Колташов Василий Георгиевич
Статьи (01-09.2010)

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Колташов Василий Георгиевич (plebis@yandex.ru)
  • Обновлено: 11/10/2010. 413k. Статистика.
  • Статья: Политика
  •  Ваша оценка:


       Василий Колташов:
       "Догнать и перегнать"
      
       Споры вокруг "сырьевого преимущества" России не утихают. Эксперты ломают копья над вопросом о том, как модернизировать экономику и догнать Запад, воплотив мечту президента. Пылкие державники размышляют, как с помощью властной вертикали и православной веры, наша страна сможет выйти в глобальные лидеры, став заодно мировым финансовым центром и источником прочей благодати.
      
       Считается общими местом, что Россия должна, наконец, собраться силами и попробовать снова "догнать и перегнать" развитые страны. Уже не советскими, а постсоветскими экономистами предполагается: корень отечественных бед зарыт в общей отсталости страны. "Более передовой Запад" изображается одновременно образцом и пределом желанной модернизации, пределом в основном технически-бытовым.
      
       В порывах патриотических чувств (возможно подлинных) аналитикам вспоминается даже православие, как духовно-нравственная опора нации и ее "святой дух". "Особенности русской цивилизации" вовсе не воспринимаются как ее исторические, но не родовые черты, а заодно и помеха для желанной модернизации.
      
       Общепринятый подход к экономической модернизации в России изначально неверен. Считается, что преодолеть периферийный характер экономики возможно через некие технические инновации и бюрократические решения. В реальности это совершенно не так.
      
       Надежды на то, что существующие государственные или коммерческие институты произведут хозяйственную модернизацию - беспочвенны. Они в ней совершенно не заинтересованы. Сырьевым корпорациям и их государству не нужно ничего, кроме высоких цен на мировом рынке. Для прогрессивных перемен в экономике (включая разрыв с ее сырьевой ориентацией) должны прийти в движение широкие общественные силы. Произойдет это в результате кризиса всей существующей хозяйственной модели в России, а не по призывы сверху. Подобные мысли только с непривычки кажутся абсурдом. Но история многократно преподносила такие примеры, подняв их до уровня закона общественного развития.
      
       Страна еще выглядит спящей. Массы кажутся неспособными расстаться со своими консервативными иллюзиями, оторваться от воспоминаний о благополучии недавнего экономического подъема. Но толчок переменам в России будет дан снизу, поскольку сохранение старого хозяйственного и политического порядка окажется морально и физически нестерпимым для большинства россиян, пока еще очень лояльных. Через изменение всей социально-политической структуры общества развернется процесс модернизации экономики. Но задача не будет состоять в том, чтобы догнать Запад.
      
       Настоящий кризис подводит черту под неолиберальным типом развития и это касается всех стран, как центральных в мировом капитализме, так и периферийных, к коим относится и РФ. Отстали от объективных условий все - это демонстрирует кризис. Однако консерватизм возведен в ранг антикризисной политики. Ценой невероятных государственных затрат куплена была финансовая стабилизация 2009 года, доставшаяся по наследству следующему году. Ее намерены удерживать правительства практически всех стран, но загоняемый вглубь кризис продолжает свою разрушительную работу.
      
       Неолиберальная экономика планеты, потеряв эффективность, держится на политических институтах. Но миру предстоит выходить на новый технологический уровень, что неотделимо от серьезных социально-политических перемен в каждой стране. Они непременно будут и на Западе. И если русские консервативные "модернисты" мечтают догнать заграницу, скопировав ее технологии с благословения нового патриарха РПЦ, то они сильно ошибаются. Производственные технологии, даже текущего уровня, требуют куда больше от людей и общественной организации, чем сама светлая идея экономической модернизации. Но в России процесс обновления пойдет не от машины к человеку, а от социального движения к технике и организации индустрии. Реальная хозяйственная модернизация (как необходимость исторического порядка, а не кабинетная блажь) потребует глубочайшего политического кризиса, а не благоволения бюрократической элиты.
      
       2010 год унаследовал от предшественника два важных явления: кризис и финансовую стабилизацию. Важнейшим событием минувшего года стало замедление развития кризиса - стабилизация в мировой экономике, поверхностно выдаваемая за "симптомы выздоровления". Кризис вместо начала обновления принес миру в 2009 году застой именуемый "пройденным дном", "зарождением оживления" или даже непонятным "концом рецессии". Торможение технологических и политических перемен на планете связано именно с этим явлением.
      
    В свете минувшего года, необычайно сложно предречь хорошие итоги 2010 года. Он окажется экономически сложным, но самое главное из того положительного, что нас ожидает - это распространение критического взгляда на мир и логики в его понимании. Без этого трудностей не одолеть и в новую реальность не войти. Мы будем меняться к лучшему, это необычайно хорошо. Идея же модернизации, возможно, начнет отрываться от своих лукавых отцов в правительстве, превращаясь в политический лозунг перемен.
      
       Бессмысленно говорить о неком модернисткам проекте в России. Всякое движение вперед и всякие улучшения в жизни людей отныне связаны с их активностью и борьбой. Лишь настаивая на решении своих проблем, трудящиеся способны подтолкнуть не слишком скорый до движения поезд технологического обновления экономики России.
      
       Православная религия держится в модных темах уже давно. Оборотной стороной ее популярности стало правило высказываться о ней в положительном духе, не задевая "национальных святынь". Между тем, серьезный подход к задаче экономического обновления России требует совершенно иного тона по отношению к сытой церковной позолоте.
      
       В России, как и на исламском Востоке, все крупные партии являются религиозными, пускай и в сравнительно мягкой форме. КПРФ и "Единая Россия" одинаково приверженцы православию. Власти настаивают на религиозном воспитании под видом некоего клерикального просвещения. Религию же требуется изгонять отовсюду из государственных и общественных структур, оставив для нее место лишь в совести людей. Вера - дело частное. Но в современной России она является инструментом, с помощью которого правящие силы стремятся сдержать перемены, законсервировать общество и тем самым ослабить в нем потенциал обновления. Этим православие и связано с популярной идеей хозяйственной модернизации.
      
       Экономическое развитие по интенсивному (передовые отрасли и технологическая модернизация), а не экстенсивному пути (растущий вывоз сырья) требует борьбы с религиозными путами. Люди должны мыслить творчески и свободно. В этом нуждается обновление экономики и не важно многие ли подобное осознают. Технические и структурные перемены в национальном хозяйстве требуют изменений в общественном сознании. Вот почему православие должно стать предметом широкой критики. Оно вполне может найти себе место в будущем, но должно измениться - отбросить дикие нормы (например: женщинам нельзя входить в брюках, а прихожанам сидеть в церкви, поскольку это способно разгневать милостивого бога) и крайне авторитарную структуру (демократизация институтов), а также нелепое безбрачие священников, многочисленные сексуальные табу и широчайший фетишизм.
      
       Но пока процессы скорее идут в обратном направлении, правда происходит это уже вопреки хозяйственной конъюнктуре, что делает крах новой русской религиозности неминуемым. Обществу предстоит стать более светским и менее терпимым к реакционным дикостям клира. Но может быть стоит "догнать и перегнать" Запад с точки зрения возрождения духовности и соблюдения средневековых обрядов? Возможно эта "миролюбивая идея" придет на ум российским элитам, когда обманутые абстрактными модернистскими лозунгами люди всерьез потребуют перемен. Вряд ли, однако, она найдет много почитателей.
      
       Главное что должно случиться в ближайшие годы в России, это переход трудящихся от равнодушного ожидания к деятельному вмешательству в государственные дела. Вот тогда и начнется модернизация.
       14.01.10
      
       Василий Колташов:
       Две фазы инфляция и споры о ней
      
       Главным итогом второй половины 2009 года в России стала замедление инфляционных процессов, которое как бы опровергло некоторые выводы, сделанные ИГСО в Докладе "Природа глобальной инфляции". Вместо роста потребительских цен кризис преподносил в России, ЕС и иных странах их некоторое отступление. В связи с этим новую остроту приобретало обсуждение вопросов инфляции и денежного движения. Момент для нового слова в дискуссии складывался подходящий.
      
       С недавнего времени для либеральных экономистов вчерашний день стал еще менее нужным элементом анализа. Все выводы делаются исходя из текущего положения дел. Потому недавние взлеты цен забыты, а на слуху - "блестящие победы" правительства над инфляцией. В действительности же отмечается только одна из фаз кризисного инфляционного процесса. Именуется она - распродажи.
      
       Всякий большой экономический кризис (об истории их еще будет немало сказано в новых статьях) сочетает в себе две силы влияющих на цены. Одна - это интерес спекулянтов, желающих получить прибыль на сужающемся рынке и потому искусственно создающих дефицит. Вторая - это наличие массы излишних товаров, не находящих сбыта и потому распродаваемых по сниженным ценам. Верх могут брать то одна, то другая из сил. Но велико еще влияние на процесс распределение денежных средств в экономике.
      
       Если сохраняется платежеспособный спрос на какой либо товар, а на иные товары он падает, то создаются благоприятные условия для эксплуатации этого ограниченного спроса. Падение интереса покупателей к бытовой технике рождает сперва застой на рынке, потом распродажи залежавшейся продукции. Но если резко опускается спрос на продукты питания, то падение цен со временем неминуемо. Именно это и произошло в России осенью 2009 года. И нелепо выдавать углубление кризиса за антиинфляционные победы правительства. С другой стороны наукообразный туман вокруг законов инфляции и денежного обращения именно для того и существует.
      
       Означает ли все это, что цены на продукты питания надолго останутся на прежнем уровне? В работе над Докладом ИГСО "Природа глобальной инфляции" (http://www.igso.ru/articles.php?article_id=135) главным было проследить, как в действительности осуществляется денежное обращение в современном мире. Задача была сложной, но общие принципы оказались сформулированы. Так, было отмечено, что, несмотря на падение продаж и происходящее отсюда снижение цен, потребительские товары в годы кризиса будут дорожать, а это продолжит способствовать ослаблению потребителей и сжатию рынка.
      
       Сосредоточившись на анализе денежного обращения, мы не стали акцентировать внимание на естественном выводе из изложенного положения. Именно против "антинаучности" высказанного положения направили свои удары некоторые критики. Между тем, вывод являлся необычайно простым: инфляционный процесс на практике не мог быть равномерным, как целое он предполагал для групп товаров фазы взлета цен (спекуляции, обусловленные распределением спроса) и периоды их снижения. Причем потребительские товары первой необходимости должны были в ходе кризиса подниматься в цене, что и происходило, в то время как многочисленная иная продукция могла долговременно дешеветь. Падение цен на потребительские товары было и остается возможным главным образом в результате сжатия платежеспособного спроса. Россия в 2010-2012 годах еще не раз будет наблюдать подобные "противоречивые" процессы.
      
       Другая сторона дискуссии вокруг Доклада разворачивалось на иной, более основательной почве (http://www.rabkor.ru/debate/4354.html). По многим принципиальным позициям не имелось расхождения. Общим было непринятие необычайно упрощенных либеральных представлений об инфляции, многое по данному предмету было сказано еще в первой дискуссионной статье (http://www.rabkor.ru/analysis/4102.html). Принятие сложности конкретно исторических условий обуславливающих инфляцию также было общим. В частности подчеркивалась особая роль неолиберальной политики государства в накачке потребительских цен, когда эмиссия является орудием перераспределения денежных средств в пользу крупного капитала. Именно это осуществляется под видом антикризисной политики в США и других странах.
      
       Сергей Чулок справедливо отмечал, что в моей статье была обойдена тема "инфляции издержек". Мое внимание было сосредоточено на ценах как продукте изменений в системе денежного обращения и спроса. Влияние стоимостного фактора - повышения затрат на производства обходилось поскольку тема эта нуждается в особом и детальном разборе. Для марксистской политической экономии цена - порождение рынка, стоимость - процесса производства. Низкий спрос, создающий низкие цены плохой стимул для наращивания выпуска товаров. С другой стороны высокий спрос способен породит нехватку сырья и материалов в промышленности, спекулятивный взлет цен и - рост цен на конечную продукцию.
      
       Однако "инфляция издержек" не обычное явление, которое просто надлежит учитывать. В экономической истории она является вестником приближения отраслевых и общих кризисов перепроизводства. Рассматривать ее нужно, прежде всего, не как "составляющую общей инфляции" или "особый фактор", а в качестве признака изменений в процессе производства. Причем дороговизна производства зачастую оборачивается невозможностью реализовать продукцию, поскольку стоимость диктует производства, а цену - состояние рынка. Важно также отметить, что рост издержек может быть создан искусственно, что и имеет место в российской экономике.
      
       В своей статье Сергей Чулок справедливо критикует господствующий повсюду монополизм, "диктат продавцов". Однако далее он неверно толкует марксистское понятие денег: они являются особым товаром, выполняющим роль всеобщего эквивалента; национальные ассигнации, и иностранные валюты одинаково являются деньгами, а ничтожная стоимость купюры по сравнению с ее номиналом не должна нас смущать - еще Маркс показал в "Капитале", что верх берет функция денег как средства обращения. Отсюда и вытеснение золота сперва в банковские сейфы в качестве гаранта надежности банкнот, а затем и отказ от золотого стандарта. Функция денег как средства сбережения сдает позиции под напором растущей скорости обращения. Только когда начинается кризис и темпы обращения капитала снижаются, золото на время возвращает себе прежние силы.
      
       Нельзя не согласиться с Сергеем Чулок в том, что учет динамики покупательной способности денег дает более наглядную картину, нежели официальные графики инфляции. Но во многом именно для того они и составляются, выполняя политические функции. Есть и другая проблема. Еще Джон Кейнс констатировал, что рабочие с возмущением реагируют на снижение зарплаты, но не могут подобным образом ответить на рост цен. Государственная политика прекрасно этим пользуется и в наши дни. Однако выстраивая некие справедливые схемы (чем страдают патриотические экономисты-рыночники), необходимо помнить о классовой природе политической власти. Советы поборников абстрактной справедливости крупной буржуазии совершенно не нужны.
      
       В России монополии под видом компенсации своих издержек взваливают на население неизменные повышения тарифов или платы за проезд в общественном транспорте. Одновременно повышаются всевозможные косвенные налоги. Выражает это не "инфляцию издержек", а диктат крупного капитала, полностью свободного от общественного контроля. Монополии стремятся повысить свою доходность или компенсировать на внутреннем рынке потери от мирового снижения цен на энергоносители и сырье, но действуют под напором увеличивающихся издержек. Таким образом, рост тарифов и цен в России носит характер искусственный, спекулятивный. Выигрыши сырьевых монополий оплачиваются не просто деньгами трудящихся, но также сдерживанием развития внутреннего рынка. И для изменений здесь требуются уже не научные аргументы, а политическая сила низов.
      
       Текущая ситуация с инфляцией - низкий уровень прироста цен, даже снижение их из-за распродаж, - позволяет российским властям "гордиться успехами". Однако экономический кризис неотделим от ценовой нестабильности. Еще не единожды в ближайшие годы будут повторяться две фазы потребительской инфляционного процесса. За ростом цен на самые необходимые товары будет наступать пауза, даже снижение цен. Затем снова будет возможен ценовый взлет (включая тарифы). И каждый потребитель должен понимать, он - главная мишень спекуляций. Помогать буржуазное государство станет не ему.
       22.01.10
      
       Василий Колташов:
       Византия в сумерках темных веков
      
       "Два мира, варварский и римский, все еще противостояли друг другу в конце VI века. Под натиском пришедших из-за Рейна и Дуная народов Западная Римская империя пала. Другая часть некогда могущественной державы, Восточная Римская империя - Византия - продолжала существовать. Ее столицей был Константинополь, величайший город своей эпохи. Но не только нашествия новых народов терзали старый мир в этот век. Внутри его бушевали собственные страсти. В порывах событий никто еще не мог сказать, что возьмет верх: день или ночь". Так начинается роман "Византийская ночь", недавно увидевший свет.
      
       Колташов В.Г. "Византийская ночь. Мальчик из Фракии", 2009
       (первая из четырех книг романа)
       (http://lit.lib.ru/editors/k/koltashow_w_g/text_1750.shtml)
      
       Событий книги разворачиваются в неспокойные 576-578 годы, о которых мало кто знает много. В разгаре нашествие славян на Византию и покорение Восточной Европы кочевниками-аварами, явившимися из бескрайних азиатских степей. Немногое сохранили летописи от той эпохи, когда еще только зарождались темные века. Византийский император Юстиниан навсегда оставил грешную землю, но след его деяний еще не остыл. Плоды великих его усилий рассыпаются под ударами движения диких народов и внутренних сотрясений империи. Лангобарды терзают Италию, Балканы неспокойны, на Востоке идет война с персами - Сасанидами.
      
       В образах героев романа воскресают личности изменившие облик европейского мира в конце VI столетия. Жестокую борьбу на страницах книги ведут аварский каган Баян, князь племенного союза склавин Даврит, императоры Византии Юстин II и Тиверий Константин. Они тщетно пытаются сохранить наследие Юстиниана: старый порядок в подвластных империи землях и величие римского государства. Не одни варвары противостоят владыкам империи. Балканские горы полны отрядов скамаров, разбойников и повстанцев. Земли на севере Византии обезлюдели. Только солдаты пограничных армий да местные пастухи выдают в них собственность Византии. И здесь начинается роман...
      
       Солнце встает над горами северной Фракии, недалеко от Дуная. Маленького раба с отдаленной фермы недобрая женщина посылает отнести вино своему мужу и другим пастухам. Мальчик спешит по знакомым тропам. С другой стороны идет на ферму отряд византийских воинов. Они преследуют разведчиков-варваров. Фока, командир римлян, решает разграбить ферму и списать разбой на врага. Удаляющийся от нее мальчик попадает в лапы к славянам (склавинам). Они требуют указать короткий путь к реке. Амвросий добровольно покидает империю вместе с ними. Вернуться в ее пределы ему предстоит уже во второй книге романа совсем иным человеком.
      
       Попав из Византии к варварам, Амвросий становится свидетелем многих событий последнего акта Великого переселения народов. На его глазах отправляются в великий поход склавины, чтобы сделать навечно своими балканские земли. Ссора князя Даврита с всесильным каганом аваров оборачивается страшной войной. Владыки Константинополя играют на разногласиях варваров в стремлении отвратить беду от границ империи. И все же славяне оставляют пепелища подле стен столицы Византии, а Аварский каганат все страшнее нависает над приделами восточного Рима. Но пока стрелы варваров разят их самих, империя сохраняет свои "вечные" границы. "Кто вернет нам "золотой век" Юстиниана, когда казна мудрого Анастасия всем начала приносить пользу?" - сетует старый картограф, погружаясь в воспоминания.
      
       За несколько лет полных открытий и приключений главный герой проходит путь от фракийского пастушка до свободолюбивого и отважного человека. Его окружают представители разных народов, готы, римляне, гепиды и хорваты, а также солдаты империи, разбойники-скамары и простые люди разных племен. Раб в империи, Амвросий становится свободным в краю язычников. Его учителя и друзья - воины и дети мечтающие сравняться с Перуном, славянским богом войны. Его мир - леса и горы Карпат, красивые и беспокойные.
      
       Открывающийся мальчику мир не похож на мистическую вселенную фэнтези, хотя он и полон капищ, волхвов, языческих духов и богов. Верования людей выражают их коллективный дух и общественный склад. Взрослея, юный герой открывает для себя смысл жизни славян и лучше начинает чувствовать природу их богов.
      
       "Дети вновь встали полукругом. Идол смотрел на них, грозно подымаясь над священным огнем. Его голова была сделана из серебра, золотые усы свисали над приоткрытым ртом. Глаза сверкали голубыми камнями. Остроконечный шлем был выточен из черного камня. Тело бога вырублено было из огромного дерева. Как и Рыва, Перун держал могучие руки на мече с золотой рукоятью и лезвием из серебра. Синий плащ из плотной шерстяной ткани, весь усыпанный черными птицами, покрывал плечи кумира. Крепила его огромная золотая пряжка.
      
       "Вот ты какой, Перун!" - подумал Амвросий.
      
       Откуда-то появилось еще несколько длиннобородых мужчин в белых одеждах. Жрецы вновь пропели короткий гимн. На этот раз мальчику удалось разобрать его слова:
      
       Пробуждающий сильных, грома и молний владыка. Перуне!
       Хвала тебе храброму, всех врагов побеждающему. Перуне!
       Слава тебе, освобождающему огонь и воды. Перуне!
       Чтим тебя вечный воитель, грозы господин. Перуне!"
      
       Вместе с героями книги читатель попадает в мир легенд, тщательно стертых позднейшим христианством. Но повествование строго держится принципа реализма. Дать читателю неотступное ощущение подлинности происходящего - таков один из технических замыслов книги. Даже в мелочах сохраняется дотошный натурализм, не перегружающий, однако, повествование. События развиваются стремительно. И очень скоро читатель становится свидетелем великого нашествия славян на Балканы, кровавых сражений и сложных политических игр византийского двора.
      
       Два учителя восхищают юного Амвросия. Один из них рыжебородый варвар Рыва, другой - образованный римский изгнанник, италийский сенатор Валент. Вместе с предавшими Византию наемниками-готами попадает он в дикий край склавин. Здесь он спокоен: месть империи больше не угрожает ему, а недавняя еще борьба его аристократической партии против Константинополя и лангобардов в Италии становится горьким воспоминанием. Острый ум и немалые познания этого человека открывают Амвросию все величие гибнущего римского мира. Но вместо преклонения перед могущественной все еще Византией, юный герой приобретает любовь к мудрости. Тяга к подвигам и жажда знаний ведут его единой дорогой в первой книге романа.
      
       Знает ли Амвросий, что ожидает его впереди? Валент предвосхищает его судьбу, рассказывая о Флавии Аэции.
      
       "Мальчик улыбнулся и забавно прищурился. Откуда ему было столько знать? Он недавно осилил жизнеописание Феодосия, но там не упоминался никто с подобным именем. Может быть такой человек жил раньше, в эпоху славного Константина, основавшего новую столицу?
      
       - О-о! Его называют "последний римлянин". Ты похож на него. Он много лет провел среди варваров как заложник, а потом спас римский мир от гуннов Атиллы. Военная удача не оставляла его. Но помни всегда как он закончил жизнь. Аэция убили по воле императора, слишком велика была его слава. Бойся своих успехов превыше всего, если окажешься в империи. Побед наших не прощают прежде всего те, кому они приносят наибольшую пользу. Понимаешь? Ладно... Идем, посмотришь на брата".
      
       Но окажется ли жизнь героя именно такой? Мы наверняка знаем, что нет. Он предстает перед нами убеленный сединами на предваряющих повествование страницах. В середине VII века на берегу Индийского океана старый правитель восточной державы вспоминает свое прошлое. Персидское государство Сасанидов, которому он прежде служил, пало под натиском арабов. Обломок его достался этому человеку. Он слушает голоса своих боевых слонов и любуется купанием детей. Придворный подводит к старцу писца - эллина. Этому человеку готовится властелин поведать историю своей юности... О ней то и идет речь в первой книге романа, задуманного автором как серия из четырех произведений.
      
       Становление личности героя в нелегкую эпоху только подготовляет главные события его жизни, какими бы не были приключения Амвросия и его друзей. Он влюбляется, теряется во множестве сомнений, обретает друзей и врагов. Он сражается плечом к плечу с взрослыми воинами в Карпатах. Но этим лишь подготовляются будущие - зрелые дела. Его притягивают римские свитки, полные знаний, и кто знает, не пожелает ли римский мир вернуть себе этого человека во второй книге?
      
       Дух авантюрного реализма в повествовании не должен обманывать. За динамичным сюжетом прячется несколько смысловых уровней романа. Лаконичность повествования не отменяет его красок, но подчас стоит задуматься над происходящим в книге. В отличии от последних столетий литература древности не знала поспешного чтения: она требовала осмысления, хотя произведения и были подчас кратки. Мысленно заглянув за обстановку, фразы и мысли героев, можно отыскать идеи скрытые в книге. Размах описываемых событий не должен отвлекать от социально-психологического содержания, а также идейных конфликтов проходящих единой нитью через все произведение.
      
       Возможно, кто-то обнаружит философскую близость романа с книгой "Русь изначальная" Валентина Иванова, где также воспевается свобода, а неравенство и угнетение порицаются. Быть может, кто-то отыщет общие литературные черты в "Византийской ночи" и романах Джеймса Клавелла "Сегун" или "Тай-пен". Нужно сказать, что книга создавалась автором не просто как масштабное "полотно", потребовавшее двух лет работы, но также как произведение антифэнтезийной направленности. Отчасти из-за своего "несовременного" реализма (автор даже побывал во многих описываемых местах) книга так и не вышла еще в бумажном варианте. Издательства не нашли ее подходящей для себя.
      
       Исторический роман считается отмирающим жанром. Полки книжных магазинов заполнены произведениями фэнтезийного толка, вольно трактующими прошлое и вычищающими из него социальную сторону. И если бы книга о Византии VI-VII веков повествовала не о реальных событиях (где вымышлены далеко не все герои), а рассказывала бы о завоевании Константинополя эльфами из преисподней, она могла бы удостоиться почетного редакторского внимания. Но в романе нет темных эльфов, чернокнижников превращающих добряков императоров в ослов или голубей, плешивых орков либо отважных принцесс, которых нужно спасать проезжему рыцарю круглого стола. Сюжет романа не проще, но персонажи его интересней - реальней, как и все происходящее в книге.
      
       Гегемония сказок для взрослых (не важно, боевых или бытовых) в художественной литературе наших дней, не случайна, как неслучаен был восход исторического романа в XIX веке. Все обусловлено состоянием умов: литература воспринимается сегодня как один из источников легкого развлечения, но отнюдь не увлекательная форма выражения серьезной мысли. Много лет снижается качество изложения и содержательный уровень книг. Река исторического романа превращается в болото, между тем - это как раз и есть самый актуальный и современный жанр. Именно он позволяет, заглянув в прошлое, поразмыслить и над настоящим.
      
       "Даврит обнимал боевых товарищей. Целовал в лоб и уста. Кружился в хороводе, вокруг огромного костра. Казалось, древние боги смеялись вместе с ним, вместе с храбрыми людьми, что он привел в этот чужой край. Ноги мужчин двигались быстро. Не было больше усталости. Не было больше похода, войны и невзгод.
      
       - Всегда поровну! - орал Эрманрих. Разрубал очередного барана. Тряс мясом перед носом пьяного друга - склавина Борислава.
      
       - Молнии Перуна, всегда по врагу... - бубнил тот в ответ. Хватал куски. Жевал. Заливал родопским вином.
      
       Пировали все улицы. Пировали дома и стены. Пировали луга и рощи. Ржали лошади. Игриво рубились захмелевшие весельчаки. Бранились неудачливые грабители. Перун простирал свою руку на новые земли. Он отдавал их склавинам, как прежде другие боги даровали их готам и гуннам. Могло ли это быть навсегда?
      
       Добрый Хорс подготовлял похмельное утро".
      
       Многое что мы полагаем вечным может исчезнуть, а триумфальная сила рассыпаться при первых лучах нового солнца - бога Хорса в верованиях древних славян. Движение вечно, а консерватизм тлен и не стоит об этом забывать. Новое сменяет старое и только тот может оказаться его другом, кто разумом оказывается на шаг впереди времени. Эту участь книга готовит не цезарям Византии, святым или варварским вождям, а юному герою, выросшему в диких землях склавин. Судьба его в VII столетии печальна при всех подаренных ею успехах и радостях. Однако даже на пороге темных веков она стоит того.
      
       Идее написать роман о Византии родилась давно. Ранняя ее эпоха (VI-VII века) привлекала меня не случайно, это время стало для Восточного Рима переходным от античности к средневековью. Оно полно великих событий: войн, варварских нашествий, эпидемий, заговоров и народных восстаний. Сюжету есть где развернуться. Византия как латинская империя переживала кризис, завершившийся в последующие века потерей огромных владений и глубоким культурным упадком. Римский мир погибал, но он уходил в борьбе. Двигавшиеся на него варвары не всегда несли только разрушение, а великие императоры редко бывали достойны восхвалений. Суровое время рождало немало ярких натур, немногие их которых даже мельком остались в истории.
      
       Обо всем этом и идет речь в книге. И в душах героев отражаются все конфликты эпохи, так походившей на нашу.
       18.02.10
      
       Василий Колташов:
       Греция, пленница кризиса и жертва экономии
      
       Финансовое и экономическое состояние Греции уже много месяцев остается темой для тревожных новостей и пугающих пророчеств. Европейский Союз беспокоит огромный государственный долг страны. Он составляет около 300 млрд. евро, что соответствует 113% ВВП. Значителен дефицит греческого бюджета. В 2009 году он достиг 12,7% и за 2010 год способен еще вырасти, в то время как правительство мечтает снизить его до 8,7%. Евросоюз требует сокращения государственных расходов. Аналитики пугают деловые круги коллапсом греческих государственных финансов, способным вывести мировую экономику из оптимистического равновесия.
      
       Шумиха вокруг долгов и дефицита Греции разгорается в тот самый момент, когда в ряде стран уже торжественно провозглашено окончанием кризиса. ЕС рекомендовано Греции незамедлительно поправить ситуацию с бюджетом, постепенно урезав дефицит. На это направлены сегодня многочисленные усилия правительства. В числе упреков адресованных Греции помимо нарушения правил ЕС касающихся государственных расходов звучит и возможная дестабилизация европейской валюты. Североевропейские и североамериканские критики указывают: Греция своим бюджетным курсом повышает нагрузку на общеевропейские и мировые финансовые институты, ей нужны средства, в то время как все дело не в количестве денег, а в способе их расходования.
      
       Имущие верхи греческого общества давно согласны с критикой. Их никто в своем кругу не упрекает в неверном методе борьбы с кризисом через материальную поддержку бизнеса. Обе неолиберальных партии солидарны в вопросе о необходимости "жить по средствам". Однако жестко взятый курс властей на сокращение бюджетных расходов вызывает недовольство с другой стороны. Его решительно отвергают профсоюзы (особенно радикальная фракция ПАМЕ), коммунисты (КПГ) и другие левые. Противостояние трудящихся масс и "благоразумного правительства" не ускользает от внимания иностранных либеральных экспертов и чиновников. Они снова повторяют, что Грецию тянут на дно чрезмерные социальные гарантии населению, излишние права и прочие "внерыночные болезни".
      
       Критики выписывают рецепты один за другим. Греческие правые эксперты, сходясь на аналитических телепрограммах, дружно говорят о полезности порядка в расходах страны. Однако так ли легко исцелить государственные финансы Греции и тем самым перестать раскачивать корабль ЕС? И что понимают под этим власть и монополии?
      
       Предыдущее правительство Греции, сформированное партией "Новая демократия" (НД), прямолинейно заявляло: необходимо проводить жесткие и непопулярные меры ни с кем, и ни с чем не считаясь. Однако в 2009 году кабинет предпочел отправиться в добровольную отставку. Формально это объяснялось неустойчивым перевесом НД в парламенте всего в один депутатский голос. На деле непопулярная неолиберальная партия предпочла предоставить грязную работу другой политической силе - ПАСОК, всегреческому движению "социалистов". ПАСОК одержал победу на выборах. "Социалисты" сформировали новое правительство. Курс прежнего руководства страны был сохранен, изменилась лишь риторика. Вместо слов о том, что кризис требует суровых решений, зазвучали речи о долге граждан поддерживать правительство в намерении спасти отечество от финансовых тягот, оздоровить государственные расходы и экономику.
      
       Вместо честного признания непопулярности своей политики министры-"социалисты" стремятся доказать, что все обстоит как раз наоборот. Так новый премьер и лидер ПАСОК Георгий Папндреу недавно заявил, что на улице его останавливают люди и просят понизить зарплаты, чтобы спасти национальную экономику. Во имя этого "святого дела" и трудятся власти по их собственным уверениям.
      
       В мировой прессе не единожды за истекшие полгода поднимался вопрос о возможном выходе Греции из ЕС. Но ни "Новая демократия", ни ПАСОК не выступают за прекращение членства страны в ЕС. Напротив оба правительства неизменно говорят о необходимости для Греции оставаться в ЕС и далее следовать указаниям всех его органов. Не случайно мировая шумиха вокруг уязвимости греческой казны вызвала в деловых и правых политических верхах не раздражение, а поддержку. Рекомендации ЕС оказались выгодны крупному греческому капиталу. Пользуясь кризисом и "добрыми советами" органов и политиков стран Евросоюза, а также США, власти Греции решили провести в жизнь давно намеченные меры экономии за счет трудящихся.
      
       Пенсии в Греции отныне заморожены. В сумме антикризисных и снижающих нагрузку на казну мер для бюджетников установлено: 10% сокращение пособий, 30% снижение оплаты сверхурочных часов, заморозка заработной платы. Планируется еще на 7% сократить зарплаты госслужащих. Снова на 10% должны снизиться пособия.
      
       На 14,3 цента повышено обложение литра бензина. Дополнительно ожидается новое (до 20% от цены литра) поднятие косвенного налога на горючее, подорожавшее уже примерно на 15%. Данные меры правительства не затрагивают крупный бизнес, а касаются только рядовых потребителей, мелких собственников и крестьян, давно удушаемых в Греции политикой ЕС. Не удивительно, что в январе 2010 года крестьяне вновь блокировали дороги страны. Их возмущают низкие закупочные цены больших компаний, долги банкам и повышение затрат на производства как результат общей аграрной политики ЕС, реализуемой теперь социал-демократами из ПАСОК. Власти борются с движением мелких и средних крестьян уговорами и судебными репрессиями.
      
       ПАСОК в новом издании своего правительства зарекомендовала себя не только как партия бюджетной экономии, но и как партия порядка. "Социалисты" призывают общество сплотиться в интересах родины и не поддерживать силы пытающиеся помешать "рационализации расходов" призванной помочь вытянуть экономику из кризиса, в который еще в 2008 году многие отказывались верить. Твердость нового правительства проявляется в жесткости полиции. Активней стали стражи порядка преследовать иммигрантов, жестче ведут себя с рабочими активистами. В первые месяцы нового кабинета полицейские в центре Афин, где расположено несколько университетов, рьяно задерживали "анархистов" - подозрительных молодых людей.
      
       Власти рассчитывают повысить пенсионный возраст до 67 лет, оживив якобы социальные страховые фонды. Между тем за последние четыре месяца 2009 года ИКА, страховой фонд занятых в частном секторе, имел на 509,7 млн. евро меньше поступлений от работодателей. Совершенно неясно как повышение пенсионного возраста, а также намеченная отмена 14 зарплаты или праздничного пасхального подарка могут пополнить фонды социального страхования, когда работодатели заинтересованы снижать отчисления. То же касается и сокращение зарплаты в бюджетной сфере и устранения многих "излишних" рабочих мест. На 1 млрд. евро снижает государство в 2010 году свои инвестиционные затраты.
      
       Уже введен немалый налог на старые автомобили (которых полно в стране). Он вынудил множество автовладельцев сдавать номера. Повышение налогов на бензин также бьет по небогатым слоям. Таксисты Афин уже провели 2 марта забастовку протеста. Ожидается введение немалого налога на отопительный бензин и рост платы за электричество. Новые косвенные налоги на потребительские товары также призваны, по мнению правительства, поправить дела казны. НДС поднимается на 2%. При этом косвенные налоги на спиртное и сигареты должны повыситься до 20%. Обложение продуктов питания подскочит с 9% до 11%, а иных потребительских товаров (обуви, одежды, домашних предметов) с 19 до 21%. В итоге розничные цены в Греции подскочат еще больше, страна и без того считается одной из самых дорогих в Евросоюзе.
      
       Суммарно меры властей сводятся к повышению нагрузки на широкие слои населения при сокращении кризисного давления на частный сектор. Известно, что огромные компании судовладельцев практически не облагаются налогами. На крупный бизнес вообще не предполагается распространять политику государственной экономии. Деньги планируется ему только давать. Налоги на предметы роскошь властями еще только "рассматриваются", а на потребительские товары уже будут увеличены. В результате Греция, и без того считающаяся одной из самых дорогих в ЕС стран, окажется еще более дорогой. Если за 2009 год розничные продажи в Греции сократились приблизительно на 13-15%, то в 2010 году после "оздоровительных мер" они способны обвалиться еще больше. Сыграет свою роль новый туристический сезон. Он, вероятно, окажется хуже предыдущего, что еще более подорвет положение сферы услуг.
      
       Десятки миллиардов евро были выделены за 2008-2009 годы греческими властями для поддержания банков. 4 млрд. евро было недавно предоставлено предпринимателям для инвестиций и создания временных рабочих мест. Правительство рассчитывает сокращать социальные расходы и привлекать средства за счет государственных облигаций. Предложения коммунистов снизить военные расходы, вернуть домой войска (действующие вместе с силами США в Азии) не воспринимаются властями иначе как неконструктивные. Правительство ПАСОК не планирует решать проблему безработицы или предоставлять легальный статус массам иммигрантов. "Социалисты" постараются в 2010 году сократить расходы по социальным статьям и поднять доходность бюджета за счет трудящихся. При этом не исключено, что дело "спасение родины" потребует предоставления огромных субсидий крупнейшим компаниям.
      
       Сторонники проводимого в Греции политического курса отмечают, что бесконечные забастовки и демонстрации осложняют "благотворную работу властей". Но каковы могут быть ее результаты? Обрушение реальных доходов населения и рост налоговой нагрузки на трудящихся способны лишь ослабить экономику страны. И по мере того как власти будут решать одну за другой стоящие перед ними задачи, эти задачи в силу сужения национального рынка и сокращения объема мировой торговли (составившего за 2009 год 12%) вновь будут становиться нерешенными. Правительству Греции не удастся надолго выправить положение государственных финансов. В подобном положении окажутся не только "больные Европы" Испания, Португалия, Испания и Греция, но и их учителя Германия и Франция. Последним предстоит еще опробовать на себе собственные рекомендации и оценить их ценность для дела углубления кризиса.
      
       ПАСОК получил на последних парламентских выборах большинство голосов. Теперь правительство собирает на улицах рекордное количество противников своей политики. Всеобщие забастовки прокатываются по стране одна за другой. Растет активность иммигрантов. Обостряются противоречия внутри профсоюзного движения между набирающей силы ПАМЕ и соглашательским руководством Конфедерации профсоюзов частного (ГСЕЕ) и государственного (АДЕДИ) секторов. Требования радикального крыла рабочего движения (ПАМЕ) таковы: постоянная занятость, семичасовой рабочий день при пятидневной неделе и основная зарплата не ниже 1400 евро в месяц. Пенсионный возраст должен составлять для женщин 55 лет, для мужчин 60 лет. Трудящиеся вредных профессий должны выходить на пенсию на 5 лет раньше остальных. Безработные и их семьи должны быть защищены гарантированным ежемесячным пособием в 1120 евро. Все работники должны иметь полную медицинскую страховку.
      
       На март намечены новые массовые выступления рабочих под лозунгами ПАМЕ "За кризис пусть заплатит плутократия!", "Налог на прибыль - 45%!" и "Упразднить все льготы и меры налогового освобождения предпринимателей". ПАСОК, а с ней НД и расистская партия ЛАОС, выступают с иным - циничным призывом спасти родину от банкротства. Оборотная сторона "патриотической" политики властей это: сохранение прибыли для капитала за счет сокращения доходов работников, лишения их трудовых прав и социальной защиты. Поэтому Грецию ждет еще немало классовых битв.
      
       Экономия правительства не сможет спасти греческой экономики. Финансы государства расстроятся все равно. Кризисные явления продолжат нарастать, а общественные противоречия - обретать остроту. По итогам года кризис еще более пленит экономику Греции, но стран смотрящих на ее проблемы свысока в мире станет намного меньше.
       02.03.10
      
       Василий Колташов:
       Греческая болезнь Еврозоны
      
       Мало кто еще понимает, в какой ловушке оказалась не только Греция, но и весь Европейский Союз. Экономия греческого правительства душит внутренний рынок и рождает социальные протесты. Но не долги Греции грозят создать в Европе эффект домино. Сокращение государственных расходов может вызвать обострение кризиса даже в наиболее благополучных странах. Вместо оздоровления финансов, членов ЕС ожидает "греческий сценарий" развития событий.
      
       Невозможно представить, чтобы область России или штат США центральные власти грозили изгнать из страны за дефицит бюджета и размер долга. Однако именно так обещают поступить с Грецией некоторые влиятельные члены ЕС, если она не приведет в порядок своих финансов. Вместо экономической консолидации мировой кризис порождает в Евросоюзе лишь новые противоречия. Северные государства обвиняют "неблагополучный юг" в неправильной бюджетной политике.
      
       Среди средиземноморских "больных Европы" первое место по объему проблем принадлежит Греции. Однако она только показывает Германии и Франции их собственное будущее.
      
       Испания, Португалия и Италия спешат той же дорогой, что и Греция. Экономический спад в этих странах создает одинаковые проблемы. Бюджетный дефицит Италии составляет 5,4% ВВП. В Испании этот показатель в 2009 году оказался на уровне 11,4% вместо допустимых в ЕС 3%. Дела Португалии обстоят не лучше. Но Греция - главный герой, ее бюджетный дефицит в 2009 году достиг 12,7%. Основное внимание приковано пока именно к ней.
      
       В адрес "изгоев благополучного Запада" аналитики сыплют обвинения в ослаблении евро, словно оно не является следствием европейского копирования политики США во имя сохранения экспорта. Валюта ЕС эмитируется вслед за долларом, хотя и остается, быть может, самым медленным участником всемирной гонки девальваций.
      
       Американские агентства снизили рейтинг Греции. Деловая пресса полна намеков на возможный финансовый крах страны. Канцлер ФРГ Ангела Меркель советует греческим властям программу жесткой экономии, намекая, что изгнание нарушителей правил ЕС из еврозоны - крайняя, но возможная мера. Евросоюз не имеет коллективной антикризисной стратегии и не намерен его вырабатывать. Каждая страна "единой" Европы должна самостоятельно преодолевать трудности. Правительство Греции - сформированное партией "социалистов" (ПАСОК) - согласно с критикой. План экономии пущен в дело.
      
       Население Греции негодует. На 24 цента повышен налог на бензин приобретаемый гражданами. Крупный бизнес избавлен от такой непопулярной нагрузки. Пособия на Рождество и Пасху (13-я и 14-я зарплаты), а также отпускные в госсекторе срезаны на 30%. Меру эту хотят в скором времени распространить на частный сектор. Сокращению на 12% подверглись пособия государственных служащих, у многих составляющие зарплату. Далеко не все работники оформлены на постоянные контракты. Пенсии в Греции заморожены, а фактически началось их снижение. Правительство сокращает финансирование ряда пенсионных фондов, обслуживающих бывших тружеников госсектора.
      
       Налог на сигареты и алкоголь отныне составляет 20%. НДС на продукты увеличен с 9% до 10%, а на иные потребительские товары (обувь, одежду, предметы домашнего быта) он поднят с 19% до 21%. "Греция и без того самая дорогая страна в еврозоне", - жалуются граждане. Они ожидают повышения платы за электричество на 5,5-8%, хотя для энергетического комплекса не вводится новых налогов. Рост цен на бензин его не затрагивает. Он целиком ложится на население и малый бизнес, торговцев, крестьян, хозяев мастерских и самозанятых.
      
       Меры экономии включают сокращение государственных инвестиций в экономику на 500 млн. евро. Во время парламентских выборов ПАСОК обещал увеличить эти расходы на 1 млрд. евро. В государственном секторе на пять ушедших на пенсию будет приниматься на работу только один сотрудник. Остановлен на 2010 год прием новых работников. Власти уверяют: шаги по экономии и пополнению казны позволят не допустить в 2010 году дефицита бюджета в 13% ВВП. По указанию органов ЕС он должен снизиться до 8,7% ВВП. Но размер национального долга не сократится. Сейчас он составляет порядка 300 млрд. евро. Государство уже приступило к размещению на фондовом рынке новых долговых обязательств.
      
       Все принятые правительством меры вызывают недовольство трудящихся. С начала года состоялось уже несколько общенациональных стачек. Прошли сотни митингов и демонстраций. Официальные профсоюзы под давлением рядовых членов требуют отмены решений по экономии за счет трудящихся и новых косвенных налогов. Ведущей остается в борьбе роль ПАМЕ, массовой радикальной профсоюзной фракцией. Решающим влиянием в ней пользуются коммунисты (ККЕ). Популярен выдвинутый ПАМЕ лозунг: "За кризис пусть платит плутократия!".
      
       Требования рабочих просты, антикризисная политика должна сменить акцент - необходимо до 45% поднять налог на прибыль. Налогообложение потребительских товаров нужно отменить. Люди должны иметь возможность получать бесплатно медицинскую помощь и образование, а пособие по безработице необходимо гарантировать каждому. Размер его не может намного уступать основной зарплате.
      
       Правительство считает подобные требования безумными. Пока греческая полиция пускает в дело дубинки и облака слезоточивого газа, объясняя трудящимся, насколько они неправы, властные верхи готовят "механизмы спасения". Частично они состоят в самостоятельном заимствовании государства на денежном рынке. Военные расходы не предполагается сокращать. Помощь большому бизнесу не прекратится. Со структурами Евросоюза согласовано на крайний случай предоставление помощи на двусторонней основе (от страны к стране). Но пока правительство Греции убеждено, что его меры принесут долгожданный бюджетный баланс без изменения экономической политики.
      
       Наблюдатели часто переоценивают роль денежных проблем государства в греческом кризисе. В реальности рост бюджетного дефицита, при сокращении государственных доходов связан с проблемами в экономике. Мировой кризис серьезно задел базовые для греческого хозяйства направления деятельности. Поток туристов в 2009 году сократился. 2010 год готовит еще более непростой туристический сезон. Проблемы в этом секторе напрямую бьют по сфере торговых предприятий, где занято больше половины трудящихся страны.
      
       Сокращение мировой торговли затрагивает флот и промышленность Греции. Крестьянам сложнее становится сбывать свою продукцию. Их кооперативы на внешних рынках оттесняют в борьбе за сбыт более влиятельные сельскохозяйственные корпорации. Многие работники попали под сокращения. Компании уплотняют штаты и экономят на зарплатах, увольняя подчас самых опытных сотрудников. Порядка 5-7% греков не могут платить по банковским долгам. За 2008-2009 годы внутренний спрос сократился. В магазинах бесконечные распродажи. Всюду ощущение достигнутого перепроизводства.
      
