивно позволяет описывать картину в экономике традиционный расчет Валового национального продукта (ВНП) как суммы цен товаров нашедших конечное потребление (не являющихся частью неких иных товаров, как например, детали машин). В число таких товаров входят не только потребительские продукты, но также станки, оборудование и машины необходимые для национальных хозяйственных институтов. Услуги учету не подлежат, как не являющиеся материальным продуктом. В расчет принимаются только товары, произведенные внутри страны, без учета того, где они были реализованы. Согласно такой схеме (использовавшейся для вычисления ВНП в СССР) падение отечественного ВНП в 2008 году вряд ли меньше 10-15% (заказы предприятий не сократились настолько сильно, как потребительский спрос). Показатель очень значительный. Учитывая, что он достигнут всего за полгода хозяйственного спада, можно сделать вывод о стремительном и крайне разрушительном развитии кризиса в России.
      
       В первые месяцы кризиса правительство утверждало, что он ничем не грозит стране. Затем последовали обещания спасти от спада мировую экономику. Одновременно безапелляционным тоном делались заявления: хозяйство нашей страны только выиграет от глобального кризиса. Действительность разбила все подобные прогнозы и обещания. Российская нефть, которой пророчили 200 долларов за баррель, стоит всего 35 долларов. Теперь чиновники хозяйственных ведомств уверяют, что ВВП России в 2008 году вырос. Поверить в это нельзя. Множество разрушительных фактов, скрыть которые невозможно, говорят против внушений этой сладкой иллюзии.
      
       Отрицательный ВВП, о процентах которого можно спорить, - закономерный итог всей хозяйственной политики прежних лет. Итог этот не окончательный. Впереди новый год кризиса, обещающий стать еще более тяжелым. Каким окажется его итог? Без всяких перемен в стране, ВВП России останется отрицательным. Можно будет вновь спорить о методах расчетов и масштабах падения, но реальность кризиса уже теперь требует сменить тему. Пора подумать о больших переменах.
      
       Rabkor.ru
       27.12.08
      
      
       Эхо неолиберализма
      
       Либеральные экономисты все еще спорят, началась ли рецессия в России? Спор очень запоздалый. Как и весь мир, экономика России ощущает во всей разрушительной силе развитие кризиса более тяжелого, чем обычный циклический кризис перепроизводства. Настоящий кризис не только рецессия. Он означает и системные изменения. Кризис главное событие года и главное потрясение. Таким он желает остаться и в 2009 году.
      
       Связанные с кризисом проблемы уже много месяцев имеет место в экономике страны. Приход кризиса можно было констатировать еще летом, когда появились сведения о снижении продаж и объемов промышленного производства. Первые признаки начинающегося спада появились гораздо раньше, в январе 2008 года. Стоит ли удивляться тому, что неолиберальные умы проглядели поворот? Стоит ли удивляться тому, что Россия, не став мировым финансовым центром, сделалась глобальным лидером биржевых обвалов? Кризис не делает глупость комфортным состоянием.
      
       Кризисом пройдена биржевая фаза. Он полным ходом поражает реальный сектор. Стремительно разрушается сфера услуг. Падение российского фондового рынка составляет по итогам года 76%. Биржа, однако, больше не главный показатель. Сокращение объемов промышленного производства выходит на первый план. Если копнуть еще глубже, то становится ясно: сокрушительный спад в индустрии обусловлен общемировым падением потребления, которое больше не поддерживается кредитами банков.
      
       Чтобы поднять продажи, неолиберальные эксперты выдают правительствам советы снижать затраты на рабочую силу, обесценивая национальные валюты. Этому рецепту следуют Китай и Россия, США и ЕС. Весь мир участвует в девальвационной гонке. Но старание не отстать от соперников безрезультатно. Падающие доходы населения планеты не оставляют шансов товарам удешевленным подобным образом. Подобная дешевизна убивает покупателя, а не создает его - без чего капитализм не сможет обойтись, хотя истина эта еще далеко не осознана.
      
       Россия торопится девальвировать рубль, но не может догнать цены на нефть. Баррель экспортируемого из РФ "черного золота" стоит уже порядка 35-37 долларов. Опустится ли он ниже этого уровня - уровня себестоимости? Либеральные экономисты нехотя кивают головами. Они клялись на "Economics", что 70-долларовый порог комфортности (связанный с платежами по долгам) для сырьевых корпораций не будет перейден. Это не сработало. Теперь "ученые мужи" неолиберализма плывут по течению, тихонько поддакивая давно сделанным прогнозам.
      
