Кувалдин Юрий Александрович
Дневник kuvaldinur.livejournal.com

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • © Copyright Кувалдин Юрий Александрович (kuvaldin-yuriy@rambler.ru)
  • Обновлено: 22/07/2013. 1672k. Статистика.
  • Монография: Философия
  • Оценка: 8.99*18  Ваша оценка:


       Юрий Кувалдин
      
       ДНЕВНИК
       kuvaldinur.livejournal.com
      
      
       Издательство
       Книжный Сад
       Москва
       2010
      
      
      
      
      
       ББК 84 Р7
       К 88
      
       Оформление художника Александра Трифонова
      
       На передней сторонке переплета воспроизводится картина
       художника Александра Трифонова
       "Грачи прилетели", х. м. 100 х 80, 2009 г.
       На задней сторонке переплета:
       писатель Юрий Кувалдин. Фото Александра Трифонова.
      
       Кувалдин Ю.А.
       К 88 Дневник: kuvaldinur.livejournal.com / Оформление художника Александра Трифонова. - М.: Издательство "Книжный сад", 2010. - 672 с.
      
       "Дневник" составили ежедневные записи без единого пропуска с 8 ноября 2007 года по 27 января 2010 года писателя Юрия Кувалдина в живом журнале kuvaldinur.livejournal.com. Принцип ни дня без строчки здесь исполнен абсолютно. Молниеносно проходят годы, и пролетают века. Так как бесконечность есть кольцо, то мы то и дело попадаем в одни и те же календарные точки, кому сколько отмерено по этому кругу попадать в эти точки. Жизнь построена на бесконечном повторении. Молодым кажется, что они идут куда-то вдаль. Поэтому они снуют с места на место, чтобы к концу добровольно или принудительно остановиться в одной точке и воскликнуть: а была ли жизнь? Zero. Жизнь человека имеет смысл только в Слове, в тексте. Писательство - это создание себя. Чтобы стать бессмертным, нужно себя переложить в знаки. Стать Словом.
      
       ISBN 5-85676-134-0 ББК 84 Р7
      
       Copyright Юрий Кувалдин, 2010
      
      
      
      
      
       8th-Nov-2007 10:12 am - Юрий КУВАЛДИН
      
       Писатель Юрий Александрович Кувалдин родился 19 ноября 1946 года в Москве, на улице 25-го Октября (ныне и прежде - Никольской) в доме No 17 (бывшем "Славянском базаре"). Учился в школе, в которой в прежние времена помещалась Славяно-греко-латинская академия, где учились Ломоносов, Тредиаковский, Кантемир. Окончил филологический факультет МГПИ им. В. И. Ленина. В начале 60-х годов Юрий Кувалдин вместе с Александром Чутко занимался в театральной студии при Московском Экспериментальном Театре, основанном Владимиром Высоцким и Геннадием Яловичем. После снятия Хрущева с окончанием оттепели театр прекратил свое существование. Проходил срочную службу в рядях Вооруженных сил СССР в течение трех лет (ВВС) под командованием генерала, Героя Советского Союза Ивана Кожедуба. Автор книг: "Улица Мандельштама", повести ("Московский рабочий", 1989), "Философия печали", повести и рассказы ("Новелла", 1990), "Избушка на елке", роман и повести ("Советский писатель", 1993), "Так говорил Заратустра", роман ("Книжный сад", 1994.), "Кувалдин-Критик", выступления в периодике ("Книжный сад", 2003), "Родина", повести и роман ("Книжный сад", 2004). Печатался в журналах "Наша улица", "Новая Россия", "Время и мы", "Стрелец", "Грани", "Юность", "Знамя", "Литературная учёба", "Континент", "Новый мир", "Дружба народов" и др. Выступал со статьями, очерками, эссе, репортажами, интервью в газетех: "День литературы", "Московский комсомолец", "Вечерняя Москва", "Ленинское знамя", "Социалистическая индустрия", "Литературная Россия", "Невское время", "Слово", "Российские вести", "Вечерний клуб", "Литературная газета", "Московские новости", "Гудок", "Сегодня", "Книжное обозрение", "Независимая газета", "Ex Libris", "Труд", "Московская правда" и др. В 1996-97 годах создал Ахматовский культурный центр в квартире Ардовых на Большой Ордынке, дом 17, кв. 13, где провел серию вечеров, посвященных Анне Ахматовой, Николаю Гумилеву, Льву Гумилеву, Осипу Мандельштаму, а также встречи с Алексеем Баталовым, Михаилом Ардовым, Евгением Блажеевским, Татьяной Бек, Никитой Заболоцким, Натальей Горбаневской, Евгением Рейном и др. Основатель и главный редактор журнала современной русской литературы "Наша улица" (1999). Первый в СССР (1988) частный издатель. Основатель и директор Издательства "Книжный сад". Им издано более 100 книг общим тиражом более 15 млн. экз. Среди них книги Евгения Бачурина, Фазиля Искандера, Евгения Блажеевского, Кирилла Ковальджи, Льва Копелева, Семена Липкина, А. и Б. Стругацких, Юрия Нагибина, Вл. Новикова, Льва Разгона, Ирины Роднянской, Александра Тимофеевского, Л.Лазарева, Льва Аннинского, Ст. Рассадина, Нины Красновой и др. Член Союза писателей и Союза журналистов Москвы.
      
      
       8th-Nov-2007 01:59 pm - Колонка автора: "НАША УЛИЦА"
      
       ОЧЕРЕДНОЙ НОМЕР "НАША УЛИЦА"
       НОЯБРЬ
       2007
       No 96 (11)
      
       Виктор Широков. "Летние ливни" - 2
       Ваграм Кеворков. "К Новой Талице" - 23
       Юрий Кувалдин. "Выхожу из школы" - 37
       Валерий Босенко. "Друг нечаянный" - 57
       Владимир Скребицкий. "Шапкинский лес" - 74
       Дан Маркович. "Что нам осталось" - 88
       Слава Лён. "Кувалдин. Родина рецептуализиа" - 105
       Никита Янев. "Я и не я" - 125
       Сергей Михайлин-Плавский. "Интеллект" - 143
      
      
       8th-Nov-2007 09:44 pm - Долгое дыхание Андрея НЕМЗЕРА
      
       В литературу войти невозможно. У многих не хватает дыхания на длинную дистанцию жизни. Это дыхание есть у замечательного критика Андрея Немзера. О нем я написал с большим удовольствием в "НГ" 1 ноября 2007 года.
      
      
      
       9th-Nov-2007 12:49 am - Новые таланты "НАШЕЙ УЛИЦЫ"
      
       В последнее время "Наша улица" пополнилась новыми талантливыми прозаиками: Дан Маркович (Пущино), Николай Толстиков (Вологда), Никита Янев. Прекрасные материалы дают: Валерий Босенко (начальник научного отдела Госфильмофонда, Белые столбы), художник Игорь Снегур, писатель Виктор Александрович Широков (Пермь-Москва).
      
      
      
      
       9th-Nov-2007 01:17 am - Поэт Вадим ПЕРЕЛЬМУТЕР
      
       Медленно читаю стихи Вадима Перельмутера, пока сканирую его книгу "Стихо-Творения", которую я издал в "междуцарствие", в 1990 году, фантастическим для стихов тиражом в 30 тысяч экз. И не нахожу ни одного проходного стихотворения, ни одной пустой строфы, ни одной лишней строки. Все у Вадима Перельмутера напитано мыслью, наблюдательностью и грустью. Перельмутер - грустный, даже несчастный поэт, уходящий из Филей в Сокольники, потом в Вадковский переулок, а уж оттуда в Германию. Пусть уходит. Разве дело в том, как перемещается тело в пространстве. Главное - поэтическая миссия Вадимом Перельмутером выполнена. Книга написана. Книга живет. Книга будет жить.
      
      
      
      
       9th-Nov-2007 12:02 pm - Писатель Виктор ШИРОКОВ "ЛЕТНИЕ ЛИВНИ" ("Наша улица" No 96 (11) ноябрь 2007)
      
       Писатель Виктор Широков написал великолепную повесть "Летние ливни". Когда я читал ее в рукописи, то память все время относила меня в юность, когда я работал у Марлена Хуциева на телевидении, на Шаболовке. Марлен Хуциев возглавлял творческое объединение "Экран", в киногруппе которого я работал ассистентом кинооператора, помогал сейчас уже довольно известным кинооператорам (не путать с телеоператорами, мы снимали на кинопленку, главной камерой была "Арифлекс") Марине Голдовской, Игорю Мордмиловичу... И вот Виктору Широкову удалось попасть в импрессионистическую тональность моей юности с "Июльским дождем" Марлена Хуциева, с поэтическим восприятием Москвы, ее переулков и дворов, омытых дождями. Через дождь, через грозы и ливни, Виктор Широков с предельной искренностью показывает картины своей сложной жизни, глубочайших переживаний, недовольств, даже, порой, отчаяния, когда представление о жизни не совпадает с самой жизнью, когда приходится ради куска хлеба точить перо журналиста в такой неприятной компании, как с номенклатурно-комсомольским Юриком кудрявеньким Поляковым. И зачем эти Поляковы зашли в литературу? Им место в бюро райкома. И снова дождь, и снова грозы. И - мастерски исполненная повесть, которую в подзаголовке автор назвал венком сонетов. Но так как я стихи уже совсем не печатаю и окончательно вынес за рамки литературы и отнес их к эстраде, то жанровое определение я снял. Вообще я жанровые определения в журнале "Наша улица" не даю.
      
      
      
      
       10th-Nov-2007 02:58 pm - Бессмертный Поэт Евгений БЛАЖЕЕВСКИЙ (1947-1999)
      
       Лучший вечер поэта Евгения Блажеевского провел я 30 ноября 1996 года, страшно подумать, уже более десяти лет назад, исчезает время, убирает из жизни людей, срезает и меня время, как пел Мандельштам. И Женя Блажеевский вторил ему. Блажеевский сильно напитан Мандельштамом, вообще, классической поэзией, Серебряным веком, но все в себе переварив, выходил к каким-то немыслимым откровениям, как о любви, допустим. Посмотрите, почувствуйте, вчитайтесь, запомните такие строки Евгения Блажеевского:
      
       Я ухожу. Вокруг туман и грязь.
       Но знак метро маячит у дороги,
       Где буква "М" вольготно разлеглась,
       Согнув и разведя в коленях ноги!..
      
       Итак, тот вечер был в квартире на Ордынке, в Ахматовском культурном центре, который я придумал и организовал, сняв на год за крупную сумму эту квартиру у Бориса Ардова. Сами Ардовы ничего бы не сделали. А Борис теперь в могиле. Михал Викторович Ардов один все делать не может. Он и так сделал все, что мог: написал книгу "Легендарная Ордынка". Теперь и Жени нет. Но есть тексты. Евгений Блажеевский положил свою жизнь на алтарь литературы. Он обессмертил свое имя. Каждое его стихотворение - целый пласт жизни, пульсирующей всеми нервами и жилами, всем тем, о чем писать в СССР не разрешалось. Евгений Блажеевский - поэт правды подворотни, двора, переулка, кухни. Он писал так, как сам считал нужным, как говорил со мной в пельменной или на стадионе "Динамо" во время матча ЦСКА -"Днепр", где мы орали с ним во все горло, пропустив по стакану "розового крепкого", когда армейцы забили мяч.
       Много делает Ефим Бершин для сохранения памяти о Жене, я очень благодарен за это Ефиму. Но дело не в вечерах, и мы ляжем все как один в могилу, дело в том, что сами произведения Евгения Блажеевского живут своею собственной жизнью. Как живет сам по себе Мандельштам. Как живет Рубцов. Как живет Бодлер. Как живет Тиняков... Как живет настоящая Поэзия.
      
      
      
      
      
       11th-Nov-2007 05:02 pm - Писание стихов - первый шаг к литературе
      
       Писание стихов говорит о неразвитости человека, о первом шаге к литературе. Стихи не входят в литературу. Везде и всюду эти стихослагатели рвутся к микрофону, чтобы доканывать своими виршами слушателей. Я уже просто боюсь встречаться с поэтами, они вывернут твою душу, скандируя вслух свои "сочинения". Я вообще считаю, что там, где двое, там нет литературы. Литература - это передача мыслей на расстоянии, через текст. Литература - это тотальное одиночество, когда душа с душою говорит. Я перестал ходить на поэтические вечера, где поэт достает толстую стопу стихов и начинает добивать зал каждой новой страницей. На слух текст не воспринимается. И хотя Мандельштам писал, что "мы только с голоса поймем, что там царапалось, боролось", но с голоса плохо что воспринимается, кроме Петра Лещенко с его "Рюмкой водки"! Поэты закруглились в прошлом веке. Был всплеск моды на стихи, поскольку они отличаются от разговорной речи. Но это не так совсем. Они наивный отход от разговорной речи. Не более. Писание стихов - это невежество. Так говорю я, Юрий Кувалдин. Так говорит Юрий Лотман. Настоящее словесное искусство - это художественная проза. Новый век говорит нам: стихи - это эстрада! В подтверждение поют перед микрофоном: Булат Окуджава, Владимир Высоцкий, Юрий Визбор, Александр Городницкий, Евгений Бачурин, Александр Галич... Поэты даже писать по бумаге или другим каким образом, на компьютере или пишущей машинке, не умеют. Например, Александр Павлович Тимофеевский не умеет писать в самом настоящем смысле слова, диктует жене. Со стихами я совсем разошелся. Я их даже не включаю в литературу. Они - детище эстрады. Я допечатываю стихи последних своих друзей, в частности, Тимофеевского в 100-м номере. Конечно, есть исключения, есть литературные, писательские поэты, такие как Евгений Блажеевский, Иосиф Бродский, Вадим Перельмутер, Евгений Рейн, Олег Чухонцев... Я больше из стихослагателей никого печатать не буду. Немедленно прекратите писать стихи, как Воланд запретил писать стихи Ивану Бездомному. Будьте - писателем. Под словом писатель предполагается прозаик. Поэтов писателями не считаю.
      
      
      
      
      
       12th-Nov-2007 02:46 am - Евгений ЛЕСИН - главный редактор всей Литературы
      
       Не знаю, есть ли еще где такой литературный газетчик, как Евгений Лесин, нет ли, но он должен был быть в одном экземпляре и именно Евгением Лесиным, Евгением Эдуардовичем, космонавтом независимой литературы, тушинским алконостом, стратонавтом, автором бессмертной поэмы "Где мы, капитан?" (в прозе, как "Мертвые души"). Евгений Лесин учился у Татьяны Бек в Литературном имени Пешкова институте. Но главное литературное образование Евгений Лесин получил на улице, как и всякий приличный писатель. У ларька. В подворотне. Зимой в подъезде у батареи. Когда Евгений Лесин работал в "Книжном обозрении", эта газета была лучшей в стране. Теперь Евгений Лесин работает в "Независимой газете" ("Экслибрисе"), и эта газета лучшая литературная газета в стране... и мире. Где бы ни насаждал литературу Евгений Лесин, от него не отстает, то есть везде за ним хвостом идет со своими вызывающими любовь "Нового мира", "Знамени" и "Дружбы народов" произведениями писатель Юрий Кувалдин. Евгений Лесин в этих газетах напечатал уже целый том эскапад писателя Юрия Кувалдина и этим прославился на всё Тушино и Братеево. Скоро слава наша докатится до Бибирево, а там, глядишь, и по Алтуфьевскому шоссе за Москву разольется. Вот что значит печататься у Евгения Лесина. Одним словом, пройдут века, завянут помидоры.
      
      
      
      
       13th-Nov-2007 12:26 am - Режиссер Петр ФОМЕНКО в двойных смыслах
      
       Я писал десять лет назад в "Независимой газете" о замечательной постановке философа режиссуры Петра Фоменко "Пиковой дамы" в Театре им. Вахтангова. Статья моя называлась "ДВА "Н"". Двойные смыслы. Когда-то, в начале 70-х, в кинотеатре "Киев" шли "закрытые" фильмы вроде Куросавы или Вайды. Я приводил в этот кинотеатр подружек и друзей и говорил, что вот здесь было Еврейское кладбище. Оно располагалось на берегу Москвы реки перед окружной железной дорогой, как раз там, где сейчас построен театр для "Мастерской Петра Фоменко". Такие вот исторически-театральные смыслы. Лежал здесь до перенесения на Новодевичье кладбище Исаак Левитан, подстреливший при Чехове чайку, а теперь стоит Театр Петра Наумовича Фоменко. Более глубокого двойного смысла не найдешь. В середине 90-х годов я писал свой роман "Родина". Там есть такой эпизод:
       "Саврасов посмотрел в сторону гостиницы "Украина", сказал:
       - А вон и Еврейское кладбище виднеется.
       - Где? - удивились все.
       - Да вон же, на берегу Москвы-реки, за кинотеатром "Киев".
       - А почему ж там кресты? - удивился Жаботинский.
       - Это православное Дорогомиловское кладбище. Еврейское отделено от него только деревянным забором, - сказал Саврасов.
       Все увидели деревянный гнилой покосившийся забор.
       - Но вход на Еврейское кладбище, - продолжил знаток Москвы Алексей Саврасов, - значительно дальше Дорогомиловского, близ моста Окружной железной дороги.
       Там, где шоссе закрывалось земским шлагбаумом, расположилось Еврейское кладбище.
       На правой стороне шоссе, за кирпичными воротами, выступает серое в арабском вкусе здание молельни с куполом, увенчанным переплетающимися двумя треугольниками - печатью Соломона или кабалы.
       От ворот в глубину кладбища ведет широкая, усыпанная песком дорожка. На ней какая-то служебная кирпичная постройка разделяет кладбище на две половины.
       Немного не доходя до этой постройки, с краю дорожки, погребен "Тургенев русской живописи" - Исаак Ильич Левитан, родился 18 августа 1860 года, умер 22 июля 1900 года. На его могиле самый простой памятник, каких много на православных кладбищах, только снят крест.
       Надпись сделана по-русски: "3десь покоится прах нашего дорогого брата Исаака Ильича Левитана (следуют даты рождения и смерти). Мир праху твоему".
      
      
      
       14th-Nov-2007 06:31 pm - Виктор ШИРОКОВ - Юрий КУВАЛДИН - переписка
      
       Сегодня мне писатель Виктор ШИРОКОВ прислал мне хорошее письмо, в котором он, в частности, говорит, что "... С такой интенсивностью переписки мы за месяц книгу напишем, новую "Переписку из двух углов".
      
       Я ответил:
      
       "Дорогой Виктор Александрович!
      
       Ты совершенно прав. Соберешь потом, через годок, всю нашу переписку, поправишь опечатки, оформишь предисловием и послесловием, грубости заменишь эвфемизмами, и я ее опубликую в журнале. Только так живут классики. Мало того, что ни дня - без строчки. Еще и ни строчки - без публикации!
      
       Юрий КУВАЛДИН".
      
      
      
       15th-Nov-2007 01:27 pm - Юрий НАГИБИН и щенок ПАША
      
       Поставил диск с Петром Лещенко. Редакция зазвенела рюмками, стаканчиками, заблистел рыжим боком самовар.
      
       У самовара я и моя Маша
       Вприкуску чай пить будем до утра...
      
       Писатель Владимир Монахов прочитал о предполагаемой публикации моей переписки с писателем Виктором Широковым и откликнулся в комментарии моего ЖЖ. Приятно, что и в Братске есть родственная душа, жизнь которой посвящена второй - литературной - реальности, которая намного богаче обычной жизни. Но та и эта реальности друг без друга существовать не могут, как покойник без кладбища, как беременная без роддома. Я сразу вспомнил "Дневник" Юрия Нагибина, который я издал двумя заводами - в 1995 (10 тыс. экз.) и в 1996 (35 тыс. экз.). А читал я "Дневник" в рукописи, часто при этом встречаясь с Юрием Марковичем то в Пахре, то в Москве. Но я сейчас не об этом, я о своем знаменитом портфеле, о котором в телефильме обо мне: "Юрий Кувалдин. Жизнь в тексте" (показан по каналу "Культура" 21 ноября 2006 года, в дни празднования моего 60-летия) писатель и режиссер Ваграм Борисович Кеворков сказал, что мой портфель не менее знаменит, чем портфель Жванецкого. Разумеется, чей еще портфель грыз щенок Юрия Нагибина, эрдельтерьер Паша. Пока мы разговаривали с Нагибиным на втором этаже, в кабинете, Паша сосредоточенно работал над моим портфелем на террасе. Он так прогрыз бок портфеля, что тот разошелся по шву. Жена Нагибина, Алла Григорьевна, нашла мне леску и сапожную иглу, которой я и заштопал портфель. Так и лежит он теперь в моем архиве. Саша сказал, что сдаст его в музей (Александр Трифонов, художник, мой сын). Такие вот ассоциации возникают при ведении ЖЖ.
      
       Юрий КУВАЛДИН
      
      
      
      
       16th-Nov-2007 03:45 pm - КАНДИНСКИЙ на винзаводе
      
       Я пришел на винзавод специально посмотреть работы Виталия Копачёва. Два огромных панно, 230 на 500 см, под номером 9.1 Виталий КОПАЧЁВ Из серии "Невозможные соединения" больше всего соответствуют линии Кандинского в искусстве. Хотя Василий КАНДИНСКИЙ не знал, что такое рецептуализм, а Виталий КОПАЧЁВ является одним из ярких представителей этого течения, обоих художников объединяет абстрактное преобразование интеллектуальных трансформаций трансцендентного. Иначе не скажешь, поскольку вытягивание одной линии судьбы из другой, происходит столь мгновенно и непредсказуемо, что твои ассоциативные ряды теряют всякую опору не только в реальном, но в метафизическом пространстве. Лидер Третьего русского авангарда художник Александр ТРИФОНОВ сказал, что Виталий КОПАЧЁВ - это КАНДИНСКИЙ XXI века.
      
      
      
      
       17th-Nov-2007 04:21 pm - К ПАСТЕРНАКУ
      
       У Александра ТИМОФЕЕВСКОГО я спросил о Пастернаке.
       ..."Я постучал. Послышались шаги, дверь открылась. На пороге стоял человек с седой косой челкой, с широко посаженными восточными глазами, со скуластым и с большой нижней челюстью лицом: сам Пастернак! Первое, что он спросил: "Вы не студенты литинститута?" Мы говорим - нет. "Ну, тогда проходите!". Я говорю: "А почему вы спросили про литинститут?" - "Да, студенты литинститута на днях тут приезжали, били мне стекла чернильницами-непроливашками... Протестовали" Он провел нас по коридорам и комнатам, в одной из которых мы заметили двух каких-то дам, в самую дальнюю комнатку. Потом я узнал, что в ней он умер..."
      
      
       У Кирилла КОВАЛЬДЖИ я спросил о Пастернаке.
       "...Потом мы пошли к Пастернаку. Уже смеркалось. Открыли калитку, вошли. И в это время он пошел навстречу нам с какими-то двумя женщинами. И я подошел к нему и говорю: "Борис Леонидович, мы к вам из Литинститута". Он как-то навис надо мной своей лошадиной головой и как-то так по-детски так говорит: "Ко мне, разве вы не знаете, кто я такой? Разве вы не знаете, что, кроме вреда, я ничего не смогу вам принести". Мы его стали успокаивать, что любим его читать. А он: "Вы видите, я сейчас с дамами. Пожалуйста, приходите ко мне завтра". Завтра мы не пришли. Вот это была вся моя встреча с Пастернаком, к сожалению".
      
      
       У Евгения РЕЙНА я спросил: "У вас не было желания с ним познакомиться?"
       - Как же! Я с ним знаком. Я с Бобышевым возвращался из туристической поездки в Карпаты. И мы заехали в Москву. И решили посетить Пастернака. Я узнал его адрес. В Лаврушенском переулке. Мы пришли. Там сидит консьержка, говорит, что его нет дома, он на даче. Мне показалось, что она вводит нас в заблуждение. Мы вышли, выпили пива, вернулись, ее нету. Поднялись на лифте на восьмой этаж. Я нажимаю кнопку, открывается дверь, стоит Пастернак. "Здравствуйте, мальчики!" Мы зашли. Он нас чудесно принимал, расспрашивал, но меньше всего он хотел говорить о стихах. А он нам все время рассказывал про "Доктора Живаго", подробно-подробно. Это был август 57 года. Потом спрашивает: "Ребята, вы есть хотите?" Мы говорим, что немного. Он повел нас на кухню. И сделал яичницу из десяти яиц! Нарезал батон, заварил крепкий чай... "
      
      
       Ну а когда я сам, Юрий КУВАЛДИН, приехал к Пастернаку, уже теперь не помню, но тоже после скандала с присуждением ему Нобелевской премии, шум стоял в читающей Москве жуткий, а я настолько был любопытен, что поехал в Переделкино. Мне было лет 12-13. Сквозь прозрачный штакетник увидел в огороде человека в плаще, в сапогах и в кепке, с лопатой в руках. Думаю, работник какой. Я даже фотографии Пастернака не видел тогда. Да, помню, день был пасмурный. А рядом с человеком стоит высокий юноша с тетрадкой в руках. Работник увидел сквозь штакетник меня и крикнул: "Мальчик, вы тоже со стихами ко мне?" Я сразу понял, что это и есть Пастернак. Я быстро прошел, даже пробежал в калитку, по дорожке к Пастернаку. Юноше, который был прежде меня, Пастернак сказал: "Вы хороший поэт. Пишите дальше и не забывайте мне показывать". Потом Пастернак взял мою тетрадку. Быстро прочитал и тоже похвалил меня, сказав потом, что со стихов я постепенно перейду на прозу. Тогда я сразу не понял этого. А теперь понимаю, мои стихи были тяжеловесны и длинны, как оды Ломоносова. Я и подражал Ломоносову, поскольку моя школа помещалась в здании бывшей Славяно-греко-латинской академии. От Бориса Леонидовича Пастернака мы с юношей вышли в состоянии эйфории. Восторженно разговорились, познакомились. Это был Вадим ПЕРЕЛЬМУТЕР.
      
      
      
       18th-Nov-2007 01:00 pm - КУВАЛДИН-ШИРОКОВ из переписки
      
       18.11.07 06:14
       Виктор Широков сегодня написал мне:
       Дорогой Юрий Александрович! При всей моей преданности литературе беда одна. Вовсе не то, что стихи и особенно проза изданы лишь на четверть, особенно книгами. Беда - в непрочитанности. Когда автора читают внимательно, пусть даже недоброжелательно, есть шанс обаять; а когда его не читают вовсе, зато считают (вспомним бессмертное: "Пастернака не читал, зато считаю...") - тут можно поставить любые определения и эпитеты... Ничего не поделаешь. Надеяться на потомков легкомысленно, если при жизни не прозвучал, после смерти твои произведения (твои дети) - сироты да и только. Их каждый может обидеть. Оглянемся вокруг, какие известные при жизни писатели ушли, особенно имевшие поддержку властного кресла, и где они сейчас? Сартаков, Федин, Леонов, я уж не называю Проскурина, Иванова, Маркова, Алексеева. Даже Астафьев с его сермяжной неистовой искренностью или неплохой новеллист от сохи Носов вряд ли будут читаться лет через 20. Вспомним Каронина, Златовратского, многотомного Глеба Успенского, равно и его однофамильца Николая. Да и прозёванный гений Лесков никак не вырулит на ухоженную читательскую дорожку. В общем, занимаюсь я делом безнадежным, одно счастье - себе на радость. Пишу для себя, печатаю для самоудовлетворения - продолжу и искажу Пушкина. Главная задача на остаток жизни - максимально издать книги. Они, хоть сейчас замечательные книги просто и легко выбрасываются на помойку, своё выстоят и сохранятся, пока не разрушится бумага. Поэтому Ваш десятитомник - замечательная акция. Моя пресеклась на третьем томе. Хотя бездарно-онемевший критик Чупринин что-то истерически провизжал в очередном компилятивном труде, мол, уж если Широков начал СС, то пиши пропало, жанр осквернен. А как ему издания тех советских классиков, которых я перечислил выше? Чупринин, получивший при со.власти орден Трудового Красного знамени, сейчас выдает себя за диссидента и пострадавшего от прежнего режима, хотя карьеру делал последовательно и успешно, переползая со стула на стул; услужливо помаргивая при этом болезными глазами. Кстати, на своем сайте разместил я несколько эпиграмм для увеселения честной публики.
       Остаюсь за сим Вашим покорнейшим слугой Виктор.
      
       18.11.07 11:31
       Я ответил Виктору Широкову:
       Дорогой Виктор Александрович!
       Эпохи сменяются очень медленно путем физического вымирания носителей старой идеологии, к коей принадлежит Чупринин и иже с ним "толстые" журналы, то есть все советское, где все было построено на круговой поруке и постоянной совещательности, чтобы никому ни за что не отвечать. Они были шлагбаумом на пути к типографии. Как только стало возможным нести рукопись прямо в типографию, не согласовывая ее ни с кем, так они превратились в мыльные пузыри. Исходя из этого - не плачь, не стони, а добывай бабки у спонсоров, ищи этих спонсоров, а когда найдешь, я помогу сделать издание значительно дешевле, нежели со стороны. 500 дней Явлинского просто плевок и насмешка над историческим развитием. Тут не 500 дней, а 500 лет нужно, чтобы Россия стала свободной и интеллектуально-порядочной страной, где уважается личность.
      
      
      
       19th-Nov-2007 09:23 pm - КУВАЛДИН-БОГОСЛОВСКИЙ
      
       Каждому автору моего журнала я, как Папа Карло, неустанно долблю: "Читайте книгу Юрия Олеши "Ни дня без строчки", тогда поймете, что такое писательское искусство". Тут недавно, у меня за столом, у книжного стеллажа, когда пили чай, с бутербродами с семгой, с Сергеем Михайлиным-Плавским и Ваграмом Кеворковым, пришедшими ко мне на редакционное собеседование, я вдруг вспомнил про Олешу и стал читать моим гостям фрагменты из него, разумеется, из "Ни дня без строчки". Я прочитал про нетерпение Олеши, про то, как он в жизни всегда боялся куда-то опоздать, а в поздние годы вдруг понял, что это сама жизнь торопила его, что это взволнованное состояние ожидания чего-то и была сама жизнь, читал про те самые дощечки, выкрашенные зеленой масляной краской, на которые он мальчиком наносил белой краской, вернее, белыми колбасками имена лошадей. Слушатели мои были в восторге.
       - Ну, надо же, как точно! - воскликнул седовласый Ваграм Кеворков.
       - А я, когда читал раньше по вашему совету, этого не замечал, - сказал осанистый Сергей Михайлин-Плавский.
       Оба моих гостя, хотя и поздно начали писать, многое уже успели сделать, во всяком случае, по одной толстой книге настоящей художественной прозы они написали. Вообще, к слову, тут вставлю мысль о художественной прозе, подвластной лишь зрелым мужам. Проза - это не забава, это религиозное служение истине, это переложение души в знаки, это, в конечном итоге, бессмертие души.
       Человек смертен, но бессмертно Слово.
       А со Словом, то есть с Богом, в СССР шла смертельная борьба.
       Оказывается, многие вещи требуют регулярного повторения. Репетиций, тренировок, к чему, собственно, и призывает великий мастер слова Юрий Карлович Олеша.
       Написав это, я сразу вспомнил, именно тут же вспомнил, ну что делать, если я перегружен впечатлениями и ассоциациями по мере развития темы, итак я с ходу вспомнил свой визит в начале 2004 года в высотный дом на Котельниках к Никите Владимировичу Богословскому. Девяностолетний старик был настолько бодр и непосредственен, что с порога меня огорошил признанием: "Я умру через два месяца". Я ошеломленно опустился на стул в прихожей и, чтобы скрыть свое ошеломление, принялся снимать ботинки и надевать тапочки. Богословский стоял передо мной в синем полосатом махровом халате и казался мне чрезвычайно высоким, хотя на самом деле он был невысокого роста. Я многое опускаю из той встречи. Полностью моя беседа с Богословским была напечатана в четвертом номере за 2004 год "Нашей улицы" и вошла в девятый том моего собрания сочинений. Я привожу здесь лишь то, что связано с Олешей.
       Я спросил Никиту Владимировича, что стало причиной начала его писательства. То что он выдающийся композитор, автор "Темной ночи", известно всем. А вот почему он начал писать?
       Вот тот замечательный фрагмент из беседы с Богословским, где он говорит о Юрии Карловиче Олеше:
       "Может быть, потому, что я всегда был книголюбом, домашняя библиотека у меня тысяч десять томов, любовь к литературе, еще и такое - а ну-ка попробую и я, это какой-то элемент, вряд ли это можно назвать честолюбием, но спортивно-соревновательный элемент был. Чувствуя в себе какие-то силы, какие-то мысли, я пытался запечатлеть их на бумаге. Русский язык я довольно хорошо знал, фантазия у меня была всегда достаточная и музыкальная, и литературная, идущая оттого, что я впитал из прочитанного. Я очень хорошо знал Юрия Карловича Олешу. Мы с ним чуть ли не каждый день встречались в кафе "Националь". У меня даже есть такое эссе по поводу наших встреч. Я с Юрием Карловичем был в отличных отношениях. Он людей, по-моему, не очень любил. Он мне рассказывал много разных историй из своей жизни. Знаменитая история с одним его днем рождения. Он лежал, без копейки денег, просто закрывшись рваным одеялом и повернувшись лицом к стене. И Эммануил Казакевич, который был влюблен в творчество Олеши, решил сделать ему подарок. Узнал у Ольги Густавовны его размеры, и купил ему очень хороший костюм в комиссионке. И принес туда, и Ольга подходит к Юрию Карловичу, и говорит: "Юра, Юра, посмотри, какой прекрасный подарок тебе сделал Эмма". Олеша повернулся, посмотрел одним глазом и сказал: "Не мои тона". И повернулся к стенке опять. Я почему вспомнил про Олешу. Он как бы создал систему работы писателя, если назвать эту систему по его книге "Ни дня без строчки". Но я думаю, у меня такое подозрение, что "Ни дня без строчки" Олеша написал за одну неделю, и потом выдал это за "Ни дня без строчки". Зная его манеру, и зная его неожиданный напор недели на две, и потом полная расслабленность, пауза. Я думаю, что это была одна из его легенд. У меня бывает такое состояние, когда на меня что-то находит, и я пишу как бы в беспамятстве".
       Довольно часто в последнее время я бываю на Новодевичьем кладбище, на новом десятом участке, там, если идти по главной аллее прямо в конец кладбища, минуя знаменитую голову Никиты Хрущева Эрнста Неизвестного, где похоронены великие мои современники (я был с ними в той или иной мере знаком): Юрий Нагибин, Владимир Лакшин, Михаил Ульянов, Иннокентий Смоктуновский, Альфред Шнитке... И вот могила Никиты Богословского. Надгробный памятник из черного камня: откинутая крышка концертного рояля, на которой выгравирован портрет Богословского...
      
      
      
      
       20th-Nov-2007 06:25 pm - НИКТО НЕ ЛЮБИТ РЫЖИХ И ЧЕРНЫХ
      
       Чем бездарнее театр, тем гениальнее у него репертуар по названиям: "Чайка", "Гамлет", "Горе от ума", "Лес", "Последняя жертва", "Недоросль", "Ревизор", "Бешеные деньги", "Бедность не порок", "Сирано де Бержерак", "Ромео и Джульетта", "Укрощение строптивой" и так далее и тому подобное. Театры без лица, без идеи, без цели... Конечно, если "Горе от ума" ставит 90-летний Юрий Петрович Любимов, то тут и сам умом рехнешься от трансцендентности яви перешедшей в таинство. Таганка - вне критики. Там пел Володя!
       Свое лицо трудно заиметь. Тут надо взять современную пьесу, да такую, чтобы...
       Не такую, а нужно взять совершенно рецептуальную пьесу замечательного писателя и драматурга Андрея Николаевича Яхонтова "Никто не любит рыжих и черных". Рецептуальную потому, что дает режиссерам рецепт, вроде Нагорной проповеди, как и что делать на сцене, кого выпускать, кого разводить и сводить.
      
       Несколько лет назад я, сидя на кухне - а где же еще сидеть писателям и непринужденно беседовать? - у Андрея Яхонтова в Гагаринском переулке, спросил:
      
       "- Известно, что вначале было Слово. Но кто его написал? Несколько упрощая проблему, скажу, что писатель. Писатель умер. Слово осталось и стало управлять людьми и другими писателями, то есть Слово стало Богом. Исходя из этого, я формулирую первый вопрос: Андрей Николаевич, с чего началось ваше писательство?
      
       - Мой друг, очень хороший писатель, он не из литературной семьи, для него было каким-то страшным потрясением и порогом, который он не мог преодолеть, вот это само, что ли, физическое писание, сам процесс, когда берется ручка, берется лист бумаги, и начинаешь водить перышком. Потому что никто из его предков ничем подобным не занимался и, напротив, его родители корили и говорили, что занимаешься ерундой какой-то, сидишь, портишь бумагу, вот иди и осваивай нормальную профессию. Я к чему запомнил этот разговор с моим другом, потому что у меня ситуация была прямо противоположная. Дедушка мой писал, писал статьи, он писал книгу о Пушкине, которую так и не закончил. Он историк по образованию, окончил историко-филологический университет Московского университета задолго до революции. Революция 1905 года застала его студентом. Потом он для того, чтобы кормить семью, в сталинскую эпоху сочинил книгу "Как нам организовать кредитное товарищество". Это такая на самом деле новелла о человеке, который был очень одарен, и ему эпоха не дала написать книгу о Пушкине, о Петре Великом, он был специалистом по эпохе Петра Великого, а вот книжка о промысловом кредитовании издана и стоит у меня на полке, как воспоминание, во-первых, о дедушке, а, во-вторых, как напоминание о таких гримасах эпохи. Это дед по отцу, Петр Виссарионович Яхонтов. А отец мой, Николай Петрович Яхонтов, был актером. Он очень хорошо начинал, он молодым человеком снялся в фильме "Сын полка", сыграл одну из главных ролей, разведчика Егорова. Потом судьба не задалась. Он был человек очень тонкий. Он писал стихи, писал рассказы. Никогда ничего из этого не было опубликовано. Папа был человек с замечательным чувством юмора. Мы с ним ходили на футбол. Какой-то газетой, может быть, даже "Советским спортом", был объявлен поэтический конкурс на футбольную тему. И он сочинил замечательную поэму, над которой хохотали очень многие, когда он читал ее вслух. Он написал ее онегинской строфой. Я до сих пор помню две такие строчки:
      
       Еще неясно, до морозов
       Продержится Н. П. Морозов?
      
       Такой был Н. П. Морозов тренер. Папа мне всегда говорил: "Андрюша, может быть, ты хочешь записать какую-то мысль, образ тебе понравился. Мы ходили с тобой за грибами, ты видел такую картинку восхитительную, когда лес пламенеет. Может быть, ты хочешь это на бумагу перенести?" И я, вообще-то, изумлялся, меня не тянуло, но, когда я ездил в пионерские лагеря, когда я слушал по ночам рассказы, ужастики, как они теперь называются, своих приятелей, потом, когда я начал уже читать фантастику, Александра Беляева, Рея Бредбери, папа заботливо подкладывал эти книги, в голове складывались, возникали сюжеты... захватывающие литературные сюжеты... Я прочел всю тогдашнюю библиотеку приключений, с Буссенаром ("Капитан Сорви-голова"), с Жюлем Верном ("Дети капитана Гранта"), это все папина заслуга. Я родился в самом центре Москвы, где и теперь живу, в арбатских переулочках, Еропкинском и Мансуровском, они бок о бок, очень близко идут от Пречистенки к Остоженке. Дом, в котором прошло мое детство, цел. Мы жили в подвале. Дом выходил на два переулка. С одной стороны был парадный вход, с другой - черный. В Мансуровском жил Мастер. Сейчас я понимаю, насколько мне близок Булгаков, ну, уже просто, как человек. Раньше, конечно, не задумывался, да и не знал, что он там жил. Этот домик у меня, кстати, описан. У меня есть такая повесть "Дождик в крапинку", вот там мое детство, и там эти арбатские переулочки, и страшный домик, который пугает всю детвору, потому что он - за какими-то немыслимыми заборами, запорами, и кто туда приезжает - совершенно неизвестно. Может быть, Воланд? Просто удивительно. Этот домик до сих пор цел. Там вокруг очень много разрушили сейчас. Оставили дом, где я рос, тот страшный домик, где жил Мастер. Вообще, в этих переулках много интересного. Напротив дворика, где я рос, была резиденция Хрущева, с громадными металлическими воротами. Конечно, я понимаю Булгакова, потому что в этих переулочках таится до сих пор еще такая поэзия и такое неблагополучие, которое, собственно, и спроецировалось на судьбу Мастера. Я очень хорошо понимаю, я вижу, действительно, ту картинку, которую он нарисовал, потому что я мимо этих домов проходил, я в этих окнах, хотя запрещалось взрослыми заглядывать, видел ту жизнь, которую нарисовал Булгаков.
      
       - Определение пути. Я разовью мысль о том, что писатель - это не социальная функция. Многие, выбирая профессию, Андрей Николаевич, включают себя сразу в социум, определяют свои параметры, рамки, в которые они себя ставят, или, как пел Высоцкий, попадают в колею, по которой они, как трамвай, катят всю жизнь и безвестными исчезают. Писатель для меня - это Бог, который над схваткой, а не в толпе белых или красных. Писатель выходит вообще из социума. И это не профессия, это миссия, или служение, вот так, примерно, скажу высоким стилем.
      
       - Удивительно то, о чем вы, Юрий Александрович, сейчас говорите, про миссию, про служение, ведь до сих пор кажется, что все литература уже сказала, сказал Булгаков. И никого ничему не научила. То, что вы пишете в своей книге "Кувалдин-Критик", продолжают собираться члены МАССОЛИТа. Мы сегодня это видим. И делят без конца дачи, продолжается вся эта непотребщина, а безвестный Мастер, я убежден в этом, сидит где-то в переулочке, в своей каморке, создает бессмертное произведение. Мы не можем представить Мастера человеком с благополучной судьбой. Не можем представить Андрея Платонова сияющим, улыбающимся, принимающим награду из рук власть предержащих. Мы видим его несчастным, в его шарфике, таким он запечатлен в нашем восприятии. Какой самый естественный наряд для Мастера? Фрак, костюм, галстук, рубашка обычная, повседневная? Нет, самый естественный наряд для Мастера - смирительная рубашка. Вот, и сразу мы представляем и видим его. Для меня не было ничего неожиданного в мысли - сесть за письменный стол и начать фиксировать жизнь так, как ты ее видишь. Папа меня к этому подготовил. Вообще, к очень многому подготовил в жизни, потому что я наблюдал его актерскую судьбу, слышал, как он дома репетирует пьесы. Он работал и в театре имени Маяковского, и на Таганке, а закончил в областном театре имени А. Н. Островского. Может показаться, что, после тех театров, которые я назвал, не очень престижном, но так уж сложилась его судьба. А театр был очень хороший. Очень хороший театр, маленький коллектив. Я часто туда к папе приходил. Они ездили, в основном, по Московской области выступать. Я многих актеров до сих пор из этого театра вижу, а некоторые сами ко мне подходят и говорят: "Андрей, ты помнишь, как ты маленький приходил в наш театр, а папа в маске волка под новый год тебя пугал?!" Существует такая теория не теория, но поверье, что ребенок до того, как появиться на свет, выбирает семью, выбирает родителей, у которых он появится, и в этом смысле, у меня были идеальные родители: папа был актером, а мама - машинисткой, она перепечатывала рукописи писателей. И я с детства совал нос в эти каракули, я с детства видел писателей, самых разных, и Вениамина Каверина, и Александра Борщаговского, и Виктора Урина, и Иосифа Дика... Это все яркие личности. Скажем, Виктор Урин, который производил переворот в сознании людей, которые с ним встречались, не потому, что он кривлялся, а потому, что это был стиль его жизни. Он мог пригласить какую-то бригаду рабочих, которая закончила год досрочно, и он отмечал с ними Новый год, скажем, где-нибудь в октябре, или в ноябре, накрывал роскошный стол, а стол у него был из не струганных досок. Он ставил головки сыра, подавал батоны колбасы, приглашал этих незнакомых людей. Потом он уехал в Америку. Я его видел не так давно, он приезжал. Уже немножко другой человек, хотя по-прежнему не похож на остальных: в сапогах высоких, в джинсовой куртке. И это был тот же Виктор Урин, но, конечно, все же не тот Виктор Урин, на которого я смотрел мальчишескими глазами. Режиссер Луков, "Два бойца", "Разные судьбы", приезжал к маме. С Валентином Ежовым, автором сценариев фильмов "Баллада о солдате", "Белое солнце пустыни", мама работала. Поразительные люди приходили к нам домой. Я ездил к ним, когда мама заканчивала перепечатку, отвозил рукописи. Бывал у них дома, жадно ловил каждое слово, но, естественно, никогда не думал, что буду писателем. Мама работала в издательстве "Художественная литература". Ее мечта была - устроить меня туда, когда я повзрослею, редактором, она мечтала и говорила мне об этом, чтобы я в такое интеллигентное издательство попал. Я так и видел себя редактором, почему-то я представлял себя в таком пуловере, я прихожу, за стол сажусь, протираю локти. Но никогда мне в голову не приходило, что я смогу писать. Хотя папа меня подвигал к этому всячески. И дедушка, который усаживал меня на колени и читал мне книги: и Гоголя, и Вересаева, и Гончарова... Все это я знал буквально, можно сказать, с пеленок. Это, конечно, предопределило во многом, я думаю, то, чем я стал заниматься впоследствии, потому что мысль текла не совсем так, как у ребят, с которыми я играл во дворе. Я это отчетливо понимал, вот это странное раздвоение, которое у меня было с детства: между тем, что я видел и слышал дома, и тем, что я видел и слышал вокруг, в школе, во дворе. Дома почти не читали газет. Я тогда не понимал, в чем был секрет, а он был в том, что не принимали ту жизнь, которая наступила. Семья была религиозная. Прадед мой, отец дедушки, был регентом Успенского собора в Кремле. Я как-то Солоухину рассказал о том, кто был мой прадед, и у Владимира Алексеевича буквально глаза расширились, он сказал: "Боже, какие, оказывается, сохранились еще роды у нас в России! Потомки каких фамилий у нас еще есть!" Он был поражен этим. Дедушка мой закончил духовную семинарию, пошел по стопам своего отца, но потом выбрал светскую профессию, стал преподавателем истории. Воспитание в семье было религиозным. Вот то, что не читали газет, не принимали наступившую жизнь, хотя не верили, что эта советская жизнь может закончиться, предопределило мой путь, хотя меня всячески оберегали и пытались к этой жизни приспособить, знали, что мне придется жить под игом этой системы. Когда мы с дедушкой приходили на Ваганьковское кладбище, где похоронены прадедушка и прабабушка, и многие Яхонтовы, и дедушка крестился, он всегда мне, как бы извиняясь, говорил: "Андрюша, я старый человек, но ты-то должен знать, что Бога нет". Настолько они за меня были напуганы, они боялись, потому что семье много досталось, был арестован и сгинул в лагерях брат дедушки Дмитрий, был арестован и сослан племянник Левушка. Я считаю, что остальных Яхонтовых не тронули только потому, что семья жила в подвале. Никому не понадобилась та невзрачная квартира, в которой мы жили, на подвал никто не позарился. А если бы была другая квартира, тогда неизвестно бы было, где бы все оказались. В подвал же въехали случайно, переезжали в этот дом в Еропкинском-Мансуровском для того, чтобы, так договорились с домовладельцем, переехать в квартиру на втором или на третьем этаже, но жильцы вовремя не освободили ту квартиру, и в этот момент грянула революция. И все остались на своих местах. А прадедушка, между прочим, занимал семикомнатную квартиру в доме дворцового ведомства на Зубовском бульваре. Дедушка меня в этот дом приводил. Этот дом был заселен до революции людьми, которые верно служили государству и государю. Кстати, прадедушка был награжден орденом Святой Анны, потому что государь его очень любил и ценил. У него был потрясающий голос. Он начинал в Храме Христа Спасителя дьяконом. Баба Лена, сестра деда, не могла мне прямо говорить, что Бог есть, но рассказывала: "Ты знай, Андрюша, что есть такой пастушок, который на небе сидит, и все дела наши видит, все учитывает. У него есть тетрадочка, в которой он все отмечает, что плохо сделаешь, а что хорошо". Я в школе-то уже поднахватался и с некоторой иронией спрашивал: "Бог, что ли?" Она говорила: "Ну, не Бог, а просто пастушок. Так что ты знай, что все - и добро, и зло, он отмечает. Надо делать только хорошее". В истоках моего сегодняшнего я - те разговоры с бабой Леной, когда она говорила: "Никогда нельзя лгать, обманывать". Это, оказывается, так впиталось, от этого всю жизнь мучаюсь, потому что мне тяжело дается врать, тяжело дается лукавить! А без этого, по-видимому, невозможно прожить. Но, кстати говоря, весь "Учебник жизни для дураков" вышел из этого противоречия, которое в моей душе..."
      
       Если вы любите театр, господа режиссеры, то ставьте:
      
       Андрей Яхонтов
       НИКТО НЕ ЛЮБИТ РЫЖИХ И ЧЕРНЫХ
       Героическая кантата в двух действиях
      
       http://nashaulitsa.narod.ru/yahontov-cherniy.htm
      
      
      
      
      
      
       21st-Nov-2007 05:12 pm - Писатель Юрий КУВАЛДИН живет в тексте
      
       Писатель, даже если он отсутствует в жизни, всегда присутствует в тексте, то есть в Боге!
      
      
      
      
      
       22nd-Nov-2007 09:48 am - НИ ДНЯ БЕЗ СТРОЧКИ В ЖЖ
      
       Юрий Олеша первопроходец коротких, в одно дыхание, записей. Он провозвестник живого журнала в интернете, где объясняются столь же кратко, правда, до высочайшего художественного уровня Олеши там никому не достать. ЖЖ - информация, Олеша - художество. Информация не нужна художеству. И даже враждебна. Олеша бросил писать сюжетные вещи. Даже его первая повесть "Зависть", в сущности, бессюжетна. Там важен стиль, художественные особенности текста. Никакой театр, никакой кинематограф не передаст особенности художественного текста. Адекватное переложение текста кинематографом - это показ текста на экране, чтение с экрана текста, букв, слов, фраз, как в интернете. Литература адекватна только в кодировании мира буквами и в дешифровке второй реальности через буквы. Литература - это писание и чтение в одиночестве. Где уже двое - там нет литературы.
      
      
      
      
       23rd-Nov-2007 10:58 am - Молодая писательница из Магадана Анжела УДАРЦЕВА
      
       Сегодня получил письмо из Магадана от замечательной молодой писательницы Анжелы Ударцевой. Она пишет: "Здравствуйте, уважаемый Юрий Александрович. Ваше издание "Наша улица" для меня как глоток воздуха, потому что в номерах этого журнала есть цена настоящему слову. Я получила все номера, которые вы высылали. Спасибо за все. Раньше меня удивляло, зачем вы это все делаете, а теперь поняла, что иначе вы жить и не можете. Рассказы ваши становятся все более "грустнее", наверное, они - особое противоядие всем тем существующим обстоятельствам, которые вас не надламывают, а еще сильнее вызывают у вас сопротивление и в первую очередь к пошлости.
       Вам крепкого здоровья, побольше хороших друзей и искренней любви близких и очень нужных вам людей. Вы многое сделали на этой земле, и как вижу и радуюсь, что еще не торопитесь подводить итоги.
       С уважением к вам Анжела Ударцева.
       24 ноября 2007".
       Анжела Ударцева родилась 25 мая 1975 года в Магадане. Окончила отделение журналистики Томского государственного университета. Влияние на творчество Анжелы Ударцевой оказали Эгон Э. Киш и Сергей Озун. Дебютировала в "Нашей улице" рассказом "Водки найду", No 1-2000. Постоянный автор журнала. Рассказ "Чайная ложечка чаучу" опубликован в сборнике "Новые писатели России" (Фонд С. А. Филатова, издательство "Книжный сад", 2004). Живет в Магадане.
       Нина Краснова о рассказе Анжелы УДАРЦЕВОЙ "Чайная ложечка чаучу". http://nashaulitsa.narod.ru/Krasnova-Udartseva.htmhttp://nashaulitsa.narod.ru/Krasnova-Udartseva.htm
      
      
      
       24th-Nov-2007 11:54 am - МАНИФЕСТ РЕЦЕПТУАЛИЗМА
      
       Юрий Кувалдин
       МАНИФЕСТ РЕЦЕПТУАЛИЗМА
       1. Всё - отменить! - Ре-Цептуализм - искусство Третьего тысячелетия.
      
       2. Ре-Цептуализм - искусство второй рефлексии: само-из-себя творчество и - одновременно - само-в-себе истолкование (да здравствует двуликий Янус!).
      
       3. Ре-Цептуалист, творя, созидает и, созидая, творит в режиме ТРИКУПа (ТРИединого КУльтурного Продукта) - единой демонстрации: по-рождения КУльтурного Продукта (художественного произведения) - самого КУльтурного Продукта (непременно - высочайшего качества!) - демонстрации КУльтурного Продукта. Демонстрация демонстрации - вторая рефлексия творческого процесса художника-рецептуалиста.
       4. Ре-Цептуалист центр-ирует свое мышление и деятельность на художественном процессе, а не на художественном произведении (которое - в пределе - может быть нулевым, как "Чёрный квадрат" Малевича). В иерархию художественного процесса входят: 1) личное (или групповое) созидание и демонстрация художественного произведения (ТРИКУПа); 2) авторские рефлексия и текстовое сопровождение художественного произведения: от мастерской - через галерею - в мировой Музей; 3) авторское по-мещение и от-слеживание движения художественного произведения в мировом культурно-историческом процессе.
       5. Ре-Цептуализм - холическое искусство: художественное произведение - новый синкрет: в нем при-сутствует единораздельная целостность полистилистического единства онтологически единой художественно-научно-религиозной картины мира. А не ущербный "синтез искусств" (прощайте, Вагнер и Скрябин!).
       6. Ре-Цептуализм испо-ведует принцип нелинейности искусства - одновременного при-сутствия в художественном произведении-синкрете диахроннически разных рядов (развития) культуры. Одновременность прошлого и настоящего - сущностный принцип рецептуального искусства.
       7. Ре-Цептуализм ничему не под-ражает и ничего не от-ражает: искусство творится из искусства - оно а-миметично (прощайте, древние греки!).
       8. Ре-Цептуализм отменяет каузальность, детерминизм, мотивировку и прочую рационалистическую чепуху: искусство - а-логистично (прости, Аристотель!).
       9. Ре-Цептуализм отвергает искусство в "художественных образах", у-тверждая семиотическое искусство - в знаках и символах: язык иератур, сигнатур, символоров - язык искусства Третьего тысячелетия (да здравствует Михаил Шварцман!).
       10. Ре-Цептуализм - искусство экзистенциальности: второй рефлексии старого опоязовского лозунга: "ИСКУССТВО - В БЫТ!" Отсюда - принцип тотальности искусства: мир - это искусство и ничего, кроме искусства.
       11. Ре-Цептуализм - искусство архетипа и интертекста - ориентировано на дометафизические и запределивающие сущности мира (прощай, "правдист" Станиславский!).
       12. В интенции искусство Ре-Цептуализма - мифологично и сакрально: отсюда - иературы языка, теургия метода, духовность стиля.
       13. Искусство Ре-Цептуализма бытийствует и существует не в критериях баумгартеновской эстетики прекрасного, а в критериях хайдеггеровской эстетики истины-алетейи (истины, которая суть несокрытость, т.е. откровение). Или - в критериях неклассических эстетик.
       14. Ре-Цептуализм - не художественная школа, а меташкола.
       Ре-Цептуализм - не стилистика, а метастилистика.
       Сигнатуры, символоры, иературы - не язык, а метаязык.
       Ре-Цептуализм - не метод, а методология.
       Эстетика Ре-Цептуализма - другая эстетика
       и, сверх того, выход - на метаэстетику.
       Ре-Цептуализм картины мира - метакартина миров.
       15. Ре-Цептуализм утверждает фундаментальные законы нелинейной теории искусства:
       * развитие искусства непреложно;
       * развитие искусства необратимо;
       * искусство, как и Бог, бессмертно;
       * бессмертие обретается в знаке.
      
       Приложение
       (10 заповедей)
       1 Я, Яхве, Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства (Исх. 20:2; Втор. 5:6).
       2 Да не будет у тебя других богов помимо Меня. Не делай себе изваяния (Исх. - и) никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в водах, под землею. Не поклоняйся им и не служи им, ибо я Яхве, Бог твой, Бог ревнитель, взыскивающий за грех отцов с детей (Втор. - и) с третьего и четвертого рода у ненавистников Моих, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои (Исх. 20:3-6; Втор. 5:7-10).
       3 Не произноси имени Яхве (Йахуй - запрет "матерщины" - Ю.К.), Бога твоего, всуе, ибо не пощадит Яхве того, кто произнесет имя Его всуе (Исх. 20:7; Втор. 5:11).
       4 Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай и делай всякое дело твое, а день седьмой - суббота Яхве, Богу твоему: не делай никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни скот твой, ни пришелец в селениях твоих. Ибо в шесть дней создал Яхве небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой отдыхал; посему благословил Яхве день субботний и освятил его (Исх. 20:8-11).
       5 Чти отца твоего и мать твою, дабы продлились дни твои на земле, которую Яхве, Бог твой, дает тебе (Исх. 20:12).
       6 Не убивай;
       7 (Втор. - И) Не прелюбодействуй;
       8 (Втор. - И) Не кради;
       9 Не свидетельствуй ложно о ближнем твоем (Исх. 20:13).
       10 Не вожделей дома ближнего твоего; не вожделей жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всего, что у ближнего твоего (Исх. 20:14).
      
      
      
       25th-Nov-2007 02:10 pm - Писательство есть следование внутреннему голосу
      
       Для того, чтобы что-то написать, нужно просто начать писать, постоянно развивая мысль, не останавливаясь на поворотах, которые, якобы, ты не запланировал вначале. Писательство есть следование внутреннему голосу, а не предварительному плану. Внутренний голос почти всегда противоречит внешнему, то есть принятому, привычному. Внутренний голос - художник и ниспровергатель истин. Произведение рождается только в процессе писания, соединения одного слова с другим, иными словами, самое талантливое пишется экспромтом, как, допустим, писал Исаак Бабель: "За царскими вратами мы нашли чемодан с золотыми монетами, сафьяновый мешок с кредитками и футляры парижских ювелиров с изумрудными перстнями. А потом мы считали деньги в комнате военкома. Столбы золота, ковры из денег, порывистый ветер, дующий на пламя свечей, воронье безумье в глазах пани Элизы, громовый хохот Ромуальда и нескончаемый рев колоколов, заведенных паном Робацким, обезумевшим звонарем.
       - Прочь, - сказал я себе, - прочь от этих подмигивающих мадонн, обманутых солдатами..."
      
      
      
      
      
       26th-Nov-2007 12:15 am - Художник Александр ТРИФОНОВ "АНГЕЛ АПОЛЛИНЕРА"
      
       Последний большой холст художника Александра Трифонова называется "Ангел Аполлинера" и навеян стихотворением "Белый снег", которое я сам обожал в юности и часто читал вслух своим друзьям - художникам, артистам и поэтам.
      
       Гийом Аполлинер
      
       БЕЛЫЙ СНЕГ
      
       В небе ангелы, ангелы в белом!
       Нарядился один офицером,
       Нарядился второй поваренком.
       Остальные запели звонко.
      
       Офицерик небесного цвета!
       От прекрасной весны и от лета
       Ты получишь медаль всех лучше -
       Солнце на грудь ты получишь.
      
       Пух и перья летят из гусей:
       Повар взялся за дело, и кружит,
       Кружит снег над землей. Почему же
       Я не рядом с любимой моей?
      
       Перевод Михаила Кудинова (Гийом Аполлинер. Стихи. Литературные памятники. Издательство "Наука", Москва, 1967 год)
      
       Художнику Александру Трифонову, моему сыну, не нужно идти в русле традиции. В детстве я ему говорил: "Саша, не копируй природу или то, что не тобой создано. Создавай свой не бывший до тебя мир". Художник Александр Трифонов начинает традицию с себя, в самом себе обнаруживая отправную точку, на которую следует оглядываться, переходя от холста к холсту, находя традицию в собственном творчестве. Так поступает каждый большой художник. Так поступал великий Казимир Малевич, поставивший на реализме жирную точку в виде "Черного квадрата".
      
       С картиной Александра Трифонова "Ангел Аполлинера" можно будет познакомиться на вернисаже: "Три звезды в Галерее А-3 (А-три): Снегур-Копачев-Трифонов" 25 декабря 2007 года на Старом Арбате в Староконюшенном пер., 39, начало в 18-00.
      
      
      
      
       27th-Nov-2007 11:26 am - "Снег" Александра ГОРОДНИЦКОГО
      
       В конце 80-х и в 90-х годах я часто виделся с Львом Эммануиловичем Разгоном на различных вечерах, по большей части литературных. Помню, мы с ним рядом сидели на вечере барда Александра Городницкого. И когда зазвучала песня "Тихо по веткам шуршит снегопад", мы с Разгоном стали подпевать эту одну из лучших бардовских песен 60-х годов. "Снег" Городницкого накрепко связан с оттепелью... и, в подтексте, с зоной.
      
       Тихо по веткам шуршит снегопад,
       сучья трещат на костре.
       В эти часы, когда все еще спят,
       что вспоминается мне?
       Неба таежного просинь,
       редкие письма домой.
       В царстве чахоточных сосен
       быстро сменяется осень
       Долгой полярной зимой.
      
       Снег, снег, снег, снег,
       снег над палаткой кружится
       Вот и окончился наш краткий ночлег.
       Снег, снег, снег, снег,
       тихо на тундру ложится
       По берегам замерзающих рек
       снег, снег, снег...
      
       Задушевные песни Александра Городницкого идут со мною всю жизнь. В них есть трагическая лиричность, интеллигентная сдержанность и тихое мужество противостояния грубости, невежеству, партийности, какой бы эта партийность ни была.
      
      
      
      
       28th-Nov-2007 11:20 am - Осип МАНДЕЛЬШТАМ "За гремучую доблесть грядущих веков"
      
       Осип Мандельштам
      
       * * *
       За гремучую доблесть грядущих веков,
       За высокое племя людей
       Я лишился и чаши на пире отцов,
       И веселья, и чести своей.
      
       Мне на плечи кидается век-волкодав,
       Но не волк я по крови своей,
       Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
       Жаркой шубы сибирских степей.
      
       Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
       Ни кровавых кровей в колесе,
       Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
       Мне в своей первобытной красе,
      
       Уведи меня в ночь, где течет Енисей
       И сосна до звезды достает,
       Потому что не волк я по крови своей
       И меня только равный убьет.
      
       17-28 марта 1931, конец 1935
      
       Стихотворения Осипа Мандельштама ходили по рукам. Первое стихотворение, которое мне попало в руки в 1959 году, было "За гремучую доблесть грядущих веков". Оно было на фотокарточке, с которой я переписал его в общую тетрадку, куда заносил все, что было "против КПСС и Сталина". Я в своем журнале "Наша улица" стихи не печатаю по той простой причине, что первая моя книга называлась "Улица Мандельштама". Саму повесть о стихах "Улица Мандельштама" я писал в конце 60-х начале 70-х годов. Но прежде чем писать ее, я собрал все до единого стихотворения Осипа Эмильевича и тексты я сверял с его вдовой Надеждой Яковлевной Мандельштам, у которой я бывал в Черемушках. Так вот, после Мандельштама я писать стихи запретил, а те, кто их пишет, тот не знает Мандельштама, не знает, что стихи - это приговор и смертная казнь. Иосиф Бродский весь вышел из Мандельштама. В 1991 году я выпустил сборник "Сохрани мою речь" тиражом 100 тысяч экз. В 1993 году, когда "скончалась" "Союзкнига" и тиражи в твердый счет покупать перестали, тираж упал до 2 тысяч экз., который тогда мне казался микроскопическим, а теперь это даже большой тираж.
       Составителем обоих сборников был мой приятель, неугомонный и неутомимый Павел Нерлер, во втором сборнике подключивший Олега Лекманова, который ныне выпустил в ЖЗЛ книгу о О.Э.Мандельштаме. Так с малого потока началась река Мандельштама.
      
      
      
       29th-Nov-2007 12:06 pm - Елена СКУЛЬСКАЯ из Таллинна
      
       Юрий Лотман учил в Тарту Елену Скульскую. Елена Скульская работала в газете с Сергеем Довлатовым. Диктаторы любят стихи и не любят прозу. Юрий Кувалдин беседовал с Еленой Скульской на Балтийской. В поэзии Елены Скульской - прибалтийское изящество. Стихи - коротки, и их можно петь за столом. Елена Скульская очень красивая женщина. Проза требует другого подхода. В чем тут дело? А дело заключается в ритмичности. Скажем, рифмованное четверостишие работает по принципу четырехтактного двигателя. Каждая рифма в четверостишии - как вспышка искры в цилиндрах, расположенных по кругу. Елена Скульская пишет стихи и прозу, поэтому ее жизнь искрит от этого противоречия.
      
      
      
      
       30th-Nov-2007 11:48 am - Аполлон ГРИГОРЬЕВ и Андрей НЕМЗЕР - крылатые критики
      
       Аполлон Григорьев - лучший критик во времена писателя Федора Достоевского.
       Аполлону Григорьеву принадлежит крылатое выражение: "Пушкин - наше всё". (Из сочинения в четырех статьях (ст. 1, разд. 2) "Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина" (1859).
       На похороны Аполлоши Григорьева, самые бедные и бездомные, явились его приятели Достоевский, Аверкиев, Страхов, Вс.Крестовский, композитор Серов... По дороге с Митрофаньевского кладбища зашли в какую-то кухмистерскую, и там состоялся обед со спичами... предлагали более или менее хмельные здравицы. А в городе, в литературном мире, в театре смерть Григорьева прошла очень холодно. И в театре его не любили за критику игры актеров. С Григорьевым трудно было водить закадычную дружбу, если не делать возлияний Бахусу...
       Андрей Немзер - лучший критик во времена писателя Юрия Кувалдина. Андрей Немзер сказал, модернизировав Дениса Фонвизина: "...не все то вздор, чего не знает Митрофанушка".
       ("Г-жа Простакова. Ах, мой батюшка! Да извозчики-то на что ж? Это их дело. Это-таки и наука-то не дворянская. Дворянин только скажи: повези меня туда, свезут, куда изволишь. Мне поверь, батюшка, что, конечно, то вздор, чего не знает Митрофанушка".)
      
