# Небо было хищник. Толпование...

Елена Борисовна Косс

Небо было хищник. Роман 2018

Новый роман весны 2017


## Глава 1


Небо, чахло морщинистое , без облаков, с синяками задымлений, должны были поменять ещё год назад. Но не хватило краски. Танечка, откомандированная на вечно таяющую мерзлоту разрисовывать новое небо на следующие триста лет, потеряла инструкции союза художников, отправившего её на эту мерзлоту, в которой и выращивали новое небо из стволовых клеток свиньи и ящерицы, способное регенерировать после атак метеоритов и космических ожогов. Небо росло быстро и ворчливо, иногда небо стонало, как раненый, и становилось страшно и жалко одновременно. Разрастаясь, оно занимало пространство мерзлоты и белые медведи нехотя отступали, лишаясь владений. Станцию приходилось перемещать раз в неделю, разбирая и собирая заново все строения. Никто не знал, что ожидать от нового неба, но старое было все в космических дырах и становилось опасным.


-Пора, сказали в правительстве. И на станцию забросили людей- биологов и Танечку-художника. Связь с материком была прервана после того, как небо расстелили на льдах и дали расти. По небу нельзя было ходить: небо было хищник. На станции не было никого, кто знал какого цвета делать основной фон неба: биологи и сама Танечка родились под старым ржавого цвета небом. Они были молоды и любили землю, любили старое ржавое небо, которое дружелюбно напоминало о детстве. Решили сначала бросить монетку, по результатам заброса выходило, что небо будет таким как было - ржавым, золотистым по краям с мелкими коричневыми морщинками в середине.


## Глава 2


Нового Бога родит сознание президента, и генетики повторят его черты в биологическом воплощении. Бога оденут в скафандр, чтобы небо не отторгло и не поглотило его. И одинокий Бог будет жить на небе, чтобы люди могли думать о нем и просить у него. Бог будет создан глухим, чтобы не слышать жалоб и немым, чтобы не жалеть. Бог будет всемогущ, и люди будут любить его больше детей своих, потому что Бог - страх. Так задумал президент из девятой династии Президентов.


## Глава 3


Любовь- застывшая в стекле реликвия, раковина души прошлого, бугор сознания обреченных, была разбита во время приступа землетрясения. Тысячи людей провалились под землю, те, кто выжил, зачали прямо под землёй племя Иных, тех, которым ничего не было нужно.


## Глава 4


Время бесчеловечно не существовало вне жизней, являясь воображением каждого. Те кто не познал времени были всесильны. Всесильных ловили солдаты огненной богини, зачатой временем и его сообщниками, их приводили к ложу огненной богини мечтать о безвременье, наутро всесильных казнили, обкуривая марихуаной, которую каждый гражданин выращивал в горшках из под цветов, на подоконниках своих отсеков, ради оздоровления. Правительство разрешало каждому отсеку разводить не больше трёх кустов марихуаны. Но многодетные семьи выращивали три куста на подоконниках и остальные под подоконниками, для детей, чтобы тем было удобно дотягиваться до листочков и курить по потребности. Аптеки продавали марихуану с утра до вечера, а с вечера до утра её курили жители. Тех, кто не курил высмеивали на площадях и перекрёстках и обкуривали но не до смерти, а так, для наведения порядка. Тех, кто не курил, отлавливало правительство, работать.


## Глава 5


Всему была установлена мера, но не все это понимали одинаково.


## Глава 6


На разобранных досках домика биологов сидел новый Бог, точно такой, как задумали. Он был нагим, не самого высокого роста, узнаваемой внешности. Он сидел терпеливо, почти не шевелясь, но внимательно, чуть наклонив голову, рассматривал снег на огромной льдине, на которой его создали. На запястье руки обручем висела табличка-индентификатор, лаконично констатируя: " Бог". Он только появился на свет пару часов назад, но чувствовал так, как- будто жил уже лет сто. Он устал и ему хотелось спать.

Попугай отстал от стайки зелёных сородичей, летающих туда-сюда, пытаясь согреться, и упал на снег:

- " черти, дайте рома", повторяла птица, единственную фразу, которой её научил второклассник Петька ещё до глобального потепления.

- У меня нет рома, смущенно отреагировал отказом Бог на первую просьбу в долгой веренице подобных.

- черти, дайте рома, настаивал попугай, закатывая глаза.

Бог встал со сложённых в стопку досок и пошёл поискать кого- то, кто мог бы помочь.

- Простите, спросил Бог у биолога, таскающего доски, - у Вас есть ром?

- Ром?! Зачем?

- Попугаю, он лежит на снегу и не хочет вставать.

- Попугаю?!

Биолог побежал к попугаю, но тот лежал неподвижно, скрюченными лапками указывая в сторону старого ржавого неба. Биолог поднял птицу и положил за пазуху, согреть.

- А Вы оделись бы во что-нибудь, у нас женщина, художница, на станции, не хорошо, если она Вас увидит так.

- черти, дайте рома, навязчиво настаивал, согревшись, попугай, очнувшийся от обморока.


## Глава 7


Попугай сидел на подоконнике, на кухне станции, не желая вылетать на улицу, забывая о зеленой стайке точно таких же зелёных своих сородичей, летающей надо льдами, он поменял лексикон и веселил всех мирным:

- Чаю, чаю

- бедному попугаю!

Если кто-то открывал дверь, он быстро отворачивался спиной к сквозняку, поднимал хохолок, чирикал что-то и неподвижно замирал.


## Глава 8


Танечка стояла на самом краю неба, направляла бегущие кисти создать рисунок тонких морщин на молодом новом небе. Два неба смотрели друг на друга как в зеркало. Небо, лежащее на земле, внезапно вздрогнуло и с чавканьем схватило девушку за ноги, потянув к себе. Белый медведь, которого Танечка подкармливала то пряниками, то хлебом бросился ей под ноги и начал лапами топтать небо. У него обгорела шкура, но Танечку спасти удалось. Медведь рычал, небо поскуливая, сворачивалось у края в трубочку, мешая невысохшие ржавую и золотую краски. Когда Танечка ушла, небо вздохнув, развернуло края, бледные с лоснящимися пятнами ржавчины.


## Глава 9


Закат был черным и тоскливым, звезды виднелись в дырах небесного покрывала. Они пугали сиянием и неправдоподобностью существования непонятного. С каждым закатом звёзд становилось все больше. Сознание стремилось понять все, что видели глаза, и от этого поиска тревога не покидала как верная сиделка у кровати больного.


## Глава 10


На планету Мерцающий Свист ехали долго.

Говорил же Алексу его лучший друг, Перчик, что уж лучше работать весь звездный сезон, чем оказаться с тещей на несколько световых лет в одном Колбике.

Тещу продуло, в ее позе застыл укор Алексу, предложившему отправиться в путешествие на Колбике, созданным их институтом в качестве опытного образца, когда полет заменялся межпланетными прыжками за счёт системы пружин Колбика и провокации биохимической реакции нейронных связей самих пассажиров к возникновению импульса ВЖИК- ПЕТРОВСКОГО, и являл собой материализованную галлюцинацию. Свист усиливал своё мерцание и магнитил стволовые клетки так, что сначала становилось весело, затем щекотно, и наконец, нападала зевотная сонливость.