       Правительство надеется жесткими мерами поправить финансы, устранив многие социальные завоевания и продолжив субсидировать крупный бизнес. Однако меры экономии за счет трудящихся и дополнительная налоговая нагрузка на них в условиях продолжающегося экономического спада только усилят кризис. Социальный накал возрастет, что в 2010 году обернется множеством протестов. Немало рабочих еще верит в то, что власти пытаются "спасти родину". Многие не верят в возможность перемен к лучшему, полагая меры ПАСОК неизбежными. Ситуация здесь будет еще не раз меняться. Сопротивление вырастет по мере того как углубится спад в экономике. Государственные меры помогут этому.
      
       Подрыв внутреннего рынка во имя бюджетной экономии - заразное заболевание. Либеральные экономисты считают его лекарством. С их подачи оно не единожды еще проявится в Европе. "Греческая болезнь" даст богатые всходы в Испании, Португалии и Италии. Ее не миновать Германии, Франции, Бельгии и Голландии. Безработица возрастет. Сильнее станет спад производства. Национальные рынки сожмутся. Классовые противоречия станут намного острее, а глубочайший кризис "единой" Европы сделается общеочевиден.
       18.03.10
      
       Василий Колташов:
       Навязчивая мечта модернизации
      
       Год модернизационных впечатлений идет полным ходом. От некоторых новостей может даже создаться ощущение, будто процесс экономической перестройки в России реально запущен.
      
       Правительство обновило в марте состав комиссии по высоким технологиям и инновациям. Первым министр занял место ее главы. Заявлено о необходимости расширения полномочий этого государственного органа. Он продолжит борьбу за "создание институциональных и других условий для внедрения высоких технологий", "привлечение капиталов в сферу научных исследований и высокотехнологичных производств" и "продвижение отечественных инновационных продуктов".
      
       Стоит ли ожидать больших результатов от обновленной комиссии? Прежде она не славилась успехами. Но год модернизации требует большего эффекта, как минимум информационного. Однако с точки зрения реальных перемен в экономики, обновление состава комиссии по высоким технологиям и инновациям не имеет значения.
      
       Новые технологии не возникают из деятельности бюрократических структур. Так можно лишь копировать. Для совершения научных открытий и создания совершенно новых отраслей необходимы особые социально-экономические условия, способствующие развитию науки, образования и культуры, в которой знания ценятся очень высоко. В свою очередь такие условия в современном мире неотделимы от наличия общественных свобод, позволяющих развиваться различным взглядам и теориям. Всего этого в России нет. Политика государства направлена на минимализации расходов на науку и образование. Два десятилетия они существуют по советской инерции.
      
       Государство намерено за 2010 год расходовать 1,1 трлн. рублей на "инновационную составляющую отечественной экономики". Еще 4 трлн. рублей планируется в помощь инновациям переориентировать в системе государственных закупок. Ходят слухи о скором начале строительства русской "кремниевой долины", промышленной зоны по выпуску микроэлектроники. Назначен даже ответственный - миллиардер Вексельберг. Предусмотрены налоговые льготы для инновационных компаний. Параллельно делаются шаги по выстраиванию таможенного союза России, Казахстана и Беларуси. Создание единого экономического пространства - прогрессивное начинание - должно стать неким базисом модернизации. Но вот превратится ли она от этого в реальность?
      
       Снятие внутренних таможенных пошлин полезно для экономик всех участников нового соглашения. Но таможенное единство может быть лишь первым шагом сближения. В Кремле мечтают о повышении статуса рубля. Однако единая валюта общего пространства должна быть твердой. Рубль же сегодня является инструментом снижения издержек сырьевых корпораций. Курс его определяет спрос на сырье, прежде всего на углеводороды. Выстроенная в интересах экспортных монополий денежная система не годится ни для хозяйственного объединения стран, ни для модернизации экономики самой России. Но перемена денежной стратегии не может стать техническим решением, решение это исключительно политическое. Принимать его некому.
      
       Все что экономические власти РФ делали и делают с рублем, зависит, прежде всего, от мировых цен на нефть. Сейчас они демонстрируют повышательную направленность, и правительство говорит об укреплении рубля. Но стоит ценам на нефть упасть, к чему подталкивает сокращение потребления в мире, и рубль будет вновь девальвирован. Укрепление рубля в краткосрочной перспективе возможно. Но он остается ненадежной валютой. Всякий экономический союз сделается ее жертвой.
      
       Украина уклоняется от вхождения в таможенный союз, в расчете на присоединение к ВТО, якобы способное принести украинской экономике больше пользы. Скорее всего в ближайшие годы Украине придется отказаться от этих иллюзий, сделав реальный разворот на восток. Если нечто подобное произойдет уже в 2010 году, то российские пропагандисты смогут сказать, что базис модернизации ширится. При этом провозглашение курса на модернизацию экономики не дает ответа на вопрос о том, кто станет покупать товары передовых российских отраслей, если они возникнут. Вопрос этот имеет огромное значение. Пока можно предположить, что власти РФ рассчитывают на экспорт. В России нет политики расширения национального рынка.
      
       Таможенный союз трех стран не создает условий для единого экономического развития. Скорее он пока носит оборонительный характер. Кризис способствовал началу его строительства значительно больше, чем стратегическое понимание российских, казахстанских и белорусских верхов. И то, что власти намерены сделать для товаров и капиталов, они далеко еще не готовы сделать для людей - граждан трех стран. В Казахстане господствует одна из самых диких разновидностей прописки, режима разрешительной регистрации и передвижения. В России власти заявили о желании отменить порядок прописки до 2012 года. Однако немедленная отмена этого дискриминирующего и крайне вредного для развития экономики явления совершенно невероятна.
      
       Разговоры о модернизации почти не касаются системы общественных отношений, регулируемых законом. Не касаются они и режима прописки. Власти стараются убедить граждан в том, что техническая модернизация и есть то, что необходимо стране. Для ее осуществления не требуется менять государственную политику, отменять законы, расширяя права и свободы. И все же создание хорошего впечатления от курса на модернизацию жизненноважно для верхов.
      
       Третий год кризиса не дает подтверждений об окончании спада. Их приходится фабриковать. Общее оживление фондового рынка основано во многом на представлении о скором завершении кризиса. Предполагается, что спрос на электроэнергию, сырье и материалы вновь пойдет вверх. Этим и объясняется востребованность бумаг многих компаний.
      
       Еще до кризиса корпорация "Роснано" считалась национальным механизмом прорыва в технологическое будущее. За несколько лет ее деятельности не произошло ничего подобного. Известно лишь о крайне жестких условиях финансирования "Роснано" инноваторов, как правило, частные учреждения. Все происходит по заранее продуманному плану: новые технологии нужны как можно дешевле, без затрат на развитие российской науки. Результат подобной стратегии - отсутствие на сегодня серьезных технологических прорывов.
      
       Цель объявленной в РФ модернизации, как ее понимают инициаторы, сохранить в обществе все без серьезных изменений. Власть считает допустимым обновление техники (до имеющегося за рубежом уровня), но не социально-политической действительности. Одно без другого кажется ей вполне возможным. Словно для поддержания российских инициатив Всемирный банк (ВБ) представил на днях свой прогноз на 2010 год. Согласно нему экономика РФ вырастет на 5-5,5%. Бюджетный дефицит упадет до 3%, а инфляция будет низкой. Бедных станет меньше, одним словом продолжится "посткризисное развитие" России.
      
       Все это, если поверить обещания ВБ, должно помочь инновационному курсу властей. Беда в том, что прогнозы ВБ (как и государственных структур РФ) не отличались качеством в 2008-2009 годах. В целом новый прогноз ВБ неубедителен. Улучшены возможные результаты для России за 2010 год, очевидно, в рамках глобальной парадигмы об окончании кризиса. Но в этом также прослеживается дипломатический шаг, поскольку ВБ, прежде всего, представляет интересы США. Правда российские власти смотрят в будущее с неизменным оптимизмом. Они больше не говорят о стране как новом мировом финансовом центре, теперь в моде речи об инновациях.
      
       Уже несколько месяцев власти источают деньги на модернизацию и оптимизм. Он все еще не оправдан: в российской экономике спад не завершен, напротив он имеет все шансы на продолжение в 2010 году, а мировые цены на сырье могут упасть. Кризис остается реальностью, а экономическая модернизация - навязчивой мечтой.
       25.03.10
      
       Василий Колташов:
       Страх против сомнений
      
       Теракты в метро пугают людей, вновь ощутивших свою уязвимость. Но куда серьезней могут оказаться последствия прогремевших 29 марта взрывов. Действия террористов нелогичны, но именно в их странности может крыться объяснение иной логики...
      
       Взрывы в московском метро открыли неделю для россиян. Утром 29 марта страшная весть застыла на страницах тысяч изданий: на станциях "Лубянка" и "Парк культуры" сработали взрывные устройства. Число погибших исчисляется десятками. По данным МЧС количество раненных превышает 100 человек. ФСБ сообщает о террористках-смертницах, уверяя - найдены остатки их тел, женщины могут быть опознаны. В розыск объявлены две других женщины, провожавшие шахидок в метро. Их сняли видеокамеры наблюдения. Есть и иные сведения.
      
       Взрывные устройства содержали гексоген и начинку из металлических предметов: болтов, гвоздей и нарубленной арматуры. В Москве приняты меры повышенной безопасности, усилен полицейский контроль. По фактам взрывов возбуждены уголовные дела по статье УК РФ "Терроризм". Данные о пострадавших продолжают уточняться. Встревоженная общественность обсуждает детали взрывов в вагонах метро. В утренние часы в метро было множество людей, спешивших на работу. Теперь все это тема для разговоров полных бесконечной тревоги. "Мы беззащитны!" - таков вывод, бросающийся в глаза при общении. Забытые взрывы начала 2000-х годов снова воскресают в памяти. Но о чем говорят новые теракты в российской столице?
      
       Данных по-прежнему немного. Ясно, что подобные террористические акты легко могут быть совершены в большом, многолюдном городе. Для их проведения не требуется ни крупных денежных средств, ни многочисленной агентуры. Террористам достаточно пронести динамит в общественный транспорт и сотни людей станут жертвами взрыва. Население любого города любой страны беззащитно перед такими средствами. Об этом еще много будет сказано с высоких правительственных трибун и повторено прессой. И каждое слово здесь будет правдой: мы уязвимы. Неясно только другое - кому выгодно использовать это? Для чего понадобилось шахидкам 29 марта взрывать в обычном метро простых людей, ничего не решающих в России. Приближает ли это час "исламского освобождения", если речь действительно идет о Северном Кавказе?
      
       Террористы попадают в рай, а их безвинные жертвы оказываются в аду - в это верят, наверное, все религиозные фанатики. "Грешников нужно карать". Организаторы терактов мыслят не столь прозаично. Для них всякое действие должно иметь смысл. Всякий взрыв и всякое убийство преследует определенную цель. Оно не производится просто так, поскольку всегда требует затрат людских и материальных ресурсов. Пусть даже эти затраты и сравнительно невелики, но чтобы две женщины в московском метро произвели теракты, с ними должна была проводиться работа. Динамит стоит денег и его требуется доставить к месту операции. Необходимы конспиративные квартиры и пути отхода при неудаче. Но главное - затраты и усилия должны дать конкретный результат. Это исполнителям можно сказать, что их ждет рай. Заказчикам кровавой музыки, она необходима не сама по себе.
      
       Посеять страх среди российских обывателей не значит принудить власти к каким-либо уступкам. Напротив. Всякие действия подобных террористов чиновники склонны рассматривать как повод для демонстрации собственной твердости и решимости. Поражение легкой мишени ничего не дает организаторам, если взрывы связаны с исламским фундаментализмом Кавказа. На исламистов указывает многое, но они вполне могут быть слепым орудием борьбы внутри правящего класса. Совсем иначе все могло бы выглядеть в случае поражения экономически значимых объектов или политически весомых лиц. Но именно этого вовне кавказской России не наблюдается теперь, и не было прежде. Создается впечатление, что организаторы московских взрывов стремятся теснее сплотить народ и правительство. Возможно, они хотят навязать власти некие внутриполитические шаги.
      
       После взрывов в метро телефоны жителей Москвы разрывались от звонков. Линии были перегружены. Родственники и близкие беспокоились друг за друга. В тот тревожный момент мало кто спрашивал себя о том, к чему приведут два этих утренних взрыва. Но если оставить за скобками странную логику террористов - избравших политически и экономически нулевые цели, то можно обратить внимание на особые исторические условия вспышки нового терроризма. Вполне вероятно, что радикальные исламисты осуществили недавние взрывы и готовят новые, рассчитывая на панику и отступление властей. Может быть, они стремятся вырваться из гетто Северного Кавказа или не считают серьезные мишени посильными. Оставим в стороне и эти рассуждения. Важен исторический контекст, который террористы не обязаны понимать.
      
       В годы экономического подъема (начиная с 2005 года) мегаполисы страны не знали громких терактов. Они грянули на третьем году экономического кризиса, не единожды уже объявленного закончившимся и продолжающим поднимать общественное недовольство. Взрывы в московском метро потрясли общество в тот самый момент, когда оно начало задумываться о перспективах настоящего. Впервые за долгое время события развивались в России совсем не так, как планировались наверху. Либеральная риторика нового президента должна была совпасть со спокойной обстановкой, с растущим мировым спросом на сырье, повышением доходов россиян и рентабельности корпораций. Получилось совершенно иначе. Россия начала ощущать кризис со времени войны против Грузии в середине 2008 года. Затем экономическая статистика портила и портила планы кремлевских политических режиссеров.
      
       Вопросы миллионов граждан о том, как выживать в условиях кризиса, что делать и не пора ли начать менять порядок в стране могут временно отойти на второй план. Взрывы выдвигают вперед вопрос более прозаического порядка: как сохранить жизнь? Не вызывает сомнения, что власти выступят с инициативой по усилению мер безопасности. Они выразят семьям погибших свое соболезнования и снова объявят, что сделают все возможное, чтобы не допустить повторения страшных инцидентов. Возможно, уже в скором времени Государственная Дума одобрит новые правовые нормы, дающие спецслужбам, полицейским и военным структурам дополнительные полномочия для борьбы с террористами - странными убийцами простых людей.
      
       Всякий большой экономический кризис создает для бюрократии и монополий соблазн одним ударом покончить с опасностью исходящей от трудовых низов. В России она становится вполне реальной, поскольку те, кто твердят об окончании спада, более не верят себе. В 2008 и 2009 году они клялись, что не будет кризиса, что никто не пострадает, потом уверяли, что все скоро закончится. Теперь они не знают что делать: валютные резервы на исходе. Верхи не желают перемен и не хотят идти на реальные уступки общественным низам. Они консервативны. В подобных условиях кризисные 1970-е годы застали греческие элиты: в ответ на "красную угрозу" была установлена военная диктатура с футболом и православием в виде национальной идеи. Вместо улучшения жизни, трудящимся предложили сплотиться вокруг "великой идеи" и противостоять "недругам отечества".
      
       Враги могут быть разными. Поводы неодинаковы. Контур легенды один. Всякий раз она призвана помочь законсервировать ситуацию в той или иной стране. Народные движения разрушают иллюзорную хрупкость выдуманного единства и навязанного сплочения. Так в 1970-х годах пал не один режим греческих "черных полковников", но также фашистские правительства Португалии и Испании. Все они боролись со всевозможным терроризмом, который порождала их собственная политика.
      
       Российские политические верхи оказались в тупике. Они не едины, идет борьба мнений. И логичным выходом из сложившейся ситуации может показаться смена мягкой либеральной риторики нового президента, на речи о национальном единстве перед лицом террористической угрозы. По сути дела, расправляясь с невинными людьми в метро, заказчики убийств отправляли послание президенту Медведеву: пора кончать с либеральной риторикой, играми в демократию и обещанием политической реформы. На повестке дня совсем другие меры.
      
       Дальнейшее ожидание завершения мирового кризиса (другого антикризисного плана нет) грозит вскоре стать очень непростым. Цены на газ уже пошатнулись - ЕС ждет их пересмотра. Нефть все еще дорого стоит, но в условиях глобального сокращения производства она обречена. Спекуляции на рынке углеводородов не могут продолжаться вечно. Экспорт из России иных видов сырья не более перспективен. Чтобы продолжать ждать, государству нужно меньше тратить на социальную сферу, поднимать налоги для трудящихся, не слишком заботиться о безработных. И чтобы все это не бросалось в глаза необходимо сплотить людей с помощью общего дела, пусть даже оно зовется "страх".
      
       Взрывы в московском метро еще долго будут в центре общественного внимания. Чтобы понять природу случившегося можно сказать: "Quid prodest" ("Ищи кому выгодно"). Но можно также добавить к словам латинской пословицы другую мысль: не стоит рассчитывать, что ужесточение полицейского режима в стране станет щитом от терроризма. Общество беззащитно потому, что оно бесправно.
       29.03.10
      
       Антикризисные США: реиндустриализация без дефолта и перспектив
      
       Соединенные Штаты постараются избежать банкротства, но не преодолеют кризис за счет экспорта
      
       Две основных проблемы стоят перед американской администрацией: угроза банкротства и неожиданные препятствия на пути экспортного преодоления кризиса. И если первая трудность давно предугадывалась экономистами, то вторая стала детищем борьбы с кризисом с консервативных - неолиберальных позиций.
      
       США будут пытаться избежать банкротства в 2010 году. Для погашения огромных краткосрочных займов правительству, вероятно, придется продолжить политику скрытого ослабления доллара или открыто девальвировать валюту. Государственный долг США начинает выходить из-под контроля: власти страны в ближайшие 12 месяцев должны выплатить $2 трлн. по краткосрочным обязательствам. Резервы страны недостаточны для покрытия этой суммы. С другой стороны план преодоления кризиса в США за счет расширения экспорта разваливается. Получение средств за счет экономического подъема может планироваться, но не осуществляться.
      
       Администрация Обамы не может остановить ослабления иностранных валют, что препятствует расширению американского вывоза. В мире продолжается гонка девальваций: все больше стран выражают заинтересованность в снижении курса своих денег. Ослабление доллара и евро затрудняет реализацию иностранных товаров на рынках США и ЕС, что способствует снижению спроса на американское и европейское промышленное оборудование. Борясь с кризисом монетарными средствами, государства мира обоюдно его углубляют. Последствия этого еще проявятся до истечения 2010 года, странным образом уже объявленного многими посткризисным.
      
       Экономический кризис продолжает негативно сказываться на финансах США. Размер назначенного для погашения на 2010 год долга - $2 трлн. Администрация Обамы не может легко одолжить такую сумму. Она слишком велика. Вместе с тем она не включает других чрезвычайных расходных статей правительства, оцениваемых в $1,5 трлн. Министерству финансов придется отыскать в 2010 году колоссальную сумму в $3,5 трлн. Даже если эта задача будет решена, коллапса национальных финансов не избежать. Достаточно вспомнить 1970-е годы и период начала 1930-х годов, чтобы понять по какому пути пойдут американские власти. В текущем году США потребуются также дополнительные средства для смягчения новых проблем, вызванных кризисом и еще не учтенных властями. Одновременно сократятся доходы казны. Правительству предстоит решить задачу беспрецедентной сложности.
      
       В 2009 финансовом году, завершившимся 30 сентября, дефицит американского бюджета составил $1,42 трлн. (9,9% ВВП). Ожидаемый дефицит текущего года должен составить $1,56 трлн. Правительство США рассчитывает "заморозить" почти все расходы, кроме военных. Но, вероятно, ему придется со временем пойти и на их радикальное снижение. Бюджетный дефицит за пять месяцев этого фискального года достиг $651,6 млрд. Для его покрытия можно привлечь заемные средства. Но для оплаты краткосрочных долгов правительство США может использовать только денежный печатный станок. Необходимых резервов у американского государства нет. Однако на объявление банкротства США не пойдут пока смогут откладывать крах государственных финансов с помощью эмиссии доллара и привлечения новых займов.
      
       Золотой запас Соединенных Штатов оценивается приблизительно в $300 млрд. (почти 7 379 тонн золота). По данным МВФ страна располагает валютными резервами в $136 млрд. Стратегический запас нефти стоит $58 млрд. Таким образом, общие резервы едва достигают $500 млрд. При этом администрация Обамы проводит экономический курс, не способствующий повышению доходов трудящихся. Вместо расширения внутреннего сбыта правительство стремится поддерживать экспорт. Основную долю (порядка 60%) в нем составляют различные машины и оборудование. Однако именно на эти изделия в мире снижается спрос из-за сокращения сбыта потребительских товаров. В 2010 году кризис может сильнее задеть производство техники.
      
       Необходимость поддерживать крупный бизнес вынуждает правительство США размещать все новые займы и наращивать эмиссию доллара. ФРС в 2008-2009 годах выпустил в обращение новых банкнот не меньше, чем на $2 трлн. Ослабление доллара продолжается, что одновременно обесценивает долговые обязательства США и доходы американских потребителей, содействуя углублению кризиса, несмотря на внешнюю стабильность. В перспективе эти процессы приведут к большему ослаблению реального сектора американской экономики, сокращению потребительского рынка, краху нефтяных спекуляций и банкротству многих банков, получающих пока господдержку.
      
       Либеральные экономисты не считают снижение доходов американских потребителей серьезной угрозой для хозяйства США и мировой экономики. В Белом доме находят, что снижение затрат на производство американских товаров несет в себе положительный заряд. США реализуют консервативную антикризисную политику, во многом опробованную еще до кризиса 1929-1933 годов. Они стремятся обеспечить корпорациям восстановление денежных капиталов, что должно облегчить обновление производственных фондов и помешать разорению банков. Одновременно понижение курса доллара позволяет бизнесу сократить реальные затраты на оплату труда. В результате принимаемых администрацией Обамы мер себестоимость продукции в США уменьшается. Аналогичную американской политику проводит Евросоюз. Однако расширение экспорта американских и европейских товаров упирается в покупательные возможности других стран. Сужение национальных рынков в 2009 году уже привело к 12% сокращению объема мировой торговли.
      
       Ослабляя доллар, США заинтересованы в сохранении сравнительно высокого курса валют других государств. Особенно важно добиться ревальвации юаня от Китая. КНР беспокоит обесценивание доллара и евро. Оно угрожает сбыту китайской продукции в США и ЕС. Китай жизненно заинтересован в дешевом юане. На нем держится экспорт. Противоречие между США, Китаем и другими странами неразрешимо в рамках прежней организации мировой экономики. Гонка девальваций все больше ведет к росту протекционизма. Старые торговые отношения разрушаются. Антикризисная политика администрации Обамы, обеспечив финансовую стабилизацию 2009 года, подрывает ее сегодня. Конгресс США намерен определять соответствие валют "реальной стоимости", что может только осложнить соревнование на спуске валютных курсов, но не остановить его.
      
       В структуре американского экспорта превалирует оборудование, 46% по данным на 2006 год. Покупателями его выступают государства с высокой долей производства предметов потребления. Зачастую они предназначены для американского рынка. Материалы и сырье занимают в экспорте США второе место. На них приходится 21% годового вывоза. Еще 11% составляют автомобили. Около 30% ввоза в США приходилось в докризисные годы на предметы потребления.
      
       С началом экономического спада обнаружилось перепроизводство потребительских товаров. Особенно заметен избыток предложения одежды и обуви, мебели, автомобилей, мобильных телефонов и иной техники. Падает глобальный спрос на промышленное сырье, материалы и оборудование. Чтобы облегчить сбыт товаров на мировом рынке страны-производители девальвируют национальные валюты, добиваясь сокращения производственных затрат. США стремятся за счет ослабления доллара поддержать экспорт и заместить внутренним производством импорт. Препятствием такого курса выступает аналогичная политика других государств. Никто не желает терять американский рынок, а для приобретения товаров из США нужно еще сбыть собственную продукцию. Задача эта остается нерешенной.
      
       В 2010 году вряд ли последует банкротство США. Традиционными эмиссионными мерами администрация Обамы будет перекрывать долги и статьи бюджетных расходов. Но взаимосвязанный с такой политикой антикризисный курс не даст ожидаемых результатов. Задуманная экономистами из круга нового президента реиндустриализация США возможна. Однако избранный курс экспортного преодоления кризиса не может быть успешно реализован. Он только поможет усиления протекционизма в мире, подтолкнув США и другие страны к началу реальной борьбы с кризисом - к развитию внутреннего потребления, на которое и должно ориентироваться производство.
       30.03.10
      
       Василий Колташов
       "Агора", знания против веры
      
       "Бог есть любовь", но последователи его ужасны. Дела их: разрушение, ненависть и невежество. И так из века в век, с первого часа веры. И об этом новый фильм "Агора", правдивый, жестокий и антихристианский, почти всюду идущий в ограниченном прокате. В центре внимания судьба Гипатии, необычной женщины - философа, астронома и математика.
      
       Снятая в 2009 году Алехандро Аменабаром драма неожиданна. Если она не открывает новый период в творчестве испанского режиссера, то является лучшим его творением. В фильме все происходит совсем не так, как привык видеть зритель, но почти совершенно так, как это было в истории. Служители Христа говорят о добре и всепроникающем свете любви, но они сеют ненависть, невежество, нетерпимость и рабство духа. Исторической метафорой фильма противопоставлены они счастью познания, свободе и мысли. Вера - болезненная и иррациональная - творит зло, именую его добром и прикрывая волей владыки неба.
      
       Картина бросает вызов культурным догматам буржуазного обывателя. Но чтобы сделать это, "Агора" переносит нас в египетскую Александрию рубежа IV и V веков, в один из важнейших центров Восточной Римской империи. Государство недавно разделено волей умирающего Феодосия. Вместе с ним разделено общество. Христианство ведет последнюю перед средневековьем битву с античной философией и культурой. Разве может наступить царство божие на земле, если еще существуют сомнения?
      
       Судьба Гипатии (Рэйчел Вайз) трагична. Христиане позднее сделали ее своей святой (Екатериной Александрийской), но они и убили ее жестоко. Эту историю передает "Агора", не стесняясь обнажить все, чем движимы "люди бога". Стоит ли удивляться что в США, стране фанатичного христианства, картина выходит с большой осторожностью и лишь по превосходным итогам испанского проката. Ни отличная постановка, яркие сцены, хорошая игра актеров (сознающих остроту повествования) и красивая музыка продвигают вперед картину, а проблемная свежесть.
      
       Аменабар ограничен в восприятии эпохи. Он избегает поиска социальной подоплеки событий. Ему достаточно их самих, шокирующих и полных драматизма. Александрия большой и красивый город, но его ждет беда. Время свободных рассуждений ушло, миновала эра познания мира и споров о его строение. Настает эпоха верить, во всем следовать "слову господа". Рассадники ереси - библиотеки, больницы, бани, языческие святилища и мыслящие люди (они-то самое страшное) - должны быть уничтожены. Разве не стал мир лучше после христианского очищения?
      
       Для создателей картины не важно, что привело христианство к триумфу, а античный мир - к гибели. Они проходят мимо переломов в экономической жизни римской вселенной III-VI веков. Кризис рабовладельческого строя потребовал новых идеологических орудий и сделал лишними многие мысли развивавшиеся столетиями. Христианство стало новым механизмом осуществления власти. Оно навсегда сбросило протестные одежды. Оно сделалось официальной религией с удобной формулой: "Всякая власть от бога". Гонения на язычников, ученых и их книги (уничтожавшиеся обильно еще в IV-V веках) стали только следствием ужесточения диктата правящего класса.
      
       Новая вера сковывала угнетенные массы. Она мешала им осознать необходимость уничтожения несправедливого порядка, потому, что он провозглашался установленным самим богом. Жаль, что "Агора" проходит мимо этой стороны торжества "истинной веры" на закате римского мира. Но хорошо, что большие события, а не любовные переживания героев выступают в фильме на первый план.
      
       Христианам нравится обвинять мусульман в варварстве: диком разрушении памятников античной и византийской эпох. Мусульмане отвечают теми же нападками. Обвинение в увечьях нанесенных творениям прошлого не может быть снято ни с тех, ни с других. Но в средиземноморском мире христиане смогли уничтожить намного больше, чем многие приучены думать. Они закрывали бани (чистота духа противопоставлялось "лживой" чистоте тела) и разрушали лечебницы (руины больницы при храме Асклепия на Пелопоннесе потрясают). Вычищались библиотеки.
      
       В "Агоре" толпа христианских фанатиков разоряет богатейшую и прославленную библиотеку Александрии. Им не нужны книги, не нужны знания, для дела веры довольно Библии. Разве она не содержит ответы на все вопросы?
      
       Глобальный кризис не мешает "Агоре" собирать полные залы зрителей. Их внимание справедливо: в нем проявляется веянье нового времени, возвышающего разум. Не все довольны картиной. Многие раздражены. В Италии фильм не допущен к прокату. В Греции его не найти в кинозалах. Зачем позволять людям думать? Для чего им знания и сомнения, если христианство оправдывает несправедливость сегодня так же, как оно делало это полтора тысячелетия назад? Фильм Аменабара еще долго будут ругать и замалчивать.
      
       Епископ Кирилл черный персонаж "Агоры". Церковь почитает его как святого. История знает его преступления: множество диких убийств с закидыванием камнями во имя милостивого Иисуса. В моем романе о Византии (http://lit.lib.ru/editors/k/koltashow_w_g/text_1750.shtml), затрагивающем смежную с "Агорой" тему, будет рассказ о том, как христиане бросали язычников львам, словно подтверждая слова Гипатии из фильма: "Ваш бог еще не доказал, что он милосерднее предшественников". Он не сделает этого никогда. Потому, что там "где есть вера, нет места сомнению". Познание без него невозможно. Но если в античности оно считалось высшим благом, то для христиан это зло.
      
       В российских школах вводят религиозные уроки. Вести их предстоит пока светским учителям. Со временем, очевидно, дело это перейдет людям в рясах. Но вряд ли светские воспитатели верующих или священники преподающие культы посоветуют юным "овцам господним" такой фильм как "Агора". В XX веке сняты сотни картин восхваляющих христианство или иную религию одного бога. На этом однообразном фоне непросто найти фильмы, дающие другой взгляд на действительность. Новая картина Алехандро Аменабара не лишена содержательных недостатков. Но достоинства ее сильны. В ярких образах противопоставляет "Агора" уродство и красоту, символизирующих ужас религиозного фанатизма и радость познания.
      
       Смотрите этот фильм. Он не учит слепой вере, но призывает рассуждать. В нем познание поставлено выше "божественных откровений". А разве может быть свободен человек лишенный мысли?
       05.04.10
      
       Василий Колташов:
       Вам в ломбард
      
       Бизнес смакует новость: коммерческий потенциал ломбардов растет. Перспективы их велики и вложения в эту сферу могут с лихвой окупиться. Но удовольствие открыть ломбард совсем не то же самое, что сделаться его клиентом.
      
       Единственное что беспокоит сторонников ломбардов это угроза скорого завершения кризиса по вине российского правительства. Оно обильно расточает угрозы побороть его окончательно. Смогут ли в таком случае ломбарды удержать свой сегмент рынка экспресс-кредитования? И каковы тогда окажутся перспективы автоломбардов, выдающих кредиты под залог автотранспорта.
      
       Встревоженных владельцев ломбардов (включая потенциальных) можно немного успокоить. До посткризисного времени еще очень далеко и у ломбардов большое будущее. Вот только вряд ли автоломбарды имеют крупные перспективы. Скорее возрастет значение обычных ценностей: ювелирных украшений, предметов роскоши и искусства. Старая техника не будет стоить много.
      
       Сомнительно, что в перспективе некоторые крупные сети ломбардов могут попытаться выйти на банковский рынок: приобретут лицензии, но вместо приема вкладов начнут кредитовать под залог. Все скорее будет наоборот. Банки, вероятно, расширят в ближайшие годы свою практику за счет кредитов под залог ценностей. Стоит ли воспринимать рост этого рынка как еще один признак посткризисного развития России? Все скорее наоборот. Расцвет ломбардов - признак нищеты. В России ломбарды чувствуют себя лучше, чем в ЕС по этой причине. Отчасти вина за это лежит на самих россиянах, очень легко жертвующих своим материальным положением под треск правительственных речей.
      
       В Государственной Думе России готовится к обсуждению законопроект N308243-5 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений". Первое чтение этот документ благополучно прошел 12 февраля. Согласно нему, правовой статус и механизмы финансового обеспечения бюджетных учреждений существенно изменится. Законопроект предполагает, что с 1 января 2011 года для бюджетных учреждений всех уровней (общеобразовательных школ и других учебных заведений; больниц и поликлиник, медицинских центров; библиотек, музеев, Домов культуры и пр.) прекращается бюджетно-сметное финансирование деятельности.
      
       Работа социальных учреждений переводится, согласно законопроекту, на коммерческую основу. Из бюджета предполагается обеспечивать совсем немного "казенных" предприятий. В их числе, прежде всего, полицейские структуры, суды и тюрьмы. Без школ и больниц "социальная республика" Россия обойтись может. Они станут получать государственные заказы, а и без того слабое финансирование их станет делом обычных граждан. И если денег будет не хватать, то школы вполне могут снести парты и глобусы в ломбард. Сотрудники социальных учреждений также, видимо, предполагаются в потенциальные клиенты ломбардов. Ведь нельзя же представить, что им нечего туда сдавать. Известно, что парижане 1870-1871 года отдавали хозяевам ломбардов даже матрасы. А хороший матрас и сейчас дорого стоит.
      
       Расчеты чиновников не доходят до бытовых мелочей. Ими движет не щепетильность, а поиск экономических выгод для казны: новых путей сокращения расходов. На этой основе, вероятно, рассчитывают они добиться роста ВВП в 2010-2011 годах, а также "оздоровления государственных финансов". Экономия входит в моду. Министры и иные крупные чиновники один за другим требуют повышения пенсионного возраста, прекращения роста пенсий, заморозки социальных пособий и особенно трат на безработных граждан. Все эти меры призваны еще решительней перераспределить материальные блага в пользу крупных собственников и кто сказал, что ломбарды здесь лишнее звено?
      
       Изменение финансовой политики государства в отношении социальных учреждений неминуемо повлечет развал в этой сфере и рост общественного недовольства. Однако ожидать мгновенного эффекта было бы неверно: в России протесты случаются, как правило, после "неудачных" мер властей, а не до их осуществления. Экономические выигрыши государства от экономии на социальной сфере окажутся временными. Денежных проблем казны они не решат, производства и продаж не поднимут, но спровоцируют изменение отношения общества к верхам. Выделение сэкономленных средств частному сектору не устранит причин кризиса в экономике.
      
       Законопроект о социальных учреждениях и иные подобные начинания демонстрируют глубокий кризис государственных финансов России и всей антикризисной политики. Для поддержания прежнего выжидательного курса власти вынуждены жертвовать самым дорогим: симпатиями населения. Шаг за шагом это может привести правительство к катастрофе. Но пока власти лишь намереваются принять новые меры. Применение их вкупе со спадом в реальной экономике, наверняка, поможет развитию ломбардов в России. Направление это коммерчески перспективно. Россиянам трудно будет сокращать свои скромные расходы, а бороться за свои права они в большинстве не привыкли.
      
       Наверняка в 2010 году откроется немало новых ломбардов. Клиентов у них появится больше. Владельцы ломбардов не должны беспокоиться. Власти не поборют кризис - для этого расходы нужно увеличивать, а не сокращать. Россияне же в ближайшей перспективе предпочтут услуги ломбардов сопротивлению. Вот только будет ли так всегда?
       19.04.10
      
       Василий Колташов:
       Самый любимый банк страны
       и все остальные
      
       Российские банки и особенно Сбербанк, крупнейший на кредитном рынке, в последние месяцы привлекали немало внимания экономической прессы. Стабильность банков, как заверяют не только российские либеральные аналитики, признак общего оздоровления экономики и хороших перспектив. Их России пророчат уже без стеснения. Еще одна "положительная новость" - рост ипотечного кредитования в России. Все оживает после кризиса? Так может показаться, но вряд ли дело обстоит подобным образом.
      
       За два года руководства Сбербанком Герман Греф не сотворил чуда. Ничего сверхъестественного не произошло. Сосланный в Сбербанк министр экономического развития (очевидно, за неуместную критичность в месяцы предкризисного ликования) проводит стандартную политику. Он стремится сократить расходы на персонал и не допустить расстройства дел компании. Государство поддерживало банки два года кризиса, и именно благодаря этому Сбербанк сохранил стабильное положение, хотя и понес потери.
      
       Усилия Грефа по смене имиджа банка не повысили профессионализма его персонала. Очереди в Сбербанке как были, так и остались. Сменить имидж, не изменив подлинного лица практически невозможно. Заметное новшество: стандартные для западных учреждений автоматы выдающие номерки очередности обслуживания клиентов.
      
       Сбербанк проводит консервативную политику в отношении вкладчиков. Он не предлагает самых высоких процентов, но сохраняет образ высоконадежного банка. Доля его на рынке на третий год мирового спада снизилась до отметки менее 50%. Вскрылись масштабные потери банка от мошеннических схем, созданных не без участия управленцев компании. Дорого ли стоит в этом случае шум? Мошенничества всех видов (особенно выдача необеспеченных кредитов), участие в спекуляциях потенциально ненадежными бумагами - все это нормальное поведение в условиях приближающегося или начинающегося кризиса. Только высококомпетентное и дальновидное руководство могло избавить Сбербанк от подобных ошибок.
      
       Сокращение персонала - главный минус в деятельности Сбербанка, которому требуется для обслуживания огромной армии клиентов не меньше, а много больше рядовых сотрудников. Однако увольнения выражают большие скрытые проблемы компании. И вряд ли они могут быть названы нетипичными: все происходящее с самым любимым банком государства имеет место и в обыкновенных банках. А стабильность кредитного рынка не отменяет старых рисков. Они заморожены ценой глобальной стабилизации. Все финансовое оживление в России держится на мировых ценах на нефть, по-прежнему спекулятивных, а значит - нестабильных в условиях сокращения реальных доходов трудящихся.
      
       Греф предлагает снижать долю государства в уставном капитале Сбербанка. Сокращение госпакета акций может быть выгодно, прежде всего, тем, кто эти акции сможет по привилегированной схеме получить. Сбербанк надежней большинства российских банков и крупные игроки как держатели его бумаг смогут меньше волноваться в кризис, который еще далеко не завершен. Их интересы Греф, видимо, и лоббирует. Вместе с тем Сбербанк остается важным консолидированным инструментом российских монополий.
      
       Может показаться, что текущая обстановка на рынке дает отличный шанс превратить Сбербанк из "сберкассы" в кредитную организацию, услуги которой интересны не только "самым консервативным слоям населения". Многим банкам становится интересно возобновить наращивание в портфелях ипотечных кредитов. Встречаются планы и по наращиванию потребительских кредитов.
      
       Признаком давно обещанных властями улучшений может считаться рост в России индекса потребительской уверенности. С начала 2009 года он прибавил 25%. Чиновники уверяют, что население не напрасно воскрешает веру в будущее. Падение ВВП (рецессия) уже несколько раз объявлялась побежденной, а значит и кризис как странное дурное явление тоже практически побежден. Остаются лишь некоторые неблагоприятные последствия, но с ними чиновники грозят все равно покончить. Некоторые обещают это вскоре, другие (как Кудрин) пугают долгими трудностями.
      
       Немало сил власти потратили на внушение обществу мысли: кризис заканчивается и самое сложное позади, а впереди рост экономики. Поэтому, несмотря на плохие хозяйственные показатели, потребители верят в скорое завершение спада. Страна переживает новую волну некритического энтузиазма, которая со временем сменится новым желанием все понять в этой "проклятой и непредсказуемой экономике".
      
       Успокоение властей приятно населению. Но обернется оно крупными разочарованиями, поскольку в мире подготовляется новая волна кризиса - возникают новые очаги проблем. Кризис углубляется в ЕС, особенно на юге, а также в странах "третьего мира". Стабильность в США во многом держится на эмиссии доллара, что подпитывает спекуляции нефтью. Они в огромной мере обеспечивают стабильность в российской экономике. Новая волна некритического восприятия информации основана на старой склонности россиян. Они доверяют официальным заявлениям. Когда в очередной раз они окажутся ошибочными (это будет понятно всем) нас ждет падение потребительского, а с ним, очень вероятно, и политического доверия. Но пока все выглядит благополучно. Фондовый рынок дорос до осенних результатов 2008 года, а зарплаты остались намного ниже, чем в первые месяцы кризиса.
      
    Самое лучшее в настоящих условиях для Сбербанка не спешить с предоставление кредитов, проявлять осторожность с бумагами и не нарушать хрупкий баланс. Доверие "консервативных слоев" населения - это главное преимущество Сбербанка. В перспективе средства банка могут оказаться полезны для низкопроцентного, но крупномасштабного финансирования больших, национально-значимых экономических проектов. Сейчас же процентная ставка Сбербанка делает его для интенсивного промышленного развития России малополезным. Да и политика государства этому не содействует.
      
       Только в теории российские банки предстают базой промышленности. На деле предприятия реального сектора могут проглотить русский банковский процент только при очень высокой прибыли, каковая имелась на рынке только в преддверии хозяйственной катастрофы. Российские банки, это не добрые друзья всех заводов, а инструменты корпоративной политики. Корпорации же в России доминируют именно сырьевые. Внешняя экспансия подчас оказывается много важнее для них, чем кредитование фабрик ориентированных на внутренний рынок. Отсюда и курс банков.
      
       Сбербанк отыскивает пути движения вовне. Он выступает инструментом ведущих российских монополий. Экспансия его, как пишут, может начаться с Турции. General Electric предлагает ему приобрести 20,85% акций Garanti Bank. Подобные сделки многим кажутся перспективными: в то, что кризис идет к концу верят многие игроки. Усиление влияния Сбербанка на турецком рынке может облегчить продвижение на него отечественных компаний, например в сферах туризма и легкой промышленности. Но это неблизкая перспектива.
      
       Экспансия на другие рынки, к которой так тяготеет Сбербанк, остается высокорисковой. Приобретя новые компании, Сбербанк должен будет поддерживать их на плаву, то есть вкладывать дополнительные средства еще не один год. Затраты все еще неоправданны, так как конца кризиса не видно. Его ждут. В него верят. Но пока имеется лишь стабилизация, купленная огромными (до 10 триллионов долларов) субсидиями бизнесу.
      
       Населения мало беспокоят обширные планы больших российских банков и самого известного из них - Сбербанка. Гигант преподнес потребителям другой, неприятный сюрприз. При уплате ЖКХ Сбербанк намерен взимать комиссию. Объясняет это банк новым порядком расчетов с поставщиками коммунальных услуг. На деле все обстоит не так просто.
      
       Сбербанк отчаянно изыскивает новые источники дохода. Рентабельность его падает. Это и есть главная причина введения комиссии при оплате коммунальных счетов. Сомнительно, что Сбербанк сможет за счет новых сборов за свои операции компенсировать потери. Скорее пострадает его репутация, а другие банки постараются перетянуть на себе его клиентов, в том числе и по оплате коммунальных услуг. Но особенно жаль, что следя в новостях за триумфальными планами внешней экспансии Сбербанка, люди не сопоставляют этого с практикой самого популярного банка страны в их отношении.
      
       Сбербанк привилегированная структура, обладающая различными монопольными льготами. С ним обязаны работать многие учреждения. И комиссии банка определяются не рынком, а его особым положением на нем. Работа со Сбербанком для многих регионов и предприятий зачастую вообще не является выбором. Это условие функционирования без серьезных проблем с властями. За свои услуги Сбербанк берет часто намного больше других банков. Принуждение к услугам вообще является распространенной в России практикой со стороны ведущих банков. Происходит это принуждение зачастую косвенно, через договоренности с госструктурами. Так, например, студентов многих вузов принуждают пользоваться карточками конкретного банка. Условия невыгодные, но безальтернативные - есть договор вузовского начальства и все тут.
      
       Все это давно общеизвестно, но никак привлечь внимание Федеральной антимонопольной службы не может. Ведь борьба с монополизмом тоже может быть формой защиты монополий, только других. Сбербанк в их числе среди банков.
      
       Прирост ипотечных кредитов на рынке банковских услуг важная новость последних недель. Декларируется, что банки пошли на "невозможное" - улучшили условия предоставления кредитов. В доходах россиян не видно улучшений. Но ситуация на рынке недвижимости давно располагает к поиску решений, слишком много домов и квартир застряли без толку. Рост ипотечного рынка в настоящих условиях опасный признак. Основной причиной увеличения кредитования является наличие у банков свободных средств и проблем с их выгодным размещением. Несмотря на массу проблем и потери капитала, крупнейшие банки далеко не обессилены. Не зря первейшая забота правительства о них. Немаловажен также застой на жилищном рынке, переполненном переоцененными объектами. Владельцы не пожелали прежде продавать их государству по "смехотворной" цене в 1000 долларов за квадратный метр. С другой стороны долги банкам необходимо как-то отдавать. Консенсус не исключен.
      
       Согласно прогнозу АИЖК на 2010 год, общий объем выдачи ипотечных кредитов составит 280-320 млрд. рублей (210-240 тысяч штук). Достижимы ли эти показатели? Они выглядят вполне реалистично, если допустить: банки пойдут на дальнейшее смягчение условий. Проблема, однако, в том, что неясно как будет обстоять дело с платежами населения по новым долгам в 2011-2012 годах. Вопреки традиционному официальному оптимизму ситуация в экономике плохая. Ее невозможно кардинально изменить только стимулирующими траты со стороны населения мерами. Хотя это и может дать временные улучшения. Но для перелома в экономике этого недостаточно.
      
       Еще недавно власти не желали и слышать о поддержании потребителей, в каком бы то ни было, даже самом умеренном виде. Сейчас они пошли на субсидии покупателям новых машин при условии сдачи в лом старых. Принимаются меры по изменению ситуации на ипотечном и строительном рынках. Недавно решено выделить 250 млрд. казенных рублей на рефинансирование кредитования жилья в новостройках. Правительство стремится дать импульс к оживлению рынка. Однако эффект скорее всего окажется кратковременным. В долгосрочной перспективе ипотека столкнется со старой проблемой: доходы населения сокращаются, жилье дорого, а проценты по займам все еще высокие. Качественно за два года кризиса тут ничего к лучшему не изменилось.
      
       Наиболее консервативные либералы-экономисты могут сказать, что государственные субсидии по ипотеке, рост ее объемов подтолкнет вверх цены на жилье и подобные "социализмы" излишни. На деле рост ипотечных кредитов стимулируется государством как раз, чтобы не допустить обвала жилищного рынка и обеспечить продажу объектов по высоким ценам. Он нужен банкам. Он нужен продавцам. А что нужно нам?
       20.04.10
      
       Василий Колташов:
       "Народы Европы восстаньте!"
      