      
      
       1st-Dec-2007 12:32 am - ОЧЕРЕДНОЙ НОМЕР "НАША УЛИЦА"
      
      
       ОЧЕРЕДНОЙ НОМЕР "НАША УЛИЦА"
       ДЕКАБРЬ 2007
       No 97 (12)
       Анна Ветлугина "Федорино счастье" - 17
       Дан Маркович "Предчувствие беды" - 31
       Сергей Михайлин-Плавский "Таис Московская" - 91
       Ваграм Кеворков "Мартын с балалайкой" - 101
       Валерий Босенко "Конфеты от Вити Дёмина" - 105
       Юрий Кувалдин "Китайка" - 112
       Владимир Монахов "Мысль живет не вширь, а внутрь себя" - 131
      
      
      
       2nd-Dec-2007 12:17 am - СТАЛИН поставил ИБСЕНА
      
       Вчера, в субботу 1 декабря 2007, по приглашению Александра Васильевича Бурдонского, был на премьере в Театре Армии.
       В гениальной пьесе Генрика Ибсена "Серебряные колокольчики" ("Йон Габриэль Боркман") есть момент, когда разговор заходит о смене имени. Имя руководит человеком, Слово ведет его по жизни. Слово есть Бог. Слово правит миром. Выдающийся режиссер, народный артист России Александр Васильевич Бурдонский, он же родной внук Иосифа Виссарионовича Сталина, он же сын Василия Иосифовича Сталина с потрясающей художественной силой развернул на сцене словами Генрика Ибесена драму собственной жизни, когда в любой момент он мог бы быть сломлен, раздавлен, испепелен, превращен в пыль, но он выстоял, сделал себя сам и, говоря словами Ницше, вышел на новую спираль вечного возвращения к вершинам духа.
      
      
      
      
       3rd-Dec-2007 09:26 am - Владимир Петрович КУПЧЕНКО. Коктебель. Дом Поэта
      
       Что бы ни возникло связанное с Волошиным, всегда вспоминается Володя Купченко, в шортах, и со своими кастрюльками-судками, идущий в рабочую столовую. Петрович, как я его зову по отчеству, носит в судках первое - щи или суп, и горячее второе блюдо - кашу, макароны с мясом и с подливкой, а также компот. Светлая русая борода, толстые линзы очков. Ночь. Свет высокого фонаря плавно покачивается от морского ветерка на желтой стене столовой. Трещат цикады. Владимир Петрович Купченко ночной сторож и знаток творчества Максимилиана Волошина. Живет в маленькой комнате первого этажа Дома Волошина. Я живу чуть ли не в собачьей будке в глубине Коктебеля, далеко от моря, по дороге на Старый Крым. Там дешевле - два рубля за трое суток. Давным-давно, тридцать пять лет назад.
      
      
      
      
      
       4th-Dec-2007 12:45 am - Николай ГУМИЛЕВ - целая вселенная
      
       Слово есть Бог. Почему Бог? Слово есть слово, и этих слов тысячи в русской языке и миллионы во всех языках мира вместе взятых. Но только теперь я въехал в то, что было первое слово, как первое семя, от которого пошли все слова и все языки мира. И навел меня на эти мысли Николай Гумилев своим суггестивным "Словом":
      
       В оный день, когда над миром новым
       Бог склонял лицо Свое, тогда
       Солнце останавливали Словом,
       Словом разрушали города...
      
       Но забыли мы, что осиянно
       Только слово средь земных тревог
       И в Евангелии от Иоанна
       Сказано, что Слово - это Бог...
      
       Имя Гумилева шире, чем имя поэта, это - целая вселенная. Как старый самиздатчик, могу сказать, что стихи Гумилева у меня были почти все собственноручно перепечатанные на машинке в шестнадцать лет. До сих пор этот том переплетенных машинописных страниц стоит у меня на полке. В советский период Гумилева не издавали. "День Писателя" мною преподнесен в форме притчи, причем сам я там и главный герой и третье лицо: "Юрий Кувалдин, исполненный литературы, тоже захотел начать историю с себя, и когда он возвратился от Иордана, то поведен был в пустыню". Язык - это шифр, говорил Александр Владимирович Мень, с которым я познакомился в Коктебеле в Доме Волошина у Владимира Купченко. Трехтомный "Библиографический словарь" Александра Меня, изданный недавно, открывает многие великие и страшные тайны языка, который управляет людьми, водит их по миру, ссорит и мирит, убивает и воскрешает...
      
      
      
      
       5th-Dec-2007 12:12 am - АХМАТОВКА Юрия КУВАЛДИНА в конце XX века
      
       Ахматовка (Ордынка)
       1996-1997 гг.
       Открытие 5 ноября 1996 г.
      
       Сидим на кухне в Ахматовке. Окна смотрят во двор, где стоит, соображает Олег Турков из маленького двора. Рюмочки, стаканчики... Слышатся шаги на лестнице. Блажеевский вытягивает шею и прислушивается с блаженно-недоумевающим видом.
       - Это Викторов. Я ему сказал, чтобы подъехал с бутылкой, - говорит он изменившимся, потеплевшим голосом. - Да ты его знаешь. Помнишь в ЦДЛ выпивали?!
       Дверь открывается. Но в квартиру входит не Боря Викторов, а Боря Ардов. С бельмом на глазу. За деньгами. Я молча наливаю рюмку. Ардов выпивает и не закусывает. Я отсчитываю ему несколько тысяч зеленых за аренду его обшарпанной квартиры, чтобы превратить ее в Ахматовский культурный центр. Из дальней комнаты выходит мой сын Саша и с улыбкой наблюдает, как Боря Ардов собирает на полу доллары, которые выпали веером из его неверных рук. После того, как Боря Ардов покидает квартиру, Блажеевский хохочет, приговаривая: "Вот как надо Ахматовой торговать".
       Через несколько месяцев я устроил блестящий поэтический вечер Евгения Блажеевского в приведенной в божеский вид квартире Ардовых, где часто останавливалась Анна Ахматова, приезжая из Ленинграда, где она жила, в Москву.
      
       Встречи в Ахматовке по субботам:
       1. Евгений Рейн, поэт - 23 ноября 1996
       2. Евгений Блажеевский, поэт - 30 ноября 1996
       3. Геннадий Калашников, поэт - 7 декабря 1996
       4. Лев Аннинский, критик - 14 декабря 1996
       5. Михаил Ардов, мемуарист - 21 декабря 1996
       6. Никита Заболоцкий, мемуарист - 28 декабря 1996 + вручение "премии"
       7. Галина Корнилова, писатель - 18 января 1997
       8. Игорь Меламед, поэт - 25 января 1997
       9. Людмила Сараскина, литературовед - 1 февраля 1997
       10. Сергей Костырко, литературовед - 22 февраля 1997
       11. Наталья Горбаневская, поэт - 1 марта 1997
       12. Семен Липкин, поэт - 15 марта 1997
       13. Александр Тимофеевский, поэт - 22 марта 1997
       14. Татьяна Бек, поэт - 12 апреля 1997
      
       Постоянно действовала выставка картин художника Александра Трифонова, моего сына, ныне Лидера Третьего Русского Авангарда, выставляющегося в Нью-Йорке и в Париже.
      
      
      
       6th-Dec-2007 12:13 am - Бег из 1-го Хвостова переулка
      
       6 декабря 2007 года - 80 лет выдающемуся кинорежиссеру Владимиру НАУМОВУ.
      
       Пасмурным теплым весенним декабрьским деньком иду по любимому 1-му Казачьему переулку, в котором до сих пор стоит бревенчатый дом, в котором в начале 90-х годов торговал элитарными, то есть настоящими книгами Марк Фрейдкин. Настоящие книги - это Булгаков, Мандельштам, Платонов, Пильняк, Замятин, Волошин... Все эти авторы были изгнаны из книжных магазинов широким шопингом попсы. Марк Ильич Фрейдкин продавал и то, что я издавал: Лев Копелев, Юрий Нагибин, Фазиль Искандер, Юрий Кувалдин, Евгений Блажеевский, Станислав Рассадин, Лев Аннинский, Ирина Роднянская и т.д. и т. п. Из 1-го Казачьего, минуя Полянку, перехожу в 1-й Хвостов переулок. Тут прямо у метро "Полянка" расположился бездарный книжный магазин "Молодая гвардия" (одно название - убийственно), торгующий книжным ширпотребом - попсой. Это он изгонял писателей со своих прилавков. С книгопродАвцами с тех пор я окончательно разошелся. Недобитые комсомольцы! Ладно, иду мимо фасадом обращенного ко мне семиэтажного желтого дома киношников, его еще называют "Домом артистов". Он был построен в 1937 году. Здесь жил Рошаль (доска), Дзиган (доска)... Во дворе еще сохранился гараж Михаила Ромма. Прихожу домой, из телевизора режиссер Владимир Наумов рассказывает, что он жил в доме на Большой Полянке, а сам в кадре - я узнаю - сидит у дома в Хвостовом. Дом этот идет 28 номером по Большой Полянке, правда, 2-м корпусом. С Полянки его сразу и не увидишь.
      
      
       Владимир Наумов гениально строит свою Вавилонскую башню.
      
       На Ордынке - Ахматовка с Баталовым и Ахматовой. На Полянке - Наумов с Савченко! А уж дальше идет Голубков Сергей Петрович, приват-доцент, Баталов Алексей Владимирович, пасынок Виктора Ардова, сын Нины Ольшевской от Владимира Баталова, брата Николая Баталова, актера МХАТа, сводный брат Михаила и Бориса Ардовых. От Баталова отнимаем "Бат" и получаем Алова, без которого не было бы Наумова. Алов и Наумов! "Знамя вперед!" - командует Кузьма Петров-Водкин. Слепые с Брейгелем топчут грязь со снегом, спускаясь от Якиманки к Парку искусств - поклониться железному Феликсу и Петру Церетели Зураба. Великий кинорежиссер Владимир Наумович Наумов ошарашил меня в 1970-м году "Бегом", как Михаил Афанасьевич "Мастером и Маргаритой" в 1967 году в журнале "Москва". До сих пор хожу ошарашенный живописью и Натальей Белохвостиковой. Красивая пара - Владимир Наумов и Наталья Белохвостикова. Я подхожу к ним и дарю номер своей "Нашей улицы" с материалом о Юрии Любимове. На Таганке. В фойе. 26 апреля 2006 года. На премьере "Антигоны". Владимир Наумович Наумов родился 6 декабря 1927 года в Ленинграде. В 1952 году окончил режиссерский факультет ВГИКа, где занимался в мастерской И.А.Савченко вместе с Марленом Хуциевым. "Июльский дождь". "Бег".
      
      
      
      
       7th-Dec-2007 12:17 am - Рассказ рождается в движеньи
      
       Иду себе по Большой Полянке, ворон считаю. Где хочу, останавливаюсь. Например, у дома No 52, обращенного фасадом во двор, где когда-то был санаторий, в котором после страшных загулов лечился Сергей Есенин. Достоверно известно, что именно здесь, на Полянке, в больничной палате, написано стихотворение, знакомое ныне каждому почитателю поэта:
      
       Вечер чорные брови насопил,
       Чьи-то кони стоят у двора.
       Не вчера ли я молодость пропил?
       Разлюбил ли тебя не вчера?
      
       Не храпи, запоздалая тройка!
       Наша жизнь пронеслась без следа.
       Может, завтра больничная койка
       Успокоит меня навсегда.
      
       Может, завтра совсем по-другому
       Я уйду, исцеленный навек,
       Слушать песни дождей и черемух,
       Чем здоровый живет человек...
      
       Сергей Есенин, весь кудрявый и синеокий, выхватывает меня глазами, подходит и спрашивает:
       - Вы не подскажете, как найти Казанский переулок?
       Я врубаюсь не сразу. Думаю, что Есенин ошибся.
       - Казачий, может быть, вам нужен? - переспрашиваю я.
       - Нет, Казанский переулок... Мне сказали, что он где-то к Якиманке идет.
       Тут я сразу вспоминаю этот Казанский переулок, по которому много раз ходил, когда часто лет десять назад бывал в Доме Скульптора в 1-м Спасоналивковском переулке. Говорю Сергею Есенину:
       - Сейчас нырните сразу во 2-й Спасоналивковский... Вон он, первый налево. А из него метров через сто-двести свернете направо. Это и будет Казанский переулок. Он идет параллельно Полянке и Якиманке, как бы их небольшой дублер, лучик малый...
       На лице Сергея Есенина возникает благодарная улыбка. Он понимает, что напал на старого москвича, знатока всех улочек-закоулочек.
       По одной и той же улице проходишь десятки, сотни, а то и тысячи раз, если родился и живешь в Москве уже больше 60 лет, и не замечаешь каких-то удивительных подробностей, потому что проходишь по делу, а не просто гуляя и рассматривая город. Гулять и рассматривать люди не умеют в силу своей закабаленности социумом. Это только писатель Юрий Кувалдин идет сегодня, руки в брюки, по Большой Полянке, рассказ новый обдумывает. Вчера зацепился, а сегодня уже на объект съездил. Хотя так же, руки в брюки, ходил и Виктор Некрасов, и Андрей Платонов, и Юрий Казаков, и Юрий Нагибин, и Николай Гоголь, и Антон Чехов... В общем, когда их никто не видел и не узнавал на улице.
      
      
      
       8th-Dec-2007 12:31 am - Восходящий писатель Сергей МИХАЙЛИН-ПЛАВСКИЙ
      
       Лучшим своим авторам я показываю Москву. Например, верному и самому талантливому моему ученику Сергею Михайлину-Плавскому, несмотря на то, что он старше меня по возрасту лет на десять. Я и перекрестил его. Ходил до встречи со мной один из многих двойников - Сергей Михайлин. Да еще стихи сочинял. Я запретил ему писать стихи и приказал писать прозу. И родился талантливый писатель! Вот как бывает в жизни и творчестве. Я заглянул в интеренет, поисковик, запросил и обнаружил, что "Сергеев Михайлиных" море. А писатель должен быть один. В будущем, думаю, человечество ожидает возникновение множества новых имен и фамилий, то есть брэндов, чтобы избавиться от двойников. Конечно, когда мы говорим "Пушкин", то видим известно кого, забывая, что в мире с такой фамилией тоже очень много людей. У меня был знакомый деревенский плотник Пушкин, хорошо хоть не Александр Сергеевич. Глупые же люди, полные тезки известных людей, гордятся этим совпадением, не понимая, что они сами - полные нули, если пользуются чужой славой. Хотя как можно воспользоваться славой Пушкина?! Писатель должен быть только один. Поэтому существуют псевдонимы. Итак, чтобы Михайлина, пока не раскрученного писателя, не путали с другими Михайлиными, я предложил Сергею Ивановичу прикрепить к его фамилии псевдоним "Плавский", по городу в Тульской области, недалеко от которого он родился. Сергей Иванович согласился.
       Я часто о себе говорю в третьем лице. Кувалдин пошел, Кувалдин написал... Я и своих авторов учу наблюдать за собой со стороны. Как будто ты самого себя видишь на экране. Сам сидишь в зрительном зале и одновременно ходишь по сцене. Так рукопись должна отлежаться, чтобы увидеть ее новыми глазами. Как будто через тысячу лет другой читатель читает твое произведение. Потом, настоящий писатель должен понимать, что слава к нему придет после смерти, и что он не будет свидетелем своего торжества. Как Достоевский не знает, что Юрий Кувалдин написал повесть "Поле битвы - Достоевский", а опубликовал ее Александр Эбаноидзе в журнале "Дружба народов", и что Грузия отсоединилась от Советского Союза, и что Советский Союз после России возник, а Лев Кулиджанов поставил великолепный фильм "Преступление и наказание" со Смоктуновским - Порфирием Петровичем, и Тараторкиным - Раскольниковым. А Пушкин не читал Достоевского, и не знает даже, что ему поставили памятник, и тем более не догадывается, что на Пушкинской площади есть станция метро "Пушкинская"!
      
      
      
       9th-Dec-2007 12:45 am - "ГЛУХАЯ ПОРА ЛИСТОПАДА"
      
       Как скажешь "Глухая пора листопада", так слышишь фальцет с хрипотцой Юрия Владимировича Давыдова. Узкая пешеходная арка в его доме на Малой Бронной, идем с ним и он говорит: "Представляете, старик, Малая Бронная в два раза длиннее Большой!" - и по-стариковски, чуть шамкая, смеется. Конечно, Юрий Владимирович для меня был стариком, поскольку родился в 24 году и был старше меня на 22 года. Когда он прочитал мой роман "Так говорил Заратустра", то восклицал: "Ну вы дали, старик, пороху! Видно, что не советский писатель, пишете, как думаете!" Бывший при разговоре критик Станислав Рассадин поддержал: "Я бы дал Юрию Кувалдину за эту вещь Букера, но кто его бы выдвинул - Кувалдин летает сам по себе, не в стае..." Между прочим, Станислав Рассадин в тот год возглавлял Букеровское жюри. В Переделкино Юрий Давыдов занимал половину старой дачи. На другой половине жил Анатолий Жигулин, страдалец и зэк. Я очень люблю прозу Юрия Давыдова. Он умер пять лет назад. Но он жив, ибо воплощен в Слове.
      
      
      
       10th-Dec-2007 12:16 am - ГРЕХ НЕ БЫТЬ ПИСАТЕЛЕМ
      
       ГРЕХ НЕ БЫТЬ ПИСАТЕЛЕМ
      
       Кто знает "Столп и утверждение истины" Павла Александровича Флоренского, тот помнит его рассуждение о грехе как об о-грехе. Да, есть русское слово "огрех", которое приводит нас к пониманию греха как ошибки. Согрешить, значит сбиться с истинного пути. А каков истинный путь? Путь к бессмертию. Проблема бесследного исчезновения людей с лица земли заключается в невоплощенности их в Слове. То что не было записано, того не существовало. Кто не воплотил себя в Слове, тот и не жил. Не было его на свете. Приговор суровый, но верный. Писатель Юрий Кувалдин говорит об этом с регулярностью маятника, который хочет быть судьбою каждого живущего. Писатель Юрий Кувалдин потому написал десять томов своих произведений, что в отрочестве (1961) начал изучать книгу Павла Флоренского "Столп и утверждение истины". Павел Флоренский по приговору тройки НКВД расстрелян на Соловках 8 декабря 1937 года. Это пугало и одновременно поднимало ввысь.
       Кто будет изучать эту книгу вслед за писателем Юрием Кувалдиным, тот тоже будет писателем. Конечно, с точки зрения примитивного, бытового сознание они жили, даже, быть может, жили интересной жизнью, но жизнь эта не вышла из них наружу, не стала достоянием других людей, культурным достоянием, а исчезла вместе с ними. Отсюда грех - это нежелание выйти из состояния само-тождества, из тождества "Я=Я", или, точнее "Я"! Вне выхождении из себя - и есть коренной грех, или корень всех грехов. Прекрасно выходил из себя Федор Достоевский, прекрасно выходил из себя Михаил Булгаков, прекрасно выходил из себя Андрей Платонов... А теперь прекрасно выходят из себя лучшие авторы "Нашей улицы": Анжела Ударцева, Сергей Михайлин-Плавский, Анна Ветлугина, Ваграм Кеворков... Из себя выходит только писатель, перелагающий свою душу в Слово! Иными словами, писатель безгрешен.
      
      
       Автор свящ. Павел Флоренский Название Столп и утверждение истины. Опыт православной феодицеи в двенадцати письмах. Дата издания Москва, 1914г. Бумага Антикварное издание Цена 30.000 руб.
      
      
      
       11th-Dec-2007 12:16 am - АКИМЫЧУ - 100 лет!
      
       К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ АРКАДИЯ АКИМОВИЧА ШТЕЙНБЕРГА (1907-1984)
       11 ДЕКАБРЯ 2007 ГОДА
      
       У Акимыча всегда было полным-полно народа. Приходили выдающиеся поэты-переводчики Вильгельм Левик, Элисбар Ананиашвили, Семен Липкин, Александр Ревич, Евгений Витковский, Асар Эппель... Изредка - чародей античного перевода Сергей Васильевич Шервинский. Как бы в сторонке - Евгений Рейн, несомненный выдающийся поэт, а с ним еще на Мещанской и на Шаболовке его ученик - Иосиф Бродский, поэт-гений. И сам по себе один из лучших современных поэтов - Вадим Перельмутер. Я уже тогда стал побаиваться такой концентрации гениев. Что-то в этом было нездоровое. Скорее всего - инерция Серебряного века. Продолжение дела Максимилана Волошина, Осипа Мандельштама, Владислава Ходасевича, Николая Гумилева.... Сам Акимыч прекрасно писал стихи.
      
       Аркадий Штейнберг
      
       НАПУТСТВИЕ
      
       Пускай на службу человечью
       Идет мой затрапезный стих
       И вровень с обиходной речью
       Простейшим будет из простых.
      
       Пусть он гнушается притворством
       Картонной булки показной.
       И станет откровенно черствым,
       Насущным, как ломоть ржаной.
      
       Пусть будет он подобен хлебу,
       Чье назначение и честь -
       На повседневную потребу
       Тому служить, кто хочет есть.
      
       Итак, Акимычу ныне, 11 декабря 2007, стукнуло 100 лет. Наливаю стакан водки и пью в его честь без закуски. Акимыч хорошо умел выпить.
      
      
      
      
       12th-Dec-2007 12:20 am - Конквистадор Ястржембский в Новом Манеже
      
       Я ходил по великолепной галерее, любовался изумительными по композиции, тону и колориту работами фотохудожников и скандировал про себя из Николая Гумилева:
      
       ...Я знаю веселые сказки таинственных стран
       Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
       Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
       Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.
      
       И как я тебе расскажу про тропический сад,
       Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
       Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад
       Изысканный бродит жираф.
      
       Я с превеликим удовольствием побывал в Африке, благодаря тому, что всего лишь завернул с Пушкинской за угол и переступил порог Нового Манежа, где опять, как прошлом году, увидел совершенно изумительные по мастерству фотоработы Льва Мелихова и его вечного и гениального ученика Сергея Ястржембского, но не одного, а со своей ослепительной супругой Анастасией. Так у Евгения Рейна всегда вечным учеником был Иосиф Бродский. А Сергей Ястржембский, в должности и в лире, как Федор Тютчев, мне представлялся в эти минуты тем красивым и гордым конквистадором, о котором тот же гений стиха Николай Гумилев, в возрасте 35 лет расстрелянный большевиками в 1921 году, писал:
      
       Я конквистадор в панцире железном,
       Я весело преследую звезду,
       Я прохожу по пропастям и безднам
       И отдыхаю в радостном саду.
      
       Как смутно в небе диком и беззвездном!
       Растет туман... но я молчу и жду
       И верю, я любовь свою найду...
       Я конквистадор в панцире железном.
      
       И если нет полдневных слов звездам,
       Тогда я сам мечту свою создам
       И песней битв любовно зачарую.
      
       Я пропастям и бурям вечный брат,
       Но я вплету в воинственный наряд
       Звезду долин, лилею голубую.
      
       Наверняка эту поэтическую мысль поддержит мой друг Лев Мелихов, который может читать Гумилева и не только его, но и Мандельштама, и Пастернака, и Бродского, часами наизусть, что он делал специально для меня, когда мы однажды допоздна сидели в его мастерской. Я полагаю, что особую поэзию, сам утонченный и нервный дух ее, передает посетителям выставки Лев Мелихов, патриарх художественной фотографии.
      
       В выставочном зале в Георгиевском переулке Новый Манеж открылась фотовыставка "Африка на троих".
      
      
      
      
       13th-Dec-2007 11:16 am - КОВАЛЬДЖИ С ИЗБРАННЫМ
      
       В малом зале ЦДЛ поэт Кирилл Ковальджи представил свою новую большую книгу стихотворений "Избранная лирика", выпущенную издательством "Время", которое зарекомендовало себя одним из лучших качественнных издательств, издающих серьезную, интеллектуальную литературу. В этом отношении книга поэта Кирилла Ковальджи встает в один ряд с книгами классических поэтов. Надо еще добавить, что книга сделана с любовью, в необычном формате, в прекрасном переплете.
       Выдающийся поэт современности Кирилл Ковальджи родился в 1930 году в селе Ташлык, в Бессарабии, входившей тогда в состав Румынии. Окончил Литературный институт им. М. Горького. Первая публикация в 1947 году, первый сборник стихов "Испытание" в 1955 году в Кишиневе. Автор многих поэтических и прозаических книг, среди которых книги стихотворений "Лирика" (1993), "Невидимый порог" (1999/2000) и "Обратный отсчет" (2003), выпущенные моим Издательством "Книжный сад".
       Лирика Кирилла Ковальджи полна философских реминисценций, трансцендентной устремленности в вечность. Поэт краток, я не нахожу у него длинных стихотворений, хотя, быть может, и таковые встречаются в книге, но суть в том, что Ковальджи, правильно понимая сущность поэзии, ее лапидарность, никогда не мучает читателя длинными сентенциями. Вот пример этой краткости, которая мне особенно нравится:
      
       У России свой путь. Вековые вопросы
       Возвращают на круги своя...
       На границе вагоны меняют колеса -
       У России не та колея.
      
      
       14th-Dec-2007 12:43 am - Слава ЛЁН как Большой Стиль
      
       Известный поэт и ученый Слава Лен провел мировую премьеру своего арт-проекта "Рецептуализм как большой стиль" 13-го декабря в 19 часов в Государственном Литературном музее в Трубниковском переулке, 17.
      
      
       Слава Лён родился 13 декабря 1937 году во Владимире. Поэт и прозаик. Окончил с отличием Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова (1961). В 1966 году защитил кандидатскую, в 1972 - первую докторскую диссертацию (по экологии), в 1979 - вторую (в Австрии, по философии деятельности). В 1980 - 2000-ых годах ему присвоили звание действительного члена/члена-корреспондента восемь европейских и американских академий наук и искусств.
      
       Слава Лён
      
       СМЕРТЬ ЯЗЫКА
      
       СОВНАРКОМ спросил у НАРКОМПРОСА
       где пропеллер ОСОВИАХИМА
       но ГЛАВПУРОМ острота вопроса
       переплавлена в лоханку ГИМНА
       мы в тазу стирали ГИПРГОРА
       грани ГОРСОВЕТА и ВАСХНИЛА
       неплохая лошадь у Егора
       неплохой аэроплан у Нила
       ДОСААФ захлопнул парашютом
       помощь МОПРУ бедного еврея
       ЛУНА/ЧАРСКОГО в цензурой перешитом
       киноцикле "СТАЛИНСКОЕ ВРЕМЯ"
       всесоюзный староста КАЛИНИН
       уды вшил он шимпанзе в начале года
       НКВД поставил на колени
       ГПУ по имени ЯГОДА
       и ЧЕКИСТАМ к маю дело шили
       ко ДМСТ лупили тростью
       СТАЛИН назывался ДЖУГАШВИЛИ
       и никак не назывался ТРОЦКИЙ
       ДКА и ВЖД любили
       спарить - впарить СД пятилетке
       ЧТЗ и ЗИС автомобили
       ББК и КМВ калеки
       МПС КВЖД в ГУЛАГЕ
       ЧСВН КПЗ не пиво
       ВМН - могиле бедолаги
       ни ГР - ни пола - и ни ФИО
       АБВГДЕЖИкаем
       ЁПРСТУФХВоем
       всё-таки под номером мелькаем
       Щ-417 под конвоем
       и цыплят по осени на перья
       изводя считаем пятый угол
       и в гробу дубовом как пропеллер
       крутится языкознатец Гоголь
       7 мая 1959
      
       Систематизатор культуры поэт Слава Лен предельно ясно сформулировал программу свободных художников нового времени: "РЕ-ЦЕПТУАЛИЗМ - ИСКУССТВО ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ" имеет целью возродить идею Большого стиля в ситуации углубляющихся коммуникабельности, взаимосвязанности и единения человечества. В ситуации глобализации".
      
       Писатель Юрий Кувалдин говорит: "Мне кажется, что каждый пишущий должен ответить для начала на очень простой и понятный вопрос: чем для него является литература? Для меня здесь ответ прост: то, что не зафиксировано в слове, того не существовало. Для меня сама жизнь, в которой бултыхаются миллионы, не имеет отношения к литературе. Жизнь служит лишь поводом для литературы. Жизнь - конечна, литература - вечна, рецептуальна. Рецептуализм естественным образом родился на "Нашей улице". Задача рецептуализма состоит в неконфликтном планетарном объединении языков и культур. И в этой парадигме работает неистощимый творец новых наукоформ поэт Слава Лён".
      
       Нина Краснова
      
       СЛАВА ЛЁН
      
       Входил когда-то Слава в группу СМОГ,
       Но вырваться за рамки СМОГа смог.
       В искусстве слова Слава Лён силён.
       Ре-Цептуально ясен Слава Лён.
      
       Не бронзовый по сути человек,
       Он Бронзовый открыл в культуре век.
       И образ вдохновенный Славы Лёна
       Сияет, словно солнце, с небосклона.
      
       Искусство теорий и поэзии Славы Лёна открывает нам глубинную реальность и частное в его связи со Всеобщим. Искусство адекватно трансцендентной компоненте бытия, интимному таинству, реальности, обнаруживающейся в глубинах человеческого "я". Поэзия Славы Лёна проникает в сокровенное человеческое, говорит о вершинах существования.
       Великое искусство малочувствительно к времени, почти не ведая эволюции. Вместе с тем я-то знаю, что классика происходит от модернизма. Чехов - величайший модернист нового времени. Великое искусство не может не быть модернистским, ибо творчество не терпит повторения, каждое поколение прочитывает Книгу по-новому, слышит свой зов Бытия. К искусству вполне применим принцип пролиферации, нового зрения, неведомой перспективы: новую литературу нельзя скопировать со старой. Самое важное в Славе Лёне - новое слово: в этом - все. Укорененность и абсолютная новизна - два лика модернизма. Поэт и теоретик искусства Слава Лён - катаклизм, уготованный культурой. Сама же культура, как жизнь, - океан альтернатив, конкурирующих и обогащающих друг друга.
      
      
      
      
       15th-Dec-2007 12:17 am - Кама впадает в Каспийское море
      
       Твердая рука писателя Игоря Шевелева вывела писателя Юрия Кувалдина бурлаком на новую Волгу, чтобы тянуть баржу современных реминисценций, надрываться от новизны рецептуализма XXI века и закрытого профессором Славой Лёном постмодернизма XX века. Вот, например, начало у Шевелева, которое сразу же рецептуально прикрепляет меня к одному шедевру, о котором скажу после цитаты: "Все говорят: Волга, Волга. От всех слышу, а сам ни разу не видел. То с любимой девушкой поплыву, смотреть некогда. То с любимыми детьми от бывшей девушки, глаза в стороны разбегаются. То с Соросом и его фондом. То с оркестром под управлением Спивакова. Сколько раз плавал с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец, насквозь и как попало - а ни разу не видел толком. То есть не писал, как и что, а, значит, не видел по-настоящему. Выпивал, да. Закусывал. А не видел". ("Выдь на Волгу: чей стон раздается?")
      
       Веничка не так прост, как думали. Мол, ходит и пишет, сидит и выпивает. Больше, конечно, выпивает, чем пишет, но и пишет немало. Он влезает в душу и не желает оттуда удаляться. И писатель, иногда пишущий в дань детству стихи, Евгений Лесин ходит с Веничкой в груди: "Все говорят: Розанов, Розанов. Ни дня без опавших листьев, мол, Улетное и Мимоездное, записки из похмелья и выписки из дневников сумасшедших охотников. Враки все это! Никакого Розанова Юрий Олеша не обкрадывал. А обкрадывали все, и обкрадывали "наше все" - Пушкина А.С." ("Мой Пушкин".)
      
       Итак, кто же гнездится в подсознании? Конечно, основатель рецептуализма, развитого до манифеста в журнале "Наша улица", Веничка.
       Писатель Венедикт Ерофеев задал эту интонацию: "Все говорят: Кремль, Кремль. Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел. Сколько раз уже (тысячу раз), напившись, или с похмелюги, проходил по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец и как попало - и ни разу не видел Кремля".
       Сила писателя заключается в его фундаментальной опоре на классическую мировую литературу. Зеркала и отражения основополагающе направляют наши стремления к созданию новых форм.
      
       У писателя Игоря Шевелева, копающего глубоко и бесстрашно, есть замечательная мысль в "Двойнике": "Его беда, что он не может мыслить по заказу. Подозревает даже, что это невозможно. Но не в армии, где приказ мыслить выполняется без прекословия. Если старшина - армейский бог, то почему не предположить, что Бог является в звании старшины, пока все это творит. Ему нравится принадлежать к коллективному мозгу нации, а не к ее говну, как сказал классик, которого, как показывает история, никто не отменил, как нельзя отменить прошлое. Если мозг не может мыслить, надо найти, в чем зацепка. Размыслить саму зацепку".
       Если писатель Федор Достоевский для литературного критика Виссариона Белинского и поэта Николая Некрасова начинался с "Бедных людей", то для писателя Игоря Шевелева писатель Федор Михайлович Достоевский начинается с "Двойника", с раздвоенности сознания, с раздвоенности образа, с раздвоенности самого себя на тело и текст, где первое - переменно и временно, а второе - вечно и метафизично. Следовательно, писатель Игорь Шевелев всегда создает Бога, если твердо верить тому, что Он есть Слово.
      
      
      
      
       16th-Dec-2007 12:13 am - В мастерской Ольги Победовой
      
       В сущности, искусство Ольги Победовой является бесконечной импровизацией на тему поэзии бессмертного стекла. Почему-то я тут вспомнил "Стеклянный зверинец", но сразу пошел дальше, не оглядываясь, по Маросейке под легким московским снежком. Пока шел, вспомнил строчки из "Петербургских строф" Мандельштама:
      
       ...Зимуют пароходы. На припеке
       Зажглось каюты толстое стекло.
       Чудовищна, как броненосец в доке, -
       Россия отдыхает тяжело...
      
       Толстая Россия мне представилась стеклянным броненосцем! Вот что делает поэзия, скрещивая разнородные понятия, нужные мне для понимания творчества Ольги Победовой. У нее сверхтолстое стекло! Мандельштам точно ставит слово "толстое стекло". Изящества в нем нет.
       У него стекло-броненосец! У Победовой стеклянная Россия, превращенная в поющие на голос церкви свой!
       Я ни с чем не сопрягаю слезы чистого стекла Ольги Победовой, кроме красоты самой Ольги Победовой с красотой ее стекла. Ее скульптуры из родниковой воды в остановленном мгновении. Они поражают нереальностью форм самого высококачественного оптического стекла, с которым практически не сталкиваемся в обычной жизни. Это не просто стекло, это наивысшее стекло, подобное алмазам, превращенным рукой скульптора Ольги Победовой в огромные бриллианты. Она создатель оригинальных объемных стеклянных форм, в которых супрематизма блики, как "Серебряные колокольчики" Генрика Ибсена в гениальной постановке Александра Сталина (Бурдонского) в Театре Армии, играют новизною рецептуализма третьего тысячелетия прозрачно, звонко и трагично.
      
       Ольга Александровна Победова, Член-корреспондент Российской Академии Художеств (2001), Заслуженный художник Российской Федерации (1998).
      
      
      
       17th-Dec-2007 12:14 am - Писатели встречаются в пивной
      
       Когда-то на Садово-Каретной был кинотеатр "Экран", напротив него или наискосок стояла пивная "Три столба". Заходим с приятелем после ночного дня рождения, дым столбом, шум, гам, стоим, проталкиваемся, берем пару кружек пива и тарелку сушек. Выискиваем место у высокого круглого стола как раз у одного из трех столбов. Только что от него отошли двое в телогрейках и мы на их место быстро. Стоит напротив некто в измызганном драповом пальто с большими пуговицами, расстегнутый, в майке. По виду можно сказать, сильно пьющий, но интеллигент. В нем сочетается несочетаемое. Небритость, но культурная, развязность, но аристократическая. Черный с сединой чуб спадает на глаза. Я достаю бутылку "Московской" и прихваченный в автомате газировки на улице Чехова стакан. Сначала приятелю. Тот мигом выпивает и запивает пивком. Потом себе, выпиваю, и когда пью, вижу алчущие глаза пьющего интеллигента, в которых написано: налей. Наливаю полстакана, протягиваю. Визави мигом опрокидывает стакан и со смаком облизывает губы языком. Познакомились. Он Юра и я Юра. Он старик для меня, поскольку мне едва минуло лет шестнадцать-семнадцать. Разговорились. Он говорит, что вчера в подвале опять набухались, сегодня сам не свой. Ладно, слово за слово, разговорились. Он говорит, что писатель. Я говорю, какой? Он говорит, что Юрий Домбровский. Я говорю - не читал. Потом, гуляя по дворам и переулкам, добавили пару бутылок портвейна "777", потом взяли еще на Сретенке ликер "Шартрез", выпили в переулке, куда он просил его проводить, а то захмелел, в Большом Сухаревском, напротив цирка.
       Когда позже, в 66-м году я увидел на прилавке книгу издательства "Советская Россия", Москва - 1966, Юрий Домбровский "Хранитель древностей", я чуть, как говорили в классе, не опупел. Не обманул тот некто пьющий - его рисованная голова была на фронтисписе.
      
      
      
       18th-Dec-2007 12:15 am - "Где стол залит кровью вина"
      
       Когда хочется поговорить с умным человеком, не нужно никого тревожить по телефону, разыскивать среди знакомых, родных и сослуживцев - умный собеседник ждет вас в книгах. Книга и есть та настоящая жизнь, которой живу я, которой живут близкие мне по духу авторы моего журнала. Их трудно найти, их очень мало. Таких собеседников я и печатаю. Например, очень мудрого и тонкого писателя, даже лирика симфонической прозы Владимира Скребицкого. В "Доме поэта" Максимилиан Волошин развивал эту мысль:
      
       Мой кров - убог. И времена - суровы.
       Но полки книг возносятся стеной.
       Тут по ночам беседуют со мной
       Историки, поэты, богословы.
       И здесь их голос, властный, как орган,
       Глухую речь и самый тихий шепот
       Не заглушит ни южный ураган,
       Ни грохот волн, ни Понта мрачный ропот.
       Мои ж уста давно замкнуты... Пусть!
       Почетней быть твердимым наизусть
       Исписываться тайно и украдкой,
       При жизни быть не книгой, а тетрадкой.
      
       Искренние интеллигентные произведения замечательного писателя Владимира Скребицкого относятся именно к той литературе, о которой говорит Макс. Вот совсем музыкальный фрагмент из рассказа Владимира Скребицкого "Плющиха и несть ей конца": "Да, все, что было раньше, оборвалось... Могучий мутный поток, который нес меня через проходные дворы, мимо свалок мусора, мимо голубятен, мимо тополей, по лабиринту заборов и дворов, сквозь чердаки, забитые хламом, сквозь слуховые окна, выходящие на покатые крыши, вынес меня к клубу "Каучук", где на афише значилось: "кинофильм" - ни названия, ни страны, и я увидел ее и воспарил... Воспарил над послевоенной Москвой - как может воспарить мальчик, входящий в дом, где всю ночь кутили взрослые, где стол залит кровью вина, где всюду разбросана битая посуда и недокуренные папиросы, где пиршество войны смешало роскошь и убожество, где ни у кого еще нет сил начать убирать и наводить порядок... И мальчик поднимается над этим "пейзажем после битвы" в парах молодости и похмелья и опускается в истому подмосковных дач, зеленых участков, волейбольных площадок, патефонной музыки, и встречает девушку, выбежавшую из пансионата со своим чемоданчиком, и начинает любить первый раз в жизни".
       Подобных прекрасных мест в прозе писателя Владимира Скребицкого предостаточно, если не сказать даже, что все его произведения сотканы художником поющей души.
       В первом номере 2008 года я публикую новый отличный рассказ Владимира Скребицкого "Пустое место".
      
      
      
       Владимир Георгиевич Скребицкий родился 27 июля 1934 года в Москве. Окончил биологический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова. Доктор биологических наук, профессор, член-корреспондент Академии медицинских наук. Печатался в "Литературной газете", в газете "Литературная Россия", в журналах "Знамя", "Новая Россия". Автор книг рассказов "В троллейбусном кольце" (1991) и "Хор охотников" (2003). В "Нашей улице" опубликованы следующие произведения: "Плющиха и несть ей конца", рассказ, No 11-2003; "Ау с Коктебельских гор", литературные портреты, No 2-2005; "Вокруг чайного стола", роман, No 5-2005; "Мария Иванна и ее кредо", рассказ, No 7 (68) 2005; "Открытие", рассказ, No 11 (72) 2005; "Шишикун", рассказ, No 93 (8) август 2007; "Шапкинский лес", рассказ, No 96 (11) ноябрь 2007.
      
      
      
      
       19th-Dec-2007 12:33 am - ЧИТАЕМ И ПОЕМ РАДУ ПОЛИЩУК
      
       На вечер писательницы Рады Полищук в Еврейском Культурном Центре на Большой Никитской, 47, я шел с большим удовольствием, тем более что вечер назывался "Читаем и поем Раду Полищук". Конечно, писатель узнается в одиночестве в тексте, а я, практически, знаю все ее тексты и даже печатаю в "Нашей улице", тем не менее, живой волнительный голос Рады я люблю слушать. Она всегда читает с волнением. Потому что проза Рады Полищук исповедальна. И сейчас она была таковой в исполнении Рады Полищук и артистки Ольги Акакиевой.
       Потом я услышал великолепный музыкальный цикл на стихи Рады Полищук "Жизнь промелькнула как сон запоздалый" композитора Аллы Тарасенко. Исполнила романсы совершенно изумительная, неотразимая Лариса Косарева, чарующий голос которой проник мне в душу и ранил сердце. Она не просто прекрасная певица, драматическое сопрано которой выверено красотой тембра и великолепной дикцией, когда каждое слово волнует кровь, она замечательная естественная актриса, жест и мимика которой точны и грациозны.
       Писатель Юрий Кувалдин под впечатлением от одного из рассказов Рады Полишук прочитал строфу из Иосифа Бродского:
      
       Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
       Только с горем я чувствую солидарность.
       Но пока мне рот не забили глиной,
       Из него раздаваться будет лишь благодарность.
      
       Затем Юрий Кувалдин остановил внимание собравшихся на предельной искренности писательницы, на ее стилистическом и эстетическом мастерстве, умении использовать изобразительные средства языка, на ее смелости в не боязни после Исаака Бабеля назвать одну из своих книг "Одесские рассказы", и назвал Раду Полищук большим писателем.
      
      
      
      
       20th-Dec-2007 12:11 am - ПИСАТЕЛЬ ПИШЕТ ДЛЯ ПИСАТЕЛЯ
      
       Юрий Кувалдин: "Писатель пишет для писателя".
       Книги пишутся для тех, кто будет писателем. То есть писатели пишут для писателей. И именно я, писатель Юрия Кувалдин, испытываю удовольствие от самого процесса писания и чтения. Потому что пишу то, что хочу, и читаю то, что только мне нравится.
       Юрий Олеша говорил, что когда он писал для себя, то получалось легко и великолепно, а когда по заказу - тяжело, мучительно и посредственно.
       Вот, к примеру, и Венедикт Ерофеев писал в Москве и в Петушках для себя, и на кабельных работах тоже, и Евгений Лесин пишет для себя, и мой замечательный автор Сергей Михайлин-Плавский (земляк знаменитого драматурга Александра Сухово-Кобылина), и Василий Розанов писал для себя, и Юрий Нагибин писал для себя свой "Дневник", чтобы Юрий Кувалдин издал его - тут уж формула явлена абсолютно по смыслу: Нагибин писал для Кувалдина, оба Юрия к тому же, и оба умели/умеют читать и писать!
       А вот что говорит искушенный знаток художественных текстов Ролан Барт в эссе "Удовольствие от текста":
       "Если я с удовольствием читаю ту или иную фразу, ту или иную историю, то или иное слово, значит, и писавший их испытывал удовольствие (что, впрочем, отнюдь не исключает писательских сетований на муки творчества). А наоборот? Если я, писатель, испытываю удовольствие от письма, то значит ли это, что удовольствие будет испытывать и мой читатель? Отнюдь. Я вынужден разыскивать этого читателя ("вылавливать" его) не имея ни малейшего представления о том, где он находится. Вот тогда-то и возникает пространство наслаждения. Мне необходима не "личность" другого, а именно пространство как возможность диалектики желания, нечаянности наслаждения, пока ставки еще не сделаны, пока еще есть возможность вступить в игру".
       На меня обычные люди посматривают с некоторой опаской и недоумением: все люди как люди, работают, а этот, писатель Юрий Кувалдин, руки в брюки, ходит карнизы на верхних этажах домов разглядывает, ворон считает. "И все пишет, пишет, а для кого пишет? Ведь книг-то его никто не читает", - вздыхает красноносый небритый дворник, выкатывая бак из двери мусоропровода.
       А вам и не надо читать книг. Не читайте книг, никаких.
       Юрий Кувалдин: "Писатель пишет для писателя".
      
      
      
      
       21st-Dec-2007 12:15 am - Владимир ЛАКШИН: "Юра, вы хорошо пишете, поэтому печатать вас не будут".
      
       Искренность, правда, художественность являются основополагающими принципами в творчестве настоящего писателя, то есть такого писателя, который пишет для себя. Твардовский всем и каждому толковал: "Пишите только о том, что хорошо знаете только вы!" Почему все писатели шли к Александру Твардовскому? Да потому что идти больше некуда было. Все антисоветские писатели стремились в "Новый мир" к Твардовскому. В том числе и я, мальчишка, пытался "отловить" его на заре туманной юности, пока не столкнулся с его правой рукой Владимиром Яковлевичем Лакшиным, выдающимся критиком, сложным человеком и великолепным баритоном. Никогда не забуду, как он пел под молодое виноградное вино романсы под тихий шелест Черного моря в отдельном коттедже в Коктебеле. Я от души загрузил его своими рукописями.
       Новомировский принцип искренности в литературе Владимир Лакшин развил до того, что сказал мне: "Юра, вы хорошо пишете, поэтому печатать вас не будут".
       Стоило объявить Горбачеву о разрешении кооперативов, как надобность в советских издательствах, журналах и сотрудниках, их заполнявших, отпала, поскольку путь в типографию стал открытым. С 1988 года и до сих пор печатаю то, что хочу, ни с кем не советуясь.
      
       Потом уже, много лет спустя, "Новый мир" (главный редактор Андрей Василевский) стал о каждой моей публикации упоминать, например в No2 за 1995 год (в рубрике "Книжная полка", составитель Сергей Костырко): "Юрий Кувалдин. Так говорил Заратустра. Роман. М. "Книжный сад". 1994. 368 стр. 5000 экз.
       Действие романа отнесено в недавнее прошлое 60-е, 70-е, начало 80-х годов. Тематика же произведения остросовременная. Перед нами попытка (во многом спорная, но несомненно интересная и заслуживающая внимания) художественного осмысления нового социально-психологического типа: "новых русских" бизнесменов, вышедших из партийного истеблишмента".
      
      
      
       22nd-Dec-2007 12:14 am - Михаил ПРИШВИН: "Коммунисты приставляли ко лбу револьвер"
      
       Однажды у Михаила Пришвина мальчик спросил:
       - Что вы все время пишете? Кто это читать будет?
       На что мудрец ответил:
       - Найдется мой друг, он прочитает и всем расскажет, как я хорошо пишу.
       Вот я стал таким человеком. Как только прочитал Пришвина лет в 16, так с тех пор всем и каждому говорю: читайте Пришвина, гениальный писатель!
       Приехал я к Виктору Бокову на дачу. Пока шел к калитке, напевал его песню: "На побывку едет молодой моряк, грудь его в медалях, ленты в якорях..." Представьте себе, что Виктор Федорович Боков родился 6 сентября 1914 года! Он мне посвятил стихотворение:
      
       ЗА ПРЕДЕЛАМИ
       Юрию Кувалдину
       Ни разу я не умирал!
       Хотя умерших обнимал,
       Когда их провожал в свой путь последний,
       Как родственник и как наследник.
      
       Я заходил на мавзолей,
       Я жалился земному богу:
       - Оставь меня! И пожалей,
       Мне рано в дальнюю дорогу!
      
       Я слышал голос: - Поживи
       Годок-другой, а затоскуешь,
       Жить на земле запротестуешь,
       Бери ковчег, греби, плыви,
       И похоронщиков зови!
      
       Звенят печальные шаги,
       Передо мной пустыня Гоби,
       Вчера я отдал все долги,
       Как хорошо-то мне во гробе!
       Я умер! Я - земля, я - труп,
       Я не трублю и не бряцаю,
       Оделся я теперь в тулуп,
       Мой мавзолей непроницаем!
      
       Растет великий мой погост,
       Мир мертвых тоже очень тесен,
       Никто не носит сапогов
       И не поет бывалых песен!
      
       Грачи кричат, вороны каркают,
       А рядом высится Москва.
       И воцаряется над парками
       Международная тоска!
      
       14 марта 2001 года,
       утром, на даче
      
       Боков меня стихами к стенке чуть не прибил, а его на прозу, на прозу перевожу, как стрелочник состав. Он мне достает фотографию с Пришвиным. Я падаю на стул от восторга и пожимаю Бокову руку.
       И вот мне Пришвин рассказывает:
      
       "Коммунисты приставляли ко лбу револьвер
       1 Июня [1926]. Вот и май прошел. Так все проходит в природе без нашего участия. И также почему-то изменяются отношения в обществе: не узнать, как стало теперь. Я однажды заработал себе литературным трудом деньги, выстроил дом, чтобы спокойно работать и растить семью. Пришли коммунисты, выгнали меня из дома, и потом его сожгли мужики. Я вышел на камни в город.
       Были коммунисты - приставляли мне ко лбу револьвер и грозили...
       Были коммунисты, когда я заходил в редакции с желанием работать, мне отказывали, и в углах слышался шепот: "белый, белый!"
       Были коммунисты, я приходил в редакцию к ним и предлагал свои рукописи. У меня их покупали, давали денег и не печатали.
       И теперь коммунисты из "Рабочей газеты", устроители органа В.К.П., сами зовут меня, редактор, встречая, встает.
       Я говорю ему, что мне нужен аванс в 1000 руб. и потом вскоре еще столько же.
       - Мне нужно купить дом, - сказал я.
       - Очень хорошо, мы вам денег дадим.
       - Что же я вам должен?
       - Что хотите, пишите..."
      
       Писатель пишет для того, чтобы обрести бессмертие в Слове, и чтобы другой писатель стал с детства писать, потому что узнает, что тоже умрет, как и все, поэтому все время будет писать, чтобы в Слове обрести бессмертие.
      
      
      
      
       23rd-Dec-2007 12:11 am - "СТОЛИЧНАЯ" на двоих: Юрий КУВАЛДИН и Эдуард КЛЫГУЛЬ
      
       Из окна писателя Эдуарды Клыгуля в вечернем небе видна крупная красная буква "М". Клыгулю, чтобы его читали, нужно быть известным. А как тут станешь известным, когда тебе 70 стукнуло! Клыгуль показывает постоянное развитие мастерства. Мы сидим за роскошно сервированным столом и пьем "Столичную" на двоих. С прозой Клыгуля возникают проблемы доверия к ней читателя. Когда на бумагу ставится слово, а за ним другое, чтобы оно немедленно потянуло за собой третье, значит, пошел под откос, в загул, в занос, в запой. Мне никто так толком и не может объяснить, почему он пишет. Скрывают, и я скрываю. Знаем ведь, что пить плохо, а пьем ведрами под красную икру и соленые огурцы. Есть ли в этом цель? Чтобы стать известным, писателю требуется полжизни работать на имя, чтобы потом имя работало на него. Вот тут и возникает определенное противоречие. Без имени даже талантливую вещь продвинуть очень трудно. В тоталитарной советской литературе по-настоящему талантливое произведение раскручивалось достаточно быстро, тем более, в таком закрытом обществе, каковым было наше советское, в котором на слово как таковое был наложен запрет. Налили, выпили. Пирожки с грибами. Угрь припущенный в вине. Маринованные вишни. Поэтому легко путалась художественная литература с политическим манифестом. Все, что шло против КПСС (читай - всей власти в СССР), вызывало пристальный интерес у читателей и, соответственно, у КГБ. А раз КГБ заинтересовался, стало быть, произведению обеспечена известность. С падением СССР (теперь уже ясно, что страна, построенная на запрете свободного движения Логоса, обречена на гибель) умерла и политическая литература. Например, от Солженицына (политического графомана по определению) осталась повесть "Один день Ивана Денисовича" и несколько рассказов. Эдуард Викторович наливает, чокаемся, как положено, выпиваем. Даже роман "В круге первом" сейчас перечитывать невозможно - он художественно пустоват. И, с другой стороны, набирают обороты, если так можно выразиться, настоящие художники и писатели-философы, такие, например, как Пришвин и Астафьев. И Клыгуль с ними. Наливает новую повесть, а я пью ее, залпом, называется: "Кенигсбергская улица".
      
      
      
      
       24th-Dec-2007 12:15 am - Вечное возвращение
      
       На полке с моими книгами стоит Фридрих Ницше, баловень литературы, писатель нового времени, перевернувший Чехова. Фридрих Ницше был смел. Юрий Кувалдин научился у него дерзости. Вечное возвращение. Считать извольте только до семи. Дальше - бесполезно. Там стоит вертикальная восьмерка - знак бесконечности. И потом повтор из составных цифр. Все идет по кругу и возвращается. Так что сначала писал Фридрих Ницше, потом писал Юрий Кувалдин. Произведения: (публикуются с разрешения автора)
       Роман "Так говорил Заратустра" (Doc-rar 295 kb) - сентябрь 2004
       Аннотация издательства:
       Фрагменты романа были опубликованы в минувшем [1993] году в журнале "Континент" (Москва-Париж). Основная концепция романа - мысль о вечном возвращении (Ницше). Окинуть взором века и самим быть не только равными богам, но быть богами. Путь к вершинам никому не заказан. Так мыслят герои романа - отец и сын, живущие в Москве. Красиво жутковат этот город. Убедительности Ю. Кувалдин достигает прежде всего тем, что умеет наблюдать характеры, умеет рисовать людей (а не стандартные соцартовские карикатурки, столь популярные в современной прозе и изрядно набившие оскомину).
       Отец, живущий опасными причудами, пишущий "ненаписанную книгу" в русле ницшевского мировоззрения, а скорее всего высказывающий вслух в беседах с сыном мысли о гипнотической подчиненности человека богам и авторитетам, этот отец - по мысли сына: отбросок общества, потому что только отошедшие от реальных проблем, могут ниспровергать богов и себя называть богами. Отец и называет себя Заратустрой, хотя на вопрос сына: "Где храмы твои, Заратустра?", отвечает: "Мои храмы - колючая проволока, мои верующие - зэки, мои пастыри - конвоиры". Сын же в противоположность отцу воплощает философию гордости в свою жизнь, поскольку считает всех людей только конкурентами, которых можно обойти и которых он обходит, благодаря беспримерной хитрости, тончайшему изощрению ума, расчетливости, гордости и, конечно, отбрасывая социалистическую мораль.
      
      
      
       25th-Dec-2007 12:35 am - Писатель Александр РЕКЕМЧУК празднует 80-летие
      
       Александр Евсеевич Рекемчук родился 25 декабря 1927 года в Одессе. Окончил Литературный институт им. М. Горького. Печатается с 1947 года. В 1964-67 годах был главным редактором киностудии "Мосфильм". Профессор Литературного института им. М. Горького. Повести "Время летних отпусков" (1959), "Молодо-зелено" (1961), роман "Скудный материк" (1968) о людях советского Севера и др. В 2003 году издана книга "Пир в Одессе после холеры", включающая две повести, одна из которых - "Кавалеры меняют дам" - посвящена Юрию Нагибину. Затем одна за другой вышло еще несколько книг.
      
       В 1970 году писатель Александр Рекемчук председательствовал на 50-летии писателя Юрия Нагибина в ЦДЛ. Юрий Маркович Нагибин записал в "Дневнике": "Достойно председательствовал Рекемчук". Там Михаил Ульянов прекрасно выступил. Спустя 37 лет - 25 декабря 2007 года - писатель Александр Евсеевич Рекемчук отмечает своё 80-летие. Несколько лет назад он рассказал мне, как, наверно, никому не рассказывал, всю свою жизнь. Я все это напечатал в "Нашей улице". Идет снежок с дождичком. Дует ветерок. Выныриваю на Бронную из пробки Тверской. Подъезжаю к Литинституту, встречаю в проходной Рекемчука.
       - Юрий Александрович, дорогой, как идут ваши дела? - заинтересованно спросил он.
       По молодецкому выражению лица, по всей плотной фигуре Рекемчука никак не дашь ему 80 лет.
       - Александр Евсеевич, работаю каждый день в три смены, как на "Серпе и молоте"! Вот привез в лавку очередной номер своей "Нашей улицы". Скоро 100-й номер выпущу!
       Рекемчук солидно откашлялся и достойно произнес:
       - Круто! А я вот все со студентами занимаюсь...
       Много выпускников было у профессора Рекемчука, среди них мой друг и хороший писатель Александр Викорук. Я подумал, хорошо бы выпить нам на троих в этой проходной: Нагибину, Рекемчуку, Кувалдину.
       10 июля 2006 года в жаркий день, закончившийся грандиозной грозой и тропическим ливнем, на 70-летии Сергея Александровича Филатова в банкетном зале ЦДСА стоим с Рекемчуком, беседуем о литературе. За окнами еще громыхает. На парадной одежде гостей поблескивают в свете огромных ярких люстр капельки дождя. Идет по ковровой дорожке Евгений Максимович Примаков. Здороваемся. Проходим в зал. Круглые столы сияют хрусталем и красной икрой. Я достаю из кармана фотоаппарат и успеваю щелкнуть старых друзей в конце разговора.
       Писатель, как разведчик, все фиксирует. Когда прежде Рекемчук мне сказал, что стал теперь писать иначе, я понял это по его последним книгам: он не просто точен по существу, по фактажу, но, что важнее для художника, по изображению, по подаче материала, по сопряжению слов, по их месту и значению.
       Отец у Рекемчука был разведчиком. Интересно, почему сыновья разведчиков становятся писателями?!
       Пишем дальше.
      
      
       Из АРХИВА: 28 января 2004 года Юбилей журнала "Наша улица"
      
       28 января 2004 года журнал "Наша улица" отпраздновал свой 5-летний юбилей. По этому случаю состоялся торжественный вечер, в котором приняли участие президент фонда СЭИП С.Филатов, ректор Литинститута С.Есин, Зав. отделом "Литературной газеты" С.Мнацаканян, писатель А.Рекемчук, гл. редактор журнала "Дружба народов" А.Эбаноидзе, писатель А.Яхонтов, поэтесса Т.Бек, народный артист СССР Валерий Золотухин, артистка Театра на Таганке Ирина Линдт и др. С концертной программой выступил бард Евгений Бачурин. Гости тепло поздравили основателя и главного редактора журнала Юрия Кувалдина с Юбилеем журнала.
      
       Анонс: сегодня во вторник 25 декабря 2007 года Галерея А3, Староконюшенный пер., 39, вход со двора.
       Вернисаж: "Три звезды в Галерее А-3: Игорь Снегур - Виталий Копачёв - Александр Трифонов".
       "Три звезды в Галерее А-3: СНЕГУР-Копачев-Трифонов".
       Торжественный вечер авторов Ежемесячного литературного журнала "Наша улица".
       Вечер ведет основатель и главный редактор, писатель Юрий КУВАЛДИН
       Встреча Рождества, Нового года, проводы Старого года.
       Начало в 18 часов
       тел. 291-84-84
      
      
      
       26th-Dec-2007 02:12 am - "Три звезды в Галерее А-3-три: Снегур-Копачев-Трифонов" в присутствии писателей "Нашей улицы"
      
       25 декабря, во вторник, вечер авторов "Нашей улицы" прошел прямо на вернисаже "Три звезды в Галерее А-3-три: Снегур-Копачев-Трифонов", заодно отметили Рождество, пока не свое, а Западное, скорый Новый год, проводили старый год с елкой, установленной в водном зале галереи. Все это было в лучшей московской галерее в Староконюшенном пер., 39, Одним словом: Галерея А-3, вход со двора.
       На вечере, который вел главный редактор Ежемесячного литературного журнала "Наша улица", писатель Юрий КУВАЛДИН выступили заместитель директора галереи Галина ГОРБУНОВА, поэт и искусствовед Слава ЛЁН, художники Игорь СНЕГУР, Виталий КОПАЧЕВ, он же директор "Галереи АЗ", Александр ТРИФОНОВ, писатель и драматург Андрей ЯХОНТОВ, Заслуженный артист России Александр ЧУТКО, писатель и композитор Анна ВЕТЛУГИНА с Петром Лелюком, писатель Ваграм КЕВОРКОВ.
      
       Из выступлений:
       Писатель и драматург Андрей ЯХОНТОВ:
       ...Все, что делает Юрий Кувалдин, для меня это - абсолютно, безусловно хорошо! И, если он предпосылает сегодняшней выставке свое вступительное слово, значит у этой выставки (или на этой выставке) есть знак качества. Про будущее я не говорю, потому что Кувалдин весь устремлен в будущее. И вы, наверное, знаете, что он недавно отпраздновал свой юбилей, выпустил 10 томов своих сочинений. И тот путь, который он прокладывает в прозе, Александр Трифонов прокладывает в живописи. А теперь, я вижу, Саша обрастает еще и мощными союзниками. Мне кажется, что будущий год пройдет под знаком этих трех художников - Снегура-Копачева-Трифонова. Раз мы все накануне этого года встретились здесь и раз Кувалдин благословил все это, - вперед! Все будет пре-от-лично! Я всех поздравляю с наступающим Новым годом. Вы ждали писательского слова - вы его получили от меня. Желаю вам счастья, здоровья, богатства, вот... и исполнения самых заветных желаний! Юрий Александрович, я правильно все сказал?
      
       Поэт и теоретик искусства Слава ЛЁН:
       Видите?! О-о-о! Вот это гениально! Вот это поп-а-арт! Поэтому пусть Церетели плачет. Потому что мы ему эту выставку предлагали. Он ее на февраль месяц сначала поставил, а потом начал передвигать дальше. Потому что блат выше совнаркома. Короче, появились другие там у него художники. Короче, так. Мы первыми в мире начинаем отмечать 100-летний юбилей русского авангарда! Я надеюсь, что Второй русский авангард, лидером которого является Игорь Снегур, который начинал с белютинцами, который возглавил потом "двадцатку" художников на Малых Грузинах и так далее, первым сделал такой каталог на русском и английском языках в самом начале перестройки, до сих пор является и будет являться образцом для художников, и так далее... Дальше у нас действительно подросла смена - Виталий Копачев, дальше смена - Александр Трифонов. Короче говоря, мы - как бы весь Второй русский авангард с движением до Третьего, который, я надеюсь, в Третьем тысячелетии будет опять самым главным, самым выдающимся, задающим моду, задающим норму, задающим эталоны и образцы! Короче говоря, я поздравляю всех художников, а также всех нас, элиту, которая была первой празднующей 100-летие русского авангарда! Точка. ru.
      
       Писатель Юри Кувалдин:
       Здесь сегодня собрались классики не только живописи но и писатели-классики "Нашей улицы". Впрочем, слово "живопись" не совсем подходит к творчеству этих великолепных художников. Это картинопись, потому что они делают картины, не похожие на жизнь. Это создания второй рефлексии, одновременного присутствия картины в картине через жест художника. Малевич давно поставил точку "Черного квадрата" на так называемом реализме, а попросту копировании природы. Эти художники - создатели своих неповторимых миров. Реальность бесследно исчезает с лица земли, Слово остается. Реальность мне всегда представлялась нереальной. Мне казалось необходимым подать событие так, как я его видел, а это редко совпадало с более объективным взглядом на происшедшее. Мне хотелось, чтобы реально имевшее место сложилось в стройный рассказ, и я тут же выстраивал его. Самое интересное: я сам проникаюсь искренней верой в истинность того, что увидел, и меня не на шутку удивляет, когда я слышу, что другим случившееся запомнилось иначе. Да и спустя время моя приукрашенная версия, то есть художественная версия событий сохраняет реальность - пусть лишь для меня одного.
       Нам, приученным к искусству-отражению, пора переучиваться: искусство - не отражение, а создание своего, доселе не бывшего мира, углубление, достигаемое отстранением, уходом, изоляцией, сосредоточением, отказом, экзистированием. Не от мира к сознанию - от сознания в недра мира. Не изображение вещей - живописание идей.
       (Аплодисменты, крики: "Браво!")
      
      
      
       27th-Dec-2007 12:32 am - Анна Ветлугина в Непорочном литературном зачатии
      
       Я часто приглашаю на вечера "Нашей улицы" ансамбль - "Кантикум"! Руководит им Анна Ветлугина. Но не тем она для меня замечательна, что она выпускница Московской консерватории имени Чайковского, - она замечательна для меня тем, что она великолепный прозаик. Чтобы узнать писателя, нужно читать его. Как вот некоторые не знают меня, потому что не читают меня. Они знают меня биологического: вот Юра, Юрий Александрович Кувалдин... а кто я - они не знают, и близкие не знают. Чтобы они узнали меня, я могу удалиться, исчезнуть... А я исчезну, мы все исчезнем, мы все туда (в загробную жизнь) идем... Чтобы узнать писателя, нужно открывать его (его книгу или журнал, где опубликованы его вещи) и читать, по буковке, по строчке. Тогда писатель будет понят.
       Ансамбль "Кантикум" обычно поет духовную музыку, по преимуществу духовную, католическую. Анна Ветлугина работает в католическом кафедральном соборе. И вот 26 я с писателями Сергеем Михайлиным-Плавским и Ваграмом Кеворковым побывал на Малой Грузинской в Кафедральном соборе Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии на рождественском концерте с участием Анны Ветлугиной и ее "Кантикума".
       Я слушал дивное пение Анны Ветлугиной и думал о своем. Это свое всегда наплывает на меня, как волны стариной музыки.
       Теперь я ее слушаю на компьютере. Я вообще провожу некую аналогию между человеком и компьютером, эта аналогия довольно-таки поверхностная, но во всяком случае она довольно-таки понятная. Грубо говоря, человек - это компьютер. Все мы - абсолютно одинаковые от рождения. Но каждый загружается своей программой: один - загружается чернушкой с порнушкой, а другой - Кантом с Достоевским. И каждый стремится к свободе для выражения самого себя. Я всю жизнь мечтал быть независимым. Я - автор, я - писатель. Почему я с кем-то должен согласовывать свои произведения и выслушивать от каких-то сотрудников редакций, как нужно писать? Анна Ветлугина в общем-то давно, кажется, в 2000 году, принесла мне свои первые вещи. И вот буквально за семь лет стал ощутим качественный сдвиг в ее творчестве. Потому что она выполняет те литературные требования, которые я предъявляю к автору. И я вижу, что она систематически работает, по принципу: ни дня без строчки.
      
      
      
      
       28th-Dec-2007 12:07 am - Заслуженный артист России Александр ЧУТКО в 2007 году отметил свое 60-летие
      
       Гениальный Александр Яковлевич Чутко сражает зрителей, а критиков из журнала "Искусство кино" убивает в упор фильмом "Трудно быть Богом". Смотрите, смотрите - это идет Чутко! Создатель фильмов "Мой друг Иван Лапшин", "Проверка на дорогах" кинорежиссер Алексей Герман долго не мог найти актера на роль Дона Рэбы для фильма по повести А. и Б. Стругацких "Трудно быть Богом". Нужен был нестандартный человек. Дело в том, что Дон Рэба, на роль которого подыскивался актер, - не кто иной как Лаврентий Берия! И вот удача, в Центральном Академическом Театре Российской Армии работает долгие годы тот, кто был нужен - артист Александр Чутко. Вот Кисельный переулок, держу пари, что я еще не умер, а вот Юрий Кувалдин ручается головой, что еще может набедокурить, а вот Александр Чутко на рысистой дорожке скаковой, а вот и Кисельный тупик, не волноваться, нетерпенье - роскошь, поскольку Кисельный тупик ведет к Театру Красной Армии, которому отдал всю жизнь артист Александр Чутко. И вот ему уже 60! И вот Александр Чутко отныне - Заслуженный артист России! Поворотный круг, как земная ось, скрипнул, из провала кулис появился Шекспировский Актер, Гамлет замер, зрительный зал замер - это Александр Чутко начинает монолог:
      
       Я разминулся со временем.
       Такой анекдот, господа.
       Я в правильном шел направлении,
       А время пошло не туда!
      