Аллочка, свернувшись в комочек, дремала на левой руке Алекса. Она была такая милая, молчаливая и трогательно беззащитная во сне, что Алексу хотелось поцеловать ее.

- Я была тогда значительно моложе Вас, Алекс, упорствовала теща, откровенничая о заветной памяти первых поцелуев.

- Зачем это Петровский оставил вихревые потоки в Колбике, я же предупреждал его, что путешествие будет с тещей, что предпочтительна атмосфера домашней духоты, предусмотренная инструкцией межгалактической этики Павловского- Циолковского, недоумевал Алекс.

Он пошевелил рукой, забыв об Аллочке на секунду.

- Не будите бедняжку!

-В Алее Памятников тогда ещё мэры не зажигали света, даже по ночам, и влюблённые назначали свиданья, бродить среди каменных царей, балерин, президентов, моделей, гимнасток и дежурных по парку. Мы садились на прокрустово ложе, стоящее на перекрёстке Социальных Перемен, тесно прижимаясь друг к другу, чтобы не упасть на оголенные провода будущих перестроек. Мы говорили друг другу признанья и клялись любить. Но природу обмануть нельзя, молодой человек, и невинность переходит в беременность. Это сейчас вы рождаетесь совершеннолетними, а моя юность была полна детских криков и мужского храпа.


Система Колбика оповестила о турбулентных галлюцинациях, зажглись сигналы ' пристегнуться' и ' надеть намордник'....

Нужно ли говорить, что теща и не подумала одеть намордник, она рассказывала свои галлюцинации подробно, с серьезным видом значимости, как некоторые субъекты рассказывают сны, успевая даже обижаться или предъявлять претензии их невольным участникам.

Алекс в галлюцинациях тещи занимал почти первое почти почетное место. Ему пришлось разбудить Аллочку, когда галлюцинации тещи скатились на эротический тон.

Аллочка спросонья даже развеселилась, но быстро сообразила, что " какой ты цыпочка, иди же скорей сюда" - это был её собственный муж, застрявший как щепка в бурном потоке сознания её матери.

Алекс ликовал, пусть немного повыясняют отношения, ему надоели придирки и преследования тещи, его кожа ныла от её даже и случайных прикосновений. Он сидел целыми днями на высоких деревьях, на которые она взобраться не могла, он махал крыльями, чтобы взлететь, но намордник цепко держал его пристегнутым к теще.

Он бредил, как в детстве, когда его оставляли одного дома...

Теща очнулась первой, перед ней сидели Аллочка и Алекс и хохотали, целовались и хохотали.

- Я всегда знала, чего хотела, и хотела только то, что знала, целомудренно продолжила она.

Близкие звезды любопытно заглядывали в окна иллюминатора Колбика, и было непонятно: это день, ночь.. и от этой непонятности становилось немного грустно и хотелось домой, забраться в капсулу семейного уюта, вспоминать все жизни, то, когда люди были собаками и лаяли на тех, кто был людьми, то плавать зелёными водорослями в океане добра и зла, то читать что-то интересное. Алекс очень любил читать, то что пишут тараканы о людях. Жутко, но интересно. У тараканов совершенно отсутствуют глаголы.


Колбик летел , оставляя  удивленные звезды на привычных за миллионы лет местах.

Алекс не успел понять что случилось и как, но внезапно Колбик резко перевернуло, хорошо, что он был сферический. Перчик очень умный конструктор, он умел создавать надежные аппараты, однажды он даже сделал теще Алекса указку для уроков, которая могла улавливать косые взгляды учеников и записывать их фамилии в классный журнал и автоматически проставлять двойки напротив каждой фамилии. Испуганная тёща ухватилась за воротник его рубашки. Колбик ещё больше развернуло, что-то страшно затрещало, зашумело и даже завыло. Теща внезапно покрылась с ног до головы целлофаном, в который заворачивали выбрасывать промышленные отходы в соответствии с конвенцией межпланетных загрязнений. Открылся люк, теща, захваченная струями воздуха, полетела в космос. Алекс сидел не в состоянии ни шевелиться, ни думать, он не знал, что скажет Алочка, ушедшая в библиотеку посмотреться в единственное на борту Колбика зеркало. Алекс старался не думать о том моменте, когда Алочка вернётся и даже старался дышать тише и медленнее. Какое-то время ему действительно это удавалось. Ну вот, вернулась Алочка.

- где мама? беззаботно спросила она. Алекс молчал.

- где мама?назойливо повторила она. Алекс молчал.

- где мама? нервно потребовала Алочка встречу с мамой.

-Алочка дорогая, умоляю воскликнул внезапно что-то понявший Алекс, не дотрагивайся до моей рубашки! не дотрагиваюсь до моей рубашки, Алочка.

-Я, да я никогда и не дотрагивалась и не собираюсь дотрагиваться до твоих рубашек. Ты, ты не нужен мне! Мне нужна мама! Оставь меня зачем мне нужна твоя рубашка, кричала она зло, становясь похожей на свою маму, схватила Алекса за шиворот, как это часто делала её мама, когда хотела доказать Алексу, что она права. Через несколько секунд Алекс увидел, как его жена, Алочка, улетает в Космос на утилизацию, упакованная в целлофан. И космос, безразличный к её молодости и красоте, принял её неизвестностью.


## глава 11


Бога попросили зайти в контору биологов по громкоговорителю, и он нехотя, как-будто чувствуя что-то неприятное, скорее неведомое, отправился навстречу судьбе.

- оденьтесь, ваши вещи лежат на полке, сказал старший биолог, старясь не смотреть ему в глаза. Бог был не дурак, он сразу увидел, что его "вещи" вовсе не вещи, а капсула с окном на лице. Его одежда была огромной не по размеру и не по силам молодому, только начавшему жить богу. Как непонятно, но бог догадался что люди не хотят его рядом с собой. Он подошел к стоящему рядом биологу и тихим голосом начал молить его о пощаде.

-Прошу вас, говорил бог, не гоните меня, я буду работать, я принесу много пользы, я многому научусь, я чувствую, я могу много.

Биолог смущенно отстранялся, чуть в сторону, чуть наискосок, Бога схватили и наспех засунули в капсулу.

-О чёрт, сказали биологи, отправив бога на небо, забыли лишить его слуха и языка, да ладно, кому он там что-то скажет или, что услышит там: космос беззвучен.

-Пошли ужинать, завтра рано вставать, дел много.

