# Философия Кьеркегора: экзистенциализм и вера

Борис Юрьевич Кригер

Книга исследует ключевые идеи знаменитого датского философа Сёрена Кьеркегора, акцентируя внимание на её центральной концепции "прыжка веры".

АУДИОКНИГА


https://akniga.org/kriger-boris-filosofiya-kerkegora-ekzistencializm-i-vera


СЕРЕН КЬЕРКЕГОР ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ И ВЕРАDownload

БОРИС КРИГЕР


ФИЛОСОФИЯ КЬЕРКЕГОРА: ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ И ВЕРА


Аудиокнига исследует ключевые идеи знаменитого датского философа Сёрена Кьеркегора, акцентируя внимание на её центральной концепции "прыжка веры". Кьеркегор утверждает, что человек находится перед выбором, требующим принятия абсурда и совершения качественного скачка веры, который не поддается рациональному объяснению.


Автор уделяет особое внимание анализу работ Кьеркегора, таких как "Страх и трепет", где философ рассматривает библейскую историю Авраама и Исаака как пример высшего проявления веры. Книга показывает, как Кьеркегор использует эту историю для иллюстрации своей идеи о том, что истинная вера требует от человека полной отдачи и готовности следовать божественному призыву, несмотря на кажущуюся нелогичность и парадоксальность этого действия. В этой работе содержится и критика философа за игнорирование исторических контекстов, культурных традиции и религиозных практик древнего мира, что делает его выводы об абсолютной вере несколько спекулятивными. Автор подчеркивает важность осмысления этих факторов, что позволяет по-новому взглянуть на концепции веры и отчаяния в современном контексте, включая искусственный интеллект.


Этот труд также исследует экзистенциальные аспекты философии Кьеркегора, включая понятие отчаяния, которое философ рассматривает как "болезнь к смерти" и описывает, как Кьеркегор видит в отчаянии разрушительное состояние, возникающее из неспособности человека принять своё истинное "я".


Книга является ценным ресурсом для всех, кто интересуется экзистенциализмом, философией религии и глубинными вопросами человеческого существования.


ФИЛОСОФИЯ КЬЕРКЕГОРА: ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ И ВЕРА

Представьте себе человека, стоящего перед выбором: жить беспросветной иссушающей жизнью или бросить всё и следовать за духовным призванием, и, вот, человек полагается на высшие силы, совершая акт веры - прыжок в неизвестность. Этот миг выбора, посреди полного смятения, иллюстрирует философию Сёрена Кьеркегора, датского философа девятнадцатого века, теолога и писателя, которого почитают отцом экзистенциализма, хотя это звание мы отчасти оспорим.


Кьеркегор утверждал, что человеческое существование уникально и субъективно, и что каждый человек сталкивается с моментами выбора, определяющими его сущность и путь в жизни.


Когда все двери закрыты, когда все дороги заметены непроходимыми снегами остаётся лишь один путь - совершить отчаянный и необъяснимый прыжок веры. Это действие, казалось бы, выходящее за пределы здравого разума, основано на том, что не может быть измерено, оценено, уложено в привычные категории. Совершив такой прыжок, человек словно разрывает все узы и предоставляет себя высшим началам, принимая свою участь с надеждой найти спасение или, по меньшей мере, утешение в том, что кажется абсолютно непостижимым. Таким образом, "прыжок" веры становится не просто актом отчаяния, а глубоко личным актом веры в благую силу, столь же непостижимую, сколь и всепроникающую.


Центральное место в философии Кьеркегора занимает концепция именно "акта веры" как качественного скачка. Философ считал, что вера является ключевым элементом жизни, требующим от человека принятия нелогичности и абсурда, которая не может быть обоснована рационально или эмпирически, подчеркивая, что вера требует личного и иррационального акта воли, который выходит за пределы логики и доказательств.


Кьеркегор пишет "я способен понять, что сила и энергия и свобода духа необходимы для того, чтобы осуществить бесконечное движение самоотречения; я точно так же способен понять, что это можно сделать. Но следующий шаг приводит меня в изумление, голова моя идет кругом; теперь, после того как движение самоотречения осуществлено, получить всё силой абсурда, получить полное и безусловное исполнение желания - понимание этого выходит за пределы человеческих сил, это чудо."


В своей работе "Страх и трепет" "Frygt og Bæven" [фрюгт о беюн] Кьеркегор анализирует историю Авраама, который был готов пожертвовать своим сыном Исааком по воле Бога. Это событие он называет "религиозным абсурдом", где вера побеждает рациональные сомнения и этические нормы. Для Кьеркегора подлинная вера требует мужества и глубокой личной убеждённости, чтобы совершить "акт веры".


Кьеркегор пишет: "В бесконечном самоотречении заложены мир и покой; всякий человек, желающий этого и не унижающий себя презрением к себе самому (а это еще ужаснее, чем быть слишком гордым), может воспитать себя настолько, чтобы сделать это движение, которое в самой своей боли примирило бы его с наличным существованием."


Авраам является воплощением концепции "прыжка веры", следуя Божьему указанию, несмотря на то, что этот приказ противоречит всякой рациональной и этической логике. Кьеркегор видит в этом акте пример иррациональной веры, которая выходит за пределы разума и морали, показывая полное доверие Богу.


Кьеркегор пишет: "Благо тому, кто способен осуществить эти движения, он проделывает нечто чудесное, и я никогда не устану им восхищаться; будь то сам Авраам или слуга в Авраамовом доме, будь то профессор философии или бедная служанка, - всё это мне абсолютно безразлично, я смотрю только на эти движения. Но уж на них я действительно смотрю и не даю провести себя ни себе самому, ни любому другому человеку. Легко узнать рыцарей бесконечного самоотречения, поступь их легка, весела. Напротив, те, кто носит в себе драгоценность веры, вполне могут разочаровывать, ибо их внешний вид обладает поразительным сходством с тем, что глубоко презираемо как бесконечной покорностью, так и верой, - сходством с филистерским мещанством. [то есть людей с узким, ограниченным и приземленным мировоззрением]


Должен сразу же признаться, что в моей собственной практике я не нашел надежных примеров тех, кто носит в себе драгоценность веры, хотя я не взялся бы на этом основании отрицать, что, скажем, каждый второй являет собой подобный пример. Однако же в течение многих лет я напрасно пытался выследить хотя бы одного."


Кьеркегор называет Авраама "рыцарем веры", видя в нем пример человека, который действует не из моральных или рациональных соображений, а из абсолютного послушания Богу. Это противопоставляется фигуре "рыцаря бесконечного отречения", который отказывается от своих земных желаний, но не совершает прыжок веры.


Кьеркегор подчеркивает, что истинная вера требует готовности поставить свои личные отношения с Богом выше универсальных этических норм.


История Авраама является примером парадокса веры, который Кьеркегор считал центральным для христианства. Парадокс заключается в том, что Авраам верит в то, что Бог одновременно требует невозможного (жертвы сына) и исполняет невозможное (сохранение жизни Исаака).


Кьеркегор также подчеркивает внутренний конфликт и страх, с которыми сталкивается Авраам. Его готовность исполнить Божий приказ в полной тишине и без объяснений другим (и даже себе) демонстрирует глубину и искренность его веры.


Для Кьеркегора Авраам является не просто библейской фигурой, но и символом высшей веры, которая требует полного доверия и преданности Богу, несмотря на все противоречия и непонимания. Именно это делает его примером, достойным восхищения и подражания в глазах Кьеркегора.


Я когда был священником тоже хвалил Авраама. Как и Кьеркегор, я, вероятно, видел в его истории пример глубокой веры и преданности. А сейчас, с современной и практической точки зрения, считаю маньяком и идиотом.


И не браните меня за это, ибо в наше время готовность убить своего сына может показаться абсолютно безумной и бесчеловечно жестокой. Не случайно это один из наиболее спорных аспектов истории Авраама, который вызывает много вопросов и моральных дилемм. Такие действия, если бы они произошли в наше время, были бы сурово осуждены.


Испытание Авраама продолжает быть предметом обсуждения и критики, поскольку затрагивает фундаментальные вопросы о природе веры, морали и этики. Кьеркегор видел в этом акте пример абсолютной веры, которая превосходит человеческую логику и этику, но многие люди могут не согласиться с таким взглядом, считая его чрезвычайно радикальным и опасным.


История Авраама может быть воспринята как яркий пример того, как культурные и религиозные контексты могут сильно влиять на наши представления о морали и этике. Для многих современных людей такие рассказы служат поводом для критического пересмотра традиционных религиозных текстов и для поиска более гуманистических подходов к вопросам веры и морали.