       Когда-то в юности далекой с Чутко в обнимку шли гулять. Читали стихи и фрагменты из "Ни дня без строчки". И на московских тротуарах блатные песни под гитару распевали. И с нами шагал Осип Мандельштам. Качалась вниз к Неглинке пара. Там шел синий троллейбус, последний, случайный, в который мы садились на ходу...
      
      
      
      
       29th-Dec-2007 12:07 am - НА ТАГАНКЕ У ЛЮБИМОВА
      
       Юрий Петрович Любимов находился в небольшой комнате напротив своего кабинета. Верхний свет был погашен и театральный макет, над которым склонился Любимов, освещался ярким светом настольной лампы. Увидев меня, Любимов выпрямился, улыбнулся и широким жестом артистической своей руки с тонкими пальцами мима пригласил войти. Насчет его рук нужно сказать особо. Они всегда в кадре, тонкие, по дуге уходящие. Неестественные руки. Можно было бы сказать, что эти руки принадлежат танцовщику, солисту балета. В Любимове много балетного. Поэтому с ним так контрастны мужиковатые Высоцкий и Золотухин. Руки Любимова аристократичны. Этой аристократичностью Любимов всегда выбивался из всех ансамблей. Он очень неестественен у Пырьева в "Кубанских казаках". Лукьянов там - от сохи. А Любимов - не от мира сего. Руки Любимова похожи на руки Майи Плисецкой. У Любимова их много, но они не мешают ему. У него как-то неестественно расправлены пальцы, властно и в то же время уважительно указующе. Руки Любимова - это властные руки дирижера, это руки управителя театра, это руки властелина мира. Эти руки указывали, куда встать Высоцкому, откуда выйти Золотухину. Вот поэтому Любимов невидим. Он за кадром. А в кадре Володя Высоцкий с голосом грузчика продовольственного магазина:
      
       Я был душой дурного общества,
       И я могу сказать тебе:
       Мою фамилью-имя-отчество
       Прекрасно знали в КГБ.
      
       В меня влюблялася вся улица
       И весь Савеловский вокзал.
       Я знал, что мной интересуются,
       Но все равно пренебрегал.
      
       Свой человек я был у скокарей,
       Свой человек - у щипачей, -
       И гражданин начальник Токарев
       Из-за меня не спал ночей...
      
       Но чтобы простецкий Высоцкий стал тем, кем он стал, нужен был аристократ Любимов.
       За несколько дней до этого визита я подарил Любимову 10 томов своего собрания сочинений. Он прочитал: "Юрий Кувалдин...", - а после небольшой паузы, глаза его разглядывали иллюстрацию на обложке первого тома, воскликнул:
       - Какая замечательная картина! Какой художник!
       - Это мой сын - Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов! - отчетливо и ритмично продекламировал я, как это обычно делаю на вернисажах.
       И вот опять передо мной седовласый, утонченный старостью Любимов. А со мною мой Лидер сын. И я прежде себя впустил в комнату Сашу с картиной. Любимов всплеснул, как птица крыльями, руками и воскликнул:
       - Коррида! Какой бык, какие выразительные глаза!
       - Это с обложки первого тома, - сказал я.
       - Я врубаюсь! - воскликнул быстрый на ассоциации Юрий Петрович, и сделал ввинчивающийся в потолок жест белой тонкой руки.
       Мне - 60, а ему - 90, а Саше - 30. Я немного округляю, но порядок цифр такой. Кто может знать, сколько тебе намерено судьбой. И кто может знать в Театре на Таганке при слове расставанья со сценой, какая нам, актерам жизни, разлука предстоит.
      
      
      
      
       30th-Dec-2007 12:09 am - У Живоначальной Троицы
      
       В России много белых пятен, о которых постоянно думает писатель Юрий Кувалдин, чтобы заполнить их своими художественными текстами. Вот дерево склоненное на Спиридоновке у Блока за углом. Черные ветви на белом фоне. Юрий Олеша остановил Юрия Кувалдина, и сказал ему: "Главное, чтобы в прозе не было содержания. Это высший пилотаж. Напишите, как вы шли сегодня от ЦДЛ к "Тверской" проходными дворами сквозь густую сеть старых переулков". Писатель Юрий Кувалдин гулял ушедшим летом по Борисовским прудам, направляясь к Патриаршему подворью, к голубокупольному лучшему и самому величественному храму России. Публика читающая так и говорит, что, как только Кувалдин поселился на Борисовских прудах, так сразу же стали сооружать Храм Живоначальной Троицы, ибо писателю Юрию Кувалдину стало известно имя Бога, и он сам говорит теперь с Богом.
      
      
      
      
       31st-Dec-2007 12:37 am - В "Земляничной поляне" нет стрелок
      
       Тематически объединяя Новый год со старым, а прошлый век с нынешним, а прошлое тысячелетие с третьим тысячелетием, а водку с портвейном, а рассказ с анекдотом, а елку с сосной, а слово со словом... Но снега нет ни за окном, ни на столе. В "Земляничной поляне" нет стрелок. В языке нет правил. Границы языка устанавливаются государством. Язык же беззаконен и ломает границы, объединяясь в интернет. Писатель Ваграм Кеворков, с которым мы только что сделали большой круг от Шипиловской улицы до Орехового бульвара, там - налево по краю Москвы, наблюдая огни Москвы в черном небе, продернутым кое-где заревом, и, поражаясь с высоты Борисовских холмов светящимся гирляндам очень длинного Братеевского моста, сказал: "Сейчас миром правит интернет, а правители только в телевизоре мизансцены за столом разыгрывают". Ваграм Кеворков остановился над обрывом и, глядя на море огней внизу, громко прочитал:
      
      
       Максимилиан Волошин
      
       На дне преисподней
      
       Памяти А.Блока и Н.Гумилёва
      
       С каждым днём всё диче и всё глуше
       Мертвенная цепенеет ночь.
       Смрадный ветр, как свечи, жизни тушит:
       Ни позвать, ни крикнуть, ни помочь.
       Тёмен жребий русского поэта:
       Неисповедимый рок ведёт
       Пушкина под дуло пистолета,
       Достоевского на эшафот.
       Может быть, такой же жребий выну,
       Горькая детоубийца - Русь!
       И на дне твоих подвалов сгину,
       Иль в кровавой луже поскользнусь,
       Но твоей Голгофы не покину,
       От твоих могил не отрекусь.
       Доконает голод или злоба,
       Но судьбы не изберу иной:
       Умирать, так умирать с тобой,
       И с тобой, как Лазарь, встать из гроба!
      
       12 января 1922, Коктебель
      
      
       Тогда я был молодой и из магнитофона "Чайка", с большими кассетами, звучал блатной голос:
      
       Булат Окуджава
      
       ***
       Е.Рейну
      
       Из окон корочкой несет поджаристой.
       За занавесками - мельканье рук.
       Здесь остановки нет, а мне - пожалуйста:
       шофер в автобусе - мой лучший друг.
      
       А кони в сумерках колышут гривами.
       Автобус новенький, спеши, спеши!
       Ах, Надя, Наденька, мне б за двугривенный
       в любую сторону твоей души.
      
       Я знаю, вечером ты в платье шелковом
       пойдешь по улице гулять с другим...
       Ах, Надя, брось коней кнутом нащелкивать,
       попридержи-ка их, поговорим!
      
       Она в спецовочке, в такой промасленной,
       берет немыслимый такой на ней...
       Ах Надя, Наденька, мы были б счастливы...
       Куда же гонишь ты своих коней!
      
       Но кони в сумерках колышут гривами.
       Автобус новенький спешит-спешит.
       Ах, Надя, Наденька, мне б за двугривенный
       в любую сторону твоей души!
      
       1958
      
       Я подрос, и даже вырос и тоже начинал с рифм и ритмов. В оттепель начинался большой блат. Потом блат стал называться городским романсом. Однако блат не умирает, блат процветает, блат продвигает, блат побеждает. Я с Евгением Рейном как-то столкнулся на Бронной, против Литинститута, разговорились, мелькнуло слово "блат". Рейн спросил меня: "А знаете, что такое блат?" Я без запинки отвечаю: "На идиш, из которого произошла почти вся одесская блатная феня, слово "блат" означает "ладонь". То есть блат - это песни для друзей, для своих. По блату устраиваются и поют родственные души. Чужих, когда страна полна стукачей, нам не надо.
      
      
       Юрий Кувалдин
      
       ПОЭМА КРИВОКОЛЕННОМУ ПЕРЕУЛКУ
      
       Крива Москва. От века окривела.
       Кривилась без заботы, как хотела,
       Лепилась по холмам и по низинам...
       Из окон типографии окину
       Кривые переулки...
      
       Люблю у темных окон постоять,
       Пока готовят полосы в печать.
       Вахтер в шинели черной подойдет,
       Короткий разговор произойдет,
       Попросит "Беломору" - угощу,
       И спросит, мол, о чем стою-молчу.
       Отвечу, что на улице тепло,
       А в январе морозу бы хотелось,
       Что вечером от снежных крыш светло,
       Что старая Москва похорошела,
       Что просто так задумался, что вот
       Церковных окон виден переплет,
       Где стекла запотели от дыханий,
       Как странно наблюдать на расстояньи,
       Как странно: если служба там идет.
       - Чего же странно, ежели идет, -
       Вахтер ответит. - Пусть себе идет!
      
       Пойду по криво плящущим домам,
       По улицам - изогнутым лучам,
       Я сам себе маршрут криволинейный -
       В Москве иного не было и нет,
       Не сыщешь, как на севере, Литейный
       Простреливает города макет.
      
       Здесь улица из улицы вкривую
       Выкручивает поселений сбрую,
       А в самой середине закавыки,
       Никак не обойдется без музыки
       Доски мемориальной на фасаде,
       Прочтения одной поэмы ради.
       Я криво улыбнусь в Кривоколенном.
       Я криво позавидую поэтам,
       Один из них сочтен первостепенным,
       Другой из жизни вышел на рассвете.
       Как барина, все ждут прихода оды,
       Прихода первоклассного поэта -
       Решит, как постовой за пешехода,
       Рассудит, как собранье педсовета.
      
       Скривились желтяки-особняки,
       Без подорожной мерят расстоянья.
       Я узнаю туманные зрачки
       И голосов последние сказанья.
       Не в назиданье строилась Москва,
       Но в корчах, как на сносях, распласталась
       И стала потому-то голова,
       Что криво и беззубо улыбалась,
       Кормилицей налево и направо
       Для каждого вошедшего была,
       Для всей России стала переправой.
      
       Кривись, Кривоколенный проводник.
       Я сам себе маршрут криволинейный -
       В Москве иного не было и нет...
      
       1967
      
       Не смотрите в телевизор, где за столиком друг другу докладывают артисты из погорелого театра, а читайте упоительно поэму лучшего поэтического писателя Новых и старых годов:
      
       Венедикт Ерофеев
      
       Уведомление автора
      
       Первое издание "Москва-Петушки", благо было в одном экземпляре, быстро разошлось. Я получил с тех пор много нареканий за главу "Серп и молот - Карачарово", и совершенно напрасно. Во вступлении к первому изданию я предупреждал всех девушек, что главу "Серп и молот - Карачарово" следует пропустить, не читая, поскольку за фразой "и немедленно выпил" следует полторы страницы чистейшего мата, что во всей этой главе нет ни единого цензурного слова, за исключением фразы "и немедленно выпил". Добросовестным уведомлением этим я добился того, что все читатели, особенно девушки, сразу хватались за главу "Серп и молот - Карачарово", даже не читая предыдущих глав, даже не прочитав фразы "и немедленно выпил". По этой причине я счел необходимым во втором издании выкинуть из главы "Серп и молот - Карачарово" всю бывшую там матерщину. Так будет лучше, потому что, во-первых, меня станут читать подряд, а во-вторых, не будут оскорблены.
      
       Серп и Молот - Карачарово
       И немедленно выпил...
      
       1969
      
      
       Ну а после того как выпил, я сразу же стал читать то, что написал о творчестве Ваграма Кеворкова:
      
       Юрий Кувалдин
       НАЧАЛО БЕССМЕРТИЯ
       О творчестве Ваграма Кеворкова
      
       "...И опять вспомним и потренируемся правильному произношению названия рассказа "Романы бахт". Итак, собираемся с духом и громко, на весь зал, если мы в зале, или на всю улицу, если мы на улице, или на всю комнату, если мы в комнате, выдыхаем: "РоманЫ"! Ударяемся всем существом своим из последней мочи на последний слог: "нЫ". Еще раз повторяем: "РоманЫ"! И затем уже более размеренно, не спеша добавляем: "бахт". И чеканим потом оба слова вместе: "РоманЫ бахт"! То есть "Цыганское счастье". А Николай Жемчужный похоронен на Ваганьковском кладбище рядом с Олегом Далем. Развивая вместе с Ваграмом Кеворковым цыганскую тему, добавлю жара стихотворением Осипа Мандельштама:
      
       * * *
       Сегодня ночью, не солгу,
       По пояс в тающем снегу
       Я шел с чужого полустанка.
       Гляжу - изба: вошел в сенцы,
       Чай с солью пили чернецы,
       И с ними балует цыганка.
       У изголовья, вновь и вновь,
       Цыганка вскидывает бровь,
       И разговор ее был жалок.
       Она сидела до зари
       И говорила: "Подари.
       Хоть шаль, хоть что, хоть полушалок..."
       Того, что было, не вернешь,
       Дубовый стол, в солонке нож,
       И вместо хлеба - ёж брюхатый;
       Хотели петь - и не смогли,
       Хотели встать - дугой пошли
       Через окно на двор горбатый.
       И вот проходит полчаса,
       И гарнцы черного овса
       Жуют, похрустывая, кони;
       Скрипят ворота на заре,
       И запрягают на дворе.
       Теплеют медленно ладони.
       Холщовый сумрак поредел.
       С водою разведенный мел,
       Хоть даром, скука разливает,
       И сквозь прозрачное рядно
       Молочный день глядит в окно
       И золотушный грач мелькает.
       1925
      
       Разухабистость цыганщины здесь звучит, на мой взгляд знатока творчества Осипа Эмильевича Мандельштама, о котором я в 1975 году написал книгу "Улица Мандельштама", как предчувствие грядущего террора. Цыганщина и сталинщина обнимутся скоро в вульгарно-сентиментальных песнях и плясках. Большевизм и создан, кажется, в подражание цыганским завываниям. Сталин впал в цыганщину. Каковы они, цыгане? У каждого, кто с ними общался, есть на этот счёт своё мнение. Амплитуда здесь огромна: от восхищения до полного неприятия. "Способность цыган жить за счёт других - врождённая, или лучше сказать наследственная..." - писали одни. "Цыгане способны, понятливы, в характере их мягкость, гибкость, они от природы добры, уступчивы", - спорили с ними другие. Я тут как-то видел социологические данные, основанные, как ныне говорят, на опросах по репрезентативной выборке. Среднестатистический россиянин считает цыган: хитрыми (но при этом почему-то отказывает им в уме), красивыми (и при этом не желает вступать с ними в брак), миролюбивыми (и ленивыми). Компот, замешанный на цыганщине, пленял в свое время Лорку с его "Цыганским романсеро", с фламенко, точнее "канте фламенко", в которое составной частью входит и самое загадочное явление испанской музыки "канте хондо". Я слышу во всем этом, под управлением Мандельштама, древние музыкальные интонации - от финикийских и греческих до арабских и византийских. Начинается гитарный перебор, а вслед за ним - ритм, который мы с Кеворковым отстукиваем руками на столе..."
      
       Писатель Ваграм Борисович Кеворков вступает в год своего 70-летнего юбилея.
      
       И специально к печке пришел пешком из Тулы писатель Олег Хафизов, сдержанный и веселый, язвительный и строгий, такие они ведь в Туле писатели:
      
       "По левую руку от бака находилась столовая в стиле "баракко", а по правую - тот самый учебный корпус, который называют домом Герцена. Должен признаться, что дом Герцена (или его тетушки) был действительно приятен снаружи и уютен изнутри, а был бы еще приятнее, если бы не принадлежал институту.
       В другом корпусе, где находилась приемная комиссия, якобы жил Платонов, и в момент обучения Хафизова к стене как раз прибивали доску с соответствующими данными. Шёл довольно вялый урок английского языка, на котором несколько более или менее сведущих студентов выпендривались своими нехитрыми знаниями к радости других, ужавшихся до нуля, и одни хотели, чтобы их не перебивали, а другие, - чтобы не трогали, когда всех вызвали на улицу, на этот, как его, Тверской бульвар. Народу было не слишком много, но прилично, все больше такие бородатые, компетентные, с пристойно-неприступными столичными минами. Первый оратор, плюгавый вундеркинд, сразу по-недоброму рассмешил патриотическую часть толпы картавым обращением "догогие соотечественники". Затем выступил ректор института, еще какой-то вития и знаменитый поэт Евтушенко.
       Евтушенко был одет в какой-то невообразимо блестящий, вроде как парчовый пиджак длиною почти до колен и говорил почти, как писал, даже еще хуже, насчет того, что Платонов не то предвосхитил, не то предугадал наши исторические ужасы, за что и погряз в кошмарной безвестности до тех пор, пока мы, слава Богу, не сдернули мешковину с этой исторической каменюки. И в этом его гениальность, до которой нам всем здесь еще срать-срать. Напоследок Евтушенко вдруг шарахнулся сквозь толпу по своим неведомым спешным делам, словно вспомнил о невыключенном утюге, не на шутку изумив Хафизова ростом.
       Это первое и последнее литературно-историческое событие, в котором Хафизов принял личное участие (хотя и в качестве статиста), и имел возможность физического приближения к литературной знаменитости. В дальнейшем он не видел (или не узнал) среди институтского люда ни одного из тех писателей, которых показывали на фотографиях журналов и телеэкранах, хотя, конечно, все они вращались где-то поблизости. Просто в другой раз..." Это из Олега Хафизова, вы догадались, конечно, из его "Кокона", такой повести, которую я напечатал в "Нашей улице" еще, страшно сказать, в 2000 году.
      
      
      
      
       1st-Jan-2008 12:17 am - Январский номер "НАШЕЙ УЛИЦЫ" No98 (1) январь 2008
      
       "НАША УЛИЦА" ОЧЕРЕДНОЙ НОМЕР No 98 (1) январь 2008
       Сергей Михайлин-Плавский "Шмелиная пасека" - 25
       Александр Кирнос "Счастливая" - 44
       Никита Янев "Рыба" - 48
       Ваграм Кеворков "Казаки гуляют" - 61
       Валерий Босенко "Написал школяр письмо" - 77
       Юрий Кувалдин "Промчались дни мои - как бы оленей косящий бег" - 85
       Алексей Некрасов "Третье желание" - 109
       Игорь Снегур "О Кандинском" - 127
       Виктор Широков "Игрушка" - 133
       Владмир Скребицкий "Пустое место" - 144
      
       Даже как-то странно выставлять номер очередного года. Когда я начинал выпускать журнал, я даже не думал о втором номере. А теперь в марте будет 100-й номер. И все это я сделал один, следуя неуклонно раз и навсегда избранному в жизни правилу: бить один гвоздь, писать каждый день... Иными словами, как научил меня в 1961 году Юрий Карлович Олеша своей книгой "Ни дня без строчки". Я и раньше много раз читал эти заметки Олеши. Олеша первопроходец коротких, в одно дыхание, записей. Он провозвестник живого журнала в интернете, где объясняются столь же кратко, правда, до высочайшего художественного уровня Олеши там никому не достать. ЖЖ - информация, Олеша - художество. Информация не нужна художеству. И даже враждебна. Олеша бросил писать сюжетные вещи. Даже его первая повесть "Зависть", в сущности, бессюжетна. Там важен стиль, художественные особенности текста. Никакой театр, никакой кинематограф не передаст особенности художественного текста. Адекватное переложение текста кинематографом - это показ текста на экране, чтение с экрана текста, букв, слов, фраз, как в интернете. Литература адекватна только в кодировании мира буквами и в дешифровке второй реальности через буквы. Литература - это писание и чтение в одиночестве. Где уже двое - там нет литературы.
       Олеша - это другая литература. Для немногих, для единиц.
       Смотрю в окно на длинный Братеевский мост через Москву-реку. Мое окно напоминает мне окно башни над рекой. Башня художественной прозы. Нескончаемый поток машин бежит по одной стороне со стороны Марьина на нашу сторону в Братеево, а по другой в Марьино. Маленькие машины увеличиваются, большие уменьшаются. Маленькие белые фонарики превращаются в прожектора, большие красные стоп-сигналы превращаются в крохотные марсики, если считать планету Марс красным. Иногда мне кажется, что я могу прямо из окна ступить на мост и уйти по нему в небо. Итак, Юрий Карлович читает знаменитую "Палату No6" и предчувствует встречу со словом "оленей"...
       Остальное содержится в моем эссе "ПРОМЧАЛИСЬ ДНИ МОИ - КАК БЫ ОЛЕНЕЙ КОСЯЩИЙ БЕГ".
      
      
      
      
       2nd-Jan-2008 12:16 am - Записки с похмелья после встречи Нового 2008 года
      
       Зима. Елка горит во дворе.Евгений Лесин как-то в рюмочной сказал мне, что пишет только после поднятия рюмочек и прочитал:
      
       Ушел коммунизм.
       Пришел Интернет.
       Я любил тебя, жизнь,
       А ты меня - нет.
      
       Вот и я решил попробовать. Помню, подняли мы стаканчики граненые с Венедиктом Васильевичем Ерофеевым на Савеловском вокзале, возле пакгаузов по дороге на Складочную улицу, портвейн розовый-крепкий, и Веничка, аристократично икнув, промолвил: "Очень рецептуально писать тогда, когда рука не может удержать от дрожи стакан, зато карандаш держит!" Жду тебя на новом месте возле леса у реки, прозрачной до дна, где плавает маленькая рыбка возле золотящегося камня. Именно здесь, в тайге, стала расти когда-то Москва, таежный город на семи холмах, как Рим. Тут до сих пор и процветает императорское правление. Например, великолепный стилист Юрий Маркович Нагибин после месячного обильного возлияния, едва отойдя от него, записал в дневнике: костер мой полыхал с опухшими глазами и кровоточащим шрамом на щеке! Истинной верой великого русского народа становятся собственные предания о сказочном граде Китеже, о Садко, о Змее-Горыныче... Эх, пропью все деньги до гроша! Но главное - возведение новой столицы - града Китежа. Девки пляской удивляли - юбки выше головы! Да и неподражаемый, могучий Уильям Фолкнер лежал в кювете при дороге на ферму неделю, прежде чем написать что-то путное. Там будут строиться по новейшим технологиям терема в честь русских истинных богов - Велеса и Даждьбога, свергнутых в свое время изменником русских верований кн. Владимиром-Киевским. То-то малороссы все от москалей хотят отделиться, то-то Гоголь от них сбежал в Москву и в Питер! Улыбалася ты, кто ты? Кто ты, милая моя? Все в тебе пленительно, милой! Красотою ты меня сразу покорила. А вот что великий Михаил Афанасьевич Булгаков не проносил рюмку мимо рта, мало кто из биографов знает. Разве мог трезвенник написать галлюциногенного Мастера с Воландом и говорящим Котом. Булгаков, прошедший наркотики, перешедший потом, чтобы спастись от них, на водку, всегда похмелялся, и написал Воланда, который рекомендовал Лиходееву выпить с утреца две стопки водки "с горячей и острой закуской". Шариков в "Собачьем сердце" произносит тост: "Желаю, чтобы все!" Профессор дает рецепт: "А водка должна быть в сорок градусов, а не в тридцать..." и добавляет: "...холодными закусками и супом закусывают только не дорезанные большевиками помещики". Но прошлого не изменить. Человек - существо впечатлительное, обучаемое. Родился младенец - а мы ему что предложим изучать? Конечно, свою, русскую мифологию, в которой град Китеж, Иванушка-дурачок и Бог Велес - главные персонажи. А тут на вернисаже даю Виктору Широкову бутылку водки. Через пять минут говорит, что уже выпили. Даю другую. То же самое. Так я ему пять прозрачных, как слеза, бутылок отдал! Эх, и понастроим же мы теремов по всей Руси великой! Люблю гармошку, люблю веселье, люблю раздолье я! Американцы могут вложить все свои деньги, конвертированные в русскую твердую валюту, в строительство посольства от реки Чулым на север до Ледовитого океана. У нас места всем хватит. Когда зажгутся фонари, и вечер падает слегка. За время создания несокрушимого русского государства все страны-члены НАТО и Евросоюза, включая Эстонию, Латвию и Литву, непроизвольно изучат русский язык, и будут свободно говорить на нем! Стаканчики граненые упали со стола...
      
      
      
      
       3rd-Jan-2008 12:35 am
      
      
       ШКОЛА-СТУДИЯ МХАТ
       ВЫПУСК 1960 года:
       П. В. Массальский - Руководитель курса
      
       В. А. Большаков
       В. Е. Буров
       Р. М. Вильдан
       В. С. Высоцкий
       М. М. Добровольская
       Т. В. Додина
       Л. П. Евгенина
       Г. С. Епифанцев
       А. А. Иванов
       В. Н. Комратов
       А. В. Лихитченко
       Н. П. Мохов
       Л. П. Неделько
       В. Ю. Никулин
       В. В. Попов
       Г. И. Портер
       Р. В. Савченко
       Е. Б. Ситко
       Г. М. Ялович
      
       Азу Лихитченко в программе "Время" вся страна видела. Что уж говорить о Владимире Высоцком! Конечно, творческой личности нужно себя высоко держать. В юности я страстно хотел быть драматическим актером, бегал в студию МХАТа, а потом в начале 60-х годов, юнцом, поступил в студию Владимира Высоцкого и Геннадия Яловича. Они создали Московский экспериментальный театр и студию при нем. Ибо все в те времена завидовали "Современнику" Олега Ефремова. Студия и театр помещались в клубе милиции на улице Дзержинского (ныне Лубянка). Там-то я начал понимать, что хороший актер - это пустой сосуд, который с максимальной точностью вмещает в себя другие жизни, каждый раз новые. Андрей Синявский в "Прогулках с Пушкиным" приходит к парадоксальной мысли, что Пушкин был абсолютно пуст в этом смысле. Такое высказывание тончайшего критика многих специалистов по Пушкину, да и рядовых читателей, ошеломило. Как, Пушкин - и пуст?! Моя задача в художественном тексте заключается в том, чтобы максимально выразительно вывернуть себя наизнанку по системе Станиславского, сыграть все роли всех своих персонажей. Чтобы изобразить влюбленного, нужно серьезно влюбиться, чтобы показать пьяного, следует пить неделю без перерыва, чтобы, дойдя до точки, понять, что пьянство очень тяжелое и предельно ответственное дело. Вот читатели и будут верить тогда тебе, и станут восторженно восклицать: "Гляди-ка, вот это по-нашему, взял и стакан водки под соленый огурец выпил!" И тут я опять вставляю Пушкина: "Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок - не так, как вы - иначе". (Александр Пушкин. Из письма Петру Вяземскому из Михайловского во второй половине ноября 1825 года.) Я актер и я режиссер своих произведений. И в этом смысле - я полифонист.
      
      
      
      
       4th-Jan-2008 12:40 am - Ты должен выходить из себя
      
       Я шел на закате через мост и видел в отраженном красном зареве караван из трех нагруженных песком барж, которые вел всего один маленький речной буксир с надписью на белой рубке "Окский". Театр невольно пересекается с литературой. Но театр - смертен, а литература - вечна. Артист Михаил Козаков, блестящий чтец, особенно Пастернака, и режиссер непревзойденного фильма "Покровские ворота", назвал театр рисунками на песке. И написал книгу "Рисунки на песке" об этом, чтобы стать бессмертным. Писатель Виктор Астафьев удивлялся славе "пьяницы", как он говорил, Венедикта Ерофеева, Венички. Астафьев не понимал искусства прозы, он видел лишь прямые смыслы. Хрусталь блеснул, как фотовспышка. Скажет Лесин, скажет Веничка. Очень тяжело писать слова каждый день, а надо. Иначе исчезает день за днем бесследно, как будто и не было тебя на свете. Так "На Васильевский остров я приду умирать..." Иосифа Бродского вытекает из "Я вернулся в мой город, знакомый до слез" Осипа Мандельштама. Знакомая осенняя пора. Конечно, выпивать у нас умеют многие. Вот, к примеру, на презентациях, когда наливают, так пьют все. Фотохудожник Лев Мелихов обычно кивает мне за занавеску, где уже налито. Писатель Олег Хафизов живет в Туле, но, благодаря своим текстам, он живет во всем мире и во всех временах. Режиссерам и актерам, которые хотят сохранить себя для вечности, нужно писать. Чем знаменит Константин Станиславский? Тем, что все записывал, писал. От Таганки больше останутся Валерий Золотухин с Владимиром Высоцким, нежели Юрий Любимов. Любимову не нужно было спорить со Станиславским. Любимову нужно было писать свою систему, писать книги. Режиссер Ваграм Кеворков всего несколько лет назад взялся за ум и стал писать книги. И ходит теперь бессмертно по метафизическим дорогам. Ахматовой отводили в квартире Ардовых маленькую комнатушку, вроде чулана, с кроватью и тумбочкой у окна. Сядешь на "Пушкинской", доедешь до "Пролетарской", пересядешь на "Крестьянскую заставу" и доедешь до "Марьино". А там пешочком через мост, испытание выносливости, преодоление ветра. Особенно осенью, когда в лицо летят листья с дождем и снегом. И это обогащение должно происходить еще и при условии разъединения себя с собой. То есть ты должен уметь видеть себя со стороны. Например, я смотрю в окно и вижу себя идущего на мост. Максимилиан Волошин ходил пешком из Испании во Францию, как я хожу из Братеева в Марьино. Ты должен выходить из себя.
      
      
      
      
       5th-Jan-2008 01:11 am - ПИСАТЕЛЬ ВЛАДИМИР СКРЕБИЦКИЙ В САДУ "АКВАРИУМ"
      
       Произведения писателя Владимира Скребицкого не только отражают его тонко чувствующую душу, но и делают бессмертным сам процесс созидания его новой вселенной в Слове. Писатель Владимир Скребицкий каждым своим новым произведением выстраивает эту свою неповторимую вселенную. Когда я впервые напечатал его песнь Плющихе, где прошли его детские годы, я против воли вдруг увидел себя на Плющихе. Да я шагал по Плющихе, выхожу к Девичке, где тоже бегал в детстве, гостя у дяди, и никак не мог вспомнить, как я сюда приехал. А вот Владимир Скребицкий околдовал: "Вокруг Девичьего поля тянулась низенькая ограда, через которую можно было спокойно перешагнуть. Там все гуляли свободно: малыши резвились на детской площадке; зимой скатывались на чем попало с горки у подножья Льва Толстого; молодежь каталась на коньках на стадионе Юных пионеров, примыкавшему к Девичьему полю, а влюбленные, как им и положено, сидели на скамейках под прекрасными липами (это, конечно, летом) и что-то там делали". А уж о Коктебеле и говорить нечего. Я там познакомился с Фазилем Искандером, с Александром Менем, с Олегом Антоновым (авиаконструктором), с Владимиром Лакшиным и многими, многими другими известными людьми и писателями. С Марией Степановной Волошиной частенько пивал чаи и не только. Владимир Скребицкий пишет о Коктебеле: "В центре была, конечно, Мария Степанна - Маруся, как ее звали близкие. Она была весьма уже немолода (хотя как все это относительно!), с широким лицом, коротко подстриженными седыми волосами, узкими глазами и легкими седыми усиками. Она была задумчива и как-то малоподвижна, что, впрочем, и не требовалось, так как, в основном, все двигались к ней, все двигалось вокруг нее. Мне всегда казалось, что она присутствует с нами лишь частично, а большая часть ее существа находится в каком-то другом времени - может быть, в том, где Макс бежал по пляжу с деревяшкой, вынесенной из моря, крича: "Маруся, смотри, это же осколок корабля Аргонавтов!" Она выработала способность ровно общаться с совершенно разными людьми, как непосредственно ее окружавшими, так и приходившими познакомиться и поклониться. Со всеми она была приветлива и немного отстраненна, всем она знала цену, хотя редко позволяла себе это показывать... Помню, как однажды она с усмешкой крутила в руках записку, которую прислала ей Шагинян. Та просила принять какого-то человека, приезжающего в Коктебель. "...Вот Мариетта пишет - это наш простой советский человек... Интересно, что это может для меня значить?"
       Коктебельское братство дорогого стоит! Так вот и составляю тексты: на автопилоте. Со мною это часто бывает. Я, например, не знаю, как я пишу вот эти самые строки. Только что я обработал замечательные фотографии Владимира Скребицкого, которые я сделал сегодня на Большой Садовой и в саду "Аквариум". Меня поражает то, что запечатление вечности требует всего нескольких минут. Мы встретились в центре зала станции, разговорились. А я все время снимал Владимира Георгиевича своим чудесным цифровым аппаратом. Я этим аппаратом цветные обложки журнала делаю. Вот я задумал поместить на первой обложке портрет писателя Владимира Скребицкого, которого я с удовольствием печатаю и называю великим писателем. В это время Владимир Георгиевич смущенно улыбается и пытается убедить меня в том, что я его переоцениваю. На что я с ходу говорю, чтобы быть великим, нужно ощущать себя великим, дружить с великими и писать великие произведения.
      
      
      
      
       6th-Jan-2008 12:13 am - В тщедушном теле могучий дух
      
       В конце 60-х годов Булат Окуджава сделал неожиданный ход - написал роман "Бедный Авросимов", перенеся современное диссидентское, антисоветское движение во времена декабристов, и через образы декабристов выразил протест против власти примитивов с коммунистическими партийными билетами. Роман вызвал волну восторгов. Роман достать было невозможно. Я, помню, ходил в библиотеку и сидел в читальном зале с утра до вечера, пока не прочитал весь роман в журнале Сергея Баруздина "Дружба народов". Я поразился масштабу личности Булата Окуджавы, его шаг от "Из окон корочкой несет поджаристой" до "Глотка свободы" - так назывался роман, вышедший позже в серии "Пламенные революционеры" в "Политиздате", в издательском логове ЦК КПСС. Вот уж точна поговорка - рыба гниет с головы. В головном издательстве полицейского ЦК КПСС завелись антисоветчики! Я был у Окуджавы несколько раз. Беседовал с ним, подарил ему свою книгу 1989 года "Улица Мандельштама". Я делал беседу с Булатом для радио, снимал его для телевидения. Маленький, худой, кашляющий, даже какой-то жалкий, Булат сидел в углу в продавленном кресле. Над ним возвышались книжные полки. На журнальном столике стояла круглая стеклянная пепельница с широкими стенками, на которых рядком, как пушки на крепостной стене, лежали погашенные окурки. Время от времени Окуджава выбирал наиболее приглянувшийся ему окурок, вставлял его в пластмассовый прозрачный мундштук, поджигал, затягивался пару раз, вынимал окурок из мундштука, аккуратно гасил его о дно пепельницы и вновь клал на бортик. Я смотрел неотрывно на кумира моей юности, когда в 60-м году я впервые услышал, запомнил и сам пел под гитару: "Во дворе, где каждый вечер все играла радиола...", и никак не мог понять, как в таком тщедушном теле помещается могучий дух?! Со мной всегда ездил сын Саша - Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов. Он и снял меня с Булатом Шалвовичем Окуджавой.
      
      
      
      
       7th-Jan-2008 12:24 am - Суть творчества и собственной души
      
       В 1996 году, 19 ноября, мне исполнилось 50 лет, и "Независимая газета", с которой я сотрудничаю, практически, с момента ее основания, напечатала большую беседу со мной:
       Корреспондент сказал:
       "...в ваших повестях просто какой-то разгул аллюзий. "Ворона" - это "Чайка" сегодня, а "Поле битвы..." говорит само за себя..."
       Я прокомментировал:
       " Вечность в руках писателя и писателем определяется. Поскольку русских писателей во времена Моисея не было, они и не создали магическую книгу вроде Библии, а если бы были, написали бы нечто подобное, чтобы прямоходящие хоть немного соблюдали правила общежития. Проблема перестает существовать, когда толкуют о ней запросто. В конечном счете, все мы живем в одно время: и Достоевский, и Ломоносов, и Чехов, и Есенин... И мотивы сближения вызывают у меня определенный интерес. Здесь не правит здравый смысл - сторожевой пес, не пропускающий двойственности, создающий однородный мир, где человек уютно огражден от потрясений". (Беседовал Игорь Зотов. "Независимая газета", 19 ноября 1996.)
       А сын Саша - Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов - подарил мне тогда холст "Портрет писателя Юрия Кувалдина", который он теперь выставляет на каждой своей выставке. Все привыкли к своеобразной, даже странноватой манере художника Александра Трифонова. Но для того, чтобы зрители с ходу узнавали его, как узнают Казимира Малевича, допустим, Александру Трифонову нужно было не одно десятилетие - практически, с детства - беспрерывно заниматься картинописью (термин "живопись" больше подходит для фотоаппарата), то есть закреплять свое имя в текстах о себе, в письменных откликах о своем творчестве, в собственных статьях, раскрывающих суть творчества и собственной души, в метафизической Божественной программе.
       Писатель острого взгляда и глубины юмора Александр Хорт, который ныне заведует отделом юмора "Литературной газеты", постоянно меня поздравляет со всеми юбилеями, бывает на всех вечерах, вернисажах, застольях, спектаклях, прогулках, гулянках.
      
      
      
       8th-Jan-2008 12:12 am - ВОЙТИ В ЛИТЕРАТУРУ
      
       Устное слово улетает безвозвратно, как будто его и не было. Если бы я не превратил радиобеседу с Романом Щепанским в текст, то ее бы не существовало, как не существует людей, которые ничего не записывали в своей жизни. То, что не было записано, того не существовало. Добавлю еще один свой афоризм, то, что было показано по телевизору и в кино, того не существовало. Исчезают ленты, размагничиваются записи... Материальная культура трагична, ее ждет гибель. Только слово записанное остается, знак, символ. И это не все, не всякое записанное слово остается. Вопрос возникает более важный - кем записано? Остается слово Достоевского, Толстого, Чехова... Да и то потом их слово сольется в едином порыве в одного какого-нибудь Гомера, которого и в помине не было, как правильно некоторые говорят, вторя математику Анатолию Фоменко, а тексты за него составились в средние века теми, кто по заказу правителей углублял историю государства, придавал государству имидж самого древнего, как писал Карамзин со товарищи "Слово о полку Игореве", углубляя историю России. Писатель Виктор Широков "Летними ливнями" еще более заглубляет её. Литература, как литургия. Кто туда вошел, тот этого не узнает, поэтому обретет бессмертие, смешавшись со всеми, как одно семя родило миллиарды племен человеческих. Я много раз бывал в Черниговском скиту на могиле Василия Розанова, благо дача у меня в Загорске, на стороне Лавры. Вот это - небольшая лекция в стиле Василия Розанова, плиту на могилу которого в Черниговском ските в Загорске положил автор "Нашей улицы" писатель Владимир Скребицкий в начале 90-х годов.
       И при всем при том, литература управляет миром. Как написано, так и есть. Как напишем, так и будет.
       ЮРИЙ КУВАЛДИН - РОМАН ЩЕПАНСКИЙ
       Радиостанция "Говорит Москва", 24 мая 2006 г.
       "Русские в поисках смысла" с Романом Щепанским.
       Тема передачи: "Жизнь в тексте"
       Роман ЩЕПАНСКИЙ:
       17 часов в Москве... Добрый вечер. У микрофона ведущий Роман Щепанский. А в гостях у меня писатель, философ Юрий Александрович Кувалдин. Добрый вечер.
       Юрий КУВАЛДИН:
       Здравствуйте. Мне особенно приятно находиться в студии с Романом Щепанским, постольку-поскольку мы с ним лет пятнадцать назад вели блестящие передачи, еще с улицы Качалова..."
       Это записал писатель Юрий Кувалдин, значит, Роман Щепанский весь не умрет, как умерло Всесоюзное радио и Советское телевидение вместе с тысячами безымянных их работников.
       "Говорит Москва" с Романом Щепанским 92,0 FM
      
      
      
      
       9th-Jan-2008 12:13 am - В маленьком раю писателя Алексея Воронина
      
       Замечательный молодой писатель Алексей Воронин поет свою чудесную песню "В маленьком раю" в моем фильме "Юрий Кувалдин. Жизнь в тексте" (показан по каналу "Культура" 21 ноября 2006 года), который режиссировал другой писатель Ваграм Кеворков, который всю жизнь был режиссером. У писателя Алексея Воронина исключительный музыкальный слух, даже изысканный, утонченный. И всегда естественный, даже исповедальный. Здесь я чувствую его родство и с Булатом Окуджавой, и с Александром Вертинским и даже с Полом Маккартни. Я в юности обожал Битлов, уже в 1963 году у меня был их первый диск, на пакете которого красовалась длинноволосая черно-белая четверка. Одним словом, все мы тогда обалденно завывали: "Клоз ёр айс анд ай'л кисс ю, туморру ай'л мисс ю..." Когда-то в худсалоне на Петровке Алексей Воронин купил "Нашу улицу" и пришел ко мне в редакцию с рукописью лирической повести "На берегах Арбата" (я напечатал ее в No 1-2002). Теперь, спустя годы, я понимаю, что ко мне пожаловал не просто талантливый писатель, поэт, композитор, исполнитель, а настоящий самородок с берегов Волги, из Ярославля. Писателя Алексея Воронина можно читать с любого места, вот мои глаза выхватывают строчки: "Я мог бы рассказать вам, мадам, какой особенный на Арбате воздух и как важно бывает для меня постоять здесь, на берегу Арбата, подышать этим легким, веселым зельем. Сбросить старую кожу или не дать нарасти новой - точно не знаю. Просто отметиться, что ли. Отметишься, и уже на душе легче, веселей как-то глядится и дышится. И жить без этого ощущения легкости вроде бы уже невозможно... Но станете ли вы меня слушать? Нет, не станете. И я улыбаюсь..." И вместе с автором улыбаюсь и я.
      
      
      
      
       10th-Jan-2008 12:14 am - Писатель Юрий Малецкий, или Жалею слабых мира сего
      
       Очень глубокий, я бы даже сказал, философский писатель Юрий Малецкий где-то уже давно приютился в Германии. И глаза его сумасшедшие постоянно разыскивают Юрия Кувалдина. Главное, клевать по буковке каждый день. Книга, кирпич, как раньше говорили, писателя Юрия Иосифовича Малецкого "Убежище" в руках у писателя Юрия Кувалдина. Я и сам ныне поражаюсь, неужели ее издал я?! Неужели я выпустил уже 100 номеров журнала без единого пропуска, каждый месяц со дня основания, один?! И книг наиздавал сотни на миллионы экземпляров?! И написал десять томов художественных произведений?! Как сказал поэт Вадим Перельмутер: "Кто из круга сделал квадрат - тот будет Сигизмундом Кржижановским!" И книга писателя Юрия Малецкого среди них. Юрий Малецкий такой был шаткий, такой неуверенный, на меня смотрел с дрожью, с боязнью, как на генерала. Оно и так, я строг, очень строг, люблю муштру, плац, строевую подготовку. Книга Юрия Малецкого очень плотная, крепкая, великолепно написанная, гениально изданная, еще гениальнее оформленная Лидером Третьего Русского Авангарда художником Александром Трифоновым. С авторскими комментариями в конце, в которых Юрий Малецкий пишет: "Идея включить в книгу авторские комментарии принадлежат издателю Ю.Кувалдину". А лучше всех обо мне написал главный редактор журнала "Новый мир" Андрей Витальевич Василевский. Лучший мой рассказ - "Хризантема" - напечатала заместитель главного редактора журнала "Знамя" Наталья Борисовна Иванова. На своей машине я учил вождению Юрия Малецкого на просторных асфальтированных площадях в Крылатском у гребного канал, когда я там жил неподалеку. Теперь я живу над Братеевским, самым красивым и самым длинным в Москве мостом. Лучшую мою повесть "Поле битвы - Достоевский" напечатал главный редактор журнал "Дружба народов" Александр Луарсабович Эбаноидзе. Но и главный редактор журнала "Грани" Юрий Иосифович Малецкий не отстал от него, напечатав гениальную мою повесть "Вавилонская башня". Да и главный редактор журнала "Новый мир" Сергей Залыгин вошел в историю литературы как публикатор моей трансцендентной повести "Ворона". И полки изданных и написанных мною книг возносятся над ним стеною, и писатель Юрий Кувалдин беседует по ночам с критиком Андреем Немзером, с поэтом Евгением Лесиным, с писателем Венедиктом Ерофеевым, и Юрию Малецкому иногда уделяет внимание, как отец малолетнему сыну.
      
      
      
      
       11th-Jan-2008 12:09 am - Урмас мой кот в потоке сознания
      
       Лучшее среди другого лучшего Эрнеста Хемингуэя - сидящий на груди читающего лежа Томаса Хадсона, альтер эго автора, громко урчащий от удовольствия кот Бой, он же "Бойз", по имени крейсера, в "Островах в океане". Я все время вспоминаю это чудесное место в тот момент, когда мой вежливый кот Урмас в сладком урчании садится мне на грудь, как я только ложусь читать книгу. Иногда мне кажется, что Урмас диктует мне, а я только успеваю записывать за ним поток сознания Эрнста Теодора Амадея Гофмана с "Житейскими воззpениями кота Муpра", Михаила Булгакова с "Мастеpом и Маpгаpитой", с котами нельзя, а с Шариковым в "Собачьем сердце" можно, и еще с Кальсонером, "обернувшись в черного кота с фосфорными глазами", вылететь обратно, с "Роковыми яйцами", с "Котом в сапогах" Шарля Перро, а следом с Николаем Вагнером со "Сказками Кота Мурлыки", а за ними...
      
       И днем и ночью кот ученый
       Все ходит по цепи кругом;
       Идет направо - песнь заводит,
       Налево - сказку говорит.
       Там чудеса: там леший бродит,
       Русалка на ветвях сидит;
       Там на неведомых дорожках
       Следы невиданных зверей;
       Избушка там на курьих ножках
       Стоит без окон...
      
       И хотя Мандельштам писал, что "мы только с голоса поймем, что там царапалось, боролось", но я и с одного урчания моего друга Урмаса понимаю царапанье энергии творчества.
      
      
      
      
       12th-Jan-2008 12:31 am - ПОПУГАЙ И ДВА КОТА
      
       Главный редактор, основатель и издатель "Нашей улицы" писатель Юрий Кувалдин со своим первым заместителем котом Урмасом.
      
       При Александре Твардовском в "Новый мир" приехал редактор и издатель журнала "Европа литтерариа" Вигорелли - к тому же президент Европейского сообщества писателей. Запутавшись в количестве сотрудников "Нового мира", которых ему представили, поинтересовался, сколько же их тут работает. "С машинистками и курьером - 29, - гордо ответил Твардовский, считая по меркам СССР, где все мерили количеством, а не умением: - Как немного людей делают такой европейски прославленный журнал". Вигорелли рассмеялся. И Твардовский спросил его:
       - Что, мало? У вас, наверно, больше сотрудников в "Европа литтерариа" (журнал, который ежеквартально издает Вигорелли)?
       - Один, - прекратив смеяться, ответил Вигорелли, подняв для убедительности указательный палец, - и... машинистка.
       Наступила долгая пауза. Сотрудники, окружившие Твардовского, стыдливо потупились. А у самого Твардовского от удивления открылся рот.
      
       Если в редакции журнала "Новый мир" работают:
       Василевский Андрей Витальевич - главный редактор.
       Бутов Михаил Владимирович - ответственный секретарь.
       Чухонцев Олег Григорьевич - член редакционной коллегии.
       Роднянская Ирина Бенционовна - заместитель главного редактора.
       Киреев Руслан Тимофеевич - заведующий отделом прозы.
       Новикова Ольга Ильинична - заместитель заведующего отделом прозы.
       Кублановский Юрий Михайлович - заведующий отделом поэзии.
       Павел Крючков - редактор отдела поэзии журнала.
       Костырко Сергей Павлович - редактор электронной версии журнала "Новый мир".
      
       Если в редакции журнала "Знамя" работают:
       Чупринин Сергей Иванович - главный редактор
       Иванова Наталья Борисовна - первый заместитель главного редактора.
       Холмогорова Елена Сергеевна - ответственный секретарь, зав. отделом прозы.
       Ермолаева Ольга Юрьевна - зав. отделом поэзии.
       Кузнецова Анна Александровна - зав. отделом библиографии
       Степанян Карен Ашотович - зав. отделом критики.
       Трунова Ольга Васильевна - ст. редактор отдела прозы.
       Хомутова Елена Владимировна - ст. редактор отдела прозы.
       Шиндель Александр Данилович - ст. редактор отдела прозы.
      
       Если в редакции журнала "Дружба народов" работают:
       Александр Эбаноидзе - главный редактор.
       Леонид Теракопян - заместитель главного редактора.
       Леонид Бахнов - заведующий отделом прозы.
       Ирина Доронина
       Юлия Ильина-Король
       Владислав Залещук - зведующий отделом поэзии.
       Владимир Медведев - публицистика.
       Лев Аннинский - нация и мир.
       Наталья Игрунова - критика.
      
       То в ежемесячной литературном журнале "Наша улица"
       отделом поэзии заведует попугай Гриша.
       Всеми другими отделами заведует кошка Оля.
       А руководит всеми мой первый заместитель кот Урмас.
      
       Или, переиначив:
       Твардовский не утерпел спросить Вигорелли:
       - А "Нашу улицу" (журнал, который не ежеквартально (4 номера в год), как Вигорелли, а ежемесячно (12 номеров в год, и выпускает уже 100-й номер с 1999 года) издает писатель Юрий Кувалдин) - сколько народу делает?
       - Один, - отвечал Вигорелли, подняв для убедительности указательный палец, - и... попугай с двумя котами.
      
      
      
      
       13th-Jan-2008 12:06 am - Писательство - это рассусоливание
      
       Эмиль Сокольский пишет о Ваграме Кеворкове: "С каким-то мистическим чувством в очередной раз беру третий номер журнала "Наша улица" за 2006 год и открываю страницу, с которой на меня смотрит благородное лицо с темными, внимательными и добрыми глазами. Первая известная мне публикация Кеворкова... Вершиной "мемуарной прозы" Ваграма Кеворкова я считаю его новеллу "Романы бахт" (цыганское счастье), посвященную руководителю цыганского ансамбля "Ромэн", - новеллу, написанную в по-чеховски приглушенно-грустных тонах, и здесь даже восторженные ноты звучат печально, а может быть - вернее сказать: сентиментально-радостно, и радость эта - не радость прошлого, а - радость настоящего, поскольку в прошлом эта радость была иной - беззаботной, безудержной, "во весь голос", светлой и звонкой, как сама молодость, теперь же радость лишена той беззаботности, безудержности, той молодости, - это радость воспоминания о безвозвратно ушедшем, и - радость автора, задерживающего эту "ушедшую" радость, оставляющего ее навечно - для себя, для всех, дающую вечную жизнь Николаю Жемчужному, певцу-самородку, которого и слушать не обязательно уже, чтобы удостовериться в его могучем даровании - настолько убедителен Ваграм Кеворков в изображении темпераментного артиста-цыгана: "Капитан слушал страстную песню о дорогах счастья, все проникаясь и проникаясь ею, чуть хриплый голос Жемчужного набрал серебро и звучал все сильней, все трагичнее, - и капитан вдруг вскричал: "Да что ж ты мне душу рвешь, Коленька!" - вскочил - бледный, губы трясутся, в глазах слезы... У меня самого комок в горле... Жемчужный, весь еще в песне, оборвал ее, утишил гитару, уйдя на переборы, и капитан, от волнения перейдя на "ты", сказал потрясенно: "Ты чудо! Таких, как ты, нету более!" Кеворков умудряется, восклицая едва ли не в каждой строке, не впадать в утомительно-наивную аффектацию, сохранять мужскую сдержанность, при этом обнаруживается душевная глубина много пожившего, но не постаревшего - молодого, хоть и умудренного опытом человека. Всего несколько эпизодов из жизни безмерно одаренного, великодушного, доброго, неутомимого Николая Жемчужного - и каких эпизодов! - и перед нами вся жизнь человека, вся суть его, образцы блестящего психологизма, живописный литературный портрет..."
       Николай Гоголь как-то сказал, что писатель должен уметь писать. Парадоксальная мысль. Но редкие писатели умеют писать. Пушкин сразу заметил в Гоголе это умение. Дай ему одну мысль - продажа мертвых крепостных, так он ее на целую поэму рассусолит. Писательство - это рассусоливание. То есть вот так. Сел и сразу стал писать. Удивляются, как это писатель Юрий Кувалдин сразу садится к "роялю" и пишет. Так он же писатель. Давайте тему, и я сразу буду художественно писать. Примерно так же, как и я, работает писатель из Ростова-на-Дону Эмиль Александрович Сокольский. Я ему бесконечно обязан тем, что он прочитал все мои произведения и даже знает их лучше меня. Поэтому он написал превосходное предисловие к моему десятитомнику. Поэтому он так емко и глубоко написал о новом моем открытии - писателе Ваграме Кеворкове, которому в этом - 2008 - году 1 июля исполнится 70 лет. Писатель позднего старта. А через тысячу лет уже неважно будет знать, кто когда стартовал.
      
      
      
      
       14th-Jan-2008 12:09 am - ВЕЛИКИЙ ПИСАТЕЛЬ ФАЗИЛЬ ИСКАНДЕР
      
       Во второй половине 80-х годов страна забурлила. Куда там 60-м годам - там была слабенькая оттепель. А тут разлилось море буйное свободы. Потоком пошли запрещенные рукописи, многие из которых при появлении на свет сразу же потеряли свою силу, а их авторы стали меркнуть на глазах. Не буду перечислять, но лучше бы они сидели в углах, и продолжали кричать, что их не печатают. С настоящими писателями такого произойти не могло. К их числу я отношу своего учителя, великого писателя Фазиля Искандера. С ним я был знаком с начала 70-х годов. Познакомился с ним в Коктебеле. Я рассказывал ему о своих замыслах, он что-то отвергал, что-то предлагал, когда прогуливались мы по коктебельской набережной у столовой, или сидели на террасе дома Волошина. Помню, в 1972 году, бродя по писательскому парку среди кипарисов и акаций, под треск цикад и шелест моря, я читал Фазилю Искандеру наизусть моего любимого Осипа Мандельштама.
      
       Осип Мандельштам
      
       * * *
       Золотистого меда струя из бутылки текла
       Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
       Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
       Мы совсем не скучаем, - и через плечо поглядела.
      
       Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
       Сторожа и собаки, - идешь, никого не заметишь.
       Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни:
       Далеко в шалаше голоса - не поймешь, не ответишь.
      
       После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
       Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
       Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
       Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
      
       Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
       Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке:
       В каменистой Тавриде наука Эллады - и вот
       Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
      
       Ну а в комнате белой, как прялка, стоит тишина.
       Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала,
       Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, -
       Не Елена - другая - как долго она вышивала?
      
       Золотое руно, где же ты, золотое руно?
       Всю дорогу шумели морские тяжелые волны.
       И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
       Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
       1917
      
       Первое полное издание сборника рассказов "Сандро из Чегема" Фазиля Искандера я организовал в издательстве "Московский рабочий" в 1988 году. Мы долго сидели у Искандера, складывая рассказы в роман. И своего давнего приятеля художника Николая Недбайло я привел на этот трехтомник. Он сделал множество черно-белых рисунков пером и тушью. Сначала, конечно, Николай Недбайло по моим пересказам выдающейся главы Искандера "Пиры Валтасара" написал большой холст маслом, и мы эту огромную картину принесли в подарок Фазилю Абдуловичу на день его рождения. Потом, в 1990-м году, я сам под маркой "Вся Москва" издал фолиант - весь роман "Сандро из Чегема" в одном томе 100-тысячным тиражом. Надо сказать, что Фазиль Искандер был читателем всех моих главных произведений, он давал мне рекомендацию в Союз писателей, он написал предисловие к моей первой книге "Улица Мандельштама", и самолично в середине 80-х годов отнес в издательство "Советский писатель" рукопись моей книги "Избушка на елке" со своей "пробивной" рецензией.
      
      
      
      
       15th-Jan-2008 12:06 am - Классик критики Станислав Рассадин
      
       И конечно, постоянно думаешь о глубине предмета, о его буквально-таки рентгенологическом постижении, до каждого пятнышка. В этом смысле критик старой закваски Станислав Борисович Рассадин не имеет себе равных в литературе. Правда, здесь я не могу упустить из виду моего наставника Владимира Лакшина, а также Ирину Роднянскую, Лазаря Лазарева, Вл. Новикова, Андрея Немзера. Вот, собственно, критики, которые составляют гордость не только русской, но и, как мне представляется, мировой литературы, если полагать, что русская литература основой таковой и направляющей, рецептуальной силой является. Тут я несколько напираю на национальное, но мне нравится национальное в трактовке Станислава Рассадина, книгу которого "Русские" я издал в 1995 году. В его понимании русские - это те, кто не напоминают о своем национальном, а творят исключительно во всемирном: Александр Пушкин, Денис Фонвизин, Екатерина II, Иван Крылов, Дмитрий Хвостов, Константин Батюшков, Денис Давыдов, Федор Толстой, Александр Грибоедов, Фаддей Булгарин, Кондратий Рылеев, Мария Волконская, Антон Дельвиг, Евгений Баратынский, Петр Вяземский, Николай Языков, Николай Гоголь, Карл Брюллов, Владимир Бенедиктов, Николай Некрасов, Александр Сухово-Кобылин, Козьма Прутков, Александр Островский, Владимир Гиляровский, Николай Лесков, Федор Шаляпин, Антон Чехов. Потому что название книги имеет продолжение "Русские, или Из дворян в интеллигенты". То есть путь этот от национального ко всемирному, к чему пришла уже Европа, вольется в общую единую страну со временем и Россия. Бог один, язык один в разных национальных модификациях, человек везде одинаков. Но до этого надо дорасти. У России очень тяжелая наследственность. До "Русских" я издал не менее прекрасную книгу классика критики Станислава Рассадина "Очень простой Мандельштам". Рекомендовал мне ее к изданию Фазиль Искандер.
      
      
      
       16th-Jan-2008 12:20 am - Пушкин. Точка. Ру
      
       Так вот тебе постоянно и преподносят мир как волю и представление. Ткань и ход мыслей заявителя сразу проявляется в его стиле. Ибо подобно тому, как язык отражает дух народа, так стиль непосредственно отражает дух писавшего, его физиономию. Он не хочет воспитывать себя, он воспитывает мир. От этого проистекают все конфликты. Делай сам себя. Не лезь в душу другого. Я сразу бросаю рукопись, если она уводит меня в недоразвитую темную сторону. Разве что я хочу как-то помочь начинающему выбраться из ямы примитивизма, дикости, уйти от забора, где на проволоке по ночам бегает собака. Мне кажется, что каждый пишущий должен ответить для начала на очень простой и понятный вопрос: чем для него является литература? Для меня здесь ответ прост: то, что не зафиксировано в слове, того не существовало. Для меня сама жизнь, в которой бултыхаются миллионы, не имеет отношения к литературе. Жизнь служит лишь поводом для литературы. Жизнь - конечна, литература - вечна, рецептуальна. Рецептуализм естественным образом родился на "Нашей улице". Задача рецептуализма состоит в неконфликтном планетарном объединении языков и культур. Академик Юрий Кувалдин и академик Слава Лён предлагают выход из тупика недовольства и несогласия в широкий простор толерантности, самосовершенствования и творчества в форме Рецептуализма как программы развития и сакрализации мирового искусства Третьего тысячелетия. Русская идея - это не то, что думает о себе русский народ во времени, а то, что "Бог думает о нем в вечности" (Владимир Соловьев). Созидатели хотят быть известными. Кого-то из них советская власть лишала гражданства: Солженицына, Максимова, Галича, Ростроповича, Бродского, Вишневскую, Любимова, кого-то из оставшихся сажала в лагерь на родине, но мировая слава классиков Бронзового века росла не по дням, а по часам. И воздвигают сами себе памятники. Пушкин. Точка. Ру
      
      
      
      
       17th-Jan-2008 12:11 am - "НАША УЛИЦА" ВПЕРЕДИ. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИТОГИ 2007 ГОДА
      
       Лучшим ежемесячным литературным журналом года признан журнал писателя Юрия Кувалдина "Наша улица" - 52% опрошенных. Советские "толстые" журналы ("Новый мир", "Знамя", "Дружба народов") стоят нетронутыми на полках библиотек - о них вспомнило всего 2% опрошенных.
       Лучшим писателем признан с большим отрывом Юрий Кувалдин - каждый третий (35%) называет Юрия Кувалдина писателем года. На втором месте - Сергей Михайлин-Плавский с 15% голосов. Несколько уступают лидерам Ваграм Кеворков с 5% голосов и Анна Ветлугина с 3%; между ними "вклинивается" давний автор "Нашей улицы" - Виктор Широков (4%). Примечательно, что 2% опрошенных включили в список "писателей года" магаданскую писательницу Анжелу Ударцеву.
       Инициативный всероссийский опрос "Нашей улицы" проведeн 13-14 января 2008 г. Опрошено 1750 человек в 173 населенных пунктах в 52 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 2,9%.
       В этом что-то есть глубоко провиденциальное, когда Воланд запрещает писать стихи Бездомному, потому что они плохи. Точно так же, как Воланд, поступаю и я. Как только я слышу "Братск" я вижу ГЭС и рифмованные готовые смыслы главного советского графомана в желтых штанах и красной кепке. Литература стала в СССР пониматься, как писание стихов. Так было с Сергеем Михайлиным-Плавским. Но я запретил ему писание стихов, и появился мощный, оригинальный, мудрый, обогащенный огромным жизненным опытом писатель. Я вскрыл, как хирург, нарыв, и излечил дремавшего в нем писателя. Зорко о нем написал другой прозаик с "Нашей улицы" Ваграм Кеворков: "Вот уж полтора года лежит у меня в изголовье возле кровати книга С.И.Михайлина-Плавского. Как только Сергей Иванович подарил ее мне, я тотчас прочел ее - разом. Дал почитать жене. Она "проглотила" ее и сказала: "Как в деревне побывала!" А я под хорошее настроение, когда душа на подъеме, стал с удовольствием произносить ядреную фразу оттуда (дедову фразу): "Гроза ття расколи!" Вот это "ття" и вырвалось нерифмованно из закованного ритмами и рифмами писателя.
      
       Сергей Иванович Михайлин-Плавский родился 2 октября 1935 года в поселке Крутое Больше-Озерского сельского совета Плавского района Тульской области. Окончил Тульский механический институт. В Москве живет с 1970 года. Печтался в журнале "Сельская молодежь" как поэт. Автор 6 поэтических книг. Прозу начал писать по настоянию Юрия Кувалдина. Постоянный автор журнала "Наша улица". В 2004 году Юрий Кувалдин в своем "Книжном саду" выпустил большую книгу рассказов и повестей Сергея Михайлина-Плавского "ГАРМОШКА".
      
      
      
      
       18th-Jan-2008 12:11 am - От Венички к Феденьке и обратно
      
       Из Книжной палаты идешь по январской сухой бесснежной улице. Снег не выпал в январе по рекомендации Онегина. Тут когда-то шел длинный глухой забор, какой видит Гуров из окна в "Даме с собачкой", а потом этот забор Антон Павлович Чехов переносит в "Палату No6". Забор с гвоздями. Напротив 5-го подъезда, актерского, служебного. На повороте в тылу Театра Армии открылся наконец-то флигель дома, больницы, где в 1821 году родился гений наш у врача Михаила Андреевича Достоевского, Федей назвали. И забор теперь другой, прозрачный, новый. Глухой зеленый забор остался лишь в переулке Достоевского: слева, если идти от театра, стоят ржавые железные гаражи-ракушки, а справа тянется этот глухой, наводящий ужас забор и вдоль него узенький тротуар, где двоим не разойтись. Так многие десятилетия ходят тысячи зрителей в Театр Армии от метро "Новослободская" - по Селезневке, мимо бань, и по этому угрюмому переулку. Достоевщина. Народная артистка СССР Людмила Касаткина не одно десятилетие билась с властями за метро. Скоро откроется прямо у стен театра станция "Достоевская". Я от дома буду подъезжать к 5-му подъезду на метро. От Божедомки, ныне улицы имени Феденьки, до Венички рукой подать. Площадь Борьбы. Так название страшит. А если продолжить: площадь Борьбы с алкоголизмом. Будет веселить. Памятник Веничке, стаканчики стоят, бутылочка рядом. Хорошо. Можно и без закуски. Легкий снежок пошел. Трамвай дзынькнул. Искорки из-под колес полетели. Ходит по улицам Москвы пешком в знак протеста против автомобильных пробок писатель Юрий Кувалдин. От новой станции метро "Трубная" по Цветному бульвару вышел на Самотеку, перешел Садовое кольцо, и по Самотечному бульвару прямиком дошел до Театра нашего любимого Армии, где друзья мои ставят и играют, где сын мой - Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов проходил срочную службу в рядах Вооруженных Сил России в качестве художника-постановщика Центрального Академического Театра Российской Армии (ЦАТРА) у старшего прапорщика Анатолия Двойникова. А за Театром Армии, на Октябрьской улице - Книжная палата, принимает у меня всегда любезно книги, журналы, буклеты - обязательные экземпляры. Как и положено в армии. Живем по Уставу. А там и к Достоевскому зашел. Федор Достоевский в гениальном исполнении скульптора Сергея Меркурова стоит черный в смирительной рубашке, чтобы не убежал выпивать на площадь Борьбы к Венедикту Ерофееву.
      
