# Плач По Российской Интеллигенции

Дмитрий Ильич Корнющенко

Рецензия-памфлет на роман А. Кацуры "Отсвет"

ПЛАЧ ПО РОССИЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Александр Кацура. Отсвет. Роман. М. Стеклограф. 2021.


Кричат мне с Сеира: сторож! сколько ночи? сторож! сколько ночи? Сторож отвечает: приближается утро, но еще ночь.

(Исайя, ХХ1, 11-12.)


Стал Стенька Разин

Думати думу:

"Добро, воевода,

Возьми себе шубу,

Возьми себе шубу,

Да не было б шуму".

(А. Пушкин. Песни о Стеньке Разине.)


...Я вздрогну и спрыгну с коня,

и гляну на правую руку,

когда улыбаясь, как сука,

ОПРИЧНИК ПОЙДЕТ НА МЕНЯ.

(Александр Еременко.)


1.


Авторские даты создания романа "Отсвет": 2000, 2020 гг. Автору же принадлежит аннотация, размещенная на разворотном титульном листе: "Этот роман предназначен для остатков тех, что некогда назывались у нас интеллигенцией (ныне прибитой, растерзанной, во многом саму себя растоптавшей). Тем не менее, предлагается отдельным ее представителям (из сохранившихся остатков) книгу эту прочитать и даже рекомендовать своим друзьям и знакомым. Гибель русского интеллигента и русской совести неизбежно повлечет за собой гибель страны. "Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые", - сказал в свое время поэт. Ныне иным стоит задуматься: оставаться зрителем в этом разваливающемся театре или все же попытаться вмешаться в ход спектакля?"

К этой аннотации любой рецензент мог бы добавить короткий постскриптум: "Настоятельно рекомендую прочитать эту книгу". И все было бы сказано. Хорошо бы еще узнать, что такое интеллигенция! Как могу, поясню. В "Британике" написано: "Это часть нации, которая пытается мыслить самостоятельно".

Однако в инскрипте А.В. Кацура коварно написал: "Дорогим Дмитрию и Татьяне Корнющенко, - из последних представителей русской интеллигенции - вручаю книгу с восторгом!" И автору этой многостраничной рецензии как-то сразу вспомнилось, что он, автор, - потомок русской и советской интеллигенции в девятом поколении, а ее отсчет идет с 1712 года, в котором пращур Иван Антонович Черкасов (1692-1758), будущий барон, начал работать копиистом, подьячим, кабинет-секретарем Петра 1, Екатерины 1,Елизаветны Петровны (при Петре II и Анне Иоанновне по политическим причинам более 10 лет он находился в ссылке в Астрахани).

Педагогическая стезя, на которую автор вступил в 1959 году, у рода Черкасовых началась в 1797 году, когда баронесса Елизавета Александровна Пальменбах, урожденная баронесса Черкасова (1761-1832), внучка И.А. Черкасова, крестница Елизаветы Петровны, была назначена Павлом 1 начальницей Смольного института, точнее, Воспитательного общества благородных девиц при Смольном монастыре. Рекомендовала ее подруга, императрица Мария Федоровна. На этом посту Е.А. Пальменбах находилась до апреля 1802 года.

Почти в каждом поколении баронов Черкасовых и их потомков были воспитатели, преподаватели, теоретики и практики педагогии (таков был термин в 18 -нач. 19века). Следовательно, мы действительно остатки старой русской интеллигенции. Положение обязывает.

***

На странице 3-й разворотного титульного листа книги размещено короткое авторское уведомление: "В книге использованы письма на волю (из тюрем и лагеря) диссидентки поздних советских лет Марии (Майи) Никифоровны Коляды, милой, скромной, но, нравственно несгибаемой женщины. Вручая мне копии этих писем, она не просто дала согласие на их публикацию, она мечтала, чтобы ее наблюдения и размышления в той или иной форме пришли к читателю". Следовательно, мы должны помнить, что какие-то факты, события, диалоги, размышления не придуманы автором, а являются действительностью.

В названии романа, несколько странном, закодировано все содержание книги. На обложке под заголовком мы читаем строку из стихотворения Александра Блока: ... дети страшных лет России... Это же стихотворение из четырёх строф, созданное поэтом в 8.09.1914 г., оканчивает последнюю 101-ю главу романа:


"Испепеляющие годы!

Безумье ль в вас, надежды ль весть?

0т дней войны, от дней свободы -

Кровавый отсвет в лицах есть".

Одновременно зловещим и просветлённым словом заканчивается роман:

"Отсвет!"... с гибельным восторгом.


***

Начало романа - полицейско-детективное. Подобный зачин - фирменный знак творчества Александра Кацуры. Серьезные и сложные темы своих произведений он искусно сопрягает с авантюрным сюжетом. Вероятно, в самом конце 90-х годов уходящего 20-го века (позднее станет ясно, что действие романа начинается в 1998 году, когда была убита Галина Старовойтова), так вот, в этом году после очень долгого перерыва встречаются двое старых друзей. Встреча страшная: один из них, Генрих Алексеев, историк и филолог, уже покончил с собой, но перед смертью прислал главному герою Анатолию Колшанскому записку. Кроме того ┌погибший оставил философское эссе о свободе и смерти.

Колшанский уходит из квартиры покойного, сильно сомневаясь в самом факте самоубийства друга, но забирает с собой единственную улику смерти: газовый пистолет, расточенный под боевой патрон "специалистами" из милиции, которые и убили Генриха по заданию мерзавцев из преступного сообщества Государственной Думы и спецслужб. Причина? Алексеев нечаянно подслушал преступный сговор других мерзавцев, в том числе, узнал о готовящемся убийстве Лины Старопольской - и получил пулю. Читателю все это станет известно из последующих страниц романа. Анатолий Георгиевич Колшанский ничего об этой истории не знает, но никому о гибели бывшего друга не сообщает (почему?). Его посещение квартиры убитого станет известным от соседей Алексеева, и после того, как рассыпалась версия о самоубийстве, Колшанского объявляют в розыск как предполагаемого убийцу. Револьвер и записку, адресованную ему от Генриха, Колшанский носит с собой. В сущности, он ведет себя как преступник, сбежавший с места преступления и скрывающийся от возмездия.

Скрываться от преследований ему помогает оперативник ┌ ст. лейтенант милиции Валентин Матюхин, который по долгу службы знает о всех обстоятельствах преступления. Порядочный, неглупый человек, интересующийся гуманитарной культурой и философскими вопросами бытия, органически не принимает современных хозяев жизни. Он увольняется из МВД, чтобы стать частным детективом: "Генерал Елютин подмахнул рапорт об увольнении Матюхина в крайнем раздражении, - Иван Егорович, достал он нас этот твой парень, - сказал он. Полковник Диденко сокрушенно покачал головой" (с. 82).

Единственно Матюхину Колшанский пытается объяснить свое странное поведение в квартире убитого друга (с. 80-81). Это очень сильная и смелая психологическая попытка автора объяснить необъяснимое. И┌ думаю, убедительная попытка.

Такова завязка романа, его третья часть, занимающая 108 страниц, главы 1 - 33.

***

Валентин Матюхин - личность не равноценная Колшанскому - не случайно оказывается доверителем его исповеди. Несколько ранее, при обыске квартиры своего подопечного он обнаружит портрет Александра Блока и напечатанную на французском языке строчку┌ обведенную красным: - Мы дети страшных лет России - с тремя восклицательными знаками на полях. Не догадываясь ни о Блоке, ни о переводе, по какому-то наитию он переписывает эту строку в свою записную книжку. Перевод с французского станет известен бывшему оперативнику на последних страницах романа: вместе с Валерией, любимой женщиной, он снова посетит квартиру героя, снова увидит этот лист - и Лера узнает и автора ┌ и сделает перевод на русский.

Блоковская строка, возникая несколько раз как будто неожиданно, является ключевым кодом к содержанию всего романа "Отсвет". Из далекого сентября 1914 года (а А. Блок еще ничего не знал о последующих событиях 20-го века!) А. Кацура переносит ее в самые последние дни этого века. Уж он-то знает все о прошедших страшных годах. Знает и доверяет это знание, как символ, своему самому значительному персонажу: Анатолию Колшанскому. Он тоже знает многое о прошедших годах. Но ничего не знает и ┌вероятно, не узнает о наступающих днях 21-го века. Зато о них очень хорошо знает автор. Знают и его сверстники, его современники, читатели "Отсвета", способные повторить строку Блока в годы уже другого века.

Детективная завязка охватывает третью часть романа. Но ведь мне хватило немногих страниц, чтобы изложить это "ядро ореха"!? В этом-то и заключается магический кристалл творчества А. Кацуры. Детективная история - это фон, увлекательный фон, для других, далеко не скучных, необычных и драматических событий прошлого из 70-80-х годов. "Когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли...", - пели в те годы и о тех же годах Татьяна и Сергей Никитины на слова Юнны Мориц. Где сейчас Никитины и где Ю. Мориц!

Не все в те далекие годы несли чушь, хотя бы и прекрасную. Была, например, уже упоминавшаяся Мария Никифоровна Коляда, выведенная в романе под именем Алены Дмоховской. Она была осуждена по ст. 190-прим "За распространение клеветнических измышлений, порочащих: Советский государственный строй". С главы 8-й начинается ретроспекция событий. Время начинает пятится назад. В начале это время уже погибшего Генриха Алексеева. Затем время овладевает мыслями Анатолия Колшанского, еще не пришедшего в себя после смерти друга и бесцельно бродящего по Москве.

Генрих и Анатолий в молодые годы были "бойцами" студенческого целинного отряда в конце 50-годов. Оба полюбили Елену-Алену. "Возникла удивительная, загадочная дружба". Ему вспоминается и суматошный приятель Володька Агапитов, по глупости и беспринципности ставший гебешным провокатором (Генриха тоже пытались завербовать, но безуспешно). Во времени Алексеева этот Агапитов-Догадин сыграл роковую роль в его убийстве. Колшанский вспоминает о жертвах сталинского террора, о Гитлере, который был недозрелым Сталиным. "Что это? Плач по разрушенной русской культуре? Для внутренней моей мысли это - доминанта. Кто бы мог подумать в славном 19 веке, что Высокое русское возрождение ожидает такой страшный конец? Лагерная параша, в которой плавают отрубленные головы гениев. Плавают и смотрят сквозь прикрытые веки. С укоризной смотрят или с прощением? Что мы знаем о мире?" (с.64)

"

## Глава 32. Из записок Алены Дмоховцевой". Это 1982 - 1983 годы: время прекращения позднедиссидентского движения. Были разгромлены в Москве и Ленинграде последние группы борьбы Мейлаха и Митюкова. Из записок Алены мы узнаем кое-что о предпосылках ее ареста и суда, о содержании в Бутырке, о провокаторской роли Вл. Агапитова-Догадина в ее процессе. Ни Анатолий, ни Генрих помочь ей не смогли. Или не захотели?


Ан. Колшанскому с помощью Матюхина и Леры удается прочитать прощальную философскую лекцию для своих студентов. Это интегральная лекция-микс, в которой имена Николая Коперника и Мартина Бубера соседствуют с именами Даниила Хармса и Эжена Ионеско, имена Осина Цадкина и Генри Мура с именами Давида Гильберта и Альбера Эйнштейна.

***

Попробую как-то осмыслить события прошлого и настоящего в 1-33 главах романа А. Кацуры. Двое уже немолодых русских интеллигентов-гуманитариев, профессоров, бывших неразлучными друзьями-единомышленниками в молодости, но порвавших свою дружбу, видимо, из-за женщины, угодившей в советский концлагерь, в постперестроечное время из-за желания влиять на новую либеральную власть (Генрих), или из простого интеллектуального любопытства (Анатолий) сблизились с новой правящей "элитой", со всеми ветвями еще ельцинских государственных структур власти. Генриху это стоило жизни. Анатолию - превращения в подозреваемую и гонимую жертву. Когда-то в ситуации, похожей на романную, Владимир, Высоцкий посоветовал: "Не надо подходить к чужим столам и отзываться, если окликают".

Погибла Лина Старопольская (Галина Старовойтова), которую должен был предупредить об опасности Г. Алексеев, но не успел. Или не захотел? В 1998 году к власти упорно и успешно подбирается подполковник В. Путин, получающий все большие и большие полномочия от тех людей, которым он удобен и выгоден. Благодаря ему начинает формироваться новая "элита". Она еще не знает о своей будущей роли правящей касты, люмпенской аристократии, но уже имеет свою программу. В России все повторяется, все рано или поздно возвращается на круги своя. Программу для этой касты уже предложил М.Е. Салтыков-Щедрин в сказке о ретивом начальнике: "А программа наша вот какова. Чтобы мы, мерзавцы, говорили, а прочие чтобы молчали. Чтобы наши, мерзавцев, затеи и предложения принимались немедленно, а прочих желания чтобы оставлялись без рассмотрения. Чтоб нам, мерзавцам, жить было повадно, а прочим всем чтоб ни дна, ни покрышки не было. Чтобы нас, мерзавцев, содержали в холе и в неженье, а прочих всех - в кандалах. Чтобы нами, мерзавцами, сделанный вред за пользу считался, а прочими всеми, если бы и польза была принесена, то таковая за вред бы считалась. Чтобы об нас, об мерзавцах, никто слова сказать не смел, а мы, мерзавцы, о ком вздумаем, что хотим, то и лаем!"