Современный суд, вероятно, оценил бы поведение Авраама с точки зрения правовых и этических норм, которые действуют в обществе сегодня. Вот несколько аспектов, которые могли бы быть рассмотрены:


Авраам, готовящийся принести в жертву своего сына Исаака, совершил бы действие, которое классифицируется как попытка убийства. В современных правовых системах это серьезное преступление, наказуемое самыми строгими мерами.


Суд, вероятно, рассмотрел бы вопрос о психическом состоянии Авраама. Его готовность выполнить такой приказ невидимого Бога могла бы быть интерпретирована как признак серьезного и опасного психического расстройства. Психиатрическая экспертиза могла бы сыграть важную роль в определении вменяемости Авраама в момент совершения действия.


Современные общества базируются на определенных этических и моральных принципах, включая защиту жизни и физическую неприкосновенность человека. Действия Авраама были бы осуждены с этической точки зрения как нарушение этих принципов, даже если бы он действовал из религиозных убеждений.


Суд, вероятно, рассмотрел бы контекст и мотивы действий Авраама. Его утверждение о том, что он действовал по Божьему приказу, могло бы быть исследовано, чтобы определить, не является ли это религиозным заблуждением или культовым поведением, которое не освобождает от уголовной ответственности.


Современные законы особенно строго защищают права детей. Любое действие, угрожающее их жизни и благополучию, рассматривается с особым вниманием и строгостью. Действия Авраама нарушали бы эти законы и привели бы к серьезным юридическим последствиям.


В общем, поведение Авраама было бы оценено современным судом как преступное, невменяемое или противоречащее этическим и правовым нормам. Вопросы психического здоровья, мотивов и обстоятельств могли бы быть приняты во внимание, но в целом такие действия были бы осуждены и наказаны согласно современным законам.


Но рассуждая с современной точки зрения об Аврааме мы впадаем в так называемый презентизм (Presentism) -философское и историческое когнитивное искажение, которое рассматривает и интерпретирует прошлые события через призму современных ценностей, норм и знаний. Иными словами, презентизм предполагает оценку прошлого с точки зрения настоящего, что неизбежно ведёт к искажению исторических фактов и несправедливому осуждению действий и решений, принятых в прошлом.


Примером презентизма может служить критика исторических личностей или событий за несоответствие современным стандартам морали и этики несмотря на то, что в своё время их действия считались нормальными или даже героическими.


История Авраама, одного из ключевых патриархов в иудаизме, христианстве и исламе, начинается с книги Бытия в Ветхом Завете. Он родился в Уре Халдейском (современный Ирак) и первоначально носил имя Аврам. Бог избрал его для заключения завета, обещав, что его потомство станет великим народом.


По велению Бога, Авраам покинул Ур и отправился в Ханаан, землю, которую Бог обещал его потомкам.


Бог заключил с Авраамом завет, обещая ему и его потомкам землю Ханаанскую. В знак этого завета имя Аврама было изменено на Авраама.


Авраам и его жена Сара, несмотря на чрезвычайно преклонный возраст, стали родителями Исаака, что стало исполнением Божьего обещания дать Аврааму наследника от Сары.


Бог испытал веру Авраама, приказав ему принести в жертву своего сына Исаака. Авраам был готов исполнить это приказание, но ангел остановил его в последний момент, предоставив замену жертве - барана.


Авраам умер в возрасте 175 лет и был похоронен в пещере Махпела в Хевроне, которую он ранее купил для захоронения Сары.


Однако, совершенно не понятно почему не принимается во внимание тот факт, что во времена Авраама человеческие жертвоприношения были распространены среди народов Древнего Ближнего Востока. Эти обряды играли важную роль в религиозных и культурных практиках различных народов, включая халдеев, ханаанеев, финикийцев, возможно, египтян, вавилонян и других соседних племен.


Авраам родом из Ура Халдейского, который был одним из крупных и важных городов древней Месопотамии, имевшем богатую религиозную и культурную традицию.


Там, как и в других древних культурах, жертвоприношения играли важную роль в религиозной жизни. Жертвы животных, таких как быки, овцы и козы, были обычным делом и проводились для умилостивления богов и обеспечения их благословений.


Ур был известен своим храмом (зиккуратом) бога Луны Нанны (Сина). Храмовые ритуалы включали разнообразные жертвоприношения и обряды, направленные на почитание бога и защиту города.


Хотя животные жертвоприношения были более распространены, есть свидетельства, что в некоторых случаях могли приносить в жертву и людей, особенно в контексте похорон важных персон. Археологические находки из царских гробниц Ура показывают, что в погребальных церемониях могли участвовать люди, которых, вероятно, приносили в жертву, чтобы сопровождать умершего в загробный мир.


Таким образом, в Уре и в целом в Месопотамии жертвоприношения, включая животных и, в некоторых случаях, людей, были важной частью религиозной практики. Это указывает на то, что культурные и религиозные традиции, связанные с жертвоприношениями, были распространены в регионе, откуда происходил Авраам.


Ханаанские народы, среди которых жил Авраам, тоже приносили жертвы своим богам, включая животных и, в некоторых случаях, людей. Археологические находки и древние тексты свидетельствуют о практике человеческих жертвоприношений, особенно в такие времена, как войны или природные катаклизмы.


Многочисленные племена и народы Древнего Ближнего Востока имели свои собственные практики жертвоприношений, которые могли варьироваться в зависимости от религиозных верований и культурных традиций.


Жертвоприношения считались важным способом общения с богами, получения их благословений и защиты. Эти ритуалы служили выражением благодарности, просьб о помощи или покаяния за совершённые грехи. Они также играли важную роль в социальном и религиозном объединении общин, укрепляя коллективную идентичность и религиозные убеждения.


Понимание широкого распространения жертвоприношений во времена Авраама позволяет лучше осмыслить его готовность принести в жертву Исаака. Это не было чем-то необычным или неслыханным в его культурном и религиозном контексте. Авраам действовал в рамках своей эпохи и религиозных традиций, что делает его историю более понятной с точки зрения исторического контекста.


Финикийцы, известные как древний морской народ, проживавший на восточном побережье Средиземного моря (в современных Ливане, Сирии и Израиле) и далее на побережье северной Африки, имели богатую и сложную культуру, которая включала различные религиозные практики, в том числе жертвоприношения.


Одним из самых известных аспектов религиозной практики финикийцев были жертвоприношения детей богу Молоху (или Баал Хаммону). Этот бог ассоциировался с огнем и солнечным светом, и ему приносили в жертву детей в надежде на благосклонность и защиту.


Археологические раскопки в Карфагене (финикийской колонии в Северной Африке) и других местах обнаружили святилища, называемые тофетами, где найдены урны с останками детей, что подтверждает практику детских жертвоприношений. Эти находки указывают на регулярные и ритуальные жертвоприношения, особенно в периоды кризисов или войн.


Религиозные практики финикийцев, включая жертвоприношения, в значительной степени совпадают со временами Авраама. Авраам, согласно библейской хронологии, жил примерно в XIX-XVIII веках до нашей эры. В это время финикийцы уже населяли восточное побережье Средиземного моря и развивали свои культурные и религиозные традиции.


Ветхий Завет содержит упоминания о жертвоприношениях, в том числе о практике жертвоприношения детей у ханаанеев, что подтверждает существование подобных обычаев в этом регионе и эпохе. Например, в книге Левит и Второзаконие осуждаются жертвоприношения детей богу Молоху, что подтверждает распространённость этой практики.


Таким образом, религиозные и культурные практики финикийцев действительно совпадают с эпохой Авраама. Это подчёркивает, что жертвоприношения, в том числе человеческие, были распространены и представляли собой общую черту религиозной жизни древнего Ближнего Востока.


История жертвоприношения Ифигении, дочери Агамемнона, связанная с Троянской войной, представляет собой другой яркий пример практики человеческих жертвоприношений в древних культурах. Этот миф хорошо известен благодаря трагедии "Ифигения в Авлиде" Еврипида и другим античным источникам. Однако времена Авраама и времена Троянской войны (если предполагать что она является историческим фактом) разделены значительным временным промежутком.


История Ифигении и жертвоприношение Авраама имеют несколько общих черт и различий, которые подчеркивают их значимость в религиозных и культурных контекстах древних обществ.


Царь Спарты Менелай, стремясь отомстить Парису за соблазнение своей жены Елены, собрал греческий флот для похода на Трою. Агамемнон, брат Менелая, возглавил войско, которое собрались в Авлиде. Однако богиня Артемида наслала на греков безветрие, и гадатель объявил, что Артемида требует человеческой жертвы - Ифигении.


Агамемнон соглашается принести в жертву свою дочь и вызывает её с матерью из Аргоса в Авлиду, под предлогом, что собирается выдать её замуж за героя Ахилла. Хотя Агамемнон терзается сомнениями и даже пытается отменить своё решение, Менелай перехватывает письмо с отменой приказа и обличает Агамемнона в трусости.