      
      
      
       19th-Jan-2008 12:18 am - Лаокоон кричит про себя
      
       Стремление в юности к высокому привело к Лаокоону. Но на сцене мы все время кричали, особенно Владимир Высоцкий. Он всю жизнь прокричал. Физически замолчал. Метафизически продолжает кричать. И я кричал "На плацу открытом..." Теперь во всех театрах все актеры кричат. Просто дикость какая-то, просто ужас как кричат! А нужно поставить каждому у рта микрофон на держателе, чтобы говорили тихо, а зал в любом уголке слышал актера. Вопрос поставлен ещё Шопенгауэром: почему Лаокоон не кричит? Согласно Шопенгауэру, опиравшемуся на кантовскую традицию, метафизикой является любое знание, претендующее на преодоление границ опыта. Я же понимаю это яснее Канта и Шопенгауэра: человек - это физика, текст, созданный человеком - метафизика. Иначе говоря, Достоевский - это физика (человек под названием Федор Михайлович Достоевский, ставший писателем, прожил 60 лет и физически исчез). Метафизика - бессмертна и "Идиот" живет. Неизменен. Лаокоон - жрец Аполлона в Трое, предостерегал троянцев не вводить деревянного коня греков в город, за что он и оба его сына были задушены двумя удавами. Другие источники объясняли гибель иначе: Лаокоон сошёлся со своей женой в храме Аполлона (на троянской равнине). За это он был наказан богом. По одному из вариантов мифа, змеями были задушены только его дети. Сам он оставался в живых, чтобы вечно оплакивать свою судьбу. Знаменитая группа "Лаокоон", работа родосских ваятелей Агезандра, Полидора и Афинодора, была в 1506 году откопана в Риме, теперь находится в Ватикане. Послужила сюжетом для трактата Лессинга о границах живописи и поэзии. И всё хотелось найти смысл у Канта, у Лессинга, у Шопенгауэра. Где они физические? Нет их. А метафизические - в тексте. Стало быть, смысл их текстов в самом тексте, в нанизывании слова на слово, фразы на фразу, долгие периоды, абзацы по три страницы. Вот он смысл - в словах поставленных друг за другом, льющихся, как вода из крана. Всё живое состоит из воды, все тексты мира состоят из воды, и в воду превращаются. Водосвятие. Вода святая. Особенно на Крещение. Водосвятие совершается в память о крещении Иисуса Христа в водах Иордана. Но не каждый умеет лить воду. Примитивные авторы мне всё правду какую-то несут. Прямолинейно сделанную, мало привлекательную. Я им говорю, что правды нет ни на земле, ни выше. Правда в том, когда вы научитесь писать слова, поэтому идите не в лес, а в библиотеку, поэтому сидите на месте всю жизнь - читайте и пишите, а не бегайте по гастрономам и пивным, и тем более заграницам - там то же самое: люди смертны, как мухи, а тексты бессмертны. Примитиву страшно открывать Шопенгауэра. Там нет его "правды". Там - океан воды. Там космос слов. Хороший пример Пруст. Вот душечка был, законопатил окна и двери пробковым деревом, чтобы шум никакой не проникал, и писал всю жизнь напролет. Так живет и пишет Юрий Кувалдин, и авторам своим об этом говорит. Лаокоон, как текст, не кричит. Он молча графически льется, переливается, как бесконечная дорога. Текст кричит про себя. Лаоокон кричит про себя. Рынок - кричит. Библиотека - молчит. Кувалдин. Точка. Ру.
      
      
      
      
       20th-Jan-2008 12:07 am - Писатель Дан Маркович пишет превосходно
      
       Есть совершенно удивительный по тональности души писатель Дан Маркович. Если помните, то фундаментальным принципом философии Ницше является не просто воля к власти, но и согласование энергии в определённой личности с высшей тональностью души. Пульсацией идей, принимающих форму откровений, можно с максимальной точностью выразить миражи пульсирующей жизни, пропитанные энергиями высшей тональности души. Высшая тональность души достигается Даном Марковичем не с помощью рациональной, сознательной идеи, а с помощью Величайшей Идеи, которая приходит из глубин души. Мне кажется, что и Дан Маркович живет не разумом, не интеллектом, а высшим вдохновением и сосредоточением энергии, "высшей тональностью души", какой мы только можем достичь в нашей творческой жизни. В последнее время он страстно затосковал по читателям. А я ему как раз в этот самый момент и осмелился сказать, что я и есть его самый лучший, самый проникновенный, самый добросовестный читатель. Иными словами, читателем писателя Дана Марковича является писатель Юрий Кувалдин. И больше читателей не требуется, потому что писатель пишет для писателя. Дан Семенович Маркович ответил мне, что он пошел еще дальше: пишет для себя. Я возразил, что это совершенно не противоречит моей максиме: писатель пишет для себя, то есть для писателя. Писатель Дан Маркович очень точен по чувству, по проживанию на сцене, как сказал бы Станиславский. Мемуарной интонацией Дан Маркович созвучен моим лучшим авторам: Владимиру Скребицкому, Эдуарду Клыгулю, Ваграму Кеворкову... Писатель Дан Семенович Маркович в одном лице и персонаж, и актер, и режиссер. И еще художник. Сидит где-то там, за лесами, на Оке-реке, и пишет, пишет, пишет. На Оку с холодными лещами уезжала память отдыхать... Как хорошо на душе становится, когда пишешь. Что за прелесть быть в одиночестве всю жизнь, никого не видеть, никого не слышать, и сидеть в тишине и писать. Строчку за строчкой. "Когда мы приехали, не все было убрано после войны, чтобы пробраться к морю, мы с папой через окопы прыгали. Потом до самой школы почти каждое воскресенье ходили туда. Окопы зарыли, и все-таки некрасиво было, земля болеет после войны, папа говорит, даже трава не растет. А когда я пошел в школу, мы реже стали гулять, то мама болела, то бабка, потом я болел, а папа теперь часто дежурит в больнице по воскресным дням, я ношу ему еду. Он больше не начальник, слава богу, мама говорит. Дай бог, чтобы на этом остановилось, бабка думает. А сам папа об этом не думает, он рад, что теперь простой врач, делаю, чему учили, говорит..." В юности еще не понимаешь, что с каждым днем исчезаешь. А потом вдруг приходит открытие сохранения своей души в тексте. В этот вот момент и рождается писатель в обычном человеке. Писатель Дан Маркович пишет превосходно, и читать его хорошо, и печатаю я его с удовольствием в моем Ежемесячном литературном журнале "НАША УЛИЦА".
      
      
      
      
       21st-Jan-2008 12:08 am - За должность в вечность не берут
      
       Вот у меня на полке стоит двухтомник 1973 года сиреневый гениального самозванца писателя Григория Сковороды. Его записали в философы, но он по мне писателем есть. Потому что пишет прозу, иногда виршами, но прозу, в образах, с разными Афанасиями, Лонгинами, Ермолаями, Иаковами и т.д. Сам себя называет любителем священной Библии. Григорий Савич Сковорода точно знал день своей смерти и сам выкопал себе могилу и завещал написать на своем надгробии кратко: "Мир ловил меня, но не поймал". А всех заловил в должности. Как уволят, так превращаются в ничто. За должность в вечность не берут. Там только свободные художники: Гомер, Сковорода, Кувалдин... Некоторые полагают, что для того, чтобы писать, нужно получить у кого-то разрешение. Они учатся в каких-то "литинститутах", аспирантурах, защищают диссертации, получают степени, и исчезают бесследно, потому что вышивают по чужой канве. Единицы же вроде Григория Сковороды, пренебрегают мнением авторитетов и пишут то, что хотят. Так писатель Юрий Кувалдин сказал всей советской "толстой" литературе: отвали! И начал писать то, что хотел, издавать то, что хотел, а для того, чтобы напечатать свой роман "Родина", который последовательно отвергли "Новый мир" в лице главного редактора Андрея Витальевича Василевского; "Знамя" в лице заместителя главного редактора Натальи Борисовны Ивановой (Сергей Иванович Чупринин там вроде марионетки); "Дружба народов" в лице главного редактора Александра Луарсабовича Эбаноидзе и др. - создал свой легендарный, овеянный славой первопроходцев Ежемесячный литературный журнал "Наша улица", который в марте 2008 года выйдет без единого пропуска уже в сотый раз. Вот вам и Григорий Сковорода с Юрием Кувалдиным! Да и, сказывают, Михаил Афанасьевич Булгаков осмелел до "Мастера и Маргариты" через Григория Сковороду. Счастье человека не в изобилии, не в богатстве, не в гонораре, даже не в здоровье, а в гармонии души. "Где ты видел, или читал, или слышал о счастливце каком, который бы не внутрь себе носил свое сокровище? Нельзя вне себя сыскать. Истинное счастье внутри нас есть". Писатель Григорий Сковорода бродил всю жизнь с сумой, пел свои песни и говорил, что душе нужно воплотиться в Слове. Ни одно его произведение не издавалось при жизни.
      
      
      
      
       22nd-Jan-2008 12:06 am - Забывая себя
      
       Забывая себя, вспоминаешь другого, но другой - это всё тот же ты, но не осуществленный. Другой живет и исчезает, а ты воплощаешься. Потому что Юрий Кувалдин пишет, а другой все время по вечерам ходит и что-то кричит с эстрады, седовласый. С бородой, с красным платочком в нагрудном карманчике. Им давай-давай новые впечатление. И неостановимую болтовню, очно, по телефону, по мобильнику. Еще одно развлечение для других: привязали друг друга мобильниками и болтают в метро, в автобусе, в кино, в парке, на лодке, в машине, на улице... Еще в блогах предлагают общаться. Общение - смерть для писателя. Писателю нужна абсолютная тишина. Электронная почта еще более или менее приемлема: не звонит, не шумит, не кричит, ждет тихо, когда ты ее откроешь, посмотришь, можешь ответить, а можешь удалить. Спокойствие, тишина, канальство, Поприщин, Фердинанд VIII. Лучшая роль Георгия Буркова под прекрасным руководством режиссера Бориса Львова-Анохина в театре Станиславского. Бурков расставлял веером свои корявые пальцы, шепелявил, плевался, половину букв проглатывал... Я был на этом спектакле раз десять. Так играть, как играл гениальный Георгий Иванович Бурков, мог только сумасшедший. Моноспектакль. Я сидел в первом ряду, глаза в глаз с Бурковым, и меня прохватывал мороз, и бил колотун от энергии правды великого артиста. Кстати говоря, скоро ему будет 75 лет. Георгий Бурков родился 31 мая 1933 года. Он весь вечер был один на сцене. Тощий, дерганный, длинный, неуклюжий. На всю Москву был шум. Из Перми привезли гения. Титулярный советник в суконном зеленом мундире. Глаза горят. Речь сумбурная, рождающая будущего Антона Чехова с "Палатой No6". Краткостью Чехов вышел из лапидарной "Капитанской дочки" Александра Пушкина и из "Записок сумасшедшего" Николая Гоголя. Гоголь Николай, Гегель, Гоголь Николай Васильевич, Гегель Георг Вильгельм Фридрих... Откуда появился этот Гегель, которого Артур Шопенгауэр называет шарлатаном и болтуном. Шопенгауэру я верю. Гегелю - нет. А Гоголю? Гоголю верю. Он сошел с ума, как узнал, кто есть Бог и каково его имя. "Нос" - это то самое имя в замаскированном виде... Взлет гениального интеллектуального артиста Георгия Буркова придавил колхозным примитивизмом, даже топорностью Василий Шукшин. Все мучился. А надо было книги читать, а не водку глушить. Водка и Шукшин. Совок не давал мыслить. Отрицательный отбор - чем тупее, тем лучше, тем вернее путь в ЦК. Но Шукшин еще более или менее высок на том диком тупом фоне советской культуры. Ну что говорить - в 1917 году чернь взяла власть и культивировала доступное себе искусство. А Бурков мог бы играть аристократов, интеллигентов, то есть те роли, на которые пошел Кайдановский, не говоря уж о Смоктуновском.
      
      
      
      
       23rd-Jan-2008 12:12 am
      
       Алексей Некрасов инженер, ан нет, пишет! Вот они писатели какие, не хлеба для стараются, а души спасения ради. Литература - глубоко религиозное дело. Особенно мне приятен Алексей Некрасов тем, что много пишет, и пишет замечательно, интеллектуально, по-московски. Образы своих современников из инженерно-научной среды писатель Алексей Некрасов исследует психологически тонко и точно, без какого-либо налета фальши, с предельной остротой коллизий, обнажая социальное неблагополучие постсоветского общества и искажение в нем нравственных ориентиров. Алексея Некрасова публиковать я начал в "Нашей улице" с совершенно блестящего рассказа "Пощечина", построенного на тонкностях психологической дуэли, как будто это режиссировал Осип Мандельштам:
      
       ...В безумных встречах и туманных спорах,
       На перекрестке удивленных глаз
       Невидимый и непонятный шорох,
       Под пеплом вспыхнул и уже погас...
      
       Алексей Некрасов много читает, знает классику, знает и современную серьезную литературу, причем знает, практически, все мои вещи. Вот, к примеру, что он, в частности, о моей "Родине" пишет:
       "Родина" Юрия Кувалдина - это произведение, где неразрывно сплетено настоящее, прошлое и будущее...
       Найдет читатель в романе и образы совершенно фантастичные и символичные. Устами одного из таких персонажей, постоянно трансформирующегося, Фаллоса, автор излагает свою оригинальную теорию, где основы всех языков мира выводятся от древних фаллических культов, а русская нецензурная брань берет свое начало от табу на истинное имя Бога. В калейдоскопе быстро сменяющихся действий и размышлений много и социального. Что же все-таки произошло с нами и со страной? Неужели провозглашенный в начале двадцатого века путь к всеобщему счастью оказался полным стопроцентным обманом? И неужели состояние, в каком пребывает сейчас ставший однополярным мир и есть финал развития человечества, за которым уже не будет ничего кардинально нового? Не на эти ли вопросы пытается ответить автор спорами своих героев?
       - Мы пятилетние планы составляли, а при Никите даже семилетние.
       - О дочка! Разве это планы! Вы бы прикинули хотя бы лет эдак на тысячу... вообразите, что вы, например, управляете этим пятилетним планом, а в вашем цеху шпион завелся с планом тысячелетним. А если вам об этом скажут, смеяться будете. Вот и досмеялись. Победили не ваши пятилетки, а тысячелетки третьей силы. С кем вы сели играть в рулетку? А? Вы с самим Богом сели играть!"
       Новый оригинальный и глубокий рассказ Алексея Некрасова "Император" я на днях прочитал с большим вниманием. Рассказ очень хороший. Он перекликается с эстетизмом Юрия Нагибина и с поэтикой интеллектуальной прозы Юрия Давыдова. Пишет Алексей Некрасов хорошо, даже лучше, чем хорошо. Я поместил рассказ в No 9-2008. Вот интересно, откуда берутся авторы? Одни, коих подавляющее большинство, где-то работают, что-то продают, что-то покупают и больше ничего не делают, душу не спасают, не зная, что спасается она только в Слове. Другие, единичные экземпляры, штучные, после рабочего дня сидят в уголке и пишут. Алексей Некрасов несомненный талант. Трудно ему занять место в вечности среди других Некрасовых, но он займет.
      
      
      
       24th-Jan-2008 12:15 am - Станция метро "Лев Толстой"
      
       Лев Николаевич Толстой показался из-за дерева, подошел к плетеному креслу и сел в него. Я сидел вне кадра, напротив. А в кустах прятался земляк Льва Николаевича, лучший автор ежемесячного литературного журнала "Наша улица" Сергей Иванович Михайлин-Плавский. Оба туляки.
       - Ну-с, Юрий Александрович, - обратился он ко мне по-французски, - почему до сих пор в Москве станции метро моего имени нет?! Вы ж всё хлопочете о станциях Мандельштама и Достоевского, а обо мне забыли?! Антон Чехов, который даже романа не мог написать, и тому метро открыли! А мне! Да за одну "Войну и мир" мне нужно десять станций сделать!
       Он говорил на том изысканном французском языке, на котором не только говорили, но и думали наши деды, и с теми тихими, покровительственными интонациями, которые свойственны состарившемуся в свете и при дворе значительному человеку.
       Я не сразу ответил костюмированному, ряженому Льву Толстому, затем предложил прогуляться по улице Льва Толстого.
       Я увидел, что выражение лица Льва Николаевича изменилось в худшую сторону.
       - Нет уж. С усадьбы выходить не буду! Мало мне улицы! Хочу станцию метро "Лев Толстой". И всё тут! Давайте мне мою станцию! Или я не заслужил?!
       Я сказал на это:
       - А без "Льва" нельзя обойтись?
       Лев Николаевич топнул сапожком, бородка затряслась, он высоким своим голосом воскликнул:
       - Развелось тут Толстых, без Льва не узнают. Этот сталинский выкормыш со своим "Хлебом" всё время под ногами крутится, псевдоним ему нужно было брать, а сидит памятником на Никитской. Развелось двойников!
       Высоко на дереве прокричала ворона.
       - Это вы верно заметили, Лев Николаевич, кругом двойники, - посочувствовал я классику самых длинных фраз с "которым", в которых "которого" - "который" погоняет.
       Толстой с чувством некоторой разочарованности воскликнул:
       - Как интернет появился, так по запросу, например, "Степанов", хер знает сколько Степановых вылазит из этой шкатулки! Хотя, правильно-то их фамилия звучит как Стебановы, от любви полученные, значит, Лебановы (они выступают как "Лобановы), а можно и без "Л" и без "Ст", но дело Господа всуе запрещено милицией нам говорить.
       Я смотрел на просторную усадьбу, на аккуратные коричневые с зелеными полосами домики, на высокие деревья, на беседки, с трудом удерживая себя в XIX веке, хотелось лететь в XXI, не хотелось говорить с генералом Толстым, который много не понимал и до сих пор не понял, как не понял Чехова. Я сказал:
       - Это вы верно заметили. Степановых - как в бочке селедок! Ко мне как только Степанов в редакцию входит, так я сразу кричу ему: "Бери псевдоним!" В день по три-четыре Степанова заходят! А Володя Степанов мне отвечает: "А меня в моей деревне все знают!"
       Лев Толстой мрачно посмотрел на очередную экскурсию, входящую во двор усадьбы, и сказал:
       - А я где? На Девичке! Еще б в Хользуновом переулке поставили. Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее. Нет, так не пойдет, товарищ писатель Юрий Кувалдин! Либо метро "Лев Толстой", либо сокращу "Войну и мир" до названия.
       Потом, когда мы с автором "Нашей улицы" шли к станции метро "Парк культуры"-кольцевая, я спросил:
       - Ну как вам, Сергей Иванович, показался Толстой?
       - В формат журнала он не укладывается, - сказал Сергей Михайлин-Плавский задумчиво, - рассказы писать не умеет. Вы романов-то не печатаете, как пережиток прошлого. Им в дворянских усадьбах делать было нечего. Вот и читали романы, как сейчас мыльные оперы по телевизору смотрят.
       - Да, - согласился я. - "Войну и мир" я бы сильно сократил... До названия. То есть осталось бы одно название "Война и мир", без текста. Вот чего нельзя сделать с Чеховым!
      
      
      
      
       25th-Jan-2008 12:27 am - ПРЕЛЕСТЬ УСТНОГО РАССКАЗА
      
       Что может быть прекраснее станции метро "Трубная", до которой мне теперь от "Марьино" рукой подать. Конечно, до "Марьино" сначала мне Братеевский мост нужно перейти. Кто хочет полюбоваться витражами Зураба Церетели - добро пожаловать на "Трубную". А оттуда до Страстного по бульварам приятно пешком пройти. Мой старый друг с нашей улицы Слава Куприянов пригласил меня на вечер "Устная антология короткого рассказа". С нашей улицы... Я не оговорился. На улице Академика Павлова мы тридцать лет жили рядом: писатель Юрий Кувалдин, писатель Анатолий Ким и писатель Вячеслав Куприянов. Поэтому мне вдвойне приятно было побывать на его вечере, в котором участвовал еще известный писатель Андрей Волос. Вечер проходил в Литературном салоне Елены Пахомовой "Классики XXI века" на Страстной бульваре, 8, в Культурном центре Библиотеки им. А.П.Чехова. Уже более десяти лет ведет этот замечательный салон организатор литературных встреч очаровательная Елена Пахомова. Помню, здесь я презентовал изданную мною великолепную книгу блестящего поэта Игоря Меламеда. А этим вечером я наслаждался неуемным красочным буйством остроумия Андрея Волоса и фейерверком фантазии Вячеслава Куприянова. Писатель Андрей Волос прочитал букет рассказов из новой книги "Алфавита" (именно "...вита", дабы подчеркнуть жизненность тончайших наблюдений автора). Андрей Германович Волос держал зал в потоке захватывающих сцен и реминисценций коротких рассказов, виртуозных по художественному исполнению и жизненной сути. Поэт-верлибрист и прозаик Вячеслав Глебович Куприянов избрал для чтения всего один, но очень длинный, как он сказал, рассказ, но какой! Каскад сцен и положений, образов и рекламных вспышек рассказа "Левая нога" опрокинул зал в страх и хохот, в трепет и ликование.
      
      
      
       26th-Jan-2008 12:11 am - Картины Валерия Валюса можно запускать в Космос
      
       Вот я имел честь посетить "Музей Человека". Когда-то в прошлом веке поэт Кирилл Ковальджи рекомендовал мне рассказать на страницах созданного мною журнала "Наша улица" о замечательном художнике Валерии Валюсе. Тогда у него мастерская была на "Щелковской". Я познакомился с художником и напечатал в No5 за 2000 год его статью "Быть еретиком". И вот выставка: Валерий Валюс "Живопись, компьютерная графика". Выставку открыла прекрасным вступительным словом Президент межрегионального общественного объединения "Музей Человека" Евгения Владимировна Зикеева. О творчестве художника Валерия Валюса с глубоким пониманием его специфики прекрасно рассказала искусствовед "Музея Человека" Галина Ивановна Пикулева, автор книг и альбомов о Карле Брюллове, о Василии Сурикове и других видных мастерах искусств, она также в своем выступлении подчеркнула основополагающую роль творчества Петра Валюса в становлении художественной индивидуальности Валерия Валюса, его сына. Писатель Юрий Кувалдин без малейшего колебания поставил художника Валерия Валюса в один ряд с Казимиром Малевичем, Василием Кандинским и Марком Шагалом. Валерий Валюс принадлежит к числу тех немногих художников, которые занимаются не живописью, а картинописью, иначе говоря, работают в русле рецептуализма и своим творчеством расширяют границы искусства ХХI века. Художник Валерий Валюс центрирует свое мышление на художественном процессе, ибо рецептуализм отменяет каузальность и детерминизм. Вышедший из андеграунда Валерий Валюс абсолютно независим в своих работах, рецептуально создает свой мир. Калькирование природы оставлено рецептуалистами фотоаппарату. Рецептуализм Валекрия Валюса - искусство архетипа и интертекста - ориентировано на дометафизические и запределивающие сущности мира. Мир рецептуалиста Валерия Валюса никак не перекликается с миром реальностей. Как сказал о Валерии Валюсе Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов: "Картины Валерия Валюса можно смело запускать в Космос, ибо они сами по себе есть спутники Земли". На вернисаже были показаны слайды работ отца Валерия Валюса - выдающегося художника Петра Адамовича Валюса (1912 - 1971). Валерий Валюс настолько смел, что даже не задумывается о столкновении ярких красок с темным провалом космоса, как не задумывался об этом гений поэзии Осип Мандельштам. Писатель Юрий Кувалдин прочитал наизусть:
      
       Осип Мандельштам
      
       ***
       Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
       С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
       В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
       Нет на Москву и ночью угомону,
       Когда покой бежит из-под копыт...
       Ты скажешь - где-то там на полигоне
       Два клоуна засели - Бим и Бом,
       И в ход пошли гребенки, молоточки,
       То слышится гармоника губная,
       То детское молочное пьянино:
       - До-ре-ми-фа
       И соль-фа-ми-ре-до.
      
       Бывало, я, как помоложе, выйду
       В проклеенном резиновом пальто
       В широкую разлапицу бульваров,
       Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
       Где арестованный медведь гуляет -
       Самой природы вечный меньшевик.
       И пахло до отказу лавровишней...
       Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
      
       Я подтяну бутылочную гирьку
       Кухонных крупно скачущих часов.
       Уж до чего шероховато время,
       А все-таки люблю за хвост его ловить,
       Ведь в беге собственном оно не виновато
       Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
      
       Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
       Не хныкать - для того ли разночинцы
       Рассохлые топтали сапоги, чтоб я теперь их предал?
       Мы умрем как пехотинцы,
       Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
      
       Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
       Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
       Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
       Выпьем до дна...
      
       Выставка открыта до 20 февраля. Время работы: понедельник - пятница с 10 до 19 часов, суббота с 12 до 17 часов, воскресенье выходной. Адрес: ул. Верхоянская, д.6, корп. 1, "Музей Человека". Проезд: метро "Свиблово", далее 15 минут пешком.
      
      
      
       27th-Jan-2008 12:14 am - ПРОЦЕСС
      
       Вспомнил Владимира Приходько. В январе 2001 года он опубликовал в "Московской правде" беседу со мною: "Юрий Кувалдин: "МЫ РОДИЛИСЬ ОТ ВОЛШЕБСТВА ЛЮБВИ" Кувалдин - имя на слуху. Вошел в литературу в последнее десятилетие: "Улица Мандельштама" (1989), "Философия печали" (1990), "Избушка на елке" (1993), "Так говорил Заратустра" (1994), "Ворона" (1995, вариант для театра в 2000), "Поле битвы - Достоевский" (1996), "Родина" (2000). Издатель. Основатель и редактор ежемесячного журнала-"толстяка" "Наша улица". Под пером Кувалдина столица сегодняшняя выглядит так: "Он смотрел в окно на старую Москву. Это была та ее часть, где в прошлом веке находилось множество гостиниц и меблированных комнат и великое обилие всевозможных трактиров и кабаков средней и низшей пробы с граммофонами и развеселыми девицами. И вот теперь минувший век как бы возвращался, но модернизированным. Какие-то голландцы открыли гостиницу, сияющую золотыми стеклами в переулке напротив, запестрели витрины меняльных контор, баров, банков. Да и сам Мацера (герой рассказа "Сплошное Бологое". - Прим. авт.) перестроил бывший дом какого-то купца в нечто такое комфортабельное, что душа пела. Но можно ли перестроить людей? Можно ли вдохнуть новое содержание в старую форму?" Фазиль Искандер пишет о Кувалдине: "...Это настоящая интеллектуальная, а точнее сказать, интеллигентная проза /.../ Он любит вглядываться в сложных героев, говорит о них правду". И еще про стиль, несущий отпечаток "волнения первооткрывателя"...
       В том же 2001 году Владимир Приходько умер.
       Дайте выпить, голова пухнет, ноги не держат, и умываться не хочет, пасмурный такой, всё просит выпить, а еще музыкант, если бы можно рюмочку простой водки, куда мне браться других исправлять, когда только дай бог с самим собою сладить, они ночью встали, нашли ключ в моем пальто и выпили целый графин сладкой водки, ведь не мог я пересечь улицу, ничего не выпив, смотри, господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь, да жив я, зачем же хоронить меня, бормотал он и приказал остальным держать мои руки, и как я не защищался, они пригвоздили меня к полу, совершенно ополоумевшего, зачем, бормотал, спиртного ничего нет, сказал вышибала, и оглядел меня всего как дохлую птичку или грязный лютик.
       После прочтения блестящего рассказа Льва Толстого "Альберт", написанного в 29 лет и опубликованного в 30 лет, как будто перечитал "Москву-Петушки" Венедикта Ерофеева. Напечатана в "Современнике" Николая Некрасова, которому эта вещь не понравилась, и он вернул автору ее на доработку. Вот как бывает.
       Писатель Юрий Кувалдин об артистизме выпивающего в повести "Сплошное Бологое" пишет: "Никто так не пил из горла, как это делал Слава Зеленков. Рот открыт воронкой, бутылка отставлена на вытянутую руку, струя, звонко напевая: "льбу-для-буль", как из-под крана винтом, едва касаясь разверстого горла, устремляется в желудок".
      
      
      
       28th-Jan-2008 12:21 am - "И я выхожу из пространства..."
      
       Иосиф Бродский весь вышел из Осипа Мандельштама, как Федор Достоевский вышел из "Шинели" Николая Гоголя. Но чтобы писатель выходил из поэта - дело редкое, но именно так вышел из Осипа Мандельштама писатель Юрий Кувалдин, который первый полностью собрал тексты Осипа Мандельштама, сверяя из с Надеждой Яковлевной Мандельштам и с исследователем творчества Осипа Мандельштама Александром Морозовым, первым публикатором "Разговора о Данте" Осипа Эмильевича Мандельштама. (Морозов Александр Иванович - литературовед, готовил к изданию "Разговор о Данте" О. Мандельштама (М., 1967.)
      
       Осип Мандельштам
      
       ***
       Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
       До прожилок, до детских припухлых желез.
      
       Ты вернулся сюда, - так глотай же скорей
       Рыбий жир ленинградских речных фонарей.
      
       Узнавай же скорее декабрьский денек,
       Где к зловещему дегтю подмешан желток.
      
       Петербург, я еще не хочу умирать:
       У тебя телефонов моих номера.
      
       Петербург, у меня еще есть адреса,
       По которым найду мертвецов голоса.
      
       Я на лестнице черной живу, и в висок
       Ударяет мне вырванный с мясом звонок.
      
       И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
       Шевеля кандалами цепочек дверных.
       1930
      
      
       Иосиф Бродский
      
       Стансы
      
       Е.В., А.Д.
      
       Ни страны, ни погоста
       не хочу выбирать.
       На Васильевский остров
       я приду умирать.
       Твой фасад темно-синий
       я впотьмах не найду.
       между выцветших линий
       на асфальт упаду.
       И душа, неустанно
       поспешая во тьму,
       промелькнет над мостами
       в петроградском дыму,
       и апрельская морось,
       над затылком снежок,
       и услышу я голос:
       - До свиданья, дружок.
       И увижу две жизни
       далеко за рекой,
       к равнодушной отчизне
       прижимаясь щекой.
       - словно девочки-сестры
       из непрожитых лет,
       выбегая на остров,
       машут мальчику вслед.
       1962
      
       Оба стихотворения исполнены четырехстопным анапестом (форма стихосложения, когда стопа имеет два первых безударных слога, а третий - ударный), но Бродский еще делает внутреннюю рифму, идет как бы в две стопы, после второй стопы, однако это не удаляет от источника - Мандельштама - а еще более подчеркивает генетическую связь. Осип Мандельштам ухватывал убегающее время адекватными средствами - он писал длинные многостопные анапесты, переходящие в дольники. Все более он смещался в сторону дольника, при этом увеличивая число стоп. Он писал все чаще 6-7-стопным анапестом, превращая его в дольник одним ритмическим сбоем.
       Критик Андрей Немзер в рецензии на книгу Олега Лекманова "Жизнь Осипа Мандельштама" ("Время новостей", No 96, 29 мая 2003) писал: "...Стихи с непостижной уму точностью свидетельствуют о сути - о духовном выборе и судьбе, о "противочувствиях", без которых нет поэта..."
      
       Теперь дам вперемежку Бродского с Мандельштамом:
      
       ***
       Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
       До прожилок, до детских припухлых желез.
      
       Ни страны, ни погоста не хочу выбирать.
       На Васильевский остров я приду умирать.
      
       Ты вернулся сюда, - так глотай же скорей
       Рыбий жир ленинградских речных фонарей.
      
       Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду.
       между выцветших линий на асфальт упаду.
      
       Узнавай же скорее декабрьский денек,
       Где к зловещему дегтю подмешан желток.
      
       И душа, неустанно поспешая во тьму,
       промелькнет над мостами в петроградском дыму,
      
       Петербург, я еще не хочу умирать:
       У тебя телефонов моих номера.
      
       и апрельская морось, над затылком снежок,
       и услышу я голос: - До свиданья, дружок.
      
       Петербург, у меня еще есть адреса,
       По которым найду мертвецов голоса.
      
       И увижу две жизни далеко за рекой,
       к равнодушной отчизне прижимаясь щекой.
      
       Я на лестнице черной живу, и в висок
       Ударяет мне вырванный с мясом звонок.
      
       - словно девочки-сестры из непрожитых лет,
       выбегая на остров, машут мальчику вслед.
      
       И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
       Шевеля кандалами цепочек дверных.
      
       О моём выходе из Осипа Мандельштама читайте мою повесть о стихах "УЛИЦА МАНДЕЛЬШТАМА".
      
      
      
       29th-Jan-2008 12:14 am - Иосиф БРОДСКИЙ в Коктебеле
      
      
       Шумело море в конце октября 1969 года. Было тепло, и кое-кто даже купался. Мы сидели на палубе. Володя Купченко, Иосиф Бродский, Александр Горловский из Загорска, и я в роли писателя Юрия Кувалдина, принесшего бутылку коньяка. А тут и вина молодого мутного было достаточно. Я приехал сюда из Риги, от художника Яна Паулюка. Было еще человек десять-пятнадцать без вести пропавших с лица земли. Юный, рыжий и конопатый, Иосиф Бродский, глядя куда-то в даль моря, прочитал:
      
       Октябрь. Море поутру
       лежит щекой на волнорезе.
       Стручки акаций на ветру,
       как дождь на кровельном железе,
       чечётку выбивают. Луч
       светила, вставшего из моря,
       скорей пронзителен, чем жгуч;
       его пронзительности вторя,
       на весла севшие гребцы
       глядят на снежные зубцы...
      
       Приехать к морю в несезон,
       помимо матерьяльных выгод,
       имеет тот еще резон,
       что это - временный, но выход
       за скобки года, из ворот
       тюрьмы. Посмеиваясь криво,
       пусть Время взяток не берёт -
       Пространство, друг, сребролюбиво!
       Орел двугривенника прав,
       четыре времени поправ!
      
       Здесь виноградники с холма
       бегут темно-зеленым туком.
       Хозяйки белые дома
       здесь топят розоватым буком.
       Петух вечерний голосит.
       Крутя замедленное сальто,
       луна разбиться не грозит
       о гладь щербатую асфальта:
       её и тьму других светил
       залив бы с лёгкостью вместил.
      
       Читал он всегда с большой охотой, подвывал свои стихи так поэтически-монотонно, что ни один чтец так читать не может. Бродский бывал в Коктебеле несколько раз. Я между тем записывал в тетрадь: "Будничное море с тонущим в нем солнцем выползло из-за отлогого, порыжевшего от зноя холма; ветровички свистели на все лады, мелкие камешки били по днищу кузова, насекомые врезались в лобовое стекло, как капли стекали в стороны. Шофер, из местных, за пять рублей от Феодосии раскручивал дорогу, зная ее почти с закрытыми глазами. Уставали глаза, чтобы видеть; легкие оказались малы для гретого воздуха, кожа - северной для полынного загара, ноги - слабыми для карабкания на Кара-Даг... Перевоспитать в состоянии любого, научить мудрости терпения земли, увидеть то, что именуется Землей, шире, чем землю - увидеть планету, космически малое тело, неимоверно большое при встрече, очистить взор от мишуры достигнутого и достигаемого, освежить слух скрипом вулканических пород и треском опьяняющих цикад... Кто помнит день извержения Кара-Дага, кто помнит дату прохождения кучевых облаков над орудийным галдежем, кто знает, какая птица во время черноморской грозы укрывалась в долине ручья Куру-Еланчик, какого цвета таинственный цветок, появляющийся раз в десять лет на плато Тепсень, какой путник наблюдал Коктебельскую долину с перевала Узун-Сырт, какой строитель возводил часовню на холме под горой Сюрю-Кая?.. Коктебель! Здесь я решил прекратить романтический порыв, дабы пригласить вас в дом на берегу залива... Хозяина звали Максимилиан Александрович Волошин. "Войди, мой гость.//Стряхни житейский прах//И плесень дум у моего порога..." Если бы я мог показать сейчас его фотографию, вы бы непременно уловили некое сходство, конечно чисто внешнее, с нынешним хранителем музея. Порой было трудно различить - где он, где хозяин. Бороды лопатами. И я, живший в ту пору жизнь Мандельштама, повторил время, утекшее под доброе ворчание Понта Эвксинского... А я приехал из Гейдельберга года два тому как. Привез стихи: "Не говорите мне о вечности - //Я не могу ее вместить". Или: "И белый, черный, золотой - //Печальнейшие из созвучий - //Отозвалося неминучей//И окончательной зимой..."
      
       Шелестело море. Между прочим, художник Александр Трифонов в возрасте 2,5 лет развивал свою творческую деятельность в Коктебеле летом 1978 года, где жил в Доме Максимилиана Александровича Волошина 2 месяца, изучал его акварели в мастерской, с июня по конец августа.
      
      
      
       30th-Jan-2008 12:05 am - Роль топора в русской литературе
      
       Все фильмы не имеют отношения к литературе. Литература - это движение букв и чтение их в одиночестве и про себя. Картинка (фильмы) предназначены для неграмотных или бездарных. Собственно, культура чтения присуща единицам. Чтение - дело элитарное. Писательство - тем более. Я - Юрий Кувалдин - вывел формулу: писатель пишет для писателя.
       "Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом. Силы его тут как бы не было. Но как только он раз опустил топор, тут и родилась в нем сила. Старуха, как и всегда, была простоволосая. Светлые с проседью, жиденькие волосы ее, по обыкновению жирно смазанные маслом, были заплетены в крысиную косичку и подобраны под осколок роговой гребенки, торчавшей на ее затылке. Удар пришелся в самое темя, чему способствовал ее малый рост. Она вскрикнула, но очень слабо, и вдруг вся осела к полу, хотя и успела еще поднять обе руки к голове. В одной руке еще продолжала держать "заклад". Тут он изо всей силы ударил раз и другой, все обухом и все по темени. Кровь хлынула, как из опрокинутого стакана, и тело повалилось навзничь. Он отступил, дал упасть и тотчас же нагнулся к ее лицу; она была уже мертвая. Глаза были вытаращены, как будто хотели выпрыгнуть, а лоб и все лицо были сморщены и искажены судорогой.
       ...
       Среди комнаты стояла Лизавета, с большим узлом в руках, и смотрела в оцепенении на убитую сестру, вся белая как полотно и как бы не в силах крикнуть. Увидав его выбежавшего, она задрожала как лист, мелкою дрожью, и по всему лицу ее побежали судороги; приподняла руку, раскрыла было рот, но все-таки не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него в угол, пристально, в упор, смотря на него, но все не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть. Он бросился на нее с топором; губы ее перекосились так жалобно, как у очень маленьких детей, когда, они начинают чего-нибудь пугаться, пристально смотрят на пугающий их предмет и собираются закричать. И до того эта несчастная Лизавета было проста, забита и напугана раз навсегда, что даже руки не подняла защитить себе лицо, хотя это был самый необходимо-естественный жест в эту минуту, потому что топор был прямо поднят над ее лицом. Она только чуть-чуть приподняла свою свободную левую руку, далеко не до лица, и медленно протянула ее к нему вперед, как бы отстраняя его. Удар пришелся прямо по черепу, острием, и сразу прорубил всю верхнюю часть лба, почти до темени. Она так и рухнулась. Раскольников совсем было потерялся, схватил ее узел, бросил его опять и побежал в прихожую.
       ...
       Но какая-то рассеянность, как будто даже задумчивость, стала понемногу овладевать им: минутами он как будто забывался или, лучше сказать, забывал о главном и прилеплялся к мелочам. Впрочем, взглянув на кухню и увидав на лавке ведро, наполовину полное воды, он догадался вымыть себе руки и топор. Руки его были в крови и липли. Топор он опустил лезвием прямо в воду, схватил лежавший на окошке, на расколотом блюдечке, кусочек мыла и стал, прямо в ведре, отмывать себе руки. Отмыв их, он вытащил и топор, вымыл железо, и долго, минуты с три, отмывал дерево, где закровянилось, пробуя кровь даже мылом. Затем все оттер бельем, которое тут же сушилось на веревке, протянутой через кухню, и потом долго, со вниманием, осматривал топор у окна. Следов не осталось, только древко еще было сырое. Тщательно вложил он топор в петлю, под пальто. Затем, сколько позволял свет в тусклой кухне, осмотрел пальто, панталоны, сапоги. Снаружи, с первого взгляда, как будто ничего не было; только на сапогах были пятна. Он помочил тряпку и оттер сапоги. Он знал, впрочем, что нехорошо разглядывает, что, может быть, есть что-нибудь в глаза бросающееся, чего он не замечает. В раздумье стал он среди комнаты. Мучительная, темная мысль поднималась в нем, - мысль, что он сумасшествует и что в эту минуту не в силах ни рассудить, ни себя защитить, что вовсе, может быть, не то надо делать, что он теперь делает... "Боже мой! Надо бежать, бежать!" - пробормотал он и бросился в переднюю".
      
       Федор Достоевский "Преступление и наказание"
      
       Как убил? Чем убил? Даже филологи, специалисты по Достоевскому не помнят. А проза держится на деталях. Смотрите, сколько раз повторил Достоевский слово "обух". Старуху-то Раскольников обухом убивает. А Лизавету?
       Людмила Сараскина, Игорь Волгин, Карен Степанян много дельного написали о Фёдоре Достоевском. Но у них нет следующего. Топор у настоящего художника не частность, а трансцендентная идея, которая с возрастом, по мере удаления автора от текста, как удален биологический Достоевский, живший когда-то и умерший, от метафизического - бессмертного, из второстепенной детали становится главной идеей. Как только говорят "Преступление и наказание", так я сразу вижу обух и острие. Обух - это преступление. Острие - наказание, меч Господа. Обух: "Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом... Тут он изо всей силы ударил раз и другой, все обухом и все по темени". Острие: "Удар пришелся прямо по черепу, острием, и сразу прорубил всю верхнюю часть лба, почти до темени". Поэтому я отмечаю важнейшую особенность композиционного выделения символического топора в прозе Федора Достоевского. Роль топора в Творчестве писателя Фёдора Достоевского глубже всего проследил Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов в картине 1997 года "Право на репродукцию" (репродукция в данном случае - производство детей себе подобных). Фёдор Достоевский прорубал метафизические черепа для расширения границ шизофрении российской действительности (шизофрения - расщепление). Художника узнают по топору. Кувалдин.Точка.Ру.
      
      
      
       31st-Jan-2008 12:06 am - "Стань кустом пламенеющих роз"
      
       Художественные особенности текста должны превалировать над содержанием. Содержание - стрельнул, упал, догнал - поле примитивной попсы, озабоченной сбором денег с нетребовательного населения.
       "Пока Аргунов любовался цветами, на поляне появился капуцин с видом старичка. Как и подобает старичкам, капуцин опирался на маленькую, под стать себе, березовую палочку, хотя больше она была для забавы, чем для опоры. Капуцин ловко подбрасывал ее, покручивал в руке, осторожно раздвигал ею цветы и, легко нагнувшись, извлекал из-под них очередной крепкий белый гриб с коричневой шляпкой.
       Дойдя до Аргунова, капуцин осветил его улыбкой, снял аккуратную кепочку с черной пуговкой и протянул ему свою мохнатую лапку.
       - Бог в помощь, добрый человек! - сказал капуцин человеческим голосом.
       - И вам также! - пожимая лапку, сказал Аргунов. Капуцин выглядел совершенным ребенком, едва доходил до пояса Аргунову, но все-таки это был не ребенок - что-то неуловимое: то ли глаза, выдающие своим странным светом большую предшествующую жизнь, то ли лапки, маленькие, но натруженные, то ли осанка, говорящая о приспособленности к жизни, - убеждало, что это все-таки капуцин-старичок. Одежка его была со многими швами, будто ее беспрестанно ушивали; там и сям торчали холщовые заплатки, веревочный поясок спадал до самого костреца.
       - Не волшебная ли уж эта поляна, что белые грибы весной родит? - спросил Аргунов, разглядывая старичка.
       - Поляночка-то, самая что ни на есть обыкновенная, - ответил тот, глядя снизу на Аргунова и по-прежнему улыбаясь. - Только ведь подкармливаю я ее с осени. Варево изготавливаю из травок разных и поливаю.
       - Грибы, должно быть, кушать любите? - вполне одобрив этот метод, спросил Аргунов.
       - Ел когда-то... - вздохнул старичок. - Эх-эх... Да давненько уж не ем...
       - Впрок, стало быть, запасаете или на семью? - спросил, все более увлекаясь рассказом капуцина, Аргунов.
       - И не впрок, и не на семью... Один живу я... Для белочек запасаю. Чего им зря хлопотать-то, коли я сподручен?!
       Аргунов поинтересовался у старичка-капуцина, сколько каждая белочка грибов себе запасает, да не остаются ли они к концу зимы голодными, что это за цветы такие диковинные, которые он первый раз видит, вырастают ли они сами или для них капуцин "варево" какое придумал. Капуцин на все эти вопросы толково отвечал да еще и сверх того рассказывал о лесе-кормильце и о житье-бытье среди трав, цветов и деревьев.
       - Что ж мы все на одном месте стоим? Пойдемте. Я и лес покажу, и сторожку свою, - сказал капуцин, а потом, когда они шли, говорил о лесе, о речке помянул: - Щука уж больно костлява - и варево никудышное, и в жарешку не идет. Я, право, не любитель щуки, можно сказать, раз попробовал, более в рот не брал. А вот судак - дело другое. Помню с Емельяном мы его уж очень полюбили, ловили на пару. Емельян-то мне тогда и посоветовал есть ушицу из судачка, хероставна, говорил. И вправду, покойница моя Авдотья хвалила его за ушицу. "В молодости до него я был охотник", - говорил Емельян".
       Юрий Кувалдин "Стань кустом пламенеющих роз", роман.
       В каждой новой вещи я стремился к постоянному восхождению по ступеням мастерства. То есть очень серьезно работал над формой. Я всегда помнил, что фраза должна становится все более напевной и простой, несмотря на то, что одновременно должна постоянно удлиняться. Вообще, в стиле писателя есть оптический обман для читателя. Простота достигается через сложность. Как это делает Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов в картине 2007 года "Мир человека". Чехов кому-то говорил, что писать нужно сложными, сложносочиненными с подчинениями и вводными предложениями фразами, только в этом случае можно добиться простоты. Вот на таких парадоксах зиждется работа над формой в литературе.
      
      
      
       1st-Feb-2008 12:05 am - Автор "Тихого Дона" - Федор Дмитриевич Крюков
      
       Писатель Юрий Кувалдин говорит: Михаил Шолохов не только не был писателем, но не был даже читателем, не имел малейшей склонности к "чтению - лучшему учению" (Пушкин), был только буквенно-грамотным, не освоил синтаксис и орфографию; чтобы скрыть свою малограмотность, дико невежественный Шолохов никогда прилюдно не писал даже коротких записок; от Шолохова после его смерти не осталось никаких писательских бумаг, пустым был письменный стол, пустые тумбочки, а в "его библиотеке" невозможно было сыскать ни одной книги с его отметками и закладками. Никогда его не видели работающим в библиотеке или в архивах. Таким образом, те "разоблачители", которые говорили или писали, что Шолохов сделал то-то и то-то, обнаружили незнание плагиатора: Шолохов был способен выполнять только курьерские поручения, а плагиат "Тихого Дона" и всего остального т. н. "творчества Шолохова" - все виды плагиата выполняли другие люди, в основном - жена и ее родственники Громославские. Приписывать Шолохову плагиаторскую работу - значит, заниматься созданием мифологии плагиатора, который был во всех отношениях литературно-невменяемой личностью. Оттого его жена Мария и раздувала легенду о том, что у нее с мужем почерки "одинаково красивые", оттого и сфальсифицированный "его архив" написан разными почерками и разными людьми. Истина абсолютная: Шолохова не было ни писателя, ни деятельного плагиатора: его именем, как клеймом, обозначали плагиат других людей. Шолохова писателем можно было называть только один раз в год в качестве первоапрельской шутки. Он и был кровавой шуткой Сталина, преступным продуктом преступного строя, чумовым испражнением революционного Октября и журнала "Октябрь", незаконнорожденным выродком Октября во всех смыслах.
       Всю жизнь укрывал неграмотного Шолохова самый кондовый, примитивный член ЦК М.А.Суслов. По-видимому, Суслов был одним из инициаторов создания "писателя Шолохова". В 1937 в составе группы партийных и советских работников Суслов М.А. был командирован в Ростовскую область для "укрепления" областной партийной организации, все руководство которой оказалось репрессировано, и проведения "очистительной работы" по "искоренению врагов народа". До февраля 1939 работал заведующим отделом, третьим, а затем вторым секретарем Ростовского обкома партии, непосредственно охраняя Шолохова от разоблачения и преследуя разоблачителей лжеписателя.
       Шолохов рос, как бурьян, выращивался вне культуры, в стаде, не учился, не читал, не писал. Всю свою омерзительную жизнь пил каждый день, был законченным алкоголиком и прятался, охраняемый органами, от глаз людских за высоким забором своего Вешненского логова. Только по приказу партии его откачивали врачи, одевали и привозили, как вещь, в Москву, сажали в какой-нибудь президиум, а потом опять отпускали к бутылке. Со всей своей рабской подлостью он обменял свою фамилию на деньги.
       Крюков воспитывался в поле воздействия литературы, религии, гражданственности. Прошел все циклы. И возник особо сложившийся человек, личность - великий писатель, автор "Тихого Дона" Федор Дмитриевич Крюков.
      
      
      
      
       2nd-Feb-2008 12:09 am - 2 февраля 1870 года родился автор романа "Тихий Дон" Федор Дмитриевич Крюков (1870-1920)
      
       Федор Дмитриевич Крюков родился 2 февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа земли Войска Донского. Окончил Петербургский историко-филологический институт. Статский советник. Депутат Первой государственной Думы. Заведующий отделом литературы и искусства журнала "Русское богатство" (редактор В. Г. Короленко). В Гражданскую войну выступал на стороне белых. Секретарь Войскового круга. В 1920 году, собрав в полевые сумки рукописи, чтобы издать их за рубежом, отступал вместе с остатками армии Деникина к Новороссийску. По одним сведениям на Кубани Федор Крюков заболел сыпным тифом, по другим был отравлен и ограблен Петром Громославским, будущим тестем Шолохова и умер 20 февраля. Автор романа "Тихий Дон" и других произведений, положенных в основу так называемого "писателя Шолохова".
      
       Писатель Юрий Кувалдин не раз замечал, что исследователи днем рождения Федора Дмитриевича Крюкова называют 14 февраля и уточняют - по новому стилю. Извините, Федор Дмитриевич Крюков родился 2-го и только 2-го февраля, не ведая ни о каких советских исследователях, шолоховщине и новом стиле. Отныне и вовеки считать днем рождения сына атамана станицы Глазуновской, белогвардейца, секретаря Войскового круга, великого русского писателя, автора романа "Тихий Дон" Федора Дмитриевича Крюкрова (1870-1920) - 2 февраля 1870 года. Кувалдин.Точка.Ру.
       Величайший писатель России Федор Дмитриевич Крюков, умеющий положить краску к краске, взвивая ее к метафоре подтекста, доступной интеллектуальной читающей публике, растоптан копытами неграмотных питекантропов большевизма, утопивших Дон в крови и уничтоживших казачество как класс. Неграмотный хам Михаил Шолох (так им подписывал первые фельетоны и "Донские рассказы" аферист Петр Громославский и проталкивавший его - Михаила Шолохова - в печать глава РАПП (в сущности, глава Союза писателей СССР) Александр Серафимович) воссел на трон "Классика советской литературы". Главный разоблачитель лжеписателя Шолохова Александр Солженицын писал: "...что не Шолохов писал "Тихий Дон" - доступно доказать основательному литературоведу, и не очень много положив труда: только сравнить стиль, язык, все художественные приемы "Тихого Дона" и "Поднятой целины". (Что и "Поднятую" писал, может быть, не он? - этого уж я досягнуть не мог!)..." Если могло такое страшное зло случиться, то страна под названием СССР справедливо уничтожена вышедшей из повиновения властей интеллигенцией, и в первую очередь писателем Александром Солженицыным и правозащитником Андреем Сахаровым. Ибо сказано: кто пойдет против Слова - тот Словом будет уничтожен, ибо Слово есть Бог. Богоборческая страна державшаяся на терроре, на запугивании всех и вся, завравшаяся до того, что уже одно вранье ссылается на другое, а то вранье комментируется лживо сформированным архивом вранья в специально созданном для дезинформации НИИ Вранья (ЦК КПСС - ИМЛИ), канула в лету, но метастазы тоталитаризма все еще дают себя знать, и не добитые правдой холуи режима типа Феликса Кузнецова нет-нет, а раскрывают свою змеиную пасть в защиту лжеписателя и неграмотного алкоголика Михаила Шолохова. Но дни их сочтены. Россия в корчах вырулила на новый путь. Новое поколение просвещенных людей будет знать и читать роман Федора Дмитриевича Крюкова "Тихий Дон", очищенный от мерзости пропаганды и дурновкусия Петра Громославского, опускавшего высокий художественный стиль романа до уровня табурета управляющей государством кухарки.
      
       Выражаю огромную благодарность руководству Волгоградской области, назвавшему одну из улиц Волгограда именем Федора Крюкова (Постановление No 254 от 10.03.2004). Заметая следы преступления, мародеры даже изменили границу между областями, чтобы родная станица Федора Крюкова Глазуновская отошла к Волгоградской области, а лжеписатель Шолохов со своим Вешенским логовом был в Ростовской. Также мародеры - главным образом Петр Громославский - меняли географию в "Тихом Доне", но я с Анатолием Сидорченко восстановил ориентиры в начале романа и сразу стало видно, кто и где писал роман.
       Также выражаю благодарность основателям Фонда писателя Федора Дмитриевича Крюкова, инициировавших создание памятника великому писателю в станице Глазуновской.
      
       В личном разговоре по телефону с замечательным скульптором Александром Рукавишниковым, изваявшим памятник "коням и рыбаку" на Гоголевском бульваре, я понял, что Александр Иулианович просто не знал о мародере лжеписателе, который даже не был казаком, а был иногородним, пришлым. А когда я ему выложил факты, он хотел расплавить памятник Михаилу Шолохову и предложил сделать памятник Федору Крюкову, так он был убит горем.
      
       Передаю горячий привет всему Донскому Казачеству, хранящему память о своем великом сыне - писателе Федоре Дмитриевиче Крюкове. Царствие Ему Небесное.
      
      
      
       3rd-Feb-2008 12:06 am - Художественно-изящный текст романа Федора Дмитриевича Крюкова "Тихий Дон"
      
       У Чехова в "Архиерее" есть место, где лунный свет скользит по белым стенам монастыря, по черным фигурам, от которых ложатся длинные тени на песчаную дорогу. Может быть, чуть иначе, я пишу по памяти, но вижу именно эту картину. Даже несколько театральную. Федор Крюков, считавший Чехова одним из своих учителей, тоже знает прелесть света и тени. В "Зыби он пишет о тонких тенях от голых веток, которые робким сереньким узором ложатся на землю. Эстетика Федора Крюкова близка эстетике Антона Чехова еще и по театральному мировосприятию. У Крюкова прекрасно выстроены мизансцены, четко обрисованы характеры.
       Мародеры уродовали текст Федора Крюкова, принижая его "до народа", поэтому те, кто не воспринимает высокой литературы, сетуют, как провинциальный автор Н.Ивеншев: "Федор Крюков! Никто не знал, что был такой писатель, пока не затеялась катавасия с авторством "Тихого Дона". А.Солженицын стал утверждать, что автором "Тихого Дона" является глазуновский казак и депутат Госдумы Федор Дмитриевич Крюков. Те, кто не имеет литературного слуха, тоже могут так подумать. Но, прочитав Крюкова, решишь: "Все, как у Шолохова, язык, местность, казачьи манеры, "жалмерки" и т.п. И все же не хватает "куражу", "грамматической ошибки". Слишком отточено и выверено, слишком литературно". Такое может написать законченный совок. Хотя примерно такой же отклик о Федоре Крюкове вырвался как-то и у Дмитрия Быкова, которого с большой натяжкой можно назвать писателем, поскольку все его произведения - журналистика. Главное, Н. Ивеншев уверенно заявляет "никто не знал" Крюкова. Да будет известно этому сапожнику от литературы, что Великого русского писателя Федора Крюкова, как и всю антисоветскую литературу (которая только и есть Литература) знали в литературной элите всегда и ценили. Литература - не для народа, а для писателей из столицы, коим был Федор Крюков и упоминавшийся мной Антон Чехов. Вся великая литература - элитарна: Лев Толстой, Федор Достоевский, Осип Мандельштам... Лапотникам в ней делать нечего. Чехов, кстати, и говорил, что не Гоголя нужно опускать до народа, а народ должен подниматься до понимания Гоголя. Учиться нужно, с младых ногтей книги умные читать, высшее образование получать. Пользуясь выражением Н.Ивеншева, скажу: "Никто не знает, что есть такой Николай Ивеншев, но зато теперь узнают афериста Петра Громославского, огрублявшего художественно-изящный текст романа Федора Дмитриевича Крюкова "Тихий Дон" для таких недорослей, как Н.Ивеншев, и для неграмотной массы. Того самого мародера Петра Яковлевича Громославского, который "Тихий Дон" Федора Крюкова печатал под именем своего неграмотного зятя Михаила Шолохова!"
       Правильно подметил театральную взаимосвязь Федора Крюкова с Антоном Чеховым Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов в картине "Актриса", волной черного занавеса напомнив изгибы "Тихого Дона" с Аксиньей Федора Крюкова.
       Итак, из "Архиерея" Антона Павловича Чехова: "Когда стали раздавать вербы, то был уже десятый час на исходе, огни потускнели, фитили нагорели, было всё, как в тумане. В церковных сумерках толпа колыхалась, как море, и преосвященному Петру, который был нездоров уже дня три, казалось, что все лица - и старые, и молодые, и мужские, и женские - походили одно на другое, у всех, кто подходил за вербой, одинаковое выражение глаз. В тумане не было видно дверей, толпа всё двигалась, и похоже было, что ей нет и не будет конца. Пел женский хор, канон читала монашенка..."
       А теперь из "Зыби" Федора Дмитриевича Крюкова: "Звучала мягко издали протяжная песня хоровода. Над улицей колыхался говор, шум, смех. И когда, словно тихо качающаяся детская колыбель, подымались далекие, плавные волны песни, не сразу можно было угадать, что поют, но казались знакомыми голоса, и хотелось, не отрываясь, слушать тонкий подголосок, легкий женский голос, так красиво жаловавшийся, так задушевно говоривший о безвестной, трогательно-нежной грусти. Порою отделялись гордо-спокойные, густые звуки мужских голосов, ровно плескались над смутным гулом улицы и снова падали в подымающиеся волны хора..."
       Всё подлое и советское мы оставили за спиной.
       Писатель Юрий Кувалдин стоит на том, что великая литература выражает сущность божественной трансценденции с помощью символического языка, раскрывающего связь человеческого со священным. Искусство открывает нам глубинную реальность и частное в его связи со Всеобщим. Искусство адекватно трансцендентной компоненте бытия, интимному таинству, реальности, обнаруживающейся в глубинах человеческого "я". Поэзия прозы проникает в сокровенное человеческое, говорит о вершинах существования.
      
      
      
       4rd-Feb-2008 12:06 am - Безумная химера "авторства Шолохова" держалась на терроре
      
       Писатель из Братска Владимир Монахов пишет: "Несколько лет назад в "Даугаве" читал подобное же исследование экс-советского филолога, живущего в Израиле. А самого меня всегда занимала мысль: как 19-20 летний пацан смог допереть до переживания чувств зрелого мужчины (т.е. бабы, гормоны и прочие наплывы...) Смешно, когда, например, поэты этого возраста пишут стихи о любви. Все сводится к вздохам и подношению портфеля. Умение писать достойно о любви, согласись, высший пилотаж.
       Я не обсуждаю казусы шолоховской верстки: в главе No3 солдаты в летнем обмундировании/июль/, в следующей главе - снежные завалы и воет вьюга... Об этом много написано... Меня тоже смущает расхождение между юношеским опытом, грамотностью и серьезными текстами, где полно всякой газетной херни, после чудесных описаний событий. Видимо на нашем веку Шолохова сбросят с корабля современности... Жаль Крюкова, которого так позорно растоптали..."
      
       "Идет обсуждение: "Писатель Юрий Кувалдин "К ИСТОРИИ ПЛАГИАТА "ТИХОГО ДОНА". Вот некоторые высказывания.
       "Спасибо! Прочитала эссе с огромным напряжением. Плагиат, Федор Крюков - обо всем этом и читала, и слышала цикл передач Правдюка (забыла, к сожалению, его имя). Вы очень доказательны и беспощадны, как никто. Но вот... нобелевский комитет... Мне легче услышать, что компьютер тоже ошибся, когда анализировал текст романа для установления авторства. Как грустно, тоскливо, яростно от всего такого "литературного". С уважением. Мария".
      
       "Спасибо. Отрывок из "Зыби" Ф.Д.Крюкова просто потряс... да вообще ужасно. Я-то думала, что Шолохов хотя бы донские рассказы сам написал, а оказывается, что он даже не сам украл рукопись. Сов@, живущая в сети".
      
       "Мне кажется, вся эта история не стоит выеденного яйца. Если бы это была правда, роман Шолохова давно издавался бы под именем Крюкова. А так классическая филология считает, что автор - именно Шолохов. И я придерживаюсь того же мнения. В конце концов, Пушкин и Лермонтов написали свои гениальные произведения тоже в весьма юном возрасте. Что же, тоже у кого-нибудь украли? Book Маньячка".
      
       Правильный вывод сделал Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Юрьевич Трифонов, сказавший, что мародеры доили писателя Федора Крюкова, как римскую волчицу.
      
       Писатель Рой Медведев пишет: "...личность 23-летнего М. А. Шолохова весьма разительно не соответствует тому "слепку личности автора", который можно было бы сделать по роману "Тихий Дон", если бы этот роман в конце 20-х годов вышел в свет анонимно. И если бы мы, анализируя текст "Тихого Дона", указали на 50-60 главных отличительных качеств автора этого произведения, то личность молодого Шолохова, как об этом можно судить по "Донским рассказам" и известной нам биографии писателя, совпала бы с личностью автора "Тихого Дона" только по 5-6 пунктам".
      
       Писатель Александр Солженицын в "Стремени "Тихого Дона" пишет: "Это было - авторство "Тихого Дона". Усумниться в нем вслух - десятилетиями была верная Пятьдесят Восьмая статья. После смерти Горького Шолохов числился Первым Писателем СССР, мало что член ЦК ВКП (б) - но живой образ ЦК, он как Голос Партии и Народа выступал на съездах партии и на Верховных Советах. Элементы этой нашей новой работы сходились, сползались с разных сторон - непредумышленно, незаказанно, несвязанно. А попадя к нам, в межэлектродное узкое пространство - воспламенились. Сама-то загадка - у нас на Юге кому не была известна? кого не занозила? В детстве я много слышал о том разговоров, все уверены были, что - не Шолохов писал. Методически никто не работал над тем. Но до всех в разное время доходили разного объема слухи. Меня особенно задел из поздних: летом 1965 передали мне рассказ Петрова-Бирюка за ресторанным столом ЦДЛ: что году в 1932, когда он был председателем писательской ассоциации Азово-Черноморского края, к нему явился какой-то человек и заявил, что имеет полные доказательства: Шолохов не писал "Тихого Дона". Петров-Бирюк удивился: какое ж доказательство может быть таким неопровержимым? Незнакомец положил черновики "Тихого Дона", - которых Шолохов никогда не имел и не предъявлял, а вот они - лежали, и от другого почерка! Петров-Бирюк, что б он о Шолохове ни думал (а - боялся, тогда уже - его боялись), - позвонил в отдел агитации крайкома партии. Там сказали: а пришли-ка к нам этого человека, с его бумагами. И - тот человек, и те черновики исчезли навсегда".
      
       Писатель Юрий Кувалдин говорит: Октябрьский переворот 1917 года интеллигенция всерьез не приняла, а банда на деньги германского генштаба воцарилась на 70 лет, и этой банде даже и в голову не могло прийти, что старое время еще вернется. Но старое время вернулось в 1991 году, и вскрылись многие преступления коммунизма: уничтожение самого святого - церкви, расстрел священников, уничтожение казачества, высылка философов и писателей - знаменитый философский пароход, ГУЛАГ с миллионами репрессированных и расстрелянных и т.д. Поэтому еще раз надо напомнить, что Шолохов не принимал участия ни в одной операции по работе с текстом. Шолохов был неграмотным (2,5 класса, малограмотным). Михаил Шолохов не был автором ни "Тихого Дона", ни "Поднятой целины", ни фельетонов, ни "Донских рассказов", ни "Судьбы человека", ни всего остального "творчества Шолохова". Михаил Шолохов был курьером, привозил в 20-30-х годах в Москву все то, что ему создавали Петр Яковлевич Громославский со своими детьми на основе произведений Федора Крюкова в провинции: в станицах Букановской и Вешенской. Всю жизнь укрывал неграмотного Шолохова самый кондовый, примитивный член ЦК М.А.Суслов. В 1937 в составе группы партийных и советских работников Суслов М.А. был командирован в Ростовскую область для "укрепления" областной партийной организации, все руководство которой оказалось репрессировано, и проведения "очистительной работы" по "искоренению врагов народа". До февраля 1939 работал заведующим отделом, третьим, а затем вторым секретарем Ростовского обкома партии, непосредственно охраняя Шолохова от разоблачения и преследуя разоблачителей лжеписателя.
       Отравленным советской пропагандистской машиной людям трудно смириться с мыслью, что Михаил Шолохов - подставная фигура. И трудно прямо и без колебаний сказать, что автор "Тихого Дона" - Федор Крюков. Смиритесь! Автор романа "Тихий Дон" великий русский писатель Федор Дмитриевич Крюков (1870-1920).
       ШОЛОХОВ (он же Кузнецов, он же Шолох), Михаил Александрович (1903-1984) иногородний, не казак, чтобы не посадили в тюрьму за деревенскую коррупцию убавил возраст на 2 года и писался с 1905 года рождения, неграмотный аферист, всю жизнь выдававший себя за писателя.
      
      
      
       5th-Feb-2008 12:30 am - Так называемые "рукописи Михаила Шолохова" - фальшивка
      
       В. И. Самарин. Страсти по "Тихому Дону". Заметки на полях романа. М: АИРО-ХХ. 2005. - 212 с.
      