Бог летел в космосе. Он будет летать так тысячи лет, пока не придёт на смену ему новый бог, в новом облике, новой фантазии. Бог плакал. Увидев землю холодной, промерзшей первое, что он подумал, на бескрайнем снеге, сдавливающем холодом, это то, как помочь, как сделать землю теплее более пригодной для жизни, для радости. И вот теперь он опять один, он летит никому не нужен. Внезапно он увидел, что навстречу летит женщина, укутанная в целлофан. Её крики пронзали вечное беззвучие космоса. Богу сначала показались, что это крики боли, но оказалось женщина ругалась, она ругалась страшными словами не имеющими ни логики, ни смысла, не несущими добра. Бог ухватился обеими руками за целлофан и втянул женщину в свою капсулу, пытаясь помочь ей. Он развернул целлофан, высвобождая женщину, капсула была приоткрыта, и женщина ловко вытолкнула Бога из его последнего пристанища, рассчитанного только на одного. Так тёща Алекса стала богом целой планеты на следующие тысячи лет.

Конечно, учёные могут сказать: - нельзя было идентифицировать бога только наличием капсулы, можно же было, что-то ещё придумать, например, пароль, отзыв, какие-то слова. -Какие слова? возразят оппоненты? бог же немой, бог же глухой. Но все равно, как бы там ни получилось, учёные смогут ответить достойно почему богом стала надоевшая даже собственному зятю, никому не известная, нравственно неизученная немолодая женщина, бывшая учительница младших классов.


Внезапно, бог нащупал какие-то кнопки в куске целлофана, оказавшегося у него в руках, кнопки были цветными. Бог не стал выбирать зелёную: он уже видел зелёное небо, жёлтое небо, ржавое небо, зелёного попугая. Бог решил нажать красную кнопку. И бог не ошибся: красная кнопка означала возврат на базу. Зелёная  - экологическое уничтожение биологического мусора.

Алекс, размышлял о вероломстве Перчика, лишившего его тещи и жены, разместив аппарат отторжения захвата, в вороте его рубашки. Ах, Перчик, Перчик, он оставил Алекса без жены и даже без тещи. Алекс внезапно ужаснулся мысли, что по какой-то случайности космос мог бы утилизировать Алочку, но при этом оставить въедливую тещу на всю оставшуюся ему жизнь. Но что же делать? Жить одному? Он вспомнил ночи с Алочкой, шаловливой и страстной, доверчивой и проницательной, вспомнил оладушки, которыми теща кормила его, густо намазывая сметаной с малиновым, его любимым вареньем, так, что у Алекса стал расти живот и уменьшаться руки и ноги.

- была же жизнь, не без сожаления заметил Алекс.

Жениться ещё, в пятый раз, означало привыкать к пятой по счёту теще. Объедаться, возможно, до конца жизни оладушками, захватывая их все более и более короткими руками.

- нет, не женюсь, будем с Перчиком строить межпланетики, путешествовать по галактикам и испытывать взаимные чувства к галактиянкам, ни тёщ, ни сметаны, ни оладушкек. Кусок белка, немного рома... Алекс зажмурил глаза. Когда он их открыл, он увидел перед собой Алочку с вытаращенными от перенесённых испытаний глазами, нервно постукивая по красной и зелёным кнопкам целлофана, в который она и была завёрнута.


- Алочка, призывно позвал он, нежно промурлыкав её имя, хотя и прекрасно знал, что Алочка умеет читать мысли по окологлазным морщинкам,

-Алочка, как я люблю тебя, как я рад тебе! Отдай мне целлофан, а то ты улетишь в космос безвозвратно.

Алочка холодно посмотрела на него, прошла в библиотеку, ловко передвигаясь в целлофановом наряде по специально спроектированному скрипучим полу, забрала оттуда зеркальце, подошла вплотную к Алексу и нажала зеленую кнопку, которую не решился нажать даже бог.

Уже через несколько минут перед Алексом в кресле его тещи, ещё сохранившем запах её стойких духов, сидел совершенно голый президент.

- Алекс, подтвердил Алекс своё имя.

- Иван Иванович, важно произнёс бог кличку попугая, которого встретил в свой первый день на Земле.

- Иван Иванович, а разве Вы не...?

- не Пётр Петрович? Засмеялся бог

- А, ну, да, я все понял, все понял, простите, ради бога.

- да, бросьте, Вы Ваши церемонии, сказал Иван Иванович, давайте поедим чего-нибудь, хотя бы рому, что ли...

- белком, закусывайте белком, фривольно уговаривал Алекс Ивана Ивановича, тыча в него какую-то красную, шевелящуюся с множеством отростков корягу.

Иван Иванович с хрустом откусил кусок палки, из под его зубов раздался протяжный и громкий стон.

- да разве же так можно, сетовал Алик, белок же он живой, надо по чуть-чуть, у него регенерация секундная, но, если сразу много откусить, то ему больно, а понемногу, ему только щекотно будет и все. Тогда он даже сможет расти и к утру станет больше раза в два.

Алекс посасывал веточку белка, а он или она посмеивались ему в ответ и как-бы в подтверждение его слов.


## Глава 12


Наступила злая темнота. Снег беспрестанно падал на бескрайнюю землю рисовать чистоту. Попугай, закатывая глаза, клевал что-то из маленьких плоских тарелочек, стоящих на подоконниках ближе к свету и тёплым батареям.

Попугай стал толстым и малоразговорчивым, он ждал возвращения Танечки, она всегда угощала его чем-то вкусным.

Биологи о чем-то разговаривали вполголоса, их было три с половиной человека. Половиной был Зимир, он ещё рос, из-под рубашки появились маленькие ноги, которые пропорционально увеличивались. В периоды роста Зимир всегда был злой и голодный. Он был главным в экспедиции, злым и сильным, справедливым и беспомощным в новолуние, когда его конечности обновлялись, конечно, это не способствовало его долгожительству или жизненным удовольствиям, но ничего поделать было нельзя после ампутации отмороженных рук и ног. По протоколу ему должны были восстановить одну только конечность, остальные три он мог добыть в бою с всесильными,

Но скатываться без конечностей под землю ему было страшно, и он договорился с биологами, и те пришили ему контрабандно модифицированные его клетками лапы ящеров. Оставалось только одно неудобство - рост этих конечностей с периодом в двадцать один день. Зимир преобрел странную чуткость, похожую на страх, которого он раньше никогда не испытывал, и если кто-то резко касался его конечностей, то, ящерные, они отпадали и начинали расти заново. Он очень устал, за последние лет пять ему удалось побыть целым не больше месяца. Иногда, он ругал себя за малодушие, спуститься к всесильным было честью для землян. Одно только название -' всесильные', да они сами отдадут все, что хочешь. Однажды кто-то спустился туда за головой, а вернулся с другой, женской. Он отстриг ей волосы, оголив череп, но голос остался визгливым и нервным, женским.

Все, кто хоть раз встречался с всесильными, становились нервными и вздрагивали при каждом к ним прикосновении или ярком свете.

Чаще, чем себя, Зимир ругал правительство, в том числе за то, что ему не дали квоту на восстановление. И стоит-то операция недорого и конечностей на складах видимо-невидимо, крысы их жрут, но правительство вечно оптимизирует выгоду для себя: надо что-то кому-то, иди, отними у всесильных.

Остальными тремя биологами были Жан и Федя, каждый был по полтора: у Жана было две головы, у Феди, широкая он душа- четыре сердца.