Тверской вице-губернатор вряд ли мог предположить, что через полтора столетия эта программа полностью воплотится в жизнь российской правящей "элитой" под руководством президента В.В. Путина.

Нашему герою не дожить до этих "славных" времен. К ним я еще вернусь. Зато жив, творчески активен и популярен среди российской интеллигенции прототип Анатолия Колшанского - автор романа Александр Васильевич Кацура. Да, герой романа - alter ego его сочинителя. Ему доверил автор многие свои мысли, выступления, увлеченность Серебряным веком, особенно творчеством Блока, свои идеи в сфере художественного творчества, свою жизненную философию, даже свое прошлое. В романе угадываются и другие прототипы персонажей или просто имен (я насчитал девять).

Почему я, человек не посторонний для творчества А. Кацуры, осмеливаюсь раскрыть скрытый авторский замысел?

Могу объяснить.

В пьесе датского писателя и драматурга Ханса Кристиана Бранера "Фермопилы" ┌ 1958 г., действие происходит в оккупированной немцами Дании, в Копенгагене. Профессору античной истории Стефану нужно сделать выбор. Семья пытается уговорить его бежать в Швецию. Кто-то предлагает ему сотрудничать с оккупантами. Он отвечает: "Не верю, что нельзя остановить это страшное безумие, которое надвигается на нас со всех сторон... Должно отыскаться место, где человек будет в состоянии оказать сопротивление... Должны быть ворота... Фермопилы..."

Последняя работа профессора по греческой истории так и называется: "Фермопилы" (греч. "Теплые ворота") - место, где спартанцы на время задержали армию царя Ксеркса. К нему в дом врываются немцы. Стефан не сопротивляется ┌но не сдается.

"Быстро падает занавес".

Я думаю, что герой романа Колшанский и его автор Кацура наделены такими же воротами в своих сердцах. Победить этих, своих мерзавцев, они не могут. От отряда царя Леонида осталось в живых только двое воинов, не по своей воле. Но подчиниться мерзавцам... Фермопилы. Пока они есть, у российской интеллигенции - не все потеряно.

***

Вторая часть книги охватывает 34-68 главы. Композиция романа довольно сложная, затруднительная для анализа, но благодатная для своеобразной литературоведческой археологии, - а что там ещё появится в раскопе? В этих главах появляется любовно-эротическая тема. Одна из слушательниц лекции Колшанского студентка Нина Павленкова просто, без затей, становится любовницей уже не очень молодого профессора. Начавшийся эротический роман действует на последнего вдохновляюще. Параллельно происходят его воспоминания о любви его и Генриха к девушке Алене. В воспоминаниях эта давняя прошедшая любовь выглядит как-то похожей на любовь Александра Блока и Андрея Белого к Любе Менделеевой, и все трое выглядят несколько нелепо, до тех пор┌ пока Алену не отправят в тюрьму.

В письмах Алены к неизвестной Але упоминается близкий друг, почти возлюбленный, и она надеется, что он когда-нибудь прочтет строки ее писем. Вероятно, этот друг все-таки Анатолий Колшанский.

С Ниной же идут умные разговоры о киношных и некиношных странах, о модернистской и авангардной живописи, о милиции и полиции (с цитатами из Л. Толстого) и┌ главное, о русской интеллигенции. "Знаешь ли, несколько лет назад я опубликовал в "Независимой газете" статейку "Племя кочевое и крылатое". Это о нашей так называемой интеллигенции. Я там прямо писал, что нежное это племя исчезает. За ненадобностью. Знаменитая русская интеллигенция - ее больше нет. Ты спросить, как понимать это слово? Просто: умный, глубоко образованный, но непременно с совестью. А если с горячей, так вообще... Бескорыстно любящий, уважающий людей. Есть ныне такое? Бери, как Диоген, фонарь и выходи искать. Броди по улицам, заглядывай во дворы... Едва ли найдешь. Соллертинский, Ираклий Андронников, Ахматова, Раневская, Гердт ..., Дмитрий Лихачев, Андрей Сахаров, Юрий Лотман, Григорий Померанц, Юрий Карякин, Алесь Адамович... где они? Испарились. Никого даже близко похожего" (с. 129). Себя Колшанский, как ни странно, интеллигентом не считает.

Сделаю личное отступление. Примерно в это же время, в середине 90-х годов я работал над большим педагогическим трактатом "Интегральная диалогика". Он представлял из себя обобщение моего длительного опыта преподавания гуманитарных дисциплин. В итоге я стал автором новой педагогической технологии "интегральная диалогика": - она и должна была послужить делу образования и воспитания интеллигенции России. В качестве важнейшего средства я разработал педагогический инструментарий: процесс интеграции гуманитарных дисциплин, диалог культур, воспитание (формирование) гуманитарного мышления, создание культуроведческого комплекса и другие технологические методы. Результатом применения технологии должно было стать: утверждение элитарного/элитного образования и воспитания, естественным результатом которого должна была стать интеллектуальная элита.

То есть, не та "образованщина", которая десятки лет выходила под именем "советской интеллигенции" из всех типов образовательных учреждений, а та интеллигенция, о которой в давние времена говорили: "человек по-европейски образованный", или "русский европеец".

В нулевые годы вышли три книги с изложением моей педагогической концепции и технологии обучения и несколько больших публикаций в педагогических и философских журналах. Мою работу высоко оценили на занятиях одной из секций IV Российского философского конгресса в 2005 году. Но стремительно изменились шум и бег времени; путинскому режиму стали срочно нужны не умные и образованные, а преданные.

Но вернусь к содержанию "Отсвета". В гл.50-й Анатолий Колшанский читает своей возлюбленной Нине "лекцию о поэте Блоке" (с. 145-152). В конце лекции он говорит о поэме "Двенадцать" как о последнем крике Александра Блока. Я вспомнил, как в послесловии к книге А. Кацуры "Полет над бездной..." предположил, что вместо "Христа в белом венчике из роз" выступает ницшевский Заратустра. Недавно я нашел нечто сходное с моим предположением. В статье "Иисус Христос" С.С. Аверинцева в энциклопедии "Мифы народов мира", т.1: "Особняком стоит фигура Иисуса Христа "в белом венчике из роз" (влияние католической символики? реплика образа Заратустры у Ницше?), шествующего по заснеженному Петрограду во главе двенадцати красногвардейцев (число двенадцати апостолов в поэме А. Блока "Двенадцать") (с.503).

По ходу разговора о Блоке, в частности, о его размышлениях о России и ее народе, Колшанский зачитывает из своей старой тетради такой приговор России и русскому народу, принадлежащий замечательному поэту, историческому писателю и драматургу графу Алексею Константиновичу Толстому: "Если бы перед моим рождением Господь сказал мне: Граф! Выбирайте народ, среди которого вы хотите родиться! - я бы ответил ему: Ваше Величество, везде, где Вам будет угодно, но только не в России! У меня хватает смелости признаться в этом. Я не горжусь, что я русский, я покоряюсь этому положению. И когда я думаю о красоте нашего языка, когда я думаю о красоте нашей истории до проклятых монголов и до проклятой Москвы, еще более позорной, чем сами монголы, мне хочется броситься на землю и кататься в отчаянии, в отчаянии от того, что мы сделали... Позор нам! И это мы еще хотим повернуться спиной к Европе! И это мы провозглашаем некие Новые начала и смеем говорить о гнилом Западе!" -Как современно звучит, - говорит Нина". (с. 156.)

В самом деле, я представил, как хорошо было бы составить подборку высказываний о России, о русских, как нации, и т.п. выдающихся ее граждан, составляющих ее национальную гордость, прямо обвиняющих Россию и русских в несметных грехах. Начало этим обвинениям было положено уже в 16 веке. Вот несколько пришедших на ум имен:

16- 17 века.

- князь Андрей Курбский

- князь Иван Хворостинин

-князь Иван Катырёв-Ростовский

- Юрий Крижанич

- протопоп Аввакум

- подьячий Григорий Котошихин

18 век.

- А. Волынский

- А. Радищев

- Н. Новиков

- князь Михаил Щербатов

19 век.

- Н. Карамзин

- А. Пушкин

- П. Чаадаев

- М. Лермонтов

- В. Печерин

- Т. Шевченко

- А. Герцен

- И. Тургенев

- А. Хомяков

- К. Кавелин

- Н. Некрасов

- Н. Лесков

- А.К. Толстой

- Л.Н. Толстой

- Вс. Крестовский

20 век

- И. Бунин

- М. Горький

- А. Блок

- А. Солженицын

- В. Астафьев


Вот небольшое стихотворение-экспромт Н.А. Некрасова:


"Подъезжая к Кёнисгбергу

Я приблизился к стране,

Где не ценят Гутенберга

И находят вкус в говне.


Выпил горького настою,

Услыхал "ебену мать",

И пошли передо мною

Хари русские плясать".


И эту хрестоматию распространить в школах, в вузах, в Гос. Думе и т.п. Потому что любовь к России - это конструктивная к ней ненависть, а не зоологический патриотизм, как правило, переходящий в патриотический передоз.

***

Неожиданно, благодаря детективу Валентину Матюхину, с Колшанским встречается та таинственная Аля, которая фигурирует несколько раз на страницах романа как адресат писем Алены. С этой женщиной у героя в прошлом, видимо, были непростые отношения. Аля (Алевтина?), возможно, сестра Алены-Елены (надо бы автору для этих женщин выбрать непохожие имена! Хотя в их сходстве что-то скрывается, известное только автору) приносит и передает герою пакет с письмами и страницами дневника Алены. Во сне она услышала голос покойной Алены-Елены, и, видимо, выполняет ее волю. Эта сцена встречи немолодых мужчины и женщины, их нелегкий разговор (гл. 57) - самая проникновенная и психологически достоверная - вызывает у читателя чувство сопереживания, соприсутствия при их диалоге.

Колшанский понимает, что его след обнаружен и решает скрыться, уехать из города. В вагоне он продолжает читать письма Алены, зная, после разговора с Алевтиной, что они писались и для него. "При чтении её писем он ощущал горечь, смешанную с теплой радостью, даже налетевшим внезапным порывом счастья. Но сменялось это обычно резко - клочковатым, но цепким отчаянием" (с.191).

Читая старые письма, Колшанский делает записки, которые становятся чем-то похожим на комментарии к письмам. Возникает незримый и неслышный диалог двух мудрых людей, так и не состоявшийся в прошлом. Но читателю этот диалог доступен. Эти записки - злы, эгоцентричны, мелькают имена Кьеркегора, Маяковского, Ницше, Брейгеля, Маркса, Ленина, Сталина, Пол Пота - лиц, не отличающихся человеколюбием, если не сказать больше. Антропология в духе Густава Лебона и Сержа Московичи.

А из писем Алены вырисовывается совершенно другой тип личности. Вроде бы девушка пишет об обыденных вещах: о своем здоровье, о погоде, о скудном питании, даже клопы ее не раздражают. На этапе меняются города (Свердловск, Красноярск, Иркутск, Хабаровск, Владивосток), меняются люди в арестантском вагоне, а она радуется каждому теплому моменту, читает письма декабриста Ивана Пущина (личность, сходную с нею по темпераменту). "И само это путешествие через всю Сибирь волнует своей неизвестностью, как в юности, когда ехала на Сахалин после окончания института. Вообще-то ощущение молодости, слава Богу, никогда не покидает меня. Жизнь продолжается... полная творчества и поэзии... и любви... где бы то ни было. Спасибо за все Учителям, Космосу. Энергии идет очень много" (с.197).

Из-за этих Учителей Мориа, из-за писем Махатм Шамбалы, из-за книг Николая и Елены Рерихов она и угодила в арестантский вагон, который еле тащится во Владивосток. А вот поди ж ты! На этих Учителей, на Агни Йогу Алена только и надеется. Они её просветляют, облегчают её жизнь, они ее единственная надежда. И у нее нет ненависти к государству, которое совершило несправедливость к ней.