       Впервые отдельной книгой публикуются статьи орловского журналиста, депутата Верховного Совета СССР (1989-1991) В. И. Самарина по вопросу плагиата М. Шолохова и проблеме авторства романа "Тихий Дон", которые печатались в газете "Орловский вестник" в 1996-2002 гг. Издание снабжено предисловием С. Э. и А. Г. Макаровых, представляющим имя нового исследователя, В. Самарина, широкому кругу читателей, а также приложением, в котором дается анализ вышедшей в свет к столетнему юбилею М. Шолохова книги Ф. Ф. Кузнецова ""Тихий Дон": судьба и правда романа".
       ISBN 5-88735-146-2
       (c) В. И. Самарин, 2005 (c) АИРО-ХХ, 2005
      
       Вот показательный пример о "лжеписателе Михаиле Шолохове" из книги Владимира Самарина "Страсти по "Тихому Дону":
       "Писатель Борис Пильняк был одним из немногих, кто открыто подвергал сомнению принадлежность "Тихого Дона" перу Шолохова. В одной из бесед с солисткой Большого театра В. А. Давыдовой он так
       объяснял свою позицию:
       "Совершенно различные вещи - писатель и его роман. Я часто задумываюсь над тем, что он пишет и как он пишет... "Лазоревая степь" ("Донские рассказы") - первая книга Шолохова. Душу она не взвинтила, рассказы весьма посредственные и не очень грамотные. Я отказался рецензировать. Прошло три года, литературный журнал "Октябрь" преподнес нам две книга великолепной прозы, которую смело можно назвать классической... А. Н. Толстой не мог понять, как из рядового обыкновенного середняка вырос титан. Горький, характерно подкручивая усы, сказал нам, писателям: Федину, Леонову, Шкловскому, Фадееву: "Учитесь у Шолохова!" Потом, улыбаясь, проговорил: "За мою литературную жизнь такая метаморфоза происходит впервые"". (Л.Гендлин. "Исповедь любовницы Сталина". Минск. 1994.)
       По словам В. А. Давыдовой, Пильняк, буквально околдованный живым и неповторимым слогом "Тихого Дона", отправился в поездку по донским станицам и хуторам. "Язык довел его до Киева" - в станице Новокорсунской писателю указали дом, где квартировала отправившаяся на поиски могилы сына мать Ф. Д. Крюкова. От нее Пильняк узнал, что Шолохов был каким-то образом знаком с Федором Дмитриевичем и даже посвящен в его творческие планы. Во всяком случае, после панихиды по Крюкову, отслуженной бесплатно священником станицы Глазуновской, Шолохов неожиданно заявился к матери Федора Дмитриевича.
       "Не торопясь, степенно, по-стариковски отхлебывал из блюдечка чай, сахарок грыз вприкуску, с аппетитом уплетал баранки с медом, единственное угощение, которое было. Поинтересовался здоровьем хозяйки, посетовал, но слез не пролил, что умер его "товарищ и лучший друг".
       Последнее было чистой воды хлестаковщиной. Но для убитой горем матери - соломинкой, за которую можно было ухватиться и как-то утешиться. Не удивительно, что она задала Шолохову наиболее волнующий ее вопрос: "Михаил Александрович, куда, по-вашему, могли деться тетради сына?""
       "Лицо Шолохова, - рассказывал Пильняк, - уши, руки покрылись круглыми красными пятнами... - "Откуда мне знать? Возможно, сумку вместе с Федей закопали в братскую могилу? А может, кто и подобрал, бумага всегда нужна для курева и по всяким разным надобностям"".
       Мать Крюкова показала тогда Шолохову плетеную сумку, которую (совершенно пустую) получила вместе с другими вещами после смерти сына. Он всегда носил в ней тетради с черновиками и наметками своих будущих произведений. Шолохов стушевался и ушел, не простившись - поскольку впервые услышал обвинение из уст прозорливой женщины (мать Крюкова за умение видеть насквозь людей считали колдуньей): "Где находится могила сына? Скажи, куда ты дел тетради Федора Крюкова?"
       Рассказ Пильняка о матери Крюкова завершался тем, что 15 января 1928 года соседи принесли ей свежую, но уже порядочно истрепанную книжку "Октября".
       "Не поверила своим глазам, думала, что такое может во сне только присниться. Под своей фамилией Шолохов начал печатать книгу моего сына, которую назвал "Тихий Дон". Он почти ничего не изменил, даже некоторые имена действующих лиц оставил прежними". Был ли Пильняку резон сочинять напраслину о Шолохове? Каких-либо серьезных оснований мы не найдем. Зато Шолохову Пильняк каким-то образом мешал восходить к славе. В. А. Давыдова однозначно связывает заключение Пильняка в психиатрическую больницу, а потом и его расстрел с происками приблизившегося к власти Шолохова. Она диктует Гендлину свои воспоминания о навязчивом визите к ней "тихо-донца" после казни Пильняка. По словам певицы, Шолохов всячески домогался выйти на след дневников Бориса Пильняка, в которых отражалась его оценка "Тихого Дона" и взгляд на авторство романа.
       В книге "Кто написал "Тихий Дон"?" Р. Медведев никак не мог опираться на версию В. А. Давыдовой, мемуары которой появились в свет гораздо позже. Однако его изыскания так или иначе перекликаются с историей исчезновения поздних рукописей Крюкова. При этом они поднимают целый новый пласт в биографии Шолохова, ранее никого абсолютно не интересовавший.
       "В декабре 1923 года, - пишет Р. Медведев. - М. А. Шолохов снова едет на Дон (из Москвы - В. С), и здесь в январе 1924 года 19-летний писатель женится на 25-летней казачке Марии Петровне Громославской". Далее исследователь сообщает любопытнейшие данные о тесте Шолохова. Петр Громославский был писарем казачьего полка, посредственным литератором, принимал участие в белоказачьем движении и сотрудничал в "Донских ведомостях", которые в годы гражданской войны редактировал Крюков. Р. Медведев считает, что П. Громославский участвовал в похоронах Крюкова недалеко от станицы Новокорсунской и что ему "досталась какая-то часть "кованого сундучка" с рукописями Крюкова".
      
       Свержение Михаила Шолохова с пьедестала - это не простое его изъятие из литературы. В литературе такой фигуры как "писатель Михаил Александрович Шолохов (1903-1984)" никогда не было. Он был жупелом ЦК КПСС, гербом неграмотного правительства тоталитарной власти, последние представители которой цепляются за крышку гроба, но она захлопнулась с передачей так называемых "рукописей романа Михаила Шолохова "Тихий Дон"" в Ленинскую библиотеку - ныне РГБ - "знатоком творчества писателя Михаила Шолохова" Виктором Черномырдиным. При сем присутствовал солдат партии председатель (колхоза, ибо в этом союзе нет ни одного писателя - здесь собрались члены КПСС и бывшая писательская СССР номенклатура, все видные писатели - в Союзе писателей Москвы) Союз писателей России Валерий Ганичев, выдающий себя с комсомольских времен за писателя, коим и его трудно назвать. За этой неприглядной картиной наблюдал директор РГБ Виктор Федоров. Более карнавального действия представить себе трудно, хотя в деревнях так ряженые веселятся. Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов проводит мысль в своей работе "Покоряющая улыбка красного быка с танцующим стеклом", что Красный бык непобедимости искусства выражает победу интеллекта над мракобесием. Писатель Юрий Кувалдин говорит, что вот такие типажи и определяли судьбу писателей в СССР: Александра Солженицына - в зону, Николая Гумилева - к стенке, Иосифа Бродского - за кордон, Осипа Мандельштама - в яму... Но самая страшная судьба была уготована этими "знатоками литературы" истинному автору романа "Тихий Дон" выдающемуся русскому писателю Федору Дмитриевичу Крюкову (1870-1920) - он лишен своего главного труда о казаках "Тихого Дона", а плоды его творчества пожинает труп М.А.Шолохов. Но воскресение писателя Федора Крюкова началось и его не остановить никаким номенклатурным пешкам, ибо Федор Крюков, как истинный рецептуалист, исповедовал принцип нелинейности искусства - одновременного присутствия в художественном произведении-синкрете диахроннически разных рядов (развития) культуры. Одновременность прошлого и настоящего - сущностный принцип рецептуального искусства, иначе говоря - Федор Крюков следовал заветам главного рецептуалиста - Иисуса Христа, положившего начало теории рецептуализма Нагорной проповедью.
      
      
      
       6th-Feb-2008 12:12 am - Станислав Золотцев: "Еще звенят Словенские ключи..."
      
       В понедельник 4 февраля 2008 года в Москве после тяжелой и продолжительной болезни от обширного инфаркта скончался известный писатель Станислав Золотцев.
       Еще совсем недавно подошел ко мне Станислав Золотцев в ЦДЛ и предложил для "Нашей улицы" новый рассказ. Мы разговорились. Станислав достал свою новую книгу из портфеля и надписал ее: "Великому Юрию Кувалдину..." Я расхохотался и сказал: "Станислав Александрович, Вы меня преждевременно бронзовым делаете. Я просто работаю каждый день, живу по принципу ни дня без строчки". На что Золотцев, улыбнувшись, сказал: "В этом и есть величие. Никто так не может - каждый день - работать!" Сам Станислав Золотцев сосредоточенно работал над словом, поэтически преобразовывая мир. По существу отныне слово и является новой формой жизни Станислава Золотцева. Его произведениям присущи собственный пульс развития, собственная многоплановость и многозначность, собственный диапазон понимания. Творческий процесс у Станислава Золотцева начинался с чувства, а не с идеи и уж тем более не с идеологии. Станислав Золотцев был пленником своего произведения, которое жаждало быть поведанным, и его дело заключалось в том, чтобы дать ему жизнь на чистом листе бумаги.
      
       Станислав Александрович Золотцев родился 21 апреля 1947 года в деревне Крестки Псковской области. Окончил филологический факультет Ленинградского государственного университета (1968). Преподавал в вузе, работал переводчиком за рубежом. Служил офицером в авиации Северного флота. Автор шестнадцати книг стихотворений и поэм, трех книг критико-литературоведческих эссе, переводчик, публицист, прозаик. В "Нашей улице" опубликованы следующие произведения: "Не ищите женщину..." No 3-2001; "Улыбка на смуглом лице" No 10-2001; "Заклятье трех поэтов" No 5-2003; "Еще звенят Словенские ключи..." No1-2005.
       В марте в юбилейном 100-м номере "Нашей улицы" печатается рассказ "Кровь и слезы словенских ключей". Пронзительной нотой теперь звучат строки Станислава Золотцева: "И многоцветным ожерельем, в котором преобладали малахитово-зелёные тона да багрянец близкой осени, окружали твердыню сады и крыши селения. А несколько небольших церковок, стоявших по бокам Журавлиной горы, которую и венчала крепость, казались белыми свечками с пламенно-золотистыми язычками своих глав... И вся эта роскошь камня, почвы и древес, нерукотворная и людскими руками сотворённая, удваивалась - да, причудливо повторялась, отражённая в сияющей синеве малого озерка, что протянуло свои воды по низу долины. А жизнь этому озерку давали ключи, бившие из девонской плитняковой глуби, из подножия Журавлиной горы. Двенадцать родников - и в каждом не просто чистейшая, хрустальная, но - целительная водица. Двенадцать ключей - от двенадцати хворей...
       Словенские ключи - так они зовутся издревле. Не Славянские, но именно Словенские. В честь племени словен, в незапамятные времена основавшего "град крепкий" над волшебными родниками. А в честь этих целебных ключей, что в наречии словен (как и во множестве языков Евразии, вплоть до санскрита) звались изворами, крепость и получила имя своё..."
       Прощание со Станиславом Александровичем Золотцевым состоится в ЦДЛ в четверг 7 февраля 2008 года в 12 часов.
      
      
      
       7th-Feb-2008 12:07 am - Писательница Елена Евстигнеева тонко понимает человеческие слабости
      
       Во втором номере "Нашей улицы" (No99 (2) февраль 2008) с подборкой рассказов выступает Елена Евстигнеева. Вот начало рассказа "Фердинанд Брошка": "Стояла та невразумительная пора ранней осени, когда в толчее московского метро запросто обтаптывают друг друга и легкие сандалии, и упругие кожаные полусапожки, подбитые кокетливым мехом. Ромка обулся в нейтральные кроссовки, чему сейчас был искренне рад: дневную теплынь сменил нудный дождь, и на асфальте, пропитанном влагой, стали проступать черные лакированные лужицы..." А вот фрагмент из другого рассказа - "Ирочка": "Вот, это да! У этой малышки уже и муж есть! Вера Петровна заметила, как потеплел голос Ирочки, когда она заговорила о своем муже. Тут же вспомнился сын - высокий, худющий, ну какие из этих детей мужья и жены? Вера Петровна ни разу не видела свою самозваную невестку, но представляла ее почему-то эдакой толстой девахой - кровь с молоком, каждая грудь, как арбуз. Мальчики в этом возрасте такие гиперсексуальные, и ведутся на подобные манки очень легко. Однажды сын зашел за вещами, и принес пачку фотографий, попросив мать: "Ну, посмотри, пожалуйста, Иринка, правда, хорошая", и, видя, как непреклонно застыла лицом Вера Петровна, все же положил конверт с фотографиями в прихожей. Она потянулась, было к ним, но вовремя отдернула руку - ну, как, эта самозванка может понравиться?" По приведенным цитатам можно судить о том, что писательница Елена Евстигнеева остросовременна, энергична и саркастична, насколько ей позволяет сдержанная и серьезная, но, тем не менее, в юмористическом стиле, манера письма, насыщенная правдивыми наблюдениями и изящной деталировкой. Автор талантливых юмористических рассказов, психологических миниатюр и бытовых очерков, Елена Евстигнеева тонко понимает человеческие слабости, относясь мягкосердечно и сострадательно к своим незадачливым персонажам. Писатель Юрий Кувалдин сформировал талантливый женский коллектив в "Нашей улице": Нина Краснова, Анжела Ударцева, Анна Ветлугина, Елена Евстигнеева.
       Елена Львовна Евстигнеева родилась в Москве. Окончила факультет детской психологии МГПИ им. В. И. Ленина и МГПУ по специальности логопед-дефектолог. Пишет прозу. В "Нашей улице" печатается с февраля 2006 года.
      
      
      
       8th-Feb-2008 12:14 am - СЛАВНОЕ БЫЛО ВРЕМЯ
      
       Девяностые годы. Свобода действий, свобода мыслей. Писатель Юрий Кувалдин открыл в квартире Ардовых на Большой Ордынке, 17, кв. 13, Ахматовский культурный центр, директором которого стал 21-летний художник Александр Трифонов, проводивший в дальней комнате постоянные выставки своих картин. Именно там художник Александр Трифонов стал Лидером Третьего русского Авангарда, положив конец "живописи" и начав эпоху картинописи. Живопись оставлена фотоаппарату, поскольку живее фотоаппарата копировать внешний мир вряд ли кто сможет. Художник Александр Трифонов стал стремительно удаляться от мира реальностей к миру собственных представлений. Так развивался Пабло Пикассо. Так развивался Казимир Малевич. Так развивался Сальвадор Дали. Так развивался Василий Кандинский. Так развиваются коллеги художника Александра Трифонова звезды авангарда ИгорьСнегур и Виталий Копачев. Художник Александр Трифонов любит повторять афоризм Сальвадора Дали: "Миру придется немного потесниться, и еще вопрос, вместит ли он гения!" Знаменитый артист Валерий Золотухин сказал о художнике Александре Трифонове: "Трифонов располагает свои фигуры на фоне черного театрального задника. Черный кабинет - основное, самое устойчивое и самое распространенное решение сценического пространства в театре, с той самой поры, как театр с улицы вошел в помещение и спрятался от дневного света под искусственное, выдуманное человеком, условное освещение. Перешел из реального мира в мир человеческой фантазии, в мир подсознательного, в мир чувствительности. 40 лет под этим светом я меряю своими становящимися все более неустойчивыми шагами пространство таганской сцены". Сценическое пространство картины значительно шире сценического пространства театра, поэтому художник Александр Трифонов под впечатлением повести писателя Юрия Кувалдина "Ворона", напечатанной в "Новом мире" в 1995 году, провел смелую диагональ от священного эллинизма до трансцендентного рецептуализма в картине "Классическая ворона" (2003). В Ахматовке рождалось много художественных и литературных идей. Тогда, 28 декабря 1996 года, на Ордынке в Ахматовке писатель Юрий Кувалдин премировал поэта Евгения Блажеевского картиной художника Александра Трифонова "Родители и дети". Ныне Президент Российской академии художеств Зураб Церетели поручил Славе Лёну провести переговоры о проведении персональной выставки художника Александра Трифонова в Музее Гугенхайма в Нью-Йорке. Об этом доктор искусствоведения, профессор Слава Лён сообщил в альманахе NEUE RUSSISCHE LITERATUR, Зальцбург, No 1, 2008.
      
      
      
       9th-Feb-2008 12:15 am - Взлет над собственной сущностью
      
       После всяческих столкновений с невежеством и сумраком жизни слушаю волшебного Густава Малера, который превосходно понимал высокое этическое значение музыки. Слушаю Малера и любуюсь простотой и глубиной картины Лидера Третьего Русского Авангарда художника Александра Трифонова "Сокольники" - это музыка, проникающая в свет, дробящийся в двойных зеркалах сознания, превращающих реальность в рецептуализм, как и сказано в нашем манифесте: искусство предназначено для великого духовного взлета над собственной сущностью. Так взлетал Федор Достоевский. Так взлетал Густав Малер. Так взлетал Казимир Малевич. Так взлетал Антон Чехов. Так взлетал Фазиль Искандер. Так следом за ними взлетает писатель Юрий Кувалдин. А Густав Малер проник в самые сокровенные тайники моего сознания, помогая мне приближаться к самым высоким мировым идеалам. Когда ты сам возвышаешься над собой, то проникаешься вибрациями Густава Малера в его Первой симфонии, "Песнях странствующего подмастерья", "Песнях об умерших детях", в грандиозной "Песне о земле"... Но рядом с природой всегда возникал человек. Малер стремился в каждом видеть Человека, а наталкивался на дурака или на подлеца - от этого его столь неутолимая ненависть к злу. Недаром в разговоре с Арнольдом Шёнбергом о его учениках Малер раздраженно вскричал: "Заставьте этих людей прочесть Достоевского! Это важнее, чем контрапункт". Путь Малера к Достоевскому - сложный путь сомнений, доверчивости к ближнему и разочарований в нем. Это путь человека, говорящего о себе словами Достоевского: "Как я могу быть счастливым, если на земле есть хоть одно страдающее существо".
      
      
      
       10th-Feb-2008 12:15 am - ВРЕМЯ И ЛЕВ АННИНСКИЙ
      
       Критика Льва Аннинского можно одинаково ругать и хвалить, называть гением и графоманом, Ивановым и Иннокентием с брэндом Серебряного века, ибо Лев Александрович Аннинский неуловим, неисправим, одержим, гоним, судим, ясен, невнятен, опрятен, бородат, усат, помят, помыт, невменяем, вменяем...
       "Я осторожно заземлял эти мечты, говоря о том, что в России теперь совсем другая ситуация, журналов, почувствовавших свободу слова, полно, а вот читателей маловато... Кроме того, я говорил, что надо укрепить московскую редакцию: я в делах типографских опыта не имею, надо мне найти заместителя, который такой опыт имеет; в качестве кандидата я назвал Перельману единственного опытного издателя, с которым имел дело, - Юрия Кувалдина. Перельман со мной согласился, и Кувалдин был заочно утвержден.
       (В Москве, приняв назначение, он взвесил в руке последний номер нашего журнала и произнес фразу, которая поразила меня точностью его практической сметки: "Книжка должна быть тоньше. Чтобы пролезала в щель почтового ящика". Но это потом...).
       ... Вскоре я понял, что не ошибся, предложив Кувалдина в сотрудники: он не только нашел типографию, где наш тираж печатали и дешевле, и лучше, чем когда это устраивал Перельман, - Кувалдин немедленно организовал что-то вроде постоянно действующей редколлегии (стихами, например, согласился ведать Александр Тимофеевский-старший), и ее заседания стали проходить регулярно.
       ... Кувалдин, к моему удивлению, принял новость о нашем смещении с должностей не просто легко, но даже и со смехом. Наконец-то! Вскоре я понял, почему: редакцию нашу он "раскрутил" вовсе не для Перельмана, а для себя. И, мгновенно подхватив дело, стал выпускать в том же формате свой журнал, назвав его: "Наша улица".
       Только дело я повел без лишних "ртов", без согласователей и присутствующих на редколлегии. Я стал барабанить один. И во всем со мной мой гениальный сын Саша, художник Александр Трифонов, виртуозно владеющий компьютером со всеми новейшими программами, технологиями и прочими прибамбасами. Фирма "Кувалдин и сын" - это самое надежное, что можно было придумать. Литература - частное, личное, сокровенное дело, и это дело должен делать один человек. В сущности, я завел журнал для себя, такова моя производительность. Кто-то в шутку сказал, что писатель Юрий Кувалдин может один одновременно выпускать свой журнал, все толстые журналы, "Литературную газету" и "Ex Libris" "Независимой газеты". Пожалуй, и время еще останется на ежедневную прогулку в пять километров до поворота Москвы-реки из Москвы. Совершив пируэты и кульбиты, придерживаясь Системы Станиславского, я завел журнальную машинку так туго, что она работает почти десять лет без единого сбоя, и ежемесячный литературный журнал "Наша улица" на днях выйдет под No 100.
      
      
      
       11th-Feb-2008 12:10 am - МОЙ КОСМОС
      
       Антон Чехов любил сначала вписывать, а потом вычеркивать определения глаголов и существительных.
       То же происходит в картинописи (живопись мы оставили фотоаппарату и суриковцам из позапрошлого века): прибавление или убавление деталей рождает совершенно новое произведение искусства. Возьмем знаменитый "Черный квадрат" и вмонтируем в него белый круг - Малевич исчезет.
       Развернув черноту Казимира Малевича по вертикали, Александр Трифонов осветил землю запуском в космос метрополитена - "Мой космос".
       В процессе создания текста разыгрывается воображение, без него и нельзя, и его нельзя держать в узде, а то впадешь в "правильную" схему. С другой стороны, когда вещь завязалась, то она сама начинает вести тебя и диктовать, ты только успеваешь записывать невидимое средствами русского языка, это принуждает к такому конкретному общению с материалом, когда каждое слово приходится словно взвесить на ладони, и ты становишься наблюдательнее, то есть углубляешь текст за счет добавления деталей или их удаления.
      
      
      
       12th-Feb-2008 12:08 am - Когда пишу о прозе Владимира Скребицкого
      
       Без сомнения, каждое подлинное произведение выходит из внутреннего опыта писателя, перерабатывающего действительность. Но дистанция между опытом и творчеством у разных писателей разная, и разные между ними соотношения. Психологическая и этическая документальность Владимира Скребицкого становится особенно очевидной, если сопоставить его с такими его современниками, как Юрий Нагибин, Фазиль Искандер или Юрий Кувалдин. Текст не только носитель голоса Владимира Скребицкого, но и просто текст, со свойственной ему и только ему структурной организацией, стилистической окраской, ритмической неоднородностью. Русская литература развивается непрерывно в духе преемственности: Николай Гоголь, Федор Достоевский, Андрей Платонов, Михаил Булгаков... Отдельные вспышки, мельканье продающихся на лотках имен ничего не дают литературе. Русская проза позволяет себе все, что опередила сама себе на все времена. И все-таки каждый писатель при этом стремится выскочить из ряда, но неумолимая энтропия затаскивает его назад, как шарик на резинке. Но Ангелы художника Александра Трифонова парят над городом вечно. Личный духовный опыт писателей присутствует, несомненно, во всем, что они писали. И Владимир Скребицкий с завидной свободой творит миры и одновременно вносит в них свою личность, свой опыт, духовный и бытовой. Притом вносит откровенно, превращая тем самым этот личный опыт в структурное начало. К этому стоит добавить, что чтение его произведений не должно быть обычным чтением, а его следует превратить в изучение художественной ткани произведений Владимира Скребицкого, что позволит, надо полагать, выяснить, как отражена в них действительность в ее собственных формах и как сопрягается с этим второй - затаенный, суггестивный - пласт его прозы.
      
      
      
       13th-Feb-2008 12:05 am - КРУТИЦЫ
      
       Дождь со снегом, который любил писатель Федор Достоевский. Расейский сумрак, ржавое железо, скрип которого любил Осип Мандельштам. Днем мрак на улице, по которой ходил Антон Чехов. Писатель Юрий Кувалдин встретился с писателем Сергеем Михайлиным-Плавским в метро под мостом перехода на "Крестьянскую заставу" на платформе. Пешочком пошли от "Пролетарской", перемешивая черный снег на выщербленном старом асфальте, который звучал в симфониях Дмитрия Шостаковича, а на той стороне у подземного перехода стройка, монолитный железобетон, гостинично-деловой комплекс строят, в духе квадратов Казимира Малевича. Сергей Михайлин-Плавский, земляк Александра Сухово-Кобылина, напечатал во втором номере моего журнала "Наша улица" рассказ "Марья-Золотой голос" с посвящением сестре Нине: "В одном безвестном селе непонятной всему миру страны России жили-были старик со старухой, любили друг друга, как могли, особливо свою крестьянскую дочь Марью-Золотой голос. Так ее прозвал народ за бескорыстное пение, сильный и душевный голос, слушая который, человек забывал обо всех болячках, возносился на небеса, будто побывал в гостях у Богородицы, а потом с новой силой и желанием принимался опять за трудную крестьянскую работу, как если бы заново влюбился в свою жену, изученную за столько лет до самого последнего пупырышка, и ему теперь и море по колено, и любые горы под пяту..." Рассказ незаметно уходит в жизнь, потому что грузовик-длинномер подвез толстую трубу, стропальщик зацепил ее брезентовой вожжей. Кран приподнял, стропа затрещала, но не лопнула. 3-й Крутицкий переулок называется. Трамваи гремят, шум которых обожал Иосиф Бродский. Искрят на поворотах. Теремковые палаты над Москвой-рекой. Восточного обряда. Людей стилизует до китайцев художник Александр Трифонов. Осип Мандельштам строил свою поэзию из китайского материала. Я тогда еще слушал Первую симфонию Густава Малера. Зашли в краснокирпичную низенькую церковь, купили свечки, в полумраке поставили в подсвечники к иконам с богатым золотым окладом. Древняя татарско-русская сторона. До раскола молились в церквях по-мусульмансаки, падали на колени, босиком. Староверы против обновления европейского были, как всегда. Ничо нам не надо, ни книжек ваших, ничо. Николай Лесков с ними был хорошо знаком. Тупые мы, и лбом в пол, хотим тупыми жить, и лбом в пол. Известно, писатель Юрий Кувалдин сделал открытие: Москва - татарский город, основан в 700-800 годах татарами. Сергей Михайлин-Плавский согласился: никто книг не читает, ни внук, ни зять, ни сват, ни начальник (этот вообще неграмотный). А вы про интернет! Они букв не разбирают. Андрей Платонов с деревенско-татарской темой в литературе. На стыке татар с немцами заискрили новые диссиденты с новым, русским языком, смесь татарского с латинским.
      
      
      
       14th-Feb-2008 12:10 am - ОТ КУРСКОГО ВОКЗАЛА К АВТОРУ "ГРОЗЫ"
      
       Писатель Юрий Кувалдин по Москве ходит так. Выйдя из "Чкаловской" у Курского вокзала, вспоминаю Венедикта Ерофеева и вижу на той стороне сталинский дом академика Андрея Сахарова, с которым я пил чай на кухне, когда издавал его брошюру "Конституционные идеи", перехожу подземным переходом улицу Чкалова, то бишь Земляной вал, вхожу в улицу Обуха, то есть улицу Воронцово поле, мимо посольства Индии, Николо-Воробьинского переулка мимо, где с Владимиром Высоцким я шел к драматургу Александру Островскому с "Грозой", далее в стыке между Покровским и Яузским бульваром перехожу трамвайные рельсы, как художник Александр Трифонов между своими шедеврами картинописи "Мир человека" и "Краснеет парус одинокий", и впадаю в Подколокольный переулок, Хохловка мимо, Подкопаевский с гаишниками мимо, Солянка впереди, малый отрезок, справа галерея на Солянке, где несколько лет назад грандиозной выставкой сикейросовских масштабов ситценабивной фабрики вывесился картинописец Виталий Копачев, и прямо, прямо упираюсь в улицу Архипова, вот вам и редакция газеты "Советский спорт", то бишь Синагога перед писателем Юрием Кувалдиным в Большом Спасоглинищевском переулке, с Богом-отцом, а далее, через Маросейку, как диагонали-транзиты звездного авангардиста Игоря Снегура, в Большой Златоустинский переулок, выходящий к Мясницкой у магазина "Хрусталь", а там через дорогу Фуркасовский переулок, мимо ГБ на Кузнецкий мост, задами Большого театра пересекаю улицу Неглинку потом Петровку, через Пушкинскую Большую Дмитровку улицу в проезд Художественного Камергерский театра, минуя МХАТ под улицей Горького Тверской подземным переходом у Центрального телеграфа Газетным переулком мимо белоколонного, как Манеж, здания МВД, затем перебегаю узкую улицу Герцена Большую Никитскую, Большим Кисловским переулком мимо монолитобетона строящегося нового военторга к проспекту Калинина Воздвиженке, в просвет между машинами перебегаю в запрещенном месте на ту сторону и углубляюсь в Крестовоздвиженский переулок, что идет задами Минобороны, через Знаменку в Большой Знаменский переулок опять задами, но Генштаба, сворачиваю налево в Колымажный - хорошо название переулочка! - прямо в тыл к музею Пушкина, крюком по Малому Знаменскому выхожу на Волхонку, в подземный переход, мимо Храма Христа, через пешеходный мост через Москву-реку, а там еще через один пешеходный новый мост на Якиманку, с нее на Большую Полянку, мимо книжного у метро "Полянка" в 1-й Казачий переулок, мимо бревенчатого дома, где в начале 90-х была лучшая книжная лавка для интеллектуалов Марка Фрейдкина, там на Больную Ордынку, а с нее на Малую Ордынку в музей автора "Грозы". Люблю тебя, Москва, любовью пешехода! Кувалдин. Точка. Ру
      
      
      
       15th-Feb-2008 12:04 am - Роман "Тихий Дон" написал писатель Федор Дмитриевич Крюков (1870-1920)
      
       Песня о народе довела до того, что железнопоточный Александр Серафимович с другом детства Петром Громославским наняли на должность "писателя" Мишу Кузнецова (Шолохова), чтобы рапортовать товарищу Сталину о молодых пролетарских талантах. Выдали за Мишу Машу Громославскую, дочь Петра Яковлевича, чтобы денежки за устройство в печать "Тихого Дона" Федора Крюкова потекли в карманы атамана Громославского, дырявые, как у Пушкина в "Скупом рыцаре", и никто не узнает, что ты, Миша, букв не знаешь, мы тебя спрячем с глаз долой в Вешках. Писателю Юрию Кувалдину с детства было известно, что в конце 1927 года в редакцию "Роман-газеты" М. А. Шолохов привез из станицы Букановской один экз. рукописи объемом около 500 стр. машинописного текста. Шолохову в то время было около 22 лет! Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов в картине "Пасхальный серп и молот" концентрированно выразил претензии маргиналов на роль элиты. О том же спел прекрасно в стране известный бард.
      
       Булат Окуджава
      
       КАЛУЖСКАЯ ФАНТАЗИЯ
      
       Кони красные купаются в зеленом водоеме.
       Может, пруд, а может, озеро, а то и океан.
       Молодой красивый конюх развалился на соломе -
       он не весел, он не грустен, он не болен и не пьян.
      
       Он из местных, он из честных, он из конюхов безвестных,
       он типичный представитель славной армии труда.
       Рядом с ним сидит инструктор в одеяниях воскресных:
       в синем галстуке, в жилетке. Тоже трезв, как никогда.
      
       А над ним сидит начальник - главный этого района.
       Областной - слегка поодаль. Дальше - присланный Москвой...
       И у этого-то, кстати, ну не то чтобы корона,
       но какое-то сиянье над кудрявой головой.
      
       Волны к берегу стремятся, кони тонут друг за другом.
       Конюх спит, инструктор плачет, главный делает доклад,
       а москвич командировочный как бабочка над лугом,
       и в глазах его столичных кони мчатся на парад.
      
       Там вожди на мавзолее: Сталин, Молотов, Буденный,
       и ладошками своими скромно машут: нет-нет-нет...
       То есть вы, мол, маршируйте по степи по полуденной,
       ну а мы, мол, ваши слуги, - значит, с нас и спросу нет.
      
       Кстати, конюх тоже видит сон, что он на мавзолее,
       что стоит, не удивляется величью своему,
       что инструктор городского комитета, не жалея
       ни спины и ни усердья, поклоняется ему.
      
       Эта яркая картина неспроста его коснулась:
       он стоял на мавзолее, широко разинув рот!..
       ...Кони все на дне лежали, но душа его проснулась,
       и мелькал перед глазами славных лет круговорот.
       1989
      
       Всю жизнь укрывал неграмотного Михаила Шолохова М.А.Суслов. В 1937 в составе группы партийных работников Суслов М.А. был командирован в Ростовскую область для "укрепления" областной партийной организации, все руководство которой оказалось репрессировано, и проведения "очистительной работы" по "искоренению врагов народа". До февраля 1939 работал заведующим отделом, третьим, а затем вторым секретарем Ростовского обкома партии, непосредственно охраняя Шолохова от разоблачения и преследуя разоблачителей лжеписателя. Безумная химера "авторства Шолохова" держалась на терроре. Так называемые рукописи "писателя М.Шолохова" - фальшивка. Рой Медведев мне рассказывал, когда мы собрались на конференции в музее Маяковского в 2005 году отметить 135-летие Федора Крюкова, что в знаменитой поездке писателей на теплоходе каждый из них должен был написать за ночь свое впечатление: все написали, кроме Шолохова, который маялся, мучился, ходил из угла в угол, говоря: "Я так не могу работать". Александр Солженицын пришел в изумление, когда узнал, что и "Поднятую целину" Шолохов не писал, что она списана Петром Громославским с очерков Владимира Ставского "Станица" и "Разбег" и повести Константина Каргина "Бахчевик". Всю жизнь за Михаила Шолохова писали Петр Яковлевич Громославский, его дети, в том числе и Мария Громославская. Вот так появился наемный "писатель" Михаил Александрович Шолохов.
      
      
      
       16th-Feb-2008 12:15 am - Художнику Виталию Копачеву - 45 лет
      
       Известный художник Виталий Валентинович Копачев 15 февраля 2008 года в Галерее А3, директором которой он является, устроил прием для художественной общественности Москвы по случаю своего 45-летия. Среди гостей был писатель Юрий Кувалдин. По телефону из Немчиновки с выставки, посвященной Казимиру Малевичу, юбиляра поздравил художник Александр Трифонов. На суд собравшихся Виталий Копачев представил два огромных полотна, исполненных в свободной манере рецептуализма. Искусство будущего, часто повторяет Виталий Копачев, - это искусство состояний, выявляемых вибрациями тех структур, которые явил создатель на холсте своих мыслей и идей, поэтому абстракция, как отход от материального, будет звать нас в глубины человеческих состояний, законов психологии и жизни. На приеме не смог присутствовать профессор Слава Лён, участвовавший в это время с группой скульпторов в голодовке в знак протеста против захвата общественного культурного центра "Московский Дом скульпторов".
       Виталий Копачев родился 15 февраля 1963 года в Северодонецке. В 1983 году окончил Донецкое государственное художественное училище. В 1988 году - художественный факультет Московского технологического института. С 1989 года - директор Московского выставочного зала "Галерея А3" (А три).
      
      
      
       17th-Feb-2008 12:21 am - ДО-РЕ-МИ-ФА И СОЛЬ-ФА-МИ-РЕ-ДО
      
       По холодку, пожалуй, впервые случившемуся за всю зиму, перешел Москву-реку через мост, поглядывая на зимующие теплоходы, холодный ветер бил в лицо, выколачивая, как из подследственного, слезы, писатель Юрий Кувалдин доехал до "Маяковской" и зала Чайковского. Молоточки бьют по струнам. Ударный инструмент рояль вливается в транзиты космических нот великой поэзии.
      
       Осип Мандельштам
      
       ...Откинув палисандровую крышку
       Огромного концертного рояля,
       Мы проникаем в звучное нутро?
       Белогвардейцы, вы его видали?
       Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
      
       Мне кажется, как всякое другое,
       То время незаконно... Как мальчишка,
       За взрослыми в морщинистую воду,
       Я, кажется, в грядущее вхожу
       И, кажется, его я не увижу...
      
       Николай Петров: До-ре-ми-фа...
       Александр Гиндин: И соль-фа-ми-ре-до...
      
       Слушаю, и вспоминаю блестящую игру юного пианиста Филиппа Копачевского на моем юбилее в Театре на Таганке 19 ноября 2006 года. А потом вдруг вспоминаю широкую асфальтовую площадь на центральной аллее Новодевичьего кладбища с деревянным крестом на могиле Мстислава Ростроповича, трансформированного художником Александром Трифоновым на картине 1997 года с одноименным названием "Ростропович", экспонировавшейся в 1997 году в Нью-Йорке, когда Ростропович был жив. Впрочем, он и сейчас живет. Помню, на 65-летии Фазиля Искандера Николай Арнольдович играл в Домжуре что-то из Грига. Дни летят, как годы с белыми снежинками. И вот Николай Петров играет в два рояля с Александром Гиндиным. Я сижу в пятом ряду партера и млею, как кот Бегемот перед камином с рюмкой водки в одной лапе и с вилкой, на которой наколот белый маринованный гриб, в другой.
      
      
      
       18th-Feb-2008 12:30 am - НЕМЧИНОВКА. КАЗИМИР МАЛЕВИЧ
      
       Казимир Северинович Малевич родился в Киеве 11 февраля 1878 года, чтобы поставить жирную точку в виде "Черного квадрата" на копировании березок и избушек. Художник - это творец, созидающий свой собственный мир, которого не было до его появления на свет. Каждое художественное произведение Казимира Малевича рождалось из чувства удивления, потрясения, трагической новизны, оно - восприятие в каждом объекте чего-то нового, чего-то большего, не сводимого ни к дефиниции, какой бы полной она ни была, ни к полезности, сколь бы нужной ее ни признавали; это - восприятие, которое было присуще художнику в особые моменты, когда он чувствовал, что в неисчерпаемой гармонии открывается сверхъестественное. Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов участвует в торжественной выставке в Немчиновке "Посвящение мастеру" - к 130-летию со дня рождения Казимира Малевича. В выставке принимает участие и звезда русского авангарда художник Виталий Копачев. Подмосковный поселок Немчиновку обессмертил Малевич, который серьезно относился к собственной смерти: даже гроб был изготовлен по его же эскизу. Он просил похоронить себя рядом с Немчиновкой, под большим старым дубом. Его волю выполнили. Урну с пеплом художника опустили в могилу под дубом, над ней установили памятник - деревянный куб с черным квадратом, созданный по проекту его ученика Николая Суетина... Ныне воссоздан бетонный куб на опушке.
      
      
      
       19th-Feb-2008 12:05 am - ДАЙ СЕБЕ ДРУГОЕ ИМЯ
      
       Замечательно по звучанию и по оригинальности сочетание писательских брэндов: Сухово-Кобылин и Михйлин-Плавский. Неведомого поэта Сергея Михайлина я перекрестил в писателя Сергея Михайлина-Плавского. Крестить - это значит называть, давать имя. Вода в купели - дело второстепенное. Нарекут тебя Иваном Ивановым и будешь мучиться всю жизнь. У писателей спасение в псевдонимах. Писатель Юрий Кувалдин должен быть один. Кувалдин. Точка. Ру. Как и художник Александр Трифонов. Trifonow.ru Давно, еще в Ахматовке Александр Трифонов написал картину без лица "Бизнесмен". Так вот без лиц и ходят миллионные армии Смирновых, Ивановых, Петровых, хоть бы букв порядок поменяли, например Мирснов, или Вианов и т.д. Интернет открыл нам тысячные дубликаты: под одним и тем же именем и фамилией спокойно живут тысячи людей до тех пор, пока творчеством не займутся. А там - на небесах - все имена заняты. Да, кстати, скоро отметит 70-летний юбилей мой давний товарищ острослов и афорист Владимир Колечицкий, когда-то замечательно обмолвившийся, что самые неприятные после родственников - однофамильцы. Прежде нарекали в церквях по святцам ограниченным набором имен. Зачем вам разные имена? Родился без имени, пробежишь по жизни от бочки до лавки, и в ящик, опять рабом Божьим станешь. Нет, писатель не желает быть рабом, даже Божьим, поскольку писатель сам себе Бог. Он хочет иметь имя. Свое. Единственное. Неповторимое. Без двойников. Теперь у Сергея Ивановича паспортная, протокольная фамилия отмирает, а псевдоним "Плавский" прилип к нему и ведет к вершинам славы. Уже и зовут его Плавским. А Сухово-Кобылин Александр Васильевич - его земляк. В молодости Михайлин бегал за водкой в Кобылинку, бывшее имение рода драматурга, там сельпо было.
      
      
      
      
       20th-Feb-2008 12:05 am - ЗОВ ТВОРЧЕСТВА
      
       Для начинающих хорош Паустовский. Писатель Юрий Кувалдин читает "Золотую розу" всю жизнь - это его настольная книга. Когда ты только выходишь на беговую дорожку жизни, о финише не думаешь, и даже не догадываешься, что он будет. Миллионы людей вышли на дорожку и транжирят время, полагая, что они бессмертные, и что вся предшествующая история совершалась ради их удовольствия, и на них и кончается, потому что они и есть смысл и цель жизни. Но неумолимый рок протаскивает их со скоростью света по ленте эскалатора жизни и кидает в яму на каком-нибудь новом кладбище на сотни тысяч единиц: без имени, без сути. Нужно начать писать, а потом писание само, как биение сердца, пойдёт, разрушится схема и изменится замысел. Так художник Александр Трифонов, принимающий в эти дни участие в выставке, посвященной 130-летию Казимира Малевича в Немчиновке, начинал с карандаша и бумаги, и рисовал божий каждый день. И сейчас все время картины пишет. И так - постоянно. Можно рисовать всю жизнь один кружочек, но всю жизнь, пока бьется сердце, без перерыва - и тебя признают гением. Литературу делают волы. И художники становятся волами, когда под своё материальное творчество подкладывают духовное слово. Материальная культура, говорил Максимилиан Волошин, трагична и смертна. Кино, телевизор, театр - это вообще живые трупы. Слово - бессмертно. Не надо искать плащаницу Христа, нужно читать Евангелие. Плащаница находится в Слове, как и сам Христос там сидит. И все и вся там сидят. И я там сижу и живу. Потому что всю жизнь творчеством могут заниматься только одержимые, те, которые и становятся бессмертными. Нужно просто идти на зов сердца, ощутить себя бессмертным. Бессмертными становятся только писатели. Поэтому из художников выживают в истории те, которые писали тексты. Или те, о которых много писали великие люди. Казимир Малевич писал тексты. Художник Александр Трифонов пишет тексты. Игорь Снегур пишет тексты. О Виталии Копачёве пишет Юрий Кувалдин. Но чтобы стать писателем, для начала нужно почитать Константина Паустовского, услышать зов творчества.
      
      
      
       21st-Feb-2008 12:03 am - БУТЫЛКА, СТАКАН И АЛКАН
      
       В Храпуново перед магазинчиком в виде синего железнодорожного вагона без колес, торгующим спиртным, вся земля была усеяна притоптанными металлическими пробками от водки, вина и пива, и казалось, что это миниатюрная Красная площадь поблескивает брусчаткой, особенно после выпитого стаканчика. С одним своим персонажем я исполнял роль могильщика на кладбище в Салтыковке, зарыли три гроба с безвестными телами и, Богу "помолимшись" и чаю "напимшись", с бутылками в карманах поехали в Храпуны, к еще одному моему персонажу из другой, правда, повести. Конечно, Юрий Кувалдин бесстрашный человек, но не до такой степени как гроза поэтов Евгений Лесин:
      
       Евгений Лесин
      
       ***
       А.Р.
      
       Иисус Христос приходит в БДСМ-клуб
       И говорит: я пришел принять страданье и муки.
       И вот уже две тысячи лет его труп
       Прибит к орудию казни за ноги и руки.
      
       Каждый день одни извращенцы убивают людей,
       А другие говорят: распни меня, съешь меня, Алиса.
       Вот в Германии один людоед-гей
       Съел другого. А его арестовали полицейские крысы.
      
       За что? Я спрашиваю: за что его арестовали?
       Каждый день мы поедаем коров и свиней.
       И никого, никого еще почему-то не покарали
       За жестокое обращение с животными. Мир людей
      
       Непонятен, абсурден и алогичен.
       А вы говорите: бог. У бога давно уже кома.
       Каждый из нас порой бывает немного лиричен,
       Особенно после убийства или погрома.
      
       Каждый из нас хочет причинить другому боль.
       Или себе. Или обоим. И нечего тут стыдиться.
       И если б две тысячи лет назад построже был фейс-контроль,
       Кому-нибудь посимпатичней пришлось бы сейчас молиться.
      
       А может, другой был бы гораздо хуже.
       И на него клюнули б все, а не только, кто слаб и глуп.
       И все-таки, пока еще хоть что-то снует снаружи,
       Не пускайте Иисуса Христа в БДСМ-клуб.
      
       Monday, February 18th, 2008
      
       Впрочем, о Христе и Храпунах что-то и у Венички есть в "Петушках". Не одному же Евгению Эдурдовичу Лесину о Христе писать. Пока ехали в Храпуны, всю водку в электричке выпили с какими-то веселыми бардами, бородатыми и с удочками. Но если путь к душе лежит через стаканчик, гранененький такой, какой любил Бодлер, то и опрокидывай его смело, и об этом и о нем писал Кувалдин Юрий вдохновенно, то есть в подпитии, в повести "Станция Энгельгардтовская". Куда ведешь, тропинка милая? Нет, не спрятаться мне. Писатель Юрий Кувалдин и художник Александр Трифонов уверены, что вдохновение подобно состоянию опьянения, когда все делается легко и весело.
      
      
      
       22rd-Feb-2008 12:14 am - РЕЦЕПТУАЛИСТ АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ
      
       Отныне право живописи переуступлено художником Александром Трифоновым фотоаппарату и тем замшелым мосховцам с сизыми с желтизной прокуренными бородами, срисовывающим избушки, церквушки и березки с натуры. Еще в Ахматовке на Ордынке он стал выставлять свои картины, не соответствовавшие реализму окружения. Конечно, там Евгений Рейн получил от Александра Трифонова картину "Стулья", там, где бывал Иосиф Бродский, писавший в адрес Рейна:
      
       Плывет в тоске необьяснимой
       пчелиный ход сомнамбул, пьяниц.
       В ночной столице фотоснимок
       печально сделал иностранец,
       и выезжает на Ордынку
       такси с больными седоками,
       и мертвецы стоят в обнимку
       с особняками.
      
       Развивая самостоятельность своего лица пред лицами великих людей, Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов пишет: "Я еще ходить не умел, и отец [писатель Юрий Кувалдин] нес меня на руках по высоким ступеням и многим маршам угловой башни, пока в смотровое окно, бойницу, я не увидел далекую перспективу русской лесной стороны. Мне хотелось эти раздольные сине-зеленые пейзажи нарисовать. А отец мне сказал: "Никогда не рисуй похоже, не копируй не тобой созданное. Создавай свой мир, отличный от того мира, который создал Бог, потому что художник сам Бог". Вот так меня направил на путь истинный отец с малых лет. И как сейчас, перед глазами моими стоят золотые купола соборов среди зелени деревьев. А потом я помню полумрак, огоньки свечей, церковную службу, слышу голоса певчих и вижу темный лик Сергия. Икона. Она далека от реализма. Перспектива иллюзорна. Мир - шар. Прямой дороги нет. Она зримый облик Бога, визуальный, плоскость на шаре. Буква - символична. Сочленяются буквы в Слово. Слово - для умных. Икона - для остальных. Так рязъяснял отец ("Начало новых возможностей". 2005). Художник Александр Трифонов создает небывшие миры, творит вселенную своих геометрий и философий. Впрочем, почему "отныне"? Он с купели создает картины своего подсознания. Он занимается картинописью. Это принципиальное новаторство в изобразительном искусстве: на смену живописи пришел фотоаппарат, а художник занимается картинописью. Пророком был, конечно, великий Казимир Малевич и его текст "От кубизма и футуризма к супрематизму. Новый живописный реализм". 1916. Фрагменты жизни, как разбитые черепки времен Гомера, проявляются в рецептуализме новых форм художника Александра Трифонова, ибо Рецептуализм - искусство второй рефлексии: само-из-себя творчество и - одновременно - само-в-себе истолкование (да здравствует двуликий Янус!).
      
      
      
       23rd-Feb-2008 12:21 am - ЦЫГАНЕ В ПОИСКАХ ОДНОСЕЛЬЧАН
      
       В поисках талантов писатель Юрий Кувалдин пешком обошел всю Россию. Пойдет, бывало, из Вологды в Архангельск, или из Тумы в Спас-Клепики, с заходом в Гусь-Железный и т.д. Во время пешего хода все буквы и слова перемешиваются в голове Юрия Кувалдина, и, как только он приходит домой и садится к роялю, то фразы сами льются на бумагу экрана компьютера. Так однажды в городе Плавске, бывшем селе Сергиевское, нашел он поэта Сергея Михайлина-Плавского, в котором сразу же при свете луны разглядел писателя. Позже с проникновенным чувством написал о прозе талантливого автора "Нашей улицы" Сергея Михайлина-Плавского другой не менее талантливый автор журнала писатель Ваграм Кеворков, подкрепляя свое видение фундаментом классических примеров, и, прежде всего, опираясь на опыт гениального редактора Александра Твардовского, опубликовавшего в "Новом мире" "Один день Ивана Денисовича", когда страна буквально ахнула, а сам Александр Исаевич стал знаменем честности, однако, когда в "Новом мире" появился "Матренин двор" того же Исаича, мнения читателей раскололись, поскольку одни считали этот рассказ правдой, другие - клеветою. Ваграм Кеворков рассуждает: "Есть разные типы писателей. Один пишет прозой, текущей как вода, непонятно и пленительно, вроде бы ни о чем, а захватывает. Другие пишут картинами, их проза действенна и драматургична. К таким и принадлежит С.И.Михайлин-Плавский. Его рассказы пронизаны действием, они живописны и обладают энергией драматургии. Из них легко сложить киносценарий. Их удобно разыграть в литературном театре. Они сценичны и экранны". Тут я отчего-то вспомнил несколько простоватую, но изобразительную прозу Евгения Носова, и особенно его рассказ "Красное вино Победы", под впечатлением от которого Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов написал картину "Бутылка и красная кружка". Ныне Александр Трифонов славит Казимира Малевича по случаю его 130-летия в Немчиновке. К слову сказать, лет двадцать уже назад с делегатами писательского съезда Евгением Носовым и Виктором Астафьевым писатель Юрий Кувалдин поднимал стаканы белого вина [vodka] в номере гостиницы "Москва"... Конечно, Евгений Носов писал под редакторов, под проходимость, чего Сергей Михайлин-Плавский не делает, поэтому он более загадочен, откровенен, правдив, но у них есть одна общая сближающая их черта - народность таланта, черта не придуманная, а врожденная, когда поется легко и так, как хочется не властям, а односельчанам. Если так рассуждать, то будущая книга Ваграма Кеворкова "Романы бахт" ("Цыганское счастье") будет интересна, прежде всего, цыганам. Однако это не так и в том и в другом случае, потому что книги пишутся для писателей, и писатели будут восхищаться Сергеем Михайлиным-Плавским и Ваграмом Кеворковым. Народ при этом может как обычно безмолвствовать.
      
      
      
       24th-Feb-2008 12:15 am - Классика - это заявленный высокий, даже элитарный стиль
      
       Писатель Юрий Кувалдин понимает, когда у тебя рождается настоящее, то структурная организация, стилистическая окраска, ритмическая неоднородность - это и есть голос автора, воплощение голоса, его конкретность. Конечно, голос важнее всего. Художник Александр Трифонов передает звучание голоса картиной "Царь я или не царь?!". В тексте голос передается через молчащие знаки [буквы]. При чтении рукописи книги Ваграма Кеворкова "Романы бахт" я все время слышал цыганское пение: речь идет о том периоде жизни Ваграма Кеворкова, когда он ушел с центрального телевидения и начал работать с Николаем Жемчужным. Это и понятно. А когда я читал, к примеру, роман Владимира Скребицкого "Вокруг чайного стола", мне нужно было представить персонажей до фотографической точности, чтобы понять: как, допустим, Олег Моисеевич Барен говорил, как смеялся, какая у него была походка и осанка, как он держал голову, как двигались его руки - все должно было войти в его портрет, чтобы это был действительно его портрет. Для того же самого, а не для чего иного, чрезвычайно важны все черты текста. Важно, чтобы голос остался словом, а не превратился в акустику, в волновые колебания сами по себе - или, с другой стороны, чье-то произвольное впечатление о голосе. Процесс чтения сходен с процессом писания. Ты входишь в незнакомый текст с некоторой опаской, не приспособившись еще к нему, не определив намерения автора. Конечно, если автор тебе знаком, как Владимир Скребицкий или Ваграм Кеворков, ты дышишь спокойнее, знаешь, что здесь тебя ждут любимые тобой мотивы и композиции, как в музыке, когда речь идет, разумеется, о классической музыке, даже если она авангардна. Классика - это заявленный высокий, даже элитарный стиль.
      
      
      
       25th-Feb-2008 12:50 am - БЕССМЕРТНЫЙ МАЛЕВИЧ
      
       Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов сказал на открытии, что Казимир Малевич дожил до 130 лет в Немчиновке, потому что гении не умирают, они возносятся в метафизику вечности, освещая путь, как звезды, новым художникам, которые от супрематизма перешли к рецептуализму, который отменяет каузальность, детерминизм, мотивировку и прочую рационалистическую чепуху: искусство - алогично. Нонконформисты торжественно отметили юбилей патриарха русского авангарда. Жирная точка в виде "Черного квадрата" еще раз поставлена на поднимающем административную голову из пятиконечной звезды соцреализме. Писатель Юрий Кувалдин, развивая положения рецептуализма, говорит, что квадратная картинопись Казимира Малевича рождалась из чувства трагической новизны, как откровение пророка, как предвидение появления черного экрана компьютера, не говоря уже об умирающем телевизоре.
      
      
      
       26th-Feb-2008 12:11 am - ОРТОГОНАЛЬНО КРУГУ
      
       Писатель Владимир Скребицкий любит слово "вокруг". Я вдруг удивился, как это во мне уживается диссидент и патриот. На что Ваграм Борисович Кеворков любезно и к месту напомнил из блестящего поэта:
      
       Александр Тимофеевский
      
       ***
       Быть может не во сне, а наяву
       Я с поезда сойду напропалую,
       И в чистом поле упаду в траву,
       И зареву и землю поцелую.
       Конечно же, ты прав, хоть на луну,
       Хоть к черту на кулички, но не ближе...
       Чем я сильней люблю свою страну,
       Тем больше государство ненавижу.
       ("НАША УЛИЦА" No 92 (7) июль 2007)
      
       Скажем, я открываю свой начатый новый текст на нужном месте, и начинаю неторопливо вслух читать фрагмент - без выражения, как читал Иосиф Бродский, то есть совсем не так, как читают прозу актеры, не очень строго, сосредоточенно и с полным подчинением голоса внутренней музыке текста, принуждая самого себя, выступающего одновременно в роли чтеца и в роли слушателя максимально сосредоточиться ортогонально кругу, как у художника Александра Трифонова в картине "Болт-Большой-Балет" (холст, масло, 100х120 см), и как это делал Осип Мандельштам:
      
       Пою, когда гортань сыра, душа - суха,
       И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье:
       Здорово ли вино? Здоровы ли меха?
       Здорово ли в крови Колхиды колыханье?
       И грудь стесняется, без языка - тиха:
       Уже я не пою - поет мое дыханье,
       И в горных ножнах слух, и голова глуха...
      
       Самое замечательное, что писатель Юрий Кувалдин пишет то, что хочет и читает то, что хочет, а это уже называется выходом из социума на облако. Сидит там один Юрий Кувалдин и посматривает сверху на человеков. После этого я сам себя спрашиваю, куда привел меня мой текст, и что я должен писать дальше. Конечно, если во время этого действия меня увидит кто-нибудь со стороны, то он воскликнет: "Готово дело! Вызывай Кащенко!" С глубоким удивлением я должен был сознаться, что могу приступать к дальнейшему писанию. А тут и Владимир Скребицкий напоминает, что я, может быть, обратил внимание на то, что все начиналось разговорами вокруг чайного стола, все ими и кончается.
      
      
      
       27th-Feb-2008 12:16 am - Виссарион Белинский дыбом встал в волосах Николая Некрасова
      
       Писать нужно сразу, как только ты можешь взять ручку, подойти к компьютеру, к пишущей машинке и прочее, не отходя от кассы. Так и пиши мгновенно: ля-ля-тополя, тополя-ля-ля... Шаткость не приносит никакого результата. Я знал многих моих сверстников, все время собиравшихся что-то написать. Собирающиеся не становятся писателями. Писателями становятся те, которые сразу пишут из одной любви к буквам и словам. Они пишут удовольствия для: ля-ля-тополя, тополя-ля-ля... Так писал Николай Васильевич Гоголь. Он смысла написанного не понимал. Умные вообще писать не умеют. Ум пугает их. Что из этого получится? Не думай, пиши. Художнику Александру Трифонову я с колыбели объяснял: не думай, делай картину. Потом думать будем. Так и пошло, и пошло. Так и у меня дело обстояло. Здравствуй, говорю я сам себе в лице писателя Юрия Кувалдина, начитавшегося "Двойника" Федора Михайловича Достоевского, от которого Виссарион Белинский дыбом встал в волосах Николая Некрасова: кончился писатель Достоевский! А это они кончились со своим реализмом. А Феденька стал подбираться к рецептуализму, но не осилил сию премудрость. Она осталась писателю Юрию Кувалдину, которой возгласил: всё - отменить - рецептуализм - искусство третьего тысячелетия! Само в себе и из себя при себе и без свидетелей: ля-ля-тополя и в другую сторону: тополя-ля-ля... Под вкусы редакторов и книгопродАвцев не пишем! Помню, придет ко мне кто-нибудь из таких умников и начинает долго и нудно, раскуривая для солидности трубку, отпустив бороду под Толстого, говорить о том, что он напишет, да еще мною уже написанное критикует, говорит, что он написал бы он лучше. Проходили 50-е, 60-е, 70-е... годы, но не только ничего не было написано, но и сами они исчезли бесследно.
      
      
      
       28th-Feb-2008 12:29 am - СЕСТРЫ ЛИТЕРАТУРЫ
      
       Вспомнил легкий шум коктебельского моря, дом Волошина, молодое мутноватое вино, седовласую Анастасию Ивановну Цветаеву. К чему бы это? Сестры. Анастасия Ивановна жила жизнью сестры, Марины, жила литературой. Я сказал об этом на вечере Рады Полищук и ее сестры Виктории. Литературная слитность очень редка, но вот такие аналогии она вызывает - Рада и Вика, как Марина и Ася. Альманах "Диалог", который сестры Полищук выпускают, сближают народ книги с народом, в котором тоже есть отдельные служители книги типа писателя Юрия Кувалдина, написавшего в альманахе о Льве Разгоне, которому 1 апреля сего года стукнет 100 лет. Российско-Израильский альманах "Диалог" вышел стараниями Рады Полищук, первоклассной писательницы, и ее сестры Вики, прекрасного филолога, уже в десятый раз, со вкусом изданный, с превосходными текстами и в замечательном оформлении.
      
      
      
       29th-Feb-2008 12:26 am - ВАСИЛЬ БЫКОВ "МЕРТВЫМ НЕ БОЛЬНО"
      
       Время смывает со скрижалей многие писательские имена, как будто их и не было, несмотря на то, что в короткий советский период тысячелетней истории России они печатались миллионными тиражами. А вот, помню, повесть "Мертвым не больно" Василя Быкова перевернула сознание не только антисоветчиков, но и некоторых фронтовиков. Сила художественного анализа поведения коммунистического предателя такова была, что эту феноменальную вещь после публикации а "Новом мире" в 1966 году, когда я ее сразу прочитал и понял, что передо мной произведение великого писателя, держали под сукном и даже не упоминали до наступления свободы подхода писателей к типографским станкам. Писатель Юрий Кувалдин делает вывод, что Василь Быков с повестью "Мертвым не больно" жив, благодаря силе высоких художественных кондиций. Так и слышу здесь "Записки из мертвого дома".
      
      
      
       1st-Mar-2008 12:10 am
      
      
       Писатель Юрий Кувалдин гулял по Суворовскому бульвару, хотя сперва намеревался ехать на Покровский бульвар, чтобы в стыке с Яузским бульваром заглянут в Большой Николо-Воробьинский переулок к драматургу Александру Николаевичу Островскому, который в это время с грозным видом татарского хана сочинял драму "Гроза". Оригинальная и простая методика создания драмы для Малого театра позволит в короткие сроки повысить свою грамотность по русскому языку и сразу же без ошибок написать поздравительную открытку любимой. Это не лексическая ошибка, а точная констатация факта: писатель пишет, читатель - не читает, читатель убегает от книги, прячется от нее, не надо нам книг, кричит, уйдите, писатели, вон, пожалуйста! Корректор из "Записок корректора" писателя Юрия Кувалдина настоятельно рекомендует писателям писать без ошибок и при этом вовремя замечать на обоях клопа.
      
      
      
       2nd-Mar-2008 12:22 am - ИДИТЕ В ДУЭ
      
       Если Чехов пишет, что в Дуэ всегда тихо, то я сразу же начинаю думать, что такое это Дуэ. И вдруг сталкиваюсь с ветром, режущем глаза. Осип Мандельштам из ямы владивостокской воет:
      
       Осенний сумрак - ржавое железо
       Скрипит, поет и разьедает плоть...
      
       Название начинает вести меня по ложному пути. Я бы и не пошел по нему, но Антон Чехов ведь это написал, а я ему доверяю и, следовательно, иду за ним по тексту. Писатель Юрий Кувалдин осмотрел село Дуэ и пожелал жителям успехов в посадке картофеля. А Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов назвал Дуэ зеркалом русского рецептуализма, потому что Антон Чехов перевел это село в метафизическое пространство Слова, отраженного в глазах Яхве. С самого основания Дуэ жизнь вылилась в форму, какую можно передать только в звуках свирепого холодного ветра.
      
       И бесполезно, накануне казни,
       Видением и пеньем потрясен,
       Я слушаю, как узник, без боязни
       Железа визг и ветра темный стон!
      
       Имя писателя оправдывает любой текст, но чтобы это имя заработать, нужно пройти безвестную дорогу в тишине Льва Толстого никогда не заходившего в Дуэ.
      
      
      
       3rd-Mar-2008 12:05 am - ПРОЕКЦИЯ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ КУВАЛДИНА НА ЗАРАТУСТРУ
      
       В теории литературы проекция писателя на персонажа всегда была первоосновой систематизации феномена перевоплощения, ибо в каждого написанного мною персонажа я проецировал самого себя или, на худой конец, писателя Юрия Кувалдина, который, впрочем, в тексте вне времени и пространства и будет представлять меня, инвариантно это есть Заратустра из моего романа "Так говорил Заратустра", потому что Фридриха Ницше он уже не представляет в силу слабости стихотворного мастерства эпатирующего философа. Иначе говоря, все земное сладострастье принадлежит Заратустре из романа писателя Юрия Кувалдина "Так говорил Заратустра". Отец Заратустра никогда не начинал свои монологи без стакана, что точно отразил художник Александр Трифонов в картине, где к стакану добавил и бутылку, которую распивает на Цветном бульваре с Беляевым Заратустра. Что говорил Заратустра? Так! Он говорил: "Так!" Не надо ничего придумывать для продолжения текста романа, который задумывался на берегу Москвы-реки туманным утром с дождем и снегом. Просто прогулка сама по себе есть текст, равномерно рождающийся с каждым шагом, приносящим удовольствие.
      
      
      
      
       4th-Mar-2008 12:06 am - ВТОРАЯ СТРОКА СВЕРХУ
      
       Можно написать так, что будет от ручья пахнуть укропом и стираным бельем. Разумеется, если ручей течет со стороны дачного поселка, поэтому вода в ручье мыльно-синего цвета. Некая инвектива писателя Юрия Кувалдина на заре туманной юности выраженная через Зину, которая приглядывается к осоке, склоненной к воде, к высоким зонтичным дягилям, к зарослям дикой малины и крапивы, и замечает тут и там ржавые консервные банки, пробки из полиэтилена, обрывки газет, скомканные пачки из-под сигарет, битые бутылки... Привал вандалов. Представляю, какие инвективы посыпались бы в адрес писателя Юрия Кувалдина за это словечко "вандалы", направленное на власть. Интеллигенция, даже если она случайно приходит к власти, как это было недавно пятнадцать лет назад, мгновенно оттирается от престола боксерами и самбистами. В сущности, власть и вандалы синонимичны. Подобные инвективы встречаются у А.Ф. Лосева, А.М. Пятигорского, М. Элиаде и др. Перечитывая Канта, Камю, Кафку, Сартра, опять и опять приходишь к мысли сотворить что-нибудь непонятное. Но не следует задерживать внимание на этом, впрочем, как и на том, что вторая строка сверху передернулась от смущения. А художник Александр Трифонов слышит назойливо пищащих комаров. Тушите свет.
      
      
      
       5th-Mar-2008 12:06 am - ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ СЕТКА НА ТРОИХ У МАГАЗИНА
      
       Все время надо писать. Тут другие смыслы возникают в процессе письма. В России весенней травкой подрастает новое общество потребления: перенасыщенные товарами магазины с блестящими витринами, улицы с дорогими машинами... Вот герой рассказа писателя Юрия Кувалдина Вацлав Подъяпольский жил в эпоху недоразвитого социализма, но и тогда был доволен жизнью и собой - высокий, расположенный к полноте, с уже заметным брюшком, двадцатишестилетний молодой человек, с пухлыми щеками, толстым носом и большими, всегда удивленными глазами. Когда-то отец, директор НИИ, устроил его к себе в фотолабораторию, намереваясь далее определить сына в институт учиться. Но Подъяпольский учиться не пожелал, ударился во многие халтуры, которыми и доныне занимался. Отец в начале года умер, но новое начальство смотрело на деятельность сына сквозь пальцы, сохраняя в сердцах своих благодарную память об отце. Сравнение жизни с эскалатором метро, вверх, вниз, плавное перемещение из ниоткуда в никуда, с дивана в кресло, а зачем, неважно, да такой и вопрос не ставится, потому что в сторону вопросов он - герой гастрономической демократии - даже не догадывается взглянуть. Художник Александр Трифонов взглянул на это с другой стороны: ведь вечно тянет от всех благ выпить на троих у магазина. Какие проблемы? Нет проблем! Непревзойденный поэт Евгений Лесин третьего числа написал:
      
       По Мясницкой иду я хромой и больной,
       Мне б разжиться сейчас четвертинкой.
       Но на каждом углу мент стоит молодой,
       Развлекая прохожих дубинкой...
      
       Написал, пишу, письмо... Любопытное слово "письмо". По-русски всегда кажется конвертом с некой бумажкой и словами типа "привет семье!". Но понятие письмо убежало из письма и прибежало к писателю Юрию Кувалдину, который пишет каждый день, потому что никто так писать не может (может быть, один поэт Евгений Лесин), потому как "письмо" (l'ecriture) - термин, введенный гениальным Роланом Бартом и обозначающий некую идеологическую сетку, находящуюся между индивидом и действительностью.
      