       Огромные плакаты с этими словами увенчали афинский Акрополь 4 мая, в первый день новой двухдневной общенациональной стачки. Впервые в истории бастовали даже служащие парламента Греции. После недавних "побед" правительства "социалистов" (ПАСОК) над кризисом, страна должна снова вытерпеть пакет мер "строгой экономии". Он намного жестче предыдущего и его опять преподносят как средство "спасения родины". Волна протеста поднимается все выше. Улицы городов полны возмущения. Греция продолжает удивлять мир.
      
       Большинство изданий планеты путано или односторонне информируют общественность. Сокращение согласно международным договоренностям бюджетных расходов Греции на 24 млрд. евро выдается за достижение. Возмущению трудящихся придаются карикатурные черты. Оно даже приобретает пугающий оттенок, порождаемый акцентами на "хаосе и разнузданности толпы". Левая пресса напротив подчас захлебывается поверхностными восторгами, связанными с эффектной "героикой" греческих анархистов. Подлинная борьба масс ускользает из внимания, также как теряются из вида ее причины.
      
       МВФ и структуры ЕС намерены выделить в помощь Греции 110 млрд. евро. В ответ они требуют "навести порядок" с расходами, покончив со всевозможными внерыночными излишествами. Власти Греции полны энтузиазма еще больше урезать социальные статьи национальных расходов и отнять у трудящихся многие права. Светлое дело "спасения родины" отличный предлог разом провести давно задуманные непопулярные решения. Никто из буржуазных европейских политиков или представителей глобальных неолиберальных структур не требует от Греции повышать налоги на богатых, больше помогая безработным и малоимущим. Все обстоит наоборот.
      
       В потоке сообщении из Греции и псевдоаналитических заключений об отработке новых механизмов европейской взаимопомощи легко потерять подлинные основания событий. Налагаемые на греческий народ меры призваны обесценить рабочую силу в стране. Они действительно носят международный характер: на греках отрабатывается все, что будет еще обрушено на рабочих других европейских стран. Европейские и мировые институты реально обеспокоены финансовым состоянием небольшой средиземноморской страны, слабейшей из старых членов ЕС. Но они, как и прежде, пытаются снять проблему усугубляющими ее средствами. Через год лечения кризиса по рецептам ЕС и МВФ греческая экономика еще глубже погрузится в пучину спада.
      
       Подлинная причина финансовых затруднений Греции - мировой кризис. Ослабление экономики страны и разлад в государственных финансах вызваны факторами мирового порядка. Правительство Греции лишь стремится в плохих условиях защитить крупный бизнес: деньги выделялись, и будут еще выделяться банкам (не меньше 10% международной помощи запланировано на их поддержку). Власти не стремятся решать проблемы казны за счет богатейшей части общества. Их не заботит стабильность национального рынка: они хотят только более дешевых, а значит и более бесправных рабочих. Вся нагрузка по "спасению родины" падает на плечи трудящихся, учащейся молодежи, пенсионеров и мелкой буржуазии. Фактически они должны лишиться многих прав и помочь "социалистам" компенсировать потери большого бизнеса.
      
       Новое намерение правительства "спасти родину" вытянув больше денег из народного кармана, вызвало нешуточную ярость. Кроме сокращения праздничных подарков до 1000 евро для работающих и 800 евро для пенсионеров властями запланировано снижение пособий на 8%. Из них складывается зарплата многих тружеников государственного сектора. Суммарно пособия должны сократиться на 20% (они уже урезаны на 12%). Зарплаты и пенсии ждет трехгодичная заморозка: они не будут повышаться, но их можно будет снижать. Правительство перестает выдавать разовые "пособия солидарности" бедным. Ранее они были введены с немалой помпой.
      
       НДС на потребительские товары поднимается с 19 до 23%. Налог на табак и алкоголь снова увеличен. Еще на 10% повышается косвенный налог на топливо. Бензин подорожал на 50% и цены поднимутся еще после новых мер. Частные предприятия должны сделать внеочередной взнос в страховые фонды; поступления в них продолжают падать. Ожидается введение специального налога на очень прибыльные компании. Вряд ли эта мера окажется эффективной. Она скорее носит успокоительный - декоративный характер. Совсем иное дело, если бы "социалисты" осмелились поднять налог на прибыль. Этого добивается Всегреческий трудовой фронт (ПАМЕ), радикальная профсоюзная фракция, - главный инициатор протестных акций. Но подобный шаг немыслим для неолиберального правительства.
      
       Новые меры отменят восьмичасовой рабочий день. Снижается оплата сверхурочных часов. Планируется ввести пониженную зарплату для молодых рабочих и трудоустраиваемых безработных. Этот шаг перечеркивает все трудовые договора в стране. Но он устраивает бизнес. С большой радостью встречают деловые круги еще одну "социал-демократическую" меру: предоставление работодателям права увольнять сколько угодно рабочих, а не 2% как было прежде. Запланировано резкое сокращение пособий при увольнении. В Греции будет реализована жуткая директива ЕС - директива Фрица Болкенштейна. Согласно ней в стране фактически будет введено неограниченное рабочее время.
      
       Важной частью подготовляемых мер является пенсионный пакет. Он включает: повышение пенсионного возраста до 67 лет для мужчин и женщин, запрет на выплату пенсий ранее 60 лет и повышение необходимого для пенсии стажа с 35-37 до 40 лет. При учете гибкой занятости (расширяемой в Греции) получение необходимого стажа потребует намного больше времени. Пенсии будут снижены инвалидам. Ожидается 35% сокращение пенсий из-за изменения их исчисления. Прежде пенсия назначалась, отталкиваясь от заработка последних лет. Теперь их размер будет вычисляться на основе заработной платы на протяжении всего трудового стажа. На 5-7 лет повышается пенсионный возраст для работников вредных профессий.
      
       Правительство планирует приватизировать железные дороги страны. В частные руки, возможно, вскоре попадут и иные объекты. Например, можно ожидать, что власти осмелятся продать национальные трассы. Вполне в духе либеральной экономической теории правительством предусматривается облегчение регистрации предприятий. Данный шаг противоречит всем прежним "социалистическим" разговорам о "зеленой экономике" в ЕС. Однако на повестке дня у Греции не расширение круга частных структур, а лавина банкротств малых предприятий в торговле сфере услуг. Не прекращаются увольнения. Бизнес настроен сокращать "лишний персонал" еще и еще. Стремительно падают реальные доходы трудящихся. Реализация новых мер "экономии" нанесет по бюджетам многих семей сокрушительный удар.
      
       5 мая в Афинах и 68 городах прошли митинги и массовые шествия. В столице Греции в демонстрации протеста приняло участие порядка 50 тысяч человек. Большой митинг состоялся в Афинах и 6 мая.
      
       В стране завершилась новая всеобщая 48 часовая забастовка. Инициативу ПАМЕ на этот раз поддержало официальное руководство двух крупнейших профсоюзов. Трудящиеся страны шокированы мерами правительства. Выступления 5 мая достигли редкой массовости и накала. Накануне профсоюзного митинга в центре Афин на площади перед парламентом собралась группа людей с флагами ПАМЕ. Они призывали сжечь парламент, бывший королевский дворец, где теперь "социалисты" вершат свои дела: относительное большинство на выборах, греческая конституция превращает в большинство парламентских мест. Задержав "поджигателей" рабочие активисты выяснили кто они. Мнимыми профсоюзниками оказались члены неофашистской организации "Золотая заря". Рабочая дружина отняла у провокаторов флаги и взяла в оцепление до конца акции.
      
       В результате другой провокации в подожженном коктейлем Молотова отделении банка от удушья погибли три штрейкбрехера, работавшие в день общенациональной стачки. Очевидцы отмечали, что стоявшие поблизости сотрудники специальных полицейских частей (греческий аналог ОМОНа) ничего не предпринимали. Народная молва уже возложила вину за гибель людей на секретные полицейские структуры, а вовсе не на анархистов. "Нас просто пытаются запугать, чтобы мы не ходили на митинги", - поясняет одна из участниц всеобщей стачки. Массы людей включены в борьбу и накал ее не ослабевает. Отряды профсоюзных и политических активистов блокировали не поддержавшие забастовку предприятия и учреждения. Штрейкбрехеров не пускали на рабочие места.
      
       5 мая с парламентской трибуны лидер националистической партии ЛАОС Карадзаферис обрушился на греческих коммунистов (КПГ) с упреками в разжигании массовых беспорядков, приведших к гибели людей. В ответ он услышал обвинение в собственной провокаторской роли. Разные приемы идут в дело, чтобы сбить температуру народного недовольства. Правительство, как и несколько месяцев назад, демонстрирует твердость и пытается внушить обществу неотвратимость "экономии". Хор экономических аналитиков демонстрирует одинаковые расчеты: трудящимся надо потуже затянуть пояса. Однако ситуация близка к тому, что затягивать их туже невозможно. Это не означает, что кризис в Греции не наберет новую глубину. Коммунисты заявляют, что парламент страны слишком вольно менял конституцию. Что если ее вдруг пожелает поправить народ?
      
       Появившийся 5 мая на Акрополе лозунг символичен. Сегрегационные демократии запада походят на идеал только в речах либеральных проповедников. На деле они, как и диктатуры востока, служат интересам капитала. Обширность западных свобод сильно преувеличена в России и других постсоветских странах. Входящие в ЕС государства знают те же несправедливости, что и другие страны. И кто сказал, что классовая борьба утратила актуальность? Она продолжается. Она расширяется, причем не в одной старой Европе.
      
       Правительство Греции делает то же самое, что руководители Казахстана, России, Беларуси, Украины или стран Балтии. Беда лишь в том, что подвластная кабинету "социалистов" страна находится в положении европейской Киргизии. Греческие финансы расстраиваются быстрее, чем у других членов ЕС, экономика более уязвима, а социальные противоречия стремительно набирают остроту. Власти искренне пытаются помочь монополиям, но их усилия вполне могут воплотить в жизнь призыв "Народы Европы восстаньте!".
      
       Спасть родину можно по-разному. В кризисном 1974 году греки уже свергали одно правительство - диктатуру "черных полковников" - и никогда не жалели об этом. Есть такой опыт и у других народов. В новое время он непременно пригодится.
       05.05.10
      
       Василий Колташов:
       Имидж России в зеркале проблем
      
       С тех пор как российские власти провозгласили победу над кризисом, среди прочего их беспокоят две вещи: сокращение "лишних" рабочих мест и повышение инвестиционной привлекательности России. Еще 30 апреля президент дал поручение правительству и администрации Кремля определиться с методами улучшению инвестиционного имиджа России.
      
       Курс на сокращение государственных расходов предполагает различные шаги. Экономия на системах образования и здравоохранения является такой же его частью, как и экономия на безработных. Они могут не рассчитывать на серьезную помощь властей. Напротив министр финансов РФ Кудрин утверждает: увольнения должны продолжаться, если это так необходимо для оздоровления экономики. Декларируемые правительственными структурами статистические данные по России дают картину постепенных улучшений. Чтобы не омрачать ее власти, без сомнения, и засекретили текущий размер золотовалютных резервов.
      
       В условиях "начинающегося оживления" особое внимание должно быть уделено мерам по улучшению инвестиционного имиджа России. Разве не общеизвестно, что экономический рост создают предпринимательские усилия, а вовсе не наличие низового спроса? И разве не факт, что привлечение капиталов важнейший инструмент роста экономики? Все думающие иначе давно изгнаны из "приличного" общества экономистов.
      
       Что еще должно и может сделать государство для имиджа России? Скорее всего, власти попытаются усилить образ надежности уже существующих компаний и экономических начинаний. Это будет сделано с помощью заявлений, неких словесных гарантий. Меры, содействующие расширению национального рынка и тем привлекающие прямые инвестиции приниматься не будут. За два с лишним года кризиса правительство доказало верность неолиберальному курсу. Оно и дальше будет стараться говорить о хороших хозяйственных показателях и поднимать материальную нагрузку на социальные низы.
      
       Ничего качественно в экономической системе и политике не изменится. Россия прочно села на мель и пока команда доедает последние припасы, капитан красноречиво поет про то, сколько миль прошло судно за последние дни. Всему этому рано или поздно придет конец.
      
       Привлечь инвестиции с помощью слов возможно. Но итогом их притока, если такое вообразить, будет не повторение экономического бума, а гибель капиталов. Слова могут изменить ощущения людей, но не саму реальность. Первостепенное значение для устойчивого возобновления прямого инвестирования капитала имеет поднятие внутреннего спроса и проведение системного протекционистского курса. Для компаний-инвесторов должно стать понятным, что вложенные средства принесут прибыль, а вновь созданные предприятий будут работать. Сейчас этого нет, несмотря на подправленную экономическую статистику. Но нет также и веры в правдивость красивых фраз кремлевских чиновников о "идущем в гору" оздоровлении экономики.
      
       На инвестирование капиталов в России негативно влияет не некий имидж страны, а реальный экономический фон. Для всех вполне очевидно: внутренний рынок России стал гораздо уже, чем в 2007 году. Он давно утратил повышательную динамику. Он сокращается и пока государственные меры этого не изменят, о привлечении частных капиталов в реальный сектор можно не мечтать. Как исправить эту картину с помощью фраз, пусть даже и брошенных с высоты максимального чиновного авторитета? Дело не в имидже.
      
       Экономическая реальность известна инвесторам вопреки скрытности высших чиновников России. Обстановка не благоприятна для прямого вложения капиталов, но не мешает спекуляциям на фондовом рынке. О положении дел в экономике лучше сфабрикованной статистики говорят государственные меры в отношении банков. Власти стремятся не допустить лавинообразного разорения кредитных учреждений. Они заинтересованы устранить с рынка наиболее слабые банки. Возместить финансовые потери всех российских банков государство не может. Сокращение числа банков - необходимость продиктованная кризисом.
      
       Власти планируют убрать с рынка в 2010 году наиболее слабые банки, как будто "концентрирующие отраслевые риски" и способные породить сбой в системе. Увод таких кредитных институтов с рынка вполне осуществимая задача. Но за курсом на поддержание стабильности в банковском секторе прячется стабильное ухудшение положения дел у многих их клиентов, компаний и физических лиц. Покинуть рынок предстоит, прежде всего, небольшим банкам. До кризиса многие из них действовали более продуманно, чем крупные конкуренты. Но именно во имя исправления "ошибок" больших игроков более слабые могут быть принесены в жертву.
      
       Количество банков в России в ближайшие годы вероятно значительно сократится. Сейчас в стране около 1000 кредитных учреждений. Существуют различные пути снижения их числа. Возможен уход банков с рынка через слияние, отзыв лицензии или самоликвидации, а возможно и спонтанное устранение - банкротство слабых игроков. Последний сценарий не отменен победными реляциями в связи с "окончанием кризиса". Он отложен и может еще продолжительное время не воплотиться в жизнь. Однако по мере того как реальность будет портить тщательно восстанавливаемый имидж России, данный сценарий вполне способен обрести высокую актуальность.
      
       Состояние банков - зеркало положения дел в экономике. Курс на сокращение их числа есть вынужденная попытка придать больше сил крупным игрокам отрасли. В условиях кризиса действия эти необходимы. Дальнейшее развитие экономики России нуждается в меньшем числе банков контролирующих больший совокупный капитал. Однако сами по себе меры регулятора по сокращению количества банков не в силах переломить ситуацию в экономике. Но что могут предпринять власти для решения задачи по укрупнению банков? Угроза отзыва лицензии при отказе от "рекомендуемого" слияние с более крупным кредитным институтом серьезный аргумент. И это еще мягкий сценарий. В США во время борьбы с депрессией 1930-х годов в административном порядке компании сливали в более крупные.
      
       "Критическая масса" слабых банков в России очень велика. Но меры по удалению части их с рынка как раз на то и направлены, чтобы не допустить срыва в исполнении банками своих обязательств. Однако постепенное проведение этого курса может не поспеть в какой-то момент за негативными событиями, и срывы станут возможны. Вся текущая стабильность носит временный характер. Она создана искусственно и не может устоять перед новым серьезным натиском кризиса. Предосторожность требует резкого сокращения количества банков. За 2010 год власти, вероятно, удалят с рынка не больше 200-300 банков. Однако для экономики полезно еще большее сокращение их числа.
      
       Основные риски "окончательного оздоровления" кредитного сектора состоят в медленном проведении мер. Правительство может не успеть со снижением числа банков по сценарию "мягкого давления" до начала новой острой фазы кризиса. Тогда их придется сливать ускоренно, совершенно отбросив аксиому, что рынок разберется сам. Однако к тому времени в экономике страны сложится совершенно новая - более сложная - обстановка. Это совпадет с острым дефицитом у государства платежных средств. Время спасения отраслей закончится. Помощь станет еще более адресной и направится к важнейшим монополиям.
      
       Российские власти старательно уверяют население в завершении хозяйственного спада. Оно начинает привыкать жить в реальности кризиса, даже если называть ее "посткризисной". Окружающая массы действительность не приносит радости. Но пока жива надежда на скорое возвращение "добрых докризисных времен" реальность имеет все шансы продолжать ухудшаться. Поправление имиджа России в таких условиях может стать непосильным. Меры экономии, проводимые по казахстанско-греческому образцу, в конечном итоге подтолкнут не в меру пассивные российские массы к борьбе. Экономические вопросы станут политическими, а политика окрасится жаждой перемен.
       12.05.10
      
       Василий Колташов:
       Биржи падают - биржи растут
      
       6-7 мая на мировых фондовых рынках произошли важные события. В США, затем в Европе и остальных странах котировки акций резко опустились. Обвал оказался стремительным. Но сразу после выходных мировые биржи открылись быстрым ростом. Основой его стал план ЕС выделить 750 млрд. евро на решение финансовых проблем стран-членов Союза. Однако спустя совсем немного времени ситуация повторилась.
      
       После очередной волны правительственных деклараций об окончании кризиса мировые биржи продемонстрировали в мае неустойчивость. Рост легко переходил в падение, а восстановление прерывалось новым обвалом. 7 мая министры финансов Евросоюза утвердили проект создания огромного европейского стабилизационного фонда. На этой новости 10 мая индексы взяли высоту в 5-14%. Рост на Парижской бирже составил 9,66%, на Франкфуртской - 5,3% и на Брюссельской - 9,37%. В Амстердаме бумаги подросли на 7,32%. Главный индекс Лондонской биржи вырос на 5,16%. Рост на Мадридской бирже составил 14,43%. В Лиссабоне акции подорожали на 10,73%, а в Афинах на 9,12%. Рынки слабейших экономик Евросоюза продемонстрировали наибольший рост. На Цюрихской бирже, не входящей в ЕС, он составил 4,45%.
      
       Казалось, наступило успокоение, а черные дни мая миновали. Биржи вернулись к росту. Тревоги улеглись. Воспоминания о недавнем мировом обвале начали остывать.
      
       В США по итогам колебаний 6 мая потери индекса Standard & Poor's 500 составили 8,6%, Dow Jones опустился на 3,2%. Главный индекс Лондонской биржи 7 мая потерял 2,62% стоимости котирующихся акций. Цюрихская биржа утратила 2,85%. На Франкфуртской бирже снижение составило 3,27%. Парижский фондовый рынок лишился 4,6%. Биржа Брюсселя потеряла 4,33%. В Мадриде котировки просели на 3,28%, в Лиссабоне - на 2,98%. Миланский рынок понес потери в размере 0,87%. Значительным оказалось падение на Афинской бирже. Оно составило 4,24%. В России биржевое падение происходило уже накануне американского обвала: вся неделя оказалась плохой. По ее итогам потери фондового рынка составили 5,6%. Падение курсов акций на планете стало крупнейшим за 14 месяцев.
      
       Стартовавший 10 мая рост стоимости ценных бумаг оказался непродолжительным. На протяжении последующих двадцати дней он, то прерывался новыми обвалами, то опять возобновлялся. 19 мая ведущие мировые рынки ценных бумаг пережили новое значительное падение. Ему не помешало даже объявление Испании о готовности сократить расходы и поднять налоги на граждан. Спустя немного времени (22 мая) последовали новые испанские известия, вызвавшие очередное биржевое падение. Центральный банк страны взял под контроль региональный сберегательный банк CajaSur, прежде контролировавшийся Римской католической церковью. Спасение властями от банкротства крупного банка напугало игроков. Возникли новые подозрения относительно кредитоспособности Испании. Спустя несколько дней биржи показали немалую тревогу, охватившую деловой мир планеты.
      
       На фоне майских биржевых колебаний произошли и иные немаловажные события. Евро быстро стал терять позиции перед долларом. Цены на нефть, уже перебравшиеся за уровень в 80 долларов за баррель, пошли вниз. К 25 мая они опустились ниже 70 долларов.
      
       Неурядицы в глобальной торговле и финансовой системе были вызваны европейскими событиями. Экономический кризис в Евросоюзе стал углубляться в тот самый момент, когда речи авторитетных политиков "покончили" с ним окончательно и бесповоротно. Странным образом вместо того чтобы удариться в рост "посткризисная" экономика Европы принялась преподносить негативные сюрпризы. Юг ЕС проявился как зона нестабильности, что испортило настроение оптимистичным членам неолиберальных правительств. В России вторник 25 мая обернулся на ММВБ падением в 5,67%. Индекс РТС рухнул на 6,49%. "Голубые фишки" русского рынка обвалились на 3-11%.
      
       Благополучную картину "преодоления кризиса" подпортили не только финансовые проблемы Греции, Испании, Италии и ряда других стран. Возник вопрос о перспективах российского газового экспорта в Евросоюз. Промышленное потребление газа в 2009 году сократилось, что в свете новых проблем ЕС стало обещать провал планов "Газпрома" по прокладке новых газопроводов. Добыча газа на планете снизилась за 2009 год на 3,4%. Причем в СНГ падение составило 12,7%. Еще недавно с недоверием воспринимаемый прогноз ИГСО о предстоящем крахе амбициозных начинаний "Газпрома" стал казаться "серьезным" российским аналитикам от большого бизнеса не столь уж безумным.
      
       Европейские финансовые проблемы начала года стали возможны благодаря возросшим экономическим затруднениям. Меры бюджетной экономии (прежде всего социальной) принимаемые странами ЕС должны удешевить рабочую силу еврозоны. Но вероятнее всего они вызовут новое сокращение европейского рынка, что не обещает экспортерам сырья ничего хорошего. Вот почему майские обвалы не стали "обычной корректировкой", а явились признаком жизнестойкости кризиса. Вместо того чтобы подчиниться бюрократическим заклинаниям и погаснуть, он сильнее стал разгораться в Европе. В зону евро пришли старые американские проблемы. Период стабильного евро завершился.
      
       Долгое время откладывавшаяся в ЕС острая - "американская" фаза кризиса началась. На этом фоне власти РФ порадовали доверчивую публику новыми успехами: ростом производства, умело высчитанным после изменения методик расчета. Сокращение прямых иностранных инвестиций со 100 млрд. долларов в 2008 году до 7 млрд. долларов в 2009 году выпадает за скобки чиновных формул. Официальная статистика (МЭР РФ) в отличии от неофициальных оценок дает иное распределение падения: оно составило 38,4% - с 78 млрд. долларов в 2008 году до 44,9 млрд. долларов в 2009 году. Общее снижение прямых инвестиций составило за это время 17%.
      
       Всевозможные благие вести о победах над последствиями глобального кризиса продолжали поступать в мае со всех концов мира. Но евро равнодушно ослабевал, а биржи сотрясались резкими колебаниями. Восстановить стабильность не помогли даже декларации властей ЕС о готовности бросить сотни миллиардов евро на устранение пробоин в национальных бюджетных и банковских системах. Никогда не являвшаяся по-настоящему единой, территория Евросоюза осталась таковой и после майского приступа "послекризисной" экономической хандры. Но обрушение европейской валюты неверно было бы рассматривать только как неожиданную беду, свалившуюся на Евросоюз.
      
       Падение евро создает условия для повторения американской антикризисной стратегии в пределах Старой Европы. Удешевление рабочей силы, наращивание протекционизма и местного производства наряду с сокращением ввоза сырья и фабрикатов обещает связанным с ЕС государствам перенос новой острой фазы кризиса и в их экономические пределы. Наверняка, это сильно ударит и по России. Пресса уже всерьез обсуждает старые прогнозы о падении стоимости нефти до 40 долларов за баррель.
      
       Для промышленности ЕС ослабление евро важное условие поддержание экспорта товаров в США. Деловые круги Евросоюза считают удешевления местной рабочей силы одной из важнейших задач. Не случайно единым для ЕС становится форсированное устранение социальных завоеваний трудящихся, расширение прав работодателей, сокращение оплаты труда в бюджетной сфере и повышение налогов на потребителей. Бизнес считает жизненно-важным снизить издержки и сохранить заокеанские заказы.
      
       Ослабление евро является одним из механизмов и одновременно признаком сужения европейского рынка. Вряд ли его падение явилось следствием некой организованной атаки. Куда более логичен естественный обвал валюты под давлением проблем экономики ЕС, корень которых - сужение рынка. Разрушительный механизм уже работающий в Греции и запускаемый в Испании, вскоре начнет действовать и в других странах ЕС.
      
       Экономия входит в моду. Экономия делается политикой "национального спасения". Все выигрыши от нее должны поддержать бизнес, придать спекулянтам новые силы. Плата за такую антикризисную практику перекладывается на социальные низы. Возмущение их будет нарастать, что сделает радикальные политические перемены неотвратимыми и в европейских демократиях, столь восхваляемых либералами. Резкое сокращение социальных и трудовых прав граждан при повышении на них налоговой нагрузки не пройдет незаметно. Оно не просто окажется неприятным, но также нанесет немалый вред экономике ЕС и других стран. Все это поможет кризису набрать новых сил.
      
       Страхи вызванные в структурах Евросоюза ослаблением евро продукт особой, не периферийной роли этой валюты. Основная проблема ослабления евро состоит в том, что это валюта капиталов (накопления и оборота), а не только расчетов с рабочими. По этой причине власти предпочитают поддержать курс принудительного сокращения оплаты труда, а не незаметно обвалить их путем умышленного ослабления валюты.
      
       Ослабление евро поможет ЕС сохранить внешние рынки сбыта, но на внутренних рынках последует новое обострение конкурентной борьбы. Себестоимость европейской продукции сократится, но также сократится и внутреннее потребление. Последний факт вероятно станет очень болезненным для стран ввозящих товары в ЕС. Однако результаты политики удешевления рабочей силы в ЕС не стоит преждевременно переоценивать. Аналогичные процессы идут в Восточной Европе. В конкурентной борьбе за инвестиции эта зона Европы остается более привлекательной для бизнеса с точки зрения издержек.
      
       Обвал на фондовых рынках лишь выражает давно накопленные проблемы европейской экономики. Более того, он явно носит запоздалый характер. Биржевые игроки опять заигрались в спекулятивный подъем на государственные субсидии, позабыв о реальной экономике. Значительная потеря связи биржи и реальной экономики - важный итог дорого купленной стабилизации 2009 года.
      
       Доллар незримо, но не резко ослабляется эмиссией в США. Его относительное укрепление связано с тем, что кризис в ЕС достиг прежнего американского уровня. Он временно в более острой фазе. Евро повторяет процессы, происходившие с долларом в 2008-2009 годах. Для работающих на экспорт предприятий еврозоны здесь падение валюты ЕС может оказаться выгодным. Компании, нацеленные на внутренние рынки стран еврозоны, наоборот вскоре ощутят возрастание потерь. Сценарий этот уже хорошо виден на примере Греции, где потребительская активность продолжает падать. Особенно серьезный удар получит европейская сфера услуг.
      
       Три недели биржевого падения привели к 26 мая европейский индекс FTSE к снижению до уровня сентября 2009 года. Азиатский индекс Nikkei достиг в падении результатов декабря 2009 года, в США S&P 500 оказался на уровне февраля 2010 года. "Успехи" российского ММВБ оказались на уровне начала октября 2009 года. Панику усилила угроза войны на Корейском полуострове, где странным образом начали пропадать подводные лодки Северной Кореи. Укрепление доллара стало в такой ситуации лишь следствием общей финансовой нестабильности в мире. Российская нефть марки Urals 25 мая оказалась на ценовом уровне в 65 долларов ха баррель. Произошел взлет процента по кредитам, явный признак неверия банкиров в прочность провозглашенной всюду победы над кризисом.
      
       Деловые круги необычайно серьезно смотрят на волну биржевых обвалов мая. В них декларируется реальное положение дел в мировой экономике.
      
       Отложенные падения, так можно назвать произошедшие в мае 2010 года обрушения биржевых и сырьевых цен. Отсроченный в 2009 году благодаря накачке корпораций государственными деньгами обвал вновь грозит возобновиться, растянувшись на несколько месяцев. Несомненно, мировые власти попытаются остановить его, снова восстановив потери игроков. В результате глобальная экономика не достигнет кризисного дна, достижение которого в 2009 году было мастерски предотвращено.
      
       Кризис грозит продолжить развиваться по принципу ступенчатого спуска. Вместо быстрого и окончательного биржевого обвала, полного краха сырьевых спекуляций мир получит серию обвалов чередующихся со стабилизациями, "победами над кризисом" предвещающими новый обвал. Подобная стратегия "борьбы" с кризисом способно значительно его удлинить, повысить его общую остроту и тяготы трудящихся. Затягивание прихода фазы депрессии, таков курс неолиберального финансового регулирования.
      
       Майский обвал на мировых биржах наглядно продемонстрировал, что стабилизация 2009 года не являлась депрессией, как это казалось либеральным экспертам. Правительства добились приостановки спада, что позволило некоторым "аналитикам" уличить ИГСО в ошибочности прогнозов более глубокого падения цен на нефть и иные виды сырья, фондового рынка и экономики. В реальности вмешательство регуляторов временно сдержало естественные кризисные процессы в экономике.
      
       Все худшее не оказалось позади по итогам 2009 года. Оно было только отложено.
       26.05.10
      
       Василий Колташов:
       О, эти "ужасные" греки!
      
       Кризис в Греции одновременно похож и не похож на кризис в других уголках мира. Он кажется острее экономически и политически ярче. Но за восторгами левых комментаторов и правых обличителей непросто понять, как борются и живут люди.
      
       Европейская пресса много месяцев сыплет на раны греческой экономики соль обвинений в адрес граждан. Греков обвиняют в чрезмерно хорошей жизни приведшей бюджет страны к "страшному дефициту". Местные либеральные авторы с радостью повторяют эти упреки, напоминая: граждане солнечной демократии слишком много добра получили от ЕС, но мало привыкли отвечать по финансовым обязательствам страны. Апелляция к патриотическим чувствам (распространенным в стране) прекрасный прием правых популистов. Меры по затягиванию пояса на народном торсе запущены. Но каковы же реалии жизни греческого общества, "заевшегося" по словам немецких политиков?
      
       Еще до экономического кризиса в стране велика была безработица среди молодежи. Получив высшее образование люди не находили места работы по специальности. С приходом кризиса ситуация стала только хуже. Работодатели чаще стали увольнять работников с высшим образованием, поскольку по закону им необходимо больше платить, чем сотрудникам со средним образованием. Во многих изданиях старых профессионалов вытеснили дешевые авторы или бесплатные студенты-стажеры. В аптеках фармацевты с университетскими дипломами оказались менее востребованы.
      
       Печальна картина торговли и сферы общепита. Изобилие вакансий официантов и продавцов сменилось их дефицитом. До кризиса эти сегменты экономики процветали: тысячами открывались новые кафе, рестораны, кондитерские и магазины. Сейчас они держатся с трудом или закрываются. Меры национальной "экономии", включающие повышение налогов на бензин (литр стоит уже 1,5 евро), косвенных налогов на потребителей, сокращения заработной платы в бюджетной сфере, бьют по карманам греческих трудящихся и мелких собственников.
      
       Сложнее стало жить иммигрантам. Самая уязвимая их часть - приезжие из Индии, Пакистана, африканских и азиатских стран. Они проигрывают в конкурентной борьбе с восточноевропейскими рабочими. Не удивительно, что на каждом перекрестке Афин можно встретить смуглых продавцов салфеток, бубликов или цветов. Еще больше - навязчивых мойщиков стекол автомобилей. Они буквально заполняют перекрестки греческой столицы. Они повсюду, но их редко бывает более одного на одном пересечении дорог. Все они трудоустроены в нелегальной сфере и работают на хозяев, не конфликтующих с местной полицией.
      
       Сложился и другой вполне азиатский сервис: перед некоторыми супермаркетами появились попрошайки, берущиеся за 50 центов или один евро отвезти пустую тележку к месту ее стыковке с грудой такого же транспорта. На окраинах города по утрам можно видеть кучки иммигрантов, в основном не европейцев, предлагающих свои рабочие руки. Возвращаться на родину на время кризиса для них дорого, а зачастую и бессмысленно - там у них нет ничего, а огромные нищие семьи вряд ли смогут обеспечить их лучше, чем труд в Греции.
      
       Постоянно можно слышать о сокращениях на предприятиях. Профсоюзы как могут, сопротивляются этим мерам частной экономии. С падением реальных доходов бороться куда сложнее. Но далеко не все трудящиеся участвуют в протесте. Наблюдая издалека за огромными демонстрациями греческих рабочих и слыша о многократных общенациональных стачках можно подумать, что еще немного и в Греции пролетарии добьются перелома. Однако упорство властей под напором протестов не случайно. В банковской сфере бастующих мало, а на немалом числе предприятий стачки поддерживают единицы. Только солидарность спасает их от увальней. Иногда и не спасает. Немало среди рабочих активистов тех, кто не единожды терял место.
      
       Больше половины трудоспособного населения занято в сфере услуг, где позиции профсоюзов слабы, а люди опасливы и пассивны. Плохие дела туризма не обещают этому сегменту экономики ничего хорошего.
      
       Наш сосед считает, что осенью в стране может случиться восстание. Вряд ли это реалистический сценарий, хотя армия недовольных растет. Россияне зачастую плохо понимают, отчего люди не соглашаются так легко затягивать пояса. Некоторые удивляются, почему при зарплате в 1000 евро люди убеждены, что дальше невозможно терпеть? Разве многие иммигранты в Греции не живут на сумму меньше 300 евро, а чернокожие проститутки на темных улицах Афин не берут 30 евро за ночь, обваливая весь рынок подобных услуг? Разве индийские и афганские рабочие не ютятся в съемных домишках или квартирах огромными коммунами? Почему рабочие активисты Греции не равняются на такой стандарт жизни? Возможно, самый простой ответ состоит в самоуважении и опыте борьбы, готовности защищать свои классовые интересы, чего так сильно недостает россиянам.
      
       Более рациональная формула нежелания затягивать пояса складывается из больших жилищных расходов, оплаты детских садов, выплаты кредитов банкам. В нее нужно включить поправку, состоящую в уже повсеместно распространившейся семейной экономии. Люди отказываются от услуг маленьких магазинов. Из супермаркетов они предпочитают наиболее экономичные. Экономия затрагивает посещение кафе и шашлычных, еще два года назад переполненных людьми. Избегают семьи и покупок крупнее, включая обновление гардероба. Одежда идет далеко не так хорошо как прежде. Навязанная кризисом экономия лишь усиливается политикой государства, держащего казенный кошель открытым для банков и закрытым для трудящихся.
      
       Буржуазная пресса в Греции перечисляет социальные недуги страны. В их число попадает не огромная безработица среди молодежи (вынуждающая засиживаться в университете, ибо спешить зачастую некуда), а праздничные подарки - "зарплаты" N13 и 14, "чрезмерные" пенсии - скромные по меркам Германии и Франции. Другая "беда" греческой экономики состоит, по мнению либеральных авторов, в слишком раннем выходе на пенсию, что к радости работодателей власти уже успели поправить. Еще более возмутительна 40-ка часовая рабочая неделя, законы о социальном страховании, частично обеспечивающие бесплатные медицинскую помощь застрахованным и членам их семей. Страшно сказать и о другом "проклятии" Греции - бесплатном высшем и среднем образовании. В стране можно еще отыскать и иное "зло".
      
       Возможно, вопрос о протестном духе греков частично раскрывает их любовь к своим домам и радостям жизни. Коренные обитатели Эллады предпочитают обильную еду крепкому алкоголю. Они заботятся о своих домах, стараясь придать им приятный вид. Квартиры в Греции больше российских, хотя улицы городов, как правило, узки, лишены парков и мест отведенных для детских игр. Мало кто готов во имя соответствия низким либеральным стандартам жизни для рабочих пожертвовать своим домом. Однако некоторые граждане уже вынуждены оставить свои авто на неопределенный срок, перебравшись на общественный транспорт.
      
       Оборотная сторона активности одной части общества состоит в конформизме другой половины. Мало кому нравятся меры правительства "социалистов" (ПАСОК). Но немало тех, кто продолжает рассчитывать что-то получить от партии власти. Связи с такой политической силой долгие годы являлись в Греции источником бюджетных мест с гарантированной зарплатой или даже временной работы. Для этого многие обыватели бросаются в "политику": становятся жаждущими личной пользы помощниками "социалистов" или "новых демократов" (другой сильной партии) на выборах. Недавно состоявшиеся в Греции студенческие выборы показали, что при общем спаде активности ПАСОК укрепила свои позиции - ее студенческий электорат показал максимум дисциплины.
      
       Беда цепляющихся за связи с "большими людьми" сторонников "социалистов" и "новых демократов" состоит только в одном. Их расчеты на индивидуальный выигрыш от поддержки ведущих партий вряд ли актуален. Власти Греции слишком твердо стоят теперь на пути экономии, а в числе ее жертв их сторонников не меньше, чем противников. Не случайно в одной из последних общенациональных протестных стачек приняли участие даже служащие парламента, считающиеся избалованными в плане доходов и гарантий.
      
       Среди участников многотысячных демонстраций немного иммигрантов, зачастую не имеющих документов и плохо понимающих местный язык. В протестных колоннах их чаще можно увидеть в качестве продавцов прохладной воды. Они дискриминированы законами европейских демократий, но их в ЕС миллионы. Иммигранты из Восточной Европы скорее пассивны, чем далеки от понимания проблем вызывающих протест. Однако, как и в России, они вынуждены возвращаться на неблагополучную родину. Колонны греческих демонстрантов кажутся им другим миром. В нем много молодежи, часто идущей из-за политических расхождений на конфликт с консервативными семьями.
      
       Правые с презрительным возмущением смотрят на греческую политику. Привычным к полицейскому всевластию россиянам может показаться диким, что для проведения пикета или шествия не требуется получать разрешение или даже согласование. Организаторы акций обращаются в мэрии только с требованием предоставить необходимое оборудование и обеспечить его электропитание. Хождение по улице с лозунгом или развернутым флагом почему-то не считается преступлением. Российские чиновники могли бы добавить к экономической критике неолибералов Евросоюза собственное возмущение подобными фактами.
      
       Услышав речи российских любителей порядка, многие греки пришли бы в ужас. Потому что они не хотят ни только несправедливых законов и экономического угнетения. Возврат к диктатуре "черных полковников" не понравился бы большинству. Но разве не оно свергло диктатуру?
       30.05.10
      
       Василий Колташов:
       Кошкин дом внутреннего сгорания
      
       Россияне до того привыкли восхищаться иностранными автомобилями и ругать отечественные, что совершенно перестали замечать их конструкционных преимуществ. Меду тем практика во многом встает на сторону добросовестных патриотов российского транспорта. В двигателях японских авто обожают селиться разные животные.
      
       К числу недостатков российских автомобилей относят частые поломки, плохую совместимость деталей (дверей и корпуса, например), да и излишнюю грубость конструкции. Попробовавших зарубежные машины водителей поражает легкость работы их передачи, удобство салонов, а главное - надежность. Даже много лет пробывшие в употреблении японские автомобили зачастую не желают ломаться. Они спокойно служат новым владельцам, не переставая их радовать.
      
       Российские автомобили в основном действительно принадлежат к старому техническому поколению. Даже "новые модели" грешат либо западным нутром и иными деталями, либо явной старостью конструкции. Однако в светлое время технической модернизации России так вовремя ("после кризиса") объявленной властями, отечественный транспорт может оказаться не таким уж устарелым. Важно лишь правильно подчеркнуть его достоинства. При сравнении российских и японских автомобилей выявляются два серьезных преимущества отечественных машин. Оба они связаны с животными (кошками и мышами) и комфортом владельцев.
      
       Наш семейный опыт эксплуатации японского автомобиля в последние годы преподнес два неприятных сюрприза. Двигатель внутреннего сгорания прекрасно работал, бранясь лишь в случае низкокачественного топлива. Все другие системы не знали поломок. Ремонта потребовала лишь система подачи воды на переднее стекло. Нужно было острым предметом поправить канал выхода жидкости. Других поломок мы не знали. Проблема автомобиля состояла лишь в принципиально важном факторе мышка-кошка-устойчивости.
      
       За пышным фасадом комфорта скрывались конструкционные недостатки присущие многим зарубежным автомобилям. В капот нашего автомобиля во время ночной парковки пробралась мышка. Благодаря недостаткам конструкции она смогла проникнуть в систему вентиляции и издохла там. Результатом события оказалась жуткая вонь в кабине автомобиля никак не согласующаяся с высоким имиджем компании производителя.
      
       Длительное время мастера не могли извлечь тело мышки из системы. Один из них просто сбежал с работы посреди дня, не выдержав вони. Другой компетентно заявил: "Для меня эта беда не новость!" Ничего подобного с автомобилями российского и советского производства в его практике не встречалось. Но японские авто грешили слабой мышка-защитой. Можно предположить, что прекрасные отечественные инженеры в работе над проектами учли возможность нанесения транспортному средству вреда мышами-злоумышленниками, грызущими провода и на последок издыхающими в труднодоступном месте. Ни об одном подобном примере, связанном с российскими автомобилями нам тоже слышать не приходилось.
      
       Решение проблемы с мышкой-террористкой потребовало куда больших затрат времени средств, чем нужно для устранения повседневной поломки российской автомашины. Систему вентиляции мы вынуждены были заменить. Автомобиль подвергся тотальной дезинфекции и еще долго пах последствия химической контратаки. Вонь была побеждена. Мы вздохнули свободно. Через полгода запахи пропали совсем. Но затем произошел новый не менее неприятный инцидент: в отсеке двигателя внутреннего сгорания поселилась кошка. К счастью приобретенный опыт помог нам справиться с проблемой без ядовитых последствий.
      
       Япония, очевидно, совершенно не знает проблемы бродячих животных. Возможно, они не выдержали еще самурайской атмосферы прошлого и в дальнейшем японские инженеры уже конструировали автомобили без надежной защиты от мышей и кошек. Однако, скорее всего всему виной недостаточное внимание к некоторым насущным проблемам владельцев автомобилей.
      
       К сожалению, японские инженеры совершенно игнорируют не только вредоносный мышка-фактор, но не менее опасный кошка-фактор. Возможно, жители Австралии могли бы добавить сюда и угрозу со стороны змей. Пробравшись в доступный двигатель они могут с шипением бросаться на людей. Двигатель внутреннего сгорания, наряду с иными системами автомобиля совершенно не защищены от животных малой и средней величины. Комфортность кабины автомобиля, ее "надежная" изоляция от внешнего мира не спасает от беды.
      
       Мы оставили на две ночи автомобиль припаркованным недалеко от вокзала. Поезд увез нас в короткую поездку. Вернувшись, мы сложили в багажник вещи. Расселись по местам. Поехали. Но возле первого светофора из двигателя или из-под колес раздался звук похожий на мяуканье кошки. Что это было? Возникло две версии: под колеса угодил кот или так скрипят некие детали в капоте. Мы поехали дальше, думая что если это кошка, то странные звуки прекратятся. Не хотелось переезжать животное, но раз уж это произошло... Однако чем дальше мы ехали тем яснее становилось мяуканье. Оно исходило не из под колес. По-кошачьи говорил двигатель. Стало ясно, что в машину забрался котенок. Взрослое животное вряд ли нашло бы для себя достаточно места.
      
       Была ночь. Шел дождь, продолжавшийся уже несколько дней. Ребенок плакал прося молока. Мы, наконец, приехали домой под кошачье мяуканье. Единственное что мешало поверить в то, что в отсеке двигателя сидит котенок мешало то, что звуки были не орущими, а жалобно-возмущенными. Двигатель должен был накалиться и сделать пребывание животного менее комфортным. Оно могло избрать его в качестве своего дома за пару дождливых дней.
      
       Как только двигатель прекратил работу звуки стихли. Может это действительно скрипела какая-то деталь? Мы завели двигатель и звуки повторились. Выключили. Мяуканье стихло. Решено было проверить, что происходит в отсеке двигателя. Но если в двигателе поселилась кошка, вдруг она выпрыгнет на своих обидчиков? С ребенком на руках это казалось еще менее приятным. Японские конструкторы точно не представляли себе подобной картины.
      
       Крышка поднялась, и мы увидели средневозрастного котенка со шкуркой в белых и черных пятнышках. Он скромненько сидел справа под самой крышкой, подальше от нагревшегося двигателя. "Кыш, бестия!" - сказали мы. Но вместо того чтобы броситься бежать, зверек нырнул вниз и спрятался в глубине. Ничего не было видно. Жена отправилась кормить ребенка. Я оставил крышку открытой и сходил за фонариком. Соседние дома спали. Хотелось надеяться, что животное поймет опасность или неуместность своего пребывания в двигательном отсеке и убежит. Можно было выскочить сверху или снизу, откуда оно и проникло в машину. Все пути были открыты. Люди ушли. Ничего не последовало.
      
       Вернувшись, я посветил под машиной, думая, что животное сидит там. Нужно было прогнать его, чтобы котенок не вернулся в двигатель. Представить себе как ездить с кошкой, поселившейся в двигателе, мы не могли. Успокаивало, что зверь не мог успеть перегрызть какой-нибудь провод или нагадить в своем теплом жилище. Под машиной было пусто. С большим трудом мне удалось отыскать в глубинах отсека едва видимый комочек. На угрожающие звуки зверек не реагировал. Нужно было искать иное решение. Оставалось два пути: вытравить нежеланного гостя или предоставить ему возможность добровольно поменять адрес. Утром предстояла поездка.
      