Чтение этих писем доводит Колшанского почти до обморока, до удушья, он не может их читать и берется за перо, его переполняет злоба на тех, кого прощает Алена. Начинаешь понимать, почему в прошлом он и она не могли соединиться, несмотря на явное тяготение друг к другу: слишком велика разница между психологическими типами экстраверта (он) и интроверта (она). А проще - между рационалистом европейского типа (он) и метафизиком восточного типа (она). Вечная антитеза: "О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут..." Но будь они в юности опытнее, мудрее, или бы нашелся человек, умудренный жизнью, который объяснил бы этой паре, что в браке антиподы дополняют друг друга и именно такие браки сохраняются всю жизнь, приучая супругов к толерантности, то.... Если бы молодость знала, если бы старость могла... Кто не повторял этот затасканный афоризм, особенно на склоне лет!

***

А тем временем Валентин Матюхин, оказавшись невольным учеником и приемником своего старшего друга, начинает действовать. Перед отъездом Колшанский поручает ему четыре книги, которые должно прочитать: "Восстание масс" Ортеги-и-Гассета, "Открытое общество и его враги" Карла Поппера, "Фашизм" Желю Желева и "Смысл и назначение истории" Карла Ясперса. С тремя книгами бывший милиционер, пожалуй, справится, а вот с 2-томным К. Поппером ┌вероятно, дело у него не пойдет, еще рано: слишком много книг нужно прочитать, многими понятиями овладеть, прежде чем браться за этот трактат. Помнится, в поздней советской литературе в романе Виктора Астафьева "Печальный детектив", 1985, герой┌ тоже милиционер Леонид Сошнин: "научился читать но-немецкому, добрался до Ницше и еще раз убедился, что отрицая кого-либо и что-либо, тем более крупного философа, да еще и превосходного поэта, надо его знать и только тогда отрицать и бороться с его идеологией и учением, не в слепую бороться - обязательно показательно..."

Кроме того, Колшанский оставляет Матюхину папку с бумагами покойного Генриха Алексеева и советует прочитать их внимательно и серьезно.

Не осталась без внимания и подружка героя, Нина Павленкова. Для нее он составил список книг┌ обязательных для чтения. Она же должна передать в издательство "Галлимар" рукопись его книги об А. Блоке. И еще, ей в наследство, - наброски трех, даже четырех книг, с такими примерными названиями: "Десять поэтов России Небесной", "Истина и совесть" и "Между Высоцким и Бродским". 0б интеллектуальном развитии своей недавней возлюбленной Колшанский позаботился хорошо, не подумал лишь о ее чувствах к нему, о ее душе. "Она улыбнулась сквозь слезы..."

Вольный детектив, Директор охранной фирмы, состоящей из двух сотрудников, Валентин Матюхин, почувствовал вдруг проснувшиеся политические амбиции. Он берется за чтение текста Германа Алексеева (вместо Ясперса и Поппера!). Рукопись озаглавлена "Основные положения либерально-консервативной доктрины". Этим названием А. Кацура совершенно точно транслирует то направление политической мысли, которое сформировалось в кругах российской интеллигенции именно в конце 90-х годов. Подтверждаю своё утверждение собственным примером. В 1999 году мне наконец-то удалось издать книгу, написанную еще в 1970 году. Книга называлась "Элитарная концепция искусства в философии Фридриха Ницше. (Ницшеанство как социокультурный феномен ХХ века.)" Я, всегда считавший себя прогрессистом, в предисловии 1999 года изложил такой тезис: "Точка зрения автора на эстетику Ф. Ницше и на ницшеанство как крупнейшее явление мировой культуры, изложенная в трактате, - лишь одна из возможных точек зрения. Её можно было бы назвать как позицию либерального консерватизма".

Доктрина Генриха Алексеева изложена на нескольких страницах в двадцати одном пункте (с. 171-186). Здесь я должен отвлечься на исполнение панегирика автору романа. Ведь текст этой доктрины на самом-то деле принадлежит не вымышленному Г.А., а Кацуре А.В., проявившему незаурядную политологическую эрудицию, ибо небольшой трактат, прочитанный учеником Колшанского, является почти энциклопедической статьей. Можно сказать, что на академическом уровне излагаются основные положения неолиберализма и неоконсерватизма, характерные для окончания ХХ века.

Не буду перечислять видных представителей обоих направлений западной политологии, чьи взгляды отразились в "доктрине Алексеева". Тем более, что еще в допутинской России уже проявили себя и консервативные умы (евразийцы), к примеру, Панарин П., Дугин А.Г., возродивший понятие "консервативная революция", и либеральные умы, к примеру, Е.Т. Гайдар, Л.И. Баткин. Консерватизм, как главное направление государственной мысли, скоро был объявлен господствующим политическим учением.

Важно то, что блистательная имитация именно российской либерально-консервативной мысли (ведь для России Алексеев разрабатывал свою концепцию) вызывает у добросовестного читателя В. Матюхина (он-то не шибко поднаторел в политологии) то состояние, которое привычно называют когнитивным диссонансом. От Колшанского он слышал совершенно другие слова, читал совершенно другие рекомендованные им книги. Впрочем, эти книги он еще не успел прочитать. Но нам на помощь приходит сам автор романа и сей доктрины. Делается оригинальная вставка: "(Были основания подозревать, что Генрих Алексеев, когда писал эти пункты, настолько увлекся, что сам во многие из этих положений начал верить. Словно бы он всегда был стопроцентным консерватором, чуть ли не тяжеловесным ретроградом, словно он родился наследником Победоносцева. Будто бы не отдавал он себе отчета, что на деле довольно ловко подгоняет текст под ожидания своих работодателей, людей хитрых, до власти жадных, но в теории консерватизма (впрочем, как и в любой другой теории) откровенно невежественных... Они обещали заплатить, он выполняет. Если бы он осознал это явственно, то вздрогнул бы от омерзения к себе и отбросил бы ручку... А то и отрубил бы излишне сервильную руку... Нет, не отрубил. Немного посопел и продолжил)". (с.178.)

Так вот в чем дело! Оказывается, старый друг Анатолия, мудрый и уважаемый профессор, продал свое первородство интеллигента за чечевичную похлебку! Не с целью ли испытания Валентина Матюхина отдал Колшанский эти листы с текстом доктрины и единовременно посоветовал ему читать совершенно другие по мыслям книги?

Однако Матюхин внезапно для себя самого обнаруживает, что и он немного консерватор. Он, вдруг, соображает, что в его руках единственный экземпляр "Доктрины' Г. Алексеева", что с такой программой он сам мог бы податься в Думу, а не прозябать в роли помощника незаметного депутата Протасова, левой ориентации, по просьбе которого уже выступил на конференции с разоблачением коммунистов. Но он увлекся и втянулся в расследование дела по государственному долгу, Знатоки таких расстрельных дел предупреждают его об опасности. Сначала погибает старый знакомый Алексеева и Колшанского, провокатор и доносчик Агапитов-Догадин - он стал лишним (с.261). А вскоре... "Среди белого дня на перекрестке, где притормозила "Девятка" Матюхина, из остановившегося рядом потрепанного "Рено" вылез" автоматный ствол. Три очереди неровным крестом разодрали "Девятку". Матюхин, получивший не менее шести пуль, упал на собственный руль и затих" (с. 264). Остается только добавить к трагедии Матюхина - ни либерализм, ни консерватизм не утвердились в России ХХ1 века. Утвердился путинизм.

***

Каково осмысление 34-68 глав книги? Безусловно, они являются квинтэссенцией, главной интригой романа. Завязываются и разрубаются узлы отношений, искрят контакты доктрин и теорий, композиция повествования становится еще причудливее. И трагичнее. Две любовные истории заканчиваются плохо. Это не то время, когда может быть благополучная любовь у нонконформистов Колшанского и Матюхина. Старая полузабытая любовь к такой, не от мира сего Алене, возвращается к главному герою в виде пачки ее старых писем. Их чтение - мучительно.

Наиболее значимой, яркой и спорной конструкцией этой части являются размышления о русской интеллигенции. В эти размышления втянуты все персонажи романа, но больше всех размышляет автор. Ядром этих размышлений оказывается лекция об Александре Блоке. Это - красная нить всего творчества Александра Кацуры. Органично тема "интеллигенция в России" перетекает в тему "интеллигенция о России".

Побег Колшанского в никуда оказывается следствием его алогичного поведения в начале повествования. В самом деле, любой, умудренный жизнью человек, оказавшись в жилище погибшего друга и обнаружив орудие смерти, должен был не прикасаться к трупу и револьверу и немедленно вызвать милицию. Ничего из перечисленного Колшанский не сделал, "засветился" у соседей убитого, и превратился в преследуемого изгоя, которому только и осталось, что спасаться бегством. Однако Колшанский - не среднестатистический законопослушный гражданин. Не знаю┌ замечал ли сам автор ту трансформацию, которую переживает его герой: по своим поступкам, мыслям, словам он все больше становится похожим на романтических героев Байрона: Каина, Манфреда, Корсара. Или на героев пьес А. Блока: Германа из "Песни судьбы", Бертрана из "Розы и креста", одним словом, на бунтующего против всех одиночку-сверхчеловека, восставшего, чтобы погибнуть. Он обречен на странствия и гибель. Места среди российских мерзавцев ему нет.

Другими глазами мы видим Генриха Алексеева. Его папку с доктриной Колшанский передал Матюхину для серьёзного и внимательного чтения, и что же оказалось? Кем предстал Генрих? Таким ли он был в юности, когда друзья в шутку называли его Анри IV, в память Генриха Наваррского, тоже погибшего от кинжала убийцы? Но ┌может быть, его доктрина - это совершенно искренние убеждения? Тогда с кем его сравнить? С Вагнером и его детищем гомункулусом из "Фауста"?

Жертвой интеллектуальных штудий и экспериментов в итоге оказывается честный, но недалекий Валентин Матюхин. Почему автор отправил его под автоматную очередь? Возможно, потому, что в будущем ему предстояло стать кем-то из персонажей М. Булгакова: или Шариковым, несчастной жертвой интеллигентской вивисекции, или Иваном Бездомным, незадачливым учеником Мастера. Что-то в нем надломилось после прочтения доктрины.

***

А что ожидает Анатолия Колшанского?

Последние 69-101 главы наиболее интеллектуально напряженные, хотя внешнего действия в них почти нет. Есть безмолвный, продолжающийся диалог писем Алены с записками Колшанского о России. Они - мрачные. "Чем шире территория┌ тем слабее культура. Фельдфебель берет верх над Вольтером.

Чем крепче империя, тем больше фельдфебелей. Под козырек они берут лихо.

А Вольтеры уже не слышны.

Да и кому они нужны?" (с.208.)

Заочно он спорит с покойным Генрихом, вспоминает античных мудрецов, драматургов, архитекторов... Неизбежно по ходу чтения писем Алены ему приходится вступать с нею в диалог. Ее письма - все о том же. Но и о другом, ранее неизвестном Анатолию. Алена с ее аналитическим складом ума занимается социологией советских мест заключения, стратифицирует женщин-заключенных, с которыми делит этапы, перегоны и тюремные пересылки, отсидки на три группы, пытается их сопоставить по степеням виновности и способности переносить наказание. Она приходит к неожиданному для себя выводу: "Пройти опыт тюрьмы очень полезно. Здесь есть свои законы, часто жестокие, но и по-своему справедливые. Чему нам следует поучиться на воле - это открытости, с которой здесь выясняют отношения". (с. 204.)

Несколько писем о религии. О религии вообще. В письмах Алены находится место для размышлений и о православии: замечательная легенда о кресте, найденном в 1690 году; и о бурятском буддизме, о дзен-буддизме, о Шамбале, о Рерихе, о Космосе...

Она пытается помочь своим товаркам по несчастью, защитить от "ухажеров" девушку Елену. В дневнике на последней странице Алена сообщает, что должна пойти на встречу с лагерным паханом Михасем: "отступать я не вправе". 1984 год. Все.

В письмах ┌с какого-то момента, она начинает упоминать о своем ухудшающемся здоровье. Что привело ее к гибели? Пахан Михась или майор Тепляков - оба бандиты, тупые и безжалостные? Или прогрессирующая болезнь (вероятно, туберкулез? или рак гортани?).

Среди писем своей старой, но незабытой подруги Колшанский прочитал и такое: "Весь день и всю ночь вспоминала Анатолия и Генриха, друзей моих чудесных, близких, добрых, далеких.

Думаю про них. Думы были светлые, но и слеза порой наворачивалась. Красивые, сильные, отважные, с характерами. И с кучей способностей. Профессорами-то они станут. Но могли бы стать и лидерами партии, умной и честной. А то и лидерами страны. Но не в наше глухое время. Ныне подобным людям путь перекрыт. "Рожденные в год глухие..." Они, увы, это чувствуют и страдают... Генрих - козерог, упрямый, твердый. С ученого своего пути не свернет, это ясно. Но и на пошлую ложь не купится.