      
      
       6th-Mar-2008 12:20 am - РЕ-ЦЕПТ ТЕКСТ ДУШИ
      
       Ре-Цептуалист, творя, созидает и, созидая, творит в режиме ТРИКУПа (ТРИединого КУльтурного Продукта) - единой демонстрации: по-рождения КУльтурного Продукта (художественного произведения) - самого КУльтурного Продукта (непременно - высочайшего качества!) - демонстрации КУльтурного Продукта. Демонстрация демонстрации - вторая рефлексия творческого процесса художника-рецептуалиста. В третье тысячелетие русская литература входит с новыми выдающимися писателями школы рецептуализма, сформированного в недрах Ежемесячного литературного журнала "Наша улица", основанного писателем Юрием Кувалдиным в 1999 году. Ре-Цептуализм испо-ведует принцип нелинейности искусства - одновременного при-сутствия в художественном произведении-синкрете диахронически разных рядов (развития) культуры. Очень близок к переходу в новую эстетику рецептуализма предметный критик Андрей Семенович Немзер, который, говоря о Высоцком, расширяет набросок до полотна: "Существенно, что Высоцкий использует текст-посредник, сложенную в конце 20-х (и дожившую по крайней мере до начала 60-х) "пародию" ("У Лукоморья дуб срубили,/ Кота на мясо зарубили,/ Златую цепь в торгсин снесли...", опираюсь на свои детские дворовые воспоминания; характерно, что и у Высоцкого златая цепь отправляется в "торгсин")". Итак, одновременность прошлого и настоящего - сущностный принцип рецептуального искусства. В этой парадигме постоянно находится Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов (пример, его картина "Три сестры"). Формирование искусства в самом себе через написание текста души.
      
      
      
       7th-Mar-2008 12:07 am - ЗАГРУЗКА СЫНА
      
       Сын - это то, что ты не знаешь, но можешь с пятимесячного возраста загрузить Достоевским. Человек - это то, чем его загрузил отец в ясельном возрасте. Итак, сын лежит с пустышкой в губах, а ты читаешь ему первую главу романа Федора Достоевского "Преступление и наказание". Читаешь, как Иосиф Бродский читает "Рождественский романс" Евгению Рейну: "В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту. Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру. Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу. И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться. Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии похожем на ипохондрию. Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его..." Сын засыпает и очень быстро во сне врастает до тридцати лет, встает, пишет картину, изображая на ней то, что не может изобразить фотоаппарат: рецептуальные видения Раскольникова по горизонтальному брусу креста на выставке картин уходящего по вертикальному брусу рецептуализма художника Александра Трифонова в Российской академии художеств. Рецептуализм - это новая трактовка креста.
      
      
      
       8th-Mar-2008 12:09 am - ЧУГУННЫЕ ВОРОТА. КУВАЛДИН.РУ
      
       кувалдин ходит не старея россия лета лорелея скульптура статуя конь лошадь человек кузьминки достопримечательность зима солнечный день клодт искусство рецептуализм Художник Александр Трифонов в своей "Лошади" шагнул за грань миропонимания Клодта. На Братеевском мосту стоят не кони, а якоря. Спинная сторона черная, брюшко белое или рыжеватое, надхвостье черное или рыжеватое, хвост у взрослых птиц с длинными и тонкими крайними рулевыми перьями - "косицами". Лоб и горло красно-коричневые, поперек горла черная полоса, спинная сторона полностью черная. Мой друг великий Осип Мандельштам пропел мне как-то на прогулке:
      
       Я слово позабыл, что я хотел сказать.
       Слепая ласточка в чертог теней вернется,
       На крыльях срезанных, с прозрачными играть.
       B беспамятстве ночная песнь поется...
      
       Бывает так, что ласточка влетает в ворота темные конного двора, когда ты прошел уже километров пять и вышел по улице Заречье к прудам, где конные фигуры Клодта хранят любовь к белоколонной дворянской России. Писатель Юрий Кувалдин обошел пруды и вышел на улицу Чугунные ворота.
      
      
      
       9th-Mar-2008 12:48 pm - НАДВИГАЕТСЯ "РОМАНЫ БАХТ"
      
       Начало движения. Самое трудное - встать и идти. Не до остановки, а прямо к нужному месту. Например, от Курского вокзала к Кремлю, пешком. Или от Братеевского моста до Устьинского писатель Юрий Кувалдин ходит легко и весело через Таганку. Везде - пешком. С писателем Ваграмом Кеворковым мы обходим всю Москву, и с высоты Орехового холма наполеоновским взглядом видим не четырехтрубный дым Москвы, а стодвадцатичетырехтрубный, из которого наплавает на нас в алых и черных розах цыганский табор: "Романы бахт"! Книга повестей и рассказов Ваграма Кеворкова названа "Романы бахт". Что еще за романы? - спросит читатель. Объясняю, то есть согласно теории рецептуализма, нового течения в литературе и искусстве, родившегося в недрах ежемесячного литературного журнала "Наша улица", даю рецепт. А то что-то скучно стало в литературном мире! К романам, как литературному жанру, это слово в данном контексте отношения не имеет. Вообще, нужно постоянно помнить Иммануила Канта с его высказыванием о том, что слово не имеет отношения к предмету, иначе говоря, слово - это одно, а предмет - другое. Сам предмет не знает, есть он или нет. Так и живое существо, вставшее на задние лапы, до поры до времени не знало, что оно существует. Слово "романы" нужно произносить с сильным ударением на последнем слоге: "нЫ" - "романЫ"! Еще раз набрать воздух в грудь и выкрикнуть: "РоманЫ"! А уж потом добавить: "бахт" - здесь слог один и ударение падает туда, куда единственно возможно. Итак, повторяем всю фразу названия книги: "РоманЫ бахт". Что в переводе с цыганского означает "Цыганское счастье". И еще раз воскликнем для закрепления материала: "РоманЫ"! Помедлим, подумаем, оглянемся, как на рынке, чтобы не вывернули карман, и добавим: "бахт". Из этого моего рецепта может показаться, что Ваграм Кеворков сам цыган. Но это не так. Термин "рецепт" вполне адекватен термину "проповедь" или слову "совет".
      
      
      
       10th-Mar-2008 12:05 am - БУТЫЛКА И ЯЩЕРИЦА
      
       Деревянный камень и железный лоб, чтоб прохватил тебя озноб. Лев Толстой пишет "Детство" пустотами, поскольку в пустоте летает муха, а за ней с газетой бежит Карл Иванович. Пресловутое содержание не имеет смысла. Смысл имеет только пустота. Обыватель говорит короткими "смыслами" и исчезает бесследно. Федор Достоевский пишет километрами пустоты и остается памятником метафизики. ПустОты - это расстояние от одной звезды до другой. Этот краткий курс из писателя Юрия Кувалдина лежит - по крайней мере, в замысле и интенции - в чисто эстетической сфере. С ним работают писатели новой рецептуальной генерации: Сергей Михайлин-Плавский, Владимир Скребицкий, Виктор Кузнецов-Казанский, Ваграм Кеворков... Писатель Юрий Кувалдин, как и его учитель Фазиль Искандер, оставляет за рамками настоящего рассмотрения, может быть, самое важное - в общекультурологическом смысле - достижение России ХХ века: социокультурный эксперимент по имени "русский коммунизм" (1917-1991 гг.), но пока эта рана "на теле русского народа" кровоточит, тяжело, если вообще не невозможно русскому человеку обсуждать "русскую революцию" в имморальном, безотносительном к этике, пространстве. Тут на помощь Юрию Кувалдину приходит главный редактор журнала "Новый мир" Андрей Витальевич Василевский, одним из первых разглядевший в мощной фигуре Юрия Кувалдина гения Третьего тысячелетия русской культуры. Вот, например, блестящий по анализу фрагмент из статьи Андрея Василевского: "В романе Юрия Кувалдина "Так говорил Заратустра" главный герой Беляев, цитирую, "догадывался (автор пишет не нейтральное "думал", а "догадывался", то есть косвенно подтверждает своим авторитетом создателя правоту героя. - А. В.), что ни собеседник, ни книга не в состоянии постоянно в процессе общения или чтения держать тебя в напряжении, то есть в том состоянии, когда ты уходишь за слово и видишь то или понимаешь то, что обозначено этим словом. Таким образом, в каждой речи собеседника... или в каждой книге содержится минимум сорок процентов не востребованного слушателем или читателем смысла. Продолжая это рассуждение и доводя его до логического конца, Беляев понял (опять-таки "понял", а не "считал". - А. В.), что в рассказываемое или в написанное нужно преднамеренно включать пустоты, или попросту умело лить воду, поскольку вода и есть основа жизни... Вода охлаждает, обмывает, освежает и позволяет свободно плыть внутри смысла, свободно преодолев слово, а за словом внутри смысла, вернее, к чужому смыслу... равноправно прибавлять свой собственный смысл, как бы плыть в параллельном своем смысле, подпитываясь чужим". Интересно только, что с точки зрения самого писателя является "пустотами" в его прозе? Многословные диалоги персонажей, иногда играющие роль своеобразных отступлений, содержащих (это очевидно) дорогие автору суждения? Или подробное бытописание, сам этот будничный сор, - пресловутый "реализм"?" Художник Александр Трифонов это выражает по-мандельштамовски рельефно: соединяет несоединимое в картине "Бутылка и ящерица". Так Осип Мандельштам в самозабвенном сумасшествии пел:
      
       Шестого чувства крохотный придаток
       Иль ящерицы теменной глазок,
       Монастыри улиток и створчаток,
       Мерцающих ресничек говорок.
       Недостижимое, как это близко!
       Ни разглядеть нельзя, ни посмотреть,
       - Как будто в руку вложена записка
       И на нее немедленно ответь.
       Май 1934, Москва
      
       "Палата No 6" является предвестницей рецептуализма. Антон Чехов и Юрий Кувалдин идут тропою Нагорной прпоповеди - одного из первых рецептуальных произведений мировой литературы. Первым был Моше, Моисей, в честь которого назван наш город. "Моско" по-английски означает "мечеть". Несочетаемое совершенно естественно и свободно сочетается в творчестве писателя Юрия Кувалдина, работающего в метаэстетике рецептуализма.
      
      
      
       11th-Mar-2008 12:05 am - ЦЫГАНСКИЙ РЕ-ЦЕПТ В АФИНАХ
      
       Как-то мы в качестве интеллектуальной прогулки шли с писателем Ваграмом Кеворковым и неспешно говорили о Греции. Кстати сказать, Ваграм Кеворков знает Грецию как Орехово-Борисово. Можно сказать, что Афины - удачное для рецептуалистов время и место. На это нам указует академик рецептуализма художник Александр Юрьевич Трифонов в своей картине конца XX века (1999) "Афины". Русский воздух поддерживает этот созидательный дух, эпицентром которого является Москва-Афины (Москва-Петушки) с вырезанным из этого эпицентра сверхэпицентром - Кремлем и Курским вокзалом: здравствуй Веничка! А если запеть так:
      
       Осип Мандельштам
      
       * * *
       В Петрополе прозрачном мы умрем,
       Где властвует над нами Прозерпина.
       Мы в каждом вздохе смертный воздух пьем,
       И каждый час нам смертная година.
      
       Богиня моря, грозная Афина,
       Сними могучий каменный шелом.
       В Петрополе прозрачном мы умрем, -
       Здесь царствуешь не ты, а Прозерпина.
       1916
      
       Итак, идем, не останавливаясь на презентацию замечательной книги писателя Ваграма Кеворкова "Романы бахт" (Цыганское счастье) и на ходу читаем: "Как-то в Нижнем Новгороде на концерте, в свой сольный выход, он запел вдруг: "Палсo, палсo?" - "Зачем, зачем?" - песня называлась "Мой мальчик", это песня о сыне... Я наблюдал за сценой в приоткрытую дверь из фойе, и стал свидетелем, как пожилые супружеские пары, чтоб не разрыдаться в зале, выскакивали поскорее в фойе и тут уж давали волю слезам, - видно, и у них болело сердце за своих детушек!.. Или из-за них!.. Почуяв неладное, я вернулся на сцену, дождался, когда Жемчужный ушел за кулисы, и пока в зале бушевали аплодисменты, обнял его за плечи - у него в глазах слезы, спросил: "Что с тобой?" Он только махнул рукой: "Гoга!" - и опять вышел на сцену... Гoга, сын! - это была вечная боль и забота, он любил его страстно и отчаянно переживал его неудачи, а уж как радовался победам его!.. Надо знать, что для цыгана сын! Это больше, чем жизнь! Это всё на свете!.. А при страсти, при глубине чувств Жемчужного!.. Он был скала, глыба, но и глыба иногда плакала!.." Дальнейшее чтение книги писателя Ваграма Кеворкова выявляет следующие его особенности: автор демонстрирует огромную предварительную начитанность и писательскую опытность; конструкции фраз весьма сложны и оснащены нетривиальными грамматическими построениями; налицо четкое развитие стройной рецептуальной идеи в изложении исторических фактов; налицо скептическое отношение ко всему в жизни. Как мы уже выяснили, первые три особенности присущи книгам эпохи бумаги и книгопечатания и не могли развиться в добумажное время малочисленных и грамматически не унифицированных рукописей. Вольнодумство Ваграма Кеворкова также определенно указывает на эпоху заката коммунизма в СССР. Из этого писатель Юрий Кувалдин делает вывод: рецептуализм ничему не подражает и ничего не отражает: искусство творится из искусства - оно амиметично (прощайте, древние греки!). Кувалдин Точка Ру
      
      
      
       12th-Mar-2008 12:07 am - В "МОРСКОМ"
      
       Художники, которые слышат, что шакалы теперь сосредоточились в одном месте, вскоре перебираются в другое и бесшумно выставляют свои картины. При Витте появились очень высокие требования к качеству выпускаемой водки, поэтому подпольщикам стало невыгодно гнать некачественное питьё. А выпить водки можно было только в кабаке, навынос не продавали. В "морском" продмаге у "Динамо" всегда водку с рук продают из-под полы, а человека расстреливали за то, что он имел смелость читать.
       Анна Ахматова
       Реквием
       Фрагмент из начала поэмы
      
       "Нет, и не под чуждым небосводом,
       И не под защитой чуждых крыл, -
       Я была тогда с моим народом,
       Там, где мой народ, к несчастью, был.
       1961
      
       Вместо предисловия
       В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
       - А это вы можете описать?
       И я сказала:
       - Могу.
       Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.
       1 апреля 1957"
       У того места, где след раздваивается, писатель Юрий Кувалдин слышит в стороне завывание шакалов, спешит на звук и видит, как с грохотом бульдозеры подъезжают к выставке. Художник Александр Трифонов в Ахматовском культурном центре в 1996 году читал строки Анны Ахматовой:
      
       Звезды смерти стояли над нами,
       И безвинная корчилась Русь
       Под кровавыми сапогами
       И под шинами черных марусь...
      
       Миллионы замученных, расстрелянных, обращенных в рабство в СССР. И при Борисе Годунове, и при советской власти, и всегда и теперь - самиздат и нелегальное производство водки существовали, как бы власть с этим ни боролась.
      
      
      
       13th-Mar-2008 12:08 am - РАСКОВАННЫЙ ПИСАТЕЛЬ ОЛЕГ ХАФИЗОВ
      
       Сегодня, 13 марта 2008 года, в четверг, исполняется 49 лет писателю Олегу Эсгатовичу Хафизову. И с этого знаменательного дня он начинает отмечать свой полувековой юбилей. Год целый отмечать будет. Это свойственно только отчаянным русским писателям, к коим я и причисляю без году 50-летнего юбиляра. Правда и только правда, сама матка правды и ни шагу назад. Главное свойство писателя Олега Хафизова - раскованность. Как ему нравится, так и пишет. Юрий Нагибин, передавая мне рукопись "Дневника" для издания, сказал: "Я тут расстегнул все пуговицы! Совершенно распоясался!" Так и о писателе из Тулы Олеге Хафизове можно сказать: совсем распоясался! По такому в советское время тюрьма плакала. Я напечатал его шедевр - повесть "Кокон" - в 2000 году. Вот уж он где совершенно раскован! На этом можно и поставить точку, потому что закованных писателей просто не может быть. Ан нет, они процветали в империи зла, занимали посты секретарей, а некоторые еще до сих пор крутятся под ногами, проводят какие-то совещания, выездные семинары, пытаясь реставрировать СССР. Писатель - существо одинокое и зловредное. Например, я знаю самого зловредного писателя - Юрия Кувалдина, который настолько зловреден, что проклял все "толстые" журналы и один гонит свою рецептуальную литературу в метафизическую программу. Но и те, кто печатался в "Нашей улице", тоже попадут в Рай. Олег Хафизов смело назвал Литературный институт им. Максима Горького помойным баком. Потому что интеллектуалов-москвичей рабочие и колхозники горького Литинститута на пушечный выстрел не подпускали. Еще смелее Олег Хафизов выглядит в вопросах секса. Для него сексуальная революция давно преодоленный рубеж. "Но досталась ему [Олегу Хафизову] не аппетитная егоза на резвых ножках, и не ходячая ходульная грёза эротомана, а другая, толстая, в очках". Еще одно достижение Олега Хафизова - это то, что он беспристрастно смотрит на себя со стороны и пишет о себе в третьем лице: "При вселении в общежитие Хафизову несказанно повезло..." Авторам, которые не могут писать о себе в третьем лице, я указываю на дверь. В общем, писатель Олег Хафизов - абсолютно свободный художник.
      
      
      
       14th-Mar-2008 12:06 am - В СЛОВЕ "ХАРАКТЕР" СИДИТ "АКТЕР"
      
       Писатель Юрий Кувалдин знает, что писателем может быть только актер. Писатель Юрий Кувалдин знает, что писателем может быть только режиссер. Писатель Юрий Кувалдин знает, что писателем может быть только художник. Писатель Юрий Кувалдин знает, что писателем может быть только человек, обладающий идеальной музыкальной памятью. Писатель Юрий Кувалдин знает, что писателем может быть только поэт. Художник Александр Трифонов знает писателя Юрия Кувалдина в роли шофера и грузчика. Писатель Юрий Кувалдин знает, что писателем может быть только филолог. Я знаю, что писателем может быть только психолог. Писатель Юрий Кувалдин знает, что писателем может быть только философ. Я знаю писателя Юрия Кувалдина, который исполняет все эти роли. Юрий Нагибин, прочитав "Пьесу для погибшей студии", позвонил мне в час ночи и сказал: "Юрий Кувалдин - писатель с характером". В слове "характер" сидит "актер".
      
      
      
       15th-Mar-2008 12:07 am - "ПЫШНЫ ЮБКИ, АЛЫ ГУБКИ..."
      
       Рецептуализм разрешает писать так, как хочется и без согласования с кем бы то ни было. Ну, так и пишет картины, то есть занимается картинописью художник Александр Трифонов. Реализм оставлен в СССР для фотоаппарата. Надо постоянно зарубать на носу каждого неофита: Рецептуализм - искусство второй рефлексии: само-из-себя творчество и - одновременно - само-в-себе истолкование (да здравствует двуликий Янус!). Вот перед нами выдающийся холст Лидера Третьего Русского Авангарда художника Александра Трифонова: "Портрет поэтессы Нины Красновой". Эти губы отдельно от глаз пишут о разорванном и склеенном временем поэте Одиноком - Александре Тинякове, как он пропивает с "девками" свой гонорар и говорит с ними не языком газеты, а языком улицы. Вот вам стихотворение из книги Александра Тинякова "EGO SUM QUI SUM" (АЗ ЕСМЬ СУЩИЙ).
      
       Александр Тиняков (Одинокий)
      
       Я ГУЛЯЮ!
      
       Пышны юбки, алы губки,
       Лихо тренькает рояль...
       Проституточки-голубки,
       Ничего для вас не жаль...
      
       Я - писатель, старый идол,
       Тридцать дней в углу сидел,
       Но аванс издатель выдал -
       Я к вам вихрем прилетел.
      
       Я писал трактат о Будде,
       Про Тибет и про Китай,
       Но девчонок милых груди
       Слаще, чем буддийский рай.
      
       Завтра снова я засяду
       За тяжелый милый труд, -
       Пусть же нынче до упаду
       Девки пляшут и поют.
      
       Кто назвал разгул пороком?
       Думать надо, что - дурак!
       Пойте, девки, песни хором,
       Пейте, ангелы, коньяк!
      
       Все на месте, все за делом
       И торгует всяк собой:
       Проститутка статным телом,
       Я - талантом и душой!
      
       И покуда мы здоровы,
       Будем бойко торговать!
       А коль к нам ханжи суровы,
       Нам на это наплевать!
       Январь 1922
      
       Разве что современный поэт Евгений Эдуардович Лесин с ним может посостязаться:
      
       Евгений Лесин
      
       А.Г.
      
       На профиль мой еврейский не смотри.
       Ты, а не я живешь сейчас в Нью-Йорке.
       Христос любил портвейн не "33",
       А "Семьдесят второй" и "Три семерки".
      
       Ему-то легче - он вино бухал
       И верил остальным своим ребятам.
       Ну а у нас один Колонный зал,
       Где потчуют каким-то там распятым.
      
       Где все святые, и коньяк рекой,
       Начальники умеют веселиться.
       А мы опять дрочим одной рукой,
       Чтобы другою истово креститься.
       Friday, March 14th, 2008
      
       С портрета льются в бездну метафизического пространства чувства о непостижимости каузальности. Впрочем, именно эту каузальность писатель Юрий Кувалдин и академик рецептуализма Слава Лён отбрасывают за ненадобностью, поскольку рецептуализм ничему не подражает и ничего не отражает: искусство творится из искусства - оно а-миметично (прощайте, древние греки!). Эта картина художника Александра Трифонова заговорила на восторженной ноте: "И я открыла его для себя, и испытала восторг узнавания его поэзии, и не могла понять и недоумевала, почему такого Поэта затерла История [советской - Ю.К.] литературы. Мне в детстве казалось, что поэт должен быть кристально чистым. А потом я поняла, что такой "идеальный" поэт - это каменный болван, который никогда не напишет хороших стихов. И только поэтому он может убедительно показывать все самое высокое и возвышенное и все самое низкое, животное в человеке. Я думаю, что, чем больше у поэта, и вообще у художника, "амплитуда колебания" между высоким и низким началами, тем он гениальнее. Вот почему из литературных клерков, "накрытых брэндом", по выражению Кувалдина, зависимых от своих журналов и издательств, а то и от партийных идеологий, не могут получиться гениальные писатели и поэты..." Нужно было сразу и смело броситься с моста Рязани в омут Москвы, чтобы мы смело сказали: Нина Петровна Краснова написала гениальную статью о выдающемся русском поэте Александре Ивановиче Тинякове (1886-1934).
      
      
      
       16th-Mar-2008 12:07 am - СТОЛ ЕСТЬ МЕСТО ДЛЯ ВИНА
      
       Писатель Юрий Кувалдин написал сто лет тому назад рассказ "Стол", напечатал этот рассказ в журнале "Новая Россия" (бывшем "Советском Союзе") Игорь Штокман, который до того начитался Юрия Кувалдина, что стал сам писать прозу, бросив критику. А я Игорю Георгиевичу сказал после прочтения его критики на Юрия Казакова: "Критику писать запрещаю! Вы - писатель. Пишите рассказы!" В общем, приказал волею Христа. И что же вы думаете? Бросил критику Игорь Штокман и стал великолепным писателем. Книга Игоря Штокмана "Дворы" (2004) стартовала по команде Юрия Кувалдина в ежемесячном литературном журнале "Наша улица", где опубликованы следующие рассказы: "Зубовский бульвар" No 3-2000, "Губа" No 6-2000, "Стук мяча" No 9-2000, "Гитара" No 10-2000, "Прохоров и Юрок" No 11-2000, "Килька плавает в томате" No 6-2001. Итак, что же там Юрий Кувалдин изобразил в рассказе "Стол"? Да ничего особенного, вот хотя бы навскидку пример: "Осенью умер вдруг ни с того, ни с сего гармонист дядя Митя. Гроб вынесли ребята на руках во двор и поставили на стол попрощаться. Плакали все подряд. Скинулись тут, конечно, все, кто был дома. Женщины вышли с носовыми платочками. Голосили. Ребята поехали на Востряковское кладбище, до могилы дядю Митю донесли, и комья земли бросили в могилу, на крышку гроба. Потом приехали и за столом устроили поминки. Внук дяди Мити, Генка, после вынес дедовскую гармошку и неумело пропиликал "Амурские волны"..." Через вино идет вся жизнь, и кровь Христа вином зовут, и преклоняются при этом аскетизму морали, моральному аскетизму, чтобы жить без вина и не быть виноватым, виноватый пьет вино, а безвинный слушает прелюдии Баха. За столом сидят тринадцать. Стол есть место для вина.
      
      
      
       17th-Mar-2008 12:16 am - ФОТОГРАФИЯ
      
       Что такое "известный"? И что такое "неизвестный"? Читатель понять не может. Он живет в себе и весь мир, окружающий его, второстепенен для него. Известный же писатель живет не в себе, а в тексте, а текст всемирен и бессмертен. Вот этого писателя и знают все. Литература для меня является, прежде всего, формой переложения души в знаки, которые запечатлеваются в метафизической бессмертной Божественной программе. Это и есть бессмертие души. Биологическое бессмертие невозможно и бессмысленно. Зачем воскрешать какого-нибудь пьяного и рваного бомжа, который и так за свои пятьдесят лет всем надоел и закоптил белый свет, а ему еще новую жизнь подавать?! Тело является, на мой взгляд, всего лишь компьютером, сошедшим с конвейера. И лишь персонифицированные, вышедшие из социума, сидящие на облаке (над схваткой) единицы, загруженные Достоевским и Кантом, к примеру, начинают сами создавать свою реальность, которая переходя в метафизическое пространство, занимает там почетное место между бессмертными Достоевским и Кантом. Но и эта высокая цель, предельно высоко поставленная планка, на мой взгляд, не самоцель для писателя, а способ выхода к людям, установления контактов с окружающими, иначе зачем нужно свои мысли и чувства - подлинные и мнимые - предавать бумаге, объективировать, ведь это можно переварить в себе самом. Целый посылочный ящик фотографий. И ни одного знакомого лица. Ни одного известного. Так же и писатель Юрий Кувалдин, просматривая свой фотоархив, обнаруживает на некоторых снимках совершенно незнакомые лица. То какая-нибудь поклонница присоседится, то среди группы авторов, какой-нибудь читатель встанет. А в момент фотографирования трудно сказать безвестному: не вставайте рядом, обидится. Вывод элементарен: нужно писать каждый день, и каждый божий день фотографироваться. Но без теста фотография мертва. Слава - это ежедневное усилие. Как только Юрий Кувалдин стал печатать Ваграма Кеворкова и фотогграфировать его на каждом шагу и на каждом углу, так люди стали замечать и узнавать: вон идет писатель Ваграм Кеворков. Говорят, что он написал книгу "Романы бахт" (Цыганское счастье) и сам родился в таборе и угонял по ночам лошадей из колхозного стада!
      
      
      
       18th-Mar-2008 12:06 am - 100 НОМЕРОВ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ КУВАЛДИНА
      
       Писатель Юрий Кувалдин вышел из метро "Смоленская", арбатско-покровской линии, и увидел солнце, отраженное в окнах домов Карманицкого переулка. Десять лет назад я ходил этим маршрутом в свой роскошный кабинет в небоскребе на Новом Арбате. Я делал по заданию американца Виктора Перельмана журнал "Время и мы". Льву Аннинскому тогда исполнилось... Даже можно уточнить, Лев Александрович родился 7 апреля 1934 года, даже знаю где - в Ростове-на-Дону. Итак, 7 апреля 1999 года критику Льву Аннинскому исполнилось 65 лет. В своем стеклянном небоскребе мы взяли бутылку хорошего вина, коробку конфет и сели в кабинете вдвоем. И никто нам не мешал. Вдвоем. Аннинскому Льву - 65, 7 апреля 1999 года, на проспекте Калинина, 21, на 20 этаже... Но и этот денек был прекрасен своим мартовским теплом, солнцем, сухим асфальтом. Идешь как по паркету Карманицким переулком, мимо американского Спаса-хауса, дворами, прямо в Большой Николопесковский переулок, к Щуке, по лесенке на Новый Арбат, подземным переходом, за кинотеатр "Октябрь", по Молчановке налево и метров через пятьдесят-сто направо, в Трубниковский, в желтобокий Литературный музей, при входе в который висит объявление:
       государственный литературный музей
       трубниковский пер 17
       ежемесячный литературный журнал
       "наша улица"
       100
       основан писателем
       юрием кувалдиным в 1999 году
       выставка картин художника Александра Трифонова
       ТОРЖЕСТВЕННЫЙ ВЕЧЕР
       21 марта 2008 года
       начало в 18 часов
       адрес
       трубниковский пер 17
       тел 202 4618
      
      
      
       19th-Mar-2008 12:18 am - БОЛЬШАЯ "НАША УЛИЦА"
      
       Литература дело нешуточное. Измеряется всею жизнью. А вот делать это дело нужно весело и вдохновенно, как писатель Юрий Кувалдин делает один свой журнал "Наша улица". И столь же легко журнал без единого пропуска выходит каждый месяц и довыходился уже до 100-го номера! Здесь необходима даже не дешифровка, как у Достоевского, а способность погрузиться в эту круто заваренную идею. О, это азарт! Я сам знаю, что мне писать и что печатать. Так родилась "Наша улица". Сначала вышел пилотный номер, формат которого и оформление разработал мой сын художник Александр Трифонов, затем в избранном формате пошел поток номеров. Я открыл свой журнал, дабы дать понять, что литературные функции "толстого" тоталитаризма исчерпаны, что литература - это частое дело свободного писателя.
      
      
      
       20th-Mar-2008 12:13 am - 100 САМОДВИЖЕНИЙ "НАШЕЙ УЛИЦЫ"
      
       Молниеносно проходят годы, и пролетают века. Жизнь человека имеет смысл только в Слове, в тексте. Артист и режиссер Олег Ефремов создал в пятидесятых годах театр "Современник", чтобы говорить то, что только он один хотел сказать, преодолевая болото сопротивления. И вот для пилотного номера "Нашей улицы" Олег Николаевич Ефремов передал Юрию Кувалдину статью "Меняется воздух времени", в которой он сказал: "Живой театр рождается не из концепций, а от самодвижения жизни в пьесе". Так и мой живой журнал "Наша улица" родился из самодвижения жизни в прозе. Первый номер. Как он близок. И как далек! Только что я его делал, собирал. Сидели, помню, у замечательного поэта Александра Павловича Тимофеевского в Большом Левшинском переулке. Приезжала Наталья Рязанцева, профессор сценарного факультета ВГИКа, жена Геннадия Шпаликова... Прекрасный писатель Андрей Яхонтов, острослов поэт Евгений Лесин, критик на все руки Лев Аннинский... Поначалу, по инерции я полагал, что должна в журнале быть редколлегия. Скоро же я понял, что в деле сокровенном, коим является литература, не нужны семеро с ложками. Нужен лишь один с сошкой - писатель Юрий Кувалдин. И сын. Так сказать, семейный подряд. Кстати говоря, тогда у меня еще не было компьютера и всю работу по верстке и набору делал Саша - Александр Трифонов - во МХАТе, где он уже работал у Олега Ефремова художником.
      
      
      
       21st-Mar-2008 12:05 am - 100 СКРЕПОК "НАШЕЙ УЛИЦЫ"
      
       Журнал, книга, просто бумага для писателя Юрий Кувалдина, как холст для художника Александра Трифонова, носитель, место для размещения своего не бывшего до этого произведения. Вот появился еще чудесный интернет и надобность в прочих носителях отпадает. Но носители, как театр и кино, будут сосуществовать. Газеты с утра я просматриваю на экране своего монитора. И пишу, глядя на бегущие по экрану строки моего текста. Чудо, чудо, чудо! Нужно просто и постоянно писать, а писание можно начать ни с чего. Увидел шпингалет на форточке, пригляделся, а это вовсе не шпингалет, а толстая канцелярская скрепка для большой кипы бумаг, прочная, крупная такая скрепка. В некоторых местах эта скрепка гофрирована, а на кончиках железной проволоки обязательно есть зазубрина, от перекусывания, она цепляет, а то и рвет бумагу. Но вот скрепки мне всегда представляются с этой зазубринкой на кончике проволоки. Поэтому прежде чем скреплять листы бумаги, я разглядываю очень внимательно скрепку, конец проволоки, ищу зазубрину и вверх этой зазубриной насаживаю скрепку на бумаги, то есть скрепка, как конек по льду, скользит по бумаге, зазубриной вверх. А если бы я не разглядел зазубринку, то скрепка не шла бы по бумаге гладко, а царапала ее, карябала, а то и рвала. Скрепки, покрытые тонким слоем никеля (в несколько микрон) долго не ржавеют, не пачкают бумагу и имеют привлекательный внешний вид. До ее изобретения занудные канцеляристы связывали бумаги стопками или рулонами с помощью лент или просто прошивали нитками. Появились скрепки не так уж и давно, чуть больше ста лет назад. До этого, начиная с XIII века, чиновники на протяжении почти шестисот с лишним лет скрепляли бумаги коротким отрезком ленты, протянутой сквозь прорезь... И так далее. То есть я хочу сказать, что я могу писать о чем угодно и это будет интересно, потому что слова, как кирпичи, ложатся в стены, получается дом, с окнами, дверьми, лестницами и всем необходимым, получает ежемесячный журнал "Наша улица". Черный плоский экран монитора компьютера, он таит в себе, практически, всё, что мне нужно, как писателю. Казимир Малевич сказал: "Я начало всего... Черный квадрат - зародыш всех возможностей..." Художник Александр Трифонов считает, что каждый его чистый холст есть начало новых возможностей.
      
      
      
       22nd-Mar-2008 01:23 am - 100 ЛЕТ "НАШЕЙ УЛИЦЕ"
      
       Оговорка по Фрейду ярко высветляет суть воплощения себя в Слове, где и время, и пространство отсутствуют. Время наблюдают в социуме. В Боге есть только художественная форма, которая и есть содержание. Гремит рояль, висят картины, говорят писатели. Блестящий молодой пианист, лауреат многих конкурсов восемнадцатилетний Филипп Копачевский задал высокую ноту пьесой Александра Скрябина всему вечеру. Высокая литература, которой посвящает писатель Юрий Кувалдин страницы журнала "Наша улица", созвучна великой классической музыке. И над всем этим парил "Ангел" художника Александра Трифонова.
      
      
      
       23rd-Mar-2008 12:12 am - 100 ВЕКОВ "НАШЕЙ УЛИЦЕ"
      
       Я слушаю музыку этого текста, когда пишу рояль Филиппа Копачевского. Именно так. Расщепление сознания, что по-иностранному называется "шизофрения". К чему все это я веду? А все к тому. Филипп Копачевский подарил мне этот диск, записанный в Японии, на мое 60-летие в Театре на Таганке, где проходило торжество мое. До этого Филипп играл в Фонде Александра Солженицына, в котором проходило обсуждение моего романа "Родина". Текст создан для индивидуального погружения сочувствующей души. Искусство занимается недозволенным. Примерно эту же мысль недавно высказал сын Анатолия Эфроса и Натальи Крымовой театральный художник Дмитрий Крымов, который, кстати говоря, занялся еще и режиссурой. Коротко говоря, я сам занимаюсь тем, о чем не говорят вслух. Моя "Родина", мои "Юбки" - это то, что есть Бог, чем он занимается и где его искать. Бог, который, как гвоздь, вколочен в каждую букву, в каждое слово, не говоря уж о фразах и языках. Языки - это видимость, это всего лишь несогласованные ветви одного имени Бога, которое страшно и величаво, как колокольня Ивана Великого, которая всегда стоит и будет стоять. Я вспомнил в связи с этим тот момент, что в обрисовке людей "петербургских углов", в портретировании целой галереи мелких типов Федор Достоевский опирался на пушкинского "Станционного смотрителя", как художник Александр Трифонов опирается на творчество Казимира Малевича, а писатель Юрий Кувалдин опирается на творчество первых жрецов фараона, знаками отделивших животный мир от божественного, метафизического. Тема "маленького человека" и его трагедии нашла у Достоевского новые повороты. Войдя в кружок Белинского, где познакомился с Иваном Тургеневым, Достоевский "страстно принял все учение" критика, включая его социалистические идеи. Как-то на вечере за чаем с ромом у Белинского он читал главы повести "Двойник" (1846), в которой впервые пошел по стезе шизофрении, которая у меня в "Родине" доминантная, дал страшный анализ расколотого сознания, предвещающий его великие романы. Повесть, сначала заинтересовавшая Белинского, потом его разочаровала, и вскоре наступило охлаждение в отношениях Достоевского с критиком, как и со всем его окружением, включая Некрасова и Тургенева, высмеивавших болезненную мнительность Достоевского. Они не доросли до того, до чего дорос Федор Достоевский и перерос писатель Юрий Кувалдин. Я представляю себе вечер моего чтения вслух собравшимся моего романа "Родина". Буду читать без отдыха 24 часа! Я написал "представляю", но я этого представить не могу. Толстого отрекли, а меня бы четвертовали. Священник Александр Мень говорил мне, что даже высокие чины церкви не знают Бога, не знают его имени, не знаю происхождения языка.
      
      
      
       24th-Mar-2008 12:05 am - РОЯЛЬ 100-ТЫСЯЧЕЛЕТНЕЙ "НАШЕЙ УЛИЦЫ"
      
       Пианист Филипп Копачевский вскидывает тонкие руки, пальцы ударяют по клавишам, бегут по ним, разбегаются, звуки взлетают, пересекаются, соединяются в фейерверке созвучий. Филиппа Копачевского слушают писатели и поэты, художники и скульпторы. Над залом в золотом озарении парит огненный ангел художника Александра Трифонова. Рояль то плачет, то смеется. Моменты, когда Филипп Копачевский собой недоволен или - что бывает гораздо реже - склонен себя похвалить, не ускользают от внимательной публики. Филипп Копачевский вовлекает слушателя в процесс поиска своего звукового идеала, тянет за собой, переманивает на свою сторону. Это очень трудная задача - овладеть безукоризненной точностью и виртуозной техникой игры с артистизмом. Осип Мандельштам тут был бы в восторге:
      
       Откинув палисандровую крышку
       Огромного концертного рояля,
       Мы проникаем в звучное нутро...
      
       Филипп Копачевский, в свои 18 лет - лауреат и победитель многих международных конкурсов. Юному дарованию рукоплескали на сценических площадках России, Италии, Японии, Нидерландов и других стран. 21 марта 2008 года в Государственном литературном музее, Трубниковский пер., 17, с большим успехом при стечении огромного числа зрителей прошел торжественный вечер по случаю выхода в свет 100-го номера Ежемесячного литературного журнала "Наша улица", основанного писателем Юрием Кувалдиным в 1999 году. Яркой звездой вечера сиял пианист Филипп Копачевский. Виртуозность игры Филиппа Копачевского властно увлекает еще и тем, что он нисколько не скрывает того, как интенсивно контролирует свое исполнение. Он оттачивает свое мастерство у профессора Консерватории Эммануила Александравича Монасзона. А именно, высочайший уровень техники и виртуозность игры на фортепиано дополняется у Филиппа Копачевского проникновением в душу и замысел исполняемых произведений, открытием личных глубоких переживаний.
      
      
      
       25th-Mar-2008 12:06 am - ХУДОЖНИК ИГОРЬ СНЕГУР ИЗ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА НА 100-ЛЕТИИ ЮРИЯ КУВАЛДИНА
      
       Глубоко и далеко видит художник Игорь Снегур, олицетворяющий для меня мощную фигуру человека Серебряного века типа Максимилиана Волошина. На вечере 100-летия писателя Юрий Кувалдина и "Нашей улицы" Игорь Григорьевич Снегур выступил с небольшой, но значимой речью.
      
       Игорь СНЕГУР:
       "Друзья, для меня большая честь выступать в литературном музее. Я - не из литературного мира, я художник, у меня немножко другая структура самовыражения, чем у поэтов и писателей.
       Я хочу поблагодарить Юрия Александровича за удивительное счастье - появиться в свет в роли автора культурологического эссе. Те тексты, которые я показал, предложил Юрию Александровичу, они возникли у меня случайно. Как-то он был у меня в гостях со своим сыном Сашей, на дне рождения Славы Лёна, и спросил у меня: "Снегур, а не пишете ли вы что-нибудь о художниках?" - Я сказал: "Специально я не пишу, но я записываю беседы своих друзей, коллег, искусствоведов. Когда у нас возникает интересная тема, я включаю магнитофон... и начинаю это записывать". Короче, я показал ему пачку листов из ста бесед, которые я записывал в течение двадцати лет. Это такая новая, непривычная фактура для читателей. Я дал их ему на пробу. И они оказались в журнале. Для меня это, конечно, было очень неожиданно.
       Я, правда, не считаю себя писателем, литератором, но то, что предлагает читателям писатель, и то, что предлагает зрителям художник, в результате этого из всего этого возникает какой-то образ эпохи. Все мы, художники и литераторы, вместе запечатлеваем, документируем эпоху нашу теми словами и теми идеями, которые нам приходится изобретать, формулировать в новой реальности и в новой жизни. Вот это все и есть в журнале "Наша улица", где через произведения авторов документируется и демонстрируется памятник эпохе, памятник литературе, памятник русской речи. Это базовый, рудиментальный журнал... он собирает множество, скажем, языков на страницах текстов, а все языки - это авторская индивидуальность каждого. В общем, я от души благодарю Юрия Александровича за то, что он дал жизнь моим устным беседам и текстам, и поздравляю журнал с его 10-летием. Ну это просто замечательно, это огромный праздник, и это огромная работа писателя и главного редактора Юрия Кувалдина. И я от души поздравляю вас с юбилеем журнала!"
      
       Тонкие и точные мысли художника Игоря Снегура покоряют меня и в его холстах, и в его литературных произведениях. А тут он меня поразил художественной прозой в чистом виде, передал мне для публикации свою написанную в 1964 году повесть "Прощай, Таруса!" Игорь Снегур - человек чистой души. Он сразу и бесповоротно принял творчество моего сына художника Александра Трифонова. А это сделать очень непросто. Художник Александр Трифонов выбивается из ряда, ломает традицию, запрещает себе рисовать похоже, вообще рисовать, потому что, по его мнению, рисует фотоаппарат, а художник создает свой единственный красочный мир и возвышает его своими текстами, как это делали Казимир Малевич, Василий Кандинский и даже Илья Репин. Художник, не запечатлевший свою душу в Слове, с одними картинами исчезает. Слово делает художника Игоря Снегура великим!
      
      
      
       26th-Mar-2008 12:08 am - НЕСЕНИЕ КРЕСТА СРЕДИ СВОИХ
      
       Зачем старушку убивать, зачем топорик прятать под пальто, а для того, чтобы Фрейд заговорил еще не известный Федору Достоевскому. Он только Лизавету Смердящую знал, сексуальное свое детство. А писатель Юрий Кувалдин в повести "Свои" дело Бога, иными словами, совокупление делает причиной преступления, зародившегося в примитивном мозгу, как червячок в орешке. И писатель Юрий Кувалдин пишет: "Как доброжелательная медсестра, Федор Павлович исполнил требуемое: напоил больную чаем, после чего она уж заснула крепко. Он вошел в свою комнатку и стал осматривать поочередно свои подушки: их на кровати, очень широкой, было четыре штуки. Остановившись на самой большой, обхватив ее и прижав к груди, Федор Павлович бросил взгляд на настенные часы: было десять минут десятого. "Рановато", - подумал Федор Павлович и так, с подушкой, направился на кухню. Подушку положил на стул, где стояла кастрюля с гречкой, вновь завернутая в платок. Федор Павлович сел на табурет, но тут же встал и нервно заходил по кухне. Спать уже не хотелось. "Рановато, - повторил Федор Павлович про себя и добавил: - К утру остынет". Тогда он решил вот что, сделать: завести будильник на три часа ночи и тогда уж, проснувшись, все и осуществить". Идет бесстрашно по психологии жизни кишащего в Москве пролетариата писатель-рецептуалист Юрий Кувалдин, исходя из того, что каждое слово есть обеспечение бессмертия его души. Следом за отцом идет и сын - Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов с картиной "Несение креста", говоря этим, что каждый бодро шагает по Красной площади тоталитаризма и иной формации на свое единственное кладбище... Кроме писателей: они возносятся в небеса и живут вечно.
      
      
      
       27th-Mar-2008 12:22 am - ЧИТАТЕЛЬ КНИГ
      
       Почему люди не читают? Почему они не хотят читать? Писатель Юрий Кувалдин не только не мыслит свою жизнь без чтения, но еще и пишет, потому что писатель, такой это человек, который постоянно что-то пишет.
      
       Николай Гумилев
       ЧИТАТЕЛЬ КНИГ
       Читатель книг, и я хотел найти
       Мой тихий рай в покорности сознанья,
       Я их любил, те странные пути,
       Где нет надежд и нет воспоминанья.
      
       Неутомимо плыть ручьями строк,
       В проливы глав вступать нетерпеливо,
       И наблюдать, как пенится поток,
       И слушать гул идущего прилива!
      
       Но вечером... О, как она страшна,
       Ночная тень за шкафом, за киотом,
       И маятник, недвижный, как луна,
       Что светит над мерцающим болотом!
       <1909>
      
       У журнала "Наша улица" много авторов, и все несут мне свои рукописи. Если так, на вскидку, приблизительно сказать, я прочитал за эти годы... где-то так порядка 3 тысячи рукописей, а напечатал в своем журнале примерно 800 произведений авторов. С течением времени ты понимаешь, кто что значит... автор проверяется во времени. Каждый может написать рассказ, но писать изо дня в день могут единицы. Что писатель Юрий Кувалдин делает в эту минуту тут рядом: пишет или просто сидит? Нет. Он читает "Преступление и наказание" своему годовалому сыну художнику Александру Трифонову.
      
      
      
       28th-Mar-2008 12:05 am - ЮРИЙ КУВАЛДИН И ДЖЕЙМС ДЖОЙС РОДИНА В УЛИССЕ
      
       Тишина, пауза, цезура, молчание. Это поэтическое волнение приходит и к самому Кувалдину в процессе создания каждого нового произведения. Так художник Александр Трифонов с волнением делает свой новый холст. Так Джеймс Джойс писал своего "Улисса", теряясь в буквах и составляя из них новые улицы и площади Дублина, городишки, размером с Братеево, как я составляю Москву, да и сердце у него колотилось безумно театр снег стаял и флаг армии бился на ветру да в гору от неглинки к лубянке любимец братееева-дублина будучи намного легче соперника с лихвой возмещал эту невыгоду своим фантастическим искусством фейерверк финального эпизода рассказа ля-ля тополя едва не стал роковым для обоих и слегка пролил красного винца на белу скатерть что чехов тут же сказал что он красного пятна не заметил... Писатель Юрий Кувалдин любит читать, но еще больше он любит писать. Вот, как Юрий Кувалдин финиширует в рассказе "На Байкале: "Заиндевевшая палуба покрылась темными следами от сапог, застучал дизель, зазвенела якорная цепь. Поднялся ветерок, стал морщить гладкую воду. У Славы упала на лоб прядь волос, она не поправила ее. Она сидела на быке причала неподвижно. Капитан дал малый ход. Пароход тронулся, пристань со Славой стала отдаляться. На носу стоял лохматый матрос, закидывал канат. В глубине были видны зеленоватые камни, темные пятна водорослей. Сутягин стоял у борта и смотрел, как все дальше уходит берег и пристань. Слава как осталась, так и не шевельнулась больше. Выйдя из опасного места в открытое море, пароход развил ход. Заповедник стал уже тонкой голубоватой полоской. Началась морская крупная зыбь, корпус парохода дрожал от дизеля. Наконец и полоска скрылась, кругом была вода - покатые гладкие волны до самого горизонта. Солнце всходило, но вместе с ним с востока шли облака, и как-то не светлело. "Надо же, вот и исчезла! - подумал горестно Сутягин с презрением к самому себе, и сейчас же увидел лицо Славы. - Вот и все! Как странно..." И он стоял на палубе и, скорбно сжав губы, все думал о Славе, все виделись ему ее лицо и глаза, слышался голос, и он не знал уже, во сне ли это, наяву ли... Лицо его горело то ли от стыда, то ли от ветра. Солнечный свет стал ярче и вода отразила его сияние, а когда солнце совсем поднялось над горизонтом, гладь моря стала отбрасывать лучи прямо в глаза Сутягину, причиняя ему резкую боль, и он старался не смотреть в эту сторону. Он глядел теперь в темную глубину. Вода звенела за бортом, и звон этот был похож на звук шумной горной реки. Сутягин взглянул в противоположную от света сторону. Облака над горизонтом возвышались, как горная гряда, а море казалось темно-синим, почти фиолетовым".
       Поэт Евгений Блажееевский на эту тему говорит так:
      
       Евгений Блажеевский
      
       ***
       Беспечно на вещи гляди,
       Забыв про наличие боли.
       - Эй, что там у нас впереди?..
       - Лишь ветер да поле.
      
       Скитанья отпущены нам
       Судьбой равнодушной, не боле.
       - Эй, что там по сторонам?..
       - Лишь ветер да поле.
      
       И прошлое, как за стеной,
       Но память гуляет по воле.
       - Эй, что там у нас за спиной?..
       - Лишь ветер да поле.
      
       Писатель Юрий Кувалдин любит читать, но еще больше он любит писать родина одиссея илиада гомер тугие андрей платонов паруса поцелуй лили марлен новый год товарищ солженицын метро кисельный тупик картина музыка файл автомобиль история сергей михайлин-плавский ангел игорь снегур бабочка любовь мнение владимир скребицкий волк вопрос вышивка город погреб грусть девушка друзья женщина животные жизнь интервью искусство поцелуй концерт ваграм кеворков красота песня остров встань Эжен Ионеско. Орифламма - ...будто в доме ничего не происходит. Послушай! Из комнаты мертвеца доносился треск. Должно быть, с потолка сыпалась штукатурка. Стонали стены, распираемые неодолимой силой. Пол во всей квартире, даже в столовой, дрожал и раскачивался, как палуба корабля. Разбилось окно. Стекло разлетелось на мелкие кусочки. К счастью, это окно выходило во внутренний дворик. - Что подумают соседи! - заламывала руки Мадлен. - Пойдем посмотрим! Мы едва успели сделать два шага в сторону комнаты, как дверь не выдержала, с грохотом треснула, упала - и показалась огромная голова лежащего на полу старика, взгляд его был устремлен в потолок. и иди нагибин юрий биография свадьба читатели знают о существовании золотого века русской культуры от пушкина до достоевского а также серебряного века и лично являются свидетелями великого бронзового века русской культуры (1953-1987: 1953 5 марта - смерть сталина; 1987 - полет немецкого летчика матиаса руста над ссср и приземление прямо на красной площади молодой человек утверждал что его полет не имел никакого политической подоплеки а москвичи назвали главную площадь страны "шереметьево-3" и рассказывали что у фонтана в гуме поставили специальный милицейский пост опасаясь что оттуда выплывет американская подводная лодка а 5 февраля 1987 года совет министров ссср принял судьбоносное постановление разрешающее гражданам советского союза создавать кооперативы кувалдин пошел издавать книги событие по настоящему революционное в стране строящей коммунизм власть после семидесяти лет своего существования признала что человек обязан работать не только на государство но может трудиться и на самого себя был поднят железный занавес и отменена цензура и из самиздата можно было безнаказанно переходить в тамиздат которым пользовались только диссиденты до 1987 года и в тутиздат в недрах "нашей улицы" развивается концепция рецептуализма для того чтобы все теоретики культуры и прежде всего слависты эту концепцию ре-цепта развивали не только в россии но и в штатах выяснилось что наш художник александр трифонов по рейтингам журнала "арт ньюс" входит в число 10 лучших современных художников мировой культуры а писатель юрий кувалдин пишет родину в джойсе с улиссом ре-цептуалист центрирует свое мышление и деятельность на художественном процессе а не на художественном произведении которое - в пределе - может быть нулевым, как "черный квадрат" малевича) в иерархию художественного процесса входят: 1) личное (или групповое) созидание и демонстрация художественного произведения (ТРИКУПа); 2) авторские рефлексия и текстовое сопровождение художественного произведения: от мастерской - через галерею - в мировой музей; 3) авторское помещение и отслеживание движения художественного произведения в мировом культурно-историческом процессе Вас задел за живое рассказ писателя Юрия Кувалдина "Сирень" и вы проехали свою станцию в метро, читая рассказ. Однако быть может, и другие произведения писателя Юрия Кувалдина взволнуют вашу душу, лишат душевного равновесия, и в другое время вы будете стремиться к кристальной стилистике писателя Юрия Кувалдина.
      
      
      
       29th-Mar-2008 12:06 am - ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ
      
       Мир физических действий не привносит никакой философской глубины в бессмертное бытие в метафизической программе, то есть в Слове, которое есть Бог. Идея, несомненно, ограничивает действие. В силу страха перед действием идея выдвигается на первый план. Идешь по длинной и узкой, в лужах и грязи, дорожке кладбища. Покосившиеся кресты перемежаются гранитными, мраморными монументами новым русским: такому-то, сякому, третьему, пятому, десятому... и вдруг глаз выхватывает - Алексей Саврасов. "Грачи прилетели". Останавливаешься в дрожи, в чрезвычайном волнении... Не надо физических действий. Один из основных механизмов мышления, согласно рецептуализму - это механизм метафорического переноса знаний из одной области в другую. Такие переносы буквально пронизывают тексты писателя Юрий Кувалдина. Переносы эти - метафоры - позволяют эффективно понимать новые сложные сущности на основе знания большого набора других, исходных сущностей. Писатель Юрий Кувалдин в рассказе "Газета выступила. Что сделано?" рассказывает о том, как газета с криминальными новостями выходит раньше, чем эти новости произошли в мире физических действий, то есть в жизни. Нужно всю жизнь просидеть за столом и написать двадцать пять томов художественных произведений, чтобы жить вечно. Жизнь короткая и конечная. Из лона в яму. Самые великие люди вообще не выходили из кабинета. Когда мы наливаем чай в чашку, то чашка становится "контейнером"; когда мы пьем этот чай, то "контейнером" становится уже наше тело; когда мы одеваемся, то тело уже "содержимое контейнера", а сам "контейнер" - наше пальто, когда выходим из квартиры, то мы сами, вместе с пальто - содержимое других контейнеров: квартиры, лифта, дома, улицы, вагона метро, машины... Контейнером логоса является Слово, которое я рождаю, как Бог. Осип Мандельштам, например, вообще не имеет могилы в физическом мире. В физическом мире вообще ничего не нужно иметь. Самое большое богатство - это отказ от богатства. Индусы сжигают друг друга и распыляют по ветру. Временщики, протрите глаза, сколько бы вы не удваивали ВВП - ваши действия не засчитываются Богом.
      
      
      
      
       30th-Mar-2008 12:05 am - ЗА ГРАНЬЮ СУЩЕГО
      
       Вероятнее всего, туча зашла со стороны Капотни, обогнула Бесединский мост и по широкому руслу Москвы-реки ворвалась в Братеево с остроконечными стальными молниями. В это самое время при ослдепительном блеске молнии со стороны Орехового бульвара к Задонскому проезду вышел в белом завитом парике сам Гавриил Романович Державин. Я так и сказал Сергею Михайлину-Плавскому: "Смотрите, сам Державин идет! Так и к вам должен из Кобылинки выйти навстречу Александр Васильевич Сухово-Кобылин!" Да, вот как быват. Идет поэт Державин. Вижу его в шуме дождя среди буйства молний и слышу голос громовый:
      
       Глагол времен! металла звон!
       Твой страшный глас меня смущает,
       Зовет меня, зовет твой стон,
       Зовет - и к гробу приближает.
       Едва увидел я сей свет,
       Уже зубами смерть скрежещет,
       Как молнией, косою блещет
       И дни мои, как злак, сечет...
      
       Удар молнии в воду может быть смертелен или парализовать человека даже на расстоянии в 100 метров. Не купайтесь в Москве-реке во время грозы напротив Капотни. Отказ от реализма - это вступление в рецептуализм. Двойная рефлексия художника Александра Трифонова сродни перевоплощениям писателя Юрия Кувалдина в романе "Родина". Самолет из Домодедово птицей с яркими перьями, блистающими в свете молнии, просвистел над домом писателя Юрий Кувалдина. Сильнейшая гроза ночью и рано утром оборвала контактную сеть на Шипиловской улице, где было остановлено движение троллейбусов. Сияют молнии над горами Орехово-Борисово, плывет в огнях лучший район Москвы Братеево по самой красивой в Европе улице Борисовские пруды.
      
      
      
       31st-Mar-2008 12:05 am - Явное стало тайным, а тайное станет явным
      
       Художественная литература, в широком смысле слова, есть маскировка имени Бога. Язык стал развиваться благодаря этому запрету. От одного слова, о чем едва ли мог догадаться великий Зигмунд Фрейд, родились все слова мира. Красота спасет мир - это сказано о фиговом листке, которым прикрывают причинное место, то есть Бога. Отец отекает в мать. Явное стало тайным, а тайное станет явным. Повесть Юрия Кувалдина "Не говори, что сердцу больно" вошла в книгу "Философия печали", Москва, Издательское предприятие "Новелла", 1990, тираж 100.000 экз., затем напечатана в сборнике "Эрос, сын Афродиты" (сборник открывает Юрия Нагибин "Любовь вождей", а закрывает Юрий Кувалдин "Не говори, что сердцу больно"), Москва, издательство "Московский рабочий", 1991, тираж 100.000 экз. и в заключение заняла раритетное место в издании: Юрий Кувалдин Собрание сочинений в 10 томах Издательство "Книжный сад", Москва, 2006, тираж 2000 экз. Том 2, стр. 95. Профессор хотел иметь девочку помоложе. Писатель Юрий Кувалдин предоставил ему такую возможность: "Словно во сне, в счастливом сне, он как-то поспешно обхватил ее руками, и прижал к себе, и поцеловал в губы. Она обвила его шею, а он, точно растерявшееся, преследуемое животное, хотел выскользнуть из-под нее, но она не дала ему этого сделать. И он, забыв все напряжение вчерашнего вечера, забыв окончательный разрыв с женой, как бы вычеркнув из жизни все прошлое, ощутил небывалую нежность..." "У вас есть сексуальная проза?" - спросила меня симпатичная редакторша в издательстве "Московский рабочий". Я сказал, что все мои вещи сексуальны, эротичны, любовны, но этого сразу нельзя разглядеть, потому что с тех пор, как запретили произносить имя Бога, я стал его маскировать.
      
      
      
       1st-Apr-2008 12:05 am - 100 ЛЕТ ЛЬВУ РАЗГОНУ
      
       Заключенному Льву Разгону 100 лет. Без восклицательного знака. Без лишних эмоций. Лев Эммануилович, как старый зэк, был человеком без эмоций. Разве что мог пошутить надо мной, обратившись: "Гражданин начальник, разрешите обратиться!?" 17 лет отпахал Лев Разгон на сталинскую людоедскую машину. Прожил 90 лет. Написал первоклассную прозу без злобы о людях и лагерях. Писатель Юрий Кувалдин издал эту прозу толстой книгой "Плен в своем отечестве". Лев Разгон был пленником одной темы - лагерной. Но его слог, его стиль был столь интеллигентен, что его произведения не могут быть отнесены к лагерной прозе. Лев Разгон был сам по себе, вне писательского круга. Да и слишком поздно для него пришла возможность печататься.
      
      
      
       2nd-Apr-2008 12:17 am - ПУГОВИЦА В ТВОРЧЕСТВЕ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ КУВАЛДИНА
      
       Всю сознательную жизнь персонаж мечется в поисках светлого идеала, поэтому времени на то, чтобы научиться водить машину или пришивать пуговицы не находит. Многие модницы пытаются сразу выбрать среди пуговиц самую красивую или самую большую и сразу пришивают ее. "Швея" 1998-го года художника Александра Трифонова пришивает пуговицы генералам генштаба, и крепит крупные звезды на погоны. Пуговицу можно рассматривать как знак различия. С петровских времен пуговица стала символом воинского сословия, не потерявшим своего значения и для нашего офицерства. Если у пиджака две пуговицы, застегните верхнюю, если три - среднюю. Если вы одеты в пиджак европейского покроя - двубортный, то застегните все пуговицы, когда стоите или идете. Когда пуговицы появились, их носили гораздо больше, чем нужно, ведь чем знатнее и богаче был человек, тем пуговиц должно было быть больше. Деталь, доведенная до абсурда, до маразма, из которого, собственно, и вырастает искусство прозы, ушедшей от всякой социальной реальности. Социальная реальность - прибежище временщиков за зубчатой стеной, чтобы у них не отобрали пайку. Я пишу за Юрия Кувалдина, писателя и философа: "Сазонов пришлепнул скачущую пуговицу ногой, нагнулся и поднял ее, сдув пыль, с пола. Он держал пуговицу между подушечками большого и указательного пальцев так, как будто собирался ее, как монету, опустить в какую-нибудь щель автомата..." Писатель Юрий Кувалдин, творя, созидает и, созидая, творит в режиме ТРИКУПа (ТРИединого КУльтурного Продукта) - единой демонстрации: порождения КУльтурного Продукта (художественного произведения) - самого КУльтурного Продукта (непременно - высочайшего качества!) - демонстрации КУльтурного Продукта. Демонстрация демонстрации - вторая рефлексия творческого процесса художника-рецептуалиста. Оторвавшаяся от пиджака пуговица является героиней рассказа основоположника рецептуализма в литературе писателя Юрий Кувалдина "Шишкин".
      
      
      
       3rd-Apr-2008 12:10 am - ПО ПЕРЕУЛКАМ И СЛОВАМ
      
       Писатель Федор Достоевский, перелицовываясь в своих персонажей, ходил по Гороховой улице. Писатель Юрий Кувалдин, перелицовываясь в своих персонажей, прошел по Гороховскому переулку, по солнечной стороне, до слияния этого переулка со Старой Басманной улице, как раз у церкви Великомученика Никиты, построенной в 1751 году на месте церкви во имя иконы Владимирской Божьей Матери. Смысловое происхождение названий Горохово поле, Гороховская улица, Гороховский переулок связывают именно с горохом, хотя это не так и к гороху не имеет никакого отношения. Как и царь Горох. Но царь ближе к Богу, который сидит в каждой букве, потому что Бог есть Слово. Разумейте! Тут прямая маскировка имени Бога (Herhuy - Herohuy - Heroh - Goroh). Когда-то это были окраины Москвы, на которых располагались гороховые поля. Отсюда и название Горохово поле, в дальнейшем Гороховская улица, ныне улица Казакова. С тех отдаленных времен до нас дошло только название Гороховский переулок. Художник Александр Трифонов тайные смыслы выразил картиной рецептуального звучания "Знак фараона". Совершенно безлюдный чистый солнечный переулок, как будто не существует ни толчеи метро, ни Тверской и ни окраинных рынков. Обыватели не ходят переулками, не любят Москвы, ненавидят книги. Известно, что Некрасовская библиотека прежде находилась на углу Большой Бронной и Сытинского переулка, рядом с Литинститутом. Теперь, вернее, уже несколько лет назад библиотеку перевели в Денисовский переулок, угол, почти угол, минус один дом, с Немецкой улицей, продолжающей носит имя террориста Баумана, одного из видных губителей России. Доколе?! В Денисовском переулке находится 13-я типография, в которую я в свое время устроил печататься "Континент" Игоря Виноградова. Денисовский переулок от улицы этого недоноска Баумана одной ниткой переходит в Гороховский переулок, выходит на Старую Басманную, там подземным переходом под Садовым кольцом к Фурманному переулку, по улице Чаплыгина мимо Латвийского посольства в Харитоньевский переулок к метро "Сретенский бульвар". Писатель Юрий Кувалдин, как старый книгоразносчик, носит в Некрасовку свои книги и журнал "Нашу улицу", чтобы и через сто и двести лет читали писателя Юрия Кувалдина, потому что пишет он для бессмертия души, оттого и в церквях ставит свечки Богу букв и причины всего живого и написанного.
      
      
      
       4th-Apr-2008 12:05 am - ДОНСКОЙ МОНАСТЫРЬ В ТВОРЧЕСТВЕ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ КУВАЛДИНА
      
       Просто необходимы изощрения в интонациях рецептуального преображения мировой литературы. Писатель Юрия Кувалдин часто применяет прием нюансировки поведения персонажей, сущностью которой является динамическое противопоставление повторяющихся мотивов, рефренов, фраз, боковых отклонений: например, Фаллос может превратиться в Велеса, а тот в свою очередь стать Воландом, вытаскивая на свет Божий у стен другого монастыря - Новодевичьего - Михаила Булгакова. "Велес встал в левом ряду на поворот налево, к Донскому монастырю, в очень длинный хвост..." Донской монастырь является одним из любимейших мест писателя Юрия Кувалдина. Донской монастырь стал просто навязчивой идеей в творчестве писателя Юрия Кувалдина, как он только в детстве узнал, что там похоронен главный сумасшедший Российской империи Петр Чаадаев. Петр Яковлевич с удовольствием принял участие в массовке в романе писателя Юрия Кувалдина "Родина". Вспыхнул свет, и Мила обвела воспаленным взглядом партер, амфитеатр, балконы и ярусы Театра Красной Армии, в котором сын писателя Юрия Кувалдина художник Александр Трифонов проходил срочную службу в качестве художника-постановщика. Мелькнули лица Чаадаева, Чехова, Гоголя, Твардовского, Тропинина, Вернадского, Смоктуновского, Станиславского, Булгакова, Каткова, Прокофьева, Шостаковича, братьев Третьяковых, Улановой... "Бордовые стены монастыря уходили направо и налево, а перед Милой был глубокий арочный свод с железными воротами и открытой калиткой. Мила прошла под арку, уже без песни; показался большой собор; слева шел газон, на который работницы в черных косынках (монахини?) высаживали тюльпаны..." "Подошли к плите Чаадаева.
       - Все лучшие люди России в могилах! - сокрушилась Мила.
       - Надо уметь среди живущих разглядеть великих, - сказал Саврасов, извлекая из кармана четвертинку московского завода "Кристалл" и отпивая из нее.
       - Нет, мы любить желаем только мертвых, - сказала Мила".
       Немалое значение для нюансировки в творчестве писателя Юрия Кувалдина имеет направленность мелодии текста. Искусство писателя Юрия Кувалдина - это волеизлияние личности без учета мнений книгопродАвцев, цензоров, редакторов и т.д. Кувалдин Точка Ру
      
      
      
       5th-Apr-2008 12:05 am - РОССИЯ В ПОТЕМКАХ
      
       Идиотизмом, доведенным до полного абсурда, была советская школа, где не учили ничему, и сами учителя, не говоря уж об учениках, не знали правил поведения в обществе, этикета, не умели свободно говорить на родном языке и на трех-четырех общемировых, не могли излагать свои мысли письменно, не знали Бога, были чужды культуре, искусству. Но зато агрессивно цементировали мозги дегенеративной компропагандой с красными галстуками, алгеброй, физикой, химией... и все только для того, чтобы школьники не прозрели до понимания своей изолированности от культурного, демократического мира. Писатель Юрий Кувалдин посвятил повесть "Аля" несчастной учительнице-москвичке, попавшей в жернова примитивной сельской школы, где ее терроризирует директриса Потемкина. "Сейчас Потемкина похожа на гостеприимную домохозяйку, которая, дабы сгладить неловкость, переводит разговор на другую тему, а именно говорит об уроках труда, которые не проводятся уже второй месяц, потому что нет учителя.
       Когда все расходятся, Потемкина приглашает Алю к себе в кабинет и твердо говорит:
       - Если не будешь придерживаться планов урока, то нам придется расстаться! - при этом Потемкина внимательно разглядывает живот Али, не пополнел ли.
       - Помимо планов, - говорит довольно сдержанно Аля и смотрит на ниточку у запястья, - есть душа... К душе учеников...
       Потемкина резко прерывает:
       - Врачи в человеке души не нашли! - И победно смотрит на Алю.
       На это Аля невозмутимо замечает:
       - Но и в мозгах мы не найдем ума!
       Она видит, что Потемкина в замешательстве, и думает, что все идет к тому, чтобы уехать из этой "райской" тишины..."
       Вторгаться в чужую душу, не имея собственной, таков закон коммунистического идиотизма. Художник Александр Трифонов своей картиной "Сержант" говорит, что они готовы всех одеть в военную форму и заставить маршировать по улицам. И ныне государственники строят заборы, много их с зацементированными марксизмом-ленинизмом мозгами, препятствуют развитию общества, даже хотят его еще раз остановить лет на 70, чтобы постепенно запретить все, кроме головы в телевизоре из-за зубчатой стены, лезть в душу свободным людям, желающим вступить в НАТО.
      