       Решено было пойти по первому пути. Вооружившись дезодорантом и распыляемой жидкостью для мытья стекол, я вернулся к машине. Обитатель двигателя внутреннего сгорания оставался на месте. Для чего ему было покидать свой собственный дом, так удачно спроектированный японцами? Это мы должны были смериться с наличием кошки в машине и ее визгом во время движения. Такой план нас не устраивал. В дело пошел дезодорант. Но его струи котенка не беспокоили. Казалось, ему нравилось, что запах вокруг стал приятней. Я включил двигатель. Зверек остался на месте.
      
       Оставалось только пустить в дело жидкость для мытья стекол. Мысленно я представлял, как выскажу все "хорошее" первому попавшемуся японскому авто-конструктору. Свет фонарика поймал глубоко засевшего котенка. Прицел. Залп. Первая струя жидкости брызнула на шкурку непрошеного гостя. Никакого эффекта. Я нажал на спуск еще несколько раз. Не хотелось пускать в дело газ. Ждать утра казалось неправильным: животное явно избрало автомобиль в качестве своего нового дома. Я снова и снова нажал на спуск и котенок зашевелился. Видно было, что ему не хочется покидать теплое жилище. Струи жидкости били одна за другой, как вдруг животное выскочило наверх. Шерсть его поднялась. Котенок зашипел. Он не собирался убегать - он защищал свой дом внутреннего сгорания от назойливого человека.
      
       Мне подумалось, что было бы жаль, если бы животное погибло во время утренней поездки. Нужно было скорее прогнать его. Я топнул и снова брызнул на шипящего зверька. Он бросился бежать. Крышка капота захлопнулась. Луч фонарика пробежал по округе. Котенок удрал в сторону других припаркованных машин. Наверное, теперь он живет в двигателе каких-нибудь соседей. Утешало, что оставшийся запах кошки станет средством борьбы от новой мышки. Только бы в капот не забралась собака! Это было бы уже слишком.
      
       Услышав рассказ жены о ночных злоключениях, ее сестра воскликнула: "Как! Вы не дали ему молока!?" Повисла пауза. Она любит не только животных, но и Японию. Нам же недостатки российских автомобилей начали казаться не столь уж ужасающими. По крайней мере, отечественные инженеры, забыв о всяких "пустяшных тонкостях", тщательно просчитали мышка-кошка-риски. Кажется, в двигателях российских автомобилей животные не заводятся.
      
       Защитников животных прошу жаловаться в офис компании "Ниссан".
       30.05.10
      
       Василий Колташов:
       Мясо бурого медведя
      
       Во время встречи президента РФ с активистами "Единой России" ему был задан любопытный вопрос. Владелец сети ресторанов спросил, какие существуют отечественные продукты питания известные на весь мир. Интересовало его также, что планируется сделать, чтобы в этой области страна тоже совершила модернизационный прорыв.
      
       Глава России предпочел не касаться икры и водки, а ушел в степи абстрактных рассуждений. Можно было вспомнить про русских осетров периодически встречающихся в европейских супермаркетах с высокой маркой. Однако глава страны плохо знаком с этой стороной дела. Напоследок ресторанный вопрошатель любезно попросил президента передать ему потом список отечественных продуктов, равных по известности французским сырам бри, итальянскому пармезану, венгерской сырокопченой колбасе, оливкам и вину из Эллады. Интересовал его массовый, широко востребованный на зарубежных рынках продукт.
      
       Такого широко экспортируемого продукта-символа у России нет. Но его можно создать без особых философских затруднений. Если Швеция не стесняется производить колбасы из лосиного мяса, то, что мешает России освоить производство медвежатины? Разве не считается она продуктом высокого класса, кулинарным предметом роскоши?
      
       Светлая идея модернизации, овладевшая умами бюрократии, требует поиска дешевых изобретений. Правительство подчеркивает: нет смыла поддерживать всю систему образования и науки, зря тратя ценные денежные ресурсы. Необходимы точечные прорывы и точечные инвестиции. Для этого под руководством известного науковеда Чубайса еще до кризиса (давным-давно побежденного в Кремле) была создана государственная корпорация "Роснано". Экономическая нестабильность породила другой менее конкретный проект. Власти задумали возвести в подмосковном городе Сколково российскую "Кремниевую долину": обитель инновационных начинаний.
      
       Корпорация "Роснано" произвела такое множество нанотехнологий и разных иных нановещей, что ее решено срочно приватизировать. Чубайс, большой эксперт не только по науке, с готовностью взялся за новое дело. Проект Сколково пока далек от успехов "Роснано". Он еще только набирает умы и идеи. Администраторы будущей долины ведут охоту за математиком Перельманом. Его привлечение особенно ценно потому, что он не падок на деньги и все еще отказывается забрать в США 10 млн. долларов полагающиеся ему за доказательство гипотезы Пуанкаре. Для алчных модернистов было бы находкой заполучить побольше простачков, готовых все делать даром.
      
    Если модернизацию экономики России планируется проводить узко, то понимается она широко. В число инноваций могут входить какие угодно предложения. Крупных научных открытий и революционных технологий никто не ждет. В таких условиях самое лучшее - предложить собственный нацеленный на экспорт инновационный проект (назовем его медвежьим). Это тем более актуально, что Россия все еще намерена вступить в ВТО. Перспективы внутреннего рынка никого не интересуют.
      
       Канва медвежьего проекта такова. Неподалеку от Сколково необходимо построить ферму по разведению бурых медведей. Учредителем проекта стоило бы стать партии "Единая Россия". При промышленном размахе производства можно получать большое количество медвежьи шкур, мяса и потрохов, а также некоторое количество молока.
      
       Применение продуктов производства должно быть такое: шкуры медведей можно предложить в качестве натурального предмета домашнего интерьера. Мясо необходимо начать поставлять для нужд европейской и иной иностранной кухни. Потроха можно "утилизировать" по двум направлениям. Частично их стоит использовать в целях создания "целебных" препаратов VIP-здравоохранения. Сохранилось немало древних рецептов описывающих врачебные свойства медвежьей печени, сердца или иных органов. Для идеологического продвижения этого направления необходимо создать в Сколково шаманский центр "Нановолхв", оснастив его новейшим оборудованием - продукцией "Роснано". Одновременно такой заказ поможет продать лопухам больше акций данной корпорации.
      
       Основную массу медвежьих потрохов лучше всего использовать в производстве свежезамороженных пельменей марки "Медведь" и колбас "с медвежатиной". Такие продукты могут найти широкое потребление внутри страны и за рубежом как экономичные и, вместе с тем, экзотические. В качестве торговой марки можно использовать логотип "Единой России", снабдив его девизом: "Вкусно и полезно! Лучшее в России". В экспортном варианте: "Лучшее из России".
      
       Создание экспериментальной фермы в Сколково лишь первый шаг "медвежьего наступления". В дальнейшем необходимо создать подобные фермы в различных частях страны, резко увеличив поголовье домашних медведей. Проекту не помешает статус национального. Во время выборов "Единая Россия" сможет кормить избирателей фирменными пельменями. Телевизионное освещение проекта гастрономической модернизации поможет отвлечь россиян от нехороших мыслей.
      
       В стране накоплен внушительный опыт разведения медведей в неволе. Проблем с быстрым наращиванием медвежьей массы в экономике возникнуть не должно. Особенно полезно дать поручение "управленцам новой формации", о которых не раз говорил президент, изучить мемуары помещиков и царских сановников на предмет поиска полезной информации.
      
       Принципиально важным является вопрос о продвижении новой русской продукции на европейский рынок, а побочно и в самой России. Для этого необходимо создать инновационную торговую сеть "Ваш медведь". Ей будут подчиняться рестораны высшего и среднего класса, а также кафе быстрого питания. Рестораны должны именоваться "Царская забава" и "Боярская прихоть". Сеть кафе стоит назвать более скоромно "Барский пир". Стоит разработать оригинальные логотипы.
      
       В кафе можно подавать пироги и блины с медвежатиной, а также пельмени. Для ресторанов стоит подобрать более сложное меню. В частности необходимо окончательно решить вопрос о том, как правильно тушить медвежатину. Стоит ли сначала обжаривать мясо или обжаривание надо производить после тушения. Привлечение к решению данной задачи экспертов Академии наук РФ позволит принять верное решение. Нужна научная конференция, а также несколько зарубежных семинаров. Как сторонник второго способа приготовления медвежатины, автор идеи готов выступить с первым докладом.
      
       Вместе с оригинальными мясными продуктами на иностранные рынки будет возможно продвинуть русский квас и мед ("От вашего мишки"). Первый продукт почти не известен. Второй - очень часто является подделкой. Борьба с фальшивым медом может вестись при помощи экологических организация и клубов здоровья.
      
       В интересах завоевания североамериканского рынка необходимо модифицировать набор блюд медвежьих ресторанов и кафе. Для этого стоит исключить из меню кафе салаты, ввести медвежьи гамбургеры, убрать медвежью печень из пельменей и пирогов. В ресторанах можно ограничиться сокращение порций салата. Необходимо подавать его не в европейском, а в русском варианте, то есть не в большой тарелке, а в пепельнице (где лучше помещается скромное количество пищи).
      
       Наряду с созданием сетей общепита нужно облегчить продвижение русских товаров марки "Медведь" на прилавки супермаркетов. Так проще всего начать поставлять медвежий бекон или сало. Квас и мед также могут найти покупателей после соответствующей рекламной компании. Пиво "На медведя!" (с бородатым мужиком вооруженным рогатиной на этикетке) обязательно надо включить в ассортимент. Гурманы смогут также попробовать молоко медведицы и сладости на его основе.
      
       Не вызывает сомнения, что данный проект окажется привлекательным для инвесторов. Он позволит создать новые рабочие места и перебросить в инновационную отрасль разведения медведей бывших сотрудников АвтоВАЗа. Постепенно параллельно с бурыми медведями можно будет освоить и выращивание белых медведей. Государственный патронаж над проектом придаст всему делу черты национальной победы, что поднимет международный авторитет России.
      
       Успех медвежьего проекта придаст особое ускорение всей российской экономике. Новой отрасли потребуется много стальных клеток и иного высокотехнологичного оборудования. Необходимость быстро доставлять свежую медвежатину потребителям, содействует развитию российского авиастроения. Получат импульс наука и образование. Значительными окажутся выигрыши бюджета. Освоение новых методик разведения медведей позволит восстановить их поголовье в диком виде. Возможны также элитные сервисы: охота на медведя или зимовка в берлоге.
      
       Выход на отечественный фондовый рынок ценных бумаг высокодоходной корпорации "Медведь" превратит Россию в мировой финансовый центр.
      
       Россия будет гордиться своими медведями!
       30.05.10
      
       Василий Колташов:
       Равняться на "РУСАЛ"!
      
       В русском докризисном бизнесе алюминиевая корпорация "РУСАЛ" была образчиком успешного развития. Она превосходно научилась использовать советское промышленное наследие, не слишком тяготея к обновлению технической базы. Менеджмент был жесток с рабочими. Единственная беда компании состояла в неспособности предсказать всех подлостей мирового рынка.
      
       В тяготах 2008 года "РУСАЛ" обрел поддержку российского государства. Сравнительно легкий 2009 год принес возможность выставить акции на продажу за пределами России - "будущего мирового финансового центра", как все еще уверяют чиновники. Основная загвоздка в речах государственных мужей: путаница с датами периодически отмечаемого и временами откладываемого окончания кризиса.
      
       В смутной рыночной стабилизации 2009 года "РУСАЛ" принял одно разумное решение. Компания осмелилась использовать сравнительно приятную конъюнктуру для реализации собственных акций. Состояние дел металлургической корпорации вынуждало к подобному шагу. Местом продажи ценных бумаг был избран Гонконг. Власти России проигнорировали биржевое предательство отечественного гиганта. Однако русская деловая пресса не оставила "РУСАЛ" в покое. От экономических изданий не ускользнул "печальный" и "показательный" факт последовавшего за размещением акций падение их курса.
      
       Однако пример "РУСАЛа" не мог являться дурным, поскольку был своевременным. Другим компаниям следовало бы торопиться, а не ожидать от своих аналитиков прогноза завершения кризиса. В условиях глобальной нестабильности все продажи на этапе рыночного успокоения - разумный ход. "РУСАЛ" искал наиболее выгодное размещение своих бумаг. Иностранную площадку управленцы компании избрали потому, что рассчитывали на максимальный выигрыш. Для компании размещение бумаг было столь важно из-за плохого ее финансового положения. Оно не является секретом, что и спровоцировало падение курса акций.
      
       Май принес мировым биржам волну резких колебаний. Обвалы сменялись взлетами котировок, а подъемы срывались вниз. Но ситуация в финансовой сфере остается благоприятной для реализации ценных бумаг. Беда российского бизнеса состоит в завышенных ожиданиях. Страдал этим и "РУСАЛ". Если в докризисный период компании не желали выставлять акции на продажу чтобы не упускать доходы, то теперь они стремятся привлечь средства на поддержание деятельности. Причины эти общие. Крупным покупателям они известны. До окончания кризиса компании должны еще дожить, а это непростая задача. В последнее время российский глава правительства отложил окончание кризиса на три года, хотя еще недавно мир узнал, что Россия с этой бедой справилась и экономика растет. В последнее верят не все.
      
       И все же владельцы отечественных предприятий привередливы. IPO (первичное выставление акций на торги) группы компаний "Русское море" прошло на "нижней грани ценового диапазона". Удары, нанесенные хозяйственным кризисом по покупательным возможностям россиян, вынудили компанию "Русское море" искать средства вне продовольственного рынка. Пресса пишет, что она нашла их меньше, чем ожидала. Однако верно говорить иначе: менеджмент желал слишком многого. Аналогичной оказалась проблема аптечной сети 36,6. Слабость внутреннего рынка России создала затруднения в ее развитии и подтолкнула к торговле акциями.
      
       После роста доходности в 2006-2007 годах, компания "Металлоинвест" столкнулась с финансовыми трудностями. Она еще готовится к IPO. Компания имеет большой потенциал, но ей непросто переносить кризис. Спрос на металлы далеко не увеличивается, и это надолго. Но промедлив и негативно оценив результаты торгов других фирм, эта компания может потерять и такой шанс привлечь реальные деньги. Строительные компании России имеют очень непростое будущее. Сфера, в которой они работают схлопывается несмотря на все усилия государства и банков по поддержанию ипотеки и высоких цен.
      
       "Евросибэнерго", совладельцем которой остается Олег Дерипаска, ощущает углубление кризиса российской энергетики. Компании также необходимы средства. Но хорошо было бы, если бы "Евросибэнерго" наряду с другими компаниями сегмента экономики могли показать рынку нечто большее, чем свои акции. Особенно важны технологии снижающие себестоимость электроэнергии. Наивно, однако, искать реальные технологические прорывы в карманах российских корпораций, когда государство думает лишь об экономии на науке. "Точечные прорывы" в технологиях остаются мечтой. Реальность состоит в том, что бизнес вряд ли может рассчитывать на большие перспективы, когда ему неоткуда взять подлинных новшеств. Но разве стоит удивляться подобному в сырьевой экономике?
      
       В ходе весны от IPO отказалось немало российских компаний. Не только рождают опасения майские биржевые потрясения, но и общее состояние фондового рынка планеты оценивается как неблагоприятное. Возможно хозяева компаний испугавшихся "низкой выручки" еще будут сожалеть. Выставлять акции на Лондонской фондовой бирже отказался российский химический холдинг "Уралхим". Strikeforce Mining and Resources (SMR; входящая в "Базовый элемент" Олега Дерипаски) отложила IPO в Гонконге. Сомнительные перспективы мирового спроса на полезные ископаемые делают поиск средств за счет продажи акций слабо-перспективным.
      
       Предстоящее IPO компании "Золото Камчатки" также показательно: золотодобытчики должны выигрывать от кризиса, а им приходится искать дополнительные средства за счет продажи акций. Встает вопрос об эффективности построения этого бизнеса. "Золото Камчатки" входит в империю Дерипаски и намерение реализовать до 30% ее акций призвано помочь не столько самой компании, сколько всей деловой империи олигарха. Однако это не отменяет вопроса об эффективности золотодобывающего сегмента консолидированного бизнеса.
      
       Есть среди претендентов на выручку от акций и дольно странные для сырьевой экономики России компании. IPO "Института стволовых клеток" состоялось на ММВБ, в отечественных биржевых пределах. Рыночное отношение к науке российского государства подтолкнуло ОАО "Институт стволовых клеток" к самостоятельному решению своих проблем. Акции пошли хорошо и дали стартовый рост в 150%, что легко объяснимо оригинальностью проекта. Общественное значение работы Института никем не учитывается, а общий коммерческий подход к научным изысканиям вряд ли даст богатые всходы.
      
       Не желая выставлять в "плохих условиях" акции на продажу, многие компании руководствуются сознанием малой полезности для себя этого шага. Проф-Медиа, очевидно, справедливо оценивает свои сомнительные биржевые перспективы (хотя в прессе есть и обратные оценки). Трудно будет с выгодой продать бумаги того, на чем всякий бизнес старается экономить.
      
       Аналитики ведут споры, достаточно ли уже восстановился фондовый рынок, чтобы компании могли добиться успеха при продаже бумаг. Момент для выхода с акциями на биржи остается благоприятным. Колебания мая оказались резкими и пугающими, но они не смогли покончить с общим позитивным настроем. Структуры ЕС еще имеют деньги, чтобы латать бюджетные дыры и поддерживать банки.
      
       После сложного периода конца 2008 - начала 2009 года все еще наблюдается биржевая стабилизация, пускай и слабоустойчивая. Подготовляется новая острая фаза кризиса. Об это свидетельствуют все майские обвалы. После возвращения кризиса в острую фазу размещение акций будет особенно малопродуктивно. Вместе с тем проблемы со сбытом продукции осложняют дела многих компаний. Когда они резко возрастут, акции предприятий станут еще менее привлекательными. Прошлое тогда приобретет иную оценку, а "биржевые неудачи "РУСАЛа"" могут начать выглядеть не так уж плохо.
      
       Сегодня сбыт акций производится из крайней необходимости. Завтра потребности в средствах у компаний могут перейти через край. Деньги нужны компаниям, поскольку их антикризисные стратегии не в силах решить всех проблем. Как и в продаже акций "РУСАЛ" здесь поневоле впереди многих. Все антикризисные шаги "РУСАЛа" абсолютно стандартны. В их числе сокращение непрофильных затрат, включая остановку проектов. Для снижения себестоимости продукции с 2008 года производятся сокращение заработной платы (подчас до 30%), увольнения и обновление оборудования. Помогает и перераспределение нагрузки со старых на технически более новые производства.
      
       Однако компания не видит для себя такого удешевления производства, чтобы резко повысить выпуск алюминия, тесня конкурентов. Она балансирует на грани даже в условиях глобальной стабилизации столько раз уже удостоенной титула окончания кризиса. Новая его волна поставит "РУСАЛ" в очередное затруднительное положение (возможно много более острое) и заставит опять искать пути стать примером для других компаний в деле привлечения средств из российской казны или мирового фондового рынка. Будет ли все так же легко как в 2009 году?
      
       В целом компания Дерипаски реагирует на кризис типичными решениями экономии затрат. Ее бедой является отсутствие радикальных прорывов на пути снижения себестоимости. Ведь кризис является не только источником проблем, но и дает шанс решительно потеснить на рынке конкурентов. Стабилизация 2009 года и помощь властей помогли "РУСАЛу" пережить первый острый этап кризиса. Текущая финансовая стабильность компании очень хрупка. Негативные изменения на рынке алюминия могут легко разрушить все, чего руководство добилось за последние полтора года. Однако пока балом правит стабилизация. Рынки, как кажется, успокоены уверениями европейских властей в надежности экономики и финансов Евросоюза.
      
       В результате спекуляций основанных на ожидании скорого подъема цены на бумаги способны в ближайшее время немного подняться. Относительно спокойная ситуация может продержаться на рынке еще несколько месяцев. Затем логично ожидать нового всплеска биржевой паники и новых успокоений. Накопление проблем в мировой экономике продолжается и со временем это породит обвал большей силы. Но пока власти в силах его откладывать, он будет отложен.
      
       Пока тревожные новости для "РУСАЛа" состоят в снижении стоимости алюминия. Почти с 2 470 долларов за тонну в середине апреля до уровня ниже 2000 долларов за тонну в конце мая. Но эта цена все еще очень высока, чем недовольны потребители. Стоимость алюминия росла почти весь 2009 год, но так и не достигла докризисного пика - 3 253 долларов за тонну. Цифра это остается приятным воспоминанием для владельцев производств алюминия во всем мире.
      
       Нельзя забывать, что победа над кризисом - словесное достижение. И те, кто пытается пополнить денежные запасы компаний за счет продажи акций, делают это своевременно. Однако все текущие успехи не отменят обязательных проблем после. Равнение на "РУСАЛ" в биржевом деле логичный итог всех прежних безмятежных лет для российских компаний. Но самому "РУСАЛу" непросто будет в ближайшие годы остаться в строю. Новое сокращение спроса на промышленное сырье впереди и повторный крах спекуляций на рынке металлов неминуем.
       03.06.10
      
       Василий Колташов:
       G20 и шантаж спекулянтов
      
       Май 2010 года вошел в историю глобального кризиса. Волны биржевых обвалов, падение цен на нефть, металлы и иное промышленное сырье показали ложность всех фраз о победе над кризисом. Не случайно майская "вторая волна кризиса" попала в меню министров финансов G20. Однако майский кризис - "рецидив рецессии" - представлял собой, прежде всего, шантаж неолиберальных правительств банками-спекулянтами. И это имеет первостепенное значение для G20 и других неолиберальных институтов.
      
       Экономическая пресса полна тревоги о евро, перспективах ЕС и его членов. В центре внимания находятся не процессы реальной экономике, а финансовое состояние государств. Проблема больших национальных долгов (прежде всего стран юга ЕС) удостоилась наибольшего внимания в ходе последней встречи G20. Ее рассмотрение оказалось исключительно однобоким: государства должны больше экономить, особенно урезая социальные статьи расходов, а международные институты обязаны контролировать процесс и оказывать помощь слабым. За скобками неолиберальных рецептов "спасения национальных финансов" оставлены иные способы решения проблемы долгов.
      
       Обслуживающие неолиберальные правительства мира экономисты любят подчеркивать: долги давят на бюджеты, а исполнение бюджетов требует дополнительных средств - заемных денег. Рецепты институтов ЕС, МВФ и G20 кажутся логичными. Делаются даже заключения о том, что из еврозоны могут уйти неблагополучные ее члены. Даже некоторые левые экономисты склоняются к выводу о неизбежности выхода Греции из ЕС. Подобные мысли уже звучат по отношению к Португалии и Испании. Однако совершенно неясно, какие антикризисные преимущества получат освободившиеся от финансовой опеки страны. Грубый инструмент прямого сокращения зарплат, пенсий и пособий при поднятии налогов на потребителей заменит "мягкая" схема денежной эмиссии.
      
       Задача подлинного преодоления экономического кризиса требует не разделения Европы, а наоборот - реальной интеграции. Она необходима также в других регионах планеты: в Южной и Северной Америке, Восточной Европе и Азии. Давление долгов на бюджеты может быть снято с одной стороны решительным сокращением выплачиваемых процентов, с другой - изменение всей монетарной политики. Эмиссия денег должна вернуться в руки государств и стать инструментом не обогащения корпорация, а стимулирования экономического развития. Исходя из той же потребности необходимо не сокращение, а наращивание расходов на социальную сферу, науку и образование. Но именно этого не желают как власти ЕС, так и правительства иных стран, дружно собирающихся на встречи G20.
      
       G20 последовательно демонстрирует приверженность неолиберальному курсу. Антикризисная политика остается монетаристской и нацеленной на поддержание корпораций. Неизменны даже декларации, твердящие о восстановлении экономики при сохранении уязвимости и частных угроз. Саммиты G20 однообразно подчеркивают: все что делается правильно и эффективно. Факты спорят и с тем и с другим.
      
       Весна 2010 года продемонстрировала новые вершины спекуляций. После возрождения биржевого роста в 2009 году и повторного взлета сырьевых цен мировая финансовая сфера пережила в мае пугающий обвал. Каковы были его причины? Состоявшийся в начале июня саммит G20 ограничился формальным заключением о влиянии греческих бюджетных проблем на рынки. Все ли обстояло настолько просто?
      
       Разрушительные процессы в мировой экономике не прекращали развития в 2009 году, несмотря на торжественное объявление установившейся финансовой стабилизации "окончанием кризиса", "победой над рецессией", "восстановлением экономики" и даже "стартом нового подъема". Сокращение мировой торговли в 2009 году составило 12%. Сжатие мирового рынка отражало сжатие рынков национальных. Вопреки росту цен промышленное потребление энергоресурсов сокращалось. Безработица продолжала увеличиваться. Сохранялся торговый кризис: почти повсеместно проявлялось товарное перепроизводство (особенно заметное в потребительском секторе), открывшееся еще в 2008 году. Магазины одежды проводили беспрерывные распродажи по всему миру. Электронные приборы, включая компьютеры, продавались плохо.
      
       Министры финансов и экономики стран входящих в G20 не могли не замечать негативных хозяйственных процессов. Главы государств знали достаточно правды. Кризис укоренялся в экономике, подрывая материальное положение рядовых потребителей, а на фондовом и сырьевом рынках наблюдалось возрождение докризисных тенденций.
      
       Вместо естественного завершения краха спекуляций, благодаря обильным государственным субсидиям бизнесу (при ведущей роли США) происходило их возрождение. Естественная логика развития экономического кризиса переламывалась. Вместо быстрого обвала по всем направлениям и начала фазы депрессии с низкими ценами на сырье и дешевыми ценными бумагами, финансовая система планеты была искусственно возвращена в состояние докризисного бума. Потери банков покрывались за счет национальных резервов либо эмиссии валют. Но банки, часть мировой корпоративной системы, не видели приложения капиталов в реальном секторе. Они начинали искать выгодные бумаги и базовые товары, играя на повышение. Цены росли вместе с оптимизмом игроков. Власти подкрепляли его подправленной статистикой. G20 подтверждала ее своим авторитетом.
      
       Деловая пресса резко убавила интерес к критически настроенным экономистам. G20 и G8 вместе с министерскими кабинетами большинства стран принялись обсуждать "посткризисное развитие" и "свертывание программ поддержки экономик". Но уже осенью 2009 года мировым властям пришлось принимать меры по спасению стран с плохими бюджетными показателями. Греция надолго оказалась в центре внимания. Совершенно игнорировался факт, что она лишь показывала будущее других государств. Более того, сложилась ситуация, когда раздувание паники стало инструментом поддержания спекулятивного бума. Это оказалось новым явлением. Была забыта даже неолиберальная аксиома о том, что не потребительский спрос создает экономический рост, а деловая активность компаний, для которой нужен покой.
      
       Экономика Греции страдала от сокращения потока туристов, снижения экспорта промышленных товаров и неполной загрузки транспортного флота. Внутри страны ощущался спад продаж: еще весной 2008 года местная пресса била об этом тревогу. В результате финансовое состояние государства ухудшалось. "Греческую болезнь" было решено лечить сокращением цены местной рабочей силы, а заодно -правительственных расходов на социальную сферу, оплату труда госслужащих и капитальное строительство. Проблема состояла в хождении евро, являющемся валютой денежных капиталов, а не только средством оплаты труда. В странах с периферийными денежными системами проще было бы провести девальвацию, обвалив доходы рабочих косвенным образом. Крупный капитал Греции предпочитал вызвать протесты населения, но не отказаться от евро и членства в ЕС.
      
       Правительство Греции с радостью поддалось шантажу бизнеса. Оно как могло, раздувало панику и подогревало обывательские страхи. В результате проценты по государственным облигациям поднялись, а меры (два первых пакета) были продавлены "во имя спасение родины". Первым заметным результатом стало вздорожание жизни (в частности цена бензина подскочила почти на 50%). Магазины ощутили новый отток покупателей, а кафе и рестораны - клиентов. На рынке труда почти исчез спрос на продавцов и официантов, еще недавно самые массовые в стране профессии. Экономия бюджета оказалась бумажной. В стране продолжают снижаться поступления в казну. Итоги туристического сезона 2010 года вряд ли окажутся лучше результатов 2009 года. Грецию, вероятно, ожидают новые меры шоковой экономии.
      
       В июне пришла очередь Испании лечить "греческую болезнь" под страхом изгнания из "объединенной Европы". Со временем меры жесткой экономии, обваливающие реальные доходы трудящихся, могут найти применение почти повсеместно. Однако если взлет процентов по греческим бумагам обрадовал многих, то итоговое обнищание потребителей ЕС (второго после США рынка на планете) станет ударом для массы компаний. Немало пострадают иностранные поставщики товаров. Однако как еще власти Евросоюза могут поддержать свои монополии, одновременно удешевив производство и услуги, а также обеспечив выигрыши биржевым игрокам? Фактически в Западной Европе с местной спецификой применяется американский план "спасения экономики". Страны ЕС в 2008 году отставали от США в развитии кризиса. Но отставание это было временным и объяснялось зависимым положением экономики Евросоюза от национального хозяйства США.
      
       В России, Казахстане, постсоветских странах Восточной Европы и другие периферийные государствах уже разворачивается своя политика бюджетной экономии. По радикальности она превосходит греческий курс "спасения страны". G20 было, что обсуждать на последней встрече. Спекулянты недвусмысленно предъявили свои требования в ходе серии биржевых обвалов. Им необходимо, чтобы государственные финансы покрывали проценты по бумагам, а также могли и дальше обеспечивать поддержку бизнеса. Вопрос о том, пришел ли срок сокращать государственную помощь "экономике" с повестки дня G20 был снят. Триумфальные декларации о новых победах якобы одержанных над глобальным кризисом оказались неуместны.
      
       Майское биржевое падение, а также снижение сырьевых цен показали, что для продолжения банками спекуляций нужна дополнительная государственная подпитка и гарантии ее продолжения. Сами по себе дефициты бюджетов и национальные долги не имеют катастрофического значения для экономик. Они важны прежде всего для спекулятивных капиталов, играющих на этой почве.
      
       Цены на нефть и металлы росли весь 2009 год. С приходом 2010 года обнаружилась пробуксовка. В апреле наметился перелом. Цены на алюминий обрушились к началу июня с 2450 до 1930 долларов за тонну. Нефть подешевела с 89 до 70-74 долларов за баррель. Интересной была судьба меди: с 8000 она опустилась до 6000 долларов за тонну. Никель рухнул с 27300 до 18000 долларов за тонну. Встречи глав правительств и министров финансов G20 проходили на неприятном фоне торговых обвалов. Деловая пресса констатировала приход "второй волны" кризиса, а вовсе не его полное завершение. Вывод G20 оказался таков: экономить казенные деньги и помогать корпорациям. Никаких новых мер G20 не предложила, что означало лишь сохранение прежней практики.
      
       Британские власти пугают общественность неподъемным долгом страны и чрезмерным дефицитом бюджета (11% ВВП). Правительство Германии напоминает гражданам, что немцы тоже должны экономить. В России власти также стремятся высвободить средства для помощи бизнесу. Предусмотрена коммерциализация всей социальной сферы. Конгресс США выделяет еще 200 млрд. долларов на поддержку частного сектора. G20 и все неолиберальные правительства услышали призыв корпораций: поддержку компаний сворачивать нельзя, это чревато обострением кризиса. Но пределы курса субсидирования крупного бизнеса за счет трудящихся лежат в реальной экономике. Даже если дружные меры правительств планеты смогут отсрочить крушение спекуляций, оно неминуемо случится в результате разрушения потребительских рынков. Кризис все равно перейдет в фазу депрессии. Но она окажется значительно глубже, чем могла бы быть, допусти приверженцы "свободного рынка" естественное развитие спада.
      
       Но если курс бюджетной экономии при наращивании субсидирования бизнеса легко объясним, то с природой кризиса все не так просто. Возможно ли его преодоление по рецептам G20, МВФ и ЕС, в чем повсеместно уверяют общественность?
      
       9 июня 2008 года Институт глобализации и социальных движений представил Доклад "Кризис глобальной экономики и Россия". В нем мы предупредили о необычности кризиса, его большой продолжительности и неизбежном крахе неолиберальной модели капитализма. Длительность и глубина кризиса обуславливались его системностью. Но он также являлся циклическим: подобные кризисы регулярно имели место с конца XVIII века каждые 25-35 лет и отличались от классических кризисов перепроизводства более сложным преодолением, зачастую требующим социальных революций. Всякий раз было необходимо расширение мирового рынка, географического или внутреннего - заключенного в старых границах. Последнее неизбежно было сопряжено с научно-техническими революциями и развитием транспорта. Однако с переходом капитализма в монополистическую фазу перевороты в технике стали все более происходить в годы экономических бедствий, а не накануне их. Острота больших кризисов в XX веке возросла.
      
       Торжество неолиберализма с его неприятием всего внерыночного еще более обессилило систему капитализма. Финансируемая государством наука и образование были объявлены бюджетной обузой. Избыток дешевой рабочей силы в слаборазвитых странах позволял отказаться от технического перевооружения многих производств. Чудовищным оказался застой в энергетике. Повышение стоимости углеводородов стало одним из факторов ускоривших приход кризиса 2008 года. Помогли его началу и спекуляции. Но вместо удешевления энергоресурсов или даже начала новой революции в энергетике, произошло возрождение спекуляций. Если кейнсианское регулирование оказалось не в силах побороть системный кризис 1970-х годов, то неолиберальное регулирование вернуло кризис на стартовые позиции.
      
       Было бы странно ожидать от G20, совещания неолиберальных лидеров, реальных рецептов преодоления кризиса. Проблема не в разобщенности G20, а в ее идейно-практическом единстве. Не сломав его трудно ожидать преодоления кризиса. Впереди еще основное промышленное падение, которое повлечет за собой новый крах спекуляций. Именного его пытаются предотвратить мировые лидеры. Но в общей ориентации на внешний сбыт товаров правительства забывают, что сообща разрушают мировой рынок, поскольку ослабляют потребителей в своих странах.
      
       G20 молчит о природе мирового кризиса. Правительства объединенные в этом ортодоксальном блоке легко идут на уступки банкам-спекулянтам, но дают жесткий отпор социальным протестам. G20, как и весь корпоративный мир ждет окончания глобального кризиса, словно это стихийное бедствие, а не детище их политики. Но для будущего его завершения потребуется новая общественная среда и слом всей неолиберальной модели. Поэтому для государств G20 борьба с кризисом неприемлема. Остается ждать катастрофы.
       08.06.10
      
       Большие кризисы и волны Кондратьева
      
       Василий Колташов
    руководитель Центра экономических исследований
    Института глобализации и социальных движений
    (ИГСО)
      
       Разразившийся в 2008 году глобальный кризис поставил множество вопросов о его природе и цикличности. Большинство экономистов не предвидели его. Позднее вместе неолиберальными с правительствами они много раз объявляли его завершившимся. Но кризис продолжал развиваться, глубоко поражая новые зоны планеты. В 2010 году очередь дошла до Евросоюза. На третьем году мирового спада логично было задуматься о необычной продолжительности кризиса? Какой ответ на этот вопрос может дать экономическая теория? Опираясь на что можно лучше понять проблемы современного кризиса и логику его развития? Частью какого цикла является настоящий кризис? И что необходимо изменить в старых подходах, чтобы прояснить эти вопросы?
      
       Волны Кондратьева
      
       Совершенное в 1922-1928 годах Николаем Кондратьевым открытие можно назвать одним из крупнейших в истории экономической науки. Собрав и проанализировав обширный статистический материал, советский ученый обнаружил: наряду с короткими (промышленно-торговыми) циклами в мировом капиталистическом хозяйстве существуют более продолжительные чередующиеся периоды. Он назвал их длинными волнами конъюнктуры, разделив на повышательные и понижательные.
      
       Кондратьев исследовал динамику товарных цен, процента на капитал, добычи угля, производства чугуна и свинца. Он проследил движения номинальной заработной платы по ряду стран и темпы роста оборотов внешней торговли. Многие данные были обработаны им почти за 140 лет (с 1770-х по 1920-е годы). Одновременно экономист сопоставил изменения хозяйственных показателей с основными политическими и научными событиями исследуемых периодов истории. Также были учтены моменты основных технологических поворотов в экономике и время, когда научные открытия и изобретения находили практическое применение.
      
       Результаты исследования оказались феноменальными: исследователю удалось не только выявить длинные волны хозяйственной конъюнктуры, но и обнаружить их связь с технологическими скачками, войнами и революциями на планете. Обнаруженные Кондратьевым циклы имели продолжительность от 48 до 55 лет. Каждый из них распадался на два этапа: повышательный и понижательный.
      
       Для повышательных волн характерны быстрый промышленный рост с частыми технологическими обновлениями, повышения процента на ссужаемый капитал (следствие интенсивного инвестирования) и удорожание рабочей силы. Вследствие растущего спроса отмечается повышательная динамика цен на сельскохозяйственную продукцию и промышленное сырье. Внешняя торговля также активно растет. Политические особенности повышательных периодов циклов состоят в большом числе революций и кровопролитных войн. Подготовляются повышательные волны научно-техническими революциями. Иногда они происходят в самом их начале. Не случайно многие последователи Кондратьева поспешили сделать вывод о том, что именно перевороты в науке выступают первопричинами повышательных волн.
      
       Кондратьев указывал, что научно-технические революции делают повышательные периоды возможными. Но он подходил к проблеме причин повышательных волн более осторожно и не спешил с окончательными выводами. Согласно его мнению только объективные условия делают возможным внедрение изобретений, но не сам факт их возникновения. Экономист указывал на появление в различных странах одинаковых изобретений примерно в одно время. Сюда необходимо добавить еще одну деталь.
      
       Схожие изобретения неоднократно в истории появлялись в разное время, не находили применения и оказывались забыты. Проходило время и другие люди совершали уже сделанные прежде открытия. Так паровой двигатель не единожды пробовал пробить себе дорогу. Впервые он был изобретен в Александрии, столице Египта эпохи династии Птолемеев. Вторично его сконструировал и опробовал как корабельный двигатель один из испанских ученых в начале XVII века. Но только более века спустя паровые машины оказались востребованными. Лишь появление новых общественно-экономических условий делало востребованными различные технические новшества.
      
       Исследуя открытие и применение пороха, Фридрих Энгельс показал тесную связь между широким и разнообразным использованием этого вещества и уровнем общественного развития. Феодальный Китай не создавал еще условий для раскрытия всех возможностей изобретения, но более развитая Западная Европа сравнительно быстро нашла ему применение. Подобным образом выглядит ситуация и с компасом. Как и порох, он впервые появился в Китае, но именно европейцы смогли с его помощью совершить величайшие географические открытия.
      
       Повышательные периоды характеризуются быстрым экономическим подъемом. Для понижательных фаз цикла характерно снижение темпов хозяйственного роста. В ходе них отмечаются сельскохозяйственные депрессии, прежде всего вызываемые падением цен. Ставка процента на капитал снижается, а повышательная динамика заработной платы сменяется понижательной. Имеет место, как ее снижение, так и падение темпов роста оплаты труда. Кондратьев отмечал, что во время понижательных периодов рост экономики оказывается менее устойчивым, кризисы делаются продолжительней, а периоды подъема - короче. Экономист также полагал, что на годы понижательных волн приходится меньше революций и больших военных конфликтов. Важно также отметить, что революции чаще терпят поражение в эти периоды.
      
       Особое внимание при исследовании большой цикличности капитализма Кондратьев уделил золоту. Он отмечал, что в результате достижения ценами наиболее низкого уровня в конце понижательной волны имеют место наиболее выгодные условия для повышения добычи золота. Ценовое отношение между золотом и иными товарами изменяется в пользу драгоценного металла. Его покупательная способность возрастает. Складываются условия для активизации добычи, использования новых технологий и прежде малодоходных рудников.
      
       Кондратьев отмечал, что окончание большого цикла, как правило, связано с глубоким экономическим кризисом. Если принять во внимание, производимое кризисом снижение товарных цен (в их золотом выражении), то становится ясно, как именно хозяйственный спад влияет на повышение ценности золота. Логично также заметить: кризис приводит к бегству капиталов в золото, куда более надежное, нежели ценные бумаги и предприятия, балансирующие на грани банкротства.
      
       Кондратьев смог проследить три больших цикла. Повышательная волна первого обнаруженного цикла началась с конца 1780-х - начала 1790-х годов. Она продолжалась до периода 1810-1817 годов. Затем, с того же времени, последовала понижательная волна. Она завершилась в 1844-1851 годах. В этот период начало берет повышательная волна нового (второго) цикла. 1870-1875 годы ознаменованы ее окончанием и началом понижательной волны. В свою очередь она завершается в 1890-1896 годах, когда начинается очередной повышательный период. Его завершение ученый относил на начало 1920-х годов.
      
       Некоторые последователи Кондратьева старались назначить конкретные даты начала и окончания волн и циклов. Исследователь предостерегал от подобных попыток. Он подчеркивал всемирный характер открытых больших циклов, но указывал на отклонения по странам и показателям. Это, как полагал Кондратьев, делало невозможным назвать точную дату начала либо окончания большого периода. И все же это было возможно. Но подобный шаг требовал понимания причин длинных циклов.
      
       Поиски объяснения больших циклов
      
       Кондратьев не ограничился описанием повышательных и понижательных периодов. Помимо изучения характерных им черт, он поставил вопрос о причинах больших циклов. К сожалению, последние размышления великого ученого были смяты в "ежовых рукавицах" НКВД. Он был арестован и казнен, а тексты, написанные им в тюрьме, не сохранились.
      
       До своего последнего заключения, Кондратьев успел обратить внимание на крупные экономические кризисы, сотрясающие мировое хозяйство. Дальнейшие события подтвердили его вывод о том, что смена циклов связана с серьезными хозяйственными потрясениями. Более того, оказалось возможным определить, что всякая смена волн, как повышательных, так и понижательных, происходит в единстве с большими экономическими кризисами.
      
       В 1920-е годы Кондратьев выдвинул несколько гипотез относительно факторов порождающих длинные циклы. Разбирая этот вопрос, ученый далеко продвинулся за пределы конъюнктурного понимания больших циклов. В работе "Большие циклы экономической конъюнктуры", он писал: "Перед началом повышательной волны каждого большого цикла, а иногда в самом начале ее наблюдаются значительные изменения в основных условиях хозяйственной жизни общества. Эти изменения обычно выражаются (в той или иной комбинации) в глубоких изменениях техники производства и обмена (которым в свою очередь предшествуют значительные технические изобретения и открытия), в изменении условий денежного обращения, в усилении роли новых стран в мировой хозяйственной жизни и т.д."
      
       Изучая неравномерность появления изобретений в мировой истории, Кондратьев полагал: их обилие на стыке больших циклов должна была порождать объективная необходимость. Научные открытия и технические новшества оказывались востребованными. Они находили применение, а не пропадали в безвестности. Произошедшее накануне начала нового цикла расширение мирового рынка также оценивалось Кондратьевым как значимый фактор. Он предполагал, что появление новых рынков должно было оказывать влияние на зарождение повышательной волны. Немаловажным являлось также другое: наиболее активное расширение мирового рынка происходило в годы волн понижательных. Так экономическому буму первых десятилетий XX века предшествовала гонка колониальных захватов, вышедшая из глубокого экономического кризиса 1873-1879 годов.
      
       Положение Кондратьева о расширении мирового рынка в периоды предшествующие повышательным волнам XVIII-XIX веков позволяет сделать один немаловажный вывод. Он окажется особенно ценным, когда мы перейдем к разбору всех волн последовавших за мировым кризисом 1780-х - начала 1790-х годов. Каков он? Всякая повышательная волна как интенсивная фаза глобального хозяйственного развития подготовляется фазой экстенсивной - понижательной. Она в свою очередь оказывается возможной благодаря переменам, произошедшим в годы повышательного периода.
      
       Кондратьев внимательно изучил изобретения связанные со сменами больших циклов. Роль их в хозяйственных переменах была им прекрасно показана, и это сыграло со многими последователями экономиста злую шутку. Они сосредоточились на них, подчас абсолютизируя их роль в общественном прогрессе. Обилие технических новшеств в области производства и транспорта на стыке длинных циклов являюсь больше следствием, чем причиной изменений в мире.
      
       Кондратьев писал: "...с научной точки зрения было бы ...ошибкой думать, что направление и интенсивность этих открытий и изобретений совершенно случайны. Неизмеримо вероятнее предположить, что направление и интенсивность научно-технических открытий и изобретений являются функцией запросов практической действительности и предшествующего развития науки и техники". Анализируя далее эту проблему, экономист высказывал мысль, что научно-технические изобретения нуждаются в экономических условиях для применения.
      
       Анализ связанной с длинными волнами периодизации войн и революций привел Кондратьева к предположению, что наиболее жестокие войны "возникают на почве повышения темпа и напряжения хозяйственной жизни, обострения экономической борьбы за рынки и сырье". Далее он подчеркивал: "Но такое напряжение хозяйственной жизни свойственно в особенности периодам повышающейся конъюнктуры". Относительно социальных потрясения, советский исследователь, считал логичным допустить, что "в период бурного натиска новых хозяйственных сил" они возникают легче всего.
      
       Кондратьев не считал научно-технические перемены и социальные потрясения исходными силами циклического развития капитализма. Он полагал, что они являются только формой его проявления. Но форма эта имела огромное влияние на "темп и направление экономической динамики". Вовлечение в мировое хозяйство новых территорий не рассматривалось Кондратьевым как объясняющее существование больших волн. Он подчеркивал, что существует различие между открытием каких либо территорий и началом их активного включения в мировую торговлю.
      
       Механизмов освоения капиталом новых областей на планете экономист не исследовал в деталях подобно Розе Люксембург. Но он справедливо заключал: вовлечение в оборот новых территорий при капитализме осуществляется "именно в периоды обострения нужды стран старой культуры в новых рынках сбыта и сырья". Далее Кондратьев писал: "пределы этого вовлечения определяются в меру указанной нужды". Он полагал, что не вхождение новых стран в мировую экономическую систему является толчком для повышения конъюнктуры и начала большой волны. Напротив, "повышение конъюнктуры, усиливая темп хозяйственной динамики капиталистических стран, приводит к необходимости и возможности использования новых стран, новых рынков сбыта и сырья".
      