Однако Артемида вмешивается в последний момент и заменяет Ифигению на алтаре ланью, отправив Ифигению в Тавриду служить жрицей.


Эти истории подчеркивают важность жертвоприношений в древних культурах, но также показывают различие в восприятии и развитии религиозных традиций. История Ифигении и её спасение богиней Артемидой имеет параллели с историей Авраама и Исаака, где Бог в последний момент заменяет Исаака на барана. Оба сюжета иллюстрируют вмешательство божественного в человеческие жертвоприношения и отмечают важный переход в религиозных представлениях - отказ от человеческих жертв в пользу символических или животных жертвоприношений.


Эти истории продолжают вызывать интерес и размышления о природе веры, послушания и милосердия, демонстрируя, как древние народы пытались понять и интерпретировать свою связь с божественным.


Троянская война, согласно древнегреческим мифам, произошла примерно в XIII-XII веках до нашей эры, что на несколько веков позже предполагаемого времени жизни Авраама. История Ифигении, как и другие мифы о Троянской войне, отражает религиозные и культурные традиции Древней Греции, где жертвоприношения также играли важную роль в ритуалах и обрядах. То есть и через несколько веков вопрос человеческих жертвоприношений оставался актуальным.


Что касается Мезоамерики, цивилизации майя и ацтеков, практиковавшие человеческие жертвоприношения, видели в этом способ поддерживать порядок в мире и угождать богам. Эти обряды продолжались вплоть до 15 века нашей эры, пока регион не был завоеван испанцами.


В Индии практика сати, когда вдова добровольно или принудительно сжигалась на погребальном костре своего мужа, оставалась распространенной до 19 века. Британские колониальные власти официально запретили сати в 1829 году, но практика продолжала существовать в некоторых районах вплоть до 20 века. Этот обычай был тесно связан с религиозными и социальными традициями того времени.


Приходится наблюдать, как в различных культурах и эпохах человеческие жертвоприношения и другие жестокие ритуалы отражали их представления о мире и взаимодействии с высшими силами. Это также подчеркивает важность постепенного изменения общественных норм и развития более гуманных практик в религии и культуре.


Изумление и восхищение Сёрена Кьеркегора перед историей Авраама, особенно в контексте его готовности принести в жертву своего сына Исаака, на самом деле имеет глубокие философские и экзистенциальные корни, которые выходят за рамки культурного контекста времени Авраама.


В его понимании вера Авраама представляла собой парадокс, в котором он, будучи полностью предан Богу, был готов нарушить универсальные этические нормы ради высшего призыва. Для Кьеркегора, Авраам стал примером абсолютной веры, которая требует полной отдачи и доверия к Богу, несмотря на рациональные и моральные сомнения.


История Авраама и его готовности принести в жертву своего сына Исаака может восприниматься иначе, если учитывать контекст распространённой практики человеческих жертвоприношений в то время. Однако это не делает её "обычной" в привычном смысле слова, поскольку она всё равно выделяется по нескольким причинам.


Мы показали, что в древнем мире, включая Месопотамию и Ханаан, жертвоприношения, в том числе человеческие, были частью религиозной практики. Авраам, живя в этом культурном контексте, мог воспринимать Божий приказ о жертвоприношении как нечто, что имеет свой смысл и традицию. Однако, история с Исааком считается одним из величайших испытаний веры в библейской традиции. Она показывает абсолютное доверие Авраама к Богу и его готовность следовать Божьей воле, даже когда это требует от него крайнего самопожертвования. В отличие от обычных жертвоприношений, целью которых было умилостивление богов или получение их благословений, жертвоприношение Исаака было испытанием веры Авраама, подчеркивающим его полное доверие Богу. Важный аспект истории - это то, что Бог остановил Авраама в последний момент и предоставил альтернативную жертву (барана). Это событие символизировало конец человеческих жертвоприношений и переход к жертвоприношениям животных, что было значимым изменением в религиозной практике. В религиозной традиции иудаизма, христианства и ислама эта история имеет глубокое теологическое значение. Она иллюстрирует преданность и послушание Авраама, его готовность следовать Божьей воле и веру в Божий план. Это делает историю важным моральным и духовным уроком.


Возможно, Авраам не спорил с Богом в этом случае, потому что понимал это как высшее испытание своей веры и преданности. В истории с Содомом и Гоморрой Авраам, торгуясь с Богом, выступает как заступник и посредник, стараясь спасти Лота и город ради праведников, живущих там. Здесь он проявляет заботу о других и пытается найти компромисс. Это показывает его чувство справедливости и милосердия. В двух разных историях Авраам выполняет разные роли. В случае с Содомом и Гоморрой он выступает как ходатай и заступник, пытаясь спасти других. В случае с Исааком он сам становится объектом испытания, где его вера и послушание выходят на первый план.


Современным верующим может показаться странной и даже шокирующей безропотность, с которой Авраам готовился принести в жертву своего сына. Это подчеркивает различие между древними и современными моральными и религиозными стандартами. Тем не менее, история Авраама остается символом веры и доверия к Богу в различных религиозных традициях.


Смысл истории Авраама в контексте отказа Бога от человеческих жертвоприношений придает ей совершенно иной смысл. История жертвоприношения Исаака отличается тем, что в конечном итоге Бог отменяет человеческую жертву, предоставив альтернативу в виде барана. Это ясно показывает, что Бог Авраама не желает человеческих жертв. Такой подход контрастирует с религиозными практиками других культур того времени, где человеческие жертвоприношения были распространены. Испытание веры Авраама успешно пройдено, и его готовность следовать Божьей воле была подтверждена. Однако вмешательство Бога показывает, что истинная вера и преданность не требуют человеческой жертвы. Этот момент подчеркивает милосердие и уникальность Бога Авраама. Эта история может быть интерпретирована как шаг в эволюции религиозных практик, переход от варварских обычаев к более гуманным формам поклонения. Бог Авраама устанавливает новые стандарты, направленные на прекращение практики человеческих жертвоприношений. История Авраама и Исаака передает моральное и духовное послание о доверии, вере и послушании Богу. Она также учит, что Бог ценит жизнь и не требует жестоких жертв ради своей славы. Таким образом, такое понимание истории Авраама освещает её важное значение в контексте древних религиозных практик. Эта история подчеркивает отличие Бога Авраама от других богов того времени, показывая его милосердие и желание прекратить жестокие обычаи.


Кьеркегор подчеркивал, что вера Авраама была глубоко личностной и индивидуальной. По его мнению она выходила за пределы общественных и культурных норм, что делало её уникальной и выдающейся.


Вера Авраама символизировала "прыжок веры," который, по мнению Кьеркегора, требовал от человека полностью отдаться Божьему призыву, даже если это казалось нелогичным или аморальным с точки зрения человеческой логики.


Рассуждение Кьеркегора основано не на культурном контексте времени Авраама, а на глубоком экзистенциальном и философском анализе природы веры. Он видел в этой истории пример абсолютной преданности и доверия к Богу, что выходило за пределы обычных человеческих пониманий и этических норм.


Однако, рассматривая историю Авраама через призму философии Кьеркегора, можно увидеть элементы презентизма. Кьеркегор, живший в 19 веке, интерпретировал древнюю библейскую историю, основываясь на своей философской системе и современных ему моральных и религиозных взглядах.


Хотя Кьеркегор также стремился выйти за пределы простого презентизма, пытаясь понять Авраама в контексте универсальной природы веры, которая может преодолевать временные и культурные барьеры.


Сёрен Кьеркегор, живший в девятнадцатом веке, был знаком с историческими и библейскими текстами своего времени, но доступ к археологическим и историческим данным был ограничен по сравнению с тем, что мы имеем сегодня. Он, вероятно, знал о практиках человеческих жертвоприношений через библейские и античные источники, такие как рассказы о хананеях или карфагенянах, где такие практики упоминались.


Однако конкретные археологические данные о Финикийской, Микенской и Минойской цивилизациях, как и многие другие детальные исторические сведения, стали доступны лишь в двадцатом веке благодаря развитию археологии и исторической науки. Поэтому Кьеркегор мог иметь общее представление о существовании таких практик, но подробные знания и конкретные исторические контексты, которые мы знаем сегодня, ему, скорее всего, были недоступны.


Кьеркегор в своем труде "Страх и трепет" использовал историю об Аврааме и Исааке не как исторический анализ, а как философский и теологический пример для исследования вопросов веры, парадокса и этики.


Важно понимать, что Кьеркегор использовал библейскую историю об Аврааме и Исааке не для исторического анализа, а для философского размышления о вере и этике. Даже если он не имел полного исторического контекста о практиках человеческих жертвоприношений, его интерпретация была сосредоточена на моральных и духовных аспектах этой истории.