       Странное дело, поборники хозяйственного либерализма перестали утверждать, что рынок нужно защищать от государства. Теперь они кричат, что пора спасать бизнес от обезумевшего рынка. Но все же, кое в чем они остались верны себе. Чего стоят, например, рассуждения о том будет ли Россия привлекательна для инвесторов в 2009 году? Главный аргумент в пользу возможного позитива - обнародованный властями перечень компаний, которым государство намеренно оказывать поддержку и даже предоставлять заказы. Как эти заказы будут согласовываться, кто станет летать на самолетах избранных для спасения авиакомпаний, куда пойдет продукция заводов - никого не интересует. Пока есть государственные резервы, напору коварного рынка можно противопоставить очередную финансовую плотину. Чтобы понять насколько она вновь окажется недолговечно недостаточно быть неолибералом. Требуется знать, как в реальности устроена экономика капитализма.
      
       Инвестиционная привлекательность России в 2009 году напрямую зависит от того, какую динамику будет иметь внутренний рынок. Сейчас он стремительно ослабевает. Но переход к стимулированию спроса для правительства неприемлем, а значит главным вкладчиком в кризисную экономику останется неолиберальное государство. Полезность всех его затрат в 2008 году остается сомнительной. Маловероятно, что новый год принесет существенные перемены к лучшему. Власти сознают: чтобы внутренний рынок не работал на внешних производителей, потребуется протекционизм. Переход к нему продолжается. Однако протекционизм в условиях разрушающегося внутреннего рынка России и отсутствия выгодного внешнего сбыта бессмыслен. Несмотря на раздачу властями денег по корпоративному списку ситуация в экономике продолжит ухудшаться быстрым темпом. Такова перспектива 2009 года.
      
       Финансовых ресурсов государства (при закачивании их в компании сверху) ни при каких условиях не хватит на сдерживание кризиса. Государство должно изменить свою роль в экономике и свое хозяйственную политику. Способно ли оно сделать это самостоятельно, без принуждения со стороны копящих возмущение масс? Хватит ли одного убеждения кризисом для изменения политики в стране, для перехода к повышению реальных доходов населения и системному хозяйственному регулированию? Ответы на эти вопросы дает сама власть. Все последние годы ее беспокоили "слишком быстро повышавшиеся заработки россиян". Их старались удерживать в "нормальных границах" с помощью эмиссии. Рост цен должен был опережать рост оплаты труда, объективно вызванный потребностью в рабочих кадрах.
      
       Эта политика не отменена. Напротив либеральные экономисты настаивают на ее усилении, не допуская никаких разъяснений чересчур понятливому населению. Девальвация рубля все более подрывает внутренний рынок, лишая предприятия сбыта. "Антикризисные меры" усиливают кризис. Но тут неолибералы не могут ничего ни понять, ни поделать. Единственной гаванью утешения для них остается вера, будто кризис закончится сам, а нефтяные цены подпрыгнут на прежнюю высоту величайшего корпоративного комфорта. Ничего подобного не может случиться, но понимать это верхам придется, когда золотовалютные резервы страны иссякнут, а безработица и возмущение станут массовыми.
      
       Неолиберализм уже проиграл битву с историей, но еще не сошел со сцены. Он остается на ней не потому, что старая политика проводится по привычке. Как теория неолиберализм уже потерпел полный крах. Он бессилен объяснить происходящее, определить, где лежит путь преодоления кризиса. Как теория неолиберализм превратился в угасающее эхо, но как политическая доктрина он продолжает жить. Суть ее в условиях кризиса состоит в перекладывании его издержек на трудящихся. Официальные лица именуют такую доктрину антикризисной, каковой она не является.
      
       Кризис не взялся неизвестно откуда и не вернется в безвестность сам по себе. Подождите и потерпите, все кризисы заканчиваются - успокаивают чиновники. Но все кризисы заканчиваются переменами. Эти перемены могут быть большими или малыми, однако от масштаба кризиса зависит то, насколько существенными они будут. Начавшийся в 2008 году кризис уже показал себя одним из крупнейших в истории. В начале года либералы сеяли надежду на то, что рецессия в США завершится к осени и мировая экономика вновь пойдет в рост. Осенью подоспел урожай. Кризис не исчезнет сам. Он остается в наследство приходящему году.
      