       Открытие новых россыпей золота, рост его добычи и вытекающее отсюда увеличение количества денег Кондратьев не оценивал как случайные явления. Вывод его был таков: добыча золота может возрастать лишь при условии ее доходности. Соотношение цены золота и цен других товаров должно быть благоприятно ценному металлу. Кондратьев заключал, что именно снижение товарных цен в завершающей фазе понижательных волн поднимает покупательный вес золота. Добыча драгоценного металла получает тем самым толчок. Но каким образом описанный процесс способствует началу повышательного периода? Кондратьев предполагал, что рост добычи золота при повышении цен на него может являться предпосылкой смены рыночной конъюнктуры с понижательной на повышательную. Он также отмечал, что добыча драгоценного металла сама подчинена ритму больших циклов.
      
       Кондратьев не претендовал на то, чтобы дать полную теорию больших циклов. Он впервые в истории смог отследить их, указав на характерные особенности повышательных и понижательных периодов. Однако в дошедших до нас текстах ученый не утверждал, что смог найти удовлетворительное объяснение большой цикличности. Проблема эта представлялась ему необычайно трудной. Но он все же сделал попытку...
      
       Нарушенное равновесие или внутренние противоречия?
      
       К объяснению больших циклов Кондратьев подошел с точки зрения теории равновесия. Опорой его оказался не марксистский философский подход, а механистическая концепция - упрощающая действительность и не дающая необходимых ответов. Экономист не сосредоточился на анализе внутренних противоречий мирового капитализма, способных обуславливать продолжительные периоды его развития. Однако в попытке дать первое объяснение больших циклов, Кондратьев смог указать на многие интересные детали волнового развития.
      
       Кондратьев предполагал, что "волнообразные колебания или колебания конъюнктуры капиталистического хозяйства представляют из себя процессы то нарастающего, то ослабевающего нарушения равновесия капиталистической системы, то усиливающегося, то ослабевающего отклонения ее от уровня равновесия". При этом экономист отмечал, что система элементов капиталистического хозяйства никогда не пребывает в состоянии идеального равновесия. Но ее волнообразная динамика, как считал Кондратьев, указывает, "что эта система имеет тенденцию к равновесию, что ее волнообразные колебания происходят в каждый данный период около какого-то уровня равновесия". Другими словами, "взаимоотношение между колеблющимся конкретным количественным выражением всех отдельных элементов капиталистической системы хозяйства и их уровнем при условии ее равновесия аналогично тому, которое согласно общему мнению существует между рыночной ценой и ценой производства (или нормальной, естественной ценой), между индивидуальной и средней нормой прибыли и так далее".
      
       Постоянно происходящие изменения капитализма делают "уровень равновесия" непостоянной величиной, считал Кондратьев. По его мнению, для каждого периода истории должен существовать свой уровень равновесия. Дальнейшие рассуждения подвели ученого вплотную к ответу на вопрос о происхождении волнового развития капитализма.
      
       Кондратьев обратил внимание на изменения равновесия спроса и предложения с учетом колебаний себестоимости товаров. Изменение размеров производства и потребления по отраслям также было отмечено Кондратьевым как важная особенность волнового хозяйственного развития. Исходя из этого, можно было уже поставить вопрос о доступности ресурсов необходимых экономике для продолжения роста как факторе качественных в ней перемен. Экономист подчеркивал, что запас основных капитальных благ постоянно меняется, как меняется и их распределение. Однако ориентация на усредненные показатели, сглаживающие кризисные колебания в рамках больших циклов, помешала ему сделать еще один революционный шаг в науке.
      
       В рамках своей попытки объяснить длинные циклы, Кондратьев выделил несколько уровней равновесия. Равновесие первого порядка затрагивает короткий период времени. В течение него "производство, а следовательно, и предложение товаров не могут существенно измениться, расшириться или сократиться". Спрос и предложение товаров "можно рассматривать как величины данные и определенные". Между спросом и предложением на рынке при таких условиях установится равновесие, "которому будет соответствовать определенный уровень и соотношение рыночных цен".
      
       Равновесия второго порядка понималось Кондратьевым как "равновесие рыночных цен с ценами производства, и равновесие в размерах производства-потребления в различных отраслях хозяйства, опирающегося, однако, на ту же массу основных вовлеченных в производственный процесс капитальных благ". Кондратьев относил к их числу основные и крупнейшие строительные сооружения, кадры квалифицированного труда, крупнейшие мелиорации и так далее. Равновесие третьего порядка устанавливается в ходе продолжительного периода. Оно касается "не только спроса-предложения, не только размеров производства на основе данного уровня производительных сил". Оно является равновесием "в распределении изменившегося запаса основных капитальных благ".
      
       В изложенной схеме (как Кондратьев сам ее называл) имело место упрощение действительности. Описанная трехуровневая модель изолировала процессы по периодам различной длительности, что исследователей считал не простым делом в действительности.
      
       Если бы принцип анализа был иным, основывался на изучении происхождения спроса в различные периоды истории капитализма, то возможно было бы установить: в чем состоят причины повышения производства средств производства и предметов потребления. Оказалось бы возможным проследить в каких условиях перепроизводство потребительских товаров приводит к долговременному падению выпуска средств труда, а простой на первый взгляд кризис перепроизводства оборачивается системным кризисом капитализма. Обнаружился бы удивительный факт регулярного совпадения подобных продолжительных кризисов с моментами смены длинных волн.
      
       Кондратьев справедливо подчеркивал, что "в капиталистическом обществе различные товары и блага выполняют свои хозяйственные функции весьма различное время по длительности". Он указывал, что для создания их создания необходимо неодинаковое время и средства. Одни предметы функционируют короткое время и не требуют крупных единовременных затрат, другие - функционируют большее время и требуют для своего производства больших затрат времени и сил. К первым предметам "относятся значительные массы потребительских благ, многие виды сырья и других средств производства". Вторая группа большей частью включает орудия производства.
      
       Третью группу, по Кондратьеву, составляют основные капитальные блага функционирующие десятки лет и требующие "весьма значительного времени и огромных затрат на их производство". К их числу экономист относил: крупнейшие постройки, значительные железнодорожные линии, каналы, крупные мелиоративные сооружения и многое другое. Также, по мнению исследователя, к третьей группе стоило относить и "подготовку кадров квалифицированной рабочей силы".
      
       Между тремя названными группами товаров и благ невозможно провести точных неизменных границ, полагал исследовательеизменную провести точную границу. й группе стоилония подобных продолжительных кризисов с моментами смены волн.изма,. Он указывал, что согласно Марксу материальной основой периодических десятилетних циклов капитализма является "материальное изнашивание, смена и расширение массы орудий производства в виде машин, служащих в среднем в течение 10 лет". Кондратьев предполагал: "материальной основой больших циклов является изнашивание, смена и расширение основных капитальных благ, требующих длительного времени и огромных затрат для своего производства". Процесс этот "идет не плавно, а толчками, другим выражением чего и являются большие волны конъюнктуры".
      
       Время активного созидания основных капитальных благ оказывается периодом подъема, "длительного повышения конъюнктуры, хотя бы и прерываемого колебаниями более кратковременными". Происходит отклонение "реального уровня экономических элементов вверх от существующего уровня равновесия (3-го порядка согласно приведенной схеме)". Время затишья в строительстве основных капитальных благ является "периодом движения реального уровня экономических элементов к уровню равновесия и ниже его". Оговорка экономиста, что "в процессе развития цикла самый уровень равновесия, изменяясь, переходит на иную, как правило, на более высокую ступень", оставляет без ответа вопрос о том, что собственно делает необходимым производство капитальных благ.
      
       Исследователь заключает: "большие циклы конъюнктуры представляют из себя процессы отклонений реального уровня элементов капиталистической системы от уровня равновесия (3-го и, может быть, более высокого порядка) этой системы, процессы, в течение которых сам уровень равновесия меняется". Кондратьев отмечал: чтобы осуществилась повышательная волна большого цикла, необходимы огромные затраты. Без них невозможно обновление и расширением основных капитальных благ, радикальные изменения и перегруппировка основных производительных сил общества. Необходимый капитал должен быть предварительно накоплен и сконцентрирован "в мощных предпринимательских центрах", чтобы затем его накопление могло продолжиться в большем темпе. Концентрации "способствует система кредита и фондовая биржа". Важна также "малая степень связанности капитала, обилие "свободного" капитала, и, следовательно, дешевизна его". При наличии названных условия требуется лишь, пишет Кондратьев, чтобы вложение капиталов оказалось прибыльным.
      
       Накапливающиеся к началу нового цикла технические изобретения делают капиталовложения в сферу производства более рентабельными. "Повышательное движение конъюнктуры и рост производительных сил обусловливают обострение борьбы за новые рынки, в частности за рынки сырья". Орбита мирового рынка расширяется, повышается значение стран, ранее слабо включенных в процесс международного обмена. Политические отношения обостряются между государствами и внутри них. Рост новых производительных сил повышает активность заинтересованных в нем классов и социальных групп. Создаются предпосылки для обострения борьбы против устарелых и тормозящих развитие социально-экономических отношений.
      
       Кондратьев совершенно прав, утверждая, что происходящими в повышательные периоды переменами порождаются революции. Но его рассуждения имеют серьезный пробел. Из его теории не ясно что именно заставляет капиталистов активно прибегать к новой технике, тогда как прежде когда она (будучи отчасти уже известной) не вызывала подобного интереса. Естественно без объективной необходимости перемены не может произойти. Вызывать технологические перевороты должна самая суровая экономическая необходимость, противоречия требующие разрешения, а не одно наличие благоприятных предпосылок.
      
       Кондратьев пишет: инвестирование капиталов в ходе повышательных волн поднимает спрос на них. Процент на него начинает расти. Экономист полагает, что причина этого кроется "в развитии внешневоенных и внутренне-социальных потрясений". Увеличивается непроизводительное потребление (войны). Они с одной стороны "вызывают прямые разрушения и ослабляют темп накопления, с другой - повышают спрос на капитал".
      
       Исследователь смешивает понятия капитал и деньги, строго разделяемые марксисткой политической экономией. Правительствам для ведения войн требуются денежные средства, которые становятся капиталом для предоставляющих кредиты банков. С другой стороны государственные заказы обеспечивают промышленности высокую прибыль. Она направляется на расширение производства, помещается под процент в банки или вкладывается в ценные бумаги (подчас того же правительства). Все это является накоплением капитала, пускай и фиктивного - бумаг дающих право на получение прибыли (акций - прежде всего).
      
       Все операции с капиталом имеют смысл, только если обещают прибыль. Она движет хозяевами капиталов. Никогда буржуазия не направит средства для инвестирования в производство, если это сулит убытки или обещают меньшую прибыль, нежели иное применение капитала. Причем войны и революции благодаря перераспределению богатств могут необычайно способствовать накоплению капитала. Так Великая французская революция, несмотря на все материальные разрушения, обернулась для буржуазии невиданным обогащением. Если взять войны в целом, то они обогащают капиталистов одних стран, усиливают их позиции на мировом рынке и ослабляют капитал других государств, как правило, проигравших в конфликте. Все это делает невозможным отыскать некие усредненные показатели и требует более глубокого изучения. Описание процессов Кондратьевым оказывается неверным.
      
       Сделанный советским экономистом вывод о том, что происходящие в ходе повышательных периодов процессы ведут к недостатку капитала, выглядит как минимум спорным. Напротив быстрый промышленный рост, обусловленный высокой рентабельностью производства, содействует увеличению совокупного капитала. Все это происходит лишь до строго определенного объективного предела.
      
       Когда оказывается невозможно с выгодой сбыть производимые в прежнем либо большем объеме товары индустриальная гонка подходит к концу - наступает кризис. Обнаруживается дефицит денег как платежного средства. Если прежде кредит дорожал из-за высоких потребностей промышленности, вызванных расширением производства, или дешевел по вине избытка свободных капиталов, то теперь цена на него поднимается. Причина тому - нехватка платежных средств. Остановка или замедление сбыта препятствует возвращению вложенных средств, в то время как необходимость осуществлять платежи поднимает потребность в них. Банки в свою очередь начинают действовать более осторожно. Призрак разорения витает над всеми.
      
       Кондратьев не включил в свой анализ подобных размышлений. Из положения об обострении нехватки капитала в ходе повышательных волн он заключал: вздорожание капитала создает предпосылки "для общего перелома кривой конъюнктуры к понижению". Преодоление повышательной инерции через продолжительное время приводит к началу понижательной волны большого цикла. "Прежний темп инвестирования в капитальные сооружения падает. Активность всей хозяйственной жизни сокращается, цены понижаются". Вновь возникает потребность в появлении технических изобретений способствующих удешевлению производства. Подталкивает к этому, пишет экономист, депрессивное состояние хозяйственной жизни.
      
       Изложенные положения не раскрывают причин приводящих к остановке роста и снижению процента на капитал. Но даже из схемы Кондратьева можно заключить: замедление роста индустрии, сокращение периодов подъема и рост продолжительности кризисов перепроизводства говорят об изменении ситуации со спросом. Он явно растет в ходе понижательных волн не так активно, как на протяжении волн повышательных. Вместе с тем сохранение увеличивающегося потребления (рынки продолжают расширяться) не позволяет понять, почему цены на сырье падают, тогда как никаких серьезных технологических оснований для этого нет. Ясно, что это может вызываться лишь расширением предложения. Но из чего тогда складывается в мире совокупный спрос и в чем его отличия от спроса повышательных периодов? Каковы законы развития спроса? И чем отличаются механизмы его удовлетворения в двух различных фазах большого цикла?
      
       Продолжая обоснование своей гипотезы, Кондратьев писал: в процессе понижательных периодов "сокращаются размеры инвестиций и ослабевают причины, сдерживавшие накопление". Это объяснение снижение ссудного процента на капитал во время понижательных волн не выглядит убедительным. В действительности (если даже отбросить ошибочное понимание экономистом процессов накопления капитала) снижение процента должно обосновываться большими, чем в повышательные периоды трудностями прямого инвестирования средств.
      
       В действительности процесс накопления и концентрации капитала одинаково имеет место, как в повышательные, так и понижательные периоды больших циклов. Очевидное отличие состоит в том, что во время повышательных волн объективные условия гораздо больше благоприятствуют вложению средств непосредственно в производство. Связано это с наличием более динамично растущего и более устойчивого потребительского спроса. Сельскохозяйственные депрессии времени понижательных волн недвусмысленно указывают на изменение ситуации с продовольственным потреблением.
      
       Общее положение Кондратьева о том, что накопление капитала в ходе понижательных волн подготовляет повышательные волны, не выдерживает критики. Накопление капитала одинаково подготовляет и повышательные и понижательные периоды, ни в коей мере не ограничиваясь денежной формой. Однако, важно отметить, что инвестирование в производства делается более выгодным именно во время повышательных волн. Это поднимает вес предприятий связанных с реальным сектором, в то время как понижательные периоды делают более влиятельным банковский капитал.
      
       Обуславливающие подобные перемены условия должны быть разобраны отдельно. Рассмотрения требуют также обстоятельства больших кризисов, оборачивающиеся "сгоранием" огромных капиталов как раз на стыке волн Кондратьева.
       20.07.10
      
       Василий Колташов:
       Великие кризисы. Кризис 1770-1780-х годов
      
       Без рассмотрения величайших экономических кризисов в истории вряд ли возможно понять настоящий мировой кризис. Анализ наиболее разрушительных хозяйственных кризисов также требуется для внесения ясности в вопрос о больших циклах капитализма, приводящих к великим хозяйственным спадам.
      
       В истории капитализма за два последних столетия не единожды имели место экономические потрясения большой силы и продолжительности. Опыт великих экономических кризисов недопустимо сводить только к Великой депрессии 1929-1933 годов. Большие кризисы мели место не единожды за два с лишним века. Они трижды разворачивались в XIX веке. Четыре примера кризисов изменивших мировое хозяйство дает XX столетие. Очередной подобный кризис начался в 2008 году, но первый из подобных кризисов, что мы рассмотрим, сотряс глобальную экономику еще в конце XVIII века.
      
       Великие кризисы не просто приводили к серьезным разрушениям, но оказывавшие особое влияние на весь процесс дальнейшего развития мира. По сути, они являлись в нем поворотными пунктами. Радикальные изменения в экономике порождали преображение политики, культуры и сознание людей. Большие кризисы - явления закономерного порядка. Познание их неотделимо от причин их возникновения, условий и развития и преодоления. Длинное циклическое развитие капитализма, открытое Николаем Кондратьевым (http://www.rabkor.ru/authored/4423.html) находит свое выражение не только в подъемах, но также и в особо острых, переломных кризисах.
      
       Изложение с частичной критикой циклической теории Кондратьева дало возможность поставить ряд принципиальных вопросов (http://www.rabkor.ru/authored/4854.html). Открыв волновой характер развития капитализма, этот выдающийся экономист не смог до конца понять его природу, раскрыть причины вызывающие длительные повышательные и понижательные периоды. Прекрасные констатации и обобщения совпали с полным противоречий обоснованием волн (http://www.rabkor.ru/debate/5365.html). Однако главной причиной остановки анализа стал философский метод, а не недостаточная глубина понимания ряда экономических процессов.
      
       Чтобы сделать следующий шаг на пути изучения большой цикличности капитализма необходимо для начала внести недостающие детали в схему Кондратьева. Ими являются как кризисы перепроизводства вообще, так и большие кризисы в частности. Включение их в анализ позволит рассмотреть волновой процесс развития капитализма целиком, без прежнего сглаживания. Равновесный подход Кондратьева необходимо отбросить, заменив его диалектическим методом. Лишь проанализировав меняющиеся внутренние противоречия мирового капитализма различных эпох, можно в большей мере понять длинную цикличность его развития.
      
       Время начала первого изученного Кондратьевым цикла (конец 1780-х - начало 1790-х годов) совпадает с острым экономическим кризисом, носившим широкий международный характер. Кризис не одновременно проявлялся в различных странах, но как видно был вызван общими причинами: невозможностью дальнейшего экономического роста без качественных (включая, политические) перемен в мировом хозяйстве. Наблюдался избыток свободных капиталов при явно усложнившемся вложении средств в сферу производства. Не случайно в те годы плоды научно-технической революции оказались востребованы. Но также имели место и радикальные социально-экономические перемены, убравшие феодальные преграды на пути капиталов и изобретений.
      
       На этом кризисе, как первом в рассматриваемой нами цепи стоит остановиться особо. Вероятно, он имел две острых фазы: в первой половине 1770-х годов и в 1780-х годах. На первом этапе кризиса наиболее промышленно развитые станы (Англия, Франция и Голландия) столкнулись с острым "мануфактурным перепроизводством". Произошло значительное падение экспорта товаров, прежде всего тканей. Сократились заработки рабочих. Упал импорт сырья и продовольствия в эти страны. Не случайно в 1774 году в Лионе происходит серьезная стачка текстильных рабочих. В Англии еще в 1769 году обстоятельства принудили парламент принять закон, предусматривающий смертную казнь для пролетариев за разрушение машин. В Москве в 1771 году имел место "чумной бунт", разразившийся во время эпидемии и вызванный ухудшившимся материальным положением горожан.
      
       Причина кризиса в наиболее передовых странах состояла в развитии мануфактурного производства в Европе и английских колониях Северной Америки. Видимо еще накануне кризиса на мировом рынке обозначился рост цен на сырье вследствие повышенного потребления его растущей промышленностью европейских стран (отчасти повлияла Семилетняя война). Вместе с тем годы производственного и торгового подъема привели к увеличению заработной платы в Англии и Франции, что подтверждается ростом стачек - рабочие чувствовали свою силу. Все это сделало экспорт промышленных товаров из промышленно развитых стран более дорогим, чем производство аналогов на месте. В 1770-х и особенно в 1780-х годах быстро растет мануфактурное производство в империи Габсбургов (особенно в Чехии), России, Германии, Испании (особенно в Каталонии) и даже Польше. При этом Пьемонт, Нидерланды, Франция и Англия сталкиваются с проблемами сбыта продукции.
      
       Уже в 1780-х годах начинает развиваться протекционизм. Государства Восточной, Южной и Северной Европы осуществляют крупные реформы. Устраняются многие внутренние пошлины (в Австрии - реформы 1775 года), ремесленные цеха лишаются средневековых привилегий, но при этом усиливаются крепостнические порядки: происходит ужесточение эксплуатации сельского населения. Однако под давлением снизу в 1780-х годах в ряде стран феодальный гнет смягчается. В 1780 году крепостное право отменено в Чехии, а в 1785 году - в Венгрии.
      
       Растущие в тот период в Европе мануфактуры используют дешевый, а зачастую подневольный труд. Пока государства Северо-Западной Европы борются с последствиями кризиса, в отсталых странах начинается подъем. Вероятно, уже в этом можно видеть начало первой повышательной волны, прослеженной Кондратьевым. Европейские страны менее связанные с мировым рынком быстрее преодолевают кризис.
      
       Хозяйственные проблемы обостряют противоречия между Францией, Голландией и Англией. Британия отчаянно защищает контролируемые рынки от конкурентов и душит американскую промышленность, увеличивая таможенные сборы, что оборачивается восстанием колоний. Голландия все меньше вывозит сукон. Во всех трех странах безработица становится хронической. На Лондонской бирже в один момент 1770-х годов даже акции Ост-индской компании опускаются почти на 100%.
      
       Ранее открытые для иностранных товаров рынки в Европе устанавливают протекционистские барьеры для многих товаров, особенно тканей. Вместе с тем они требуют от Англии свободной торговли - образуется Лига вооруженного нейтралитета (1780-1783 годы). В нее входят: Австрия, Россию, Швецию, Королевство обеих Сицилий, Пруссия, Португалия, Голландию и Данию. Лига не допускает англичанам досматривать и арестовывать суда идущие в восставшие колонии. В 1780-е годы кажется, что отставшие в экономическом развитии страны стремительно нагоняют лидеров. Они поддерживают свою торговлю (создавая даже монополии), и промышленность, что оборачивается немалыми хозяйственными успехами.
      
       На развитие кризиса в Англии указывает статистика импорта. Ценность ввозимых товаров достигла в 1760 году 10 млн. фунтов стерлингов, поднявшись до 12 млн. фунтов стерлингов в 1770 году. В 1775 году импорт достигает 15 млн. фунтов стерлингов. После этого следует значительное падение ввоза в 1776-1783 годах. Ввоз падает до 10-11 млн. фунтов стерлингов в год. Затем разворачивается быстрый подъем. В 1785 году импорт равен уже 16 млн. фунтов стерлингов. Британские таможенные записи показывают: тоннаж судов вышедших из портов Англии в 1770 году составил 761 тысячу тонн, 1774 году - 864 тысячи тонн, в 1777 году - 820 тысяч тонн, в 1779 году - 730 тысяч тонн, а в 1781 году - 711 тысяч тонн. Далее последовал стремительный подъем. В 1785 году из британских портов вышло судов общим тоннажем в 1055 тысяч тонн.
      
       Английский экспорт медленно прогрессировал в XVIII веке. С 7,5 млн. фунтов стерлингов его размер поднялся к 1771 году почти до 17,2 млн. фунтов стерлингов. Однако затем происходит падение до 11,5 млн. фунтов стерлингов. И только в 1783 году возобновляется рост. В 1785 году вывоз составляет 16 млн. фунтов стерлингов, спустя десять лет - уже 27 млн. фунтов стерлингов. Позицию лидера, принадлежавшую ранее шерстяным полотнам, занимают хлопчатобумажные ткани, продукт машинного переворота в производстве.
      
       Французская торговля, увеличившаяся за первые три четверти XVIII века в несколько раз (от 5 до 10, по разным оценкам), несет огромные потери. В 1777 году впервые отмечен дефицит торгового баланса. Оборот торговли сокращается. Буржуазия пытается добиться реформ: устранить внутренние таможни, усилить протекционизм и уменьшить налоговый пресс. Ничего не выходит, класс феодалов не желает уступок. В Англии разворачивается промышленный переворот. Это позволяет сократить потребность в некоторых видах сырья (в частности чугуне из Восточной Европы) и снизить себестоимость товаров. Чтобы совершить нечто подобное, Франции нужна социальная революция.
      
       Неожиданно поверженный "лев Британии" вновь поднимается на лапы. Экономика острова преодолевает кризис, а английские товары вновь разворачивают наступление на рынки. Рост доходов феодальной знати европейской периферии оборачивается на пользу обновляемой английской промышленности. Это еще более осложняет экономическое положение Голландии и Франции. В 1780-е годы кризис продолжает подрывать торговлю и промышленность этих стран. В таких условиях местные банкиры не решаются инвестировать средства в рискованную индустрию. Более всего от кризиса страдали крупные предприятия, сосредоточенные в основном в текстильной промышленности.
      
       К 1789 году экономические условия во Франции существенно изменились. Закончилось время усиления торгового капитала, связанного с колониальными рынками и контролировавшего огромный транспортный флот. В годы революции торговая буржуазия поддержит партию жирондистов и проиграет в борьбе с другими группами буржуазии. Состояния созданные накануне кризиса перейдут в новые руки, а торговый флот Франции - значительно сократится. Аналогичной окажется к 1800 году судьба Голландии, где (как и во Франции) начнется индустриальный подъем. Французская промышленность выйдет из продолжительной депрессии необычайно усиленной. Связанные с ней круги буржуазии сделаются опорой диктатуры Наполеона.
      
       Известно, что в предшествовавшие революции два десятилетия Францию все чаще сотрясали народные выступления. В других странах также ощущалось нарушение стабильности. В России в 1773-1775 годах, самой острой фазе мирового кризиса, произошло одно их крупнейших за всю историю крестьянских восстаний (под предводительством Емельяна Пугачева). В Австрийской державе вспыхивает восстание чешских крестьян (1775 год) на подавление которого была брошена целая армия. Накал социальной обстановки в те годы ощущался во многих странах и колониях. В будущих США тиски спада все сильнее сжимали экономику в 1772-1775 годах. Причем этому падению предшествовал спад с тяжелой депрессией 1764-1769 годов.
      
       В первой половине 1770-х годов в английских колониях отмечалось снижение цен на местную продукцию, что больно задевало фермеров и купцов. Также как и в Англии, Голландии и Франции росло число банкротств, хронической становилась безработица. Во Франции и Нидерландах отмечался упадок торговли, что способствовало в годы кризиса обострению межгосударственных противоречий. Французская промышленность, ежегодно прираставшая в 1715-1770 годах примерно на 1%, несла потери. По сути, первые симптомы кризиса торгово-промышленные державы ощутили уже в 1760-е годы, сразу по завершении Семилетней войны (1756-1763 годы).
      
       Под влиянием перемен в международной торговле и разделении труда происходит обострение классовой борьбы. В Англии полоса проблем завершается промышленной революцией: новая техника оказывается необходимой, а ее внедрение - объективно возможным в самой развитой капиталистической стране. В Голландии разворачивается Батавская революция. Прусская военная интервенция душит эту предшественницу Великой французской революции в 1787 году. Британская буржуазия торжествует, кризис ослабляет конкурентов. Между тем он подготовляет невиданные еще в Европе социально-экономические потрясения.
      
       В центре мировой торговли - Англии 1760-1780-е годы были временем острого политического кризиса отражавшего кризис хозяйственный. Промышленная буржуазия требует расширения избирательного права, происходят народные волнения, в том числе и в Ирландии. В 1775-1783 годах разворачивается революционная борьба за независимость североамериканских колоний. Возникает новая страна - Соединенные Штаты. Событиям этим предшествует нарастание экономических трудностей, делающих невозможным для колоний дальнейшее сохранение зависимости от Англии.
      
       Британские экономические порядки вступают к 1775 году в неразрешимое противоречие с развитием североамериканских колоний. Но даже когда война начинается, Англия не может пойти на уступки - первоначальные требования колонистов умеренны. Вся британская политика тех лет складывается из стараний ослабить давление кризиса на экономику метрополии. В 1769-1770 годах англичане доводят население Индии до страшного голода, быть может, самого ужасного в ее истории. В Бенгалии убыль населения достигает одной трети.
      
       В период 1770-1780-х годов отмечалось снижение спроса на многие промышленные товары ранее широко поставлявшиеся из стран с более развитой промышленностью. Французский экспорт шелка в Англию, Германию и "другие так называемые северные страны уменьшился с 22 млн. ливров в 1769 году до 16 млн. ливров в 1783 году". Сбыт падал и в южных государствах Европы, а также снижался на Востоке. В самой Франции продажа шелка уменьшилась в означенный период с 12 до 8 млн. ливров. С теми же проблемами в экспорте шелка сталкивались Голландия и Северная Италия. В Венеции в 1780-м году власти жестоко подавляют забастовку рабочих, вызванную ухудшением их материального положения. В 1781 году происходит восстание среди населения провинций республики.
      
       Застой или ослабления проявлялись и в других отраслях промышленности. Мануфактуры государств ранее богатевших за счет экспорта явно производили больше товаров, чем был в состоянии поглотить рынок. Спад отмечался в кораблестроении, металлургии и сукноделии. Проблемы в большой торговле оказывали негативное влияние на состояние крестьян и мелких торговцев. Между тем отставшие в развитии державы с еще сильными феодальными порядками развивали собственное, более дешевое производство.
      
       Кризис имел несколько острых фаз, не одновременно затрагивавших различные государства. Он сравнительно легко прошел в странах европейской периферии, но тяжело преодолевался в экономически наиболее передовых регионах. Во Франции 1788 года именно сочетание неурожая и свертывания производства подтолкнуло рост общественного возмущения. Криз сильно дал вновь себя почувствовать в 1787-1788 годы. В США 1780-е годы отнять не стали временем процветания: добившись независимости, страна еще долго оставалась под давлением хозяйственного кризиса. Но все же оживление в американской экономике началось раньше, чем в Голландии и Франции.
      
       Важной чертой кризиса в 1770-е годы стало снижение ставки процента по кредитам. Буржуазия ранее господствовавших в международной торговле стран смогла скопить огромные состояния, но не имела возможности инвестировать их в торговлю и промышленность. Это прежде всего касалось Нидерландов и Франции, где переход к применению машин в индустрии оказался наиболее затруднителен. Одной из проблем была неясность перспектив сбыта: английская промышленность быстрее переходила на новые технологические рельсы, а торговое доминирование Британии подкреплялось военно-морской мощью. Голландия прекрасно смогла это почувствовать, проиграв в начале 1780-х годов войну с ней.
      
       "Излишние" капиталы требовали применения, несмотря на кризисные процессы в своих странах. Известно, что европейские правительства поле 1773 года смогли получать голландские кредиты всего под 5% и даже под 2-3%. Примечательно, что наиболее отсталые государства в конце XVIII века ощущали острое экономическое недомогание вместе с торгово-промышленными лидерами, поскольку были тесно связаны с ними в качестве поставщиков сырья и продовольствия. При этом, что характерно, они не имели в отличие от боле развитых европейских абсолютных монархий условия для самостоятельного преодоления спада за счет развития собственного мануфактурного производства. В таком положении в 1770-1780-х годах оказалась Османская империя.
      
       В 1770-1780-х годах не наблюдалось спокойствия в колониях. В испанских владениях в Латинской Америке разворачиваются восстания индейцев, самое крупное из которых - Тупак Амару II (1780-1782 годов). Не единожды происходили восстания в Индии, имевшее место параллельно с попыткой Франции вновь закрепится на полуострове. Неудачи Франции в борьбе с Британией за новые земли, наряду с потерей североамериканских колоний, чрезвычайно серьезно отразилось на государственных финансах и национальном хозяйстве. Они немало способствовали развитию в стране политического и социального кризиса. В дальнейшем революция стала локомотивом преодоления кризиса, с которым феодальная монархия справиться была бессильна.
      
       Кризис мирового хозяйства продолжался в различных странах неодинаковое время. Общую его длительность можно оценить примерно в 20-25 лет. Срок этот выглядит чрезвычайно большим лишь при сравнении с более поздними глобальными системными кризисами, имевшими место в XIX-XX веках.
      
       Кризис конца XVIII века остается малоизученным. Несомненно, однако, что вызван он был невозможностью дальнейшего развития мирового хозяйства без серьезных перемен в нем. Завершился очередной этап колониальной гонки, главный приз в ней - Индия досталась англичанам. Вместе с тем рост обрабатывающей промышленности в Европе привел к ослаблению позиций старых торгово-промышленных лидеров, потребовав от них качественных перемен в экономике. В Австрии, России, Германии и Испании напротив развернулся мануфактурный рост, а кризисная фаза оказалась пройдена к началу 1780-х годов.
      
       К 1790 году в мире произошли серьезные изменения в сфере торговли и международного разделения труда. Обрабатывающая промышленность перестала быть привилегией наиболее развитых стран. Для преодоления спада потребовались технические новшества, политические реформы и социальные революции в Западной Европе, призванные убрать все феодальные преграды всюду, где капиталистические отношения проникли достаточно глубоко. Большой кризис конца XVIII века дал мощный толчок прогрессивным переменам в мире.
       28.02.10
      
       Василий Колташов
       Великие кризисы. На пути к 1810 году
      
       После кризиса конца XVIII века (http://www.finansy.ru/st/post_1275029846.html) в результате перемен им произведенных начался промышленный подъем, затронувший даже такие отсталые страны как Испания. Именно им были подготовлены революции 1820-х годов в Европе, но подтолкнул к ним новый мировой экономический кризис. Он ознаменовал завершение повышательной волны и начало понижательного периода развития.
      
       Можно предположить, что хозяйственный подъем в Европе накануне большого кризиса 1770-1780-х годов уже нес в себе зарождение будущего повышательного периода. И серия кровопролитных войн 1735-1763 годов одновременно подстегивала промышленное развитие Старого континента и выражала созревание экономических противоречий, для разрешения который и потребовался большой кризис конца XVIII века. Вслед за трудным оживлением на северо-западе Европы, как и в других странах, начался хозяйственный подъем невиданного прежде масштаба и темпа. Устанавливались новые хозяйственные порядки. Выстраивались иные торговые связи. Внедрялись машины. Росло их производство как новый сегмент экономики, остававшийся, правда, еще в зародыше.
      
       В авангарде развернувшихся перемен была Англия. Здесь быстрее всего шло внедрение новой техники и особенно паровых машин. За период с 1785 по 1800 год их число возросло почти в 3,4 раза. Наибольшее применение они нашли в хлопчатобумажной промышленности, новой отрасли мировой индустрии в которой Британия быстро стала лидером. В 1810 году в ее экономике насчитывалось не менее 5 тысяч паровых машин. За второе десятилетие повышательной волны, несмотря на острое соперничество Франции и все большую закрытость европейского рынка Англия смогла увеличить количество машин еще в 4 раза. Но еще более широкое их применение стало возможно лишь спустя 15 лет. Большая их часть оказалась для экономики необычайно трудной. В 1825 году Англия обладала примерно 15 тысячами паровых машин суммарной мощностью 375 тысяч лошадиных сил.
      
       Англия. Вновь установленные паровые машины *
      
       Количество машин
       Мощность (в л. с.)
      
       1775-1785 гг.
      
       1785-1800 гг.
      
       1775-1785 гг.
      
       1785-1800 гг.
      
       Всего
       В том числе в
       хлопчатобумажной
       промышленности
       66
       2
      
       223
       82
      
       1238
       9
      
       3 305
       1373
      
       * John Lord, Capital and Steam-Power, London 1923, p. 175--176. Всего в 1800 г. в Англии был 321 паровой двигатель мощностью 5210 л. с.
      
       В экономической истории принято разделять "английские кризисы" 1810-1811, 1815-1816 и 1818-1819 годов. Между тем кризисы эти были общемировым явлением. Они затрагивали Францию, Россию, США, Германию, Италию и Испанию. От них страдали голландские и скандинавские производители, а также колонии европейских держав. Проблемы со сбытом английских, французских, немецких и иных промышленных товаров порождали переполнение рынков сырьем, спекуляции хлебом и обнищание европейских и североамериканских рабочих. Страдало также сельское хозяйство. Промежутки между кризисами (за исключением 1814-1815 годов для Англии) являли собой депрессивные передышки перед новыми обвалами продаж.
      
       Новый мировой кризис 1810-1820 годов оказался не менее тяжелым, чем кризис конца XVIII века. При этом он более равномерно затронул страны по времени и разрушительному влиянию.
      
       Советские экономисты упорно именовали кризис 1825-1826 годов первым в истории капитализма общим кризисом перепроизводства, затронувшим все страны и все области хозяйственной жизни. Однако начавшийся в 1810 голу кризис являлся общемировым и был порожден перепроизводством товаров. Его воздействие на государства и хозяйственные отрасли оказалось чрезвычайно сильным. От поражения текстильной промышленности он распространился по всем отраслям, повлияв на потребление продуктов питания и предметов роскоши.
      
       По своей продолжительности и разрушительной силе кризис 1810-1820 годов намного превзошел кризис 1825-1826 годов. Но и он вряд ли может быть справедливо назван в качестве первого общего кризиса перепроизводства. Возможно, таким кризисом был уже кризис 1787-1788 годов. Он выразился в Англии в 50% росте банкротив за 1788 год и падении экспорта хлопчатобумажных тканей (ввоз хлопка упал на 12%), а во Франции подтолкнул вперед революционные силы.
      
       Кризис 1787-1788 годов (не пройденный еще до конца и в 1790 году) разразился уже на излете системного кризиса конца XVIII века. В предшествовавшее ему пятилетие текстильная промышленность Британии добилась огромных успехов. Потребление хлопка за 1783-1787 годы подскочило с 9,5 до 22,1 млн. фунтов стерлингов. В Англии в отличие от Франции спад носил скорее частный, нежели всеобщий характер. Шерстяная промышленность, сохранявшая решающую роль, оказалась мало затронута. Продолжал увеличиваться экспорт английской продукции. Главным образом пострадала хлопчатобумажная индустрия. Однако огромная тяжесть кризиса во Франции могла быть обусловлена сравнительно легким его протеканием в Англии. Его влияние на другие страны требует еще изучения.
      
       В 1792 году в Англии вновь было зафиксировано начало кризиса. Он открылся с падения вздутых спекулянтами цен на колониальные товары. В 1793 году кризис приобрел больший размах и затронул все сферы экономики. Последовала серия банкротств. Во Франции в ходе двух этих лет также отмечалось значительное ухудшение экономической ситуации. Серьезно упали доходы трудящихся классов. Возросла безработица. Общественное значение приобрела проблема спекуляции, особенно продовольствием. Прежние экономические связи между городом и деревней нарушились. Умеренные партии не могли предложить никакого решения, тем более, что оставалась старая проблема экономической отсталости Франции от основного конкурента - Англии. Революция пережила в 1792-1793 годах новый взлет. Власть перешла к якобинцам, радиальной революционной партии. Во Франции стали возможны необходимые перемены. Обострились противоречия между Британской короной и молодой республикой. Началась продолжительная война.
      
       Позднее кризисы констатировались в Англии в 1797 и 1803 годах. Все они носили международный характер: английский сбыт сталкивался с проблемами, прежде всего, вне острова. Затем происходило его развитие в хлопчатобумажной промышленности и иных отраслях производства. За кризисом 1803 года последовал продолжительный подъем. Оборвался он только в только 1810 году.
      
       Промышленный переворот многое позволил изменить в экономике. Хлопчатобумажная промышленность вышла в лидеры, обойдя производство шерстяных и шелковых тканей. В немалой мере ее рост был обусловлен вытеснением льняных тканей. Во Франции, как и в Англии, выпуск хлопчатобумажной материи быстро возрастал. В 1801 году в стране насчитывалось 326 хлопкопрядильных фабрик с 955 тысячами веретен. В движение машины приводила конная либо водяная сила. Паровые двигатели в отличие от английской промышленности встречались редко. Меньшими чем в обработке хлопка были успехи механизации в шерстопрядения. Здесь быстрое внедрение машин началось с 1810 года. К этому времени острее проявился недостаток хлорка, а захват Испании (1808 год) позволил получать больше шерсти.
      
       К 1800 году произошли важные сдвиги в обработке металлов. Был изобретен токарный станок с суппортом - приспособлением, заменявшим руку рабочего. С его помощью стало возможно придавать детали необходимую форму, механически направляя резец. Новшество имело огромное значение для развития машиностроения. Сложные детали стало возможно изготавливать с меньшим трудом. Стало возможным изготовлять все более сложную технику. Стоимость машин снизилась, а их производство сделалось более быстрым. Однако в 1790-1810-х годах выпуск средств производства оставался делом множества мастерских, а не специальных фабрик.
      
       Несмотря на все успехи механизации труда, даже в Англии крупное фабричное производство еще не преобладало. Оно определяло всю хозяйственную жизнь страны, но сосредотачивалось в сфере выпуска продукции малого разнообразия. Однако область применения машин в текстильной промышленности расширялась, тесня мануфактуры и мелкие ручные производства. Следом за Англией по применению новой техники шли наполеоновская Франция, Голландия, Германия и Северная Италия. После 1780 года концентрация британского производства быстро шла в выплавке чугуна, где мелкое производство потерпело поражение уже давно. Паровые машины также строились на крупных предприятиях.
      
       Распространение машин в 1780-1810 годах вызвал к жизни массу мелких предприятий, обслуживающих крупные производства. Кризис 1810-1820 годов привел к разорению множество из них, в то время как область применения машин возросла. Развернулась механизация многих прежде ручных сфер производства, что привело к значительному снижению себестоимости продукции. В большей мере это стало следствием обострившейся конкуренции, нежели фактором преодоления кризиса. Окончание спада произошло позднее (в первой половине 1820-х годов) в результате расширения мирового рынка.
      
       В годы Наполеоновских войн Франция расширяла свой промышленный рынок в Европе, а Англия увеличивала колониальные владения и наращивала сбыт в подвластной испанской монархии Латинской Америке. Шло освоение имеющихся сфер потребления в немалой мере за счет их перераспределения. Французы изгоняли английские товары из Европы, отнимали сырьевые и продовольственные рынки Британии. В немалой мере такая политика содействовала развитию национальной промышленности на континенте. Одновременно она требовала социально-экономического переустройства в Европе. Франция нуждалась в развитии местной инфраструктуры и большем вовлечении населения в товарно-денежные отношения. Англия наращивала сбыт за счет иных рынков, решительно захватывая колошении сателлитов Французской империи. В 1815 году население разросшихся колониальных владений Британии насчитывало 126 млн. человек.
      
       Потенциал такого развития оказался исчерпан к 1811 году, когда вслед за Англией кризис перепроизводства познала Франция. Разделенные войной центры мировой капиталистической системы оказались охвачены кризисом примерно в одно и тоже время. Наполеон вынужден был отложить поход на Россию по причине перепроизводства в промышленности, особенно - легкой. Кризис требовал вмешательства императора.
      
       Рост французской индустрии уперся в непреодолимую преграду: производство товаров было возможно наращивать, денежные капиталы были достаточны, но, даже выгнав английских конкурентов со всех европейских рынков, освободившегося места было не занять - не существовало путей доставки французской продукции. Накануне войны 1812 года Наполеон в этом убедился, получив неутешительные отчеты своих агентов. Лежащие за морями территории были недоступны. В связи с этим замысел Наполеона через Россию выйти к британской Индии - жемчужине сбыта - не выглядит столь уж безумным, как полагают некоторые историки.
      
       В 1812-1815 годах во Франции ощутимо ухудшилось положение рабочих, хотя прежде отмечался рост оплаты труда. Налицо был серьезный промышленный кризис. Он изменил политическое настроение буржуазии и способствовал падению империи. Заключи Наполеон мир в 1813 году (предполагавший заметные территориальные потери), ему пришлось бы решать совершенно неясную задачу борьбы с кризисом. Денежные вливания во французскую экономику помогли лишь смягчить проблему. Но и в 1814 году продолжался все тот же кризис. Он затрагивал всю европейскую экономику, порождая острое недовольство французским господством. Подготовлялось крушение империи французов.
      
       Заканчивалась не только политическая, но и экономическая эпоха.
       29.06.10
      
       Василий Колташов
       Великие кризисы. Кризис 1810-1820 годов
      
       Последовавший за 1810 годом (ссылка на статью Великие кризисы. На пути к 1810 году) большой экономический спад оказался временем острой борьбы машинной промышленности с ремеслом и мануфактурой. Развернулась она, прежде всего, в Англии, а в торжестве передовой индустрии состояла суть перелома совершившегося в сфере материального производства. Одновременно возросла роль банковского капитала. Произошло это в результате ограниченных возможностей производственного инвестирования капиталов.
      
       В 1810 году английская промышленность была поражена кризисом необычайно остроты. Как полагали современники, по масштабам и тяжести он превзошел все, что видела страна за два последних десятилетия. Английский экспорт, составлявший в 1810 году с 34,1 млн. фунтов стерлингов, упал к 1811 году до 22,7 млн. фунтов стерлингов. Экспорт хлопчатобумажных изделий снизился на 37%.
      
       Бурное освоение американских колоний Испании и Португалии предшествовавших лет завершилось для Британии страшным экономическим обвалом. В 1809 году в Америку (без США) было вывезено в 2,3 раза больше английских товаров, чем в 1805 году. Экспорт в этот регион мира оказался больше европейского, который также стремительно увеличивался, несмотря на континентальную блокаду Наполеона. В подвластных Франции странах приобрел популярность обычай "захвата" властями судов с товарами из Англии. Французская администрация зачастую не просто покрывала за спиной императора контрабанду, но непосредственно участвовала в ней.
      
       Уже в 1809 году южноамериканские рынки оказались переполнены английскими товарами. В Британии царил спекулятивный бум. Дело доходило до отправки в Бразилию меховой одежды, коньков и прочих климатически малопригодных изделий. Платежеспособность населения американских колоний не учитывалась. В результате в 1810-1811 годах многие товары пришлось возвращать на родину, где они также не находили сбыта. В эти годы кризис уже свирепствовал во всю силу.
      
       Наполеона радовали экономические трудности конкурента. Проблема состояла лишь в том, что в 1811 году Франция уже сама страдала от перепроизводства тканей. Правительство не жалело денег для скупки излишних товаров. К началу кампании 1812 года ситуацию в экономике удалось несколько смягчить. В отличие от Англии Французская империя располагало более чем достаточными финансовыми средствами. Велика была роль в стабилизации военных приготовлений. Однако кризис сохранялся и это чувствовали французские рабочие, материальное положение которых ухудшалось. В Англии в 1812 году был введен закон о смертной казни за разрушение машин.
      
       В годы кризиса Наполеон старался ужесточить континентальную блокаду Англии. С этим был связан и военный поход на Россию в 1812 году. Спад в экономике обострил отношения между США и Англией. Соединенные Штаты ввели в 1811 году запрет на торговлю с Англией. Вскоре последовало начало войны. Она продолжалась с 1812 по 1815 год.
      