Толя - водолей, глубокий, туманный, с озарениями. И красив необыкновенно. Его будет немало шатать и трепать. Однако же вранье и ложь к нему и на капельку не пристанут. Не тот случай. Не тот характер. Но творческих высот он достигнет необычайных. С неизбежностью. Ему будут мешать изо всех сил, а он и не заметит этих мелких укусов.

Дай, Господи, им доброй судьбы и удач!

В другой бы раз я была рядом с ними. Я бы смогла помочь, я это чувствую, я это знаю.

Толе - особенно.

Ах, как я за них волнуюсь.

Бывает ночью вспомню, задумаюсь - и слезами обольюсь". (с. 222-223.)

Прочитав эти строки, Колшанский осознает, что они были ниже Алены, их разрыв шел по духовным слоям.

Со своей стороны замечу, что Колшанский не смог бы прочитать это письмо, ибо лагерная цензура не выпустила бы его за пределы лагеря. Алена же могла получить дополнительный срок за клевету на советский государственный строй. В самом благополучном случае строки "о глухом времени" были бы густо замазаны специальной тушью. Вероятно, это были страницы из Тайного дневника, который удалось вынести Алене?

Вскоре после прочтения этого письма герою приснился странный сон. В нем присутствуют и Алена, и Генрих, и сам Анатолий, и Вовка Агапитов. Все они оказались в каком-то заколдованном пространстве, из которого можно выбраться через какую-то дыру, но Колшанский этого не делает и бредет Бог знает куда. Сон напрашивается в "Толкование сновидений" Зигмунда Фрейда. Вероятно, он бы истолковал его как сигнал человеку, как предчувствие близкого крушения его жизни.

Продолжая работать над своими записками┌ Анатолий задумывается над КОСМОСОМ Алены и начинает понимать, что ее космос был какой-то свой, некая личная ┌высшая сила, играющая роль и учителя, и советчика, и ценителя, и утешителя... Некий высокий, красивый, немного таинственный Бог. Ни он, ни его друг не способны были тогда до этого дорасти.

Вероятно, его запоздалым ответом той далекой девушке становится четвертая книга "Небесная Россия и планета", которую он завещает оставшейся в Москве Нине Павленковой.

Им делается ретропрогноз: от какого замечательного будущего Россия отказалась в 1917 году по воле безумных революционеров-большевиков. (с. 227-229.)

Постепенно ему навязчиво напрашивается непрошеная самооценка: "Пожилой, запутавшийся, несчастный человек. Сколько ошибок позади, сколько мелкой дряни... Ну, накопил какие-то обрывки знаний. Появилась тяга что-то такое понять. Нечто главное в жизни... накануне ухода. Бесполезно. И куда только отлетит его Я?" (с.244.) В гл. 87 стихийный самоанализ Колшанского виртуозно дополняется мыслями Серена Кьеркегора о жизни и смерти, о свободе, и антигегельянской диалектикой датского Сократа.

Этот процесс самопознания, изображенный без прикрас автором романа доступен далеко не каждому. И это не "кающийся интеллигент", это человек, у которого окончательно не уснула совесть, как у большинства его современников и сверстников.

Опять следует ретроутопия, в которой прошлое наполняется другим будущим добром, а не трагедией.

На последних страницах обнаруживается конечная цель странствий Колшанского: он рвался к тому месту, где были написаны письма и дневник Алены. " Забайкалье. Сибирское село Колшаны... (...) Он посетил лагерь Алены, вернее, то, что от него сохранилось. Останки поваленных заборов, длинный двухэтажный цех, где когда-то стучали швейные машины, а ныне повисла серая тишина. Куски колючей проволоки, покосившаяся вышка из серых, истончившихся досок. (...) ..." В Уссурийске Колшанский дважды обошел здание тюрьмы, тяжело вбирая в себя и само здание, и прилепившиеся к тюремному забору постройки, а потом медленными шагами двинулся в сторону почты. Он отправил в Москву две бандероли. Алевтине (сестре Алены?) всю пачку прочитанных им писем.

Нине - свою исписанную тетрадь и несколько страниц дополнительных заметок. (с. 262, 264-265.)

Прежнее намерение главного героя романа: в таежном урочище пустить себе пулю в висок из револьвера Генриха, - в этой самой тайге улетучилось. Мысль о самоубийстве ему стала чужда. Он нашел другой выход. Затеряться в этой тайге. Он бродяга - в нескольких поколениях. И это -достойная судьба. Револьвер, единственный выстрел из которого оборвал жизнь его друга-соперника, исчезает в болоте. "Колшанский вздохнул, поднял с земли длинный обломанный сук, нечто вроде посоха, и углубился в чащу" (с. 266).

Из жизни ушли Г. Алексеев, В. Матюхин, Ан. Колшанский. Остались две молодые женщины, Валерия и Нина. Если бы они могли быть продолжательницами дела своих мужчин?! На последней 267-й странице Лера в память о Валентине читает стихотворение Блока, так поразившее их когда-то.

Я опять вспомнил "Мастера и Маргариту". Героям А. Кацуры не суждено попасть ни в "Свет", ни в "Покой". На их долю выпал только "Отсвет".


2.


В какое время Анатолий Колшанский уходит в никуда? По календарю - на стыке двух столетий и двух тысячелетий. По политическому календарю - в самом начале правления нового президента, того самого, который продолжает оставаться у власти более двух десятилетий. Начались и продолжаются окаянные годы путинизма: 2000-2021. Их продолжение прогнозируется до 2024 года и далее.

Мы, читатели и нечитатели романа "Отсвет", прожили эти годы без А.Г. Колшанского. Зато с В.В. Путиным. Выскажу предположение, что автор просто не мог представить своего героя живущим в эти 20 лет, во всяком случае, приспособившимся и процветающим. Поэтому Колшанский не узнал о тех чудовищных изменениях в России, которые узнал А.В. Кацура и вся, пока еще выживающая российская интеллигенция. Надеялись на Ренессанс, а получили рессентимент, крушение гуманизма, в широком смысле слова, гуманитарную катастрофу.

Вспомните тех мерзавцев из сказки Салтыкова-Щедрина, о которых я упомянул в начале статьи! Одного из них, депутата Гос. Думы, мы видели в начале романа, когда он с Догадиным-Агапитовым обсуждал скверные дела, включая убийство Лины Старопольской. Этот мерзавец, Сабуркин, появляется и на последних страницах. Он уже миллиардер и обсуждает с кем-то из своих холуев затянувшуюся постройку своей яхты: символа приобщенности к новой элите. Наступило время негодяев.

Ну, а Великая Россия в самом конце 2000 года по какому-то явному выверту и капризу отечественной истории получила от торжествующей демократии совсем не демократический новогодний сюрприз: Государственным Гербом Российской Федерации законодательно стал модифицированный имперский герб: Двуглавый орел. Почему-то никто из новых правителей не вспомнил и не подумал о хорошо известных исторических фактах.

В 1453 году, в конце мая, под ударами турок пал Константинополь, погиб последний император Константин Х1. Рухнула Византийская империя, Второй Рим. Это было второе, окончательное, крушение империи. Первое произошло в 1204-1261, под ударами крестоносцев 4-го крестового похода.

В 1472 году состоялась свадьба Великого Московского князя Ивана III с племянницей Константина Х1 принцессой Зоей (Софьей) Палеолог. С этого времени и в Московском государстве, в России, устанавливается новый герб в виде двуглавого орла, позаимствованный у погибшей Византии. Москва становится Третьим Римом. С определенными изменениями и дополнениями этот герб просуществовал до февраля 1917 года.

После Февральской революции Временное правительство сохранило двуглавого орла как государственную эмблему, но орла изображали с опущенными крыльями, без корон, всадника, скипетра и державы. Под орлом в овале помещалось изображение здания Таврического дворца, в котором заседала Государственная Дума.

Как относились к имперскому гербу современники? Не очень уважительно. Поэт-демократ В.С. Курочкин сочинил стихотворение, которое распространялось нелегально. В романе Вс. Крестовского "Кровавый пуф" в нескольких главах рассказывается о том, как гимназист Шишкин на сцене школьного литературно-музыкального вечера прочитал этого "Орла" и каковы были последствия смелого поступка.


ДВУГЛАВЫЙ ОРЁЛ

Я нашел, друзья, нашел,

Кто виновник бестолковый

Наших бедствий, наших зол.

Виноват во всем гербовый,

Двуязычный, двуголовый,

Всероссийский наш орел.


Я сошлюсь на народное слово,

На великую мудрость веков:

Двуголовье -- эмблема, основа

Всех убийц, идиотов, воров.

Не вступая и в споры с глупцами,

При смущающих душу речах,

Сколько раз говорили вы сами:

"Да никак ты о двух головах!"


Я нашел, друзья, нашел,

Кто виновник бестолковый

Наших бедствий, наших зол.

Виноват во всем гербовый,

Двуязычный, двуголовый,

Всероссийский наш орел.


Оттого мы несчастливы, братья,

Оттого мы и горькую пьем,

Что у нас каждый штоф за печатью

Заклеймен двуголовым орлом.

Наш брат русский -- уж если напьется,

Нет ни связи, ни смысла в речах;

То целуется он, то дерется я

Оттого что о двух головах.


Я нашел, друзья, нашел,

Кто виновник бестолковый

Наших бедствий, наших зол.

Виноват во всем гербовый,

Двуязычный, двуголовый,

Всероссийский наш орел.


Взятки -- свойство гражданского мира,

Ведь у наших чиновных ребят

На обоих бортах вицмундира

По шести двуголовых орлят.

Ну! и спит идиот безголовый

Пред зерцалом, внушающим страх, -

А уж грабит, так грабит здорово

Наш чиновник о двух головах.


Я нашел, друзья, нашел,

Кто виновник бестолковый

Наших бедствий, наших зол.

Виноват во всем гербовый,

Двуязычный, двуголовый,

Всероссийский наш орел.


Правды нет оттого в русском мире,

Недосмотры везде оттого,

Что всевидящих глаз в нем четыре,

Да не видят они ничего;

Оттого мы к шпионству привычны,

Оттого мы храбры на словах,

Что мы все, господа, двуязычны,

Как орел наш о двух головах.


Я нашел, друзья, нашел,

Кто виновник бестолковый

Наших бедствий, наших зол.

Виноват во всем гербовый,

Двуязычный, двуголовый,

Всероссийский наш орел.

(1857)


Трудно не заметить созвучия поэтических строк 19-го века российским реалиям 21-го века.

О печальной участи этого герба сказал один из лучших поэтов русской эмиграции Георгий Иванов:


"Овеянный тускнеющею славой,

В кольце святош, кретинов и пройдох,

Не изнемог в бою Орел Двуглавый,

А жутко, унизительно издох.


Один сказал с усмешкою: "дождался!"

Другой заплакал: "Господи, прости..."

А чучела никто не догадался

В изгнанье, как в могилу, унести".


Кому из новых вождей народа пришло в голову реанимировать этот, отживший свой век символ крушения государства? Можно ли было возвращать герб, который в 1917 году массово сбивали, рушили, топтали, жгли по всей территории огромной бывшей Российской империи?

Может быть, я что-то забыл, но до 2000 года официального герба Российской Федерации, по-моему, не было. Герб СССР с его претензией на мировое господство пролетариата с серпом и молотом в руках полностью был дискредитирован событиями конца ХХ века. Большой Герб Российской империи не мог служить символом российской демократии хотя бы потому, что все "царства", входившие в состав империи и СССР, были теперь за пределами РФ. И вот гербом демократического государства "Российская Федерация" в самом конце 20-го века становится герб, под сенью которого рухнули три державы в ХV и ХХ веках: Византийская империя, Российская империя, Российская республика.

***

Я хочу обратить внимание читателей на описание Государственного Герба Российской Федерации в Федеральном Конституционном законе от 25.12.2000 ╧8 - ФКЗ и в его редакциях:

"Статья 1. Государственный герб Российской Федерации является официальным государственным символом Российской Федерации.

Государственный герб Российской Федерации представляет собой четырехугольный, с закругленными нижними углами, заостренный в оконечности красный геральдический щит с золотым двуглавым орлом, поднявшим вверх распущенные крылья. Орел увенчан двумя малыми коронами и - над ними - одной большой короной, соединенными лентой. В правой лапе орла - скипетр, в левой - держава. На груди орла, в красном щите, - серебряный всадник в синем плаще на серебряном коне, поражающий серебряным копьем черного опрокинутого навзничь и попранного конем дракона".