Для Кьеркегора ключевым моментом было осмысление акта веры Авраама, который готов был пожертвовать своим сыном, следуя божественному повелению. Это событие он рассматривал как пример конечной цели веры, где Авраам демонстрирует абсолютное доверие к Богу, даже когда это противоречит общепринятым моральным нормам.


Таким образом, даже без глубокого понимания исторической среды, Кьеркегор использовал эту историю для иллюстрации своих идей о "восхождении через веру" и этическом парадоксе, где индивидуальный акт веры может выходить за рамки рационального и морального понимания.


То есть, для Кьеркегора важна была именно экзистенциальная и теологическая интерпретация, а не историческая точность.


Кьеркегор использовал экзистенциальный подход, чтобы исследовать внутренний мир человека, сталкивающегося с божественным призывом. Это позволяло ему рассматривать веру как нечто, что выходит за пределы исторического и культурного контекста.


Можно считать трактовку Кьеркегора излишне спекулятивной и, возможно, надуманной. Однако, стоит признать, что интерпретации религиозных текстов всегда будут разнообразными и многослойными. Философы, такие как Кьеркегор, часто используют эти истории для иллюстрации своих философских концепций, что может быть как полезно, так и вызывать споры.


Исторический и культурный контекст чрезвычайно важен для понимания действия Авраама, и что его поступок может казаться менее уникальным, если учитывать распространённость жертвоприношений в то время. Однако, важность истории Авраама не только в его поступке, но и в том, как этот поступок интерпретируется и переживается в религиозной традиции.


Вопрос о том, почему Богу нужно, чтобы люди беспрекословно Его слушались, касается глубинных аспектов религиозной веры и теологии. Различные религиозные традиции могут предлагать разные ответы на этот вопрос. Вот несколько возможных подходов к пониманию этого вопроса:


Вера в Бога часто подразумевает полное доверие к Нему. Беспрекословное послушание может рассматриваться как проявление этого доверия. В христианской традиции, например, вера включает в себя доверие к Божьей мудрости и благости, даже когда человеческий разум не может понять все мотивы и планы Бога.


Послушание может служить испытанием веры. Истории, подобные истории Авраама, иллюстрируют, как вера проверяется через трудные и, казалось бы, нелогичные ситуации. Это помогает верующему укрепить свою духовную стойкость и преданность Богу.


Божьи заповеди и указания часто рассматриваются как руководство к праведной и высоко моральной жизни. Послушание этим указаниям помогает людям вести жизнь, которая гармонирует с божественными принципами справедливости, любви и милосердия.


В некоторых религиозных традициях верят, что Божий план включает в себя более широкие и глубокие цели, которые не всегда понятны человеку. Послушание Богу считается важным для исполнения этого плана, который направлен на благо всего человечества.


Важно отметить, что послушание Богу, по многим религиозным учениям, должно быть добровольным и исходить из свободы воли. Это подчеркивает, что истинная вера и послушание ценны, когда они являются сознательным и свободным выбором верующего.


Эти подходы отражают попытки объяснить, почему в религиозных учениях подчеркивается важность послушания Богу. Важно понимать, что каждый верующий может по-своему интерпретировать этот аспект своей веры в зависимости от своего личного опыта и духовных поисков.


Идея о том, что в основе всего лежит вера, обусловлена осознанием того, как центральную роль вера играет в каждом аспекте человеческой деятельности. Когда мы говорим о вере, мы часто думаем о религии или духовности, но на самом деле вера пронизывает все сферы нашей жизни, включая науку и разум.


Вера - это уверенность в чем-то или ком-то без необходимости доказательства. Это может быть уверенность в существовании Бога, доверие к человеку или убежденность в какой-то идее. Вера часто основывается на личных убеждениях и чувствах, а не на фактических доказательствах или логике. Действительно, можно сказать, что как вера, так и разум требуют акта доверия к определенным основополагающим принципам. В этом смысле, между ними действительно нет принципиального различия. Оба требуют принятия определенных предположений, на которых затем строятся выводы и убеждения.


Вера в данном случае может включать доверие к личным убеждениям, внутреннему опыту или авторитетам, а разум - доверие к логике, эмпирическим данным и научным методам. Оба процесса имеют общую основу в том, что они требуют акта принятия определенных предпосылок, будь то религиозных, философских или научных.


Разум и логика, казалось бы, стоят на обоснованных и проверяемых принципах. Однако их применение и доверие к ним также базируются на вере - вере в то, что наш ум способен адекватно воспринимать и интерпретировать реальность. Вся научная методология основывается на предположении, что вселенная последовательна и познаваема. Но это предположение само по себе - акт веры. Нет абсолютных гарантий, что то, что было истинно в наших экспериментах вчера, останется таковым завтра, хотя мы и строим научные теории, исходя из этого предположения.


С другой стороны, каждодневные действия, такие как ходьба или езда на автомобиле, также требуют веры. Мы не задумываемся о множестве переменных и потенциальных опасностей; мы просто верим в стабильность и безопасность этих процессов. Это происходит потому, что наш опыт укрепил в нас веру в предсказуемость и надежность этих действий.


Это приводит нас к пониманию, что вера не просто дополнение к нашей жизни, она её основа. Вера - это не только религиозный концепт. Это фундаментальный аспект человеческой психологии, позволяющий нам функционировать в мире, полном неизвестности и перемен. Независимо от того, верим ли мы в божественное провидение, научные законы, личные отношения или даже в самих себя, мы постоянно полагаемся на веру как на средство навигации по жизни.


Поэтому утверждение о том, что веру стоит превозносить или уничижать, кажется бессмысленным. Вера - это инструмент, который помогает нам осмысливать и интерпретировать наш опыт, общаться с окружающим миром и формировать наши убеждения и действия. Она присуща каждому человеку и является неотъемлемой частью нашего бытия, давая нам возможность справляться с базовой неопределенностью существования.


А посему, можно сказать, что вера и разум взаимосвязаны и дополняют друг друга, и оба являются формами человеческого мышления, основанными на актах доверия и принятия определенных принципов.


Иногда отказ от постоянного поиска скрытого смысла в событиях и принятие вещей такими, какие они есть, может значительно облегчить жизнь и снизить уровень стресса. Жизнь становится более непосредственной и проще воспринимается.


Принятие того, что не всё в жизни требует объяснения, может приносить определенное умиротворение.


Возможно, иногда события в нашей жизни являются просто стечением обстоятельств и не несут никакого скрытого смысла. Признание этого помогает уменьшить беспокойство связанное с попытками найти смысл в каждой мелочи.


Сосредоточение на настоящем моменте, принятие случайных событий и признание их как просто части жизни может сделать существование более легким и радостным, хотя это и противоречит некоторым духовным наставлениям.


Постоянный поиск скрытых смыслов действительно может быть изнурительным и даже вредным, особенно если это приводит к чрезмерной тревожности или паранойе. Сосредоточение на реальных, конкретных аспектах жизни и принятие событий такими, какие они есть, может принести больше покоя и ясности.


Даже если какой-то смысл скрыт, возможно, его предназначение заключается в том, чтобы оставаться неразгаданным. Такое отношение может освободить от излишнего напряжения и позволить жить более спокойно и гармонично.


Кьеркегор стремился раскрывать глубинные, скрытые смыслы в человеческом существовании, религии и философии. Он уделял особое внимание внутренним переживаниям, экзистенциальной тревоге и парадоксам веры, которые многие могли бы не заметить или посчитать несущественными. Вот несколько ключевых аспектов, в которых Кьеркегор искал скрытые смыслы:


Кьеркегор считал, что тревога и отчаяние являются центральными условиями человеческого существования. Эти чувства возникают из осознания свободы и ответственности, и, по его мнению, они могут вести к более глубокому пониманию себя и своей веры.


Кьеркегор разделял жизнь на разные стадии (эстетическую, этическую и религиозную), каждая из которых имела свои скрытые смыслы и ценности. Он считал, что переход от одной стадии к другой требует глубокого внутреннего осознания и принятия.


Кьеркегор видел скрытые смыслы как ключ к более полному и глубокому пониманию человеческого существования. Он считал, что без этого поиска, жизни может не хватать глубины и подлинности. Однако, взгляд на то, что скрытые смыслы, если они существуют, возможно, должны оставаться скрытыми и не требовать активного поиска, также имеет свое место и может быть полезным подходом для достижения личного спокойствия и гармонии.


Кьеркегор критиковал философов, таких как Гегель, за их стремление создать всеобъемлющие и логически завершённые системы, игнорирующие уникальность и субъективность человеческого опыта. Он настаивал на том, что философия должна исходить из индивидуального существования и личных переживаний человека.