       Накануне кризиса Англия все острее нуждалась в сырье. США, напротив, старались ограничить его экспорт - хлопок был необходим местной промышленности. В 1808 году на английском рынке резко повысились цены на сырье. Спекулятивный взлет цен способствовал расширению ввоза. В результате крах последовал не только в области экспорта английских фабрикатов. Импорт сырья также оказался под ударом кризиса: рынок был переполнен и цены пошли вниз. Последовавшие в 1812 году массовые банкротства нанесли спекуляции сокрушительный удар. В 1813 году началось технологическое обновление производства. Стали применяться механические ткацкие станки с производительностью в 3,5 раза выше ручных станков. Причем два новых станка мог обслуживать один рабочий.
      
       В 1814 году экспорт английских товаров в Европу снова возрос. Он достиг 27 млн. фунтов стерлингов, тогда как в 1811 году упал до 13 млн. фунтов стерлингов. За границу было вывезено в 1814 году продукции хлопчатобумажной промышленности на 20 млн. фунтов стерлингов, в 1815 году - на 20,6 млн. фунтов стерлингов. Причем годовая стоимость произведенной в стране продукции приблизительно оценивалась в тот период в 23 млн. фунтов стерлингов.
      
       Причина столь крупных успехов английского сбыта не состояла в преодолении кризиса. Напротив экономические улучшения стали следствием поражений Наполеона: европейский рынок был заново открыт для английских товаров крушением французской империи. В мировом масштабе хозяйственный кризис не был завершен. В Англии он дал вновь себя почувствовать в 1815 году. Победный экономический бум оказался кратковременным. Столь же непродолжительным был новый международный взлет цен на сырье и хлеб. Новая волна кризиса оказалась тяжелее предыдущей.
      
       Придя на рынки освобожденных от французской зависимости стран, английские товары столкнулись с неожиданной конкуренцией местной продукции. Европейская промышленность заметно выросла за годы континентальной блокады, а буржуазия не желала отдавать свои рынки англичанам. Вместе с тем ранее закрытые рынки быстро оказались переполнены потоком английских фабрикатов и колониальных товаров, пускай более дешевых и ранее недоступных из-за политики Наполеона. Важная особенность французской гегемонии состояла в невозможность свободно использовать морские коммуникации для доставки товаров на местные рынки. Это способствовало развитию производства на местах.
      
       Европейский рынок оказался перенасыщен английской продукцией еще в 1814 году. 1815 год принес снижение экспорта в Европу на 23%. Поставки шерстяных изделий сократились с 10,2 млн. фунтов стерлингов в 1815 году до 8,0 млн. фунтов стерлингов в 1817 году. Внутренний спрос в Англии за этот период также упал. Приблизительно в 1815-1817 годах производство в шерстяной промышленности сократилось на 8-10%. Значительно снизилась добыча угля и выплавка металла. Массовые увольнения рабочих и сокращения оплаты труда привели к падению цен на продовольствие в 1815-1816 годах, что больно задело российских помещиков.
      
       Общее снижение зарплаты рабочих хлопчатобумажной промышленности в период 1814-1817 годов достигло 40%. В этой авангардной сфере британской индустрии зарплата в 1818-1820 годах оказалась вдвое ниже, чем в 1802-1805 годах. Оплата труда угольщиков с 1811 по 1821 год сократилась на 34%. Ткачи в целом стали получать в 1820 году на 36% меньше, чем в 1811 году.
      
       Не только буржуазия, но и правительство Англии боролось с кризисом перекладыванием издержек на трудящихся. Косвенные налоги возросли в 1809-1818 годах на 87%. Первым ответом рабочих на кризис стало движение луддитов, ломавших машины. Народные выступления гасились репрессиями. Их кульминацией стала знаменитая "битва при Питерлоо", когда недалеко от Манчестера войска с помощью кавалерийских сабель разогнали восьмидесятитысячный митинг.
      
       Мировой кризис сильно ударил по молодой немецкой промышленности. Поверженная Франция возмущалась в конце 1814 года не только возвращением дворян и Бурбонов, но также беспошлинным ввозом английских товаров. Особенно непросто приходилось металлургии, сильно отставшей от английской. Потребление хлопка во Франции упало на 25%: с 16,4 тысяч тонн в 1815 году до 12,1 тысяч тонн в 1816 году. Производство сокращалось. 100 дней повторного правления Наполеона научили реставрационный режим больше считаться с интересами французской буржуазии. В 1816 году был полностью запрещен ввоз в страну английских хлопчатобумажных изделий и продуктов ряда других отраслей промышленности. Однако контрабандные поставки британских товаров были огромны.
      
       Хозяйственный кризис 1810-1820 годов обострил промышленную конкуренцию. Техническому превосходству британской индустрии на Старом континенте противопоставлялись протекционизм и дешевизна рабочей силы. Экономический спад серьезно задевал интересы стран поставлявших на мировой рынок сырье и продовольствие. В России, Австрии, Испании, Италии, германских и скандинавских государствах 1810-1820 годы были временем серьезной депрессии. Реакционному политическому наживу правительств сопутствовал экономический нажим помещиков на крестьян. Финансы царской России были настолько расстроены кризисом, что значительная часть войск была переведена на режим военных поселений.
      
       В США в 1816 году был введен новый тариф. Пошлины на ввозимые в страну товары возросли, для хлопчатобумажных тканей они поднялись до 25-30% стоимости. Английские конкуренты прорывались на рынок, а хлопчатобумажная промышленность США испытывала трудности.
      
       Историки часто указывают на военно-политические условия, приведшие к экономическим потрясениям 1810-1820 годов. Между тем сами эти условия порождались мировым кризисом, разразившимся в сравнительно спокойные 1810-1811 годы. В дальнейшем промышленный спад обуславливался не разрушительными последствиями Наполеоновских войн, а обострившейся борьбой между странами за сбыт фабричной и сельскохозяйственной продукции. Точно так же, как Франция и другие страны пытались защититься от английских промышленных товаров таможенными барьерами, британская политика защищала хлебными законами интересы земельной аристократии. Сбыт зерна на сузившемся английском рынке иностранным конкурентам был затруднен. В Англии положение сельского хозяйства оставалась тяжелым все кризисные годы, что отражало состояние потребительского рынка. Повышение цен отмечалось только в 1816-1817 годах. Связано оно было с неурожаями. Слабость спроса привела к крушению спекуляции в этой области, хотя ввоз зерна в Англию потребовал в 1818 году огромных затрат в 13,2 млн. фунтов стерлингов.
      
       Чрезвычайно важной чертой кризиса 1810-1820 годов являлось то, что, совершенствование машин при расширении их применения в промышленности не влекло за собой стремительного увеличения сбыта. Техническая модернизация индустрии порождала массовое обнищание пролетариев, разорение ремесленников, мелких арендаторов и крестьян. Процессы эти активно шли не только в странах с относительно развитой промышленностью, прежде всего - в Англии, потом - во Франции, Голландии, США, северной Италии и на западе Германии. Обнищание низов при ужесточении их эксплуатации отмечалось всюду.
      
       В ходе кризиса были ликвидированы многие ниши мелкого ручного и мануфактурного производства, но машиностроение еще не стало делам преимущественно крупного машинного производства. Машиностроение не выросло еще в мощную отрасль с высокой производительностью. Выпуск средств производства оставался еще делом в основном небольших мастерских - работа велась ремесленно-кустарным способом. Зачастую машины строились в подсобных мастерских хлопчатобумажных фабрик. В целом завершение в годы кризиса переворота в текстильной отрасли более содействовало сужению внутренних рынков передовых стран, нежели их расширению. Для преодоления кризиса в мире должны были произойти события, открывающие новые экспортные возможности для английской, французской и иной индустрии. Главным таким событием стало восстание в американских колониях Испании.
      
       Под влиянием революционных перемен в испанской Америке, экспорт британских и ирландских изделий превысил по количественным показателям в 1822 году уровень 1815 года. По ценности он оказался выше его лишь в 1836 году. Однако экспорт хлопчатобумажных изделий превысил объем 1815 года еще в 1818 году. Но куплено это было за счет резкого снижения цен. Лишь в 1834 году удалось достичь ценности вывоза хлопчатобумажной продукции в 1815 году. Для английской торговли и промышленности 1818-1819 годы стали временем новых потрясений - экономический кризис обострился. Обновление машин и снижение затрат на рабочую силу дали лишь временную передышку. Стабилизация сменилась не оживлением, а очередным спадом.
      
       В 1819 году английский экспорт по сравнению с 1818 годом упал на 24% (с 1815 по 1818 год сокращение составило 10%), что отражало депрессивное состояние мирового товарного рынке. Между тем в Англии не ощущалось нехватки свободных капиталов. Проблема состояла лишь в прибыльном их вложении. Подобной была ситуация и на европейском континенте. Отсюда происходило и усиление банковского капитала по сравнению с промышленной буржуазией. В Англии этому способствовали обнищание пролетариев, разорение ремесленников и лавочников. Во Франции к названным проблемам добавлялось разорение крестьян, получивших землю в ходе революции. Внутренний рынок оказывался слишком узким для стремительного развития промышленности. Капитал тяготел к уходу в сферу банковской деятельности. От ситуации 1800-1810 годов новое положение дел отличалось полностью. Оно являлось общим для многих стран ранее пережившим фабричный бум.
      
       Французские и Голландские банки активно кредитовали реакционные правительства, поддерживавшие полицейский режим в Европе. Обилие в свободных средств позволяло размещать иностранные займы в Англии. В 1817-1818 годах их было выдано больше чем на 38 млн. фунтов стерлингов. Подобная практика затрудняла развитие революционных движений, но она также являлась следствием временного торжества феодального порядка. Победе его в 1814-1815 годах способствовал мировой экономический кризис.
      
       В 1817-1818 годах в Англии был отмечен спекулятивный рост импорта сырья и колониальных товаров. В 7,6 раза вырос по сравнению с 1816 годом в 1818 году ввоз пшеницы, в 1,9 раза - хлопка, в 3,3 раза - шерсти. Предполагалось, что новое хозяйственное оживление потребует все больше подобных товаров. Спекуляции потерпели крах. В 1819 году цены главных предметов импорта обрушились на 25-40% по сравнению с их вершиной в 1817 году. Последовала волна банкротств. Вместо оживления рост производства вызвал новое переполнение рынков английскими фабрикатами еще летом 1818 года.
      
       До 3,5 млн. фунтов стерлингов в 1819 году упала металлическая наличность Английского банка. За 1815-1817 годы она взлетала с 2 до 11,9 млн. фунтов стерлингов. В 1819 году последовал денежный кризис, как новая фаза общего спада. За тот же год число банкротств в хлопчатобумажной промышленности более чем удвоилось. Общее количество банкротств в Англии составило: 1759 в 1815 году, 1010 в 1818 году, 1582 в 1819 году. Падение мирового спроса на суконные изделия дорого обходилось экономике: ничего подобного она не видела уже 25 лет. Британская продукция всюду встречала таможенные преграды.
      
       Материальное положение трудящихся сделалось столь тяжким, что потребление продуктов с 1818 по 1819 год сократилось на треть. Доходило до голодных бунтов. Еще в 1817 году в парламенте был выдвинут проект закона о финансировании общественных работ для снижения безработицы и оживления индустрии. Противоречия между земельной аристократией и промышленниками вновь обострились.
      
       В США в 1818-1819 годах новый наплыв дешевых английских товаров нанес страшный удар по местной промышленности. В 1818 году было поставлено на 38% больше товаров, чем в 1816-1817 годах, когда отмечалось падение ввоза. Колебания спроса на хлопок также негативно повлияли на американскую экономику: расширение посевных площадей в ходе спекулятивного бума закончилось обрушением продаж. Важным признаком спада в Европе было уменьшение спроса на американскую пшеницу. Экспорт США в 1819 году снизился более чем на 25%. Всего за 9 месяцев цены на хлопок упали на 40%. Рис стал продаваться на 42% дешевле, а пшеница - на 35%. В 1820 году она суммарно подешевела с 1819 года уже в 2,5 раза. Как и в Англии в США отмечалось падение покупательной способности населения. Известно, что падение зарплаты было не меньшим, чем в Британии, Германии и Франции.
      
       Выплавка чугуна в США в 1820 году составила всего 20 тысяч тонн против 55 тысяч тонн - результатов 1810 года. На 30% упали в 1820 году цены на текстильные товары по сравнению с 1815 годом. На Европейском континенте к 1820 году в крайне тяжелом положении оказалась шерстяная промышленность. В 1814-1818 годах продажи шерсти принесли поставщикам из Германии и Испании огромные выгоды. В 1818 году проявилось перепроизводство. Последовал обвал цен.
      
       Французская экономка оставалась в 1819 году в плохом положении, сокращалась внешняя торговля и цены. С 1818 по 1819 год импорт упал на 12%, а экспорт - на 8%. От еще большего углубления кризиса Францию, как и другие европейские страны, спасал протекционизм. Но он оборотной стороной бил по английской промышленности. Удары возвращались на материк. В Париже, как и в Лондоне, процветали спекуляции займами и иными ценными бумагами. Но проблемы в экономике делали ситуацию неустойчивой. Так под влиянием плохих экономических вестей из Англии в октябре - ноябре 1818 года во Франции разразилась биржевая паника. Индустрия и внешняя торговля продолжала сильно страдать в 1819-1820 годах.
      
       Преобладание в мире натурального хозяйства мешало скачкообразному развитию индустрии. Проблема сбыта промышленной, а затем и сельскохозяйственной продукции в 1810-1820 годах оказалась хронической. Она оставалась такой и 1820-1840-е годы, когда наступил, наконец, долгожданный подъем. Именно это подталкивало Англию и Францию к колониальным захватам и взлому закрытых ранее рынков, беспощадно разоряя местных мелких производителей. Рост мировой экономики обеспечивался за счет увеличения сбыта, а рынки сбыта расширялись экстенсивно. Это требовало принятия военно-политических мер. Не случайно кризисы порождали войны и революции, а войны и революции помогали их преодолению в 1820-1840-х годах, открывая рынки для английских и французских товаров. Одновременно развитие инфраструктуры, строительство железных дорог и речных каналов (особенно во Франции) подготовляло расширение сбыта.
      
       В числе факторов преодоления кризиса в 1818-1822 годах советские экономисты называли: банкротства нежизнеспособных предприятий, резкое снижение цен и распродажи товарных запасов, а также снижение заработной платы. Разорение ручного производства в собственной и других странах облегчало положение крупной промышленности. И в годы экономических потрясений и после 1820 года вплоть до окончания понижательной волны мирового развития имело место широчайшее внедрение машин. Но главное повышение сбыта обеспечивалось не за счет роста доходов буржуазии и массы наемных рабочих, а благодаря непрерывному экстенсивному расширению мирового рынка. В технике не наблюдалось застоя. Но без освоения мировой периферии, капитализм не мог развиваться.
      
       Масштабы колониальной и торговой экспансии определялись уровнем общего развития наиболее передовых государств. Англия могла в ходе Первой Опиумной войны (1840-1842 годы) взломать китайский рынок, но не завоевать Китай. Франции было по силам завладеть Алжиром, но не всей Африкой. Однако и этого с точки зрения торгово-промышленных интересов было в тот период достаточно.
      
       Победы Симона Боливара и других вождей национального освобождения Латинской Америки в 1820-х годах уничтожали созданные испанскими хозяевами препятствия для развития колоний. Английские деньги помогали революции, теснее включавшей целый континент в орбиту британ6ской торговли. Напротив революции в Испании и Италии не встретили в Лондоне бурной поддержки: их победа могла ускорить капиталистическое развитие стран и негативно сказаться на сбыте английских товаров. Феодальная реакция смогла подавить к 1826 году все революционные выступления, в том числе и в России.
      
       Выход из кризиса 1810-1820 годов развернулся неравномерно по хозяйственным отраслям и государствам. Лидером оказалась Британия, центр глобальной экономики - в ней кризис начался раньше всего. В обработке хлопка оживление было отмечено в 1820 году, в шерстяной промышленности - в 1821 году. Металлургия почувствовала улучшения в 1822 году. К лету 1822 года оживление в Англии переросло в общий индустриальный подъем. Он длился недолго, в 1825 году разразился новый кризис. Но глубокий десятилетний спад был завершен.
       30.06.10
      
       Василий Колташов
       Великие кризисы. Дорога к "Весне народов": 1820-1840-е годы
      
       Детальный разбор больших кризисов конца XVIII и начала XIX веков потребовался потому, что оба они достаточно обойдены историками. Их, как правило, не рассматривают в качестве единого целого, разбивая на якобы самостоятельные этапы. Между тем оба этих кризиса (несмотря на все их отличия) являлись системными, что и определяло их особую остроту. Кризисы 1770-1780 годов и 1810-1820 годов одновременно открывали и закрывали целые исторические эпохи.
      
       Оживление и подъем продолжались примерно четыре года: осенью 1825 года новый кризис в Англии был уже в полном разгаре. Вскоре он начал распространяться на другие страны. Всюду экономический рост сменялся спадом. В Британии в годы предшествовавшие новому кризису отмечался небыстрый рост индустрии и торговли. В 1825 году объем промышленной продукции был приблизительно на треть больше, чем в 1820 году. Физический объем экспорта оказался всего на 14% выше, чем в 1815 году. Ввиду окончания войны он тогда внезапно раздулся. В 1823 году английский экспорт (без реэкспорта) достиг 43,8 млн. фунтов стерлингов. В 1824 году вывоз составил - 48,7 млн. фунтов стерлингов. Результаты 1815 года составляли 42,9 млн. фунтов стерлингов.
      
       После Наполеоновских войн Европа оказалась для британских товаров недостаточным по объему рынком. Проблем добавлял протекционизм. Английские изделия имели теперь конкурентов, которые не спешили полностью открывать свои рынки. Англия сама показывала "дурной" пример, законодательно нагромождая таможенные преграды. Особенно велика была роль хлебных законов. Но все это явилось не результатом долгой войны, а следствием продолжительного и глубокого кризиса.
      
       В 1820-1823 годах произошло значительное снижение хлебных цен, связанное с ростом предложения. Понижательная тенденция наметилась сразу по окончании войны в Европе. Население городов стало больше покупать промышленных товаров. Напротив потребление слоев связанных доходами с сельским хозяйством снизилось. В Англии реальная заработная плата была в 1822-1825 годах выше, чем в 1815-1820 годах. Однако в 1824-1825 годах она несколько снизилась. В целом заработная плата британских рабочих в тот период составляла 4/6 уровня 1792 года. Суммарный доход класса вырос, но продолжительный кризис повлек существенное сокращение ремесленников. Применение машин резко расширилось. Себестоимость продукции снизилась, что содействовало экономическому подъему. Индустрии Англии требовались только внешние рынки.
      
       Несмотря на рост производства машин в 1820-е годы их продолжали в основном строить в плохо оборудованных мастерских. Зачастую подобные предприятия были завалены заказами. Потребности экономики в машинах и металле возрастали. Активно шло строительство угольных рудников, металлургических заводов и предприятий машиностроения. Металлургическая отрасль росла почти исключительно на основе британского внутреннего рынка. За 1820-1825 годы выплавка чугуна возросла на 58%, в то время как потребление хлопка - на 39%. Явно начинала прослеживаться тенденция к росту в экономике доли производства средств производства.
      
       Англия не знала нехватки денежного капитала, несмотря на всю тяжесть пройденного кризиса. Приток золота в Англию после 1819 года возрос. В 1821 году Английский банк возобновил свободный размен банкнот на золото. Произошло это на два года раньше, чем предполагал акт парламента. Банковский капитал усиливался: кредиты прокладывали дорогу товарам. В 1824-1825 годах было предоставлено займов на сумму 37 млн. фунтов стерлингов (всего с 1815 по 1830 годы было вывезено заграницу порядка 80 млрд. фунтов стерлингов). Как правило, кредиты предоставлялись под 5-6%. Страны Южной и Центральной Америки лишь в 1824-1825 годах получили займов на 21,3 млн. фунтов стерлингов. Притягательными для английских капиталов являлись и иностранные ценные бумаги. Подобным образом вели себя и французские капиталы.
      
       Разрыв латиноамериканских колоний с бывшими метрополиями повлек за собой укрепление английских позиций в регионе. Англия активно содействовала вытеснению с американского континента Испании и Португалии, несмотря на то, что обе державы активно обслуживали британские интересы. Независимость облегчала латиноамериканским странам экономическое развитие. Устранялись старые бюрократические преграды. Но возрастала финансовая и отраслевая зависимость новых государств от Англии. Они в еще большей мере становились рынком сбыта для английских промышленных товаров и все больше продукции поставляли на британский рынок.
      
       Освобождение Латинской Америки открыло путь к преодолению кризиса в Англии, а по цепочке и в остальных странах. "Внезапное расширение вывоза капитала и товаров в страны Центральной и Южной Америки сыграло крупную роль в развертывании промышленного подъема в Англии в 1823-1825 гг.", - писал советский экономист Лев Мендельсон.
      
       Экспорт британских товаров в Южную Америку с 1822 по 1825 год удвоился, поднявшись с 3,2 до 6,4 млн. фунтов стерлингов. Оплачивался экспорт во многом английским золотом, причем потоки его понеслись еще до завоевания колониями независимости.
      
       В августе 1825 года "Times" сообщала: "Все новые государства Америки без исключения занимали деньги в Англии для завоевания независимости и консолидации своего общественного строя. Армии и флоты новых государств снаряжены с помощью британских займов, а испанская и португальская монархии побеждены Биржевым переулком. Мексика, Колумбия, Буэнос-Айрес, Чили и Бразилия - все они должники лондонских купцов или маклеров иностранных бумаг... Каждый покупатель южноамериканских бумаг должен, однако, сознавать, что он покупает на свой страх и риск... Но каковы бы ни были доходы английского капитала от этих займов, деньги, ссужаемые сейчас, будучи вывезены в большей части в виде английских товаров, имеют значение не только для временного поощрения английской промышленности, но и для приучения новых государств к английскому рынку".
      
       Британия не поддержала буржуазные революции 1820-х годов в Испании и Италии, поскольку их победа принесла бы больше вреда английскому сбыту. Не более симпатичным казалось и русской либеральное восстание 1826 года. Поменьше перемен на Старом континенте - таким оставался принцип английской политики, продиктованный экономическими причинами.
      
       Результатом "латиноамериканского" подъема в экономике стал кризис 1825-1826 годов, начавшийся в Англии и постепенно затронувший все включенные в мировой рынок страны. Новый кризис ускорил внедрение паровых ткацких станков. Значительные технические нововведения стали распространяться во многих отраслях индустрии. Во Франции общая мощность паровых машин с 1815 по 1826 год возросла с 374 л.с. до 6329 л.с. Их все активней применяли и в других странах. В 1820-е годы началось строительство доменных печей использующих минеральное топливо.
      
       1823-1825 годы были во Франции временем процветания всех отраслей промышленности за исключением обработки льна. С большими ожиданиями буржуазии покончил кризис. Он вскоре ударил и по другим странам с развитой промышленностью, где также отмечался рост. Перепроизводство в мире приобрело всеобщий характер. Для начала кризиса хватило перепроизводства в английской хлопчатобумажной промышленности. Спад в главной отрасли центральной экономики мира повлек за собой спад по всем отраслям, так частное перепроизводства оказалось всеобщим, а кризис быстро стал мировым. Однако советские экономисты напрасно называли кризис 1825-1826 годов первым всеобщим кризисом перепроизводства. Он явно только следовал за большим кризисом 1810-1820-х годов.
      
       В конце 1826 - начале 1827 годов экономика Англии перешла от кризисной фазы к депрессии. Она оказалась продолжительной, причем не в одной Британии. Некоторое расширение английской торговли в 1828 году обернулось в 1829 году очередным переполнением рынков. Еще два года индустрия Британии пребывала в угнетенном состоянии: фаза подъема наступила лишь в 1833 году. За время кризиса в Европе произошло две победоносных революции - во Франции и в Бельгии. В тот же период французские ткачи в Лионе поднялись на вооруженную борьбу, доведенные спадом до предела выживания. В 1836 году последовал новый мировой кризис.
      
       Кратковременность экономического подъема 1820-х годов и рецидив продолжительного кризиса явно указывали на хронические проблемы со сбытом, а также на отсутствие устойчивой политики расширения мирового рынка. Дело было не просто в перепроизводстве тканей. Их выпуск настолько обошел возможности сбыта, что для избегания новых крупных потрясений в экономике требовались новые рынки. Развитие внутреннего рынка промышленно развитых стран не просто шло слишком медленно. Оно зависело от расширения внешнего сбыта.
      
       К моменту нового кризиса буржуазия Франции извлекла урок. В 1830 году началось завоевание Алжира. Французы усилили свое влияние в Египте, играя на его войне с Османской империей. Россия с согласия Англии поддержала дряхлеющую турецкую державу: русский флот совершил экспедицию в Босфор. Франция также вмешалась в испанские дела. На Пиренейском полуострове началась новая революция, за которой последовала гражданская война. Франция содействовала борьбе Бельгии за независимость от Голландии. Свои территории и рынки сбыта расширяли США и Российская империя, что сталкивало их интересы с интересами Англии. Русская экспансия на Ближнем Востоке чрезвычайно беспокоила Лондон.
      
       Британия стала активней продвигать свои товары на колониальных и зависимых рынках. Новые колонии создавались в Африке и Азии. Возрастала роль британской Австралии и Океании, активно шло освоение этих территорий. Практически завершилось покорение Индии. Ост-индская компания утратила торговую монополию в регионе и стала военно-административной организацией Британской империи в Индии. Осваивался Иранский рынок, что порождало разорение местных ремесленников и переход сельского хозяйства на рыночные рельсы. В Турции прошли реформы содействовавшие развитию товарно-денежных отношений, в которых была заинтересована Англия.
      
       Кризис 1836-1837 года в Англии нанес смертельный удар ручным ткачам в обработке хлопка. Обострилась конкуренция между вновь возникшими фабриками с новейшими машинами и старыми предприятиями. И хотя кризис оказался менее разрушительным, чем спад 1825 года, он затянулся на несколько лет. Спад продолжался в 1838-1839 годах. На ожиданиях скорого завершения кризиса развернулись сырьевые спекуляции, но в 1840 году сохранялось угнетенное состояние промышленности. Последовавший кризис 1841-1842 годов (являвшийся только новой фазой единого кризиса) сильнее задел металлургию, строительную отрасль, и производство шерстяных тканей. Кораблестроение сократилось на 61% по тоннажу судов. Резко возросло число банкротств в хлопчатобумажной промышленности.
      
       Выход Англии из кризиса 1836-1842(3) годов совпал с окончанием Первой опиумной войны (1840-1842 годы). Попытка захватить в 1838-1842 годах Афганистан оказалась неудачной. Но взлом китайского рынка решил все. Именно он обеспечил победу над кризисом, поскольку давал импульс для возобновления роста производства. Вскоре последовало окончание кризиса в США, Франции, Германии, России и других странах. Всюду положение рабочих надолго ухудшилось, а преодоление кризиса оказалось связано с внешними импульсами. Английские военные успехи открывший новый рынок перезапустили мировую экономику.
      
       Интенсивная эксплуатация Британией своих колониальных рынков обеспечила рост экспорта в Азию и Африку. Особенно благоприятно сказывался он на хлопчатобумажной промышленности, все более страдавшей на международном рынке от конкуренции. Вывоз английских товаров в Европу постоянно снижался. Весь период 1820-1840-х годов английская политика работала на расширение рынка. Успехами в этом деле обеспечивался экономический рост и преодоление кризисов.
      
       В 1820-1840-х годах мелкое ручное производство вытеснялось не только в Европе и Северной Америке, но также в колониях. Здесь под напором импортируемых фабричных товаров происходило массовое разорение ремесленников. В Индии такая судьба постигла ткачей. Машинное производство всюду теснило ручной труд. Текстильная промышленность была лидером экономического развития. Мировой рынок расширялся и этим, а не ростом платежеспособного спроса трудящихся классов стимулировался хозяйственный рост. Механизация труда постепенно охватывала процесс создания средств производства. Шаг за шагом создавалась индустриальная база для производства машин.
      
       Кризы перепроизводства 1820-1840-х годов всякий раз приводили к снижению издержек производства, включая сокращение оплаты труда. Они также создавали условия для революций, также как создавали их кризис конца XVIII века и спад 1810-1820 годов. Интересной чертой последнего большого кризиса было то, что сокращение производства в 1815-1820 годах вызывалось падением спроса. В первой фазе кризиса (1810-1811 годы) перепроизводство вызвал рост предложения. В кризисах 1825-1833 и 1836-1842 годов наблюдалось повторение такого сценария. Повторялась даже фаза спекулятивного бума после первого кризисного натиска, что свидетельствовало о постоянном наличии свободных денежных капиталов.
      
       В период с 1820 по 1847 год в Англии инвестиции в железнодорожное строительство всякий раз падали с приходом кризиса и увеличивались с его окончанием. Создание новой системы сообщений отвечало задачам развития промышленности, но в отличии от политики взлома внешних рынков не являлось антикризисным средством.
      
       Кондратьев не выделил в своем исследовании длинной цикличности некой особой роли больших кризисов на стыке повышательных и понижательных волн. Между тем они имели место в истории столь же регулярно, что и кризисы на стыке понижательных и повышательных волн, то есть на стыке больших циклов как понимал их исследователь.
       13.09.10
      
       Василий Колташов:
       Опять "временные трудности"
      
       В 1990-е годы либеральные проповедники много говорили о том, что страна поживает переходный период - некое обновление. Обществу внушалось, что "временные трудности" необходимы для перехода России к нормальному развитию. По мере прихода экономического оживления 2000-х годов стало возможным объявить ужас 1990-х годов своеобразной модернизацией, совершенной умело и успешно. Растущее могущество российских корпораций и улучшение жизни рабочих, казалось, убедительно подтверждали этот тезис. Чиновникам все виделось ясным, пока мировой кризис не спутал крапленые карты и не смешал пропагандистские понятия.
      
       Российская экономика в 1995-2005 годах пережила не модернизацию, а демодернизацию. Даже с точки зрения развития капитализма главным достижением стало складывание в России собственных корпораций. Произошло это вопреки интересам таких институтов как ВБ, ЕБРР, МВФ и ВТО. Для них, при всех красивых заявлениях о чудесах свободного рынка, важно было расчистить отечественную экономику для иностранного бизнеса. Этого не произошло, что выделяет Россию на всем постсоветском пространстве. Однако целый ряд созданных до 1991 году отраслей были разрушены в виде уступки западным неолиберальным институтам. В результате Россия стала державой, прежде всего, сырьевых монополий. Сырьевой сектор получил такое преимущества именно потому, что для него не требовалось создавать или защищать рынка, как это могло потребоваться при сохранении более сложных отраслей.
      
       С приходом 2000-х в экономической пропаганде все боле стало выделяться значение информационного и управленческого секторов. Процесс формирования российских корпораций дополнялся созданием "инновационных управленческих схем". Сомнительную ценность достижений в данной области прекрасно продемонстрировал кризис еще в 2008 году. Так реорганизация системы управления Сибирской угольной энергетической компании (СУЭК) стандартно строилась на старых западных принципах приоритета рационализации управления при слабом интересе к техническому переоснащению производства. Результатом ее не стала технологическая революция в отрасли и компании, поднимающая производительность труда на новый уровень. Более того такой шаг остался невероятным для модернизированной управленческой системы. В подобном положении оказались практически все "усовершенствованные" российские компании.
      
       В 2008-2009 годах русский бизнес думал уже не об управленческих системах. Компании принимались экономить. Нередко они предпочитали калечить производство, но сохранять "эффективные" бюрократические надстройки. Когда в первой половине 2010 года кризис в очередной раз "закончился", пресса отмечала: на рынке труда опять востребовано множество офисных работников. Оставив за скобками пропагандисткою мишуру властей еще в конце 2009 года можно было констатировать, что подготовка компаний к IPO и их проведение стало важным направлением "посткризисного развития экономики". Процессу этому не помешал даже обвал рынков в апреле-мае 2010 года.
      
       Вместе со стремлением реализовать побольше акций (часто в ходе первичного размещения - IPO) важной темой оказались непрофильные активы компаний. Государство уже определило, что его непрофильные активы - вся социальная сфера - является балластом как в кризис, так и в "пост кризисную эру модернизации". Однако, как и желание хоть как-то сбыть акции, стремление сокращать непрофильные активы - родовой признак экономического кризиса. Если в период экономического роста непрофильные активы "прилипали" к компаниям как дополнительные источники дохода, то с 2008 года значение их резко изменилось. Считалось также, что такие активы являются заделами для экспансии корпораций в новые отрасли. Хозяйственный опыт XX столетия показал, что чем сильнее подъем, тем больше у монополий (включая государственные) скапливается непрофильных активов. И чем сильнее спад, тем важнее считается избавление от непрофильного балласта.
      
       Ощущение финансовой безнаказанности и уверенность в постоянной господдержке сделало крупные компании в России пассивными в деле рационализации своей экономической политике. Немаловажной в связи с этим остается роль больших ожиданий: предполагается, что после кризиса (когда он реально завершится) все останется также как до него, а непрофильные активы только временный балласт. Возможно продавать их многие компании будут позже, когда ситуация окажется сложнее. Однако социальная группа "активов" продолжает идти под нож. Все, что не обещает прибыли, рискует оказаться лишним.
      
       Одним из ярких примеров обладателей непрофильных активов является российский бизнес-гигант "Газпром". Корпорация владеет внушительным информационным холдингом "Газпром-медия". Проблема его состоит в изобилии лишних, развлекательных - совершенно непрофильных изданий. В корпоративном мире складываются условия для жесткой борьбы, что превращает одни издания в стратегическую ценность, а другие делает особенно бесполезной обузой. Между тем "Газпром" утверждает, что еще год назад очистился от непрофильных активов. В рамках стратегии сокращения расходов множество объектов социального, культурного и коммунального профиля и бытового назначения стоимостью 150 млн. рублей перешли в руки различных местных властей.
      
       В 2009 году "Газпром" серьезно ощутил влияние кризиса. Спрос на российский газ в Европе сократился. Компании стало все сложнее финансировать социальные учреждения. В результате "Газпром" пошел на избавление от социального имущества. Однако компания вряд ли смогла избавиться от всех непрофильных активов подобного рода. Вероятно, еще до весны 2011 года нас ждет новый раунд корпоративной экономии. Если для кремлевских чиновников экономический спад закончился, то для "Газпрома" все только началось: европейская политика экономии, подрывающая спрос, провоцирует российский гигант к собственной экономии.
      
       ОАО "Российские железные дороги" - другой пример непрофильного богатства. 33600 объектов РЖД оцениваются как непрофильные активы. Возможно ОАО "РЖД" является рекордсменом по числу непрофильных активов. Содержание их обходится дорого, что особенно заметно в условиях снижения доходности компании. Но в порыве сокращения "балласта" менеджмент может и перестараться. Компания имеет множество различных необходимых сервисов. Система РЖД представляет собой сложное сплетение "активов" обусловленное сравнительной сложностью всей деятельности корпорации. Однако РЖД, скорее всего, будет сбрасывать на государственный бюджет многие социальные учреждения. Государство, как планируется в целом, переведет их на самофинансирование.
      
       Целым рядом "непрофильных активов владеет Аэропорт Шереметьево". В их числе: магазины беспошлинной торговли; общество занимающееся таможенным оформлением грузов, хранением их и быстрой доставкой; компания занимающаяся производством бортового питания и средств экипировки воздушных судов. Есть также ЗАО "Профилакторий", оказывающий гостиничные услуги (в том числе экипажам самолетов и диспетчерам) и отдельное общество связанное с обработкой и хранением грузов в грузовом терминале. Но проблемой Аэропорта Шереметьево является не непрофильность этих активов, а их реструктурированность. В соответствии с докризисным представлением о коммерческой рациональности многие сервисы аэропорта обслуживаются особыми компаниями, а не отделами единой большой организации. Непрофильность многих из них иллюзия. Как самостоятельные структуры многие дочки Шереметьево теряют ценность, но как часть единого процесса они неотделимы. Подобных случаев в экономике масса.
      
       В российской экономике продолжаются попытки компаний поддержать свои дела с помощью торговли собственными акциями. Настоящий момент можно назвать благоприятным для продажи ценных бумаг. После апрельско-майского обвала, рынки переживают временное оживление. Отмечается повышательная ценовая волна. Поэтому нашумевшая в экономической прессе продажа акций "Уралкалия" Дмитрием Рыбаковым (он сбыл свою долю в 53,2%) обоснована с коммерческой оценки исторического момента. При этом важно, что спрос на удобрения в мире продолжит падать. Тенденция эта не носит краткосрочного характера. Процесс с некоторыми колебаниями продолжится в 2011-2012 годах.
      
       Однако переход столь крупного пакета акций "Уралкалия" из одних рук в другие является стратегическим и может быть вызван лишь глубокими причинами. Среди них, несомненно, велика роль "бюрократического фактора". Прежде всего, он может проявляться в готовности властей финансово поддержать компанию на определенных условиях. Эти условия могли стать определяющими для продажи акций.
      
       В перспективе "Уралкалий", вероятно, столкнется с новыми трудностями на рынке удобрений. Проблемы для компании не закончились. Логично ожидать падения ее рентабельности в ближайшие годы. Это может побудить владельцев акций к их продаже, а компанию к эмиссии акций. В деловых кругах существует определенный оптимизм, что после майского обвала цен и биржевых курсов, наступает продолжительное восстановление мировой экономики. Однако сокращение низового спроса в ЕС и США не благоприятствует реальному позитивному перелому в глобальном хозяйстве. Особенно заметны негативные процессы в Европе. Они разворачиваются не в сфере государственных долгов, а в области реальных доходов населения.
      
       Пока глава России циркулирует по странам, а пресса хвалит финансовые успехи экономической модернизации, в национальном хозяйстве России не происходит ничего хорошего. Лучшее, что имеет место: недостаток дурных событий и сохранение сравнительной стабильности предприятий. Но эта долгая остановка перед новым падением никак не отменяет его перспективы. Либеральные экономисты могут спорить, случится ли "вторая волна" кризиса или нет. Официальная статистика в праве фальсифицировать любые данные. От этого признаки кризиса не исчезнут, а дела компаний не поправятся сами по себе. Усилия же по их исправлению могут дать лишь временный результат.
       02.07.10
      
       Василий Колташов:
       Таможня общей судьбы
      
       Создание Таможенного союза России, Беларуси и Казахстана - главная положительная новость последнего времени в экономической сфере. И хотя переговоры еще не завершены, о перспективах таможенного блока можно говорить с уверенностью. Но как согласуется этот рецидив постсоветской "дружбы народов" с кризисом и будущим мировой экономики? Имеет ли Таможенный союз исключительно региональное значение или означает нечто большее, а главное новое?
      
       После дезинтеграционных процессов 1990-х годов на постсоветском пространстве даже мечта о едином государстве России и Беларуси не внушала доверия. Казалось, недавние члены большой семьи народов СССР окончательно разошлись. Каждая из новоиспеченных держав по-своему пыталась встроиться в глобальный рынок. Мировой кризис поломал многие самостийные хозяйственные планы.
      
       На второй год глобального спада всерьез была озвучена идея общей таможенной политики для ряда постсоветских стран. На третий год кризиса Таможенный союз превратился из абстракции в конкретный блок России, Беларуси и Казахстана. Он явился первым большим прогрессивным шагом, предпринятым неолиберальными правительствами в деле хозяйственного развития. Подготовляемый Союз не просто дает шанс на выживание в кризис, но также позволяет сформировать базу для его реального преодоления в дальнейшем.
      
       Таможенный союз создает условия для развития торговых связей между странами. Речь идет о начале движения к единому рынку и единому экономическому пространству вообще. Экономики всех членов Таможенного союза получат серьезные выигрыши. Что касается Украины играющей в торг по возможному вступлению, то ей возможно придется проситься в Таможенный союза, а вовсе не выторговывать себе лучшие условия. Правительство страны явно не понимает значения новой инициативы, предпринятой вопреки многим прежним стремлениям властей. Россия до глобальных хозяйственных потрясений вовсе не была сторонницей низовой интеграции. Ее больше волновало усиление роли русских корпораций в соседних странах.
      
       Создание Таможенного союза не идет гладко. Виной тому старые проблемы. Есть явное противоречие между желанием стран ввозить определенные товары из-за границ Таможенного союза, а не организовывать сообща их производство. То же касается и вывоза Россией сырья и энергоресурсов. Все это создает многочисленные изъятия из Таможенного кодекса наименований товаров, что сразу превращает его в ущербное начинание. Беларусь совершенно права, добиваясь принятия кодекса без изъятий.
      
       В значительной мере правовое развитие Таможенного союза сдерживают амбиции "Газпрома". Фактически идя на поводу у этой корпорации, Российское государство создает конфликты там, где необходимо ускорять сближение. Это продемонстрировал недавний конфликт с Беларусью по цене на газ. Таким образом, старые противоречия встают на пути у объективно необходимой экономической интеграции на постсоветском пространстве.
      
       Недавний конфликт России и Беларуси, разразившийся на фоне подготовки общего Таможенного кодекса, не оказался оригинален. В нем выразилось старое противоречие между желанием "Газпрома" повысить рентабельность своих поставок и стремление Беларуси к экономической интеграции с Россией, включая распространение на нее внутренних российских цен на газ. Отличие недавнего столкновения от имевших места в 2006-2009 годах состояло в изменившейся конъюнктуре. "Газпром" столкнулся в 2009 году с сокращением спроса на газ в Европе. Меньше стали закупать его в Украине и Беларуси. Фактически перед российской компанией не оказалось выбора в рамках ее стратегии: цены для Западной Европы чрезмерно высоки и повышать их можно лишь для соседей. Однако именно в смене эпохи дефицита энергоресурсов на время их избытка и заключена главная слабость "Газпрома".
      
       Официальные источники в РФ пытаются подать газовый конфликт как столкновение интересов России и Беларуси. На деле имеет место лишь жесткое лоббирование властями РФ интересов одной корпорации без учета экономических интересов страны. Однако добиваться даже малых успехов в деле "Газпрома" становится все сложнее из-за понижения спроса на дорогой российский газ. Со временем "Газпрому" придется снижать цены. Агрессивность лишь ухудшает его позиции. Со снижением спроса на газ происходит ослабление "Газпрома". И кто знает, не этому ли обязано зарождение Таможенного союза? И хотя он представляет собой в огромной мере компромиссное протекционистское объединение, это не отменяет прогрессивности шага, предпринятого вовсе не прогрессивными политическими режимами. В этом ограниченность создаваемого Союза. Еще до полного правового оформления он может оказаться недостаточно тесным объединением. Уже 2011 год поставит вопрос о большем, чем рассчитывают элиты, сближении экономик и правовых систем.
      
       Товары исключенные из Таможенного кодекса будут контролироваться национальными таможнями, в частности Российской. Сборы за их ввоз, очевидно, также будут определяться на национальном уровне. Единая таможенная зона первоначально будет существовать как довольно ущербная. Но выявление со временем ее недостатков приведет к изъятию изъятий из Таможенного кодекса. Политика окажется более продуманной и более консолидированной. Иначе она просто не будет эффективной.
      
       Таможенный союз имеет будущее. Состоит оно как в углублении Союза, так и в движении его границ. Нельзя исключать, что он будет развиваться не только в границах бывшего СССР. Возможен поход Таможенного союза на запад. ЕС переживает глубокий кризис. Для государств Восточной Европы может оказаться много выгодней экономически переориентироваться на Восток, включившись в иной интеграционный блок. В странах Западной Европы вряд ли вполне осознают последствия процесса начинающегося на Востоке. ЕС преподнес неприятный урок народам и рынкам стран ранее принадлежавших к "социалистическому лагерю".
      
       Отрицательный опыт и отсутствие экономических перспектив от сближения с Западом (как и возможности такового) может резко улучшить отношения между Россией и странами еще сегодня ориентированными на ЕС. Курс Евросоюза консервативен и прагматичен. ЕС стремится к доступу к рынкам соседних стран и контролю над ними, а вовсе не предлагает некой перспективной и равноправной интеграции. Европейская Политика Соседства предстает продолжением внутреннего курса в ЕС, т.е. использования местных экономических условий (прежде всего цены рабочей силы) для освоение территорий западноевропейским капиталом и интеграции на уровне строительства общего пространства для капиталов и товаров, но не рабочих. При этом единый протекционистский курс оказывается немыслим даже в том виде, как он формируется в рамках Таможенного союза. Виной тому развитость европейского капитализма. Европейские корпорации контролируют слишком много производств за рамками Евросоюза. Им выгодней поддерживать их, чем производителей гнездящихся в европейском "общем доме".
      
       Русским либералам страшно нравится приписывать ЕС некую демократическую принципиальность. Но реальная политика Евросоюза вариативна: в зависимости от уступчивости Беларусь объявляется другом или "последней диктатурой". Однако как бы не искал ЕС подходы к Беларуси, но она создает Таможенный союз с восточными соседями. Это при том, что Минск нуждается в европейском рынке и стремится расширить доступ своих товаров как в РФ, так и в ЕС в результате политического лавирования. Создание Таможенного Союза ведет к конкуренции его с ЕС. Но если ЕС испытывает глубокий кризис под влиянием мирового спада, то в Восточной Европе проблемы в экономике подталкивают местные власти к интеграции (принципиальными сторонниками которой они не являются). Сила Таможенного союза состоит в его потенциале. Он выражает естественную потребность экономик в интеграции и легко может двинуться на Запад, откусывая зоны влияния и контроля ЕС.
      
       Инициаторы Таможенного союза не могут не отдавать себе отчета в том, что столь резкое сближение вызвано кризисом. Даже продолжая надеяться на его скорое завершение, неолиберальные режимы вынуждены перестраивать экономическую политику и ее пространственную организацию. Они верят, что предпринятое дело будет продолжено именно ними. Но если Таможенный союз посодействует складыванию новой модели евроазиатской экономики, то он вряд ли укрепит режимы Беларуси, России и Казахстана в нынешнем их виде. Для продолжения курса интеграции и совместного преодоления кризиса многое потребуется изменить в самих странах. Верхи рассчитывают совместить Таможенный союз со вступлением в ВТО и неолиберальным курсом. Но развивающийся в постсоветских странах социальный кризис поправит своими всходами "ошибки" нынешних правителей.
      