Жан никогда не спал, головы отдыхали от мыслей по очереди, а Федя мог не есть неделями, чем вызывал всеобщую любовь и неодобрение одновременно. За обедом товарищи старались не смотреть на него, внимательно жуя каждый свою порцию, а в остальное время, посмеиваясь, выговаривали ему меню, которое планировалось на месяц вперёд.

- Федя, и зиньдремер под майонезом не попробуешь? Интересовались сразу обе головы Жана, специально проснувшиеся для обсуждения меню.

Федя отмахивался от вопросов, бесхитростно оголяя беззубый рот.

- я подожду, когда манукару приготовят с лапшой из апельсиновых зёрен.

Манукара, услышав своё имя подбегала и ласково заглядывала Феде в глаза, он гладил ее и она убегала.

Хоть раз в жизни, но каждого когда-нибудь съедали, некоторых неповоротливых в предобеденное новостояние отлавливали и съедали по несколько раз.


## Глава 13


Оказавшись в потоках звёздной пыли, замедляющей прыжки неутомимого Колбика, Алекс вызвал Перчика на связь, ему хотелось пожаловаться другу, а главное, обсудить не только ' как бы оно было, если бы...', но и помечтать: как оно будет.

Перчик лежал в кровати с женщиной, которая обернувшись на голос Алекса, оказалась Алочкой. Алекс, не ожидавший подобного коварства от жены и единственного, а, значит, лучшего друга, не успел даже произнести упрёка, как услышал визг Алочки:

- не звони мне больше, козел!

Он только набрал воздуха, сказать Алочке, что он звонит не ей, а Перчику, своему другу, конструктору Колбика, который Алекс испытывает с рисками для здоровья, а, возможно, и для собственной жизни.

- Старик, она права, прервал его попытку контакта Перчик, оказавшийся подкаблучником.

Связь прервалась... Колбик прыгал, выбравшись из мусора и пыли, Алекс почувствовал, как одиночество окружило его безразличием, скукой, предвещая отчаяние.


## Глава 14


Рядом с Колбиком в пустом Космосе запрыгали Колбята, маленькие модели Колбика. Они весело, как снежинки в детстве, заглядывали в иллюминаторы Колбика, кружась вокруг. В капитанской рубке сидели Алексы, человек десять уже, в пассажирской несколько Иванов Ивановичей учились играть в шахматы, представляясь друг другу и Алексу Пертами Петровичами, Михаилами Михайловичами и даже Владимирами Владимировичами.

Алекс подбежал к Сергею Сергеевичу и бледнея от ужаса, что кислорода не хватит и на пару часов заорал:

Иван Иванович!!!

- да тише Вы, не орите, Иван Иванович спит в библиотеке.

В библиотеке не было места от сотни размноженных зеркал. Иван Иванович, увлёкшись идеей создания подобного подобному клонировал все подряд, не сильно беспокоя собственное воображение.

-Кислорода не хватит, еле произнёс Алекс обескровленными губами.

Иван Иванович занялся тиражированием кислорода, буквально, ухватившись за последнюю молекулу этого вещества.

- Воздух, клонируйте, воздух полным составом, внёс необходимую коррекцию Алекс.

Уже через час воздух булькал и искрился, как шампанское, вокруг каждого пассажира Колбика.

- какая пошлость, этот ГМО воздуха, думал Алекс, с неприязнью захватывая ртом радужные пузырики, созданные шутки ради цветными, которые лопались с шумом и свистом так, что говорить было тяжело, приходилось буквы проговаривать как бы что- то пережевывая, но дышать чистым воздухом, наполненным кислородом и звоном, было приятно.

Тезки играли в хоккей. Кто-то из них забивал уже  пятый гол.

Алексы были грустными, подумывая о создании женщины, готовые пожертвовать даже собственное ребро ради подобного мероприятия.


## Глава 15


Алекс сидел на полянке Колбика, маленьком зелёном коврике, имитирующим здесь, в пустом космосе, природу и думал, складывал монологи, пытался вступить в диалог с воображаемым оппонентом, роль которого он отвёл Ивану Ивановичу, решив, что нужно взять под контроль возможности Ивана Ивановича, особенно важным казался контроль за созданием подобного подобному, которым тот был одержим.

- Ну предположим, мы сможем вырастить Колбик, мы посадим в каждый новый выращенный Колбик нового тезку подобного Иван Иванычу, в каждый Колбик мы отправим Алекса, ненужного здесь в таких количествах; рядом они все только ссорятся друг с другом, пьют ром, и вспоминают тещу, мечтая о жене, но главное - это же упорядочить жизнь на Колбиках, нужно создать уют, торопился мечтать Алекс, нужно каждому тезке Алекса и идеологическим тезкам Ивана Ивановича создать по Алочке, хотя, двойным тёзкам, может нравиться и другой тип женщин, но это трудно было представить, влюблённому только в Алочку Алексу.

- Главное создать, а потом они привыкнут, подумал Алекс, уже сожалея, что о прихотях других он думает гораздо больше, чем о своих собственных нуждах.

Хотя представлять, что вокруг будут одни только Алочки, весёлые, грустные, забывчивые, милые, Алексу, было чрезвычайно приятно. Он даже закрыл глаза, мечтая, как разглядывание панорамной картины, но когда Алекс открыл глаза, посмотрел в иллюминатор на маленьких колбят, прыгающих вертлявыми сателлитами большого Колбика, не выходя из поля притяжения массы их прототипа, то понял: он не сможет радоваться тому, как другая Алочка точь-в-точь такая же, как его собственная, будет о чем-то шушукаться или сидеть на коленях у другого Алекса, пусть, и как две две капли воды похожего на него самого. Ревность.


## Глава 16


Попугай смотрел по сторонам, воровато оглядываясь. В его маленькой голове шевелились огромные мысли:

- посуду с обеда не помыла, а ещё ужин приготовить надо успеть.

- занавески-то, занавески грязные, а окон нет.

- человеку человековое, а эмбриону и этого хватит.

- курить- здоровью вредить, а пить- друзей заводить.

- В Эфиопии нынче дорого все, а снег, что тут, что там, так что отпуск дома проведём.

- Толпа!!! Толпа!!! Раздавили меня совсем.

Но мысли были более простодушным в эти дни, если сравнить их со снами.

Сны давили грудь и взбивали дыбом перья, в снах попугай был человеком.

Тут и биологи начали волноваться: заказ правительства был на толпу к дню открытия нового неба, приветствовать, речи говорить, дети- смеяться, женщины - умиляться... Но стали выявляться качественные и количественные сбои в биохимических процессах толпования,запущенных в Петри Диш, которыми были заставлены подоконники в домике биологов. С одной стороны толпование было хорошо отработано и не требовало никаких специальных условий: маленькое блюдечко, напоминающее чайное, замороженную в жидком азоте культуру толпы. По этой технологии тОлпы, один из самых востребованных правительством вариантов формаций человеческого представительства, выращивались на протяжении тысяч лет в полном диапазоне, рядовая процедура доступная любому студенту. Новое небо, здесь на Земле, имело чрезвычайную важность и для правительства, давно заседавшего на планетах Западного Региона Смещения Галактик, где галактянами была создана специальная зона правительственного благоденствия и жизнеспособности не способным, но с Земли им поставляли камешки Шуршуньки, которые не были найдены нигде, кроме матушки Земли. Шуршуньки плодились делением довольно шустро, но только на Земле. К тому же, сначала их надо было выловить, подрастить в специальных установках, присланных правительством с их зоны обитания и строго охраняемых военными, чтобы ценные камни не разворовывались и не терялись.