Возникает простой вопрос: какой форме государственной власти и какому политическому режиму соответствует этот герб? Ответ такой же простой: три короны, соединенные лентой, скипетр и держава являются символами феодально-монархического государства, но не республиканского. Всадник┌ поражающий копьем дракона (древний герб Московского княжества), символизирует авторитарный режим, подавляющий сопротивление инакомыслящих. Три короны явно относятся к трем славянским государствам, одно из которых главенствует над двумя другими. Отсюда и страсть Верховного Главнокомандующего к захвату Украины, метод тихой сапы - в отношении Белоруссии и рассуждения о едином русском народе, населяющем три страны, что является великодержавным бредом.

Орлы разной формы и различного цвета украшают гербы приблизительно 20 государств мира. Среди них лишь один - двуглавый, так называемый "черный орел Скандербега", он является гербом Албании, Орел на гербе Австрии держит в когтях серп и молот, и порванные цепи. На гербе Мексики орел убивает змею. На гербе США орел держит в лапах масличную ветвь и пучок стрел.

Изображение двуглавого орла на гербе РФ отличается от остальных геральдических орлов подчеркнуто агрессивной злобой. С этой птичкой лучше дела не иметь!

Но этот же орел недвусмысленно напоминает о прошлом: под сенью двуглавого орла погибли два царства и одна республика! Не пророчит ли он гибель "Третьему Риму"?

А теперь еще раз посмотрим на дату Ф3: 25.12.2000 г. Кто-нибудь помнит, что к этой дате исполнился один год правления президента Путина? И сколько лет он находится у власти в 2021 году? Принятие модифицированного герба авторитарной Российской империи в качестве герба демократической Российской Федерации тогдашние лучшие умы республики объясняли "преемственностью и продолжением прерванного пути российской государственности". Что ж, через 20 лет можно подвести итог. Преемственность выразилась в самых мерзких, да еще дополнительно изуродованных, чертах Российской империи. У Жана Жореса есть такая чеканная формула: "Мы хотим взять из прошлого огонь, но не пепел!" Новые республиканские правители стали брать из прошлого как раз пепел. Для российской государственности в прошлом (и монархической, и советской) характерен путь изоляционистской агрессивности, политики "осажденной крепости", фразы Александра III "у России только два союзника: армия и флот", что не единожды приводило государство в нелегкое положение. Новый "хозяин Земли Русской" безошибочно взял за образец царствования Николая 1 Палкина и его внука "обормота" Александра III. История обратилась вспять. Россия превратилась в страну-изгоя и полностью утратила репутацию.

Те же достижения, которые были в царской России ┌ напротив, забыты или подверглись искажениям.

Остается предположить, что в конце 2000-го года Путин утверждал своею подписью не закон о Гербе России, а закон о своем личном гербе. Ибо все, что произошло за прошедшее двадцатилетие с Россией, было уже эмблематически зашифровано и запрограммированно не в интересах Государства Российского, а в интересах его правителя подполковника Путина - ради сохранения его власти любой ценой.

У английского поэта 18-19 вв. Самюеля Кольриджа есть военная эклога "Огонь, Голод и Резня", 1798 г. Три ведьмы под этими именами встречаются в Вандее на военной тропе и хвастаются своими жуткими делами. В этом трио они спрашивают друг друга: "Кто вас слал?", "Кто так велел?", "Кто тебя поил кровью?", - и каждый раз отвечают: "Все он! Четверкой букв он заклеймен. Пустил и крикнул: улю-лю! Его я одного хвалю". "Четверкой букв", - подразумевается Уильям Питт-младший, английский премьер-министр, организатор вторжения в революционную Францию и в Ирландию,

В случае России, обо всех славных делах, свершенных в путинское 20-летие, можно сказать то же самое, чуть изменив числительное:

"Все он! Все он!

Пятеркой букв он заклеймен.

Велел и крикнул: улю-лю!

Его я одного хвалю".


В эти времена А. Колшанскому, его друзьям, их женщинам было 6ы очень трудно выжить. Наступило время других, востребованных людей. С великим русским народом происходят любопытные метаморфозы. В 1996 году двое талантливых социологов и культурологов Андрей Пелипенко и Игорь Яковенко опубликовали статью "Быдло" (жур. "Родина", 1996, ╧4, с. 21-24). Привожу этот текст полностью, т.к. он будет важен для моих дальнейших выкладок о России, ее народе, ее интеллигенции.

"Есть слово, которое все громче и отчетливее звучит в приватных беседах и оценках происходящего, изредка прорываясь на страницы печатных изданий. Слово это - как удар хлыста: быдло.

Пока оно еще не произнесено во весь голос, оно -при всей своей бичующей резкости - входит в нормативный оборот оглядчиво, боязливо. Для воспитанных людей здесь табу - и дело тут вовсе не в том, что они, эти люди, относятся к народу как к божеству, не в каких-то народнических иллюзиях. Ведь и в самом деле нет ничего гаже и отвратительнее, чем спесь, высокомерное и, в сущности, именно хамское, "быдловое" по природе своей презрение к "простым", людям, к нижестоящим, - так что совсем небезосновательно слово это считается по-своему более страшным и недопустимым, чем любая матерная брань.

Действительно, слово "быдло", пришедшее из польского языка, означает "рабочая скотина". Но известно и то, что сплошь и рядом живое бытование слов может далеко уходить от их первоначальной этимологии. Не так ли получилось и в данном случае? И не потому ли все острее ощущается потребность в этом слове, что заменить его нечем, поскольку его подразумеваемое сегодня значение и шире и глубже традиционного - повторим, постыдного для самого говорящего - смысла?

Попробуем подойти к делу спокойно, без лишних эмоций - и совершить экскурс от слова к понятию, от понятия к пониманию.

Сначала приведем синонимический ряд: хам, варвар, раб. То есть существо, лишенное индивидуально-субъективного начала. В широком смысле перед нами круг значений, связанных с толпой, охлосом, плебсом. Когда-то для выражения сходных смыслов было хорошее слово - чернь. Все это создает образное поле, но не раскрывает сути. Поэтому обрисуем портрет быдла как культурного субъекта.

Прежде всего, это существо коллективное в своих значимых проявлениях, энергично и целенаправленно уходящее от ситуации выбора. Быдло -всегда часть некоторого мы, при уничижительном отношении к "я". Своему и особенно чужому. Уничижительное отношение к чужому "я" - фундаментальная черта быдла. В этом отношении быдло - человек с крайне активной жизненной позицией. Не будучи сам в точном смысле слова личностью, быдло крайне нетерпим и агрессивен* к проявлениям личностного начала в других. Исторически быдло восходит к общинно-родовому человеку, и естественной, непротиворечивой средой его обитания является замкнутое патриархальное общество. В контексте современной цивилизации быдло чувствует себя крайне неуютно и потому столь агрессивен.

Быдло отрицает такие проявления личности, как свобода, собственность и достоинство. Прежде всего отрицается свобода. Такого понятия в сознании быдла просто не существует. Есть - дурь, блажь, своеволие┌ одним словом - опасное уклоняющееся поведение. Рабство, подъяремность, тотальная зависимость от социального абсолюта составляют существо миросозерцания быдла. Раб может вынести все, кроме собственной свободы. Быдло не может растождествиться с предписанной извне социальной функцией и заданными сценариями поведения. Выбор, предполагающий свободу, внутреннюю независимость и рефлексию, - его, быдло, разрушает и отрицает.

Еще одно, в высшей степени характерное свойство исследуемого нами явления может быть определено как специфический, варварский по своей природе стиль общения. Здесь требуются пояснения. Любой зрелой культуре свойственно создавать особую буферную зону. Она формируется из норм этикета, стереотипов поведения, бытовых ритуалов. Такой буфер позволяет не тратить душевную энергию на бесконечные рутинные ситуации, высвобождая силы человека для решения нетривиальных задач. У быдла сфера культурных стереотипов минимизирована. Отсюда болезненный, требующий массы сил стиль общения, частые перескоки от агрессии к заискиванию, неспособность адекватно "прочитывать" конвенциональное поведение других людей. Скачки и варварская непосредственность в поведении быдла противостоят опосредованности психических реакций, свойственной цивилизованному человеку.

Быдло - враг собственности. Для него существует свое кровное и ситуационно чужое. Границы между своим и чужим внешни, контекстуальны и сиюминутны. Они изменяются при первой возможности. Как правило, быдлу свойствен тот тип поведения, который в обыденном лексиконе определяется словом "хитрожопость". Это способность к отысканию кратчайшего пути достижения эгоистических целей с минимальными нарушениями предписываемых правил игры. При этом интересы людей, с которыми вступают в контакт, изначально и принципиально игнорируются (если и в той мере, в какой эти интересы не защищены заданным извне нормативом). Для хитрожопого быдла свежеуворованное идентифицируется как свое кровное, поскольку характеризующий этот человеческий тип лейтмотив социального поведения "подгребай под себя" вовсе не означает цивилизованного отношения к собственности.

Для быдла не существует человеческого достоинства. Он не просто не понимает, но активно отрицает дистанцию, всю ту ограждаемую сферу индивидуального культурного пространства (по-английски именуемую "privacy"), которая вызревала и укреплялась со становлением человеческой личности. Происходит это потому, что быдло не признает за отдельным человеком самостоятельного смысла существования. Для него человек всегда средство. Для быдла набожно-праведного - средство для укрепления социального абсолюта. А для лукаво-хищного - средство для удовлетворения его паразитических устремлений.

Здесь мы коснулись существенной темы двух образов исследуемого явления: раба добродетельного и раба лукавого. Во вcе времена есть и те, и другие. Но динамика соотношения лукавых и добродетельных представляет особый интерес. В устойчивом архаическом обществе они более или менее сбалансированы, и раб добродетельный может даже доминировать. Но в эпоху исторического изживания традиционалистской архаики лукавый раб "распухает", заполняя собой все социальное пространство. В полном соответствии с этой логикой набожно-праведный быдло встречается в последнее время все реже. Сегодня отчетливо доминирует лукавый раб. В этом, в частности, и проявляется нравственный кризис изживаемой нами архаики. Из подобной ситуации есть два выхода. Немногие добродетельные рабы и циники-рабовладельцы тянут общество в идеализируемое ими прошлое, когда, как им представляется, доминировал добродетельный раб. Носители личностного сознания - к изживанию лукавого раба путем развития автономной личности.

Генеральной для быдла является тяга к упрощению. Именно эти люди, столкнувшись с любым сколько-нибудь небанальным, выходящим за рамки стандартного советского масскульта явлением - фильмом, телеспектаклем, романом, - писали письма в "инстанции", где осуждали, требовали искоренения, искренне поражались - зачем и кому это нужно, риторически вопрошали: так вот на что идут народные деньги? - и так далее. Быдло привержен гомогенной картине мира, в которой культура соответствует его, быдла, вкусам и представлениям. Отсюда и происходит устойчивое стремление к упрощению культурного контекста и примитивизации культуры**.

Система представлений и поведение объекта нашего исследования строится на неразличении своей индивидуальной точки зрения и предполагаемой объективной. И это - универсальная характеристика рассматриваемого феномена. Быдло всегда абсолютно искренне вещает от имени Господа Бога. Именно поэтому в ситуации динамического развития культуры, когда конфликт ценностей и их диалог оказываются важнейшим моментом развития, быдло выступает как препятствие на пути динамики и источник угрозы попятных движений.

Опыт советской империи - едва ли не чистый пример быдлократии. Тогда работал механизм отбраковывания и селекции, поднимавший наверх представителей этой породы и загонявший личность в щели и поры маргинального бытия. Даже там, где невозможно обойтись без людей определенного уровня - экспертов, специалистов, ученых, - они находились на вторых ролях, под неусыпным контролем, и само их существование было для власти лишь неизбежным компромиссом. Достаточно вспомнить стиль, поведение, образ жизни, культурные рефлексы советских руководителей всех времен и уровней. Чтобы снять любые возражения, надо признать, что, при всей сложности отношений с властью, до самого последнего времени рядовой совок чувствовал, что наверху "свои". И лишь в последние годы что-то стало смещаться.

В культурной памяти всякого человека от рождения присутствуют блоки программ и моделей, соответствующие всем стадиям и фазам культурного развития от архаики и варварства до развитой личности. Соотношение этих блоков широко варьируется в зависимости от сочетания множества факторов, анализ которых - отдельная большая проблема. В возрасте трех-шести лет происходит качественный выбор той или иной ментальной программы самоосуществления. Рождение и воспроизводство быдла задано прежде всего социальной средой, в которой рефлексы, сценарии и априорно присутствующие бессознательные программы быдла оказываются адаптивными. Разумеется, нельзя валить все на среду, но из любого психически здорового ребенка можно вырастить как минимум заурядного обывателя свободного общества. Примечательно, что дети, вырастающие в порождающей быдло среде, могут проявлять незаурядные способности, яркость ума, зачатки личностного мировосприятия, которые однажды (в 15-17 лет) совершенно бесследно исчезают, уступая место бесхребетной позиции дрейфа по течению жизни, с более или менее активным подгребанием под себя. Причем иногда все отпущенные Создателем таланты применяются для того, чтобы не стать личностью.