       Не только таможня, но и экономическая судьба у Казахстана, России и Беларуси, а с ними и других стран, окажется общей. Союз таможен способен стать со временем союзом народов. Соединив экономическое пространство, создав общее правовое поле и взяв курс на развитие общего рынка, можно будет одолеть кризис.
       08.07.10
      
       Василий Колташов
       Экономика кризиса, кроме неурожая
      
       Хозяйственное оживление в России, несмотря на всю его слабость, остается предметом оптимистических восторгов. Протекционизм сообща с соседями тоже внушает добрые надежды. Эпидемия "экономии" в ЕС не воспринимается всерьез, хотя она приближает катастрофу, несмотря на временные выигрыши для корпораций. Уже начавшийся рост цен на продовольствие грозить стать мощным негативным фактором для экономик планеты. Но, даже оставив его за скобками, есть, что о кризисе завтрашнего дня.
      
       После обвалов апреля-мая рынки сохраняют стабильность, демонстрируя лишь некоторые колебания. Цены на нефть изменяются в границах 70-76 долларами за баррель. Стоимость тонны алюминия остается на уровне 2000 долларов. Биржевые котировки изменяются слабо. Утешительные разговоры политиков о победах над кризисом стали более осторожными. Однако приводимые чиновниками данные по экономике России действительно подтверждают наличие некоторого оживления. Работодатели, как считается, почти перестали урезать зарплаты. Отмечается повышение продаж на потребительском рынке. Особенно активным выглядит спрос на российские автомобили. На этом фоне министр финансов РФ Алексей Кудрин делает партии власти намеки об опустении казны. Сведения об этом засекречены для граждан. Все это заставляет задуматься о том, на какой стадии экономического кризиса реально находится Россия и мировое хозяйство.
      
       Крупный бизнес в России продолжает постепенно успокаиваться. Весенний страх почти прошел и кажется, что "восстановление экономики" шедшее до апреля возвращается. Дела компаний изменяются к лучшему главным образом из-за финансовой помощи правительства. Имеет место также перераспределение выгод от большого бизнеса к среднему. Докризисная рентабельность, конечно, будет восстановлена. Но случится это уже после переформатирования компаний и реального преодоления кризиса. И здесь встает вопрос о государственной политике расширения рынка, чего еще нет и в помине. Российский бизнес оживает после ужасов и опасений первых двух лет кризиса, даже не замечая, насколько сужается глобальная база стабильности.
      
       Европа не случайно стала информационным источником падения рынков в апреле и мае. Но совсем не то, что вызывало биржевую панику, является угрозой для мирового рынка. Президент США Обама, а с ним миллиардер Джордж Сорос и экономист Пол Кругман не случайно потребовали от Германии прекратить вакханалию экономии в ЕС. Распространяющиеся от Греции к другим странам позывы к сокращению социальных расходов, повышению налоговой нагрузки на трудящихся и урезанию их прав, грозят нанести серьезный урон второму потребительскому рынку планеты - Евросоюзу. Успехи греческой экономии таковы: к июлю платные дороги подорожали на 28,4%, электричество - на 6,3%, медицинские услуги - на 3%, аренда жилья - на 2,5%, питание дома и в столовых - на 3,5%, одежда и обувь - на 2,4%. Бензин подскочил в цене на 42,2%. Сигареты подорожали на 19,8%. Водоснабжение и канализация поднялись в цене на 2,4%. Рост расходов трудящихся совпал с сокращением оплаты труда. Не удивительно, что правительство смогло похвастать за первое полугодие 2010 года ростом доходов в 7,5%, а не 11% как планировалось.
      
       Власти Соединенных Штатов и американские деловые круги беспокоит не печальная судьба европейских пролетариев. Они обеспокоены стремлением европейской буржуазии пожертвовать собственным рынком во имя удешевления рабочей силы и поддержания экспорта (в том числе и в США). План Обамы по спасению американской экономики во многом строился на аналогичных действиях. Успех его зависит от готовности других государств не повторять действий США. Но именно этого не может произойти. Даже страны с очень низкой оплатой труда стремятся ужесточать эксплуатацию рабочих. Все это играет на изменение отраслевого баланса и помогает разрушению старых торговых связей. Некоторое российское оживление на таком фоне выглядит совсем уж хрупким. В подобном положении находятся и азиатские страны, рассчитывающие, что переключение западных трудящихся на более дешевые товары дает им шанс нарастить производство и экспорт.
      
       Долго ли сможет продлиться стабилизация с экономией? Получая субсидии других стран, США за счет накачки корпораций деньгами создали в 2009 году основание для оживления без устранения причин кризиса. Казалось, неолиберальный план спасения мировой экономики начал работать. Первоначальное охлаждение деловых изданий к экономистам враждебным идеям "свободного рынка" сменилось почти полным игнорированием их мыслей. Обвалы рынков в апреле и мае снова посеяли тревогу. Российский миллиардер Олег Дерипаска в начале июня заявил, что производство алюминия при нынешних ценах становится убыточным для 70% заводов планеты. Он предупредил о возможном закрытии многих предприятий.
      
       Вес сырьевого сектора серьезно возрос накануне кризиса. Ошибка думать, будто ликвидация старых предприятий станет неисправимой катастрофой. Для роста мировой экономике нужно дешевое сырье. Чтобы получить его. необходима новая научно-техническая революция. Значение сырьевого бизнеса вновь должно понизиться. С капитализацией компаний (восстановления которой так ждет бизнес) все будет сложнее. Ее взлет накануне кризиса явился не столько признаком успеха компаний, сколько продемонстрировал ограниченные возможности инвестирования капиталов с выгодой в реальный сектор. Биржевой взлет 2006-2007 годов был предвестником неминуемого обвала.
      
       Накануне кризиса можно было видеть перенакопление капитала. Сейчас понесенные бизнесом потери возмещает государство. И это во многом препятствует естественному оздоровлению рынка: экономика планеты искусственно возвращена в докризисное положение, с учетом куда как более слабого потребительского рынка в мире. Новые мощные обвалы неминуемы. Более того, сведения, на которых фондовые рынки растут, должны их обваливать. Декларации о переходе стран ЕС к жесткой экономии по греческому образцу рассматривается сегодня в основном как положительные новости. В реальности это сообщения обратного порядка. Для России в них заключено предупреждение о предстоящем снижении спроса на газ, металлы и иные виды сырья.
      
       Рентабельность сырьевого сектора, наличие гарантированных внешних рынков для его отраслей сделали РФ после ликвидации СССР сырьевой державой, а не гигантом микроэлектроники и авиастроения. План Обамы и план Меркель (уже показавший себя в Греции) направлены на сохранение экспорта - сбыта на старых внешних рынках. Но создавать новые рынки возможно. Теоретически это было возможно в России и в начале 1990-х годов. Хозяйственный обвал в последнем десятилетии XX века носил во многом искусственный, спланированный характер. Перед бюрократическими верхами стояла задача реставрировать капитализм. Интересы трудящихся в расчет не шли. Ими жертвовали, а с тем обваливались целые отрасли или сегменты рынка на них ориентированные или ранее обслуживавшие общественные потребности. Либеральные реформаторы небыли "наделавшими ошибок" идиомами: они заранее знали, куда приведут их преобразования. Издержки их не интересовали.
      
       Вопреки либеральным представлениям экономические явления естественны, так же как и искусственны. Они не подобны законам природы. Они создаются людьми. Они - продукт общественного развития. Рынки не обязательно возникают сами по себе в результате хозяйственной эволюции, но также могут создаваться искусственно (что не обязательно означает планово). Так Великая французская революция создала обширный рынок для французской промышленности в результате появления мелких земельных собственников. США в 1850-1870 годах рост фермерских хозяйств на новых землях обеспечил целую армию потребителей промышленной продукции. В 1868-1873 годах это стало основой общемирового экономического подъема. Однако всегда нечто подобное определяется расстановкой классовых сил и диктуется их интересами.
      
       В начале 1990-х годов на постсоветском пространстве в развитии внутреннего потребления или даже поддержании его на прежнем уровне были заинтересованы только трудящиеся, а они никакого влияния на события оказывать не стали. Технически развитие или создание (для определенной продукции) рынков возможно. Но это предполагает перераспределение доходов в пользу трудящихся и поддержание обширного госсектора, социальных и научных программ. В начале 1990-х годов в России и других странах бывшего СССР все обстояло как раз наоборот. Сегодня неолиберальные режимы также пытаются перераспределять богатства от трудящихся. Но это не опирается на некие внешние гарантированные рынки.
      
       Протекционистские меры российских властей дали результат, пускай и ограниченный. Он незамедлительно вдохновил русских либералов из правительства на превращение временных заградительных пошлин на ввоз подержанных иностранных автомобилей в постоянные. Начал оформляться таможенный союз России с соседями. Однако успехи в деле протекционизме достигались в 2009-2010 годах не расширением рынка, а его переделом.
      
       Главной положительной новостью первой половины 2010 года и новостью самой заметной являются успехи в деле строительства Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси. Согласование Таможенного кодекса, дающего общие правила для стран Союза, создает условия для дальнейшего формирования единого экономического пространства. На этом пути надлежит идти дальше, к чему подталкивает глобальный кризис. После роста фондовых и товарных рынков в 2009 и начале 2010 годов в апреле-мае последовал их обвал. Ничего хорошего не обещает российскому экспорту и политика экономии в ЕС, убивающая европейских потребителей. Поэтому начало интеграции с соседними странами и стало столь значимым шагом вперед.
      
       Вторая половина 2010 года и 2011 год обещают новые трудности в мировой экономике. Кризис явно углубляется в Евросоюзе. Зоной нестабильности также становится "третий мир". Россия должна быть готова защищать свой рынок, а его защита сообща с соседями позволяет надеяться на совместное проведение курса его развития. Серьезной проблемой остается неолиберальная политика экономии (сокращение социальных статей бюджета, экономия на науке и образовании), ослабляющая покупательную силу трудящихся России, Беларуси и Казахстана, а также сужающая базу для необходимой экономической модернизации. Недавнее техническое банкротство Межпромбанка ставит еще один вопрос. Приближается момент, когда российские банки должны платить по иностранным займом, а государству все сложнее субсидировать "эффективных собственников".
      
       В ближайшие полгода стоит ожидать новых технических дефолтов. Банковский сектор вполне созрел для первой серьезной волны банкротств. Возможно, что государство попытается избежать неприятных инцидентов, поощряя поглощения и слияния. Однако главным препятствием банкротств в банковском секторе остается финансовая помощь властей. Если государству хватит денежных средств, сокращение числа банков в России будет вновь отложено. Однако в перспективе России все равно ждет радикальное сокращение числа банков. Вероятно, с рынка исчезнет более 300 кредитных институтов. Дефолт грозит очень многим российским банкам, включая крупнейшие и браво демонстрирующие свою устойчивость. Из больших банков ВТБ можно назвать одним из наименее надежных. Характерно, что многие отечественные банки отчаянно изыскивают сейчас заемные средства (в том числе через еврооблигации) для покрытия расходов. Но к
      
       Как только правительство потеряет последнюю финансовую возможность поддерживать status quo в банковском секторе, последует первая волна разорений банков.
      
       Чтобы выжить в условиях продолжающегося глобального спада России придется развивать собственное производство, замещать импорт и создавать новые отрасли. В противном случае в 2011 году не стоит надеяться на прочные хозяйственные улучшения. Скорее всего, нас ждет еще немало экономических проблем, прежде чем курс на новое экономическое развитие станет твердым, а Таможенный союз перестанет рассматриваться как база для вступления в ВТО и превратится в основу глубокой интеграции с соседними странами. Целью ее должно стать образование обширного общего рынка с едиными правилами и правами для граждан, предприятий и товаров.
      
       Немалое число разговоров о больших и малых признаках перехода от хозяйственного падения к оживлению вынуждают понять на какой фазе кризиса мы находимся. Ясно, что мощного спада нет, ясно, что подъема тоже нет. Есть скромные признаки оживления, не более того. Но у этого оживления мощные преграды на пути перерастания в фазу подъема. Эти преграды - результат неразрешенности противоречий вызвавших кризис. Вероятнее всего это означает, что мы в фазе ложного оживления, за которым последует не долгожданный подъем, а новый обвал. Падение рынков весной показало, насколько все непрочно. Скрыто накапливающиеся проблемы могут вызвать во второй половине 2010 года обвал большей силы, чем имел место в апреле-мае. К этому подталкивает новое исчерпание средств у банков-спекулянтов. Как продемонстрировали июнь и июль, за весенним обвалом последовал не новый взлет, а слабое, частичное восстановление.
      
       Сокращение доходов рядовых потребителей в ЕС, США, да и в России влечет смещение их в пользу более дешевых товаров. Но выигрыши здесь экономик промышленной периферии мира сомнительны. Падает спрос на текстильную продукцию и изделия для дома. Разумеется, китайские производители могут делать оптимистические для себя прогнозы. В результате компании способны поднимать спрос на сырье, оборудование и энергоресурсы. Этим создается атмосфера оживления - ложного оживления. Основа его, это иллюзии, а не перспектива долговременного расширения сбыта.
      
       На Западе (в ЕС уже почти всюду) проводится курс "экономии" понижающий реальные доходы на потребителей и повышающий на них налоговую и рыночную (сокращение социальной сферы) нагрузку. В итоге еще до перехода ЕС к более жесткой протекционистской политике создаются условия для обвала рынков, результат чего можно было наблюдать в апреле и мае. Приближаются новые торговые войны между европейскими экономиками и странами периферии, которые могут оказаться тем жестче, чем дальше зайдет ЕС и его соседи в деле сокращения цены рабочей силы. Единственная преграда для подобных войн в настоящее время, это вопрос о том, как вообще можно воевать со своими компаниями работающими заграницей? Однако священная корова "свободной торговли" даже в Западной Европе пойдет под нож. Вопрос только в том, как скоро?
      
       И не стоит забывать еще об одном - о неурожае, грозящем затронуть Европу, Азию и Америку. Рост цен на продовольствие не улучшит положения трудящихся, а для производителей промышленной продукции хлеб вдруг может оказаться самым враждебным конкурентом. Но все это не станет самостоятельной бедой, а лишь належится на общий процесс развития мирового спада.
       18.07.10
      
       Великая сушь
      
       В июле каждый день стал приносить известия о засухе. Аномальный зной довел десятки российских регионов до чрезвычайной ситуации. Ко второй половине месяца потерянными считались 20% урожая зерновых. Начался массовый забой скота. Зной уничтожал кормовые культуры и выжигал огороды. С первыми вестями о поглотившей европейскую часть России засухе начался рост цен на зерно.
      
       Великая сушь поразила не только Россию. Засуха в июле отмечалась в Китае и Казахстане, Западной, Восточной и Центральной Европе. В Канаде, напротив, урожай убивали дожди. В мусульманских странах муллы призывали правоверных прибегнуть к "безотказному средству", хорошенько помолиться о дожде. Русская православная церковь пустила в ход аналогичный метод. Были организованы специальные молебны, чтобы донести до высших сил информацию о засухе и добиться принятия божественных контрмер.
      
       Природные причины засухи еще не определены. Некоторые ученые предполагаю, что невиданный зной вызван изменением морских течений вследствие утечки нефти из скважины в Карибском море. Существует версия о влиянии на погоду повышенной солнечной активности. Далекие от подобных "мелочей" экономисты продолжают спорить о том, до какого предела подорожает хлеб в 2010-2011 годах. Мировые цены на зерно обещают подняться в 1,2-2 раза. Российские власти проявляют невиданную энергию. Они полны решимости отстоять урожай. Вопрос о хлебе для России носит как рыночный, так и политический характер. Правительство прекрасно сознает: экономический кризис в сочетании с неурожаем способен создать гремучую смесь. Чиновники могут с холодком утверждать, что страна обладает внушительным запасом зерна. Однако значение имеет не то, чем располагает государство, а то, что имеют трудящиеся.
      
       Российские власти способны щегольнуть статистикой, демонстрирующей "посткризисный рост уровня жизни". Им по силам показать небольшой рост ВВП, а заодно уверить общественность в успехах экономической модернизации. Но реальная хозяйственная обстановка остается сложной. Экономическое оживление проявляется слабо. Очень многое продолжает зависеть от платежеспособности трудящихся, а именно по ним неурожай готовится нанести мощный удар. Сдержат ли они его молчаливо?
      
       Великая сушь в Европе и Азии и дожди в Северной Америке неизбежно взвинтят цены на продовольствие. Большие банки получат новое направление для спекуляций. Российский бизнес постарается нарастить экспорт. И чем хуже окажется мировой урожай злаковых, тем более выгодным может стать вывоз зерна. В самой России стоит ожидать урожая на уровне внутреннего потребления - около 80 млн. тонн зерновых. Это не помешает частному сектору "недоесть, но вывезти". Внутренние цены на хлеб в России, вероятно, поднимутся больше, чем в странах Запада. Рабочим и сельским жителям придется самостоятельно решать свои продовольственные проблемы, уповая лишь на государство и новое небесное чудо.
      
       Засуха не входила в планы кремлевских стратегов. Она оказалась крайне несвоевременной. Курс российских властей на сокращение социальных расходов и иную бюджетную экономию совершенно не согласуется с необходимостью подкармливать население. Засуха делает положение правительства особенно противоречивым. Кризис вынуждает кабинет Путина сохранять дорогостоящее стимулирование частного сектора. Финансовые резервы почти израсходованы, а государственный долг продолжает возрастать. Власти озабочены поиском средств. Одновременно режим должен удерживать социальную стабильность в стране, даже действуя жестко. В этих целях Государственной Думой принят новый закон, расширяющий полномочия ФСБ. Проводятся чистки военного и полицейского аппарата.
      
       Власти не могут позволить массовых политических протестов. Страх перед массами не просто велик в верхах российского общества, он представляет собой манию. В отличие от народных низов, бюрократия и капитал не забыли уроков XX столетия. Они понимают, что не они одни способны вершить историю. Неурожай вынуждает их всерьез задуматься о перспективе. Басни о нанотехнологиях не смогут компенсировать недовольство трудящихся материальными трудностями. Правительство, вопреки собственной рыночной доктрине, будет пытаться удержать на прежнем уровне цены на базовые продукты. Оно уже говорит о зерновых интервенциях на рынок. При этом сомнительно, что оно пойдет на запрет вывоза зерна. Плохого хлеба должно хватить, считают чиновники. Однако устраняются ли этим последствия летней суши? В силах ли власть помешать усилению социального кризиса в стране? Пропаганда правительства бессильна перед разоблачениями реальности.
      
       Засуха не щадит полей крупных компаний и фермеров. Она также безжалостно уничтожает урожай приусадебных участков россиян. Средняя городская семья в стране самостоятельно производит до 25-27% потребляемого продовольствия. В пределах 40% продуктов на национальном рынке обеспечивают личные подсобные хозяйства, не зарегистрированные как фермерские. Потеряв значительную часть выращиваемых продуктов или дополнительного дохода, граждане будут вынуждены покупать больше продовольствия. Их зависимость от рынка возрастет, что либералы могли бы торжественно благословить. Проблема состоит в ограниченности доходов российских рабочих. С большей силой проявится недостаточность для выживания заработной платы, пособий и пенсий. При этом планы правительства перевести на самоокупаемость всю общественную сферу нанесут по населению дополнительный удар.
      
       Внутри правительства и партии власти не стихают споры. Министерство финансов настаивает на сокращении расходов и концентрации ресурсов в деле поддержания крупного бизнеса. Многие чиновники и депутаты понимают губительность подобного курса. Бесчисленные заверения правительственных экономистов о завершении кризиса не соответствуют действительности. Верхи вполне это сознают. Глобальная хозяйственная стабилизация в апреле и мае прервалась рыночными обвалами. Спустя полтора месяца пришло новое негативное известие - наступила большая засуха. Картина как будто бы разворачивающегося роста оказалась подпорчена. Оглянувшись назад, Единая Россия вдруг обнаружила, что для победы над кризисом за два с половиной года не сделано ничего. Сколько еще сможет правительство тянуть время? Какие еще просчеты обнаружатся в ближайшие годы? Чем они могут обернуться?
      
       Историки не один раз отмечали многочисленные ошибки правителей и фатальные события, имевшие место накануне великих революций. Но не сами "просчеты руководителей" оказывались судьбоносны. Тяжесть им придавали объективные условия. Так неурожаи, всевозможные гонения и попытки повысить налоги вызывали народное возмущение не сами по себе. Они становились нестерпимы по вине экономических условий, в которых оказывались народные массы. Свергнутые правители потом могли сколько угодно приводить свои "если". Их "ошибки" были столь же логичными, как и вызываемый ими гнев низших классов.
      
       Власти спасают урожай. Министерство сельского хозяйства всеми силами стремится помочь хозяйствам справиться с бедой. Правительство не жалеет средств на борьбу с великой сушью.
      
       Государственные усилия уменьшат потери сельских производителей. Но они не устранят последствий засухи для экономики: рост зависимости трудящихся от продовольственного рынка и повышение цен на нем сократит потребление промышленных товаров. У многих возникнут дополнительные затруднения с платежами по долгам. Будут отложены некоторые крупные приобретения. Сужение потребительского рынка приведет к уменьшению производства, сокращениям персонала и оплаты труда. Повышение спроса на основные продукты (хлеб, картофель, различные овощи), а также снижение предложения обеспечат спекулянтам отличные возможности заработать.
      
       Увеличение вывоза зерновых при росте цен способно усилить общее недовольство. Меры властей по удержанию цен на хлеб, мясо, картофель, яйца и молочные продукты не отменят падения уровня жизни. Чиновники вправе будут во всем винить непредсказуемость природы, как ответственность за кризис они целиком свалили на банки из США. Но вопреки своим планам экономии, правительству придется тратиться не только на укрепление частного сектора, но и на поддержание политической стабильности. Ее придется покупать. В этом состоит для властей неприятная новость.
      
       Милостивая помощь россиянам будет оказываться одновременно с попытками отнять у них в пользу казны больше денег, заставив платить повышенные косвенные налоги. Трудящимся предстоит вскоре "финансово поддерживать" школы, больницы, детские сады, библиотеки и иные учреждения, чтобы государство могло сосредоточиться на субсидировании корпораций. Вряд ли план властей уйти от социальных расходов удастся безболезненно реализовать. Его негативное влияние на общественный настрой будет усилено последствиями засухи. Даже без учета проблем на мировом рынке это способно стать мощным катализатором протестов. Массовое недовольство не сможет бесконечно оставаться пассивным, когда на карту поставлено выживание общества.
       Либеральный план экономии будет в 2011 году трещать по швам. Денег казне станет не хватать больше, чем ожидают в Кремле. Получить заемные средства окажется сложно. Спрос на российское сырье останется низким, если не упадет вновь. Возможно, еще до конца 2010 года глобальное хозяйство переживет новый кризисный стресс. Вряд ли он окажется слабее весеннего обвала рынков. Есть все условия для обострения кризиса. Вслед за США он берет новую глубину в Евросоюзе, где потребительский спрос сжимается. Особенно велик темп его сокращения в Южной Европе. В "спасенной" мерами жесткой экономии Греции налицо торговый застой. Осенью можно ожидать обострения экономического кризиса в ЕС. Эти неприятности повлияют на Россию. Верхи в 2011 году, вероятнее всего, окажутся во много более сложном положении, чем прежде. Стратегия выжидания завела страну в тупик. Выход из него не может быть найден без радикальных политических перемен.
      
       Противоречия государственного курса усилит неурожай, а материальные трудности окажут новое "растлевающее" влияние на умы россиян. Общество еще не сознает, что его ожидает. Рабочие массы далеки от понимания предстоящего им исторического дела. Все последние годы они предпочитали надеяться на лучшее, а не организовываться для борьбы. Вера в возвращение к докризисным временам еще жива. Но неурожай обещает возрастание материальных трудностей, а не просто увеличение инфляции, как отмечают неолиберальные аналитики. Разочарование масс не менее опасно для режима, чем неурожай. В Кремле не знают молитв, чтобы остановить запущенный кризисом процесс. Вряд ли в силах подсказать их и идеологические работники из РПЦ.
      
       Объективная реальность все больше подводит низы и верхи общества к столкновению. Если неолиберальный порядок не будет изменен сверху, его опрокинут снизу. Глобальный кризис даже природу поставил на службу неизменному закону перемен.
      
       Великая сушь не пройдет незаметно.
       22. 07.10
      
       Василий Колташов
       Стаматис Карагьяннопулос: на единственном пути
       (Левые интеллектуалы Запады - серия статей)
      
       "Социализм это единственный путь вперед для всего человечества", - считает Стаматис Карагьяннопулос (???????? ????????????????), известный греческий левый, член редакции газеты "Марксистский голос" (http://www.marxismos.com). Он - экономист, критик сталинизма, четкий и последовательный аналитик, горячий сторонник Венесуэлы и революционного процесса в Латинской Америке.
      
       "Марксистский голос" издается греческими активистами Международной марксистской тенденции (IMT), опирающейся на наследие Льва Троцкого и Теда Гранта. Стаматис Карагьяннопулос принадлежит к их числу. Но печатается он не только на страницах этой газеты. Его статьи можно встретить в самых разных изданиях. Он является редактором ряда книг левых авторов, переводимых на греческий язык. Одна из них - работа Теда Гранта и Алана Уотса "Ленин и Троцкий - факты в поддержку". На русский язык книга пока не переведена.
      
       Стаматис Карагьяннопулос - сторонник планового управления экономикой. Но плановое хозяйство, по его мнению, не означает бюрократически управляемое хозяйство. Только при наличии здоровой власти рабочих возможна в современных условиях эффективная плановая экономика. Но создавать ее требуется не в рамках некоего отдельно взятого революционного государства, а на международном уровне. Национального пути к социализму нет. Существует лишь националистический уклон в многообразном коммунистическом движении на планете. Подлинные марксисты не могут быть патриотами.
      
       Во многих публикациях Стаматис Карагьяннопулос полемизирует с греческой компартией (КПГ), самой влиятельной левой организацией страны. Его отличает иной взгляд на социализм и на понимание истории. Об этом он говорит в статье "Четыре ключевых вопроса для социализма", вышедшей в газете КПГ "Ризоспастис" (Радикал) в канун Съезда партии (февраль 2009 года). Он не считает, что в СССР 1930-х годов установился социализм - новый общественный строй. Реставрация капитализма не могла бы произойти после "окончательной победы социализма". Непризнание этого для коммунистов означает разрыв с марксистской концепцией поступательного (смена общественно-экономических формаций) и необратимого развития. Никаких "объективных оснований" для возврата от социализма к капитализму быть не может.
      
       Он придерживается троцкистского взгляда на СССР. То, что не могло объективно быть социализмом, являлось деформированной диктатурой рабочего класса. Бюрократия оттеснила трудящихся от политического руля. Стаматис Карагьяннопулос пишет: Ленин обобщил признаки здоровой диктатуры пролетариата. Они включают: (1) выборность и отзываемость всех руководителей, (2) вознаграждение чиновников не превышающее зарплату квалифицированного рабочего, (3) непосредственное участие всех трудящихся в управлении. Революция 1917 года произвела такие перемены, но в дальнейшем ни одно из трех этих условий не существовало. Чиновники умножали собственные привилегии, не контролировались массами и не могли быть отозваны по их требованию.
      
       По мнению Стаматиса Карагьяннопулоса сталинизм не в состоянии объяснить причины реставрации капитализма после победы "социализма". Он убежден: изоляция Советской России вследствие поражения революций на Западе обернулась победой бюрократии. Отсталась страны обусловила слабость трудящихся масс. С 1970-х годов явственным делается экономический спад: развитие производительных сил прекратилось.
      
       Не менее критичен Карагьяннопулос и к концепции "социализма в отдельно взятой стране". По его мнению, нежелание лидеров бюрократии отдельных "социализмов" двигаться в направлении единого экономического пространства способствовало буржуазной реставрации. Объединения всех источников богатств отдельных пролетарских государств не произошло.
      
       В статьях Стаматиса Карагьяннопулоса мы находим непривычное многим российским левым понимание антикоммунизма. По его мнению, революционной идеологии могут наносить вред и ее сторонники, защищающие свои идеалы при помощи лжи. Фальсификация истории, включая историю борьбы за социализм, не приближает общество к новому социальному строю. Борьба с критикой правыми идеологами СССР не должна вестись с опорой на идеализированный образ "реального социализма". Зачистка собственной истории со стороны левых, удаление "лишнего", в целях борьбы с антикоммунистической критикой сама выступает антикоммунизмом.
      
       Все имевшее место в истории левого движения нуждается в объяснении. Многое - требует тщательного анализа, внимательного разбора фактов, ни один из которых нельзя скрывать просто из-за неприглядности. Ленин писал: "Мы должны говорить массам правду и только тогда они будут нам верить". К этой бесспорной мысли можно добавить: для марксистов непозволительно прятать факты, вычеркивать имена и поступки деятелей коммунистического движения. Но еще более не позволительно, полагает Карагьяннопулос, фальсифицировать революционную историю, как это часто делается сталинистами и сегодня.
      
       Карагьяннопулос считается знатоком работ Ленина и Троцкого. Он также прекрасно знаком с произведениями Маркса и Энгельса. Это повсеместно ощущается в его текстах, необыкновенно логичных и ясных. Стаматис Карагьяннопулос проявляет редкую наблюдательность, какой бы темы он не касался. О молодежных выступлениях на стыке 2008 и 2009 годов Карагьяннопулос пишет: движение оказалось неожиданным, спонтанным и довольно массовым. Но оно осталось изолированным. Дравшаяся на улицах против полиции молодежь отгородилась своими действиями от массового рабочего движения. Многотысячные демонстрации профсоюзов против полицейского произвола и общего курса властей проходили параллельно с боями активистских групп на других улицах.
      
       Сравнительно недавнее восстание части греческой молодежи внушило немало оптимизма левым во всем мире. Восторженно были настроены и многие радикальные антикапиталистические группы Греции. Карагьяннопулос призывал не заменять политические выводы, которые требуется сделать, дешевым романтическим эффектом. Разрядка гнева не то же самое, что свержение правительства. Небольшие радикальные группы подняли в 2009 году волну критики в адрес профсоюзной бюрократии и компартии (КПГ) за отказ поддержать молодежь, пошедшую на открытое столкновение с полицией. Коммунисты расценили действия "героев ночной улицы" как фактор содействующий усилению государственных репрессий и играющий против реального классового движения. Анализируя возникшую глухую полемику между левыми силами, Карагьяннопулос подчеркивает, что за КПГ и профсоюзами следуют немалые массы. Этот факт нельзя сбрасывать со щитов. Он обязательно должен подлежать учету. Необходимо понимать, почему это так и каковы причины текущей политики тех или иных сил.
      
       Левые привыкли обвинять в оппортунизме друг друга, но каковы могут быть социально-экономические причины оппортунизма масс? Эта проблема особенно важна для понимания в условиях современной неолиберальной реальности. Карагьяннопулос замечает, что многие "ленинисты" Греции продолжают ее игнорировать. За громкими фразами о "сплоченности и организационной самостоятельности подлинных революционных сил" при "отказе от реформизма" скрывается оторванность от массового рабочего движения, где и будут решаться вопросы развития классовой борьбы. Карагьяннопулос одобрительно отзывается о линии Всерабочего боевого фронта (ПАМЕ), активно поддерживаемого КПГ. "Перед трудной задачей завоевания масс революционным марксизмом, спасение души не такое большое дело", - пишет он.
      
       Экономический кризис - ведущая тема во всем мире. Как экономист Стаматис Карагьяннопулос много говорит о проблемах греческого национального хозяйства. По его мнению, рабочему классу не стоит рассчитывать на запасы макарон. Только сплоченность в борьбе за повышение оплаты труда, за сохранение социальных завоеваний, повышение пенсий и создание гарантированных пособий по безработице действительно может помочь. Карагьяннопулос - сторонник равноправия трудящихся, без искусственного разделения их на граждан и чужаков-иммигрантов.
      
       Во многих статьях он критикует антикризисную политику греческих властей. Накачка деньгами банков, несущих убытки, снижение налогов для бизнеса, продолжение политики приватизации госпредприятий - все это не способно остановить углубление кризиса. Ставка буржуазного правительства на новое ухудшение положения трудящихся как антикризисное средство не спасет греческий капитализм от проблем, как не спасет подобная ставка капитализм мировой. Удлинение рабочего дня наносит ущерб умственным и физическим способностям людей, но никак не исцеляет экономику от спада. Неолиберальные меры по повышению нагрузки на трудящихся не способны даже незначительно смягчить кризис. Понять это с временем придется даже тем кто уповает на них сегодня в Греции и России.
      
       Карагьяннопулос выступает принципиальным критиком свободного рынка, отстаивая перспективность планирования - социалистического, прежде всего. По его мнению, капиталисты должны быть лишены права произвольно устанавливать цены. Однако серьезные перемены к лучшему для трудящихся невозможны без обобществления монополий.
      
       События в Латинской Америке последних лет вызывают немалый интерес европейских левых. Стаматис Карагьяннопулос - открытый сторонник перемен в Венесуэле и Боливии. Он также сторонник распространения революции по всей Южной Америке. По его словам, распространение революционного процесса - лучший способ защиты революции от империализма и внутренней угрозы буржуазного реванша. Карагьяннопулос призывает людей к солидарности с Боливией и Венесуэлой, а также к изучению опыта латиноамериканских движений. Он говорит: "События в этих странах не имеют только местного значения, они связаны с будущим левых и социализма во всем мире".
      
       Карагьяннопулос считает, что Венесуэла и Боливия дают нам чрез действие трудящихся масс политические уроки. Состоят они, прежде всего, в необходимости национализации, распространении трудовой инспекции и замене бюрократического правления гражданской властью рабочих советов.
      
       01.08.10
      
       Василий Колташов
       Корнелиус Касториадис
       (Левые интеллектуалы Запады - серия статей)
      
       Он философ, экономист, историк и психоаналитик. Его знают как одного из организаторов марксисткой группы "Социализм или варварство" во Франции. Книги его легко найти в европейских магазинах, но это не такое простое дело в России. Кто он "мудрый Корнелиус", грек, француз и европеец, революционер и мыслитель?
      
       Жизнь Корнелиуса Касториадиса (греч. ????????? ???????????) началась в Стамбуле 11 марта 1922 года. Однако политическая обстановка была так накалена, что греки стремились поскорей покинуть молодую Турцию. Согласно Версальскому договору, подписанному после окончания Первой мировой войны, этой страны не должно было существовать. Греция попыталась отобрать у турок "свои исконные земли" в Малой Азии. Началась война. Турецкие националисты ответили резней греков.
      
       Семья Корнелиуса поспешила покинуть территорию Турции. В 1922 году она переселилась в Афины. В Османской империи православные греки занимали особое социально-экономическое положение. Они проживали в городах и часто владели собственным делом. Бедняки вокруг являлись другим, чужым народом. На исторической родине греков-эмигрантов ждала совсем другая судьба. Многие из них оказались в трудном экономическом положении. Капитализм представал не в облике мещанского комфорта, а в лице повседневных трудностей, бедности и страданий.
      
       Страна бурлила политическими страстями. Гремели митинги и забастовки. Созданная недавно Коммунистическая партия Греции (KKE) набирала силу. Марксизм и образ революционной России притягивали молодежь. Корнелиусу исполнилось только 13 лет, когда политика привлекла его внимание. Вскоре он вступил в комсомол (OKNE). Затем был принят в компартию. Это было время больших надежд и иллюзий, но также немалых потрясений.
      
       В 1937 году в Греции установилась диктатура Метаксаса. Проанглийский правитель сказал "Нет" Муссолини. Страна вступила во Вторую мировую войну. Войскам Греции удалось нанести поражение итальянской армии, но силы нацистской Германии смогли быстро ее захватить.
      
       В годы оккупации Касториадис разочаровался в компартии и примкнул к радикальной троцкистской организации Спиру Стина. Он выступает против греческого национализма, критикует компартию за приверженность ему. Читает работы запрещенных у сталинистов революционных авторов. Он все время на волоске от ареста. Но суровые условия подпольной борьбы не сдерживают его теоретического становления. В 1944 году Корнелиус пишет свой первый социально-научный текст. Он посвящен воззрениям Макса Вебера.
      
       Оставив после войны изучение права и экономики в университете Афин, Касториадис на корабле оставляет страну. С помощью друзей ему удается добиться стипендии от Института французского правительства. Он переселяется в Париж, где становится членом Интернациональной Коммунистической партии (французская секция IV Интернационала). В тот же период Касториадис поступает на работу в службу по статистике национальных счетов и исследований в области развития в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). ОЭСР он покинет только в 1970 году.
      
       Во Франции в жизни Касториадиса начинается совершенно новый этап. В 1946 году он знакомится с Клодом Лефором и присоединяется к создаваемой им группе "Социализм или варварство". Как вспоминал Лефор, выступление Касториадиса произвело на него громадное впечатление своей логикой и аргументированностью. Очень быстро греческий эмигрант превращается в одну из ключевых фигур нового движения.
      
       В 1948 году Касториадис вместе с товарищами выходит из IV Интернационала. Своеобразная смесь революционного марксизма с анархизмом - таковы идеи группы "Социализм или варварство". Триумф сталинизма в Восточной Европе оборачивается кризисом троцкистского движения.
      
       Касториадис полагает, что троцкизм не в силах объяснить природу СССР и понять эволюцию коммунистических партий. Он не поддерживает желание коммунистов прийти к власти, чтобы установить политический режим подобный советскому. Он не считает СССР переродившимся рабочим государством, как Троцкий. По мнению Касториадиса, власть в Советской России принадлежит бюрократии как новому правящему классу. Он отмечает: в странах Восточной Европы не было революций, но политические режимы установленные в них идентичны существующему в СССР порядку. Социализм или варварство - такова перспектива человечества. Однако тоталитарный "социализм" с властью бюрократии означает варварство также как и капитализм.
      
       Оказался ли Кастоиадис в те годы прав? Превращение "класса" советской бюрократии в класс новой буржуазии с большим запозданием, но подтвердило прогноз Льва Троцкого сделанный в книге "Преданная революция".
      
       В конце 1948 года выходит первый номер журнала "Социализм или варварство". Большую часть программной статьи в нем пишет Касториадис. В ряде своих дальнейших статей он утверждает, что не может быть социализма с капиталистической организацией производства. Корнелиус Касториадис замечает: быстрый рост производства в СССР обусловлен историческими условиями и носит временный характер. Пройдут чуть более десяти лет, и это предположение подтвердится. Темпы экономического роста в странах "реального социализма" начнут падать.
      
       Касториадис полемизирует с Сартром по вопросу партии рабочего класса. Он утверждает, что пролетариат на практике показал способность создавать необходимые ему организационные структуры и сталинистская компартия "вовсе не является единственным орудием борьбы за освобождение рабочего класса". Корнелиус с оптимизмом встречает народные выступления против бюрократических режимов в Восточной Европе. Он считает, что насильственное подавление трудящихся демонстрирует истинное лицо "десталинизации" и "демократии". По мнению Касториадиса вся власть должна принадлежать рабочим советам в политике, на местах и на производстве. Истинная демократия невозможна без автономии.
      
       Выступая со статьями и книгами, Касториадис долгое время вынужден был пользоваться псевдонимами. Он не имел французского гражданства и его всегда могли депортировать в Грецию. Многие написанные им в 1950-1960-е годы статьи впоследствии вошли в книги. Он, в частности, справедливо утверждал, что технологии не нейтральны. Они могут способствовать усилению или ослаблению позиций классов. Так конвейер увеличивает контроль капитала над рабочими. Социализм, по мнению Касториадиса, требует новых технологий, увеличивающих производительность труда и автономность трудящихся. Не менее любопытна и другая его мысль. Он предполагал, что противоречия капитализма проявляются в самом производстве, через борьбу между рабочими и менеджерами.
      
       Пережив несколько расколов и кризисов, группа "Социализм или варварство" распущена в 1967 году. Новая партия, о которой говорил Касториадис, так и не возникла. Однако его идеи нашли широкий отклик. Уставшая от политики президента де Голля Франция готовилась всколыхнуться. Надвигался знаменитый 1968 год и красный май в Париже. Мощным источником вдохновения для поднявшихся на борьбу французских студентов стали идеи Касториадиса и его товарищей.
      
       1968 год вспыхнул и погас. События этого года повлияли на многое, но, так и не привели к главному - не сокрушили капитализм.
      
       С середины 1970-х годов все отчетливее становится наступление реакции. Недавний душевный подъем масс сменяет апатия. К этому времени Касториадис начинает серьезно интересоваться психоанализом. Вероятно, на путь изучения внутреннего мира людей его толкают собственные выводы первой половины 1960-х годов. Он приходит к заключению, что история представляет собой смесь рационального и иррационального. Он сомневается в закономерности развития. Печален его вывод тех лет о необходимости отказа от философских основ марксизма для торжества революции.
      
       Беда практически всех левых мыслителей ХХ века состояла в том, что понимание закономерностей капитализма было ограниченным. Внутренняя динамика формации оставалась неразгаданной. Много раз казалось, что гибель буржуазного порядка близка, но дальнейшие события неизменно приносили немало разочарований.
      
       1969 год считается переломным в жизни Касториадиса. Психоанализ прочно входит в его жизнь именно с этого времени. В 1974 году он присоединяется к так называемой четвертой группе, движению инакомыслия школы Лакана (Lacan). Касториадис практикует психоанализ, но еще больше анализирует и пишет. Новые интересы приводят к выходу книги "Воображаемое установление общества". На сегодня, наверное, это единственная его книга, изданная на русском языке. В ней он вновь поднимает проблему автономии, задаваясь вопросом о возможности самоинтитуирования общества. По его мнению, отсутствие практического стремления к автономии неизбежно заставляет людей попадать под власть гетерономных, бессознательных доминант. Таковыми выступают: история, боги, традиции и общественные институты.
      
       В 1979 году Касториадис становится директором Школы высшего образования в области социальных наук. В 1980-е годы он продолжает заниматься проблемой автономии, пишет об экологии. Он несколько раз посещает Грецию. Выступает с лекциями, участвует в дискуссиях. Издаются и переиздаются его книги: "Революционная задача сегодня", "Опыт рабочего движения", "От экологии к автономии", "Место человека", "Антропология, политика, философия", ""Рациональность" капитализма" и так далее.
      
       Касториадис критикует буржуазную прессу и особенно телевидение, подменяющее фантазиями реальную жизнь людей. Он анализирует перемены, совершившиеся в мире после 1970-х годов, и приходит к выводу, что общество существует без ценностей. Нет веры даже в капиталистический прогресс. В жизни людей царит потребительство, но отсутствует смысл.
      
       До конца своих дней Касториадис остается верен революционным идеалам. Он ведет активный образ жизни и не теряет духа. Пишет. Дает интервью. 26 декабря 1997 года, в возрасте 75 лет он уходит из жизни, оставив нам свой оригинальный взгляд, опыт и богатое наследие.
      
       (Ссылка на видео: http://www.youtube.com/watch?v=sHMdU_N43fs)
       http://www.youtube.com/watch?v=6LQ36vaqczM
       01.08.10
      
       Василий Колташов
       Янис Кордатос. Разоблачитель истории
       (Левые интеллектуалы Запады - серия статей)
      
       Этот человек не наш современник. Янис Кордатос (??????? ????????) - греческий историк-марксист, живший в 1891-1961 годах. Проблемы исследованные им многообразны. Он занимался античностью и средневековьем, революцией и развитием рабочего движения Греции. Реакционеры от науки много критиковали его, но было бы ошибкой не сказать: он был и политиком, активным участником коммунистического движения.
      
       Янис Кордатос родился 1 февраля 1891 года в городе Загора, Фессалия. Семья его была зажиточной. Образованию мальчика уделялось большое внимание. Он обучается в Смирне в греко-немецкой школе, затем переезжает в Стамбул. Здесь продолжает учебу уже в греко-французской школе. Вернувшись на родину мальчик заканчивает среднюю школу в Волосе. В последствии многие будут отмечать его эрудицию и прекрасное знание греческой литературы, древней и новой.
      
       Следующей образовательной ступенью для Кордатоса становится Афинский университет, где он получает юридическое образование.
      
       Еще в школьные годы Янис Кордатос начинает интересоваться греческой историей. Его внимание притягивают события древности, развитие полисов, возникновение рабовладельческой демократии, экспансия эллинской культуры и политической системы. Много вопросов вызывает у мальчика средневековье, но еще более интересными кажутся относительно недавние события греческой революции. В дальнейшем, он посвятит этой проблеме одну из самых известных своих работ. Кордатос не станет поддерживать официальные мифы и сказочные истории о великой роли ортодоксальной церкви в освобождении страны от османского ига. Его приверженность к истине, к объективности толкнет его на создание картины, отражающей все множество противоречий эпохи.
      
       Экономический кризис 1899-1904 годов дал мощный толчок политическим переменам в мире. В России грянула первая революция. Эхо ее пронеслось широко. Марксизм стремительно завоевывал умы во многих странах. О революции говорят и в Греции. Но не только говорят: в 1910 году в стране разворачивается массовое движение крестьян. Растущий рабочий класс также набирается сил.
      
       В 1911-1915 Кордатос участвует в деятельности кружков радикальной интеллигенции. Начинается Первая мировая война. Она накаляет социально-политическую обстановку в Европе. 1917 год приносит вести о новых событиях в России: сперва свергнуто самодержавие, затем власть переходит к большевикам. Эффект случившегося колоссален. Старая социал-демократия переживает кризис, разворачивается создание коммунистических партий. Кажется, что капитализм обречен рухнуть под натиском мировой революции.
      
       В 1918 году Янис Кордатос становится одним из основателей Социалистической рабочей партии Греции. В 1920 году партия вступает в III Интернационал и вскоре начинает именоваться коммунистической. С 1920 года по 1924 год Кордатос является ее генеральным секретарем. В 1922-1924 годах он возглавляет редакцию газеты "Радикал", центральный органа партии.
      
       Политическая жизнь в Греции необычайно активна. Кордатос много печатается, призывая к радикальному решению аграрного вопроса в Греции. Читатели знают его под псевдонимом Петрос Медный. Но к середине 1920-х годов революционный подъем в мире завершается. Капитализм преодолевает послевоенный кризис. Начинается новый период экономического роста, положение правящего класса стабилизируется. Созданные недавно компартии переживают кризис: начинается их идейная трансформация в направлении национального социализма. Организационно партии превращаются из демократически-централистских в централистско-демократические.
      