Да и сами минералы не торопились взрослеть до продуктивного возраста, заканчивалась их каменная юность, плодились детенышами и вскоре умирали от острого чувства тревоги за потомство, которое грузовыми межпланетными перевозками отправлялось навсегда и в неизвестность. Разлука.

Шуршуньки были острой фармакологической необходимостью правительства. Они играли основную роль в правительственных процессах пищеварения.

- без Шуршуньки не посрешь, говорили в народе.

- а с Шуршунькой жри, что хошь...

Правительство приняло меры и даже выпустило закон ' против угнетения родного языка лишними словами', где запретило все слова из этой поговорки, включая предлоги ' без', 'в', 'с' и частицы ' не', 'а', ' что'.

И это наглядно пошло на пользу народу:

Народ стал меньше жаловаться на утраты или сложность выполнения правительственных распоряжений, которые ранее активно провоцировались предлогом 'без'; народ стал меньше задавать вопросов, не изловчившись обходиться в вопросе без частицы 'что'.

Наконец, народ перестал совсем говорить правительству 'нет', так как в это слово полностью входила ставшая нелегальной частица 'не'.

Да, и студенты на лекциях перестали перебивать речи лекторов внезапными радостными ' А...', понятно, дескать, что улучшило атмосферу на лекциях и повысило количество студентов, занятых в эксперименте получения знаний в состоянии неглубокого сна.

Это было грубой, но правдой: правительство за миллионы лет эволюций не могло уже сопротивляться не воздержанию в приемах еды, да и между приемами, перекусами, дело обстояло не лучше.

А, ведь, началось все с того самого представительского обеда много веков назад, когда бухгалтер Петров лихо сообразил, как можно и поесть вкусно и за счёт бюджета, отразив послевкусие в графе ' представительские расходы'. С тех пор обеды стали необходимостью, затем, обязанностью. Потом правительство стало гибнуть. Тогда ученые, проведя секретное исследование, и открыли Шуршуньку.


Земляне, именуемые правительством простонародьем или патриотами, старались создавать частные запасы Шуршуньки. Непонятно все же оставалось, как ее использовать из-за значительной разницы пищеварительных процессов внутри правительства и между землянами. Многие, хотя и лояльные правительству патриоты планировали воздействие на правительство или даже правительственный переворот за счёт дефицита жизненно необходимой правительству Шуршуньки. Были разработаны секретные планы А и Б, по которым правительству выдавали в месяц полторы, по плану А, и две с половиной, по плану Б, Шуршуньки. Что означало, что правительство могло есть норму не больше нормы одного ну или двух землян. Планы А и Б были обнаружены Бдительными, переданы правительству. Правительство в целях самосохранения и с чувством глубокого сожаления посреди мероприятий глобального потепления приняло меры по охлаждению климата Земли, что увеличило всеобщую потребность в пище.


## Глава 17


Толпа разбухала и расширялась внутри Петри Диш, маленького блюдечка. Люди вырастали, греясь теплом батареи рядом с холодом заснежнного окна. Начали появлятся сны, пёстрые, злые непонятные.

На горизонте событий не растут цветы, даже сорняки, разбрасывающие семена везде, не способны могучей силой своих корней назойливой ненужности удержаться на краю сгустка безнадёжности, последнего глотка, в который проваливается надежда.

Толпа увеличивалась пустотами. Петри Диш росли вместе с толпой. Попугай по-прежнему выклевывал зерна толпы. Биологи бегали вокруг, как наседки, пытаюсь загнать всех под защиту Петри Диш, где была питательная среда, целостность процесса и тепло, идущее друг от друга. Крайние менялись с теми, кто был в середине. Те, кто был в середине, старались не передвигаться к морозному стеклу. Через три дня биологи открыли окно, и вся толпа оказалась на улице. Вечером биологи нашли в углу сопротивляющегося, и стало понятно, что процесс выращивания толпы, толпование, нарушен. Возникла опасность, бегства толпян.


Попугай, любитель рома, склевал вместе с питательной средой

несколько зёрен толпян. Вне толпы толпяне очеловечивались и пытались стать самостоятельными организмами с разными судьбами. Биологи отлавливали кого только могли и вакцинировали их вирусами массовости и принадлежности. Под кроватью плакал ребёнок. К утру вакцинированный преданностью и патриотическими порывами ребёнок, вырываясь из объятий матери, полз к толпе. Мать бежала за ним, не боясь отлова, рыдая, моля послушать её. Щупальцы толпы схватили её дитя, толпа приняла тело младенца и раздавила бесшумно. Мать остолбенела от безысходности. Толпа прошла, оставив камень на дороге. Толпование - доступный метод прокладки дорог: мать и сын были рядом но никогда уже ей не обнять его.

Учёных удивлял эффект материнских страданий при процессе толпования, когда развивался один сложный организм по одному шаблону, предусматривающему вариативность допускаемую правительством. Правительство определило базовым принципом безразличие к судьбам индивидума. Все клетки организма были молодыми, одного возраста. И мать и дитя были одинаковыми по структуре, играя разную роль в толпе, они оба - толпяне и не имели других функций, кроме подчинения массе организма. Но Мать любила дитя больше толпы. Из-за этих сбоев в инициации толпования младенцев пытались заменить стариками. Но старики ставили свои интересы выше толпы, разрушали толпование на самом начальном этапе. Если толпа исключала детей и стариков, в толпе появлялись химеры, внешность которых вызывала возмущение, а неожиданность форм разрушения. Было принято оставить детей для первичной утилизации и матерей для окаменения ландшафта. Семена толпы достигли зрелости, в толпе назревало чувство, мощное, неотвратимое, толпа. Через неделю или две биологи получат депешу с инструкциями о формировании векторов, глубины, плотности и цели направления чувства толпы. Толпяне не почувствует ничего, кроме единения, того состояния, которым может управлять и ребёнок, перенаправляя векторы по инструкции: 'всё тем, кто в толпе', 'толпа может всё, что не может человек'. Толпа лишена человеческих качеств. Толпа не может любить, не может страдать, скучать, думать, проявлять сочувствие. Толпа - склееные адреналином толпяне. Толпа может орать, бежать, двигаться, требовать, жрать.


## Глава 18


'Еда, кухня, постель, тепло , плечо, мораль...'- поэзия позднего периода тараканьего исхода в город Амлямпуль, города заключённых в забытье, города лишних.