Сегодня, несмотря на все разглагольствования, власть по-прежнему предполагает быдло основным социальным субъектом. Ориентируясь на его социальную психологию и ценностные установки, власть тем самым воспроизводит тупиковую, безысходную ситуацию. До тех пор пока в ходу будет мифологема "весь народ", за этим мистифицированным образом будет стоять харя быдла. Надо со всей определенностью заявить, что "всего народа", или "простого народа", о котором мы слышали всю нашу жизнь┌ нет в природе. Мифологема "народа - знак для обозначения архаической целостности, того, что философы называют социальным абсолютом. Строго говоря, его не было и раньше, хотя советское общество слабо осознавало свою неоднородность (гетерогенность). Сегодня же представление о некоем единстве "народа" - чистый миф. Есть общество, состоящее из качественно неоднородных групп с принципиально разными интересами и различным отношением к цивилизации вообще. И компромисса между субъектом современной цивилизации - то есть личностью- и быдлом быть не может. Политики, в равной степени устраивающей тех и других, - также. Торжество идей приватизма, свободы собственности и достоинства каждого члена общества не может сочетаться с архаическим варваром. Быдло не научаем и не изменяем. Его нельзя уговорить, умиротворить и переделать. Из жестко вымуштрованного быдла может вырасти лакей, но не человек цивилизации.

Перед нашим обществом рано или поздно встанет выбор между личностью и быдлом, и

отвертеться от этого выбора не удастся. В 1917 году выбор был сделан однозначно, и последствия его очевидны. Пока что власть и интеллектуальная элита стараются обходить эту дилемму. Но историю не обманешь, и не этим правителям, так следующим -придется однозначно выбирать.

Пока же еще не преодолен инфантильный страх перед естественной стратификацией общества. Воспроизводятся бессмысленные вариации на тему всеобщего единства. Отрабатываются невыразительные символы этого единства, адресованные опять же к образно-символическому сознанию быдла. И в целом язык, на котором говорит власть, - все еще язык быдла. Он вестернизировался, но не оставил своих корней. Движение в сторону личности есть, но идет оно

вяло и нерешительно. При этом власть демонстрирует поразительное расщепление собственного сознания. На словах она заявляет приверженность ценностям автономной личности, но на деле реализует отношение к обществу как к безгласному и безмозглому быдлу. Власть делает все и еще чуть-чуть сверх того, чтобы затормозить и придушить становление независимых общественных институтов, автономного человека, правовой, гражданской и имущественной независимости. Правительство отдает общество в руки мафии, которая ведет войну на уничтожение с правовой, некриминальной частной собственностью. Власть не создает правовых гарантий для личности...

Похоже, что сознание носителей власти поглощено химерой: "мы" - люди у кормила - станем личностями, завоюем себе свободы и обретем достоинство, "они" же - должны оставаться в стойле и не мешать нам делать свои дела. Надо со всей определенностью сказать, что это - чистейшая иллюзия. Прежде всего, идея сословного общества запоздала лет на триста. Во-вторых: кроме правовых гарантий личности - а они принципиально всеобщи - ничего, сколько-нибудь устойчиво гарантирующего "их" статус и имущество, быть не может. По отдельности те, кто прорвался к кормилу, могут отрабатывать стратегию "нахапал - выехал". Но как социальный слой, как целое, они смогут сохранить свои позиции только в рамках либеральной эволюции общества.

Подведем итоги. Быдло - продукт разложения патриархального общества, помещенный в неадекватный ему урбанистический контекст и в окружение людей, представляющих личностную культуру. Понятие "быдло" - результат осмысления этого явления и одновременно оценка, прозвучавшая из пространства личностного сознания.

Утверждение образа "быдла" знаменует собой сумерки двухсотлетнего мифа "народа", которым страдали поколения российских интеллигентов. Загадка, над которой мучались эти поколения, разгадана. Авторы отгадки отрекаются от основополагающего мифа и базовой ценности интеллигентского сознания.

В этом смысле утверждение образа быдла знаменует собой смерть российского интеллигента. Интеллигент существовал во вселенной, задаваемой координатами сакральной Власти и сакрального Народа. Власть /Народ, Должное/ Сущее - вот координаты интеллигентского космоса. И когда на месте образа беспредельной в своих качествах субстанции, заключающей в себе все концы и все начала, великого, неизреченного Народа, появляется быдло, - можно свидетельствовать: интеллигенция кончилась. Идущий на смену российскому интеллигенту буржуазный интеллектуал*** переосмысливает сакральные ценности своих предшественников. И в этом переосмыслении миф народа оборачивается быдлом. Что можно сказать на это? Сумерки богов - особое время суток.

* Мы намеренно употребляем слово "быдло" не в среднем роде, а в мужском, дабы "персонализировать" его, освободить от собирательности, с которой связаны неприемлемые для нас значения этого слова, упомянутые в начале статьи.

** При более глубоком рассмотрении стремление к упрощению оказывается стремлением к "усинкретичиванию", к созданию структуры синкретической, то есть такой, которая максимально подобна традиционно-патриархальной. А поскольку быдло - мигрант, заставший традиционную культуру в пору ее распада, то его эстетический идеал представляет собой обедненную и предельно упрощенную версию традиционной культуры. Субкультуру слободы, рабочих бараков, предместий.

*** Человек сегодняшнего дня, новый интеллектуал. Название для этого персонажа еще не найдено, но само явление сформировалось в последнее десятилетие и заявляет себя вполне отчетливо".

Сегодня, по прошествии четверти века, я не могу вспомнить бурных дискуссий по поводу статьи "Быдло", кроме помещенного в том же номере журнала довольно слабо аргументированного отзыва известного литературного критика и литературоведа Льва Аннинского "Сам быдло!" (с.25). Но я помню, что несогласие с авторами проявлялось лишь в том, что кто-то считал: к социально-психологической категории "быдло" следует отнести две трети населения России, а более радикально настроенные сограждане считали, что нужно отнести три четверти.

Торжествование быдла наступило во всю мощь в путинские времена. "Велел и крикнул: улю-лю!" Все стало позволено. В "Новой газете" ╧5 за 30.08.2017 на первой странице был опубликован рисунок П. Саруханова, символически изображающий слияние воли государства с волей и желаниями быдла. Заголовок номера: "Быдл-класс поднялся с колен. Бить по морде за "правое дело" стало новой нормой. Хроника политического насилия и бездействия государства", как нельзя точнее передавал сущность того самого "глубинного народа", ценность которого для власти провозгласил мудрец нашего времени В. Сурков. "Ты этого хотел, Жорж Данден!?"


Через несколько лет в той же "Новой газете", ╧44, 23.04.21 г. был опубликован материал Алексея Тарасова, замечательно подтверждающий рисунок Петра Саруханова. Быдло получил трибуну для высказывания своих заветных мыслей и целей.

Идите и огребите

Россия обращает в уголовников своих лучших детей

Накануне объявленных акций протеста депутат ЗакСа ("ЕР") Красноярского края Елена Пензина и восходящая звезда российской политики - участвует в телевизионных эфирах главных госканалов с включением Владимира Путина - опубликовала в своем телеграм-канале комментарий "одного хорошего человека, ныне адвоката, а ранее мента" как, по ее мнению, типичный (приводим с орфографией и пунктуацией источника, с несущественными сокращениями):

Цитата

Из телеграм-канала Елены Пензиной, депутата Заксобрания Красноярского края

"Онитутвласть"? Кто? Блоггеры? Соплячье? Менеджеры из салонов связи и баристы? Тиктокеры и стримеры? Нет. Петушня они в большинстве своем и тунеядцы. Ничего еще не создав уже лезут разрушать?! Хер им.

Власть тут мы. И наши дети. Мы, создавшие эту страну из того что стало с империей, разрушенной такой же мразью как Навальный с пятном на башке, а не эти щенки 15 летние, орущие про "бить ментов".

Клоуны интернетные, а вы никогда не думали, что будет если на улицы выйдем МЫ? Злые взрослые дядьки, прощедшие крым и рым, убиваемые и убивавшие в 90-е? У которых все в жизни нормально и ваши идеи которым не интересны? И пойдем вместе с ментами вас разгонять? И на нас ни закон о полиции ни идеи либерализма распространяться не будут :-) и не с камерами и телефонами выйдем защищать НАШИ права и свободы...

Вы видели как бьют арматурой по голове, как ломают ключицы молотком, а заточкой вспарывают ливер? Вы чувствовали пулю волны-р из кс-23? Вас в автозак по 70 человек пихали и шланг с выхлопной трубы туда в подарок сували? Все у вас будет впереди... и это не за Путина будет, а за то, что вы нам не нужны. Вас сильно мало и народ то не пошел за Навальным. Если и против Путина, то явно не за Навального и его сявок. Кстати, большинство тут топящих за Навального на улицы не вышли... И правильно. Там холодно и больно.

Навального, думаю, опетушат в зоне. Как и тиктокера киевского :-) по масти они такие потому что. Так что думайте, интернетные мыслители, социологи, политологи и прочие блоггеры, что на улице где вы будете захватывать власть, вас встретят злые нетолерантные парни с непростой судьбой и тяжелыми кулаками... все к этому идет. Я тоже пойду если че".


Елена Пензина, фото из личного архива

Еще раз: женщина, депутат публикует вот это в канале своего имени и в десятках других постов солидаризуется с этим мнением. То есть это такая мечта - чтобы всех этих детей, выходящих на площадь, поубивали и опетушили?

Депутат, заседающий под сенью Ильича на площади Революции, грозит избирателям. В школах преподают горьковскую "Мать" и толстовского "Хаджи-Мурата", а потом лучше всех усвоивших урок сдают тайной полиции. Церковь Иисуса Христа обвиняет подростков и молодежь в "антигосударственном, антиисторическом и просто предательском" настрое.


Читайте также

Митрополит Красноярский и Ачинский Пантелеимон (по следам суда над Навальным и

январских акций протеста, в начале марта):

Цитата

Митрополит Красноярский и Ачинский Пантелеймон:


"Как наши милые подростки настроены антигосударственно, антиисторически, штрейкбрехерски и, более того, ну просто скажу по-русски - предательски! 14-15 лет человеку - это милое дитя... Деньги заработали родители, могут и по Европам ездить, и по Азиям... А деньги-то народные - земля Божья, надо понимать. И это не только здесь. Но вот на Кавказе такого нет... Откуда они стали такими? Мы-то какими стали, такими и останемся: лучше смерть, чем сапог американский. И полуголод, а то и голод - правда, страна была свободна. А они не видят ничего опасного... Самое страшное - ничего хорошего и доброго не видят в русском хлебе. Неужели всем только сэндвичи вкусные? А все идет, конечно, от родителей".

И депутат, и архиерей говорят все это после того, как Россия вплотную увидела в январе и посмотрит теперь вновь на непривычные лица - молодых людей, жертвующих собой (своим будущим, здоровьем, благополучием) ради бессмысленного с практической точки зрения протеста. Никто же не ждал в январе и не ждет сейчас, что Кремль их услышит и сдаст назад. Протест против имманентности, попытка держаться идеального при осознании полной провальности этого дела - лучшее, что может быть в людях. Россия обращает в уголовников своих лучших детей.


Фазиль Искандер когда-то иронично заметил: "Бывают времена, когда люди принимают коллективную вонь за единство духа". Лучшего комментария к изложенному материалу не придумаешь.

Немногим ранее публикации статьи "Быдло", в 1992-1994 гг. в Харькове, в издательстве "Фолио" вышли в свет две книги Первого тома шеститомного исследовательского цикла "Йехуизм", принадлежащего философу, историку, культурологу Игорю Ивановичу Гарину. Текстам автора в первых двух книгах предшествовали небольшие предисловия:


ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

"Наряду с хворями человеческого организма существуют социальные болезни разной тяжести. Тоталитаризм - раковая опухоль на теле общества. Медицинская аналогия не случайна - тоталитаризм имеет все канцерогенные признаки. Если недугам человека посвящены тысячи книг, то патологоанатомия страшного социального заболевания до сих пор не написана.

Книга "Йехуизм" (это слово - производное от свифтовских нелюдей, "йеху"), создававшаяся на протяжении трех десятилетий, по замыслу автора, должна была включить в себя не только анатомию, физиологию, диагностику и другие патолого-медицинские аспекты тоталитаризма, но и "здоровое тело" - культуру, болезнью разрушенную. Но получилось иначе: все шесть томов "Йехуизма" оказались лишь преамбулой к теме "культуры, которую мы потеряли". Этой "утраченной культуре" посвящены произведения автора, объединенные в циклы "Пророки и поэты" и "Воскрешение духа", выпускаемые московским издательством "Терра".