       2009 год станет плохим и хорошим одновременно. Все лучшее в нем будет зависеть не от случая, как надеются неолибералы, а от того, как поведут себя те, кто в действительности определяют историю. Старое время кончилось.
      
       Rabkor.ru
       31.12.08
      
      
       Как напугать нефть
      
       Что станет с нефтью дальше? Остановится ли ее падение? Куда ведет Россию снижение стоимости углеводородов? Есть ли у государства механизмы сдерживания нового ценового обвала? Эффективны ли они? Насколько связана внешняя политика России с ценами на нефть? Что объединяет нефть и газ в ценовой борьбе "Газпрома" с Украиной?
      
       Непредсказуемость нефти
      
       2007 год завершился для российской экономики успешно. ВВП вырос на 8,1%, достигнув $1280 млрд. Инвестиции увеличились на 20%. Объем промышленного производства повысился на 6,3%. Мировые цены на нефть почти подобрались к $100 отметке. Прибыли сырьевых корпораций били рекорды. Рос фондовый рынок. Казалось, все внушает один только оптимизм. Особенно надежной выглядела перспектива углеводородов и добывающих компаний.
      
       Доля нефти в общем потреблении энергоресурсов на планете достигла в 2000 году 65%, продолжая подниматься дальше. Цена поднималась вместе с ней. Опережала ее. Стоимость нефти никогда не росла так стабильно, заметно обгоняя темпы увеличения потребления. В 2003 году война в Ираке подтолкнула углеводороды к цене в $30 за баррель. К 2005 году нефть поднялась уже выше $40. В начале 2008 года аналитики дружно сходились в прогнозах дальнейшего удорожания нефти и отрицали вероятность скорого падения. Министерство финансов РФ считало: удешевление нефти не произойдет ранее 2011-2012 годов. Однако, добравшись 14 июля до отметки в $147,27, нефть покатилась вниз. Вместо того чтобы, согласно предсказаниям, достигнуть $200 за баррель, углеводороды в сентябре опустились ниже $100. В декабре экспортируемая из России нефть стала стоить всего $35-37 за баррель, почти достигнув уровня себестоимости.
      
       Отечественные корпорации небыли готовы к переменам июля. Неожиданными оказались изменения и для правительства. Все рассчитывали на продолжение роста, но лето преподнесло немало сюрпризов. Вместе с ценами на углеводороды, вниз пошли индексы на фондовом рынке. Потери его к сентябрю составили свыше 30%. Существенно упала капитализация практически всех компаний. Против уверений власти о "прекрасном состоянии российской экономики", в сентябре и октябре фондовый рынок России нес потери в превосходящем летнее падение темпе. Чиновникам постоянно приходилось прекращать торги или закрывать биржу из-за резкого снижения цен на бумаги. Результаты 2008 года оказались сокрушительными: российские индексы потеряли 76%.
      
       В наиболее острые моменты лета акции дешевели на 5-8% в день. Отток капиталов из России составил только за летний период падения не менее $30 млрд. Одновременно появилась информация о замедлении промышленного роста. В апреле промышленное производство превышало прошлогоднее того же периода на 9,2%. В июле спустилось до 0,9%. На этом фоне официальные данные 7,9% увеличения ВВП остались малоубедительным позитивом. Осенью 10% дневное снижение стоимости ценных бумаг никого не удивляло. В ответ на призывы о помощи, государство решилось поддержать фондовый рынок деньгами. Значительных улучшений не произошло. Игроки продолжали сбрасывать акции.
      
       Несмотря на уверения чиновников о положительном ВВП по итогам года, в стране отмечалось значительно сокращение производства. Размеры его сокращения оценивались от 7-8% до 13-15%. Падение мирового спроса на сырье больно било по отечественной экономике. Число официально признанных безработных возросло за 2008 года на 750 тысяч человек, достигнув 5 миллионов.
      
       Перемена настроений
      
       Открывшийся январским биржевым падением мировой кризис был встречен в России без особой тревоги. Предполагалось и объявлялось официально, что он или не затронет страну совсем, или окажет на ее экономику благотворное воздействие. Политики с высоких трибун предвещали: Россия станет мировым финансовым центром, ее хозяйственное значение в мире возрастет. В Кремле царило спокойное благодушие. В июле его уже сменила растерянность, осенью - страх. 2008 год подошел к концу и кризис вступил в свои права.
      