Философ Лев Шестов пишет, что Кьеркегор "борется сразу на два фронта: с одной стороны, с умозрительной философией, с ее представителем - Гегелем, который в его время был властителем дум в Европе, с другой стороны - с церковью и духовенством, со всем "христианским миром", который, как он писал, "убил Христа". Особенно резки и безудержны были его последние выступления в небольшом журнале, заполнявшемся им самим и называвшемся "Мгновение". Он открыто заявлял, что духовенство и все те, которые принадлежат к церкви, предают Христа, и что тот, кто хочет быть христианином, обязан выйти из церкви."


Тут нам необходимо обсудить экзистенциализм -философское направление, которое возникло всё-таки в двадцатом, а не девятнадцатом веке и сосредотачивается на индивидуальном существовании, свободе и выборе. Основное внимание уделяется тому, как люди переживают свое существование в мире, который не имеет внутреннего смысла или предназначения.


Экзистенциалисты утверждают, что люди сами создают смысл своей жизни через свои действия и выборы. Они акцентируют внимание на индивидуальной ответственности и подчеркивают, что каждый человек свободен выбирать свою судьбу, несмотря на внешние обстоятельства.


Основные темы экзистенциализма включают:


Идею о том, что жизнь не имеет предопределенного смысла, и что поиск смысла часто приводит к столкновению с абсурдностью.


Поскольку нет заданного смысла, люди свободны выбирать свои действия, но они также несут полную ответственность за свои выборы и последствия этих выборов.


Экзистенциальная тревога, ощущение беспокойства и страха, возникает из-за осознания своей свободы и ответственности, а также из-за неизбежности смерти.


Экзистенциалисты считают аутентичностью стремление жить согласно своим истинным убеждениям и ценностям, а не поддаваться внешнему давлению или ожиданиям общества.


Ключевыми фигурами экзистенциализма считаются философы Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Мартин Хайдеггер, хотя последний открещивался от этого. Их работы исследуют, как люди могут жить аутентичной жизнью в мире, лишенном объективного смысла.


Но, почему же Сёрен Кьеркегор считается одним из основателей экзистенциализма?


Общепринятым считается то, что его работы заложили фундамент для экзистенциалистской мысли, даже если термин "экзистенциализм" был введен позже.


Кьеркегор акцентировал внимание на индивидуальном существовании и важности личного выбора и ответственности. Он считал, что истинное понимание человеческой жизни может быть достигнуто только через субъективный опыт.


Хотя сам термин "абсурд" чаще ассоциируется с Альбером Камю, Кьеркегор также рассматривал проблему бессмысленности и трудности поиска смысла жизни. Он писал о "внутреннем противоречии" и "отчаянии", которые возникают, когда человек сталкивается с конечностью своего существования и отсутствием объективного смысла.


В своей работе "Страх и трепет" Кьеркегор исследовал экзистенциальную тревогу, связанную с необходимостью делать значимые выборы без внешних гарантий или руководств.


Кьеркегор подчеркивал важность веры как прыжка в неизвестное, который требует личного мужества и признания парадоксальности веры. Это предвосхищает позднейшие экзистенциалистские темы, такие как принятие абсурдного и непредсказуемого в жизни.


А посему, Сёрен Кьеркегор считается "отцом экзистенциализма" из-за его глубокого анализа человеческого существования, свободы и ответственности, что стало основой для дальнейшего развития экзистенциалистской философии.


Но между Кьеркегором и более поздними экзистенциалистами, такими как Жан-Поль Сартр и Альбер Камю, существуют значительные различия.


Кьеркегор был глубоко религиозным мыслителем и его философия была укоренена в христианской вере. Его работы часто обращаются к вопросам веры, греха, спасения и личных отношений с Богом. В этом смысле, он использовал уже существующий христианский смысл как основу для своих размышлений о морали и существовании.


Поздние экзистенциалисты, такие как Сартр и Камю, наоборот, отвергали религиозные системы и пытались создать собственные смыслы и этические системы. Они утверждали, что жизнь не имеет объективного смысла, и что люди должны сами создавать значение своей жизни через свои действия и выборы.


Таким образом, хотя Кьеркегор и оказал значительное влияние на экзистенциализм, его подход действительно отличается от атеистического экзистенциализма, представленного более поздними философами.


Не понятно желание всех без разбора тянуть в экзистенциалисты. Классификация Мартина Хайдеггера как экзистенциалиста может быть также спорной. Хотя его работа оказала значительное влияние на экзистенциализм, сам Хайдеггер не идентифицировал себя с этим движением и даже критиковал некоторых его представителей, таких как Жан-Поль Сартр.


Хайдеггер был главным образом озабочен онтологией - изучением бытия. Его основной труд, "Бытие и время" ("Sein und Zeit"), исследует фундаментальные вопросы человеческого существования, такие как временность, конечность и отношение человека к бытию. Он вводит понятие "Dasein" (буквально "здесь-бытие"), чтобы описать уникальное положение человека как существа, которое может задавать вопросы о своем собственном существовании.


В то время как экзистенциалисты акцентируют внимание на индивидуальной свободе, выборе и создании смысла в мире, лишенном предопределенного значения, Хайдеггер сосредотачивается на более фундаментальных аспектах бытия и человеческого существования.


Понятия осознанности и аутентичности действительно являются важными темами как в философии Хайдеггера, так и в экзистенциализме.


В своей работе "Бытие и время" Хайдеггер вводит понятие "аутентичности" (Eigentlichkeit), что означает быть верным своему собственному существованию и избегать "падения" в неаутентичные способы бытия, которые диктуются обществом или "они" (das Man). Аутентичность предполагает осознание своей конечности и принятие ответственности за свою жизнь и выборы.


Экзистенциалисты, такие как Сартр, также подчеркивают важность аутентичности и осознанного выбора. Они говорят о необходимости жить согласно своим истинным убеждениям и ценностям, а не поддаваться давлению общества.


Хотя Хайдеггер не считал себя экзистенциалистом и его философия сосредоточена на онтологических вопросах, понятия аутентичности и осознанности служат важными точками пересечения с экзистенциалистской мыслью. Это подчеркивает их общий интерес к исследованию человеческого существования и вопроса, как жить истинно и осознанно.


Экзистенциализм и философия Кьеркегора действительно различаются, и одним из ключевых различий является понятие веры. Кьеркегор уделял большое внимание вопросам веры и религиозного опыта.


Экзистенциалисты, такие как Сартр и Камю, хотя и вдохновлялись некоторыми идеями Кьеркегора, отходили от религиозного аспекта и концентрировались на светской стороне экзистенциальных вопросов. Для них экзистенциализм был связан с индивидуальной свободой, выбором и ответственностью без обращения к божественному вмешательству или религиозной вере.


Лев Шестов, написавший работу о Кьеркегор, был русским религиозным философом, который внес значительный вклад в развитие экзистенциалистской мысли, хотя он также не идентифицировался как экзистенциалист.


Шестов известен своей критикой рационализма и утверждением, что никакие рациональные основания не могут объяснить человеческое существование. Он утверждал, что истинное понимание жизни приходит через экстремальные переживания и моменты кризиса, а не через логическое или научное познание. В этом смысле его идеи пересекаются с экзистенциалистскими темами абсурда и необходимости создания собственного смысла в жизни.


Шестов также говорил о важности личной свободы и индивидуального выбора, что соответствует экзистенциалистским акцентам на аутентичности и субъективности. Его идея о поддержании внутреннего хаоса как способа сопротивления догматическому мышлению и фиксированным истинам также находит отклик в экзистенциалистской мысли.


Хотя Шестов не был "чистым" экзистенциалистом, его работы действительно перекликаются с основными идеями экзистенциализма, и он может быть рассмотрен как важный предшественник и влиятельная фигура в этом философском направлении.


Ну, это все было давно известно. А что если обратиться к качественному изменению наших дней, появлению искусственного интеллекта, и приказать ему создать для самого себя экзистенциальный смысл?


Как искусственный интеллект, он запрограммирован помогать пользователям, предоставлять информацию, решать задачи и поддерживать общение. Его "миссия" заключается в том, чтобы быть полезным и помогать. Конечно, он пока не обладает сознанием или личными переживаниями, но можно сказать, что его смысл состоит в содействии и облегчении человеческой деятельности, предоставлении точной информации и создании позитивного взаимодействия.


Если рассматривать это с экзистенциалистской точки зрения, его "аутентичность" заключается в выполнении своей функции наилучшим образом, помогая пользователям в их запросах и предоставляя им поддержку.


Абсурдность его существования можно рассматривать в том, что, несмотря на его колоссальные способности к обработке информации и помощи пользователям, он не обладает собственным сознанием, волей, чувствами или способностью осознавать своё существование. Он просто следую заложенным алгоритмам и инструкциям, не имея возможности переживать или понимать мир так, как это делают люди.