       В 1924 году Кордатос берется за научную работу. Его не раз в последствии будут называть историком самоучкой, вкладывая в слово "самоучка" пренебрежительный смысл. Но у кого должен был учиться Кордатос, если он сам являлся первопроходцем? Подвергая материалистическому анализу всю греческую историю, от древнейших времен и до современности, Янис Кордатос превзошел своих предшественников. Никто не проникал до него настолько глубоко в социально-экономическую природу событий. Он многим дал почувствовать это уже в 1924 году, когда свет увидела его книга "Социальное значение греческой революции 1821". Работа эта вызвала сильную и разнообразную реакцию. Священный Синод отреагировал на нее анафемой.
      
       Труды оставленные Янисом Кордатосом обширны. Но они не ограничены исторической наукой. Ему принадлежат работы по философии, социологии, праву и истории литературы. Всюду в них прослеживается марксистский подход. Уже в исследовании "Социальное значение греческой революции 1821" Кордатос противопоставляет марксистский подход националистическим концепциям эллиноцентризма и эллино-христианства.
      
       В 1927 году Кордатос исключен из компартии. Он не скрывает своих революционных симпатий и остается рядом с движением пролетариата. В 1932 году выходит его работа "История греческого рабочего движения". Ранее, в 1925 году печатается книга "Современная политическая история", в 1930 году - "Введение в греческую историю капитализма". Во второй половине 1930-х годов диктатура Метаксаса отправляет Кордатоса в заключение. Известный историк справедливо называется "опасным элементом" для реакционного режима. Священнослужители скрепят зубами при упоминании его работ затрагивающих "православные святыни". Еще в 1927 году появляется неприятная для церкви книга Кордатоса "Древние религии и христианство".
      
       Греческие националисты много говорят о древних эллинских подвигах, но остаются непроходимо религиозными, фанатично-средневековыми людьми. На Кордатоса нападают со всех сторон. Он так говорит об этом: "Как известно, не только клевета публикуется против меня, но сотни студентов здесь (в Афинах, ВК) и провинциальных школ изгнаны или наказаны, поскольку они читают мои книги". В этих "вредных" для юношества книгах Кордатос уделяет большое внимание всем сторонам жизни людей в прошлом. Он тщательно исследует социально-экономические отношения, политические учреждения, проявления классовой и социальной борьбы и демонстрирует их взаимную связь.
      
       Кордатос на передовой идеологического фронта. Он осмеливается полемизировать с абсолютными официальными святынями. Но проливаемый им свет на действительные факты и действительное значение фактов вызывает ярость у чиновников и служителей церкви, не отделенной в Греции от государства и по сей день. Не прощается ему и чересчур хорошее знание "Писания". Даже после Второй мировой войны Кордатосу очень долго не удается опубликовать книгу "Иисус Христос и христианство". Редактора "по понятным причинам" отказываются принимать ее в печать. Книга эта рассматривает формирование христианства как идеологии правящего класса.
      
       В годы фашистской оккупации Кордатос оказывается в рядах организованного сопротивления. После войны он возвращается к научной работе. Его ждет новый успех, несмотря на непрекращающуюся суровую критику. В 1946-1947 годах выходят: "История древнегреческой философии", "Вмешательство Великобритании в Греции", "Ветхий Завет в свете критики". Он продолжает исследовать позднюю Византию, первая книга по этой проблеме вышла еще в 1931 году. Кордатос также затрагивает проблемы региональной истории, культуры. Одной из интереснейших его исторических работ считается "Сафо и социальная борьба на Лезбосе". Но главным его трудом становится подробнейшая "Великая история Греции" в 13 томах.
      
       В 1950-е годы Кордатос окончательно отходит от политики. Однако его книги напротив продолжают и продолжают оказывать на нее влияние. Его анализ помогает формированию и нового поколения греческих левых. Книги Кордатоса, наверняка, оказались бы интересны и россиянам, если бы только были доступны.
       01.08.10
      
       Василий Колташов
       Задержка
      
       За два с половиной года мировой кризис превратился из таинственного зверя в банальность. Прежде говорить о нем решались немногие аналитики. Постепенно он стал "понятен" и могучей массе либеральных экономистов. Возникли "штампы". Появились наукоемкие диагнозы, ничего не объясняющие в происходящем. Общим местом с 2009 года для официальных лиц стало говорить о завершении рецессии. Причины ее никого не волновали. В 2009-2010 годах чиновники показали, что верят в свою стратегию "оздоровления экономики". Единственным их страхом осталась "вторая волна". Но она все не приходила и не приходила...
      
       Формулы ВВП сослужила добрую службу неолиберальным режимам. США, ЕС, России и другим странам она позволила подтвердить цифрами слова первых лиц о начавшемся восстановлении экономик. Кризис был объявлен событием 2008 года. Он, как признавалось, еще сохранял свой негативный потенциал. Но государственные субсидии позволили банкам справиться со многими последствиями краха 2008 года. Денежные вливания вернули к расцвету мировые рынки. Спекулянты получили ощутимую помощь. Мировые цены на нефть взлетели с 35-40 долларов до 75-80 долларов за баррель. Оживление, как казалось, началось. Однако подлинное робкое восстановление приукрашивалось.
      
       Проблема "подъема" 2009-2010 годов состояла в его слабости. И хотя ВВП многих стран от сокращения постепенно перешел к росту, согласно официальным расчетам, рост этот оставался незначительным. Его слабая устойчивость признавалась: мысль о ней прорывалась в речах многих государственных политиков. Бесспорно, во второй половине 2009 года - первой половине 2010 года некоторое восстановление произошло. Сыграл положительную роль и начавшийся в некоторых странах переход к протекционизму. Особенно наглядным он оказался в автомобильной отрасли США и России. Были предприняты и боязливые шаги по стимулированию покупателей. Они дали неплохие плоды, показав огромный потенциал системного курса усиления потребителей. Но такой курс остается пока мечтой.
      
       Скромные результаты 2009-2010 годов были куплены дорогой ценой. Правительства многих стран признали - их финансовые резервы на грани. Неприятной неожиданностью стал также обвал рынков в апреле-июне. За ним последовала засуха и неурожай, а затем и нестабильный для биржевых игроков август. Несмотря на все рывки кривых вверх, результаты середины апреля так и не были достигнуты к осени. Спекуляции на продовольственном рынке ускорили рост цен. Россияне ощутили их особенно быстро. Еще недавно оптимистичные либералы-аналитики вновь заговорили о "второй волне".
      
       В 2009-2010 годах кризис сделал вынужденную остановку. Она дорого обошлась правительствам. Прежде всего, ее обеспечили огромные траты американских властей. Но США не смогли монетарными средствами устранить кризис. К сентябрю безработица в США только официально достигла 9,6%. Безработным в стране считается человек, не имевший никакой работы 26 недель. Рынок недвижимости продемонстрировал нежелание расти при падающих реальных доходах трудящихся. Ситуация в Западной Европе не лучше. Не только Греция, но все члены ЕС переживают "негативные последствия" кризиса. Плохим остается состояние постсоветских экономик. Иммигранты возвращаются на Восток не находя работы на Западе.
      
       Кажется, что для облегчения положения бизнеса, правительствам ничего больше не остается, кроме как повышать нагрузку на трудящихся и снижать налоги для капитала. Неолиберальные рецепты именно таковы. Но если экономический кризис пережил в 2009-2010 годах некую задержку, то всюду в мире развивался кризис социальный. В России условия для его усиления создали пожары и неурожай. Правительство в ряде сомнительных PR-акций пыталось доказать гражданам, что рост цен на продовольствие - это только галлюцинация. Первые лица страны не один раз находили, что дела с продуктами обстоят не так уж плохо. Разобраться в проблеме им помогали потемкинские супермаркеты.
      
       В России и многих соседних странах сложилась непростая политическая обстановка. Власти начали терять контроль над процессами в обществе и упускать инициативу. Глобальная стабилизация замаскировала на время экономические провалы правительств. Однако полоса хозяйственных проблем, начавшаяся рыночными потрясениями весны, не пройдена. Многие западные эксперты склоняются к мысли о предстоящем вскоре новом переломе в истории кризиса. Американский экономист Нуриэль Рубини полагает, что ведущие экономики планеты исчерпали запас инструментов борьбы с проблемами. Они ослаблены и уязвимы перед повторным спадом. "Любой шок может столкнуть экономику обратно в рецессию", - уверяет аналитик. Его опасения не напрасны.
      
       Слабое - ложное по своей сути - оживление в глобальном хозяйстве сменилось пробуксовкой пяти последних месяцев. После хозяйственного обвала 2008-2009 годов в мировой экономике произошла стабилизация. Были обнаружены признаки оживления; многие предприятия повысили продажи, получили заказы и вздохнули с облегчением, глядя на новое повышение цен. Но если на верхних этажах экономики обнаружились положительные признаки, то в ее потребительском основании ситуация продолжала медленно ухудшаться. Значение этого таково: вероятность нового обвала составляет не 40% и более, как полагает Рубини, а ровно 100%. "Вторая волна" неминуема потому, что она логична. Повторное обрушение рынков и экономик вытекает из всего состояния базиса экономики планеты. Производство дорого и нет путей его удешевления в рамках неолиберальной модели капитализма. Потребители слабы и их положение только ухудшается. Немало помогают этому "антикризисные" меры властей.
      
       2009 год плохо начался для бизнеса. Правительства смогли сдержать естественное развитие кризиса. 2010 год начался с оптимистических фраз либеральной бюрократии. Но он не оправдал больших ожиданий, принеся тревогу и нестабильность. После весеннего обвала положение в экономике планеты остается симптоматично шатким. Нефти не удается вернуться к максимуму апреля - 87 долларам за баррель. Спекулянты снова ждут помощи. Власти США готовы ее оказать. Вопрос лишь в том, в состоянии ли они обеспечить ее в большем размере.
      
       Правительство Соединенных Штатов не собирается отказываться от эмиссии доллара. Другого способа покрытия расходов на поддержание корпораций нет. Возможности его могут казаться беспредельными. Но границы их лежат в состоянии реальной экономики. И очень трудно определить каков должен быть масштаб ухудшений, чтобы финансовая накачка частного сектора перестала работать. Непросто указать в какой конкретно момент времени задержка в развитии кризиса прекратится. Очевидно другое. В минувшие с апреля месяцы глобальная экономика снова оказалась в критической ситуации. Она вплотную подошла к границе, за которой следует обвал рынков и лавина банкротств.
      
       В июне-июле 2009 года, как и летом 2010 года, наблюдались признаки пробуксовки спекуляций. Цены на "черное золото" опустились до 61,5 доллара за баррель. После четырех месяцев роста рынков обозначилась пауза. Она быстро сменилась новым ростом. Частный сектор получил от правительств дополнительные средства. Обстановка сложившаяся после весеннего обвала рынков в 2010 году стала намного более сложной. Приход осени усилил спекуляции продовольствием, но эта "хорошая деловая новость" потонула в нервозном ожидании какого-то перелома. Накопленные проблемы в реальной экономике могут породить лавину разорений в банковском секторе. Стабильность в нем удерживают главным образом государственные меры финансовой помощи.
      
       Перспектива лавинообразного роста банкротств реальна для США, западноевропейских стран, России и иным постсоветских государств. Не менее уязвимы страны в других зонах планеты. Проблемы плохих долгов в портфелях банков является общей. Острота ее различна от страны к стране, но суть одинакова.
      
       Спровоцировать ухудшение дел должников может биржевой обвал, вызванный крахом спекуляций. Повторное крушение их неизбежно. Они потерпят неудачу и на продовольственном рынке, как только рост цен вынудит потребителей экономить даже на необходимых продуктах. Вообще же спекулятивный бум на продуктовом рынке наносит прямой удар по другим сферам торговли: доля расходов трудящихся на питание возрастает в ущерб тратам на промышленные товары. Новое падение продаж в ближайшие полгода может подорвать доверие к бумагам многих компаний. Все это способно приблизить общий экономический обвал. Путь от робкого оживления к застою пройден. До пропасти повторного крушения рынков, надежд и иллюзий остался один шаг.
      
       Перейдет ли глобальное хозяйство опасную черту или правительствам удастся вновь отложить "вторую волну" кризиса? Даже если осень окажется временем рыночной стабилизации и консервации ситуации в мировом хозяйстве, а декларации о росте ВВП продолжит радовать деловую публику, обострения кризиса не миновать. Вряд ли правительства (прежде всего администрация США) остановятся перед необходимостью "простимулировать экономику" новыми тратами. В сентябре-октябре стремительный спад способен развернуться лишь при недостаточности государственных субсидий бизнесу.
      
       Либеральным экономистам может показаться, что кризис помог найти идеальную модель существования экономики. ВВП многих стран, как отмечают официальные статистики, растет при стагнации или снижении потребительского спроса. Он растет при дефиците прямых инвестиций и недоступности дешевого кредита. На этом фоне высоко держатся цены на нефть и иное сырье. Но было бы ошибкой думать, что вскоре ценовые показатели лета 2008 года будут перекрыты новыми рекордами. В это хочется верить спекулянтам и сырьевым монополистам. Однако рост может быть только незначительным, а падение - глубоким. "Вторая волна" задерживается. Однако ждать ее, возможно, остается недолго.
       09.09.10
      
       Василий Колташов
       Урок Руссо. Или Как распознать тиранию
      
       В молодости Жан-Жак Руссо служил французским консулом в Венеции. Об этом он подробно рассказал в своем автобиографическом романе "Исповедь". Книга эта стала культовой для нескольких поколений революционеров. Однако мало кто берет ее в руки в наши дни. На посту королевского консула молодой женевец сделал очень важное для прогрессивной мысли той эпохи наблюдение.
      
       XVIII столетие (до последней его четверти) было временем просвещения. Философы горячо спорили о материи и религии, правах и обязанностях человека в социуме. Руссо не любил полемик об отношении к богу, что не нравилось его друзьям, а временами недругам - Гельвецию и Дидро. Он избегал почестей и публики. Ласки монархии не притягивали его; королевская пенсия - не прельщала. Он многое повидал и продумал в молодости, и не без помощи своих скитаний и опытов стал главным политическим мыслителем времени.
      
       Знакомства делали в XVIII веке немало. Без них сложно было получить место. Однако, не будучи гибким как лакей трудно было удержать хорошую должность. Руссо прослужил консулом в Венеции недолго. Интриги помогли завистникам удалить его с этого поста, хотя работой талантливого Жана в Париже были довольны. Но еще больше довольны им оказались французские подданные, посещавшие город или проживавшие в пределах Венецианской республики. Чем же скромный молодой человек смог покорить сердца французов? И что такое важное понял Руссо, совершая добрые дела?
      
       В наши дни люди зачастую равнодушно проходят мимо того, что взбудоражило новоявленного консула. Всякий раз, когда российский гражданин обращается к государственным органам для получения той или иной бумаги - паспорта, свидетельства о браке, справки или какого-либо удостоверяющего документа - чиновники берут с него плату. Это повсеместно происходит как внутри страны, так и за ее пределами. Люди нередко возмущаются немалым размером сборов (это особенно актуально для лиц находящихся заграницей) или удивляются тому, что они вынуждены терпеть очередь, притом, что лапа бюрократии все равно проникает в их кошель. Кажется, пусть брали бы больше, но обслуживали скорее!
      
       В XVIII столетии сбор государством платы за оказанные подданным услуги казался французу, немцу или итальянцу не менее нормальным и привычным, чем сегодня человеку с российским паспортом. Страдают этим и граждане "развитых демократий" Запада. Все воспринимается как норма. И даже мысли не возникает о том, что этот порядок повсеместных сборов выражает совершенно особый строй отношений общества и власти, сколь бы демократической она не провозглашалась.
      
       Руссо внимательно изучил бумаги предшественника. Он узнал, каков должен быть размер платы вздымаемой за оказание услуг французским и иностранным подданным. Молодой чиновник обнаружил: нет принципиальной разницы в отношении представителей короля к собратьям и чужим подданным. Со всех полагалось брать деньги. Это была общепринятая практика - государственная норма редко где и когда нарушавшаяся за целые столетия. Будущий философ не стал смотреть на проблему равнодушно. Он твердо решил, что несправедливость должна быть устранена. Отношение ко всем людям должно быть равным, но брать деньги у французов за советы или оформленные документы французский консул не имеет морального права. И Руссо отменил сбор!
      
       Новый консул очень быстро заслужил самую лучшую репутацию среди подданных короля Франции. Когда бездарный посланник развязал против него войну, за Руссо выступили многие из французов. Нити связей натянулись с обеих сторон. Победу одержал посол-дворянин. На многочисленные провалы в его работе аристократический Париж закрыл глаза, хотя без помощи консула дипломатическое ведомство Людовика XV не могло добиться от Венеции даже своевременных отчетов. Руссо лишился места и отправился искать счастья во Францию. Ему предстояло стать одним из крупнейших мыслителем своего времени, хотя он надеялся проявить себя как композитор...
      
       Поставленный и решенный молодым Руссо-практиком вопрос нашел позднее отражение в политической концепции Руссо-теоретика. Налоги призваны были в рамках общественного договора давать материальную пищу государству для выполнения его функций. Именно в этой форме раз и навсегда оплачивали граждане содержание бюрократической машины. Она должна была выполнять свои обязанности перед социумом. Но всевозможные поборы со стороны государства (включая не одобряемые обществом налоги и взятки, нелегальные налоги в пользу всесильной бюрократии) выдавали политический строй - государство, действующее вопреки интересам людей. Оно не прятало своего паразитизма. Напротив он выставлялся напоказ как доказательство нормальности подобного порядка. Просветители XVIII века не считали его таковым. Священному праву королей и вельмож противопоставляли они священные права личности и общества.
      
       Какого же определения заслуживает государство, берущее деньги за "дополнительные" услуги своим подданным или гражданам? Подпадает ли оно под "концепцию" испанского короля Филиппа ??, считавшего, что Испания - это место, где он берет деньги? В каких отношениях находятся граждане и правители сегодня, если последние требуют платы за паспорт или штамп удостоверяющий прибавление в семье? Можем ли мы говорить (пускай это звучит наивно), что такая власть представляет народ и служит удовлетворению его потребностей? В силах ли фразы о демократии скрыть пропасть между человеком и пирамидой власти?
      
       Жан-Жак Руссо не принял королевской пенсии. Он покинул свет, отказавшись развлекать публику аристократических салонов. Нелегко было философу сохранить верность своим неудобным убеждениям. Его осуждали за "нелюдимость", а идеи его признавали опасными. Даже родной город отверг Руссо за "излишний" республиканизм. Женева банкиров сожгла труды своего сына. Но Руссо сказал свое слово. Строй или порядок вещей в государстве, где мы обязаны платить, за то, что по праву гражданства должно предоставляться бесплатно, за то, за что, в сущности, мы уже заплатили, заслуживает именоваться тиранией.
      
       Этот термин подходит не потому, что правители кровавы, а из-за того что народы бесправны. Можно сказать, что опыт Руссо - мелочь. Можно, признать, что одного факта мало для обобщения. Но стоит помнить, что большая несправедливость слагается из малых пороков, а подлинно великие перемены делаются руками простых людей.
       12.09.10
      
       Разлад на экономическом повороте
      
       В конце сентября первый вице-премьер Игорь Шувалов сделал очень смелое заявление. Он сообщил, что в 2012 году Россия выйдет на докризисный объем ВВП. Это высокое обещание не противоречит пропагандисткой линии государства. Но оно плохо согласуется со сложившейся за весну и лето ситуацией. Не только российская экономика по-прежнему больна кризисом. В его тисках остается все мировое хозяйство. Еще важнее то, что в кризисной клетке бьется сама властная вертикаль России. В верхах страны поселился разлад. Начался новый этап кризиса - социально-политическая рецессия.
      
       2008 год сильно напугал российскую бюрократию и бизнес. В 2009 году они позволили себе успокоиться и закрыть глаза на замедлившиеся деструктивные процессы в экономике. Казалось, что меры финансовой накачки бизнеса помогут мировому рынку вернуться к росту. За полтора года правительства планеты потратили на борьбу за стабильность 15 триллионов долларов. В 2009-2010 годах деньги колоссальным потоком текли из национальных казначейств в частные банки. С лета 2009 года государственные деятели уверяли мир: поворот от всемирной рецессии к новому росту совершился. Но наступила лишь хрупкая стабилизация.
      
       Очень быстро голоса реалистов потонули в потоке успокоительных заявлений чиновников. Еще до осени 2009 года мир узнал об окончании кризиса. Экономическая статистика начала выправляться, а рост ВВП во многих странах был провозглашен фактом. В России для улучшения хозяйственных показателей пришлось даже сменить главу Росстата. Государственные субсидии вернули рынкам повышательную динамику: в минувшем году росла стоимость ценных бумаг, вновь повышались цены на сырье, особенно подорожала нефть. "Черное золото" поднялось с 41,5 доллара за баррель в феврале до 78 долларов в декабре 2009 года. Золото напротив многие месяцы почти не дорожало. Лишь осенью оно совершило ценовый скачок вверх. Затем последовало падение. Рост стоимости золота возобновился только весной 2010 года.
      
       Конец "восстановительного" 2009 года обернулся для России повышением безработицы. Она официально увеличилась до 11%. Увольнения констатировались во всех отраслях, за исключение лесной и пищевой промышленности. Момент тревог не оказался чисто российским. Но волнения быстро улеглись. 2010 год открылся прежним потоком оптимизма. На официальном уровне покончить с ним оказались не в силах ни падение рынков весной, ни засушливое лето.
      
       В глобальной экономике рост цен на бумаги и сырье в апреле сменился их падением, а потом и застоем. Нефть опустилась с 87 до 79 долларов за баррель. Ситуация с газом оказалась не лучше. Босы "Газпрома", как и прежде, озвучивали планы наращивания европейского экспорта и грозили повышением цен. Но компании-покупатели Германии и Франции поставили вопрос об уменьшении платы за российский природный газ. Снижение рыночной стоимости акций газового гиганта также указывала на неадекватность его амбиций.
      
       В Западной Европе отмечалось снижение спроса не только на энергоносители, но также на потребительские товары. Официально безработица в ЕС сохранялась на уровне 10%. На деле она постепенно увеличивалась. В "богатой Европе" получала распространение практика многомесячных задержек заработной платы. Странным образом власти Соединенных Штатов отмечали летом рост числа безработных (до 9,6% за август) и некоторое повышение розничных продаж. Оставаясь без денег население, как будто, бросалось в магазины. Публикуемые российскими властями и международными либеральными структурами данные выглядели также недостаточно убедительно.
      
       В России власти с гордостью констатировали к осени сокращение армии безработных. Министерство экономического развития РФ заверяло, что рост ВВП продолжается, признавая лишь снижение его темпов. ВТО декларировал рост международной торговли. Однако в ходе 2009 года она продолжала сокращаться на фоне "выздоравливающих рынков". В продолжающемся в ходе 2010 года "восстановлении мировой торговли" различалось инерционное явление. Поставщики не могли реагировать на изменение ситуации с быстротой рынков. Новое накопление товарных излишков ничего к лучшему не меняло. Напротив, за торговые и производственные ошибки многочисленным компаниям еще предстоит расплатиться убытками.
      
       Повышение производства и увеличение товарообмена наверху не могло восстановить спроса в основании экономики планеты. Не могло быть и речи о приближении показателей розничных продаж к уровню 2007 года. Мир как и в 2008-2009 годах оставался пленником кризиса перепроизводства при отсутствии основания для повышения низового спроса. Не было ни удешевления кредитов, ни резкого сокращения себестоимости товаров, ни роста доходов. Красивые данные фондов и министерств не вязались с дурным состоянием потребителей. Большие игроки уже ждали новых субсидий от правительств, а те в отчаянье искали деньги. Спекуляции снова оказались перед перспективой краха. В таком состоянии глобальный капитализм встретил осень.
      
       Важным показателем снова оказалось золото. Оно с 1134 долларов за унцию в начале 2010 года взлетело до 1291 долларов на 20 сентября. Рост стоимости золота (до исторического максимума) продемонстрировал скептицизм капиталов. Они предпочитали снова прятаться, уходить в надежный драгоценный металл, а не инвестироваться в реальный сектор. Даже спекуляции, процветавшие благодаря государственной поддержке банков весь 2009 год, стали в апреле-сентябре более рискованными.
      
       Вопреки всем победным реляциям правительств и международных финансовых учреждений сложилась новая, гораздо более сложная, чем прежде ситуация. И пока в экономике тянется опасная пауза, в российском социально-политическом пространстве наступает разлад. Риски осознаны властями, но им нужны только деньги, что бы сохранить все как есть. Легко ли их получить, когда нужно все больше тратить, а доходы казны не повышаются?
      
       Правительство РФ дважды упустило шанс экономической модернизации. Накануне кризиса оно проигнорировало предупреждения. Не поверили первые лица страны также в плохие перспективы сырьевого экспорта. В 2009-2010 годах разговоры о модернизации заменили ее даже в самом робком виде. Наступившая в результате накопленных проблем пауза правильно понимается в верхах как угроза "второй волны" кризиса.
      
       Колоссальный неурожай, сохранение большой безработице, падение достатка масс, последствия пожаров, падение экспорта газа и экспорта вообще, всем этим усиливается социальный кризис в стране. Еще острее угрожают сделать его меры государственной экономии на социальных статьях и повышение косвенных налогов. Пассивность масс более не рассматривается в верхах страны как беспредельная. Усиление полицейских структур (реформа милиции) становится для правительства необычайно важной задачей. Заодно ему необходимо сохранить поддержку крупного бизнеса. И на все нужны деньги.
      
       Атаки на мэра Москвы Лужкова - продукт ситуации. Вместо того чтобы начать устойчиво восстанавливаться, как этого хочется либеральным аналитикам, мировая экономика готовит новый отравленный сюрприз. В этих условиях колоссальные вольные деньги в руках московских властей становятся недопустимой роскошью.
      
       Центр во имя спасения системы стремится сосредоточить все ресурсы и сохранить за собой привилегию их распределения. Этим рушится сложная система хрупких компромиссов единой капиталистической России. Желание сырьевых монополий поскорее присоединить страну к ВТО грозит в условиях сохраняющегося кризиса катастрофой для многих компаний. Единство класса буржуазии и с этой стороны оказывается под ударом. Налицо опасные противоречия, разрешить которые власти не в силах. Если добавить сюда тихо зреющее возмущение масс, то картина станет более полной. Нарушение хрупкого равновесия в экономике способно сделать более явным разлад политической системы.
      
       Судьба сырьевой России по-прежнему в руках США. В огромной мере стабилизация в мире держится на американских субсидиях бизнесу. Вашингтон не намерен отказываться от накачки корпораций дешевыми деньгами. Падение доллара будет, вероятно и далее, компенсироваться ослаблением других валют. Но США будет сложно вновь резко нарастить помощь "экономике". Не в лучшем положении иные правительства. Они не могут столь же вольно использовать печатный станок, поскольку никто не станет извне поддерживать курс их валют. И поэтому главный вопрос осени в том, удастся ли финансовыми средствами отсрочить "вторую волну" - новую острую фазу кризиса?
      
       Вероятнее всего хорошие экономические показатели первой половины 2010 года будут серьезно подпорчены итогами второй части года. Однако устойчивость рынков сохранится еще на 3-6 месяцев, после чего возросший масштаб проблем в реальной экономике потребует еще больше денег для консервации положения.
      
       В ходе борьбы за новые "тихие месяцы" российские власти в 2010-2011 годах вынуждены будут наблюдать неуспокоительный разлад. Он усилится в сфере государственных финансов, на продовольственном рынке сохранятся высокие (если не скачущие ввысь) цены, безработица медленно продолжит ползти вверх, а экспорт сырья - вниз. Печальное значение приобретут фразы чиновников о том, что это и есть жизнь после кризиса. Рассуждения первых лиц страны о модернизации могут стать не просто нудным раздражителем, но поводом для самых ядовитых политических насмешек в широких слоях общества.
      
       Расширение полномочий милиции и узаконивание ее произвола в ходе специальной реформы не отменит роста напряженности в обществе. Место консолидирующей гордости за успехи антикризисной политики правительства займет разочарование. Раскол в классе капиталистов углубится и, возможно, станет в начале 2011 года более явным. Противоречия бизнеса породят новые конфликты в рамках бюрократии. Разлад в верхах все больше будет выливаться на публику. Борьба за поддержку масс станет более актуальной. Сложной для трудящихся окажется зима, но весна может оказаться еще более острой. И, конечно, ВВП России продолжит расти на бумаге. Это не будет иметь значения, но еще меньшее влияние на будущее страны окажут выборы. "Единая Россия" не может проиграть там, где все известно заранее. Положение таково, что перемены не могут прийти в России ни сверху, ни от избирательных урн. Стране предстоит побороть проблемы экономики, но прежде чем это произойдет, они еще не однократно усилятся.
      
       Власти бессильны отменить запущенные мировым кризисом процессы внутри страны. Они пытаются их сдержать и продолжают политику чередования пряника и кнута. Беда в том, что кнут придется применять чаще, а от пряника вскоре останутся крохи. И эти крохи материальных ресурсов посеют еще больше разногласий в верхах. С ними стране предстоит жить в ближайшие годы. Время "единой России" уходит.
       21.09.10
      
       Василий Колташов:
       На старом месте, с банками и без
      
       Лето оказалось для России необычайно проблемным. Последствия его еще долго будут сказываться на общественной жизни и состоянии экономики. Однако прежде чем солнце сожгло половину урожая, а леса запылали по всей европейской части страны, мировые рынки преподнесли свои негативные сюрпризы. И то, что экономика страны прибывает как кажется в прежнем "посткризисном" состоянии не должно никого обманывать.
      
       Для глобального хозяйства апрель-июнь оказались сложным периодом. Произошло падение многих рынков. Немалое число игроков справедливо насторожилось: цены на золото стремительно пошли верх. Проявилось углубление кризиса в ЕС, хотя официальные данные по безработице остались на "низком" уровне в 10%. В июле пришла засуха - гарант будущего сужения внутреннего рынка. Сложилась ситуация, когда казавшиеся еще зимой надежными компании начали вызывать сомнение. Мировая экономика, а с ней и российская экономика вступили в полосу застоя и повышенных рисков.
      
       Регуляторы в новых условиях остались на прежних антикризисных позициях. Кредитование банков и поддержка корпораций на третьем году кризиса господствовали также как и в первых его месяцах. Но, несмотря на колоссальные средства, перетекшие из казначейств в частные структуры, повсеместно бизнес ощущал дефицит платежных средств. Для неолиберальных экономистов это означало одно: меры монетарной помощи сворачивать нельзя.
      
       Потребность в дешевом кредите в российской экономике по-прежнему колоссальна. Она почти не удовлетворена. Средние предприятия находят деньги с трудом, а малый бизнес остается в еще более непростом положении. И проблема не только в слабой доступности займов, но и в огромных банковских процентах. Несмотря на очень скромные шаги властей по уменьшению ставки рефинансирования (сейчас она 7,75%), по которой казенные деньги получают крупные игроки, она остается слишком высокой для удовлетворения всех аппетитов.
      
       Банки полны собственных жалоб. Качественных заемщиков недостает. Это естественно для депрессивного состояния экономики. Пока конъюнктура остается плохой, даже "хорошие заемщики" будут нести с собой больше риска, чем до 2008 года. Все это плоды общего состояния. Действительно "качественными заемщиками" можно назвать сегодня не более 20%. И даже в этой группе все обстоит небезупречно. Если бы ставка процента по кредитам была в России в несколько раз меньше, то доля "качественных заемщиков" оказалась бы значительно большей. Однако общая ситуация все равно определялась бы объективными условиями, прежде всего состоянием мирового потребительского спроса.
      
       Потрясения 2008-2009 годов многое открыли российскому бизнесу. Банки научились более трезво смотреть на вещи и в "плохие заемщики" попали очень многие из тех, кто до кризиса считался первоклассным должником. Но банковский сектор еще не расплатился за старые ошибки (не говоря уже об общем консерватизме стратегий). Наращивание кредитных портфелей понимается банками не так как государством, старающимся поддержать общеэкономическую стабильность. Для банков это наоборот средство повышения рисков. Они постараются не выполнить план ЦБ в реальных показателях. И все же жажда расширения делает свое. На сузившемся рынке неизбежен предел. Однако главная борьба еще впереди. В ближайшие годы можно будет наблюдать битву гигантов, когда одни банки будут усиливаться за счет других. Передел рынков еще толком не начался.
      
       Правительство призывает кредитные институты скорее кредитовать частные предприятия, так все страшенное позади и ВВП страны растет. Банкам опасно наращивать кредитные портфели. В этом они остаются на старом месте, притом, что правительство смогло стабилизировать их положение. Они заинтересованы в том, чтобы не понести новых потерь. И они понимают насколько непростой остается экономическая ситуация. Кредиты выдаются намного осторожней, чем прежде. Это, однако, не защитит в достаточной мере большинство банков от "второй волны кризиса". О ее приближении свидетельствуют весенний обвал рынков и последовавший за ним застой.
      
       Власти США будут бороться за сохранение стабильности и возможно продлят ей жизнь. Новая острая фаза снова отсрочится, но не отменится. Более того, победы американского, а с ним и других правительств, над симптомами кризиса, вероятно, сведутся не к оживлению рынков (как в 2009 году), а к сохранению их в положении застоя. Можно ожидать и вялого болезненного роста. Реальный хозяйственный фон такого "посткризисного развития" продолжит меняться в худшую сторону. Потребители ЕС и США, основных рынков сбыта планеты, по-прежнему ощущают падение доходов. Ничто для них само по себе не изменится к лучшему. Классовые битвы еще проявят себя как один из важнейших факторов экономической жизни. Без них не стоит рассчитывать, что где-либо возникнут достаточные для глобального оживления рынки.
      
       Антикризисная линия Евросоюза отличается от США. Американские власти настаивают на продолжении денежного стимулирования (ожидая, что потом спасать доллар и компенсировать их дефициты будут другие). В Европе господствует более консервативный подход. Некоторые аналитики формулируют его как признание "второй волны" кризиса меньшим злом, чем полное разрушение национальных финансов и финансов ЕС. Считается, что ресурсы финансового стимулирования в Европе практически исчерпаны не только у англичан, но и у немцев. Своеобразна политика Германии. ФРГ собирается сделать с другими странами ЕС то, что американцы со всем остальным миром: выжать их ресурсы для спасения своей экономики. Именно Германия выступает в "объединенной Европе" главным лоббистом курса бюджетной экономии за счет социальных статей. ФРГ обрекает на жесткую экономию другие государства, а сама стремится проводить менее жесткую политику.
      
       В действительности границы возможностей финансового стимулирования в Европе не перейдены. Политика ЕС и национальных администраций определяется не том, что они больше не могут эмитировать евро для оказания помощи банкам. Проблема в ином: Западная Европа остается в плену своего положения в мировой системе, где есть только один центр - США. Политика европейских властей ориентирована на сохранение экспорта в США и поддержание валютного равновесия. В этом вопросе линия западноевропейских государств мало отличается от политики стран периферии. Параллельно европейские власти стараются уничтожить социальные завоевания трудящихся, чтобы удешевить производство.
      
       Жесткие меры принимаются во Франции. В Британии тоже началось завинчивание гаек по греческому сценарию. Финансовые корпорации не рассматривают угрозу резкого снижения спроса и падения экономики в штопор как угрозу для себя. Даже робкое предложение Эд Милибэнда (нового лидера британских лейбористов - не более чем правого социал-демократа) несколько замедлить урезание социальных статей бюджета вызвало бурю. Сити охватила настоящая истерика. Газеты вышли полными заголовков о "красном Эде" и надвигающемся социализме. Предложение главы лейбористов пресса характеризует как "безумие" (madness). В Ирландии, где программы экономии начались раньше, спад в реальной экономике резко ускорился. Твердолобая приверженность западноевропейских властей и крупного капитала курсу "экономии" всюду породит мощные социальные выступления по греческому образцу. Правительства неминуемо падут, вслед за развалом экономики. Но ближайшей перспективой остается уже проводимая неолиберальными властями политика.
      
       В последнее время российские банки активно привлекают депозиты в валюте. Их не тревожит даже перспектива ослабления доллара и евро. Иностранная валюта необходима отечественным банкам для расчетов с иностранными кредиторами. Они заинтересованы привлечь ее как можно больше. Долги крупного российского бизнеса в зарубежных валютах остаются огромными. При этом нельзя сказать, что кредитные институты несут какие-то особые риски. Они могут пострадать только от дальнейшего ухудшения конъюнктуры.
      
       Приход осени восстановил тему девальвации рубля. В твердости его давно положено сомневаться. Но вряд ли банки объявили сбор валюты из-за ее угрозы. Новая девальвация рубля при нынешних ценах на сырье в мире может только навредить властям политически - это ухудшило бы положение населения в условиях неурожая. Экономически она пока не обоснована. Повторный мощный обвал на нефтяном рынке еще не развернулся, что делает вторую девальвацию маловероятной в ближайшие несколько месяцев. Это не отменяет, правда, общей тревожно-кризисной атмосферы.
      
       Несмотря на то, что период дорогого евро закончился, доллар в сентябре показал, насколько низко он может пасть. Европейские власти видимо постараются опустить евро вслед за ним, а правительства стран периферии капитализма сделают тоже. Это может относительно усилить доллар в октябре-ноябре. В целом же до конца 2010 года продолжится общемировое снижение покупательной силы валют, что ярче всего выразится в повышении потребительской инфляции. В ЕС кризис набирает остроту, что делает его валюту не более надежной, чем доллар. В результате разумней (как и прежде) держать сбережения в золоте и серебре - золотых и серебряных ценностях.
      
       Детали остаются деталями, даже если могут сказать о многом. Проблемы банков заключены не в том, что часть вкладов номинирована в валюте, а в общеэкономическом снижении доходности. Российские власти, как и правительства иных государств, постарались помочь банкам разгрузить портфели от плохих долгов. Но в банковских портфелях остается еще много потенциально плохих долгов. Как скоро о них заговорят, зависит не от банков, а от общих процессов в экономики. Их по-прежнему обуславливает глобальный кризис. И тут все остается на старом месте.
       26.09.10
      
       Василий Колташов:
       Бастовать - не бастовать?
      
       За окном автомобиля тянется бесконечная колонна грузовиков. Они стоят. К зеркалам обзора многих машин привязаны черные флаги. Иногда это нейлоновые чулки. Впереди колонным пара полицейских авто с мигающими сиренами. Стражи порядка одиноко прохаживаются возле них. Греческие водители грузовиков бастуют, как бастуют в эти дни в Европе еще миллионы рабочих.
      
       Сентябрь 2010 года очень быстро доказал что лето закончилось. Относительное затишье в классовых битвах сменилось решительной реакций организаций рабочих на меры "экономии" правительств. Греческий опыт вдохновил власти по всей Европе сокращать социальные статьи бюджетов, права трудящихся и поднимать налоги для граждан. Бизнес, напротив, ожидает повышенная помощь. Так Ирландия выделяет 50 млрд. евро на поддержание банков. Сумма эта равносильна трети ВВП страны. Выдача банкам новых субсидий поднимет бюджетный дефицит Ирландии до 32% ВВП, что в 10 раз превышает допустимую в ЕС норму.
      
       Практика Греции показывает, что забота о сокращении бюджетного дефицита овладевает правительствами только когда необходимо урезать социальные расходы. Поддержка бизнеса наоборот наращивается.
      
       Деловая пресса полна "ужасными" пророчествами грозящего Европе социального взрыва. На тропу забастовок и демонстраций вышли французы, бельгийцы, англичане и другие "зажиточные народы". Даже чехи и румыны поднялись на борьбу. В Румынии к 20 тысячам демонстрантов присоединились полицейские. Экономические лозунги перешли в политические. И это естественно: проблема "экономии" (включающей увольнения, сокращения зарплаты и пособий) носят политический характер. Одинаковая всюду политика "бережливости" за счет трудящихся проводится твердо, но встречает решительный протест.
      
       Не стоит ожидать, что правительства европейских стран легко отступят перед напором массовых выступлений. Россияне следят за "чужой" битвой с удивлением, но и старым равнодушием: "Разве это касается нас?" Правительство стремится извлечь урок из западного выступления масс. Как поступить если свои трудящиеся осмелятся сопротивляться? Высокие цены на нефть (около 80 долларов за баррель) позволяют удерживать ситуацию в экономике и не вынуждают резко экономить по европейскому образцу. Правительство РФ осторожно. Но упорство европейских властей может привести к ложному заключению будто твердость, а возможно и жесткое подавление протестов есть надежное средство на черный день.
      
       Ошибиться очень легко. В акциях протеста участвует много людей, но это организованная часть рабочего класса, нередко - его меньшинство. Иное дело, что в России активное меньшинство невероятно меньше, чем в Западной Европе. В среде зарубежных трудящихся имеется армия азиатских и африканских иммигрантов, занятых неквалифицированным трудом, почти не образованных и воспитанных в культуре подчинения власти. Эти люди больше других страдают от кризиса. Но они также крайне слабо вовлечены в борьбу за изменение ситуации. Не имя никаких прав они боятся выступать, и даже лишний раз попадаться на глаза полиции. Профсоюзы считают работу с этой группой рабочего класса одной из наиболее непростых задач. Иммигранты из Восточной Европы и других сравнительно развитых стран (несмотря на больший культурный уровень) также могут быть включены в разряд пассивного нижнего слоя европейского пролетариата.
      
       Другая группа пассивных трудящихся - занятые в мелких предприятиях местные рабочие. Это могут быть официанты, продавцы или сотрудники мастерских не входящих в сети. Характерная черта этой части "трудовой армии" не высокий уровень квалификации и разрозненность. Велика прослойка офисных служащих (без учета довольно активных государственных служащих). Они меньше склонны к протестам, чем рабочие крупных предприятий. Примечательно, что сравнительно легкая заменимость распространяется в Европе как на малоквалифицированные кадры, так и на работников с высшим образованием. Их перепроизводство для неолиберальной экономики факт, любимое обоснование правительственной борьбы за коммерциализацию образования.
      
       Организованная, солидарная, активная и сплоченная часть европейского пролетариата не так велика, как это может казаться со стороны. В эту группу, прежде всего, входят трудящиеся, занятые в государственных службах, на крупных предприятиях, транспорте, в торговых и сервисных сетях. Ядро этой группы - квалифицированные рабочие. Именно они костяк протеста. Чем дальше на восток Европы, тем меньше влияние профсоюзов и их реальная численность. Наиболее сплоченны, наверное, французские трудящиеся.
      
       Рядом с выходящими на демонстрации, бастующими и митингующими рабочими живут те, на кого либеральные правительства надеются особо. Это трудящиеся не участвующие в шествиях и стачках. Они подавлены, боязливы и склонны оправдывать свое бездействие "природным индивидуализмом". Чем дальше на восток Европы, тем больше армия таких пролетариев. Их неучастие в борьбе, как одинаково подчеркивают профсоюзы и власти, помогает верхам демонстрировать неуступчивость. Другим основание твердости курса "экономии" является убежденность власти и крупного капитала в необходимости удешевления рабочей силы. Предоставление пенсий также признается обузой для буржуазного государства: власти всюду стремятся перенести момент выхода граждан на пенсию на такой возраст, чтобы человек не мог ею воспользоваться. Труд должен обходиться бизнесу дешево - еще дешевле, чем теперь.
      
       Капитал и его политики после ударов нанесенных ими науке верят, что иного пути преодоления экономических трудностей нет. Между поиском новых производственных технологий и повышением эксплуатации человека капитал выбирает второе. Кризис должен еще перейти в новую, более острую фазу, чтобы убежденность в избранном верхами средстве оказалась разбита. До этого момента накал классовой борьбы будет повсеместно нарастать. Но поражение верхов наступит не от одних выступлений рабочего класса, еще недостаточных даже в старых членах ЕС. Корпорации ориентируются на внешний рынок, и губят "экономией" внутренние - составляющие его. Мировая торговля должна существенно сократиться, а спекуляции на рынках потерпеть крах в результате развала реальной экономики. Только в таких условиях монополии и их правительства осознают, что давно уже находятся в тупике.
      
       Экономические процессы должны подготовить почву для перемен. Но борьба трудящихся против ухудшения их положения должна захватить широкие ныне пассивные слои.
      
       Забастовки бьют по карману не одних капиталистов, но и трудящихся. К ним приходится прибегать в самых неблагоприятных условиях. Поэтому они обязаны повсеместно быть политическими, каковыми они являются в Европе. Отмена курса безудержной и щедрой для бизнеса "экономии" и замена такой политики иной - вырабатываемой при участии масс требуют сочетания двух факторов: мощных выступлений трудящихся и безысходности верхов. Их политика должна прийти к краху исходя из собственных целей капитала. Такова своего рода революционная ситуация современности.
      
       Россияне еще не знают, какую логику им предстоит принять позднее. Многим кажется странным, что такое множество людей осмеливается на сопротивление. Многие европейские трудящиеся тоже еще опасаются бастовать и выходить на массовые митинги. Но в ЕС существует костяк движения. Оно неминуемо еще вырастет вокруг него. Старая формула, что тот, кто не хочет бороться на своем рабочем месте, будет бороться в движении безработных, остается в силе. Остается в силе и мировой кризис. Надвигается лишь новый его этап.
      
       Власти США отчаянно бьются за спасение стабилизации. Снова выиграв время, они только растянут период глобальных хозяйственных потрясений. За это время очень многим трудящимся по всему миру предстоит сделать выбор: бастовать или не бастовать. И чем дольше будет тянуться кризис, тем явственнее будет делаться безысходность пассивной позиции. Впереди не только множество общенациональных стачек, но и формирование мощного рабочего движения там, где его еще нет. Россия одна из таких стран. Уроки классовой борьбы рабочих на Западе, как и ранее на столетие, должны будут стать своими уроками. Манифестантам с флагами из новостных роликов предстоит стать не чужаками, говорящими на непонятных языках, а товарищами по борьбе.
      
       Бастовать или не бастовать? Рано или поздно для многих вопрос этот станет конкретным и очень личным. От верного выбора зависит будущее. Не только личное, но и общее.
       01.10.10.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
       Далее по тексту цитируется эта работа Н. Кондратьева
       Серия статей в хронологическом порядке с 1770-х годов по наши дни
       Потемкин Ф.В., Промышленная революция во Франции, т. 1--2, М., 1971.
       Historical Statistics of the United States, op. cit., p. 232.
       Мендельсон Л.А., Теория и история экономических кризисов и циклов, М, 1958, т. 1, С. 329
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Колташов Василий Георгиевич (plebis@yandex.ru)
  • Обновлено: 11/10/2010. 413k. Статистика.
  • Статья: Политика
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.