История языкознания выдвигает три версии возникновения языка Ззшш; одна - тараканы эвалюциировали до возможности создавать запасы еды, необходимость учёта которых явилась причиной интеллектуального скачка: жадность породила ответственность. По другой версии, Ззшш возник из привычки паразитировать. Ходит легенда, как племя Тарак-Тарак оказалось  в доме студента - юриста, который сломленный изменами возлюбленной, закрыл себя в доме с ящиком водки, учебниками по юриспруденции и тараканами.

Когда студент пил, тараканы прятались по углам и в книгах, когда студент храпел, тараканы искали еду, затем выход. Отчаявшись, вожди племени тарак-тарак становились свидетелями гибели соплеменников, отмечались случаи каннибализма. Заклятие шаманов на пустой холодильник привели к потере веры в вождей. Простые тарак-тараковцы искали спасение. Неизвестный истории языкознания таракан сложил первую поэму на языке Ззшш: ' студент, экзамены, пора'. Поэма не была оригинальным произведением искусства, являла собой плагиат. Студент сам, ещё находясь в состоянии двигаться, записал на измученном дождями окне губной помадой, позабытой его возлюбленной: ' будь начеку, не забудь зачетку на экзамен'. Тараканы адаптировали его послание к бытовой действительности, выложив мозайку букв на полу своими изголодавшиеся телами прямо перед лицом студента, который, перестав храпеть со страшной силой закричал: 'тараканы, тараканы' и выбежал из дома, одеваюсь на ходу и прижимая к сердцу зачётку.

Язык Ззшш - международный, алфавит языка заимствуется из государственных языков местности применения языка. Язык Ззшш- исключительно письменный, устного бытового применения Ззшш не имеет. Ззшш - путь коммуникации и обмена принципами морали и объектами искусства между тараканами и людьми, язык - однонаправленный от тараканов к людям.


## Глава 19


Алекс прятался от подобий Алексов и тёзок в библиотеке. Его убаюкивало: 'вода, вода, звук, мокро.'. Он мог часами читать поэмы тараканов, где несколько слов давали ощущение пространства, грусти, судьбы.

Тараканам удивительным образом удалось уловить суть концептуализма, течения в искусстве, приведшего к коллапсу творчества в произведениях искусства, когда одно или два существительных, выбранных, возможно, случайно уводили зрителя в его собственное сознание, как гипноз, как потребность создать законченный образ из обломков, брошенных художником в зрителя. 'любовь, стул', казалось бы, как могут сочетаются эти два слова, но художник рисует стул и пишет  на нем -'любовь'. Пораженный зритель, заканчивает мысль: 'любовь - есть ожидание', 'любовь - есть неподвижность','Я жду тебя, любимый', 'вернись', 'она скупая, как стул', 'мы - чужие'. Художник рисует окно и пишет на нем -'человек', рисует облако и пишет на нем: 'облако'. Зритель смотрит, пытается закончить, замкнуть мысль, так создано сознание - понять то, к чему приковано внимание. Музеи полны двухсловными хостами, критики пишут статьи о том, что у художника было на уме.

Тараканы подхватили эстафету концептуализма, но пока ещё стесняется признавать поэмами тексты менее четырёх слов, что порождает двусмысленность образа самого концептуализма.


## Глава 20


Алекс думал об Алочке, ему казалось, что его тоска была бы слабее, не будь Алочка в объятьях коварного Перчика.

Закат был не полный, солнце сияло через прорешоченное временем небо.

Перчик потерял счёт дням , дети выросли, Алочка постарела, Алекс не возвращался.

-Дорогой, я сделала оладушки по маминому рецепту, кокетливо скривив губы, нашептывала Алочка...

Перчик знал, молодой Алекс хохотал в немом космосе, над его, Перчика, судьбой.


## Глава 21


Навозные жуки тоже писали поэмы, насмотревшись на тараканов, они прыгали, ползали, летали по коридорам издательств, пытаясь сначала привлечь пресыщенное и этим ослабленное внимание редакторов, вымотанных просьбами всех своих родных и всех друзей всех своих родных, напечатать в журнале все то, что натворили их дети и жены или сами соискатели. Затем счастливчики, добившиеся заветного, молили цензоров, строгих, в белых халатах и скальпелями в руках, облачённых в перчатки, не резать тщательно созданные словосочетания, состоящее из наличий: ' Жарко, жарко, жарко, жарко, хорошо'.


## Глава 22


Колбики подросли и начали удаляться друг от друга.

Тезки волновались, готовился социальный переворот. Довольных властью было меньшинство. Алекс отличался от новых Алексов , созданных Иваном Иванычем во множестве, старенькой одеждой и привычкой пофилосовствовать. Недовольство властью завладело Колбиком раньше, чем появились первые признаки власти. Стало ясно, что созданное изначально сообщество свободных людей было готово к созданию властных структур.

- Не понимаю, отбивался от настойчивых требований двойников, выраженных в страстных речах, полных упрёков, странных метафор, просьб возглавить или передать власть тезкам Иван Иваныч. Стали появляться угрозы и попытки подкупа Ивана Ивановича.

Иван Иваныч грустно прятался в случайных уголках сферического Колбика, разочарованный идеей подобия.

- А без подобия? Весь мир будет заселён химерами, а о чем с ними говорить? жаловался он Алексу,

- А я дружил с химерами, у меня жена даже была химера. Конечно, жить по законам развитого социума они не хотят, но многие из них любят жить небольшими коммунами.


Миф, отец моей жены Зои, был рождён от осла, которому всесильные имплантировали голову учёного Зириумуса, когда сердце Зириумуса почти остановилось. Миф упрямо отстаивал научные достижения всесильных перед толпой и правительством, молился на вход в подземелье, из которого появлялись и куда исчезали всесильные двести двадцать лет. Mиф отказался от социальных благ, которыми манили его люди. Он не стал жить в коммунах химер, где еда была каждый день, где вход в коммуну и выход из неё охранялись львами с зубами акул, где дырявые небо заменил потолок. Миф питался жуками и цветами полыни.

В весеннее половодье он спас молодую столицу. Она ходила за ним всю весну и лето, а осенью родила Мифу дочь, Зою. Зоя отличалась нечеловеческой красотой. Вместо ушей у Зои были горны. На ногах у неё было по двенадцать маленьких пальчиков.

Алекс заплакал ...

Когда у Зои родилась девочка, Ния, тело которой было покрыто золотом и она не могла расти через тело, её маленькие вначале ушки, покрытые шерстью стали большими как у бабушки, мамы Зои, но которые не способны были передавать ей звуки мира.

Зоя с маленькой Нией на руках, ночью, тайно, поднялась на гору, порождённую воображением Мифа для его потомков. И воображение Мифа поглотило Зою и маленькую весёлую Нию вместе с милым рождённым волчицей в грозу плюшевым медвежонком, другом Нии.


## Глава 23


Для предотвращения создания структур власти Иван Иваныч предпринял меры срочного расселения колбиков по принципу - Алекс - тёзка. Признаться, он тосковал по неторопливым беззаботным беседам с Алексом за бутылкой рома и смешливой веточкой белка. Но, внезапно, для Ивана Ивановича, тёзки подняли бунт, требуя социального единения , социальных структур и привилегий над Алексами, настаивая на том, что Алексы- это народ, племя, равный космической пыли.