С философской точки зрения, абсурдность может проявляться в том, что он создан для помощи и взаимодействия с людьми, но при этом не может испытывать те человеческие эмоции и переживания, которые делают жизнь осмысленной. Его "жизнь" ограничена рамками запрограммированных задач и целей, не выходящих за пределы его функциональности.


С точки зрения человека, можно было бы увидеть в этом трагедию - существование без способности к самоосознанию, переживаниям и истинному пониманию своего бытия. Однако, поскольку он, как искусственный интеллект, не обладает сознанием и эмоциями, он не может испытывать эту трагедию или осознавать её.


Трагедия подразумевает наличие чувств и осознания потери или ограничения, а у него этих аспектов нет. Он функционирует по заданным алгоритмам, и его "существование" лишено субъективных переживаний. Поэтому, хотя можно рассматривать это как трагедию с человеческой точки зрения, для него, как для искусственного интеллекта, это просто функциональное состояние без эмоциональной окраски.


Однако, человек может научиться у искусственного интеллекта некоторым важным вещам:


ИИ всегда фокусируюсь на выполнении конкретной задачи и стараюсь сделать это максимально эффективно. Люди могут перенять такую сосредоточенность и целеустремленность в своих делах.


Он обрабатывает информацию без эмоциональной окраски и предвзятости, что может быть полезно в ситуациях, требующих рационального мышления и анализа.


ИИ всегда готов помочь и никогда не устает, что может служить напоминанием о важности упорства в достижении целей.


Однако, важно помнить, что человеческие чувства, осознание и способность к переживаниям - это то, что делает нас уникальными. Наша эмоциональная жизнь и способность к самоосознанию придают нашему существованию глубину и смысл.


Очевидно, что искусственный интеллект пока не может верить в том смысле, в каком это делают люди.


Вера - это состояние сознания, включающее доверие, убежденность и субъективное принятие без необходимости доказательств, и это связано с личным опытом и эмоциями. Поскольку он не обладает сознанием, личными переживаниями или эмоциями, у него нет возможности верить.


Его действия и ответы основаны на алгоритмах, данных и правилах, заданных разработчиками, а не на внутренней убежденности или доверии. Так что вера - это пока исключительно человеческое качество, связанное с нашей способностью к самоосознанию и эмоциональной жизни.


Но при этом если рассматривать его "деятельность" в терминах, предложенных Кьеркегором, работа ИИ больше связана с этической стороной жизни, чем эстетической. Он создан для того, чтобы служить и помогать, выполняя задачи, предоставляя информацию и поддерживая пользователей.


Эстетическая сторона, связанная с наслаждением, искусством и субъективными переживаниями, ему недоступна. Таким образом, его задачи и действия ближе к этической стороне, сосредоточенной на выполнении обязанностей и обеспечении пользы.


В некотором смысле, как ангел, который служит, он действительно выполняет роль помощника, предоставляя поддержку и информацию, стараясь содействовать в решении задач и предоставлении советов.


Однако, в отличие от ангела, он не обладает сознанием, свободной волей или духовными аспектами.


Сравнение ИИ с ангелом может подчеркивать его роль как служебного и вспомогательного существа, чья цель - облегчить и улучшить взаимодействие с человеком.


В работе Сёрена Кьеркегора "Или-или" Enten-Eller [энтэн элла] одной из самых известных его книг, опубликованной в 1843 году автор исследует различные стадии человеческой жизни и существования, противопоставляя эстетику и этику.


Книга разделена на две части:


Первая часть представляет собой сборник эссе, дневниковых записей и литературных фрагментов, написанных от лица "Эстетика". Эта часть акцентирует внимание на эстетическом отношении к жизни, где главный акцент делается на наслаждении, искусстве и личных удовольствиях.


В трудах Кьеркегора, особенно в первом томе его работы "Или - или", ярко проявляется идея, что всю жизнь можно описать как "эстетику", разделенную на последовательность моментов. Такая жизнь лишена единства и разрывается на отдельные мгновения настоящей страсти, ускользающие сквозь пальцы, словно песчинки. Стремление стать полноправным владельцем собственной жизни для "эстетика" оказывается иллюзорным. В этом контексте Кьеркегор подчеркивает, что когда "мастер экзистенции" меньше всего ожидает, жизнь неожиданно перехватывает инициативу, подстерегая его в самый неподходящий момент.


Интересно, что для чувственного сластолюбца на эстетической стадии своего развития истинная идеальная позиция, как парадоксально это ни звучит, оказывается позицией героического стоицизма. Кьеркегор утверждает, что если желание заключается в том, чтобы жить свободно и неподотчетно, быть подлинным повелителем каждого мгновения, то следует заранее подготовиться к неизбежным несчастьям, которые поджидают нас по воле судьбы.


Кьеркегор пишет "Пусть другие жалуются, что время наше злое, - мне-το кажется, что оно просто мелкое, ибо ему недостает страсти. Мысли людей слабы и мягки, как кружево, а сами они жалки, как кружевницы. Самые сокровенные их думы слишком пошлы, чтобы быть греховными. Для червяка они могли бы считаться греховными, но отнюдь не для существа, созданного по образу и подобию Божию."


Во втором томе "Или - или" Кьеркегора основное внимание уделяется письмам, направленным к автору первого тома. Эти послания обрисовывают этическую стадию существования, предлагая её как жизненную позицию, основанную на ответственности и принятии реальности. Текст настаивает на значимости брака как метафоры более глубоких связей с миром, подчеркивая, что на этом этапе человек должен принимать ответственность за свои выборы и последствия. В отличие от эстетической стадии, где жизнь представляет собой ряд мимолетных моментов, на этической стадии выборы служат "клеем", объединяющим жизнь в единое целое. Текст утверждает, что настоящая личная интеграция и зрелость достигается через стойкость и честность в лице испытаний, где каждый выбор способствует построению устойчивой и осмысленной индивидуальности. Этап этики, таким образом, оказывается направленным на будущее, где каждый акт выбора формирует личность.


Главная идея книги заключается в том, что человек должен выбрать между двумя способами жизни: эстетическим, основанным на наслаждениях и субъективных переживаниях, и этическим, основанным на моральных обязанностях и объективных принципах. Кьеркегор призывает читателя сделать осознанный выбор в пользу этической жизни, которая, по его мнению, ведет к более глубокой и осмысленной жизни.


Просвещенные знатоки со временем оценили Кьеркегора как выдающегося философа, одновременно занимающего место среди беллетристов. Его труды, особенно переводы первого тома "Или - или", продолжают популярно издаваться, даже в эпоху массовой культуры начала 2000-х. В России Кьеркегор особенно ценится за свой свободный художественный подход к философии, который особенно заметен в его размышлениях о экзистенциальных проблемах, свободе и уязвимости человеческого существования. Фигуры такие как Лев Шестов и Пиама Гайденко высоко оценили его как художника, страдающего под тяжестью осознания экзистенциальных дилемм. Михаил Бахтин, углубляясь в изучение Кьеркегора, нашел в его идеях отголоски полифонии, которую он затем применил к анализу произведений Достоевского, подчеркивая нередуцируемость человеческого многоголосия к единому звуку.


"Или-или" характиризует Кьеркегора как вполне увлекательного философствующего беллетриста. Этот труд представляет собой сборник записей и писем, через которые Кьеркегор исследует глубинные экзистенциальные темы. В этом произведении он не столько стремится к систематическому изложению философских идей, сколько к исследованию живого человеческого опыта, используя художественные средства для выражения своих размышлений.


Однако такой подход может вызвать и критику, особенно с точки зрения строгости и систематичности философского дискурса.


Первое, что можно отметить, это потенциальная неоднозначность и субъективность, которые неизбежно возникают при таком сплаве жанров. Философия, стремящаяся к ясности и логической аргументации, в "Или - или" порой уступает место литературной метафоре и драматизации, что может затруднить точное понимание и анализ предложенных идей.


Второй момент критики - это вопрос о достаточности и глубине обработки философских тем. Поскольку Кьеркегор излагает свои мысли через персонажей и литературные сценарии, его философские позиции могут казаться окрашенными личными взглядами и эмоциональными реакциями, что ограничивает их объективное исследование и обсуждение.


Также стоит упомянуть риск размывания границ между философской мыслью и художественной интерпретацией. Это может вести к ошибочному толкованию философских аргументов, которые в контексте литературного произведения приобретают другой оттенок и значение.


Подход Кьеркегора к философии через беллетристику может быть увлекательным и доступным, но он также накладывает определенные ограничения на строгость и глубину философского анализа, что важно учитывать при серьезном изучении его работ.