      
      
       6th-Apr-2008 12:17 am - ЗВЕНЯЩИЙ КУСТ
      
       Очень густой ивовый куст у автобусной остановки остановил писателя Юрия Кувалдина своим пронзительным звоном. Под цвет веток, еще стоящих без листьев, на всех этих ветках и веточках сидели пушистые коричневато-серые комочки и по-своему изящно пели. Причем, пели все сразу, и поэтому куст казался звенящим. Эти птички плотного телосложения. У самца горло и верхняя часть груди черные, на голове серая "шапочка". От клюва через глаз к уху идет коричневая полоса. Брюшко и полосы на плечах беловатые. Самки и молодые буровато-серые с пестринами на спине. Голос: громкое "джив-джив", при тревоге - громкое стрекотание. Пение: малозвучное повторение стрекочущих и чирикающих звуков "чирри-чирри". Одним словом, пассер, то есть, наш московский воробей, по-научному домовой воробей - Passer domesticus. Я дружу с воробьями и кормлю их круглый год белым хлебом, как господ. То же делал Осип Мандельштам. У него есть такие буквы:
      
       Осип Мандельштам
      
       Я к воробьям пойду и к репортерам,
       Я к уличным фотографам пойду,
       И в пять минут - лопаткой из ведерка -
       Я получу свое изображенье
       Под конусом лиловой шаx-горы.
       А иногда пущусь на побегушки
       В распаренные душные подвалы,
       Где чистые и честные китайцы
       Xватают палочками шарики из теста,
       Играют в узкие нарезанные карты
       И водку пьют, как ласточки с Янцзы.
      
      
       А вот буквы из Томаса Элиота про лучшую птицу мира:
      
       Томас Элиот
      
       Скорей, скорей, послушай скорей, как поет воробей,
       На заре, на закате поет полевой воробей,
       Водяной воробей.
      
       И завершает любовь к воробьям гениальный поэт Борис Чичибабин.
      
       Борис Чичибабин
      
       ОДА ВОРОБЬЮ
      
       Пока меня не сбили с толку,
       презревши внешность, хвор и пьян,
       питаю нежность к воробьям
       за утреннюю свиристелку.
       Здоров, приятель! Чик-чирик!
       Мне так приятен птичий лик.
       Я сам, подобно воробью,
       в зиме немилой охолонув,
       зерно мечты клюю с балконов,
       с прогретых кровель волю пью
       и бьюсь на крылышках об воздух
       во славу братиков безгнездых.
       Стыжусь восторгов субъективных
       от лебедей, от голубей.
       Мне мил пройдоха воробей,
       пророков юркий собутыльник,
       посадкам враг, палаткам друг, -
       и прыгает на лапках двух.
       Где холод бел, где лагерь был,
       где застят крыльями засовы,
       орлы-стервятники да совы,
       разобранные на гербы, -
       а он и там себе с морозца
       попрыгивает да смеется.
       Шуми под окнами, зануда,
       зови прохожих на концерт!..
       А между тем не так он сер,
       как это кажется кому-то,
       когда из лужицы хлебнув,
       к заре закидывает клюв.
       На нем увидит, кто не слеп,
       наряд изысканных расцветок.
       Он солнце склевывает с веток,
       с отшельниками делит хлеб
       и, оставаясь шельма шельмой,
       дарит нас радостью душевной.
       А мы бродяги, мы пираты, -
       и в нас воробышек шалит,
       но служба души тяжелит,
       и плохо то, что не пернаты.
       Тоска жива, о воробьи,
       кто скажет вам слова любви?
       Кто сложит оду воробьям,
       галдящим под любым окошком,
       безродным псам, бездомным кошкам,
       ромашкам пустырей и ям?
       Поэты вымерли, как туры, -
       и больше нет литературы.
      
      
      
       7th-Apr-2008 12:05 am - НЕРАЗРЕШЕННОЕ
      
       В СССР было абсолютно лживое телевидение, государственное, впрочем, как и до сих пор. Литература была как альтернатива этому изовравшемуся телевидению. Писатель Юрий Кувалдин, сам некогда служивший на ТВ, в одной из своих повестей так запечатлел телевизионные нравы прежних лет:
       "Слава вместе с камерой упал со сцены. Через микрофон прозвучал грозный голос режиссера:
       - Что там у вас происходит! Картинка улетела...
       Слава, постанывая и потирая колено, поднялся, и все заметили, что он пьян в дым. Режиссер, лысый, толстый старикан, прибежал в зал из автобуса ПТС, мгновение соображал, затем взмахнув рукой и указывая пальцем на дверь, заорал:
       - Во-он!
       В этот момент что-то затрещало. Бригадир Кусков, такой же пьяный, как Слава, кинулся к распределительной коробке, которая стояла в проходе партера, споткнулся и упал.
       - Скоты! - вопил режиссер. - Да они тут все пьяные! Дайте какой-нибудь свет!"
       Литература занимается тем, что не разрешено. Впрочем, это можно сказать обо всем искусстве. Художник Лидер Третьего Русского Авангарда Александр Юрьевич Трифонов делает то же самое как во всем своем творчестве, так и в картине "Фанданго". И писатель Юрий Кувалдин в повести "Ранние сумерки" пишет о неразрешенном: о любви юноши к матери своего друга.
      
      
      
       8th-Apr-2008 12:13 am - СИРЕНЬ
      
       Как живую реакцию на мой небольшой рассказ "Сирень" из 100-го номера "Нашей улицы", привожу блесятящее стихотворение моего старого друга, выдающегося поэта Александра Павловича Тимофеевского.
      
       Александр Тимофеевский
      
       ВЕСНА НА ПРЕЧИСТЕНКЕ
      
       Юрию Кувалдину
      
       Пришла весна. Лучи
       Сияют образцово.
       Нет снега - не ищи,
       Нет даже в Одинцово.
      
       Как будто просто рай,
       И я в раю мальчишка.
       За мартом выпал май,
       Такая вышла фишка.
      
       И думать лень. Не лень
       Смеяться без причины.
       Пора сигать в сирень,
       В лиловые пучины.
      
       А если станет вдруг
       Вокруг темно и немо:
       Подумаешь, умру;
       Подумаешь, проблема.
      
       Рассказ писателя Юрия Кувалдина "Сирень" имел шумный успех у поэта Александра Тимофеевского, который нарушил тишину рабочего кабинета писателя Юрия Кувалдина именно шумным телефонным звонком, вызвавшим потрясение, хотя писатель Юрий Кувалдин запретил кому-либо звонить ему по телефону, но разрешил сообщаться с ним тихой электронной почтой, потрясений не вызывающей. Писатель Юрий Кувалдин не бросается, как щенок, к телефону, он возненавидел телефон, как насилие над личностью, как принуждение к подходу к аппарату, когда этого хочется кому-то звонящему, но не самому писателю Юрию Кувалдину. Так раньше незваные гости стучали железным кольцом в ворота, потом стали стучать в дверь, потом стали звонить в дверь. Не приходите, не стучите, и не звоните! В стране 37-го года это строго-настрого запрещено. Вообще, надо заметить, поэт Александр Тимофеевский восторженно встретил как первую, так и все последующие книги писателя Юрия Кувалдина, который сам не ожидал такого успеха и не мог его предвидеть.
      
      
      
       9th-Apr-2008 12:07 am - ГОТФРИД КЕЛЛЕР "ЗЕЛЕНЫЙ ГЕНРИХ"
      
       На полке у меня стоит "кирпич" прелестной прозы 1958 года, очаровавшей меня в юности: Готфрид Келлер "Зеленый Генрих". Да что там говорить, мне тогда было всего-навсего двенадцать лет, а я уже бесстрашно плыл по бескрайним просторам, которые позже приведут меня к Марселю Прусту, к тому, что мы называем вершинами художественной литературы. Я утопал в этой стилистически безукоризненной прозе, и уже тогда мечтал о своих литературных дерзаниях, не обращая внимания на окрики социально устойчивого большинства, заполнившего все ячейки государственной пирамиды, полагая, что и я займу место какого-нибудь чиновника, окончив какой-нибудь авиационный институт, но я нашел прелестный домик, где жило прелестное создание, в голубые глаза которого я нырял, чтобы не видеть света белого, а лишь чертить на белом листе свои буквы и подниматься по лестнице строк в небо, где, в конце концов, я и оказался. Искусство - это формирование себя. Совершенствование своего я, как на это указывает художник Александр Трифонов в картине "L-Hamlet". Только неслухи могут не поддаться искушению социума, игнорировать деньги, редакторов и цензоров, уйти от всего этого безликого единого большинства, и писать то, что душе твоей угодно, и первым сигнальщиком свободы на пути писателя Юрия Кувалдина был гениальный писатель Готфрид Келлер со своим "Зеленым Генрихом".
      
      
      
       10th-Apr-2008 12:11 am - ИДУТ СПИНОЙ
      
       Весь Фридрих Ницше лежит в корне зла Зигмунда Фрейда. Битва идет между словами. Македонию нужно переименовать в Дономакию. Франц Кафка слабоват для понимания этого дела. Слова правят миром, открывают и закрывают страны и народы, уничтожают целые нации и фамилии. Чтобы нам жилось счатливо нужно слово "Россия" заменить словом "Соряис" (видимо, Станислав Лем шифровал под Солярисом непознаваемую Россию). И будет людям счастье! Счастье на века! Гений Андрея Платонова зрел это, поэтому у него в "Чевенгуре" все переименовываются, кто в Достоевского, кто в Гегеля. Весь корень удач и неудач, весь мир сидит в тебе. Не оглядывайся по сторонам, не ищи виноватых. Виноват только ты. Писатель Юрий Кувалдин пишет о "мстителях":
      
       "Дайте в руки мне гармонь -
       Золотые планки:
       Парень девушку домой
       Провожал с гулянки...
      
       Сбросив черную шинель, оставшись в одной линялой гимнастерке без ремня, вахтер ходил вприсядку по паркету, лак которого желтел, как подсолнечное масло. Малек, Шест, Сучков, Коля, Жора, окружив его, хлопали в ладоши в такт игре аккордеониста Македонского...
       Как вернулись назад, разумеется, не помнили. Шест разлепил глаза и увидел свешивающееся с потолка лицо Коли. Шест лежал вповалку вместе с Сучковым на зеленом ковре бильярда среди белых шаров. Малек и волосатый Жора почему-то храпели под бильярдным столом. Шест с трудом вздохнул, почувствовав, что в подполье воздуха явно недостаточно, встал и полез наверх. Налил рюмку и залпом выпил, чтобы заглушить себя, как люк..."
       Идут спиной, глядя назад, озираясь, чтобы найти, кто им помешал в собственной недоразвитости, в собственном идиотизме, чтобы отомстить всем, кроме себя самого. Художник Александр Трифонов выдает рецепт им картиной "Бутылки-2".
      
      
      
       11th-Apr-2008 12:08 am - МОДАЛЬНОСТЬ ТВОРЧЕСТВА
      
       У вас там стоит дальше слово "безумные"? Возможно. Только безумные видят в словах то, чего не видят обыватели. Писатель Юрий Кувалдин считает пространство, время и модальность - одними из основных категорий языка, текста вообще и текста своих произведений в особенности. Исходя из этого, художественное пространство несводимо к простому воспроизведению тех или иных локальных характеристик реального мира, оно представляет собой модель мира писателя Юрий Кувалдина и является континуумом, в котором размещаются его персонажи и совершается действие. Например, действие невидимое идет в монастыре духа художника Александра Трифонова. Авторская модальность текста характеризуется Юрием Кувалдиным как авторская оценка изображаемого. Оценочное отношение автора может проявляться в субъективно-модальном плане (реальность / гипотетичность), в эмоционально-смысловом (положительная / отрицательная оценка) и в функционально-ориентировочном (фактуально- / концептуально-содержательная информация). Среди признаков, организующих пространственную структуру текста, Юрий Кувалдин выделает оппозицию "замкнутый" / "разомкнутый". Вообще, писатель Юрий Кувалдин придерживается в своем творчестве антропоцентрической концепции пространства художественного текста. Текст отражает двоякое изображение мира и человека: 1) мир изображается снаружи - как окружение человека и 2) мир изображается изнутри - как душа человека. Но то и иное - в стихии Слова, то есть в душе, выше - в метафизике, еще выше в Боге, который есть Слово. И опять - по кругу. Разбрасывать камни и собирать камни. Но не в мире физических действий, а на бумаге пером (на компьютере). Материя (в особенности, деньги и безликий бизнес) конечна и трагична. Слово не имеет экономической категории. Торгашей - вон из храма Литературы! Слово - вечно.
      
      
      
       12th-Apr-2008 12:07 am - ДЕМОНСТРАЦИЯ ДЕМОНСТРАЦИИ
      
      
       У спуска в мастерскую художник Виталий Копачев сказал мне: "Любые усилия иллюстрировать природу обречены на провал". Мы помолчали, глядя на старый дом. "Предметность вредна моим картинам", - добавил Виталий Копачев. Наличие в рулонах Виталия Копачева ярких вертикалей и горизонталей, делящих развернутое пространство в отношении золотого сечения, придает этому пространству характер уравновешенности и спокойствия. Конечно, я-то знаю по творчеству моего сына художника Александра Трифонова, что абстрактные художники никогда не будут пытаться скопировать мир физических действий. Тем более, когда ими уже преодолен абстракционизм и они вошли в поле рецептуализма с двойной рефлексией и демонстрацией демонстрации. Путь молодым рецептуалистам указывает звезда русского авангарда художник Игорь Снегур. Иначе и быть не может в обществе бессмертных картинописцев, оставивших право живописи фотоаппарату. Художник Виталий Копачев свои полотна группирует по рулонам, сложенным в штабели. На выставках раскручивает их и прибивает к стене гвоздями во всю ширину, как Сикейрос. Поведение художника Виталия Копачева имеет серьезную социальную подоплеку, которую прекрасно охарактеризовал писатель Юрий Кувалдин уже внизу за столом: "Чем ужаснее государство, тем рецептуальнее искусство".
      
      
      
       13th-Apr-2008 12:51 am - КТО ТАКОЙ ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ?
      
       В маленьком дворе в центре Москвы жил Везувий Лизоблюдов, в конце повести переименовавший себя в Миронова. Чтобы войти в литературу, нужно переименоваться. Если там уже есть Юрий Трифонов, то второго Юрия Трифонова быть не должно. Значит, там будет Юрий Кувалдин. Двойники, однофамильцы измучили, задолбали. Открываю случайно "Наш современник". Идет автор "Владимир Корнилов", а фотография какого-то неизвестного человека, другого. Не известного писателя и поэта Владимира Корнилова, а какого-то однофамильца. Соревнуются не с рядом живущими, а с классиками. Ходит автор по фамилии Широков, и думает, что он войдет в литературу. Дорогой, с такой фамилией в литературу не принимают, потому что с такой фамилией пишут и мажут мимо мишени сотни Широковых (слабое прикрытие неблагозвучного имени Бога Herohuy, от которого производятся путем маскировки имени Бога следующиее фамилии: Сераков, Шаронов, Чуранов, Чуркин, Хоркин и сам Ширак и даже Жирков, и даже Жириновский, Херков стал Хорьковым, Херов стал Перовым, Хуев стал Киевом, или Куйбышевым т.д. - имя им легион). Или просят меня написать о книге Владимира Соловьева из телевизора, на что я отвечаю: в метафизическом пространстве, то есть в Слове есть один Владимир Соловьев - философ и поэт. А телевизионный Владимир Соловьев с НТВ не существует, это клон бесчисленных Соловьевых. Недаром один композитор к фамилии Соловьев сделал прибавку - Седой! Национальность, язык, партийность половым путем не передаются. Это всё приобретенные качества. Русским, евреем, французом - не рождаются: ими становятся. Это раз и навсегда должен уяснить себе своеслов и словлюб Евгений Лесин: писатель Юрий Кувалдин как Христос русской литературы. Как втащили тебя наставники в нацию, так ты свободно можешь выйти из нее. Пример - вся наша первая волна эмиграции, отпрыски которой стали французами, американцами (англичанами), немцами, испанцами и т.д. Рецептуализм - революционная теория - отменяет нации, государства, объявляет мир глобальным интернет-единством, саморазвивающимся, демократическим. Первый признак нации - язык, второе - все остальное, что свойственно этой общности живущей в границах и с языком (диалектом). Но можно, как Отче наш, хранить свою принадлежность к какой-то национальности, говоря при этом на языке страны-пребывания. А вообще в мире язык один. И начинается он с фамилии "Широков", замаскировавшей подлинное Zero (Hero) языка, точку отсчета, имя Бога, которое запрещено произносить, а в разрешенном эвфемистическом варианте звучит как Яхве, или прикрывшее его имя Херостеос (Христос - огласовка пришла в поздние времена для тонкой настройки смыслов, фараоны и их жрецы евреи писали только согласными, консонантами) - что по-русски звучит как Хер Бог наш. Херос, Эрос, Секс, Любовь. Вникайте глубже! Для открытого пользования говорим: Бог есть любовь!
      
      
      
       14th-Apr-2008 12:06 am - ЛИДЕР ТРЕТЬЕГО РУССКОГО АВАНГАРДА ХУДОЖНИК АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ
      
       Художником Александр Трифонов стал в яслях, ибо вместо игр в кубики на полу писатель Юрий Кувалдин попросил воспитательниц сажать сына в стул и давать ему карандаши и бумагу. Примерно так начинали Пабло Пикассо, Игорь Снегур, Василий Кандинский, Виталий Копачев и Слава Лён, назвавший художника Александра Трифонова Лидером Третьего Русского Авангарда.
       В эссе "Начало новых возможностей" художник Александр Трифонов пишет:
       "Я еще ходить не умел, и отец нес меня на руках по высоким ступеням и многим маршам угловой башни, пока в смотровое окно, бойницу, я не увидел далекую перспективу русской лесной стороны. Мне хотелось эти раздольные сине-зеленые пейзажи нарисовать. А отец мне сказал: "Никогда не рисуй похоже, не копируй не тобой созданное. Создавай свой мир, отличный от того мира, который создал Бог, потому что художник сам Бог". Вот так меня направил на путь истинный отец с малых лет. И как сейчас, перед глазами моими стоят золотые купола соборов среди зелени деревьев. А потом я помню полумрак, огоньки свечей, церковную службу, слышу голоса певчих и вижу темный лик Сергия. Икона. Она далека от реализма. Перспектива иллюзорна. Мир - шар. Прямой дороги нет. Она зримый облик Бога, визуальный, плоскость на шаре. Буква - символична. Сочленяются буквы в Слово. Слово - для умных. Икона - для остальных. Так рязъяснял отец..."
       А мама - Анна Анатольевна Ильницкая, директор издательства МХТ им. А.П.Чехова - привила сыну - художнику Александру Трифонову - любовь к театру.
      
      
      
       15th-Apr-2008 12:27 am - ПАМЯТНИК РИСУНКАМ НА ПЕСКЕ
      
       Отвергая законы жанра, художник Александр Трифонов прекратил занятия рисованием до начала рисования. Рисует фотоаппарат. Впрочем, он же занимается живописью. Художник искажает мир до собственного представления, которое и становится главным на картине. Картина - это тот мир, который не похож на мир обычных представлений. Книга трансформирует мир до метафизических исключений. Театр - мгновенен, сиюминутен, художник театра рисует вместе с актерами и режиссером на песке. Олег Шейнцис лежит на Троекуровском кладбище. Книга - есть памятник рисункам на песке. Может быть, книга сохранит память о театре, в котором работает такой первоклассный актер как Александр Збруев, с которым иногда писатель Юрий Кувалдин сталкивается на Броннной, чтобы, забыв обо всем, поговорить о вечном. Альбом Олега Шейнциса оформил художник Александр Трифонов.
      
      
      
       16th-Apr-2008 12:06 am - ЧАЙКА ЛАРИСА КОСАРЕВА
      
       Это явление словно из Серебряного века нашей культуры. Безбрежная голубая даль моря и парящая белокрылая чайка в отблесках рассвета. Журнал "Золотое руно", "Русские сезоны" Дягилева, Макс Волошин, московский модерн и Федор Шехтель, Осип Мандельштам с "Камнем", Константин Станиславский и Антон Чехов, "Чайка" в Художественном театре... Вот-вот, писатель Юрий Кувалдин нащупал сравнение: Лариса Косарева - это Нина Заречная: "Я - чайка!" Изящная, хрупкая, даже утонченная Лариса Косарева воплощает на сцене страстный артистизм, обладая несравненной внешностью как актриса. И такой сильный голос. Такое величественное, торжественное драматическое сопрано с чарующим тембром. Ее божественный голос позволяет еще глубже проникать в непостижимые глубины русской поэзии. Голос певицы Ларисы Косаревой - сильный, глубокий и несколько грустный - звучит властно и драматично.
       Писатель Юрий Кувалдин побывал 14 апреля, в понедельник, на юбилейном концерте Ларисы Косаревой "Прими мой дар": романсы и дуэты композиторов ХIХ века, вокальная музыка наших современников, презентация диска. В этот вечер на сцене Центрального дома журналиста я услышал множество классических и современных произведений в блестящем исполнении певицы. Я находился под глубоким впечатлением не только от голоса, но и от того поэтического образа, который она создает во время выступления и который очень подходит и к самой возвышенной Ларисе Косаревой, ибо ее голос, без всякого сомнения, войдет в историю русского классического пения на долгие века.
      
      
      
       17th-Apr-2008 12:07 am - НАЧИНАЕТСЯ 70-ЛЕТНИЙ ЮБИЛЕЙ ПИСАТЕЛЯ ВАГРАМА КЕВОРКОВА
      
       17 апреля 2008 года в 18-30 писатель Ваграм Кеворков начинает длительное празднование своего 70-летнего юбилея торжественным литературно-художественным вечером в Центральном доме литераторов под руководством писателя Юрия Кувалдина. Обладая жизненным опытом на двадцать томов, Ваграм Борисович Кеворков начал штурм литературы в последнее десятилетие, воплотив этот яростный и прекрасный штурм в превосходную книгу высокохудожественной прозы. Впрочем, ранние писательские старты или поздние не имеют равно никакого значения для обретения бессмертия души. Его отец армянин Багдасар Геворкян стал выдающимся русским артистом Борисом Кеворковым. Аромат чудесной прозы пятигорца Ваграма Кеворкова напоминает мне лирическую стилистику чегемца Фазиля Искандера. Для меня ясно одно - писатель Ваграм Кеворков сразу занял свое почетное место среди бессмертных. Чтобы убедиться в этом, читайте мое послесловие к его выдающейся книге "Романы бахт" (Цыганское счастье).
      
      
      
       18th-Apr-2008 12:39 am - ПИСАТЕЛЬ ВАГРАМ КЕВОРКОВ В ЦДЛ
      
       "Да, всякое бывало...
       После Челябинска и Уфы, из башкирского Сибая, где мы сделали восемь аншлагов (люди ходили на концерт по несколько раз), нас вывезли с концертом в большое село, кажется, Красное... Приехали, стали выгружать аппаратуру, но тут администратор Магнитогорской филармонии, возившая нас, вдруг остановила меня: "Подождите с разгрузкой: здесь не все билеты проданы!" "Ну и что? - удивился я. - Ведь до концерта еще полчаса! Раскупят всё!" "Нет, пока не разгружайтесь!"
       Мы остались в "Икарусе", а администратор отправилась в клуб.
       Народец любопытствующий бродил вокруг автобуса всё пьяненький, и я забеспокоился: как там администратор? Взяв с собою двоих крепких цыган, отправился в клуб: посмотреть, что да как.
       А там администратор вовсю возвращала зрителям деньги, а билеты забирала обратно! Она взяла себе за принцип работать с нами только с аншлагами, - но ведь ясно было, что придут обязательно. Да в любом случае здесь концерт отменять нельзя: пьяный народец в селе не шутка! Здесь и из ружья пальнут могут: охотников-то полно, леса кругом!
       И только я успел об этом подумать, кто-то вдруг швырком опрокинул стол с деньгами и билетами и закричал: "Бей ее!" Замелькали кулаки, посыпались удары!.. Мы бросились к ней, вытащили перепуганную и побитую из ревущей толпы, и давай Бог ноги к автобусу! Спасибо, шофер, оценив ситуацию, не глушил мотор, и наш "Икарус" сразу же тронулся - мы вскочили в него на ходу. Но от клуба уже подбегала разъяренная толпа и с криками: "Бей их! Концерта не будет - бей их!" стала забрасывать нас камнями. Я тут же крикнул: "Ложись все нa пол!", бросился к Жемчужному - он сидел у окна, - повалил его на сиденье, упал сам на него - и тут же раздались выстрелы!"...
       Книгу цыганского счастья под названием "Романы бахт" писатель Ваграм Кеворков щедро надписывал и дарил гостям на своем юбилейном вечере, прошедшем с большим успехом в Центральном доме литераторов. Всячески поддерживал юбиляра ведущий вечера писатель Юрий Кувалдин.
      
      
      
       19th-Apr-2008 12:07 am - КРАСНЫЙ ЦВЕТ
      
       Темно-красный корешок книги писателя Ваграма Кеворкова "Романы бахт". Красный - резкий цвет, цыганский цвет. Вот идет Виктор Широков, полагая, что он - белый. Но я-то знаю, что он сейчас выпил стакан белого русского вина (водки) и стал красным. Красные по умолчанию, как в компьютере. Люди легко обучаемы и поддаются внушению. Если Виктор Широков в своей промзонной Перми слушал каждый день "Пионерскую зорьку", то, конечно, он с ног до головы красный и тайно сочувствует коммунистам, которые бесплатно печатали его и еще давали паек (гонорар). Теперь Виктор Широков тоже хочет, чтобы кто-то платил за него, проще - выбрасывал деньги в колодец, а Виктор Широков писал бы только и деньги за это получал. Это типично красный подход. Либо ты - проститутка под красными фонарями, то есть пишешь то, что нужно редактору (заказчику), либо ты пишешь то, что хочешь, тогда ты - белый, как писатель Юрий Кувалдин. Россия до сих пор расколота на красных и белых. Белые созидают, работают. Красные объединяются, создают налоговые инспекции и отбирают, наезжают, заседают, голосуют и т.д. Красный цвет - сигнал опасности и остановки. Красный цвет - картежный цвет. "Черви-козыри" - художник Александр Трифонов. Красный - цвет злости, зависти и тупости, и страсти толпы, желающей сразу стать богатыми, разграбив магазины. Красный цвет - это цвет журналистских рабов. Это цвет крови. Художник Виталий Копачев не разрешает приносить в галерею А-3 красное вино, потому что от него остаются пятна на белых стенах. Антон Чехов заметил красное вино на белой скатерти и промолчал. Он просто написал об этом.
      
      
      
       20th-Apr-2008 11:01 pm - ЗА ТАНКОМ И ЗА ЕЛОЧКАМИ ВИДЕН ТЕАТР
      
       Танк ненавязчиво сообщает нам, что это за театр виден за елочками. Это не просто театр. Это целая войсковая часть. В этой части проходил срочную службу мой сын художник Александр Трифонов. В этом театре работает мой друг Александр Чутко. Этот театр основал замечательный режиссер Алексей Дмитриевич Попов. Этот театр возглавлял великий актер и прекрасный режиссер, сын основателя, Андрей Алексеевич Попов. Театр был переполнен. Зрители стояли в проходах и сидели на ступеньках. Это притом, что большой зал Театра Армии вмещает более двух тысяч зрителей. Выдающийся режиссер Борис Морозов, главный режиссер Центрального академического театра Российской Армии, открывший вечер, был учеником Андрея Попова. И выступивший затем Иосиф Райхельгауз был его учеником. От МХТ им. А.П.Чехова с теплыми словами приветствия выступили Ирина Мирошниченко и Евгений Киндинов. Изумительно выступили Людмила Касаткина, Ирина Скобцева, Евгений Стеблов, Алина Покровская, Сергей Шакуров, Владимир Коренев, Михаил Ефремов... Блестящую речь произнес режиссер Александр Бурдонский (сын Василия Иосифовича Сталина). Огромная пустая сцена в светлых тонах. Без декораций. Один экран, на который проецировались фотографии, фрагменты из фильмов и спектаклей с участием Андрея Попова. И как хорошо был сыгран спектакль-концерт в честь 90-летия гениального актера, режиссера и педагога Андрея Попова. Никто не пугался пространства, не городил огород из декораций, чтобы уменьшить сцену. Писатель Юрий Кувалдин после окончания вечера дружески поблагодарил Бориса Афанасьевича Морозова за приглашение на великолепный спектакль в честь Великого Мастера. Когда есть что сказать, никакое пространство не страшно. Даже такое античное пространство. Звездой вечера был народный артист России Владимир Зельдин, певший, танцевавший и упавший на колени перед портретом Андрея Попова. За танком и за елочками виден театр.
      
      
      
       21st-Apr-2008 12:47 am - БОГ ТЕАТРА АЛЕКСАНДР ЧУТКО
      
       На спектакле "Гамлет", вернее, по окончании его, главный режиссер Театра Армии Борис Афанасьевич Морозов вручил артисту Александру Чутко знак и удостоверение Заслуженного артиста Российской Федерации. На высокой патетической ноте отыграл этот спектакль Александр Чутко, актер колоссального диапазона, художественной неповторимости и обаяния. Писатель Юрий Кувалдин постоянно всю жизнь говорит о гениальности Александра Чутко. Сын писателя Юрия Кувалдина художник Александр Трифонов, служивший срочную службу в Театре Армии, смело называет Александра Чутко живым гением. Услышал это чуткий на гениальность народный артист России Борис Морозов и дал роль актера в "Гамлете", а можно было дать роль Гамлета, ибо лучше Александра Чутко стихи вряд ли кто может читать, стоит только послушать, как Саша читает гениального Александра Тимофеевского. Артист Александр Чутко долго запрягал, но быстро ездит. Великий режиссер Алексей Герман понял это и скоро Александр Чутко проснется знаменитым, когда пойдет по экранам фильм "Трудно быть Богом". Потому что Александр Чутко сам Бог театра.
      
      
      
       22nd-Apr-2008 12:14 am - МОЛЧАНИЕ
      
       Один из принципиальных вопросов для писателя Юрия Кувалдина - это проблема действия, специфика организации речи персонажей и системы авторских комментариев, перестающих быть только служебными и функционально взаимосвязанных с диалогом. Я говорю об особом типе комментариев - паузы и приближенные к ним по значению мои уточнения типа "молчание", "молчит", "молча", "тишина" и так далее, а также эпизоды, в течение которых слов не произносится, но которые заполнены какими-либо движениями и звуками, иначе говоря - весь авторский текст, так или иначе описывающий ситуацию молчания. Для иллюстрации моей мысли о паузе, привожу фрагмент начала повести "Беглецы":
       "Звенели на морозе троллейбусные провода, сладко похрустывал новогодний снежок под ногами, щипало нос, розовели щеки, и покрывались белой глазурью инея шапка, шарф и воротник. Солнце поджигало снег, за прохожими весело бежали длинные тени, в подворотне с холодными мрачными стенами хрустально крошился ледок и позванивал, как рождественские колокольчики.
       Желтый флигель в глубине двора, одноэтажный особнячок с тремя белыми, как свечи, колоннами по фасаду, с крылатым козлом, барельефным под козырьком, светился на солнце и казался пряничным, съедобным. По тропинке в снегу, через три ступеньки вверх, узким, холодным коридорчиком, две ступеньки вниз, дверь налево, скрипит, хлопает, справа дверь с рубчатым стеклом окошка приоткрыта, и оттуда резко тянет хлоркой.
       Везувий Лизоблюдов переступает с ноги на ногу, перехватывая из руки в руку тяжелый аккордеон в черном, обшитом дерматином футляре.
       - Господи боже мой, и-ых, Везувий Иваныч пожаловал! - всплескивает руками тетя Поля, когда Везувий минует порог кухни.
       На плите ворчит большой алюминиевый чайник, подбрасывает крышку, наполняя кухню туманом. Пахнет репчатым луком, крутыми яйцами и вареным мясом.
       Дымящаяся картошка, с которой только что сняты "мундиры", рубится на большой доске Верой, высокой девушкой с загадочными темными глазами и густой заплетенной косой до пояса. Вера - двоюродная сестра Везувия, десятиклассница. Ее сестра Лиза, стриженная под мальчика, копошится у духовки, выдвигает горячий противень с румяными, маленькими пирожками.
       У другой плиты молчаливо стоят и лениво что-то помешивают в кастрюлях соседки. Им ничего варить не надо, но они с упорством часовых стоят на часах любопытства.
       В углу, на длинной лавке, сидит еще один сосед, старик с белым петушиным хохолком, и починяет на деревянной сапожной ноге дырявый ботинок. Глаза старика слезятся от дыма и копоти, но он настырно продолжает работать..."
       Гениально прописывает молчание Антон Чехов. Все свои произведения строит на молчании писатель Юрий Кувалдин. Устная речь - смертна. Записанное слово - бессмертно. Мастерство писателя проверяется на молчании. Кувалдин Точка Ру
      
      
      
       23rd-Apr-2008 12:59 am - ПИСАТЕЛЬ-ЭНЦИКЛОПЕДИСТ ВИКТОР КУЗНЕЦОВ-КАЗАНСКИЙ
      
       Писатель Виктор Кузнецов-Казанский, чье слово всегда предстает выверенным, глубоким и значительным, в эссе "Гиппократ и Аполлон" пишет: "Что общего между столь разными писателями, как Конан Дойль, Шиллер, Рабле, Буссенар, Кобо Абэ, Даль, Аксенов, Лем, Моэм? А вот что...
       Был в советское время такой тест на эрудицию: "Назовите четырех писателей-врачей". Одного называли все - разумеется, Чехова. Дальше, увы, начинались затруднения. Впрочем, довольно часто вспоминали Булгакова с его ранними рассказами из собственной практики. Читатели постарше отыскивали в памяти Викентия Вересаева, чья слава началась со скандальных "Записок врача". На четвертой же фамилии спотыкались почти все... Хотя можно было назвать любого из перечисленных выше, и еще многих других.
       Только среди литературных знаменитостей врачей по первой профессии несколько десятков, а если брать всех оставивших след в изящной словесности, то счет пойдет на сотни. Писателей-медиков куда больше, чем, например, инженеров, и разве лишь юристы могут соперничать с ними в численности.
       Объяснить это нетрудно: профессия медика дает богатейший материал для познания жизни, характеров и человеческих отношений. Как сказал Жванецкий, любая история болезни - это уже сюжет. Но Михаил Михайлович - лишь сын врача, а вот какое тонкое замечание сделал на эту тему Уильям Сомерсет Моэм, имевший медицинское образование: "Медик знает о человеке все самое худшее и самое лучшее. Когда человек болен и испуган, он сбрасывает маску, которую привык носить здоровый. И врач видит людей такими, как они есть на самом деле - эгоистичными, жестокими, жадными, малодушными; но в то же время - храбрыми, самоотверженными, добрыми и благородными. И, преклоняясь перед их достоинствами, он прощает им недостатки..."
       Практически, с момента создания журнала "Наша улица" сотрудничает с писателем Юрием Кувалдиным блестящий знаток отечественной и мировой литературы, эрудит и энциклопедист, замечательный писатель Виктор Владимирович Кузнецов-Казанский. А его труд о врачах, ставших писателями стал настоящим интеллектуальным бестселлером, который в ближайшие дни будет представлен интеллигентной читающей публике в новом издании, подготовленном писателем Юрием Кувалдиным в оформлении художника Александра Трифонова.
      
      
      
       24th-Apr-2008 03:59 pm - ГОВОРИТ МОСКВА - ГОВОРИТ ЮРИЙ КУВАЛДИН
      
       В начале 90-х годов я спонсировал передачу "Вечера на улице Качалова", в которой постоянно участвовал, Радио-1, бывшего всесоюзного, а после всероссийского радио, помещавшегося в Доме радиовещания и звукозаписи на улице Качалова, ныне Малой Никитской, где теперь расположился телевизионный канал "Культура". Великолепный актер Малого театра Анатолий Торопов смело читал на всю страну главу из моего непроходного, запретного романа (по меркам СССР, где всё было нельзя) "Так говорил Заратустра", которому в новой России всё стало можно. Я приглашал в студию Юрия Нагибина, Фазиля Искандера, Булата Окуджаву, Игоря Виноградова, Кирилла Ковальджи... Я говорил то, что хотел и как хотел. Говорит-говорит радио и... бесследно исчезает с лица земли. Писатель Юрий Кувалдин, как Папа Карло, долбит одно и то же: то, что не было записано, того не существовало. Художник Александр Трифонов записывает говорение рецептуальным холстом "Говорит Москва". Время лентой эскалатора жизни уносит в могилы людей и их устную речь. Ведущий Роман Щепанский несколько раз в неделю пускает слова на ветер по радиостанции "Говорит Москва". Радио - смертно. Еще смертнее - телевизор. Этот умирает сразу после показа. Мгновенно. В нищете и сумасшествии умирала в захолустье диктор Валентина Леонтьева. И память о ней совсем погаснет. Не гаснет только записанное на бумаге, буквами, словами - Слово, но не простое, а художественное, писательское. Бегайте, бегайте, глагольте с экрана и из динамиков, участь ваша предрешена. Телевизор, радио могут быть только в услужителях литературы, не более. Картинка и устное слово - вторичны по отношению к литературе. Литература - это литера плюс тура: движение букв. Тора. Пятикнижие Моисеево. Библия. Только слово записанное бессмертно и именно оно управляет стадом человеческим. Писатель - вне мира физических и прижизненных действий - писатель - Слово, Бог. Кувалдин Точка Ру
      
      
      
       25th-Apr-2008 12:42 am - СПЛОШНОЕ БОЛОГОЕ
      
       Человек носит мир в себе и хочет этот мир приспособить под себя, под свое понимание хода вещей, под свои вкусы и привязанности. Критик Лев Аннинский всё подминает под себя и кажется смешным и нафталинным, говоря, что сейчас нет прозы, потому что сам он читать не умеет прозу и не читает. Лев Аннинский даже не знает, что роман "Тихий Дон" написал великий русский писатель Федор Дмитриевич Крюков (1870-1920). А его слушает в телевизоре буйноволосый и глыботелый Андрей Максимов и соглашается. Сидят в телевизоре, почти уже советском, где выполото всё умное, и оставлено только разрешенное. Как говорил Осип Мандельштам в "Четвертой прозе" - все разрешенное - это мразь! Его отец Марк Максимов, помню, в 60-е годы на своем юбилее в ЦДЛ уставил весь малый зал столами с водкой и шашлыком и упоил в доску весь писательский бомонд и нашу телегруппу (я тогда работал ассистентом кинооператора в киногруппе на Шаболовке и мы снимали сюжет об авторе сценария фильма "Лично известен" про Камо - Марке Максимове для новостей). Для Льва Аннинского и Андрея Максимова привожу пример из прозы писателя Юрия Кувалдина, когда бывший алкоголик Мацера хочет сделать мир трезвым, потому что он, видите ли, завязал раз и навсегда, больше не пьет, не притрагивается к рюмке. Так и Лев Аннинский, не прочитав ни строчки из писателя Юрия Кувалдина, заявляет, что нет прозы. Проза была, есть и будет, потому что она пишется тайно и свободно, а не так, как писалась в совке в угоду Льву Аннинскому. Советского искусства нет. Есть искусство антисоветское - Осип Мандельштам, Максимилиан Волошин, Андрей Платонов, Александр Солженицын, Юрий Кувалдин, Андрей Синявский, Федор Достоевский, Гомер и Данте с Кафкой... Нет времени в литературной метафизике. Мир литературы - вечность. Жизнь Льва Аннинского - блошка. А судит о великих. Знай свой шесток советский говорунок. Но мир, как танк, может раздавить переделывателя. Повесть "Сплошное Бологое" окутывает пьяным одеялом все бесконечное пространство неуправляемой России, тогда еще СССР, от которого стали постепенно откалываться куски в виде Риги и Киева, Ташкента и Баку, Тифлиса и Эрибуни. На распад империй выделены Богом тысячелетия. Как ни укрепляй таможни и пограничные войска, не будет стран и языков разных. Язык как был один с именем Бога в каждой букве, так и будет. Люди очнуться от пьянки государственности и ужаснутся своему животному состоянию. И все человечество будет едино и будет говорить на одном языке, который превратится в вино. А вина настоящего нам больше не надо.
       Вот фрагмент из "Сплошного Бологого":
       "Бахус долгое время водил их по жизни неразлучно. Выпускники философского факультета МГУ - где они только ни работали! Последнее место - трест "Спецдальконструкция". Мацера - начальник планового отдела. Зеленков - главный бухгалтер (это с философским-то Дипломом!). Весь трест - какая-то дремучая фикция в подвале с десятью комнатами. Не пили в этом тресте только тараканы. Но пришла новая женщина-директор и по одному стала выщелкивать на улицу алкоголиков. В кабинете Зеленкова она дернула дверь шкафа, из которого со звоном посыпались пустые бутылки. То же обнаружила в кабинете Мацеры, правда, не в шкафу, а в письменном столе и в сейфе. Первым вылетел Зеленков, при этом с "волчьим билетом", потому что огрызнулся. Мацера - по собственному желанию, ибо был корректен..."
       Писатель Юрий Кувалдин создает рецептуальную, знаковую картину бесконечного стремления каждого управлять каждым, делать не самого себя, а другого, оставаясь сам только заготовкой для личности. Личность столь же редкое явление во все времена и при всех формациях, как снег в Москве в июле. Личность смело выходит из повиновения традиции, правилам, выходит из социума и не мешает социуму во время краткой биологической жизни. По определению писателя Юрия Кувалдина - личностью может быть только писатель, сливающийся в едином духовном порыве со Словом, которое не отражает жизнь и не подражает ей, а создает новую, метафизическую, идеальную, бессмертную жизнь над жизнью.
      
      
      
       26th-Apr-2008 12:10 am - ХУДОЖНИК ИГОРЬ СНЕГУР УСТАНАВЛИВАЕТ ЗАКОНЫ
      
       Художник Игорь Снегур сидит за огромным столом среди авангардных гениальных картин в своей мастерской в маленьком арбатском переулке и размышляет о том, что есть вещи удачные, которые по энергетике внутренней - шедевры, есть вещи замечательные, которые греют бесконечно. А писатель Юрий Кувалдин сидит напротив и внимательно рассматривает колорит метафизических диагоналей и пунктиров. Молчит. Говорит художник. Леонардо да Винчи греет. Лидер Третьего Русского авангарда художник Александр Трифонов создает свою непостижимую реальность, ни с кем не советуясь, то есть без разрешения. Это вечно. Вечнее вечного записанное слово. Например, в великолепной повести Игоря Снегура "Прощай, Таруса!". Повесть написана в 1964 году. В оттепель. Когда снимали с поста Никиту Хрущева. Думали отогревать тоталитарный СССР. Но это было началом конца империи зла. И рядом с этой тюрьмой народов Рафаэль кажется плоским. Конечно, Хрущев круглый. А Рафаэль плоский. Выдающийся художник Игорь Григорьевич Снегур берет мир в структуру другого мира, и через картинопись устанавливает законы рецептуального искусства Третьего тысячелетия.
      
      
      
       27th-Apr-2008 12:15 am - СПЕЙС ХУДОЖНИКА ИГОРЯ СНЕГУРА
      
       Духовное - это то, что не материально. Материальное - это то, что не духовно. На холсте что? Краски, формы, линии, знаки. Кто в них? Художник. Его тело бесконечно мало по сравнению с этим духом. Где Босх? В краске, в цвете, в форме. Художник Александр Трифонов говорит, что художник Игорь Снегур первым из могучих мастеров признал его равным. Равные кладут дух на материю. На холст. Картинопись рецептуализма. На материи. Которая исчезает, а дух остается. Так говорит художник Игорь Снегур:
       "Одни жизнь воспринимают, как она есть, другие сквозь розовые очки, их бьют постоянно, он кровью истекает, и говорит, что жизнь все равно прекрасна!" Очень сложный тип человека. Я вернулся далеко назад, чтобы показать, как нерв художника переживает эпоху, и чем он увлечен. Сегодня же, в конце 20-го века, художник Крымов работал в этой мастерской в 1935 году, а я в 1964-ом, через тридцать лет. Я топтал с ним одну территорию. Я и сам человек утопии. Моя жизнь так сформировалась, я жил только как утопист. Но сегодня это уже общее чувство масштаба Земли, земного шара. Когда я делаю картину, я не думаю о тех, с кем я общаюсь в Москве, я думаю об Америке, Европе. Вокруг хаос, огромное количество материала, но пока я не могу его охватить. Я не состою в структуре, я свободно плаваю. А это значит, что я должен или замкнуться в свой мир, или стать частью общества, а это - другой мир! Тогда я ухожу в мир эзотерический, метафизический, субъектный, как художник-одиночка, на которого никак не действуют эти все процессы, в силу его "емкости", которую он набирает, в данном случае я имею в виду художников Шварцмана, Краснопевцева, Вейсберга, других. Эти личности не идут с пульсирующей модой, со светской темой..."
       Художник Игорь Снегур объясняет писателю Юрию Кувалдину малость души, превращенную в космос. По-английски: Space. Читаем как спейс. А видим нашего Спаса, Спасителя Христа. Спас - это калька из английского. Так рождался русский язык - калькированием и привязкой к сходным смыслам. Херос теос - это эрос бог наш. Христос. Русские женщины сплошь ходили в платочках, а староверки - и до сих пор. Раньше они были мусульманками. А до этого иудейками. А до этого - вообще не было языков. Были обезьяны. Художник Игорь Снегур закручивает философскую спираль не хуже писателя Юрия Кувалдина. Спейс художника Игоря Снегура.
      
      
      
       28th-Apr-2008 12:06 am - ЮРИЙ НАГИБИН "ДНЕВНИК"
      
       ЮРИЙ НАГИБИН "ДНЕВНИК" - писатель Юрий Кувалдин печатал эту книгу в количестве 35.000 экз. на Книжной фабрике No 1 города Электросталь, директор Король Степан Иванович, нач. производственного отдела Назар Евгений Петрович.
       Важное замечание. Перед самой смертью Юрий Маркович переправил имя "Белла" на имя "Гелла", чтобы не причинять боль поэтессе Белле Ахмадулиной, бывшей в молодости женой Юрия Нагибина. В телефильме о Юрии Нагибине по каналу "Россия" автор Николай Сванидзе без зазрения совести цитировал дневник, мое послесловие, ни разу не упомянув меня, не сославшись на меня, мало того, он придумал легенду, что Нагибин опередил Михаила Булгакова с именем "Гелла". Дневник Юрия Нагибина составлен, перпечатан, сверстан лично мною одним. Я выполнил завещание мастера и в тяжелое время нашел время и средства для издания лучшей книги Юрия Марковича Нагибина. Те персонажи, мелькавшие в фильме, к "Дневнику" не имеют абсолютно никакого отношения.
      
       Писатель Юрий КУВАЛДИН, директор издательства "Книжный сад", редактор, основатель и главный редактор Ежемесячного литературного журнала "Наша улица". Москва, 27 апреля 2008 года. Пасха.
      
      
      
      
       29th-Apr-2008 12:15 am - "ДНЕВНИК" ЮРИЙ МАРКОВИЧ НАГИБИН (1920-1994)
      
       Тележурналист Николай Карлович Сванидзе берется рассуждать о художественной литературе, о великолепном писателе Юрии Марковиче Нагибине, слабо понимая художественную литературу или вовсе оставаясь глухим к ней. Телеэкран, картинка - вторичны по отношению к литературе. Литература создается и читается в одиночестве. Адекватный разговор о литературе по телевизору - это показ текста для чтения на экране, как в интернете. Текст - для личностей. Экран - для попули, от этого и идет слово - попса (раньше это называлось ширпотребом). Ныне телевизор смотреть неприлично. Поэтому в интернете уже создан сайт - интернет против телевидения. В интернете - свободное выражение каждого, каждый имеет право показать себя. В телевизоре захватили экран манекены и топчутся там десятилетия, выражая волю властей. Власть управляет государством по телевизору. Но недолог их век. Власть в скором времени будет символичной. Общество не будет больше нуждаться в окриках и запретах. И телевидение станет таким же доступным для каждого, как интернет: миллион программ, и каждый будет светиться на голубом экране... Читают книги - единицы. Бизнесу нужны миллионы покупателей. Своевобразную попсу и изготавливает в ящике Николай Сванидзе. В телефильме о Юрии Нагибине по каналу "Россия" Николай Сванидзе с видом первооткрывателя цитировал "Дневник" Юрия Нагибина, послесловие писателя Юрия Кувалдина, ни разу не упомянув меня, не сославшись на меня, мало того, он придумал легенду, что Юрий Нагибин опередил Михаила Булгакова с его "Мастером и Маргаритой" (публикация в журнале "Москва" в 1967 году) именем "Гелла". "Дневника" Юрия Нагибина в том виде, в котором он теперь пошел по миру, не было бы, если бы не мое составление, моя редакция, мои примечания, мой писательский и издательский опыт и т.д. Это я - писатель Юрий Кувалдин - решил включить в "Дневник" эссе "О Галиче - что помниться" и "Голгофу Мандельштама". Я действовал свободно, как будто я сам был Юрием Нагибиным и сам писал этот дневник со всею ненавистью к тоталитарному режиму, к пропагандистам-функционерам этого режима, к манекенам на телеэкране.
       В мае 1994 года Юрий Маркович Нагибин переправил имя "Белла" на имя "Гелла", чтобы не обижать поэтессу Беллу Ахмадулину, одну из своих жен в молодости.
       "Я пролистал машинопись, поражался откровенности записей, а Нагибин увлеченно продолжал говорить. Потом вдруг рассмеялся:
       - Тут на днях пригласили меня в музей Пушкина на Арбате. Шофер высадил меня в переулке. По Арбату ездить теперь нельзя. Вечер. Горят фонари. Нашел музей. Вхожу. Вахтер внимательно посмотрел на меня и говорит: "А я вас знаю. По телевизору показывали. Вы - Набоков!"
       Я рассмеялся вместе с Нагибиным. Мне показалось, что он был рад мне как собеседнику. По всей видимости, здесь, в Пахре, за высоким забором писательской дачи он чувствовал себя одиноким. Любопытная деталь: слушающий, он мне казался стариком, но молодел, когда темпераментно начинал говорить. Я чувствовал в нем жажду разговора. Потом, прочитав дневник, нашел подтверждение этому одиночеству: "Друзей в литературе у меня нет".
       - Конечно, не принято печатать дневник при жизни, - сказал Нагибин, энергично проведя рукой по седой шевелюре, - но я напечатаю! Только нужно кое-что поправить... Люди живы. Могут обидеться..."
       Юрий Маркович Нагибин полагал, что он будет свидетелем реакции знакомых на его "Дневник". Он мне все время повторял, мол, ну и врежу я всем этим слугам режима, хватит терпеть, я распустил все пояса, рванул рубаху на груди. И наливал в хрустальную рюмку холодную водку, и подавал горячие блины с маслом и с красной икрой. Гуляй! Но, увы, Господь уберег его от этого. 17 июня 1994 года писатель Юрий Нагибин умер.
      
      
      
       30th-Apr-2008 12:06 am - "ПЬЕСА ДЛЯ ПОГИБШЕЙ СТУДИИ"
      
       Андрон Михалков-Кончаловский пил и ел рябчиков. Тем и войдет в историю литературы. Ибо литература вечна, а кино смертно. Сейчас невозможно смотреть советскую полуправду. Уж жил бы в Америке и гнал бы за бабки попсу про паровозы и стрельбу, сверкая вставными зубами хищника, как акула. Как они все тогда рванули за кордон! Думали, их там ждут. А там - такие же бизнесмены, не державшие в руках букварь. И опять все сюда, назад, почуяли - тут совок реставрируют. Ошибаетесь. Это временная уступка пережившим свое время наивным старикам с убеждениями. Интересное слово "убеждение". У беды. Принести человеку беду, значит - убедить его. Коммунизм принес беду. О Николае Сванидзе и говорить не хочется. Его ждет судьба Валентины Леонтьевой, как и всех манекенов с экрана - полное забвение. Кто такой Евгений Киселев? А ведь светился каждый день. Жен писателей просто презираю - они интересовались только гонорарами. А Нагибин все ставил и ставил штампы в паспорте.
       Итак. Писатель Юрий Нагибин бессмертен. А эти, мельтешащие на экране, мотыльки. Согласно теории рецептуализма - бессмертие обретается в знаке. А Бог есть Слово.
       Ночью мне звонит Юрий Нагибин, извиняется и кричит (именно кричит) в трубку:
       - Юрий, ваша "Пьеса для погибшей студии" гениальна! А Клоун просто бесподобен. Кого вы имели в виду? - высоким, звонким своим голосом спросил Нагибин.
       На стол вспрыгнул мой кот и посмотрел мне в глаза своими зелеными с черными вертикальными щелями глазами.
       - Себя, - ответил я, чуть помедлив, и добавил: - Как Флобер говорил, что мадам Бовари - это он сам.
       Я услышал заливистый смех на том конце провода, даже хохот. Потом, откашлявшись, Нагибин сказал:
       - Я такой же!
      
      
      
       1st-May-2008 12:17 am - ПРЕДСЕДАТЕЛЬ МАССОЛИТа НИКОЛАЙ КАРЛОВИЧ СВАНИДЗЕ
      
       Журналист Николай Карлович Сванидзе не умеет читать. Поэтому размещает свое тело в ящике. Николай Карлович Сванидзе живет одну жизнь - биологическую. В ящик идет отбор, как прежде шел отбор в КПСС, по принципу отрицательной селекции: чем примитивнее, тем надежнее. Под примитивных подделывались конформисты, сервильные типы, вроде Генриха Боровика. Вот на него и похож Николай Сванидзе. Взял бы хотя бы псевдоним, чтобы к тирану в родственники не напрашиваться?! Стал бы Николаем Берлиозом, например. Что будет с ним, если его убрать с экрана? Да просто исчезнет с лица земли бесследно, как будто его и не было на белом свете. "Гелла" писателя Юрия Нагибина возникла в мае 1994 года. Слышите, Николай Карлович Сванидзе?! "Беллу" Юрий Маркович Нагибин переправил на "Геллу". Писатель Юрия Кувалдин выключил телевизор, и Николай Карлович Сванидзе исчез с лица... Нет, его надо записать, подумал писатель Юрий Кувалдин, и записал Николая Сванидзе в вечность, как Михаил Афанасьевич Булгаков записал МАССОЛИТ вместе с Иваном Бездомным. На эту роль годится Андрон Михалков-Кончаловский, ставший "героем" второго фильма РТР о писателе Юрии Нагибине... "Надо обладать бездушием Михалкова-Кончаловского, чтобы плевать на сиреневые дни Рахманинова", - вот одна из характеристик этого человека, данная писателем Юрием Нагибиным в "Дневнике".
       Николай Сванидзе очень напоминает председателя МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза, которому отрезало голову трамваем. Следует ли комсомолке-вагоновожатой в красной косынке отрезать голову Николаю Сванидзе? Ведь Аннушка уже пролила масло.
      
      
      
      
       2nd-May-2008 12:07 am - АНДРОН МИХАЛКОВ-КОНЧАЛОВСКИЙ - ПОРТРЕТ КИСТИ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ НАГИБИНА
      
       Журналист Николай Карлович Сванидзе, после заседания в общественной палате, преследуемый Геллой, направляется к турникету на Малой Бронной, где Аннушка уже пролила подсолнечное масло. Тем временем писатель Юрий Кувалдин нашел Андрона Михалкова-Кончаловского в "Дневнике". Андрон Михалков-Кончаловский упоминается писателем Юрием Нагибиным на следующих страницах "Дневника": Кончаловский (Михалков-Кончаловский) Андрон, Андрей Сергеевич (р. 1937), сын Сергея Михалкова, режиссер - 396, 429, 430, 455, 457, 462, 479, 480, 518, 538, 539, 551, 560.
       Вот эти упоминания:
       "16 января 1982 г. Вот и пролетела половина первого месяца нового и зловещего 1982 года. Неважные дни! Совсем как в старые добрые и омерзительные времена они прошли в сплошном пьянстве. В промежутках - разговоры (сценарные) с Кончаловским, возня с редактурой, жадно-бесцельное чтение и мерзкое опамятывание, чтобы снова налить морду водкой. Что это на меня наехало?" - с.396.
       "5 сентября 1982 г. ...Приезжал Андрон с молодой женщиной Гизеллой. Она замужем за внуком недавно умершего миллиардера Гетти. Этот внук - наркоман, полностью разрушившийся к двадцати шести годам. Сейчас он лежит парализованный, почти слепой в своем доме в Лос-Анджелесе, под присмотром медицинской сестры. А отец его, тоже наркоман, объявленный недееспособным, догнивает где-то в Англии. В свое время история похищения внука Гетти и Гизеллы (тогда еще невесты) наделала много шума. Дедушка-миллиардер согласился уплатить выкуп, лишь когда ему прислали ухо внука. По освобождении молодые люди поженились. Гизелла родила мальчика - наследника миллиардов Гетти. Тут она завязала с наркотиками, но муж ее не мог да и не хотел остановиться. К ней сватался знаменитый соперник Рейгана, губернатор Калифорнии Браун, но дело почему-то не сладилось. Боясь киднеппинга, она отправила сына к родителям в Германию (ее папа был егерем Геринга). Она очарована Андроном, а он - тем наследством, которое ждет ее сына. Сегодня очарованные странники вместе с наследником обедали у нас на даче. Обращенные Андроном в вегетарианство, мать и сын жевали зелень, а сам проповедник сыроедения обжирался рябчиками с хрусткой картошечкой. Над нашим скромным столом витали тени Гетти, Брауна, Геринга, наркоманов, гангстеров, Гизеллиной золовки-сифилитички, пытающейся ее заразить, Михалкова-пера, Кончаловского, Сурикова, Рахманинова, соединившего нас с Андроном, разных мультимиллиардеров и мультимиллионеров. Было интересно, гнило и гадко, как на балу вампиров". - с. 429-430.
       "6 декабря 1982 г. ...Конечно, интерес к Рахманинову перегорел во мне, да и не нравится мне схема, разработанная совместно с Кончаловским, но я же профессионал и обязан что-то слепить". - с. 455.
       "8 декабря 1982 г. ...Надо обладать бездушием Михалкова-Кончаловского, чтобы плевать на сиреневые дни Рахманинова. Схема, навязанная им, искусственна и жестка, из нее выпадает мягкая материя - музыкант. Остаются социальные игры. Я должен делать, как чувствую, а там пусть кромсают, как хотят, если до этого вообще дойдет дело". - с 457.
       "13 декабря 1982 г. ...Работаю тяжело. Не увлекает меня это писание. Перегорел после двух срывов: первый - на многие годы, второй - всего лишь на месяцы, но эти месяцы стоили прежних лет. Вот в чем ужас нынешнего бардака - он убивает всякий энтузиазм, всякую увлеченность, а только так можно что-то сделать. Андрон сумел раззадорить меня прошлой зимой, но канитель, которую развел полудохлый Сизов, погасила занявшееся пламя. Редко работал я так холодно и безучастно. И все-таки надо довести дело до конца, хотя всё кончится - чует мое сердце - на промежуточном финише". - с.462.
       "17 марта 1983 г. Вчера за мной заехал Андрон, и мы отправились на дачу. Он предупредил Аллу, что ничего, кроме гречневой каши, есть не будет, поскольку обожрался на отцовском банкете. Алла учла это и приготовила громадное блюдо рябчиков с жареной картошкой, кроме того были овощи, обжаренная в сухарях капуста, мороженое и кофе. Да, и гречневая каша, к которой Андрон не притронулся. Он налег на рябчиков и сожрал не меньше восьми штук, в той же раблезианской манере разделался с овощами, капустой, мороженым, кофе, хорошо пил коньяк, но наотрез отказался от сушеной дыни, прочтя нам целую лекцию о несовместимости дыни с другими харчами. В обаянии ему не откажешь. И он, конечно, умен, довольно культурен, разогрет неустанной заинтересованностью в происходящем. Если б он не был Михалковым, я решил бы, что он не бытовой человек. Но поскольку он Михалков до мозга костей, этого быть не может, просто сейчас он глубоко запрятал бытовую алчность. Надо решать иные задачи.
       Мы играли в диалоги, и он меня переговорил. Он неизмеримо лучше информирован, а в том, что лопочу я, много интеллигентского идеализма, что он мгновенно усек. Но было интересно, как в театре на умной и хорошо исполняемой пьесе. Горестно для меня отсутствие собеседников. Я вынужден разговаривать сам с собой, а это почти то же, что с самим собой заниматься любовью. Алла очень редко соглашается включить мозг. Когда она это делает, получается интересный и точный разговор, потому что Алла очень умна, но крайне умственно ленива. Аллин ум высшего качества, ибо он изнутри, из "брюха", а не с поверхности мозга. Но она не часто балует меня беседой. Остальные - просто идиоты. Или практические умники, что столь же скучно. Хорошее получилось застолье. Даже этому ледяному человеку не хотелось уезжать". - с.479-480.
       "18 октября 1983 г. Разговор с Сизовым о "Рахманинове". За день до этого - странный звонок Сергея Михалкова. Смысл звонка в том, чтобы я канителил как можно дольше со сценарием. Видимо, тянуть надо около двух лет, чтобы его успели переизбрать на съезде писателей. С сыном-беглецом он провалится, с сыном, работающим над новым фильмом, да еще о Рахманинове,- спокойно пройдет. Совершенно неожиданно Сизов сказал, что решили дать Андрону постановку без всяких предварительных условий, т. е. без обмена его вольного паспорта на общенародную "крепость". "При сложившейся ситуации...- бормотал Сизов.- Тарковский, Любимов... куда же еще!.. Пусть поставит картину, там видно будет!.."
       Мудрое решение. Слишком мудрое, чтобы осуществиться.
       Реакция "папы Шульца", которому я позвонил вечером, была непонятна. Он стал разговаривать, как пьяный конюх, с матом - в адрес шалуна-сына, его парижской семьи и т. д. Это было совсем непохоже на первый - сдержанный и любезный - разговор. Алла догадалась потом, что всё это предназначалось для других ушей, ведь я звонил к нему на дом. Мат выражал его гражданский пафос и вместе - давал выход восторгу. "Пусть ставит настоящий фильм, мать его, а не всякое говно! Что он там навалял, в рот его так, какую-то видовуху сраную. Хватит дурить, работать пора. Не мальчик, в нос, в глаз, в зад, в ухо его!.." Это всё о блудном сыне. Библейское возвращение блудного сына решалось в другом ключе. Кстати, тут возвращения так и не состоялось (мудрое решение отменили), и Михалков не смог возложить руки на запаршивевшую голову странника-сына и омыть ее жидкой слезой из ослепших от горя глаз". - с. 518.
       "1 января 1984 г. ...Что произошло с Андроном? Очевидно, семья сплотилась против него и сумела перетянуть на свою сторону мать с ее наследственным богатством. Возможно, ему поставили ультиматум: или возвращайся, или забудь о своей доле наследства. Конечно, он не мог бы прожить все эти годы, если б мать его не поддерживала. Нельзя же закладывать всю семью ради одного, пусть любимого, сына. Не исключено, что славный старик-отец пригрозил ему более серьезными карами: за границей, в напряженном уличном движении, человеческая жизнь не стоит копейки. Там всё грозит смертельной опасностью, даже проигрыватели.
       И всё же, надышавшись тем воздухом, невозможно вернуться в нашу смрадную духоту. И я начинаю думать, что он пойдет на всё: на разрыв с семьей, потерю наследства, на смертельный риск, лишь бы не возращаться к тому медленному самоубийству, которым является наше существование, точнее сказать, гниение.
       Почему он не зашел вчера в Дом кино? Почему не было его брата? Почему американцы* не пошли к Никите, как было условлено? Там происходит что-то серьезное. Нельзя же верить тому, что ему просто надо отоспаться. Но до чего же верно нарисовал я картину его встречи с Ермашом! "Значит, договорились? Ставишь?.. Да, не забудь паспорт свой оставить Харитонычу, а то еще потеряешь в суматохе".
       Не могут наши переступить через самих себя, хушь плачь! Какими их слепил Сталин, такими они остаются при всех переменах. Тут, видать, дело в генах: новые генерации ничуть не отличаются от предшествующих". - с. 538-539.
       "10 сентября 1984 г. ...Лари Шиллер, которого я всего две недели назад наблюдал в славе и величии, низвергнут в аид. За какие-то жульнические проделки, чудовищный перерасход. Страховая компания, где американское телевидение застраховало картину "Петр I", поймала его за руку и добилась отстранения от картины. Он уже не продюсер и не режиссер. Ставить будет Марвин Чомский, тоже одесский еврей, но другой. Отснятый материал и права на картину у него откупили. Вначале я думал, что это его собственный трюк, он говорил Андрону, что фильм не принесет ему ожидаемых доходов". - с.551.
       "8 июня 1985 г. Запись делаю перед приездом школьных друзей. Два дня провел с Андроном. Впечатление тяжелое, не от него даже, он человек в поверхностном общении необременительный, а от той атмосферы, которую он приносит с собой. Мир кажется насквозь гнилым, прагматичным, корыстным до задыхания, пустым и неценным. Неужели всё до конца прогнило? Неужели не осталось хоть немного бескорыстия, жалости, душевной щедрости? Ну а мы с Аллой - монстры?
       Как всегда противоестественно быстро отшумел наш стариковский праздник. Как медленно влачится порой время и как умеет оно промелькивать - никакая молния не сравнится. Хоть бы раз затомиться на таком вечере, это было бы насыщением, но нет, с каждым разом всё мимолетней, всё нереальней. И приглядеться не успеешь, а уже сигналит за калиткой автобус - пора... И на что ушло время, ведь шесть часов - это много, это долго, и тут - будто вспышка при фотографировании. Все ли так ощущают или я один? У души свое время - не равное физическому, и мое время мчалось так, что я слышал свист в ушах. А теперь оно поползет привычностью плохой работы, мелких неприятностей, докучных обязательств, страха смерти.
       Прощаясь, Андрон сказал у калитки: "Я очень тебя полюбил". И прозвучала искренняя нота. Он беспощадно современен, но что-то человеческое живо в нем. Он сам освободился от своей огромной семьи, бывших и действительных жен, детей, полудрузей, знакомых и способен жить так, но, видно, не может человек, чтобы к нему совсем не поступало тепло из окружающего. Он с удивлением обнаружил, что общение с ним для меня важнее денег, успеха. Он привык, что все отношения людей строятся лишь на взаимной выгоде. И, наверное, впервые увидел, что может быть иначе. Что-то в нем дрогнуло. Но полагаю, он быстро возьмет себя в руки". - с. 560.
       Вот и весь Андрон Михалков-Кончаловский кисти писателя Юрия Нагибина. "О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа - время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов. Иди, Веничка, иди", - писал гениальный Венедикт Ерофеев в поэме "Москва-Петушки". То, что не зафиксировано в слове, того не существовало. Для меня сама жизнь, в которой бултыхаются миллионы, в том числе деятели картинки Николай Карлович Сванидзе и Андрон Сергеевич Михалков-Кончаловский, не имеет отношения к литературе. Жизнь служит лишь поводом для литературы. Жизнь - конечна, литература - вечна, рецептуальна, как гениальный "Дневник" бессмертного писателя Юрия Марковича Нагибина.
      