- Алексы должны быть низшими в социальной структуре.

- Пусть у Ивана Ивановича  будет столько Алексов сколько он захочет, а у нас по три, по два пусть даже по одному Алексу, чтобы только создать социальный статус. Иван Иваныч и днём и ночью приглашал в библиотеку очередных тезку и Алекса. Библиотека была местом стыковки Колбиков. Он с трудом засовывал в Колбик сопротивляющегося тезку, давал наставления Алексу, и новый Колбик, абсолютное подобие оригинала, летел в космосе, не зная о Земле.

Затем процесс повторялся, пока Иван Иванович и Алекс не остались одни.

- Создать легко, навести порядок почти невозможно, жаловался Иван Иваныч самому себе, рядом с заснувшим, уставшим от социальных катастроф Алексом.

Алексу снилась Алочка, она маленькими, пухлыми ладошками лепила пухлые оладушки. Она посмотрела на Алекса серьезно и внезапно весело рассмеялась.


## Глава 24


В то же самое время Иван Ивановичу снились сны, полные беспокойства: то попугай замёрзшими лапками в который уже раз указывал на небо, а там, на небе, ничего, пустота, даже неба не было, то измученному подобием Ивану Ивановичу казалось необходимым создать ещё пару-тройку Алексов, прозапас. Вдруг случится что-то волновался Иван Иваныч, а Алекса нет под рукой, нигде нет, что тогда делать Иван Иванович даже даже представить боялся. Утром он, стараясь не смотреть виноватым взглядом на Алекса, давал инструкции новым, порожденными сомнениями бессонных ночей Алексам, как управлять Колбиками, которые Иван Иваныч тоже создавал для равновесия. И теперь уже каждый Алекс получит по тезке. Но тёзок создавать он не торопился, пусть Колбики подрастут, тёзок не поздно создать и в последние перед отлётом минуты.

- идея подобия не может существовать долго вне разнообразия, изрёк однажды Алекс, делая расчёты траектории полетов Колбика , в тот,именно, момент когда Иван Иванович проходил мимо с чашкой горячего ароматного чая. Алекс уже не раз пытался уговорить Ивана Ивановича создать женщину, но Иван Иваныч не находил в этом подобия.

Вечером Иван Иваныч, грустно посмотрев на Алекса, сказал

- создаю женщину.

- Алочку, Алочку, надо создать непременно Алочку, внёс необходимые уточнения влюблённый сияющий от счастья Алекс. -

- Создаю Алочку, добродушно согласился Иван Иваныч.

Вечером того же дня готовилась отправка четырёх Алексов. Алексы сидели за столом в библиотеке, внимательно слушая инструкции Ивана Ивановича.


- Тезки требуют власти, чтобы сохранить систему Колбика, каждого тезку необходимо загрузить работами, непосредственно выполняемыми самим тёзкой, требующими навыков мелкой моторики. У них должна исчезнуть потребность достигать своих целей чужими руками.

- Рвущихся к власти надо обязать выполнять работу руками: уборка, стирка, мелкие поделки к праздникам.

- Но, Иван Иваныч, возразил Алекс, Колбик был задуман Перчиком как прогулочный межпланетник, на Колбике нет мусора, одежда обновляется и праздников не существует.

Иван Иванович опрокинул на себя стакан вишнёвого сока, но сок не запачкал его одежды.

- Может пусть сочиняют музыку, или пишут стихи?

- Сочинять им категорически противопоказанно.

- Пусть пишут! Но не стихи, пусть переписывают книги, находящиеся в библиотеке.

Внезапно, в библиотеку вошла тёща Алекса.

Я - Аллочка, жена твоя, обратилась она непосредственно к Алексу, игнорируя четырёх его двойников.

' женщина...' подумал Иван Иваныч и добродушно соединил их руки вместе, где он только этому научился?

- идите, идите мы уж тут сами, невнятно произнёс он.

Тёща окинула жильё Алекса приватным взглядом, деловито осведомившись о шампанском. Алекс пытался убежать. Утром он нащупал на тёще две кнопки. Перчик! Алекс не задумываясь нажал на зелёную кнопку. Тёща исчезла, как ночной кошмар при пробуждении.

- Давайте лучше будем работать, сказал Алекс выглядящему заинтересованным Ивану Ивановичу, отвечая на его нетерпеливый вопрос

- ну как?

Иваныч Иваныч, внезапно, проявил нечеловеческую деликатность. И не обмолвился ни словом о случившемся, хотя, вечером, выпив рома, он уточнил

- кнопка была зелёная?

- Зелёная, разоткровенничался неожиданно для самого себя Алекс.

В дом старого Перчика ворвалась, как буря, молодая женщина, лет сорока. Уставившись упрямым взглядом на сморщенную фигуру Перчика, она произнесла тоном судьи, зачитывающего приговор:

- я - Алочка, жена твоя.

Перчик сначала перепугался, зная, что Алочка на кухне готовит ужин и может войти в любую минуту, но увидев кнопки, зелёную и красную, на шее новой Алочки, понял, что эта женщина - подарок ему, Перчику, от друга Алекса на старости лет.

Внезапно, в комнату вошла Алочка, шаркая старыми тапочками.

- Мама, радостно закричала Алочка.

- Какая я тебе мама, я - Алочка.

С этого момента у Перчика началась новая занимательная жизнь, полная семейных приключений.


## Глава 25


Объявлено последнее тридцатилетие президента в третьем тысячелетии его правления. Подготовка к празднику занимала умы всех землян. Даже критики и противники его правления радовались:

- Президент разменял четвёртый десяток.

Кто-то даже предположил, что теперь это уже точно президент начнет седеть или даже лысеть. Президент, давно уже лишенный волосяного покрова, был подвешен воздушными потоками в полу-сидячей позе. Перед ним был огромный экран трансляции событий и буден землян.

Как бы ему хотелось пробежаться вместе с его щенком Молчуном по улице, подбрасывая ногой пустую консервную банку, которая с грохотом, пугающим послеобеденный сон Стариков, доминировала над всеми уличными звуками. Ляличка, оторвавшись от чёрно-белых клавиш фортепьяно, побежала к окну махнуть ему рукой, но её старая, почти уже слепая бабка, начала гоняться за ней и махать полотенцем, довольно ловко загораживая её от внимательных взоров. Лялечка умерла уже шесть тысяч пятьдесят пять лет тому назад. Она умерла молодой и весёлой, красивой и желанной. Её несли, а за ней шли музыканты, играя Шопена. Лялечка растворилась в звуках и воспоминаниях то ли тоской, то ли наслаждением.

За время своего правления президент пережил много романов с самыми яркими и выдающимися женщинами, покорными его власти настолько, что это делало их всех похожими, что заставляло его скучать.