       Еще в начале 2008 года Россия обещала деньгами своего стабилизационного фонда спасти экономику США и всего мира от экономического спада. Правительство чувствовало уверенность: за его плечами росла отечественная индустрия, цены на нефть шли только вверх. Идея помощи "американскому брату" также была не случайна.
      
       Последние десять лет миллиарды долларов инвестировались в ценные бумаги США. Слабеющий под тяжестью долгов колосс американской экономики должен был сохранять равновесие, оставаться главным рынком сбыта планеты. Дестабилизация экономики США грозила разбалансированием всего мирового хозяйства, делала политическую ситуацию непредсказуемой.
      
       Полоса нестабильности в Соединенных Штатах открылась "народным дефолтом" 2007 года. Миллионы американцев показали неспособность платить по ипотечным долгам. Они зарабатывали все меньше, а статьи расходов не сокращались. Ресурс кредитного поддержания спроса в США оказался исчерпан. Банки понесли многомиллиардные убытки. Открылась полоса банкротств крупнейших кредитных институтов. Администрация президента признала, что только одно поддержание финансового колосса Америки необходимо не менее $700 млрд. Затем было признано, что подобная сумма недостаточно значительна для облегчения положения финансовых колоссов. Власти США перешли к нулевой ставке рефинансирования, означающей практически беспроцентное предоставление кредитов банкам. Печатный станок заработал с удвоенной скоростью.
      
       Вынос производства в "третий мир" снизил доходы рабочих не только в США. Они падали в Великобритании, ЕС, Японии и Канаде. Инфляция усилилась после первых биржевых обвалов и обесценивания американской недвижимости. Потребительский рынок сжимался. Спрос на нефть начал снижаться. Образовавшийся в 2007 году и первой половине 2008 года инфляционно-спекулятивный пузырь нефтяных цен стал спускать. Кризис ударил по России, камня на камень не оставив от позитивных ожиданий.
      
       Вопреки обещаниям, Россия не пришла на помощь экономике США. Вместе с переменой нефтяного вектора изменились все международные отношения. Фразам о взаимовыручке пришел конец. Интересы сырьевых монополий потребовали не расходования средств на подержание падающего колосса американского хозяйства, а защиты собственных финансовых интересов. Дешевая нефть могла облегчить ситуацию в США, но означала потерю сверхприбыли для российских корпораций. Более того: опустись стоимость нефти ниже $70-80 за баррель и монополии рисковали оказаться в затруднении платить по долгам, набранным в расчете на дорогую нефть. По данным Центробанка, на 1 апреля 2008 года внешний долг российских корпораций составлял $264 млрд. Однако эти цифры были явно занижены. Только "Роснефть" получила кредитов более чем на $100 млрд. Реальные долги корпоративного сектора, очевидно, в разы превосходили официальные цифры.
      
       Нефть не должна была дешеветь. Это было невыгодно и опасно для сырьевых монополий. Но она падала по объективным причинам. Повлиять на них российские корпорации не могли. Попыталось - государство. Оно неожиданно отвесило пощечину США, разгромив армию Грузии, американского сателлита. Вслед за этим, в августе российские власти пригрозили оставить ЕС без энергоресурсов в случае принятия санкций против России. США получили резкие ответы по вопросу возведения системы противоракетной обороны в Европе. Политическая стратегия России внезапно изменилась. Было ли все это связанно с нефтью?
      
       Странная война
      
       В мировой истории начало военных действий, как правило, встречалось биржей более сильной стороны положительно. Фондовый рынок рос в ожидании оживляющих экономику военных заказов и побед, открывающих новые рынки. Совсем не типично вела себя российская биржа в дни войны на Кавказе. Грузинская армия терпела поражения, а фондовый рынок России показывал минус. Парадоксальным образом его поведение связывали с самим фактом войны. Однако он лишь отражал общую тенденцию: падала нефть, а значит, теряли и русские бумаги.
      
       Политологи вылили на головы простых наблюдателей море политологического анализа, который ничего толком не объяснил. Экономисты сетовали: война подрывает биржу. Это было не так. Не вспышка военных действий вызвала падение фондового рынка, а давно шедший обвал акций подтолкнул Россию к войне. Что не выглядело логичным исходя из "чистой" политики, вполне естественно вытекало из экономики. Имело исключительно хозяйственные причины.
      