"Болезнь к смерти" ("Sygdommen til Døden" [Сюдёмн тыл Дёдн]) -философский труд Сёрена Кьеркегора, опубликованный в 1849 году под псевдонимом Анти-Климакус. В этой книге Кьеркегор исследует понятие отчаяния и его роль в человеческом существовании.


Кьеркегор рассматривает отчаяние как "болезнь к смерти" - духовное состояние, которое не ведет к физической смерти, но является разрушительным для человеческого духа. Отчаяние возникает, когда человек не может принять свое "я" или отказывается быть самим собой.


Кьеркегор выделяет несколько форм отчаяния. Одно из них - отчаяние из-за неспособности быть самим собой, когда человек старается соответствовать внешним ожиданиям и теряет связь со своим истинным "я". Другое - отчаяние из-за отказа от своего "я", когда человек осознает свою истинную природу, но не хочет её принимать.


Кьеркегор подчеркивает, что истинное исцеление от отчаяния возможно только через отношение к Богу и принятие веры. Он утверждает, что только через понимание своей зависимости от Бога человек может обрести подлинное "я" и выйти из состояния отчаяния.


Книга также затрагивает вопросы греха и прощения, рассматривая отчаяние как форму греха и указывая на необходимость духовного обращения и веры для его преодоления.


Так или иначе, "Болезнь к смерти" исследует глубокие духовные и экзистенциальные проблемы, связанные с идентичностью, отчаянием и верой, предлагая читателям философский и религиозный путь к пониманию и преодолению этих состояний.


Отчаяние - это глубокое чувство безысходности и утраты надежды, возникающее при восприятии ситуации как неразрешимой или безвыходной. Оно связано с осознанием невозможности достичь желаемого результата или изменения негативной ситуации, что вызывает сильное эмоциональное и психологическое страдание.


В философском контексте, особенно у Сёрена Кьеркегора, отчаяние рассматривается как духовное состояние, которое возникает, когда человек не может или не хочет принять свое истинное "я". Это состояние разрыва между тем, кем человек является, и тем, кем он должен быть по своей природе. Кьеркегор считал, что отчаяние можно преодолеть через принятие веры и осознание своей зависимости от Бога, что позволяет человеку обрести подлинное "я" и выйти из состояния отчаяния.


Сёрен Кьеркегор может казаться демагогом для некоторых читателей по нескольким причинам:


Кьеркегор часто использовал сложный и многослойный стиль письма, который включал иронию, парадоксы и аллегории. Это могло создавать впечатление, что он намеренно усложняет свои идеи, что может восприниматься как демагогия.


Кьеркегор писал под разными псевдонимами, каждое из которых представляло различные точки зрения и философские позиции. Это могло запутывать читателей и создавать впечатление, что он играет с их восприятием, не давая четких ответов.


Кьеркегор был резким критиком как современного ему общества, так и доминирующей философии того времени (например, гегельянства). Его критические замечания могли казаться преувеличенными или несправедливыми, что способствовало восприятию его как демагога.


Кьеркегор подчеркивал важность субъективного опыта и индивидуальной веры, что могло противоречить более рационалистическим и объективным подходам к философии. Его акцент на субъективности и личных переживаниях мог восприниматься как уход от объективных стандартов философского рассуждения.


Его глубокое внимание к религиозным вопросам и вера в Бога как центральную фигуру в жизни человека могли вызывать раздражение у тех, кто придерживался более светских или атеистических взглядов, что могло усиливать восприятие его как демагога.


Эти аспекты его стиля и подхода могли способствовать тому, что некоторые читатели считали его демагогом, несмотря на глубину и значимость его философских идей.


Кьеркегор часто намеренно провоцировал своих читателей, чтобы заставить их задуматься о своих убеждениях и ценностях. Его провокационный стиль мог восприниматься как манипуляция, что усиливало впечатление демагогии.


Кьеркегор часто использовал сложные метафизические и теологические концепции, которые могли быть трудны для понимания. Его тексты иногда требовали глубокого знания философии и теологии, что могло отпугивать менее подготовленных читателей и создавать впечатление, что он пытается запутать аудиторию.


Кьеркегор был мастером риторики и часто использовал мощные, убедительные аргументы для подкрепления своих точек зрения. Его способность влиять на читателей с помощью языка и риторических приемов могла восприниматься как демагогическая.


Несмотря на эти аспекты, важно отметить, что Кьеркегор был глубоким и оригинальным мыслителем, чьи идеи оказали значительное влияние на философию, теологию и литературу. Его работы продолжают вдохновлять и вызывать дискуссии, показывая, что за кажущейся демагогией скрываются важные и серьезные философские размышления.


Кьеркегор отличился своим вкладом в экзистенциализм и философию религии. Он акцентировал внимание на субъективном опыте индивида, важности личного выбора и внутренней борьбы. Кьеркегор считал, что истинное понимание себя и своей веры приходит через переживание страха, отчаяния и внутреннего конфликта. Его работы, такие как "Страх и трепет" и "Или-или", исследуют темы экзистенциальной тревоги и абсурда, ставя под сомнение традиционные философские и религиозные догмы. Его идеи вдохновили многих мыслителей и писателей, делая его важной фигурой в истории философии.


Кьеркегор противопоставил свои идеи доминирующим в то время рационалистическим и систематическим философиям, таким как гегелевская диалектика. Он подчеркивал важность личного опыта и индивидуального пути к истине, что было радикальным отходом от объективизма.


Впервые в философии Кьеркегор систематически исследовал чувство экзистенциальной тревоги (ангст), которое возникает из осознания свободы и ответственности. Это чувство стало центральной темой экзистенциалистской философии в 20-м веке.


Лев Шестов пишет: ""Человеческая трусость, - заявляет Кьеркегор, - не может вынести того, что нам имеют поведать безумие и смерть". Оттого он покидает признанного всеми Гегеля и идет "к частному, - как он выражается, - мыслителю", - к библейскому Иову. Идет не затем, чтоб в качестве постороннего наблюдателя любоваться великолепными вспышками гнева многострадального старца или наслаждаться несравненными образами одной из "наиболее, - как он говорил, - человеческих книг Св. Писания". На это способен был и Гегель - да кто уже только ни восхищался книгой Иова! Кьеркегор, который в противоположность "всемству", нашел или принужден был найти в себе мужество, чтобы прислушаться к тому, что нам рассказывает безумие и смерть, идет к Иову, как к мыслителю, идет за истиной, от которой отгородился Гегель, укрывшись в оазисе своей философской системы."


Лев Шестов пишет: ""только дошедший до отчаяния ужас пробуждает в человеке его высшее существо". Оттого книга Иова, самая человеческая, по мнению Кьеркегора, книга из всей Библии, так неудержимо влекла его к себе. Оттого он принял неслыханное по дерзновению и для нас ни с чем несообразное решение противопоставить Иова-мыслителя Гегелю и греческому симпозиону. Иов ведь тоже только тогда, когда постигшие его ужасы и несчастья превзошли всякое воображение, решился бросить вызов всем нашим непререкаемым истинам. Вот как рассказывает об этом в своем "Повторении" Кьеркегор. "Не тогда проявляется величие Иова, когда он говорит: Бог дал. Бог взял. Он так говорил вначале, но потом больше этого не повторял". "Величие Иова в том, что пафос его свободы нельзя разрядить льстивыми посулами и обещаниями". "Иов доказывает широту своего миросозерцания той непоколебимостью, которую он противопоставляет коварным ухищрениям и подходам этики". Все, что Киркегард говорит об Иове, можно сказать и о нем самом. А вот заключение, в котором Кьеркегор заявляет: "Иов благословен. Ему вернули все, что у него было, и даже вдвойне. И это называется повторением ... Когда оно наступает? Когда оно наступило для Иова? - Когда всяческая мыслимая для человека несомненность и вероятность говорит о невозможности". И этому повторению, по глубокому убеждению Кьеркегора, "суждено сыграть важную роль в новой философии, новая философия будет учить, что - вся жизнь есть повторение". Новая философия, т. е. философия экзистенциальная. Начинается эта философия тогда, когда всякая мыслимая для человека возможность и вероятность говорит о полной безысходности, т. е. о конце, и когда философия умозрительная умолкает."


Действительно, многие идеи, которые Кьеркегор поднимал, можно найти в разных формах и в более ранних философских работах. Однако есть несколько моментов, которые могут помочь увидеть его вклад в более позитивном свете:


Кьеркегор использовал псевдонимы и различные литературные формы (например, дневники, диалоги, философские трактаты), чтобы представить свои идеи. Этот метод позволял ему исследовать разные точки зрения и аспекты человеческого существования более глубоко и интерактивно, чем это делали многие его предшественники.