Сверхзадача настоящего многотомного исследования заключается не только в анализе сущности йехуизма (тоталитаризма), но и в выяснении того, как, почему, где, когда в человеческой культуре возникают раковые клетки антикультуры, способные привести человечество к самоуничтожению.

Первый том "Йехуизма" представляет собой введение ко всему спектру проблем, рассматриваемых автором".

***

"Йехуизм - феномен самопорабощения человека примитивными тоталитарными идеологиями. Коммунизм, фашизм, шовинизм, политический экстремизм, религиозный фанатизм - разновидности тоталитаризма.

Борьба Бога и дьявола в душах людей сопровождалась не только замечательными взлетами человеческого духа, но и немыслимой примитивизацией мира и бытия, жуткими массовыми искусами, невиданными в прошлом всплесками ненависти, насилия, кровопролития.

Не познав природы и причин йехуизма, человечество может не выдержать собственного негативного "прогресса": экспоненциально растущее от века к веку количество жертв грозит коллапсом, "судным днем", армагеддоном. Ведь фашизм и коммунизм, о которых идет речь в этой книге, "обошлись" человечеству миллионами жизней. Уложенная вдоль экватора череда этих жертв десять раз опояшет земной шар... Но неокоммунистам и неонацистам все мало. Они хотят еще..."

В 2003 году в Москве, в типографии "Копи-центр" вышла в свет книга Владимира Александровича Разумного "В поисках смысла. Очерки всеобщего йехуизма". В те годы я поддерживал с автором отношения литературного сотрудничества, что-то писал по его просьбе для редакторских публикаций (В.А. был главным редактором научно-методического журнала "Мир образования-образование в мире"). Однако убедить В. Разумного в том, что не он является первосоздателем термина "Йехуизм", мне так и не удалось, так же, как и термина "быдлизм". Обоими терминами он многократно оперировал в других своих книгах и статьях Но при общем внешнем сходстве терминов у упоминавшихся авторов, дефиниции этих понятий были диаметрально противоположны. Все же их родословная была одна и та же.

Вот разъяснения самого автора по поводу термина йехуизм" в его творчестве:

"Читай прочитанное!

Напомню, что именно тогда заново открыл для себя такого гениального мыслителя как Свифт, загнанного йехуистами в разряд детского чтива и сумевшего дать сатиру космической силы на человеческую породу, от которой все представители Homo vulgaris пребывают в шоке до сей поры. Тогда же задумался об этом уроке, понимая что фронтальная атака на йехуизм как систему, равно как и объяснение исторического призвания эквитистов, по неизбежности пребывающих в паутине этой системы, только с плацдарма информационного мышления едва ли может быть результативной. По крайней мере, в интересующей меня связи, в контексте перспектив бытия человека и человечества. Напомню Кун Фу-цзы: изучайте прошлое, если хотите предугадывать будущее.

Внутренний голос, мой демон подсказывал, что здесь нужен интегративный подход, сплавляющий воедино, в новое качественное состояние науку, искусство и веру, их прошлые искания и новые прозрения. Начал лихорадочно перебирать если не сотни, то десятки любимых и уже проштудированных во время оно книг, в которых, так или иначе, трактовалась проблема загадочности человеческих отношений, ее отдельные аспекты на уровне подобного единства. Но книги, которая могла бы с мощью гения наших великих предшественников дать целостную и нелицеприятную картину моря всех индивидуальных человеческих судеб, организуемых, а точнее - сминаемых системой и которая дала бы не подлежащий обжалованию приговор государству как системе йехуизма найти не мог. Понимая, что подобное пророческое произведение сразу было бы сожжено, а ее автор не избежал бы любой из страшных кар государственной инквизиции, вплоть до наших дней, отчаялся найти столь нужную историческую опору.

Один урок все же был сразу же очевиден при подобном повторном чтении любимых авторов, в том числе и Свифта, которого и поныне, к сожалению, понимают только профессиональные литературоведы. Мысли подлинно великих эквитистов - ученых, художников, вероучителей, как это ни парадоксально, неизменно были открыто и тенденциозно, я бы сказал - бесстрашно обращены опять-таки на выработку наилучшей, гуманной, разумной государственной системы. Той самой, которую я уже в первом разделе книги охарактеризовал как трагическую ошибку человечества. Раз открытая и утвердившаяся в любой из своих метаморфоз, система, в конце концов, всегда же сжирала своих и конструкторов и пророков, бросала своих избранников и любимцев в огненную пасть Ваала под восторженный вой озверевшей толпы, еще вчера криками, лозунгами, символами, портретами истерически приветствовавшей их как избавителей от тирании старой системы.

Полагаю, что в данном случае мне не надо приводить примеры - драма России последних столетий говорит сама за себя, ибо нет более позорной страницы в нашей духовной истории, чем неуемный вой распространяющихся словно плесень йехуистов в адрес той системы, которая была выработана рыцарями революции, мечтавшими о всеобщим распространении и торжестве эквитизма. Эквитисты - устремленные всадники, мчащиеся вперед и выше". (с. 365.)

Теоретический компиляционный материал о быдлизме и йехуизме логично требует обращения к первоисточнику. Им является прославленное в веках произведение Джонатана Свифта (1667-1745): роман "Путешествие в некоторые страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей", 1726 г. Далее отрывки из романа цитируются по изданию: Джонатан Свифт. Сказка бочки. Путешествие Гулливера. БВЛ. М. 1976. Для главной темы этой работы использована Часть четвертая: "Путешествие в страну гуингнмов". Попав в страну благородных лошадей, гуингнмов, Гулливер неожиданно сталкивается с другими живыми существами:

"Через несколько времени я вышел на проезжую дорогу, на которой заметил много следов человеческих ног, несколько коровьих, но больше всего лошадиных. Наконец я увидел в поле каких-то животных; два или три таких же животных сидели на деревьях. Их крайне странная и безобразная внешность несколько смутила меня, и я прилег за кустом, чтобы лучше их разглядеть. Некоторые подошли близко к тому месту, где я лежал, так что я мог видеть их очень отчетливо. Голова и грудь у них были покрыты густыми волосами - у одних вьющимися, у других гладкими; бороды их напоминали козлиные; вдоль спины и передней части лап тянулись узкие полоски шерсти; но остальные части их тела были голые, так что я мог видеть кожу темно-коричневого цвета. Хвоста у них не было, и ягодицы были голые, исключая места вокруг заднего прохода; я полагаю, что природа покрыла эти места волосами, чтобы предохранить их во время сидения на земле; ибо эти существа сидели, лежали и часто становились на задние лапы. Вооруженные сильно развитыми крючковатыми и заостренными когтями на передних и задних лапах, они с ловкостью белки карабкались на самые высокие деревья. Они часто прыгали, скакали и бегали с удивительным проворством. Самки были несколько меньше самцов; на голове у них росли длинные гладкие волосы, но лица были чистые, а другие части тела были покрыты только легким пушком, кроме заднепроходного отверстия и срамных частей; вымя их висело между передними лапами и часто, когда они ползли на четвереньках, почти касалось земли. Волосы как у самцов, так и у самок были различных цветов: коричневые, черные, красные и желтые. В общем, я никогда еще во все мои путешествия не встречал более безобразного животного, которое с первого же взгляда вызывало бы к себе такое отвращение. Полагая, что я достаточно насмотрелся на них, я встал с чувством омерзения и гадливости и продолжал свой путь по дороге в надежде, что она приведет меня к хижине какого-нибудь индейца. Но не успел я сделать нескольких шагов, как встретил одно из описанных мною животных, направлявшееся прямо ко мне. Заметив меня, уродина остановилась и с ужасными гримасами вытаращила на меня глаза как на существо, никогда ею не виданное; затем, подойдя ближе, подняла свою переднюю лапу - то ли из любопытства, то ли со злым умыслом, - я не мог определить. Тогда я вынул тесак и плашмя нанес им сильный удар по лапе животного; я не хотел бить его лезвием, ибо боялся, что навлеку на себя недовольство обитателей этой страны, если им станет известно, что я убил или изувечил принадлежащую им скотину. Почувствовав боль, животное пустилось наутек и завизжало так громко, что из соседнего поля прибежало целое стадо, штук около сорока, таких же тварей, которые столпились вокруг меня с воем и ужасными гримасами. Я бросился к дереву и, прислонясь спиной к его стволу, стал размахивать тесаком, не подпуская их к себе. Однако же несколько представителей этой проклятой породы, ухватившись за ветви сзади меня, взобрались на дерево и начали оттуда испражняться мне на голову. Правда, мне удалось увернуться, прижавшись плотнее к стволу дерева, но я чуть не задохся от падавшего со всех сторон вокруг меня кала". (с. 324-325.)

"Еще более укрепился он в этом мнении, когда заметил, что -подобно полному сходству моего тела с телом еху, кроме немногих отличий не в мою пользу: меньшей силы, ловкости и быстроты, коротких ногтей и еще некоторых особенностей искусственного происхождения - образ нашей жизни, наши нравы и наши поступки, согласно нарисованной мной картине, обнаруживают такое же сходство между нами и еху и в умственном отношении. Еху, сказал он, ненавидят друг друга больше, чем животных других видов; причину этого явления обыкновенно усматривают в их внешнем безобразии, которое они видят у других представителей своей породы, но не замечают у себя самих. Поэтому он склонен считать не таким уже неразумным наш обычай покрывать тело и при помощи этого изобретения прятать друг от друга телесные недостатки, которые иначе были бы невыносимы. Но теперь он находит, что им была допущена ошибка и что причины раздоров среди этих скотов здесь, у него на родине, те же самые, что и описанные мной причины раздоров среди моих соплеменников. В самом деле (сказал он), если вы даете пятерым еху корму, которого хватило бы для пятидесяти, то они, вместо того чтобы спокойно приступить к еде, затевают драку, и каждый старается захватить все для себя. Поэтому когда еху кормят вне дома, то к ним обыкновенно приставляют слугу; дома же их держат на привязи на некотором расстоянии друг от друга. Если падает корова от старости или от болезни и гуигнгнм не успеет вовремя взять ее труп для своих еху, то к ней стадами сбегаются окрестные еху и набрасываются на добычу; тут между ними завязываются целые сражения, вроде описанных мной; они наносят когтями страшные раны друг другу, но убивать противника им удается редко, потому что у них нет изобретенных нами смертоносных орудий. Иногда подобные сражения между еху соседних местностей начинаются без всякой видимой причины; еху одной местности всячески стараются напасть на соседей врасплох, прежде чем те успели приготовиться. Но если они терпят почему-либо неудачу, то возвращаются домой и, за отсутствием неприятеля, завязывают между собой то, что я назвал гражданской войной.

В некоторых местах этой страны попадаются разноцветные блестящие камни, к которым еху: питают настоящую страсть; и если камни эти крепко сидят в земле, как это иногда случается, они роют когтями с утра до ночи, чтобы вырвать их, после чего уносят свою добычу и кучами зарывают ее у себя в логовищах; они действуют при этом с крайней осторожностью, беспрестанно оглядываясь по сторонам из боязни, как бы товарищи не открыли их сокровищ. Мой хозяин никак не мог понять причину столь неестественного влечения и узнать, для чего нужны еху эти камни; но теперь ему кажется, что влечение это проистекает от той самой скупости, которую я приписываю человеческому роду. Однажды, ради опыта, он потихоньку убрал кучу этих камней с места, куда один из его еху зарыл их; скаредное животное, заметив исчезновение своего сокровища, подняло такой громкий и жалобный вой, что сбежалось целое стадо еху и стало подвывать ему; ограбленный с яростью набросился на товарищей, стал кусать и царапать их, потом затосковал, не хотел ни есть, ни спать, ни работать, пока хозяин не приказал слуге потихоньку положить камни на прежнее место; обнаружив свои драгоценности, еху сразу же оживился и повеселел, но заботливо спрятал сокровище в более укромное место и с тех пор всегда был скотиной покорной и работящей". (с. 354-355.)

"Мой хозяин упомянул еще об одной особенности, которая была обнаружена его слугами у некоторых еху и осталась для него совершенно необъяснимой. По его словам, иногда еху приходит фантазия забиться в угол, лечь на землю, выть, стонать и гнать от себя каждого, кто подойдет, несмотря на то что такие еху молоды, упитаны и не нуждаются ни в пище, ни в питье; слуги никак не могут взять в толк, что с ними такое. Единственным лекарством против этого недуга является тяжелая работа, которая неизменно приводит пораженного им еху в нормальное состояние. На этот рассказ я ответил молчанием из любви к моим соотечественникам, хотя для меня очевидно, что описанное состояние есть зачаток хандры -болезни, которою страдают обыкновенно только лентяи, сластолюбцы и богачи и от которой я взялся бы их вылечить, подвергнув режиму, применяемому в таких случаях гуигнгнмами.