       В вооруженном столкновении с Грузией Россия могла добиться полной победы. Для этого потребовалось бы не пять, а семь или восемь дней. Армия Саакашвили была разбита. Сил для сопротивления грузинский режим не имел. Его расчеты на поддержку США не принесли успеха. Если бы целью правительства России был контроль над нефтепроводом Баку - Тбилиси - Джейхан, оно достигло бы этой цели. Грузинская бюрократия бежала, а народ Грузии не собирался вставать на ее защиту.
      
       Если бы цель России состояла в нефтепроводе, режим Саакашвили можно было объявить антидемократическим, террористическим, основанном на подлоге волеизъявления граждан. Над Саакашвили (даже заочно) можно было бы устроить судебный процесс. Преступления и обвинения нашлись бы без труда - они есть. Дружественная победителю партия в Грузии сделала бы все необходимое. Если бы цель русского режима состояла в нефтепроводе, в том чтобы контролировать больше нефти. Такой цели не было.
      
       С другой стороны, почему в разгар фондового падения конфликт вокруг ТНК-ВР не затихал, а усиливался? Для чего Путин морально надавил на горнодобывающую компанию "Мечел", перепугав иностранных инвесторов и российский бизнес? Разве все эти события не влияли на фондовый рынок отрицательно? Как не странно, ответы на эти вопросы связаны с грузинской войной. К той же группе явлений относится вся сумма жестких заявлений правительства России, направленных как в адрес США, так и по направлению других стран. Каких экономических изменений добивалась власть такими действиями? Что побудило Россию "бессмысленно" воевать с Грузией, толком даже не захватив ничего стоящего? Осетия и Абхазия - смешной приз в большой игре.
      
       Контрнаступление поставщиков
      
       Биржевое падение в России не оказалось бы таким ощутимым, если бы нефть на мировом рынке удержалась в цене. Но она подешевела. Снижение ее стоимости стало почти таким же, как и падение на фондовом рынке. Когда тенденция к августу обозначилась отчетливо, руководство корпораций серьезно испугалось. Аналитики, еще вчера обещавшие долговременный рост углеводородных цен, не могли теперь гарантировать, что падение остановится на приемлемом уровне. Рыночными способами повлиять на обстановку было нельзя.
      
       В Кремле среагировали на ситуацию не мгновенно. Однако власть не стала раздавать обильные кредиты, поддерживая дешевыми деньгами финансовые институты и рынок акций. Правительство прекрасно сознавало, что фондовый рынок России может расти только при дорожающей нефти. С этим же связывалось и преодоление нарастающих затруднений в банковской сфере. Успехи компаний на внутреннем рынке также зависели от выручки за нефть поступавшей в страну. Именно она позволила надеяться, что Россия станет одним из ведущих мировых финансовых центров. Падающая стоимость углеводородов разрушала все планы. Делала перспективу экономики не радужной, а мрачной.
      
       Правительство осознало происходящее как угрозу катастрофы для всей хозяйственной системы. Внутриполитические последствия тоже не выглядели позитивно. Рост инфляции подрывал народную любовь к власти. Ни о каком спасении мировой экономики средствами российского стабилизационного фонда не могло быть и речи. Время финансового альтруизма прошло.
      
       Цены на углеводородное топливо должны были держаться. Кредитование США ничего бы не изменило в проблемах отечественных корпораций. Не казалось очевидным, что американские власти в стоянии справиться с хозяйственным кризисом, восстановив потребление на прежнем уровне и поддержав спрос на нефть. Заявления о скором прекращении рецессии в США выглядели малоубедительно. Стабилизационный фонд решили приберечь и не спасать им опрометчиво мировое хозяйство, что просто было невозможно. Но на стоимость нефти началось массированное политическое наступление.
      
       Рынок требовалось испугать и пугать до тех пор, пока падение нефтяных цен не прекратится. Именно в этом состояла избранная Россией стратегия. И ее нельзя назвать абсолютно неэффективной.
      
       ОПЕК также не осталась в стороне. Руководство организации заявило о намерении сократить добычу, если цены опустятся ниже $100 за баррель. Российские корпорации не собирались ничего снижать. Добыча нефти и так грозила снизиться из-за дефицита новых месторождений.
      