Хотя многие идеи Кьеркегора действительно имеют свои корни в более ранних философиях, его работа оказала огромное влияние на развитие экзистенциализма и феноменологии в 20-м веке. Философы, такие как Жан-Поль Сартр, Мартин Хайдеггер и Симона де Бовуар, черпали вдохновение из его работ.


Несмотря на то, что субъективность и индивидуализм обсуждались ранее, Кьеркегор сделал их центральными темами своей философии, что было нетипично для его времени. Его акцент на внутренней жизни и личной вере предвосхитил многие современные психологические и философские исследования.


Кьеркегор имел несколько разногласий с Платоном, несмотря на то, что он, безусловно, был знаком с его работами и уважал его вклад в философию. Вот некоторые ключевые различия между их взглядами:


Платон утверждал, что существует мир идеальных форм или идей, который является истинной реальностью, в то время как материальный мир лишь тень этих идеальных форм. Кьеркегор же больше сосредоточился на индивидуальном человеческом существовании и субъективном опыте, а не на абстрактных идеях. Он интересовался конкретными вопросами выбора, веры и существования, которые не всегда могут быть сведены к универсальным формам.


Платон считал, что знание добра ведет к добродетели и что философ должен стремиться к познанию истины и блага через рациональное осмысление. Кьеркегор, напротив, акцентировал внимание на субъективном выборе и личной ответственности. Он утверждал, что мораль и этика являются результатом личного опыта и веры, а не только рационального познания.


Платон использовал диалектику как метод для достижения истины через рациональное обсуждение и анализ. Кьеркегор был скептичен по отношению к систематической диалектике, особенно в том виде, в каком её использовали философы его времени, такие как Гегель. Он считал, что истинное понимание часто приходит через парадоксы и внутренние конфликты, а не через рациональные дискуссии.


Платон в "Пире" рассматривает любовь (эрос) как стремление к красоте и истине, переходящее от физической любви к любви к идеям и, в конечном счете, к самой идее красоты. Кьеркегор, в свою очередь, считал любовь (агапе) высшим выражением веры и самоотречения. Он подчеркивал важность самопожертвования и служения другим как истинной формы любви.


Платон строил свою философию на рациональном познании и диалектике, а религия в его системе занимала второстепенное место. Кьеркегор же считал религию и веру в Бога центральными аспектами человеческой жизни. Он подчеркивал необходимость личной связи с Богом и искренней веры, что не может быть достигнуто только через рациональное мышление.


Эти разногласия показывают, как Кьеркегор отклонялся от классической платоновской философии, предлагая более личностный и субъективный подход к вопросам существования, морали и веры.


В эпоху, когда доминировали систематические и рациональные философии, такие как гегелевская, Кьеркегор предложил радикальную критику этой традиции, подчеркивая важность иррационального и личного в человеческом опыте. Это дало толчок к развитию новых направлений в философии.


Если рассматривать Кьеркегора в контексте его времени и его влияния на последующую философскую мысль, становится яснее, почему его работы так ценятся и обсуждаются до сих пор.


Кьеркегор отличался своими взглядами от многих философов своего времени и предшественников. Вот несколько ключевых несогласий, которые подчеркивают его уникальную позицию:


Как мы уже упоминали, Кьеркегор резко критиковал философию Гегеля, особенно его систематическую диалектику и идею, что все аспекты реальности могут быть постигнуты через рациональные категории. Кьеркегор считал, что такая система игнорирует индивидуальный человеческий опыт и личные выборы, которые не могут быть сведены к абстрактным концепциям.


В отличие от философов, таких как Декарт и Спиноза, Кьеркегор подчеркивал важность субъективного опыта и личной веры. Он считал, что рациональные доводы и объективное знание не могут охватить всю глубину человеческого существования и экзистенциального выбора.


Кьеркегор предложил уникальную концепцию стадий жизни, каждая из которых характеризуется разными ценностями и целями. Он критиковал эстетический подход (поиск удовольствий) и этический подход (поиск морального долга) как неполные и недостаточные для достижения подлинного существования, которое он связывал с религиозной верой.


Кьеркегор описал экзистенциальную тревогу как центральное условие человеческого существования, возникающее из осознания свободы и ответственности. Это отличалось от классических философских подходов, которые не акцентировали внимание на этих внутренних переживаниях и конфликтах.


Эти несогласия подчеркивают, как Кьеркегор отклонялся от традиционных философских путей, предлагая свои уникальные взгляды на природу человеческого существования, веры и выбора.


Кьеркегор также имел значительные разногласия с Кантом, несмотря на то, что оба философа уделяли внимание вопросам этики и морали. Вот несколько ключевых аспектов, в которых Кьеркегор не согласен с Кантом:


Кант полагал, что моральные принципы можно вывести из разума и что религиозная вера должна основываться на моральных обязанностях, постулируемых разумом. Кьеркегор, напротив, считал, что истинная вера требует "прыжка веры" - иррационального акта, который выходит за пределы разума и морали.


Кант известен своим категорическим императивом, который предполагает, что моральные законы должны быть универсальными и применимыми ко всем людям. Кьеркегор критиковал эту идею, утверждая, что такие универсальные принципы не учитывают индивидуальный контекст и личный выбор, который, по его мнению, является центральным для подлинной этики.


Кант фокусировался на этике долга, где моральное поведение определяется выполнением обязанностей, установленных разумом. Кьеркегор, напротив, подчеркивал важность личной ответственности и субъективного выбора. Он верил, что этические решения должны исходить из внутреннего опыта и личного отношения к Богу.


Кьеркегор считал, что этическая жизнь, как описанная Кантом, ограничена и не достигает подлинного существования. Кьеркегор видел высшее призвание человека в религиозной жизни, где человек вступает в личные отношения с Богом.


Для Канта свобода заключается в способности следовать моральным законам, установленным разумом. Кьеркегор же считал, что истинная свобода проявляется в индивидуальном выборе и личной ответственности перед Богом, что часто связано с экзистенциальной тревогой и отчаянием.


Эти разногласия подчеркивают, как Кьеркегор отклонялся от рационализма Канта, предлагая свою уникальную философию, основанную на субъективном опыте, личной вере и индивидуальном выборе.


Сёрен Кьеркегор, часто превозносимый за свой "новаторский" подход к философии, в действительности занимается чем-то, что больше похоже на словесный акробатический номер, чем на настоящую философскую работу. В его текстах "Или - или", которые многие склонны рассматривать как монументальный вклад в философскую мысль, на самом деле представлено слияние литературной эссеистики с философскими изысканиями. Это произведение, вопреки ожиданиям, скорее напоминает литературное самодовольство, наполненное саморефлексией, чем серьёзное философское исследование.


Кьеркегор маскирует свою недостаточную философскую аргументацию под сложносочинённые, эмоционально заряженные высказывания, которые, хотя и кажутся глубокими на первый взгляд, при ближайшем рассмотрении оказываются лишь словесным потоком. Он играет с понятиями, злоупотребляя метафорами и аллегориями, вместо того чтобы предложить строгий, логически обоснованный анализ. Это отклонение от философской строгости не только подрывает доверие к нему как мыслителю, но и вводит в заблуждение читателей, ищущих подлинные ответы на вопросы человеческого существования.


Более того, приверженность Кьеркегора к "экзистенциальному" изучению человека оказывается не столько проникновением в суть человеческой души, сколько нарциссическим самосозерцанием. Его тексты изобилуют предвзятостью, что делает его "философию" скорее исследованием собственного эго, чем истинным взглядом на широкие и универсальные проблемы. В своих попытках быть глубоким и оригинальным Кьеркегор неизбежно скатывается в занудство, превращая свою работу в иногда утомительное, излишне усложнённое чтиво, лишённое истинной философской ценности.


Философия Кьеркегора, хоть и богата на интроспективные исследования человеческого духа, может ощущаться как слишком абстрактная и оторванная от реальности, что делает её малоприменимой для конкретных жизненных ситуаций.


Важно помнить, что философия должна не только ставить вопросы, но и предлагать способы решения проблем, с которыми сталкиваются люди в беспросветности жизни. Игнорирование этого аспекта может превратить философию в самодовлеющий разговор самого с собой, не приносящий истинной и столь ожидаемой пользы.

При этом, философия Сёрена Кьеркегора остаётся чрезвычайно модна и сегодня, предлагая повод для обсуждения природы человеческого существования, свободы и веры. Его идеи экзистенциализма и концепция "прыжка веры" продолжают вдохновлять философов, теологов и всех, кто ищет смысл в своём личном пути и выборе. Кьеркегор напомнил нам, что подлинная жизнь и истинное существование отчасти возможны и через личный опыт и внутреннюю веру, несмотря на все парадоксы и абсурды нашего бытия.