Далее его милость сказал, что ему часто случалось наблюдать, как самка еху, желая поглазеть на проходящих молодых самцов, прячется за бугорок или за куст, откуда по временам выглядывает со смешными жестами и гримасами; было подмечено, что в такие минуты от нее распространяется весьма неприятный запах. Если некоторые из самцов подходят ближе, она медленно удаляется, поминутно оглядываясь, затем в притворном страхе убегает в удобное место, прекрасно зная, что самец последует туда за ней.

Если в стадо забегает чужая самка, то три или четыре представительницы ее пола окружают ее, таращат на нее глаза, что-то лепечут, скалят зубы, всю ее обнюхивают и отворачиваются с жестами презрения и отвращения.

Быть может, мой хозяин немного пересолил в этих выводах из собственных наблюдений или из рассказов, слышанных от других; однако я не мог не прийти к несколько курьезному и очень прискорбному заключению, что зачатки разврата, кокетства, придирчивости и злословия прирождены всему женскому полу.

Я все ожидал услышать от моего хозяина обвинение еху в противоестественных наклонностях, которые так распространены у нас среди обоих полов. Однако природа, по-видимому, малоопытный наставник в этих утонченных наслаждениях, и они целиком порождены искусством и разумом на нашей части земного шара.

Еху с детства отличаются удивительным проворством. Однако раз мне удалось поймать трехлетнего самца; я всячески старался успокоить его ласками, но чертенок начал так отчаянно орать, царапаться и кусаться, что я вынужден был отпустить его, и хорошо сделал, потому что на шум сбежалось все стадо; но видя, что детеныш невредим (он в это время удрал), а мой гнедой подле меня, еху не посмели подойти к нам. Я заметил, что тело молодого еху издает резкий кислый запах, нечто среднее между запахом хорька и лисицы, но гораздо более неприятный. Я забыл упомянуть еще об одной подробности (хотя, вероятно, читатель извинил бы меня, если бы я опустил ее совсем): когда я держал этого паршивца в руках, он загадил мне все платье своими жидкими желтыми испражнениями; к счастью, мы находились подле небольшого ручья, в котором я тщательно вымылся, однако же я не решился показаться на глаза своему хозяину до тех пор, пока платье совершенно не проветрилось". (с 352-359.)

"По моим наблюдениям, еху являются самыми невосприимчивыми к обучению животными и не способны ни к чему больше, как только к тасканию тяжестей. Однако, я думаю, что этот недостаток объясняется, главным образом, упрямым и недоверчивым характером этих животных. Ибо они хитры, злобны, вероломны и мстительны; они сильны и дерзки, но вместе с тем трусливы, что делает их наглыми, низкими и жестокими. Замечено, что рыжеволосые обоих полов более похотливы и злобны, чем остальные, которых они значительно превосходят силой и ловкостью.

Гуигнгнмы держат еху, которыми они пользуются в качестве рабочего скота, в хлевах недалеко от дома; остальных же выгоняют на поля, где те роют коренья, едят различные травы, разыскивают падаль, а иногда ловят хорьков и люхимухс (вид полевой крысы), которых с жадностью пожирают. Природа научила этих животных рыть когтями глубокие норы на склонах холмов, в которых они живут поодиночке; только логовища самок побольше, так что в них могут поместиться еще два или три детеныша.

Они с детства плавают; как лягушки, и могут долго держаться под водой, где часто ловят рыбу, которую самки носят своим детенышам. Надеюсь, читатель извинит меня, если я расскажу ему в связи с этим одно странное приключение.

В одну из моих прогулок день выдался такой жаркий, что я попросил у своего гнедого провожатого позволения выкупаться в речке. Получив согласие, я тотчас разделся догола и спокойно вошел в воду. Случилось, что за мной все время наблюдала стоявшая за пригорком молодая самка еху. Воспламененная похотью (так объяснили мы, гнедой и я, ее действия), она стремительно подбежала и прыгнула в воду на расстоянии пяти ярдов от того места, где я купался. Никогда в жизни я не был так перепуган. Гнедой щипал траву поодаль, не подозревая никакой беды. Самка обняла меня самым непристойным образом; я закричал во всю глотку, и гнедой галопом примчался ко мне на выручку; тогда она с величайшей неохотой выпустила меня из своих объятий и выскочила на противоположный берег, где стояла и выла, не спуская с меня глаз все время, пока я одевался.

Это приключение очень позабавило моего хозяина и его семью, но для меня оно было глубоко оскорбительно. Ибо теперь я не мог более отрицать, что был настоящим еху, с головы до ног, раз их самки чувствовали естественное влечение ко мне как к представителю той же породы. Вдобавок эта самка не была рыжая (что могло бы служить некоторым оправданием ее несколько беспорядочных инстинктов), но смуглая, как ягода терновника, и не отличалась таким безобразием, как большинство самок еху; на вид ей было не более одиннадцати лет". (с. 360.)

Джонатан Свифт, известный современникам своей мизантропией, написал горькую сатиру-пародию на человека, даже вообще на человечество. Но вряд ли он мог предположить, что почти через 300 лат, благодаря его книге, родится термин "йехуизм". И где? В стране, о которой во времена борьбы в английском парламенте тори и вигов, знали только то, что это "Татария". Да еще то, что российское Великое посольство во главе с Петром Первым в конце 17-го века проживало в Лондоне три месяца и оставило своими безобразиями у жителей города столь яркие впечатления, что, возможно, это и повлияло на сатирика, создавшего образ йеху.

***

Но ведь помимо быдла и йеху существуют, вероятно в большинстве своем, средние люди. Конечно. Предоставлю слово знаменитому испанскому философу Хосе Ортеге-и-Гассету: "Бесспорно, что решающей силой в истории любого народа является средний человек. От того, каков он, зависит здоровье нации. Само собой разумеется, что я ни в коей мере не отрицаю значительной роли неординарных личностей, выдающихся людей в судьбах своей страны. Однако какими бы выдающимися качествами и достоинствами они не отличались, их роль в истории осуществляется только благодаря влиянию, которое они оказывают на среднего человека, и примеру, каким они для него служат" ("Этюды о любви").

Обычно средний человек аполитичен, он редко решается на действия, не одобряемые властью. Наиболее порядочные средние люди во всех столкновениях общества с властью предпочитают нейтральную позицию. Но еще Данте Алигьери, вечный изгнанник, сказал современникам: "Самые жаркие уголки в аду оставлены для тех, кто во время величайших нравственных переломов сохранил нейтралитет".

Какое же влияние, какой пример получил российский средний человек за годы путинской власти? Незаметно для самого себя он начал массово превращаться в быдло. Наиболее активная часть этого населения пополняет ряды среднего и низового уровня быдлократии, а пассивная масса перерождается в йеху и вливается в охранительные структуры. Боевые отряды Путина: ГД, ФСБ, СК, СБ, ФС0, ФСИН, ОМОН, МИД, Росгвардия, МО, Прокуратура, Суд, Чечня, полиция, СМИ + множество добровольных объединений, пропитанных пещерным патриотизмом, победобесием и холуйской любовью к Верховному вождю, - вот они и составляют сегодняшнюю люмпен-элиту. "А вокруг него сброд тонкошеих вождей..." Собрание дворовых гопников. Вместо Дворянского Собрания. В.В. Путин - президент быдла и йеху. Эта "элита" пойдет далеко, если ее не остановить. В романе Г. Уэллса "Машина времени" в неизвестном будущем злобные морлоки, живущие в подземельях, по ночам выходят на поверхность земли и пожирают возвышенных и беззащитных энлоев, живущих под солнцем. В России энлои - это мы, беззащитная интеллигенция, "иностранные агенты", "нежелательные организации", оскорбители всевозможных народных чувств и т.д. и т.п.

Когда я случайно на экране телевизора вижу господина президента, мне сразу вспоминается строчка из "Мастера и Маргариты": "... девица со скошенными к носу от постоянного вранья глазами". Из этих глаз излучается теплая пацанская хитрожопость, которую рептилии из официозных СМИ величают "человечностью" и "мудростью предвидения". А мне кажется другое: "Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. Это вселяет в меня чувство законной гордости ... (...)

... Зато у моего народа - какие глава! Они постоянно навыкате, но никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла - но зато какая мощь! (Какая духовная мощь!) Эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы не случилось с моей страной, во дни сомнений, во дни тяжелых раздумий, в годину любых испытаний и бедствий - эти глаза не сморгнут. Им все божья роса..." Узнали? Это монолог Венедикта Ерофеева из "Москва-Петушки", гл. Карачарово -Чухлинка.

"Мне нравится мой народ. Я счастлив ┌что родился и возмужал под взглядом этих глаз". В Российской Федерации уже поколение выросло и возмужало под сенью этих глаз.

В. Путину удалось сделать то, чего не удавалось сделать большинству из его предшественников. Он сумел обнажить все мерзости российского обывательского коллективного бессознательного и дал населению России право на бесчестие и право на бесстыдство, о чем мечтали "бесы" и персонажи рассказа "Бобок" Ф.М. Достоевского. На наших глазах появляются герои путинской мифологии, персонажи тероморфического и хтонического происхождений. Из всех подземелий отечественной истории хлынули насилие, ксенофобия, невежество и суеверие - и власть уже не в состоянии закрыть эти шлюзы. Из худо-бедно европейского государства страна превратилась в симбиоз пиратской Тортуги с пыточным застенком Малюты Скуратова. Еще немного, - и Россия превратится в оруэлловский Скотный Двор. Понадобится не один десяток лет, чтобы восстановить утраченную международную репутацию государства. Еще больше лет понадобится населению России, чтобы отряхнуть путинское наследие и из населения превратиться в народ, в нацию. Вот что может сделать один мелкий бес, если предоставить ему полную свободу, окружить лестью и безнаказанностью, и потакать всем его капризам, безобразиям и комплексам.

Споры о том, какой режим установился в это 20-летие (авторитаризм, тоталитаризм, рексизм, диктатура, культ личности) лишены основания. Название ему простое: йехуизм-путинизм. Его отличительные черты; патологические лживость и лицемерие, фантастическое невежество и примитивность, агрессивность и шантаж, бесстыдство и хвастовство, алчность и хулиганство, трусость. Его основополагающей девиз: "Через жопу - к звездам!" (Контаминация известного латинского изречения "Пэр аспэра ад астра" - через тернии - к звездам!).

Параноидально-реваншистская цель путинского режима - вернуться в Советский Союз сталинского образца, но с домостроевскими ценностями. Сплошная эклектика.

Может ли трансформироваться или сам собой остановиться этот режим? Наследников Путина много. В России они бессмертны. Но. В 2025 году исполнится 200 лет со дня восстания декабристов. В декабре 2025 - восстанию на Сенатской площади и в январе 2026 - восстанию на Украине. Может быть, к тому времени в Российской армии появятся свои братья Бестужевы, Оболенские, Муравьевы-Апостолы, Бестужевы-Рюмины? Но на это надежда слабая, все поле выжжено. Скорее, главные опорные столпы режима займутся самоистреблением; возможно, этот процесс уже идет.

Но существует и естественный, эволюционный, но медленный вариант. Выдающиеся биологи-генетики Н.В. Тимофеев-Ресовский и А.А. Любищев, размышляя о неизбежном конце коммунистического строя, независимо друг от друга, пришли к одинаковым выводам. Они таковы. Этот советский режим неизбежно развалится сам собой. Но под его обломками народам бывшего СССР придется жить еще долго. Не исключены рецидивы (один мы уже переживаем). Вероятно, для того, чтобы окончательно выбраться из-под обломков понадобится время равное жизни двух-трех поколений.

Длительность одного поколения, по Освальду Шпенглеру, оценивается в 25 лет. После августовской демократической революции 1991 года на сегодняшний день прошло 30 лет, т.е. больше одного поколения на 5 лет. Следовательно, оптимальный вариант равен: 30 + 20 = 2040 год, по истечению жизни двух поколений. Другой, долгий вариант = 2065 году, по истечению жизни трех поколений. Подземный крот истории роет медленно, но верно.

После всего открытого и написанного во второй части рецензии на роман "Отсвет" читатель, думаю, поймет и согласится с тем, что его герой Анатолий Колшанский не попал в 21 век. Любимого персонажа автор уберег от жизни в эпоху, о которой сказано: "Бывали хуже времена, но не было подлей". А пока... Из далекого 1932 года нам передает послание Осип Мандельнтам:

"Он сказал: довольно полнозвучья,

Ты напрасно Моцарта любил,

Наступает глухота паучья,

Здесь провал сильнее наших сил".

Октябрь-декабрь 2021 г.