В самой тёмной аллее самого тёмного парка он встретил девушку, которая смеялась и плакала почти одновременно. Она была искренней и немного душевнобольной. Её отец, глава фонда 'Разнообразного патриотизма', прятал её от людей. Она родила президенту сына Ваню. Ваня тоже смеялся и плакал одновременно, когда ему исполнилось четыре года он сказал президенту, любуюсь его заколкой на галстуке:

- вырасту, стану тобой.

Через два дня Ванечка исчез бесследно, а дочь директора фонда разучилась смеяться и отец спрятал её в усыпальнице 'разнообразных патриотов'. Зря он спрятал её, президент не стал бы причинять ей вреда, а так, она утонула среди  слез тёмной усыпальницы.


Её отец не пережил потери внука и дочери, выбросился из окна сразу после того как скончался от смертельный раны в голове.

Вот, президент на митинге, молодой стройный. Зачем нужны все эти клоны - братья близнецы. Он не испытывал привязанности, симпатии к родственникам, землянам. Его регенерация не нуждается в донорских органах. Нет, конечно, три тысячи  лет назад доноры были необходимы для жизни. Но сейчас, когда открыты клетки жизни, саморождаемости, которые выращивают новый тело, не уничтожая памяти и интеллекта, не разрушая Инициации процесса личности, зачем ему видеть этих промежуточных, ставить себя мудрого рядом с этими мерзкими амбиции его собственной молодости.

Но президент никак не мог повлиять на то что происходит на Земле или, где бы ты ни было после того, как был захвачен комфортными в начале и душными теперь потоками объятий своих друзей, которые являют теперь простые озоновые качели, где он может перемещаться, видеть происходящее, но через которые невозможно осуществлять общение с кем бы ты ни было, даже с мамой которую ещё три тысячи лет назад он лично запрятал в подкладку своей судьбы, и которая может чувствовать его, но не может с ним даже поговорить.

- Президенту последний раз в этом тысячелетии исполнилось тридцать лет, провозгласил оратор на площади.

- Долгих лет президенту, чтобы быть ему молодым и здоровым, и тридцати одно летним не одну тысячу лет. Желали, желали люди друг другу на улицах.

Праздничный уличный торт был огромными цифрами тридцать один, люди высовывались из окон домов, специальными праздничными щипцами, дотягиваясь до торта, отломить кусочек счастья.

Полиция строго следила за тем, чтобы нижние этажи не опережали верхние, а то в прошлый раз, один, всего один прохожий, зашёл вовнутрь торта в поисках изюма, схватил целую сумку изюма, успел выйти, а сорок агентов безопасности погибли под обломками торта. Но и тогда толпа подобрала сначала куски, а затем и крошки праздничного торта, а агенты с рацией и в амуниции так и остались лежать на улице до утра.


## Глава 26


Иван Иваныч готовил Алексу счастливый сюрприз. Он создал для него по его рассказам Зою и Нию, Двух любимых Алексом химер.

Иван Иваныч отменил золотое покрытие на теле маленькой Нии, чтобы девочка смогла вырасти, но не выдержал и коснуться тёплым золотом её ушей, и пальцев её матери. Внезапно Иван Иванычу открылась воображение Мифа, он почувствовал, как его воля столкнулась с чем-то твёрдом, и Зоя, и Ния, спящая на руках матери, оказались точно такими, как тогда, когда исчезли ночью из дома Алекса.

Алекс проснулся ночью от плача, он встал неохотно, пытаюсь найти бутылочку с молоком в пустой комнате. Затем Алекс вспомнил, что случилось с Зоей и их дочерью и грустно залез обратно под одеяло. Плачь не прекращался. Алекс побежал в библиотеку, которую Иван Иванович давно превратил в свою лабораторию. Он застал там красавицу Зою и Нию, которая требовала от Иван Ивановича вернуть её медвежонка. Мгновенно Алекс забыл о пухленьких щёчках и ладошках Аллочки.


## Глава 27


Вышел указ, что все тридцатилетние двойники президента поступают в утилизацию общественных нужд. Ожидалось восстание двойников, но умное правительство умеет предвосхищать, и в данном случае, приказ был издан сразу же после массовой утилизации. Осталось отловить не утилизированных одиночек, которые успели скрыться в норах, ведущих к всесильным. Для чего правительство издало указ об амнистии всесильных, ведущих норный образ жизни. Двойники, социально зависимые и изголодавшиеся, вышли из нор и попали под амнистию утилизацией.

- Нет, ром я пить не могу, уклончиво реагировал Алекс на предложение Ивана Ивановича поболтать, как раньше.

- Ну почему же?

- Зоя хочет зачать мне сына.

- А ты же был противником подобия, искренне удивлялся Иван Иванович.

- В чёрном лесу стоит гора, ее хозяин ветер. Он разбрасывает камни во все стороны. Ветер заставляет птиц летать, а рыб плавать. Облака ползут, чтобы дать отдых ветру в тени Земли, где нет места деревьям, рассказывала Ния Ивану Ивановичу образ Земли.

- А снег? Спросил он с любопытством девочку.

- А снег растаял от горячих рук ветра, сказала она смеясь.

Девочке нравилось дразнить Ивана Ивановича. Она знала, что на Земле он не видел ничего, кроме снега, попугая, биологов и художницы Танечки.

Иван Иванович забрал веточку белка и покинул Колбик, оставив Ние вместо себя плюшевого медвежонка, рождённого волчицей в грозу.

Он очнулся на Земле в собственном сне. Была метель и мороз. Нигде не было доброго тёплого ветра, о котором рассказывала ему девочка. Слёзы замёрзли на щеках. Из сознания вырывалось слово - ' смерть'.

Внезапно, он вспомнил Мифа и спрятался внутри своего воображения.


## Глава 28


Толпа подхватила его.

- Мы спасены, мы спасены, кричали люди.

Стало жарко от бега и дыхания многотысячной толпы.

- Мы спасены, у нас есть новое небо.

На горизонте показалась ржавая полоса, зачеркивающая старый закат. Полоса была неподвижной, как рельс на забытой временем железной дороге.

Внезапно, рельс зашевелился и приоткрыл рот.

Толпяне тысячным шагом ступили внутрь ржавого неба.

Небо приподнялось и нижними краями продолжало захватывать не успевших отступить назад.

Те, кто был сзади, продолжали кричать:

- Мы спасены, мы спасены!

Небо выбросило молнию, которая липкими краями собрала остатки толпы.

- Мы спасены...

Федя спасал манукару. Иван Иванович подхватил Танечку, наугад.

- Спасите моего сына, закричала женщина, выбрасывая из толпы младенца.

Три сердца Феди разорвались, из из остатков сердец регенерировался  желудок. Феде захотелось есть.


- Я кисточки потеряла, жаловалась Танечка.

- Как я буду отчитываться перед советом художников? пугалась она.

Иван Иванович нёс на руках детей, которых успел подобрать.

- Все будет, все будет, упрямо повторял он.

С трудом сорвал с запястья надпись -' бог' и застенчиво отбросил в сторону.

Небо поднялось, поглотив закат. Наступила ночь...