       В экспорте страны нефть, газ и различные нефтепродукты составляли порядка 60%. Нефть оставалась главным экспортным товаром. Ее доля в ВВП России составляла более 30%. Государственный бюджет на 2/3 формировался доходами от продажи углеводородов. Сверхдорогие энергоносители обеспечивали корпорациям получение большой доли мировой прибавочной стоимости, создаваемой в процессе глобального производства товаров. Не удивительно, что действия государственной машины оказались направленными именно в направлении нефти.
      
       Требовалось убить двух зайцев: отвлечь внимание населения от усиливаемых инфляцией проблем и сохранить прибыли для сырьевых монополий. Первое удачно достигалось летом военными победами, сезонным снижением цен и патриотической пропагандой. Второе было куда более сложной задачей. И все же обострение внешнеполитической ситуации, произошедшее в немалой степени по инициативе США, затормозило падение нефти в августе и сентябре. Но далее ни заявления ОПЕК о снижении добычи "черного золота", ни подобные демарши России не повлияли на ситуацию. Спрос на нефть начал ускоренно снижаться, кризис продвинулся из финансовой сферы в область индустрии. К началу 2009 году только на предприятиях Китая работы лишились десятки миллионов человек. В пространстве объединенной Европы зазвучали речи о слишком высокой цене российского газа. Экспорт нефти из России начал быстро снижаться.
      
       Накануне российско-грузинской войны Соединенным Штатам также требовался конфликт. Вопреки официальной статистике об увеличении ВВП до 3,3%, в стране зрело массовое банкротство банков. Количество безработных росло. Капиталы искали убежище в других экономиках и золоте, которое то дорожало, то дешевело. Раскупался не только физический металл, но и ювелирные украшения. Спрос на золото привел в конце августа к приостановке в США продажи монет: закончился драгоценный металл. Белый дом мог делать любые заявления, но ситуация в американской экономике качественно не улучшалась. В Европе проблем также было немало. Евро обесценивался, падало потребление. Банки еврозоны маскировали трудности, как могли, но, в сущности, висели на волоске. Россия как страшный враг западной демократии оказывалась необходимой как никогда. При этом США явно слабели политически. Хозяйственные проблемы лишали американскую администрацию ресурсов. О войне с Ираном, обещанной всему миру в доказательство американской мощи, нечего было и думать.
      
       По мере того как шаги российской дипломатии делались отважнее, а ответы запада выглядели беспомощнее, на российской бирже в течение некоторого времени происходили странные вещи. Вопреки тенденции снижения, акции сырьевых корпораций показывали рост. Затем падение остановилось, фондовый рынок начал медленно отыгрывать потери. В лидерах снова оказывались корпорации-экспортеры. Увы, не на долго. Последние месяцы 2008 года демонстрировали драматичный итог: фондовый рынок России лидировал в мировом падении.
      
       Нестабильность как не решение
      
       Нефть действительно напугалась войны. В августе и сентябре ее снижение оставалось минимальным. Стратегия политической нестабильности работала, рынки панически реагировали на различные осложнения в отношениях стран. Упав, стоимость барреля медленно поднималась после очередного дипломатического шока. Мировой рынок не знал, на что реагировать: проблемы в глобальном хозяйстве тянули нефть вниз, но угроза дестабилизации поставок толкала ее вверх.
      
       Могла ли нестабильность стать долгосрочным решением? В октябре стоимость нефти снова пошла по нисходящей кривой. Цена на нее опустилась ниже $100 за баррель. Падение ускорилось и "черное золото" полностью оправдало прогнозы ИГСО, самые мрачные в мире. Она подешевела почти в четыре раза со времени ценового пика. Кризис делал свою работу экономического разрушителя, посрамляя политиков и неолиберальных экономистов. Экономические факторы снова перевесили политические. Финансовая система стремительно разрушалось. Падало уже не просто бытовое потребление нефти, замедлялась вся глобальная экономика. Многие компании сталкивались с растущими затруднениями сбыта. Падало производство, возрастали проблемы с расчетами. Скапливались товары. Отменялись заказы. Останавливались заводы и целые промышленные зоны.
      
       Стабильно продавались только товары первой необходимости. Именно поэтому они дорожали быстрее всего. Международный валютный фонд прогнозировал: темпы роста мирового хозяйства в 2008 году замедлятся до 4,1% с 5% за 2007 год. Действительность была хуже. Проблемы собирались как снежный ком. Падающий спрос провоцировал биржевые обвалы, обесценивание бумаг ускоряло инфляцию. Девальвация валют оборачивалась новым снижением доходов населения. Спрос снова сжимался. Нефть дешевела, но дешевела медленно. Власти наращивали эмиссия, повторяя как заклинание ложную истину о том, что девальвация валют поднимет конкурентоспособность экономик. Все должно было происходить наоборот. Подрывались реальные заработки, подрывался сбыт. Дешевели все виды сырья.
      
       В 2009 год глобальная экономика вступила с потерями, вместо даже минимального прироста. Замедление хозяйственного роста происходило летом 2008 года не только в Японии и ЕС (в США ВВП продолжал снижаться). Китай и Индия также показывали отрицательные результаты. Под предлогом олимпийских игр часть промышленности КНР была остановлена. 2009 год явно обещал оказаться хуже 2008 года. По официальным данным во втором квартале 2008 года ВВП еврозоны снизился на 0,2% относительно предыдущего квартала. В Германии он сократился на 0,5%, в Японии потерял 2,4%. В Великобритании рост ВВП остановился. "Это падает мир, а не растет США", - сказал по поводу происходящего в глобальном хозяйстве бывший главный экономист МВФ Кеннет Рогофф. Обвинения в адрес США "устроивших мировой кризис" звучали все чаще. Но в январе 2009 года было уже не до них. Мировые элиты пытались придумать спасение, по возможности ничего не меняя в экономике. Кризис продолжал развиваться, на фоне речей о том, что "поиск решения идет полным ходом".
      
       Планы на будущее строились в России исходя из ожидания, что потребность мировой экономики в нефти будет расти. Будет расти относительно стабильно, поддерживая цены на высоком уровне. Предполагалось, что в к 2030 году доля нефти в глобальном потреблении энергоресурсов возрастет до 84%. Мировой кризис не входил в расчеты аналитиков, хотя логично вытекал даже из линейки десятилетней цикличности. Со времени мягкой для России рецессии 2001 года прошло почти семь лет - хозяйственный спад мог отложиться на год, но не более. Его приближение легко было отследить по ускорению роста фондовых рынков, что явно указывало на нехватку для капиталов выгодного пространства в реальном секторе. Снижение цен на нефть должно было неминуемо последовать за открытием полосы спада.
      
       Внесение негативных ожиданий могло удерживать высокую стоимость нефти только до определенного предела. Стратегия нестабильности имела ограниченный ресурс эффективности. Согласно логике развития мирового кризиса вслед за финансовой системой он должен был проявиться в индустрии. На этой стадии углеводороды ждало радикальное снижение стоимости. Падение промышленного потребления нефти увлекло бы за собой цены. Обострение политической ситуации способно было скорректировать обвал стоимости нефти, но не остановить его. То, что стратегия внесения на рынок тревоги дает сбои, показали уже первые дни сентября, когда цена на нефть утратила еще $5 с барреля. Вместе с ней понес потери и фондовый рынок России.
      
       Вместо мифических ожиданий дальнейшего роста, отечественную экономику ждала тревожная перспектива. В начале октябре 90% процентов компаний признали: они готовятся к кризису. Более половины из них не стали скрывать, что планируют сокращение персонала. Сотрудников компаний охватила паника. На рынке труда предложение стало быстро возрастать, в то время как спрос на работников сокращался. К декабрю сокращения персонала шли уже повсеместно. Россия страдала от кризиса, но положение Украины было еще хуже. Новый год принес новую газовую войну. Была ли она вызвана только желанием "Газпрома" удержаться в условиях глобального спада?
      
       Война газа
      
       Россия требовала от Украины оплачивать поставляемый газ по европейским ценам. Власти Украины сопротивлялись. В январе, сразу после празднования нового - 2009 года, поставки газа были прекращены. Россияне прижались к телеэкранам, вслушиваясь в грозные речи "родных политиков". "Украина должна переставь воровать наш газ", - повторяли они друг другу слова акционеров "Газпрома". Людям хотелось забыть о кризисе и поверить в несложную мысль о том, что дело ведущей корпорации - их дело, означающее пользу для всех, пользу для страны и людей труда.
      
       Правительство России боролось не только за газ, который "по вине Украины" перестали получать в положенном количестве потребители в Европе. Власти Украины проявля