      
      
      
       3rd-May-2008 12:06 am - ПИСАТЕЛЬ ЮРИЙ НАГИБИН: "Я МОГ ЗАРАБАТЫВАТЬ ТОЛЬКО ПЕРОМ"
      
       Газета "Вечерняя Москва" No57 (24835) от 03.04.2008
       "На телеканале "Россия" фильм про Юрия Нагибина
       Писатель Юрий Нагибин - один из самых ярких представителей русской интеллигенции советского времени
       Писатель Юрий Нагибин - один из самых ярких представителей русской интеллигенции советского времени. Тонкий знаток литературы, обожатель творчества Марселя Пруста.
       С одним из своих друзей - великим пианистом Святославом Рихтером - они могли бесконечно целыми страницами цитировать любой роман из "В поисках утраченного времени". Он выступал с авторскими программами на телевидении, рассказывая о великих музыкантах. Наконец он стал знаменит в качестве мужа Беллы Ахмадулиной: вряд ли Белла Ахатовна выбрала бы в супруги человека недостаточно интересного. Впрочем, многие в то время завидовали этой паре. Пытались очернить Нагибина - якобы он был недостоин и не равен по талантливости Ахмадулиной. Возможно, этот брак распался и не без влияния извне. К финалу своей жизненной и творческой биографии Нагибин удивил почитателей и друзей сменой образных ориентиров. Многие не приняли нового Нагибина, считая, что тот изменил себе.
       За десять дней до смерти Юрий Нагибин подготовил к печати и отдал в издательство свой "Дневник", который вел почти полвека и которому доверял все то, что не мог сказать в своей прозе. "Дневник" Юрия Нагибина стал его последней исповедью и произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Авторы фильма попытались раскрыть тайну жизни и "Дневника" Юрия Нагибина, рассказать о его непростых отношениях с современниками - Александром Галичем, Беллой Ахмадулиной, Акирой Куросавой.
       В фильме о Нагибине расскажут Андрей Кончаловский, Виктория Токарева, Юрий Сломин.
       Авторы: Алексей Шишов, Елена Якович.
       "РОССИЯ", 8 АПРЕЛЯ, 22.55. ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ "НИЧТО НЕ ВЕЧНО... ЮРИЙ НАГИБИН""
      
       "За десять дней до смерти Юрий Нагибин подготовил к печати и отдал в издательство свой "Дневник", который вел почти полвека и которому доверял все то, что не мог сказать в своей прозе", - говорится в аннотации РТР. Поясняю - "отдал в издательство" - это передал в кабинете на даче за чашкой чая писателю и издателю Юрию Кувалдину, который работает везде и всюду один: издательство "Книжный сад" - это Юрий Кувалдин, ежемесячный литературный журнал - это Юрий Кувалдин, более 200 изданных книг - это Юрий Кувалдин...
       Кажется, Алексей Шишов и Елена Якович делали великолепный фильм об Иосифе Бродском вместе с моим другом Евгением Рейном. Если это так, то они очень талантливы и свободно должны разбираться в литературе и не ставить вместе с антисоветским "Дневником" Юрия Нагибина насквозь советского кинорежиссера Андрона Михалкова-Кончаловского, и тем более члена МАССОЛИТа, торгующую убогими словами Викторию Токареву. Вообще, людей пишущих, снимающих за деньги нельзя ставить рядом с "Дневником" Юрия Нагибина, ибо эта книга писалась бесплатно, для себя, без надежды на публикацию при жизни. Только сумасшедший мог надеяться на скорую гибель могущественного СССР, где все было запрещено, кроме всегда правоверных Михалковых. Фильм настолько получился бездарным, что, казалось, опять наступили времена "нельзя", появилась цензура и воскрес СССР. Охватывает ужас! Писатель Юрия Кувалдин вывел формулу: "Там, где начинаются деньги, там кончается искусство".
      
       Вослед этой неудачной работе талантливых документалистов Елены Якович и Алексея Шишова радостно, как литературный гурман, появился на телеэкране Николай Карлович Сванидзе с дословным пересказом моего эссе "Нагибин", например, в части сталинских выборов и голосования цыган, не сославшись ни разу на писателя Юрия Кувалдина, которому за несколько дней до смерти писатель Юрий Нагибин передал машинопись будущей книги "Дневник", в которой всюду зияла чернильная правка - "Белла" заменялась на "Геллу". А Николай Сванидзе залепил переправленную "Геллу" в предтечи Геллы из "Мастера и Маргариты" Михаила Булгакова. Этот роман, как известно, впервые в СССР был напечатан в журнале "Москва" в 1967 году. У Николая Сванидзе получилось, что писатель Юрий Нагибин начал писать о Гелле (Белле) задолго до появления романа Булгакова. Вот уж действительно, больная голова телевизору покоя не дает. В литературе мы сокрушили государственного монстра и теперь каждый имеет доступ к типографии. Пора сокрушить телевизор, чтобы каждый мог там выступать. Этого-то боятся Михалковы и Сванидзе, называя интернет помойкой, в то же время стараясь как-то прикрыть его, видя в интернете сногсшибательного конкурента.
       Писатель Юрий Кувалдин сидит за длинным темным непокрытым столом в каминной на первом этаже дачи писателя Юрия Нагибина и слушает хозяина. Потом писатель Юрий Кувалдин написал эссе "Нагибин", в котором есть много парадоксальных, смешных, горьких кусков, выражающих многоликую, чрезвычайно сложную личность писателя Юрия Нагибина. Вот хотя бы такой пример:
       "- Понимаете, - продолжал Нагибин, - если ты в то время не совершил предательства, не доносил - устно и письменно, телефонно, - если нет хоть одного человека, которому ты принес хоть какое-то зло, то, в конце концов, ты лишь растлевал свою собственную душу, понимаете, а писанина в газетах... Делал это потому, что мы иначе бы загнулись. У меня нет другой профессии. Я начал писать еще до войны, когда мне было 19 лет. Я мог зарабатывать только пером. И на мне было еще три человека. Берут - хорошо, дают деньги. Я приезжаю домой - там радовались. Но я никогда не восхвалял Сталина в своих нормальных произведениях, то есть в прозе. Я хорошо помню свою статью - называлась она "Инженер колхоза". Это была огромная статья. Я специально ездил за материалом. Какой-то колхоз все электрифицировал, что можно. Но вообще, ничего особенного. Ну, ведь вы знаете, что манера писать очерк довольно своеобразна. Вот человек заходит в хлев и видит градусник. Казалось бы, так и напиши. Не тут-то было! Он пишет: "Где мы находимся? Мы в лаборатории, в научном институте или в хлеву?" Ну, так же эти очерки воспринимались. Я написал. В газете говорят, что дадут обязательно, но в материале нет, говорят, конца. Я удивляюсь, как это нет конца? Конец там есть. "Ну, что вы, Юрий Маркович, ребенок, что ли! Все-таки надо как-то выйти на это...". Я говорю: "Я не знаю". "У вас есть колхоз имени Ленина, да? Но у вас же ни разу нет имени Сталина!" А колхоз назывался, знаете как? - "Шлях Ленина". Они в номер хотят на первую полосу. Никак не могут придумать конец. Но меня зло что ли взяло. Хотя все это привычно было, но все равно раздражало. Они мне все время звонят, мол, что делать? Грозят, что снимут материал, ну, нельзя же без конца, на первой странице идет. Сейчас это звучит анекдотически. А тогда - совершенно серьезно. Серьезные люди. Симонов был редактором. "Знаете, - говорит, - прекрасный материал, колхоз весь электрифицирован, а не можем давать, потому что нет конца". Достали этим концом. Я не выдержал, психанул, говорю, ладно, пишите, диктую, это будет одна фраза, и заорал в трубку: "Шляхом Ленина, дорогой Сталина колхоз идет в коммунизм!". Слышу оттуда: "Гениально!".
       Мы расхохотались до слез.
       - Тогда ни одна статья не могла кончиться без его имени, - смахивая слезы платком, сказал Нагибин. - Испытывать угрызения совести, когда при этом еще веселились, - нет, это не то".
       Юрий Нагибин родился 3 апреля 1920 года в Москве, в районе Покровки и Чистых прудов, в Сверчкове переулке. Писать начал с малых лет. Абсолютный мастер художественного слова. Любил выпить и закусить. Яркий представитель золотой молодежи столицы. Обожал модные вещи, то есть был стилягой. Любил хорошо поесть, да и вообще предпочитал богатую, с наклоном в роскошь, жизнь. Всегда у него были собственные машины, причем "Победы" и "Волги", но сам за руль садился редко, всегда содержал шоферов. Любил компанией летом поехать в какую-нибудь глушь на охоту, с бабами и бутылками. Писал каждый день, работал как вол всю жизнь. Так же любил женщин, как он сам говорил - баб. Готов был бросить все и увязаться за первой встречной приглянувшейся юбкой, задрать подол. Юбок у него было превеликое множество. Одной из его жен была дочь сталинского директора ЗИЛа Лихачева. Страстный футбольный болельщик. Всю жизнь болел за "Торпедо", знал Стрельцова и Иванова. В последние годы болел за "Милан". Учился во ВГИКе, воевал. Дружил с бардом Александром Галичем. Всю свою жизнь посвятил служению Слову. Самое выдающееся произведение Нагибина - его "Дневник", который он мне передал незадолго до смерти из рук в руки в Пахре. Напечатанным "Дневник" Юрий Маркович не увидел.
      
      
      
      
       4th-May-2008 12:09 am - ДВУЛИКИЙ ЯНУС РЕЦЕПТУАЛИЗМА В ТЕАТРЕ КРАСНОЙ АРМИИ
      
       Утро майское солнечным бликом по Цветному бульвару ведет меня от самой лучшей станции московского метро "Трубная" через Самотечный каскад бульваров к самому величественному театральному зданию - Театру Красной армии. Вовсю благоухает черемуха, поют соловьи, зацветает сирень, всюду тюльпаны, нарциссы. Москва! Москва в цвету. Весна в театре. Вдохновение, поэзия, музыка...
       Ступени к небесной колоннаде театрального дворца венчаются афишей:
      
       Режиссер и драматург Андрей Бадулин, автор стихов Людмила Чутко, композитор Рубен Затикян
       По мотивам современных сказок
       ПОХИЩЕНИЕ ПРИНЦЕССЫ ФЕЙ
       12 ч.
       Мюзикл для детей от 7 до 100 лет
      
       Писателя Юрия Кувалдина встречает седовласый Бог Театра заслуженный артист России Александр Чутко и проводит на лучшие места в амфитеатре. Писатель Юрий Кувалдин любит все армейское: от главного разведывательного управления и футбольной команды ЦСКА, за которую болеет с 2-х лет, с 1948 года, до Театра Красной армии. Поэтому расценивает сцену, самую большую в мире среди драматических театров, как плац. С высоты амфитеатра видно расположение команды: 4-4-2. Спектакль абсолютно рецептуальный - благодаря гению поэтессы и писательницы Людмилы Чутко и, конечно, феерическому мастерству выдающегося режиссера и инсценировщика Андрея Бадулина - рецептуализм - искусство второй рефлексии: само-из-себя творчество и - одновременно - само-в-себе истолкование (да здравствует двуликий Янус!). Не скрою, я попал на величественное театральное пиршество, на Мандельштамовский бал-маскарад, на сюрреалистические выходки Сальвадора Дали. Поэзия неподражаемой Людмилы Чутко возносит театр до небес, до витающей в эмпиреях идеи постоянства духовного бытия даже после исчезновения материи.
      
      
      
      
       5th-May-2008 12:18 am - НАС СДРУЖИЛ КОКТЕБЕЛЬ. АВИАКОНСТРУКТОР ОЛЕГ АНТОНОВ
      
       Коктебель начала 70-х годов. Тихо шелестит за калиткой море. В тени кипарисов и туи за большим дощатым столом идет свободная беседа за чашкой зеленого чая. Сочетание собравшихся бывало таким: Мария Степановна Волошина, отец Александр Мень, критик Владимир Лакшин, писатель Юрий Кувалдин, литературовед Владимир Купченко, специалист по Достоевскому Тамара Орнатская, писатель Фазиль Искандер, литературовед из Загорска Александр Горловский, писатель Владимир Тендряков, поэт Кирилл Ковальджи... и знаменитый авиаконструктор Олег Константинович Антонов. Коктебель - не только культовое место русской поэзии, но и родина русского планеризма. В 1923 году здесь состоялись первые Всесоюзные соревнования планеристов. Была открыта Высшая летно-планерная школа. Именно тут начинал свой путь к звездам молодой Сергей Королев. В Коктебеле представляли свои конструкции Сергей Владимирович Ильюшин, Александр Сергеевич Яковлев и Олег Константинович Антонов. Днем Антонов плавал в море вместе со всеми, загорал на пляже, играл в большой теннис в тени писательского парка, и я часто срезался с ним. Также он очень любил ходить с нами в горы, а однажды даже пошел в поход в Старый Крым, где с любопытством осматривал домик Александра Грина и посетил его могилу на старо-крымском кладбище. Он поражался, сколько много я знаю стихов наизусть, особенно Осипа Мандельштама, да и Волошина я читал часто. Он негромко, всегда интеллигентно просил меня: "Юрий, прочтите, будьте любезны, "За гремучую доблесть..." Я вставал с лавки, на которой мы все сидели и, скандируя, со злостью оглушал собравшихся:
      
       Осип Мандельштам
      
       * * *
       За гремучую доблесть грядущих веков,
       За высокое племя людей
       Я лишился и чаши на пире отцов,
       И веселья, и чести своей.
      
       Мне на плечи кидается век-волкодав,
       Но не волк я по крови своей,
       Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
       Жаркой шубы сибирских степей.
      
       Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
       Ни кровавых кровей в колесе,
       Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
       Мне в своей первобытной красе,
      
       Уведи меня в ночь, где течет Енисей
       И сосна до звезды достает,
       Потому что не волк я по крови своей
       И меня только равный убьет.
       17-28 марта 1931, конец 1935
      
       Обладая огромными связями в верхних эшелонах коммунистической власти, Олег Константинович Антонов использовал их на благо антисоветской литературы. С его помощью и при непосредственном участии, несмотря на всяческие препоны, мы торжественно отметили 100-летие антисоветского поэта Максимилиана Волошина.
      
      
      
      
       6th-May-2008 12:07 am - ХУДОЖНИКИ ИГОРЬ СНЕГУР И АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ
      
       Звезда и патриарх русского авангарда художник Игорь Снегур и лидер третьего русского авангарда молодой художник Александр Трифонов три года назад выступили инициаторами создания новой художественной группы в рамках новой теории искусства и литературы - рецептуализма. Их начинание всецело поддержал генератор рецептуализма писатель Юрий Кувалдин. Живописью занимаются копиисты и фотоаппарат. Картинопись - это создание собственного мира художника, его альтер-эго или существование в границах второй рефлексии. Группа картинописцев "Ре-цепт-Триумвират", как и всё настоящее в искусстве, возникла экспромтом, на базе московской галереи "А-3" (А-три). Группа состоит из троих художников. Журналист и писатель Игорь Шевелев писал об этом в "Российской газете" (вторник 26 декабря 2006 No 291(4257): "Своеобразной рифмой к явлению Филонова на Волхонке можно считать выставку живописи в арбатской галерее А-3. Три художника - Игорь Снегур (род. в 1935), Виталий Копачев (род. в 1963) и Александр Трифонов {род, в 1975) - представляют собой "три поколения авангардистов". А название выставки "Ре-цепт триумвират" отсылает к "последнему писку" отечественного концептуализма - рецептуализму, течению, разрабатываемому, в частности, поэтом и культурологом Славой Лёном и активно представляемому в материалах журнала "Наша улица". Рецептуализм - это откровенное стилевое использование всех возможных языков и направлений того или иного вида искусства в одном произведении. Это некий новый уровень постмодернизма, при котором, впрочем, как и всегда, главным является талант художника. Нелишне указать, что Игорь Снегур участвовал в конце 1950-х годов в первых выставках абстракционистов группы Элия Белютина, разгромленных Хрущевым в Манеже. Что Виталий Копачев - с конца 1980-х директор галереи А-3 в Староконшшенном переулке, автор многих художественных проектов, подчеркивающих разнообразие художественного языка. А самый молодой из трех - Александр Трифонов с конца 1990-х участвует во множестве выставок и аукционов в Москве, Нью-Йорке, Париже и других городах России и мира. Увидеть их работы вместе - это значит понять что-то новое в сочетании стилей".
       Самым значительным событием в художественной жизни XXI века стало создание группы картинописцев "Ре-цепт-Триумвират: СНЕГУР-КОПАЧЁВ-ТРИФОНОВ".
      
      
      
      
       7th-May-2008 12:11 am - ЭСТРАДНИК ЕВГЕНИЙ ГРИШКОВЕЦ
      
       Евгений Гришковец не является писателем, как не является артистом или режиссером, Евгений Гришковец работает в довольно известном в недавнее время, канувшем в вечность, популярном жанре советского эстрадного конферансье. Как и бывает в эстраде, он ярко засветился в Москве после того, как писатель Юрий Кувалдин напечатал с подачи своего друга, Заслуженного артиста России Александра Яковлевича Чутко в "Нашей улице" в 2000 году его монолог "Как я съел собаку". Прозой это я уже тогда назвать не мог, поскольку Евгений Гришковец все делает на одной ноте, катится по мало заметной наклонной плоскости в одном направлении. Так пишут многие молодые авторы, не понимающие прозу, как симфонию, многоголосие, полисемию, где нужно быть царем, червем и Богом, то есть перевоплощаться, мыслить в образах, а не изъясняться прямыми "мыслями". Особенно неприятно в Гришковце то, что он постоянно мельтешит перед глазами, не оставляя глубокого следа в душе, мешая разглядеть что-то более важное на втором плане. Но Гришковец в какой-то мере и выражает таким образом наше время: это яркий пример того, как достать зрителя рекламой. Гришковец - это назойливая, если не нагловатая, да еще с изъянами дикции, реклама самого себя, как торговой марки. Особенно он неприятен, когда начинает говорить о деньгах. А он постоянно о них говорит! А деньги, если этого не знает Евгений Гришковец, зарабатывают на заводе "Серп и молот"! В общем, он существует в рамках эстрады: прокукарекал, и угодил в суп, исчез с лица земли. В его развитие я не верю.
      
      
      
      
       8th-May-2008 12:08 am - ЮРИЙ ЛЮБИМОВ НЕ ПОНЯЛ ГЕНИЯ СЛАВЫ ЛЁНА
      
       Таганки режиссер Петрович Любимов Юрий домом и сценой ограничен. Шальной Высоцкий Семенович Владимир его замучил. Поэт-академик Слава Лён находится организатором академии русского стиха вне дома и тем более вне сцены вместе с Бродским Иосифом Александровичем, другом Рейна Евгения Борисовича, который все время плывет в огнях неугасимых по Ордынке. Завершающего век Лён, итогового постмодернизма Слава. Когда в единораздельной душе писателя Юрия Кувалдина абсурдистски-естественно "живут" отрицательно-положительные персонажи горбачевской перестройки и персонажи великих романов Золотого и Серебряного веков, а также их авторы типа Гоголя Николая, Достоевского Федора, Булгакова Михаила, Платонова, Платонов Андрей Платонович, настоящая фамилия которого Климентов, родился 20 августа 1899 года в городе Воронеже, а умер 5 января 1951 года в Москве. Его хоронил Нагибин Маркович Юрий друг писателя Юрия Кувалдина Александровича по паспорту Трифонова, тогда нужно понять, что в вечность берут не по паспорту. Слава Лён в пачпорте записан как - Владислав Константинович Епишин. Звучит?! Нет. По артистическому имени - Слава Лён - еще как звучит! Спросите пачпорт у Гомера! Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов Юрьевич называет поэта Славу Лёна голосом нового поколения художников. Говорить если для мысли яркого прояснения, понадобится сущностно прямой Лён Слава либо отчасти инверсионный Слава Лён, сразу двух друзей друг Ерофеева Венедикта из Петушков и родоначальника Родины Кувалдина писателя Юрия. Тем самым, роман Юрия Кувалдина достигает такого уровня обобщения стилистических и онтолого-содержательных достижений русской литературы ее "трех драгоценных веков", что практически закрывает постмодернизм как парадигму. И выводит к новой - парадигме Рецептуализма.
      
       то ли в гаграх
       то ли в ялте
       развернули кумачи
       сталин - молотов - кувалдин
       воплощение мощи!
      
       Доктор наук, поэт, драматург и эссеист, участник знаменитых семинаров философа Георгия Щедровицкого 80-90-х годов, Слава Лён систематизировал поле "Бронзового века русской культуры (1953-1987)". Лён говорит Слава целостности пространства романа сюрреалистически так и выводит прозу шедевр Юрия Кувалдина на новый стилистический уровень, как Юрий Любимов выводит за рамки Таганки вне "Антигоны" и Кафки Славу Лёна, не поняв гениальности всей посланника века серебра и бронзы. Кувалдин Точка Ру
      
      
      
      
       9th-May-2008 12:06 am - ГЕНИАЛЬНО-КОРЯВЫЙ АНДРЕЙ ПЛАТОНОВ
      
       Писатель Андрей Платонов видел слова, а не то, что стоит за словами. В этом его гений. 99 процентов пишущих пытаются мне все что-то рассказать. А мне ничего рассказывать не надо. Все смыслы сводятся к одному слову - Х. Поэтому нужна только и только форма из слов. Вот пример гениально-корявой Платоновской вязи формы из "Чевенгура": "Четверо прочих, ходивших с Чепурным в степь, пробежали обратно, Пиюся же где-то залег одиноким образом в цепь - и его выстрел раздался огнем в померкшей тишине. Дванов побежал на выстрел с револьвером наружи, через краткий срок его обогнал Копенкин на Пролетарской Силе, которая спешила на тяжелом шагу, и вслед первым бойцам уже выступала с чевенгурской околицы сплошная вооруженная сила прочих и большевиков - кому не хватило оружия, тот шел с плетневым колом или печной кочергой, и женщины вышли совместно со всеми. Сербинов бежал сзади Якова Титыча с дамским браунингом и искал, кого стрелять. Чепурный выехал на лошади, что возила Прокофия, а сам Прокофий бежал следом и советовал Чепурному сначала организовать штаб и назначить командующего, иначе начнется гибель..." и т.д. Андрей Платонов так может писать километрами. И я как завороженный следую за ним.
       Писатель Юрий Кувалдин работает, как Платонов, со словами. Отсюда возникновение идеи рецептуализма, работы со знаковыми системами и двойной рефлексией: пишу для себя, печатаю для себя, читаю сам - писатель пишет для писателя. Нашел свою запись на обороте форзаца перед фронтисписом книги Андрея Платонова "Чевенгур (издательство "Советский писатель", 1990):
       "Зашел 3 июня 1999 г. на могилу Платонова на Армянском кладбище. Солнечный день и вдруг ударило: Платонов, мой любимый писатель, родился (на черном камне прочитал, в черной ограде) в 1899 году! Так спонтанно я отметил 100-летие Платонова на фоне бесовщины 200-летия номенклатуры Пушкина, мною не любимого! 3 июня 1999 г. 23-10".
       О Пушкине я сказал очень круто, но справедливо: слишком большие государственные субсидии выписываются бесчисленной пушкиноведческой кодле, абсолютно ничего из себя в литературном отношении не представляющей.
       Андрей Платонов все время втягивается в диалог, но через диалог идет его самобытная речь. У Платонова диалогичные мозги, как у Хемингуэя. Но если бы только это. Он вяжет паутину несочленимых слов, инверсированных поэтически, с изумительной подъебкой и с прибаутками. "...и женщины вышли совместно со всеми".
      
      
      
       10th-May-2008 12:12 am - МАЛЕНЬКИЙ
      
       После тяжелого соподчинения советской власти в революционные перестроечные годы люди, вытолкнутые с высоких и других должностей, оказались абсолютно не способными сами что-то создать, организовать. Выбитый с должности чиновник превращается в ничто. Но всегда есть другие люди, которым социум мешает осуществлять благородные цели. В этот период писатель Юрий Кувалдин начал издательскую деятельность, смело, никого не спрашивая, решительно, на самом высоком уровне, издавая книги только художественно-интеллектуално-антисоветского толка по 100 тысяч экз. не меньше. В этот короткий период появились несоподчиненные люди, которых называют даже лихими, и которые все время повторяли: надо успеть, время не ждет. В нашей стране, они знали, все еще устаканится, и те, кто живет за счет государства, опять создадут структуры, вертикали и будут функционировать богаче созидателей. Так несправедливо устроено государство. И не только наше. Нам еще повезло: мы прикончили гидру коммунизма - этих наглых "слуг народа", плохо владевших родным языком. Этот период называется - Русская смута. Поэтому появилась армия мошенников, колдунов, гипнотизеров, рэкетиров, эмигрантов и иммигрантов, охранных предприятий и рейдеров...
       Максимилиан Волошин в поэме "Россия" писал:
      
       "Как медиум, опорожнив сосуд
       Своей души, притягивает нежить -
       И пляшет стол, и щелкает стена, -
       Так хлынула вся бестолочь России
       В пустой сквозняк последнего царя..."
      
       "Царя" заменяю на ЦК или Генсека - и всё встает на свои места.
       Подверстываю тему, прямо вытекающую из "Чевенгура" с рыцарем революции Копенкиным и кобылой Пролетарская сила, из моего рассказа "Маленький":
       "Россия медленно запрягает. Это общеизвестно. Но мало известно то, что Россия непревзойденный мастер затяжных войн. Маленький выдохся. У него нет перспектив в затяжной войне победить. Но уехать в Люксембург или в Лихтенштейн он уже не может. Стар. А в России ему уже ловить нечего. Перестройка кончилась. И лохи перевелись..."
      
      
      
       11th-May-2008 12:05 am - ХЛЕБ ЗА НЕЙ НЕ ПОСПЕВАЕТ
      
       За кем не поспевает хлеб? За ней. А она кто такая? Она баба. Мужик заряжает ее каждый год. А в этот год она ходит пустая. Вот все ее и расспрашивают, мол, чего это она "холостая"? Вот словечко писателя Андрея Платонова подвернулось в "Чевенгуре"! А то и поточнее ввернется через прямую речь любопытных мужиков: "Паруешь, Марь Матвеевна?" Как земля стоит под паром, накапливая силы для нового урожая, так Платоновская баба уподобляется плодородной земле. Сексуальность Андрея Платонова разливается на все страницы его прозы. Писатель Юрий Кувалдин следует Божественному промыслу и всюду пишет любовь, даже до пределов дозволенности, например в "Юбках". Всюду сочленение полов и размножение жизни. Всюду божественное начало, ибо Бог занимается сексом, рождением и смертью. Бог есть любовь и плодородие. Нобелевский лауреат академик-физик Виталий Лазаревич Гинзбург, например, публично, даже воинственно, что подчеркивает его филологическую неосведомленность, заявляет, что он не верит в Бога, как будто его не из лона матери доставали, а нашли в капусте. Лоно матери - есть место Бога. Туда Бог влагает свое прямое имя с буквы Х. Не пугайтесь, дам замаскированную версию, эвфемизм - Христос (Херостеос - Хер Бог наш). Поэтому Бог настолько реален и предметен, взгляните на купола и башни православных храмов, что порою удивляешься, что еще есть философы, в кавычках, доказывающие или опровергающие бытие Бога, хотя сами были зачаты Богом, явлены (еблены - срываемое яблоко: яблоко - метафора совокупления) миру Богом (Йэбогом), и все еще не знающие Бога!
      
      
      
       12th-May-2008 12:08 am - РОДИНА ЧЕВЕНГУРА
      
       Жил на свете, как живут травы. Выражение вполне в духе Андрея Платонова. Я вижу писателя Юрия Кувалдина на длинном и широком мосту через великую Москву-реку, которую даже самая быстролетная чайка вряд ли перелетит, из-за того, что ее привлекает середина Яузы, тоже великой реки, особенно в районе Лефортово, а точнее в том месте, где идет от Яузы - от Семеновской набережной - вверх перпендикуляром к Немецкому кладбищу - Госпитальному валу - Гольяновская улица, на которой стоит родильный дом No18, в котором 19 ноября 1946 года родился великий русский писатель Юрий Кувалдин. А вообще родина - это не географическое место, а лоно матери, о чем писатель Юрий Кувалдин поэтически и философски-религиозно пишет в романе "Родина", вполне генетически родственном роману "Чевенгур" нашего самого великого писателя Андрея Платонова, потому что Гоголем перекормили, а о Пушкине я сказал, что он кормилец литературных тунеядцев из Пушкинского дома и из ИМЛИ. Родился нахлебник и стал писать. А тетка Марья была порожняя, "ей бы рожать нахлебника, а она нет", - пишет в "Чевенгуре" Андрей Платонович Климентов, сын слесаря (родился 20 августа 1899 года в Ямской слободе Воронежа) железнодорожных мастерских Платона Фирсановича Климентова, так любивший своего отца, что списывал с него мастера в начале Чквенгура", в советское время печаталась только первая глава "Происхождение мастера", и взявший настоящей фамилией имя отца, изменивший в 1920 году фамилию "Климентов" на "Платонов".
      
      
      
       13th-May-2008 12:10 am - ОН ТЕБЯ ОХОМУТАЕТ
      
       Писатель Андрей Платонов разгуливается в "Чевенгуре" до сверхгениальности. Вот они обломки фраз: "В глубину наступившей ночи, из коммунизма - в безвестность уходили несколько человек; в Чевенгур они пришли вместе, а расходились одинокими...", "В старое время через Чевенгур проходили цыгане и какие-то уроды и арапы, их бы можно привлечь в Чевенгур, если бы они показались где-либо, но теперь..." А вот кусок, от которого плакать хочется от соприкосновения со счастьем творчества великого писателя Андрея Платонова: "Когда Захар Павлович был молодым, он думал, что когда вырастет, то поумнеет. Но жизнь прошла без всякого отчета и без остановки, как сплошное увлечение; ни разу Захар Павлович не ощутил времени, как встречной твердой вещи, - оно для него существовало лишь загадкой в механизме будильника. Но когда Захар Павлович узнал тайну маятника, то увидел, что времени нет, есть равномерная тугая сила пружины. Но что-то тихое и грустное было в природе - какие-то силы действовали невозвратно..."
       "Ты только его не приучай, а то он тебя охомутает". Зоркое наблюдение, трансформированное позже, параллельно, без знания творчества Андрея Платонова, Антуаном де Сент-Экзюпери в "Маленьком принце": "Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил". "Приручить" на языке Сент-Экзюпери значит сильно привязаться к кому-то, испытывать к другому существу нежность, любовь, чувство ответственности за его судьбу. "Приучил" и "приручил" в данном случае синонимичны. Вообще, если шире смотреть на этот предмет, то человек по природе своей существо приучаемое и приручаемое. Все зависит от загрузки. Человек рождается пустым, как компьютер до загрузки, компьютер, купленный в магазине. Кто его хозяин? Что он в него загрузит? Писатель Юрий Кувалдин загрузит его текстами своих бессметных произведений и выведет их через интернет в эфир. А бизнесмен сидит в роскошном кабинете и с умным видом играет с компьютером в карты. Бизнесмены - безлики, как их деньги. Лицо они начинают приобретать только тогда, когда помогают литературе и искусству - бессмертной метафизической программе, то есть Богу. В памяти народной остаются имена Мамонтова, Станиславского и... Березовского Бориса. Кувалдин Точка Ру
      
      
      
       14th-May-2008 12:08 am - ПИСАТЕЛЬ СИДИТ В НОРЕ
      
       Писатель сидит в норе, никому не показывает написанное, никуда не ходит, то есть появляется везде и всюду инкогнито, потому что никто его в лицо не знает, кроме таких же сумасшедших писателей, как он. Кого ни спросишь, никто во дворе литинститута не замечал дворника Платонова, такое у него было лицо дворника, колхозника и работяги, широколицый с плебейским носом. Внешность обманчива - это сказано об Андрее Платонове. Мнения современников настоящему писателю не интересны. Писатель Юрий Кувалдин соревнуется не с современниками, а с Достоевским, Чеховым, Платоновым... Он пишет для таких же писателей, как он сам, которые родятся через сто, тысячу лет после него и воскликнут: это писал гений! Писатель Андрей Платонов писал для писателя Юрия Кувалдина:
       "Захар Павлович от душевного смущенья действительно терял свое усердное мастерство. Из-за одной денежной платы оказалось трудным правильно ударить даже по шляпке гвоздя. Машинист-наставник знал это лучше всех - он верил, что, когда исчезнет в рабочем влекущее чувство к машине, когда труд из безотчетной бесплатной естественности станет одной денежной нуждой, - тогда наступит конец света, даже хуже конца: после смерти последнего мастера оживут последние сволочи, чтобы пожирать растения солнца и портить изделия мастеров".
       За деньги пишут временщики. За деньги нельзя быть искренним, потому что тебе будут постоянно мешать заказчики, навязывая свое мнение. Писать можно только для себя. Писатель Юрий Кувалдин вывел универсальную формулу: "Писатель пишет для писателя". Писательство есть род религиозной деятельности по спасению собственной души, невзирая на вертикаль и штатное расписание социума, мнения соседей, цензоров и милиционеров.
      
      
      
       15th-May-2008 12:43 am - КНИГИ ЧУЖИМ УМОМ ГОВОРЯТ
      
       Единственный в своем лубочном роде экзотический писатель Андрей Платонов в "Родине электричества" с сокровенным удовольствием разворачивает слова: "Моя слеза горит в мозгу и думает про дело мировое!" Не менее изощренный в премудростях русского языка писатель Юрия Кувалдин прекрасно знает, как это разворачивание лексики делается, и со слезой в улыбке не спеша, с расстановкой говорит супротив Андрея Платонова: "Слова нужно перемешивать, как компот". И спокойно так это, без шухера, перемешивает так и сяк, как хороший повар, Платоновскую фразу: "Мировое дело моей слезы, вспыхивая смертью, сжигает мозг!" Так непринужденно и двигаемся по тексту, иногда останавливаясь под кустами сирени, каждый божий день, каждый исписанный буквами год с этими многими днями. Плывут кучевые облака, река московская сверкает в солнечных бликах.
       Для писателя Юрия Кувалдина писатель Андрей Платонов слагает слова, слово за слово: "Когда Саша поступил на вечерние курсы, то Захар Павлович про себя обрадовался. Он всю жизнь прожил своими силами, без всякой помощи, никто ему ничего не подсказывал - раньше собственного чувства, а Саше книги чужим умом говорят".
       Необычную, лучше простую по своей примитивности, фразу одну нужно написать, не относящуюся к делу. Так просто и примитивно, как написал однажды во время запоя мой друг гениальный поэт с Патриарших прудов Александр Еременко:
      
       Ищешь глубокого смысла в глубокой дилемме.
       Жаждешь банальных решений, а не позитивных
       С крыши кирпич по-другому решает проблемы -
       чисто, открыто, бессмысленно и примитивно.
      
       Кто-то хотел бы, как дерево, встать у дороги.
       Мне бы хотелось, как свиньи стоят у корыта,
       к числам простым прижиматься, простым и убогим,
       и примитивным, как кость в переломе открытом.
      
       Таким, а не другим, образом создается художественное литературное произведение самого высокого уровня, на который не могут подняться авторы, не видящие слов, не знающие их форм, пишущие то, что стоит за словами, прямые смыслы, которым ноль цена.
      
      
      
       16th-May-2008 12:11 am - ПЛЕТИ ПАУТИНУ СЛОВ
      
       Я хочу знать, что меня ожидает в будущем? Это писатель Юрий Кувалдин через своего персонажа спрашивает. В будущем тебя ожидает смерть, мин херц. Мин херц, это мой друг, или, точнее, мое сердце. Херковь, Херцен, Харьков и т.д. Плети паутину слов ноне и не думай о будущем.
       Предел счастливой жизни вдохновенно выражен Андреем Платоновым в "Чевенгуре" вот в таком фрагменте: "Он открыл чулан, взял грузное промявшееся ведро с пулеметными лентами и попросил товарища Кирея, допивавшего куриные яйца, катить за ним вслед пулемет. Кирей в мирные дни ходил на озеро охотиться из пулемета - и почти всегда приносил по одной чайке, а если нет, то хоть цаплю; пробовал он бить из пулемета и рыб в воде, но мало попадал. Кирей не спрашивал Пиюсю, куда они идут, ему заранее была охота постреляться во что попало, лишь бы не в живой пролетариат".
       В сущности, мечта о лучшей жизни, мечта о счастье, это мечта об остановленном мгновеньи, о некоей точке блаженства, мечта о рае. Мечта о точке. А нужна - мечта о постоянном движении! Ибо точка - смерть, ничто.
      
      
      
       17th-May-2008 12:06 am - ТУПИК ПО ИМЕНИ РАЙ
      
       Сегодня просматривал статьи Иосифа Александровича Бродского. С удивлением обнаружил то же, что и у меня рассуждение о точке. Вчера я написал: "В сущности, мечта о лучшей жизни, мечта о счастье, это мечта об остановленном мгновеньи, о некоей точке блаженства, мечта о рае. Мечта о точке. А нужна - мечта о постоянном движении! Ибо точка - смерть, ничто".
       Поэт Иосиф Бродский о "Котловане" пишет: "Идея Рая есть логический конец человеческой мысли в том отношении, что дальше она, мысль, не идет; ибо за Раем больше ничего нет, ничего не происходит. И поэтому можно сказать, что Рай - тупик; это последнее видение пространства, конец вещи, вершина горы, пик, с которого шагнуть некуда, только в Хронос - в связи с чем и вводится понятие вечной жизни. То же относится и к Аду".
       Хотя я могу и поспорить с Бродским насчет того, что за раем ничего не идет. Идет, да еще сколько идет! Рай - это слово, которое образует любое другое слово, например, са-рай. Значит сама точка, рай есть некая лексическая условность. А писатель Андрей Платонов нам говорит, что любую условность можно прострочить из пулемета. Итак, ни точки, ни остановки нет. Есть мечта о точке и о Рае. Остановка возможна толко в мечте, но не в движении букв. Текст бессмертен и метафизически замкнут знаком бесконечности.
       "Большевик должен иметь пустое сердце, чтобы туды все могло поместиться..." - говорил устами Захара Павловича писатель Андрей Платонов в "Чевенгуре". То есть большевик должен быть животным, в котором нет ни одного текста в душе, как, поэтому, нет самой души. Душа вся состоит из текста, иными словами душа есть Бог. Так формулирует писатель Юрий Кувалдин. Добавляет: Бог есть Слово.
      
      
      
       18th-May-2008 12:06 am - ГЕР В ВАВИЛОНЕ
      
       "У всякого человека в нижнем месте целый империализм сидит...", - говорит Саше Захар Павлович устами писателя Андрея Платонова. Писатель Юрий Кувалдин уточняет: там не империализм сидит, а Бог, в эвфемистическом написании как Христос. Женский пол в писаниях не учитывается, или называется просто как место для Бога, или врата Бога - Бабилон, Вавилон. Но нужно учесть, что Бог везде и всюду прикрывается - фиговым листком, брюками, другими буквами. Например, у них там в Испании повсюду ходят-бродят Ибаны, у нас же они прикрыты - Иваны, в Германии сама Германия звучит и пишется как Хермания, а хер - величественная приставка, и т.д. Гер в Вавилоне - это и есть Бог и его всесильное дело, причина причин, свет и мрак, земля и небо, вода и огонь, слово и дело... Язык везде один, но из-за этого сокрытия имени Бога, даже запрета на его произнесение, перепутался до непонимания на разных территориях. Но вот пришел интернет - Бог объединения языков в один, ибо Бог один во множестве, а множество едино в Боге.
       "- Саш, - сказал он, - ты сирота, тебе жизнь досталась задаром. Не жалей ее, живи главной жизнью.
       Александр молчал, уважая скрытое страдание приемного отца.
       - Ты не помнишь Федьку Беспалова? - продолжал Захар Павлович. - Слесарь у нас такой был - теперь он умер. Бывало, пошлют его что-нибудь смерить, он пойдет, приложит пальцы и идет с расставленными руками. Пока донесет руки, у него из аршина сажень получается. "Что ж ты, сукин сын?" - ругают его. А он: "Да мне дюже нужно - все равно за это не прогонят".
       Лишь на другой день Александр понял, что хотел сказать отец.
       - Хоть они и большевики и великомученики своей идеи, - напутствовал Захар Павлович, - но тебе надо глядеть и глядеть. Помни - у тебя отец утонул, мать неизвестно кто, миллионы людей без души живут, - тут великое дело... Большевик должен иметь пустое сердце, чтобы туда все могло поместиться...
       Захар Павлович разжигался от собственных слов и все более восходил к какому-то ожесточению.
       - А иначе... Знаешь, что иначе будет? В топку - и дымом по ветру! В шлак, а шлак - кочережкой и под откос! Понял ты меня или нет?.. "
       Вот как уклоненною одинокой тропой через тайгу сочинительствует армиями слов писатель гениальный наш Платонов Андрей.
      
      
      
       19th-May-2008 12:12 am - ТЯЖЕЛЫЕ ЛЮДИ
      
       Тотальное несовпадение и трагическая несочетаемость в теме, в формате, в настроении. Хочешь такому-то человеку сообщить по телефону информацию, краткую, важную, деловую, а навстречу тебе долгая речь общих маловразумительных рассуждений о совершенно в эту минуту не нужном тебе вопросе. Собеседник может быть пьян, и ему страсть как хочется поговорить, а собеседника рядом нету. Вот ты и попался. Писатель Юрий Кувалдин приметил много людей, не способных держать формат. Объединяет абстрактных говорунов одно качество - они не писатели. Устная речь смертна. То, что не было записано, того не существовало. Но говоруны как раз мною и ловятся на непонимании этого очевидного и фундаментального факта. Болтливость особенно раздражает писателя, потому что писатель воплощает свою внешнюю молчаливость в болтливый текст. Текст никому ничего не навязывает. Читатель по своему усмотрению может читать то, что ему захочется. Может прочитать, допустим, всю повесть залпом, часа за три. А может читать по одной фразе. То есть читать так, как его душе угодно, получая при этом удовольствие. А устная речь бьет по твоей психике, как деревянная баба, которой утрамбовывают новую брусчатку на Красной площади после парада танков. Болтливость раздражает еще и потому, что слова говоруна самым настоящим образом летят на ветер и сильно раздражают слушающего. Но слушающий по причине такта не может прервать говорящего, потому что тот обидится. Да и просто волево преодолеет сопротивление слушающего еще более мощным словесным напором. Есть противоположные персонажи - молчуны. Ему что-нибудь говоришь, а он тупо смотрит то ли на тебя, то ли мимо и молчит. И говоруны и молчуны относятся к разряду тяжелых людей, не совпадающих с другими, то есть бестактные или нетактичные. Редко встретишь истинного друга. Как Василий Розанов где-то говорит: встретишь умного человека, посмотришь ему в глаза и всё ясно без слов, хотя можно и прекрасно поговорить, как при шахматных часах - ты ему пару фраз и он тебе пару фраз, хороших, умных фраз и оба довольны.
       Андрей Платонов по этому поводу пишет: "Старуха сразу перешла на длинный разговор, ненужный Дванову, и он окоротил ее:
       - Ну, бабушка, прощай! Мы с тобой не родим - чего нам ссориться!"
      
      
      
       20th-May-2008 12:06 am - ОН СЧИТАЛ ОБЩУЮ ЖИЗНЬ УМНЕЕ СВОЕЙ ГОЛОВЫ
      
       Конечно, Копенкин, рыцарь революции на кобыле Пролетарская сила, считал, по словам писателя Андрей Платонова, "общую жизнь умней своей головы". Вот тут и заключается основное противоречие физической жизни. Я живу. Я вижу. Я знаю. Я говорю. Я умираю. И мир за мной и со мной умирает. Такой же другой, как писатель Юрий Кувалдин, становится писателем, потому что писатель пишет для писателя, исключительно для писателя. Другой "я" возникает, и начинает считать и понимать все то же своей головой, которая глупей общей жизни. Но возникает "но". Индивид типа Копенкина теперь не будет стремиться в общую жизнь. Его движение уже сейчас перенаправлено в жизнь собственную, в жизни микроскопическую, противоположную космосу, в интернет, в мобильник, в чип. В небо летать бессмысленно и не нужно. Там ничего нет.
      
       Осип Мандельштам
      
       ***
       О, как же я хочу,
       Не чуемый никем,
       Лететь вослед лучу,
       Где нет меня совсем.
      
       А ты в кругу лучись -
       Другого счастья нет -
       И у звезды учись
       Тому, что значит свет.
      
       Он только тем и луч,
       Он только тем и свет,
       Что шопотом могуч
       И лепетом согрет.
      
       И я тебе хочу
       Сказать, что я шепчу,
       Что шопотом лучу
       Тебя, дитя, вручу...
      
       Нужно ежедневно переделывать себя в буквы, стать словом, то есть стать Богом. Сила фразы не может быть интерпретирована иначе как поэтически, метафорически. И жить необходимо не в физической жизни, а в метафизической, то есть в тексте.
      
      
      
       21st-May-2008 12:07 am - "РЕ-ЦЕПТ" В БИБЛИОТЕКЕ ИМЕНИ АНДРЕЯ ПЛАТОНОВА
      
       В библиотеке имени Андрея Платонова (ул. Усиевича, 16) 20 мая 2008 года прошла презентация нового альманаха писателя Юрия Кувалдина "Ре-цепт" (Издательство "Книжный сад", Москва, 832 с., переплет 7цб, оформление художника Александра Трифонова).
       В презентации приняли участие:
      
       АВТОРЫ АЛЬМАНАХА "РЕ-ЦЕПТ":
       Писатель Юрий Кувалдин
       Художник Александр Трифонов
       Писатель Ваграм Кеворков
       Художник Игорь Снегур
       Писатель Виктор Кузнецов-Казанский
       Писатель Владимир Скребицкий
       Писатель Сергей Михайлин-Плавский
      
       А также:
       Заместитель директора ЦБС No5 - Марина Павловна Соловьева
       Заведующая библиотекой имени Андрея Платонова - Тамара Николаевна Журова
       Главный библиотекарь библиотеки имени Андрея Платонова - Вера Арсеньевна Данилюк
       Певица Лариса Косарева - драматическое сопрано, артистка музыкального центра Российского Государственного телевидения и радиовещания, лауреат Международного фестиваля "Таланты объединяют мир".
       Аккомпанемент - гитарист Михаил Грайфер
       Писатель Эдуард Клыгуль
       Заслуженный артист России, артист Театра Армии Александр Чутко
       Татьяна Сачинская - секретарь Игоря Снегура
       Поэтесса Нина Краснова
      
      
       МАНИФЕСТ РЕЦЕПТУАЛИЗМА
       1. Всё - отменить! - Ре-Цептуализм - искусство Третьего тысячелетия.
       2. Ре-Цептуализм - искусство второй рефлексии: само-из-себя творчество и - одновременно - само-в-себе истолкование (да здравствует двуликий Янус!).
       3. Ре-Цептуалист, творя, созидает и, созидая, творит в режиме ТРИКУПа (ТРИединого КУльтурного Продукта) - единой демонстрации: по-рождения КУльтурного Продукта (художественного произведения) - самого КУльтурного Продукта (непременно - высочайшего качества!) - демонстрации КУльтурного Продукта. Демонстрация демонстрации - вторая рефлексия творческого процесса художника-рецептуалиста.
       4. Ре-Цептуалист центр-ирует свое мышление и деятельность на художественном процессе, а не на художественном произведении (которое - в пределе - может быть нулевым, как "Чёрный квадрат" Малевича). В иерархию художественного процесса входят: 1) личное (или групповое) созидание и демонстрация художественного произведения (ТРИКУПа); 2) авторские рефлексия и текстовое сопровождение художественного произведения: от мастерской - через галерею - в мировой Музей; 3) авторское по-мещение и от-слеживание движения художественного произведения в мировом культурно-историческом процессе.
       5. Ре-Цептуализм - холическое искусство: художественное произведение - новый синкрет: в нем при-сутствует единораздельная целостность полистилистического единства онтологически единой художественно-научно-религиозной картины мира. А не ущербный "синтез искусств" (прощайте, Вагнер и Скрябин!).
       6. Ре-Цептуализм испо-ведует принцип нелинейности искусства - одновременного при-сутствия в художественном произведении-синкрете диахроннически разных рядов (развития) культуры. Одновременность прошлого и настоящего - сущностный принцип рецептуального искусства.
       7. Ре-Цептуализм ничему не под-ражает и ничего не от-ражает: искусство творится из искусства - оно а-миметично (прощайте, древние греки!).
       8. Ре-Цептуализм отменяет каузальность, детерминизм, мотивировку и прочую рационалистическую чепуху: искусство - а-логистично (прости, Аристотель!).
       9. Ре-Цептуализм отвергает искусство в "художественных образах", у-тверждая семиотическое искусство - в знаках и символах: язык иератур, сигнатур, символоров - язык искусства Третьего тысячелетия (да здравствует Михаил Шварцман!).
       10. Ре-Цептуализм - искусство экзистенциальности: второй рефлексии старого опоязовского лозунга: "ИСКУССТВО - В БЫТ!" Отсюда - принцип тотальности искусства: мир - это искусство и ничего, кроме искусства.
       11. Ре-Цептуализм - искусство архетипа и интертекста - ориентировано на дометафизические и запределивающие сущности мира (прощай, "правдист" Станиславский!).
       12. В интенции искусство Ре-Цептуализма - мифологично и сакрально: отсюда - иературы языка, теургия метода, духовность стиля.
       13. Искусство Ре-Цептуализма бытийствует и существует не в критериях баумгартеновской эстетики прекрасного, а в критериях хайдеггеровской эстетики истины-алетейи (истины, которая суть несокрытость, т.е. откровение). Или - в критериях неклассических эстетик.
       14. Ре-Цептуализм - не художественная школа, а меташкола.
       Ре-Цептуализм - не стилистика, а метастилистика.
       Сигнатуры, символоры, иературы - не язык, а метаязык.
       Ре-Цептуализм - не метод, а методология.
       Эстетика Ре-Цептуализма - другая эстетика
       и, сверх того, выход - на метаэстетику.
       Ре-Цептуализм картины мира - метакартина миров.
       15. Ре-Цептуализм утверждает фундаментальные законы нелинейной теории искусства:
       * развитие искусства непреложно;
       * развитие искусства необратимо;
       * искусство, как и Бог, бессмертно;
       * бессмертие обретается в знаке.
      
      
      
       22nd-May-2008 12:51 am - ЛАРИСА КОСАРЕВА У АНДРЕЯ ПЛАТОНОВА
      
       Украшением презентации литературного альманаха писателя Юрия Кувалдина "Ре-цепт" стало яркое выступление певицы Ларисы Косаревой, обладающей великолепным драматическим сопрано, прекрасной дикцией, поэтической окрашенностью музыкальной фразы, подчеркнутой изящным аккомпанементом гитариста-виртуоза Михаила Грайфера. Среди исполненных произведений были романсы на стихи Марины Цветаевой и Рады Полищук, далекой и близкой, близкой и далекой, поэтесс, чьи стихи сами по себе являются музыкой. Библиотека имени Андрея Платонова зарекомендовала себя местом не только высокой литературы, но и высокого искусства в целом.
      
      
      
       23rd-May-2008 12:11 am - ПИШЕТ ХУДОЖНИК АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ
      
       Каждый истинный человек является началом новых возможностей, но не каждый человек эти начала начинает, чтобы стать лидером третьего русского авангарда художником Александром Трифоновым. Он еще не успел родиться, как взял кисть в руки, и сразу понял, что художником становятся только пишущие тексты художники, такие, как Василий Кандинский, Игорь Снегур, Пабло Пикассо, Казимир Малевич. Шел сильный дождь с молниями по всей Москве. Прекрасный город непогоды на поэтической волне. Итак, художник Александр Трифонов написал: "Я и Малевич". Совершенно верная постановка вопроса. Как пел наш бард и перл глухого одиночества Евгений Бачурин: "Кто других пропускает вперед, тот всегда остается за дверью". Можно быть несогласным с миром, можно критиковать мир, но от этого он не изменится. Мир изменится тогда, когда ты будешь заниматься только самим собой, будешь строить свою вавилонскую башню, как это делает не только в одноименной повести, но и во всем своем творчестве писатель Юрий Кувалдин. И ему постоянно вторит художник Александр Трифонов, не только великолепно оформивший литературный альманах "Ре-цепт". Но и выступающий в нем как писатель.
      
      
      
       24th-May-2008 12:13 am - РЕЦЕПТЫ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ КУВАЛДИНА
      
       Рецептуальное искусство это некий компот, который заваривает писатель Юрий Кувалдин, находящий все новые и новые смыслы в давно сложившихся связях эпох и стилей, чтобы вскрыть тайные шифры божественной метафизики. Плывут облака, окрашенные алыми лучами Эос, которая встала из мрака, дабы пролить свет на торжествующее свободное искусство рецептулизма, сформированного в литературном его аспекте писателем Юрием Кувалдиным. Постоянное стремление к бессмертию души ведет меня все к новым и новым свершениям, которые не только меня поднимают ввысь, но и захватывают с собой тех неспокойных авторов, которые стараются, как и я, писать каждый день, сделав писательство религией.
      
      
      
       25th-May-2008 12:30 am - КРЫШКА ВЕЧНОСТИ ВАГРАМА КЕВОРКОВА
      
       Жизнь человеческая с превеликими удовольствиями и неудовольствиями проходит бесследно, если она не зафиксирована в слове. Ваграм Кеворков плыл по жизни до шестидесяти лет, рисовал на песке, по выражению артиста Михаила Козакова, то есть режиссировал на телевидении, актерствовал на эстраде, и все это самым натуральным образом исчезло, испарилось, улетучилось. Что уж говорить о тех, кто исправно исполнял должности в штатном расписании государственной машины - от них и прочерка между двумя датами не осталось, эти безымянные труженники номенклатуры смертны, как мухи. Жизнь дана для того, чтобы воплотить ее в слово, переделать в слово - самое надежно средство бессмертия души. Испуганный Ваграм Кеворков схватился за перо и стал поспешно наверстывать упущенное, а если вспомнить Марселя Пруста, то утраченное время, в поиски которого он безоглядно ринулся, и, надо отдать ему должное, во многом преуспел, зацепился за крышку бессмертия, повис на ней и выбрался в метафизику с книгой "Романы бахт". А теперь и в уникальный и гениальный новейший альманах художественной прозы попал - в "Ре-цепт". Писатель Юрий Кувалдин отменил всё, и разрешил талантливым авторам писать так, как им самим хочется. Это и есть рецептуализм в действии. Планы Христа - планы народа! Да здравствует великое учение рецептуализма!
      
      
      
       26th-May-2008 12:09 am - Я ГЕНИЙ С ИСПУГУ
      
       Я сразу встал и начал без остановки говорить о системе рецептуализма, как будто я только что родился и передо мной в кепке и в сапогах стоял Андрей Платонов с земляным, изрытым оспой лицом, ватным таким лицом, даже как будто бабьим. Он сильно пил и постоянно похмелялся, чувствуя при этом тошнотворно себя, поэтому переставлял слова с места на место, как будто перед ним во дворе литинститута стоял писатель Юрий Кувалдин, и он все время его переставлял, то сначала напишет Кувалдин Юрий, потом Юрий Кувалдин, и опять снова здорово - Кувалдин Юрий и Юрий Кувалдин, до тех пор, пока прямолинейный, как железная дорога от Москва до Ленинграда, Александр Иванович Герцен не сошел с пьедестала, и так бронзовым не пошел на улицу Горького в Елисеевский магазин за портвейном "777". А писатель-рецептуалист Андрей Платонов (смех в зале), настоящий мастер, вершина, образец искусства формы... У Платонова в его прозе есть то, чего не было у Достоевского, то, что было только отчасти у Чехова. Чехов пользовался в своей прозе другими приемами. Чехов пользовался абсолютным туманом и недосказанностью. Чехов - импрессионист. Но чем он близок мне, Антон Павлович, так это тем, что он враг сюжета. Вы должны все понять и понимаете, что великие писатели никогда не писали сюжета. Достоевский ради того, чтобы Катков напечатал его и ради того, чтобы его продавали, делал сюжет, но он делал его не для себя, а вот так вот... по чисто коммерческим соображениям. В сюжет он вписывал свою философию. Сюжет был у него поводом для того, чтобы автор раскрывался там как настоящий философ-мыслитель. Потому что русская традиция, великая русская литература - она сродни философии. У нас в чистом виде философии русской не было. И даже если мы читаем Шестова там или Бердяева, кого угодно... а из современных, там, Мамардашвили, то это все очень близко к литературе. Потому что там - литературный язык. И все ссылки, и все истоки философии, весь этот генезис здесь происходит от литературы. Сократ говорил, что непознанная жизнь не стоит того, чтобы быть прожитой. Это прелюдия организации художественного текста свободным художником. Свободный художник - это тот, которому во всех редакциях сказали: ты свободен. Страшновато быть свободным художником. Испугавшись, я стал великим писателем. Дело мое в рецептуальных сложных, даже суггестивных текстах, внушающих метафизическое бессмертие творящей душе.
      
      
      
       27th-May-2008 12:13 am - ФАКТ
      
       Факт, заслуживающий увековечения в веках, написания отдельных монографий, которые прольют свет на то время, когда художник Игорь Снегур в Тарусе писал свою повесть "Прощай, Таруса!", говорил о литературе с выдающимся писателем Юрием Казаковым, и оформлял одну из первых книг Юрия Казакова "Запах хлеба" (издательство "Советская Россия"). Вообще, случаются вещи совершенно поразительные. Например, как бы в упрек мне за то, что я не печатаю стихов, вдруг Рада Полищук выдает шедевр о том, как она вышивает крестиком, который превращен в изумительный романс композитором Аллой Тарасенко и безукоризненно исполнен певицей Ларисой Косаревой, которая очаровывает зрителя своим чувственным, волшебно звучащим драматическим сопрано.
       И эти два гения оказались с помощью писателя Юрия Кувалдина на презентации литературного альманах "Ре-цепт" 20 мая 2008 года в библиотеке имени великого писателя Андрея Платонова.
      
      
      
       28th-May-2008 12:09 am - ВРАЧУ - ИЗЛЕЧИСЯ САМ
      
       Врачи ближе всего к писателям. Врачи выписывают рецепты телу. Потом я понял, что я знал этот симптом; я уже наблюдал его достаточно часто у умирающих больных. Я начал хладнокровно отмечать поминутные детали поэтапного умирания больного. Эмоциональная тяжесть тянула меня вниз, в бездну - я был затянут в последние муки этой борьбы за жизнь. Писатель Юрий Кувалдин стал выписывать рецепты душе. Рецептуализм является искусством художественной души, воплощенной Антоном Чеховым в "Чайке", и Юрием Кувалдиным, написавшим душу мятущуюся в "Вороне", вывернувшим "Чайку". Виктор Кузнецов-Казанский обошел земной шар и переписал всех врачей, которые стали писателями. Что-то есть в человеке такое, что не дает ему только есть, пить, наслаждаться. Трепещет в нем искра Божья - желание творчества, созидания. Разумно прожить свою жизнь - это значит раскрыть собственный потенциал, воплотить мысленные образы в материю. Не обязательно это будет живопись или музыка, но даже умение любить людей - это настоящее творчество. Вот таких людей Чехов, да, впрочем, не Чехов, а сама жизнь отправила прозябать в глушь, в деревню. Чехов только наблюдал за ними, причем весьма талантливо. Многие современники писали потом, что узнают в пьесе своих знакомых. Конечно, Чехов не копировал в точности, но многие черты и повадки подмечал в людях, используя самое яркое в своих произведениях. Тот, кто не стал писателем, прожил жизнь зря. Но врачам и сиделкам достается с этих денег, как правило, не больше двадцати процентов. А основной навар идет в тарелки главврачей и бухгалтеров. По поводу квалификации врачей ничего сказать не могу, но на операцию лучше идти к знакомым медикам, чтобы те посоветовали к кому обратиться. А лучше вообще к врачам не идти, а занавесить окна туманом.
      
      
      
       29th-May-2008 12:12 am - АЛЕКСАНДР ЧУТКО ИЗ ШКОЛЫ САМИЗДАТА
      
       Когда читает стихи артист Александр Чутко, с азартом, трагическим взлетом и ироничным подтекстом, тогда у меня холодок бежит по коже и вздрагивает висок. Александр Чутко блестяще знает поэзию, и нашу и зарубежную, и читает ее в свое удовольствие и для удовольствия слушателей. Еще в детстве мы с ним читали наперегонки запрещенных Мандельштама и Гумилева, Бродского и Ахматову, и слушали живого молодого человека по имени Володя и по фамилии Высоцкий, в чью студию ходили на улице Дзержинского. На презентации нового моего альманах "Ре-цепт" в библиотеке имени Андрея Платонова Александр Чутко читал, скандируя и возвышая голос, великолепные стихи Александра Тимофеевского. У артиста Александра Яковлевича Чутко феноменальная память, позволяющая ему вводится в спектакли, как говорится, с колес. Так совсем недавно он вошел Кутузовым в "Давным-давно". Писатель Юрия Кувалдин этому вот уже сорок лет не удивляется, потому что в те юные годы мы читали самиздат за ночь и запоминали прочитанное на всю жизнь.
      
      
      
       30th-May-2008 12:04 am - САМ В СЕБЕ
      
       Предельное одиночество поднимает меня на облако, и я чувствую себя со всеми великими людьми на земле и на небе. Я счастлив в одиночестве. Одиночество - это предельная реальность писателя. Человек приходит один, уходит один; и между этими двумя одиночествами я создаю все возможные ситуации жизни, которых не было на самом деле, но которые реальнее физической жизни. Мой текст - это и есть настоящая жизнь, где я тремя хлебами накормил Москву, и прошел по воде Черного моря, яко посуху, от Коктебеля до Судака. Я написал сам для себя: никто в мире не принадлежит никому, кроме как самому себе. И писатель Юрий Кувалдин принадлежит только самому себе, но иногда часть себя может разрешить погладить любимой женщине.
      
      
      
       31st-May-2008 12:07 am - ГОВОРЯЩАЯ МАТЕРИЯ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА СКРЕБИЦКОГО
      
       Люди в жизни постоянно говорят, умеют говорить, даже те, кто писать не умеет, и читать не умеет, а некоторые даже превращают свое умение в смысл существования, находя все новые и новые возможности предъявления слушателям этого своего умения. Проблема заключается в бесследном исчезновении говорящего. Жизнь не становится фактом метафизики, как будто этой живой, трепещущей жизни не существовало. Писатель Владимир Скребицкий в романе "Вокруг чайного стола" создал персонажа, наслаждающегося своей устной речью, много говорящего, умно говорящего. И медленно растворяющегося в прошлом. Нечего предъявить истории из прошлого, ибо слова некими воробьями улетели безвозвратно. Записанное становится реальностью, становится сверхъестественным, становится религией, Христом, Гоголем, Достоевский, а миллионы, жившие вместе с ними, исчезли с лица земли бесследно. Остановить прекрасное мгновенье - вот основной смысл жизни, литературы и искусства. Писатель Владимир Скребицкий наслаждается текучестью разговоров интеллигентных людей, наслаждается лыжными прогулка в Усово, и мы наслаждаемся словами, написанными Владимиром Георгиевичем Скребицким, именно написанным, то есть обессмертившими смертное движение говорящей материи.
      
      
      
       1st-Jun-2008 12:08 am - БОГ С ГОЛУБЫМИ ГЛАЗАМИ
      
       В толстой книге "Ре-цепт" писатель Сергей Иванович Михайлин-Плавский пишет о прогулках по Москве с писателем Юрием Кувалдиным. Видимо, Сергей Михайлин-Плавский несколько оторопел от детализированного знания Москвы Юрием Кувалдиным, даже не оторопел, а ошалел, потому как, надо полагать, считал до встречи с писателем Юрием Кувалдиным, что Москву нельзя познать, как нельзя познать библиотеку имени России, а это не так, почти каждый дом останавливал его во время прогулок с Юрием Кувалдиным, дававшим поэтическое описание этого дома.
       Сергей Михайлин-Плавский пишет: "Название Гранатного переулка возникло по существовавшему здесь в ХVII веке Гранатному двору, где изготовлялись артиллерийские разрывные снаряды.
       А за изящной чугунной решеткой стоит особняк, выстроенный в готических формах, где помещается Центральный Дом Архитектора. Это работа известного московского архитектора А.Э. Эриксона, выполненая в 1896 году. Стены красного кирпича резко контрастируют с белокаменными резными деталями, привлекают внимание островерхие кровли особняка с ажурными украшениями. К старому особняку в 1938-1941 годах пристроено новое здание, над входом которого схематически изображен план Москвы работы художника В.А. Фаворского.
       К этим зданиям недавно пристроено третье, в котором находится Союз архитекторов, на этой же стороне (нечетной) переулка есть еще один особняк постройки 1900 года, на месте которого в старом деревянном доме останавливался в 1870 году композитор А.П. Бородин, начавший здесь работу над оперой "Князь Игорь", а в 1895-1900 годах здесь жил выдающийся режиссер Вл.И. Немирович-Данченко. На фоне Центрального Дома Архитектора мы поочередно фотографируем друг друга, недолгое время рассматриваем установленный здесь в 1980 году памятник архитектору А.В. Щусеву работы скульптора И.М. Рукавишникова и направляемся дальше.
       На противоположной стороне переулка в одноэтажном деревянном доме жил в детстве будущий поэт Аполлон Майков, это место связано также с рождением известного писателя К.Г. Паустовского. Пряча фотоаппарат в карман, Кувалдин говорит:
       - Я хочу показать вам места действия моего романа "Родина" и дом с магазином "Интим" во дворе, где родилась и жила героиня романа - Людмила Васильевна Щавелева. А вот в этом доме, что за памятником Щусеву, жила, не знаю, может быть еще и сейчас живет, Галина Леонидовна Брежнева, известная своей широкой натурой, под стать родителю... Как любит Кувалдин старую Москву, ее улицы и переулки, перспективу которых он умеет ловить на пленку через видоискатель своего фотоаппарата, как он обожает ее разностильные дома, где когда-то жили знаменитые и незаметные люди. Эти переулки и дома дышат живой историей, и я надеюсь, а, скорее, мне больше хочется, чтобы нашелся писатель или историк не менее чем Кувалдин, любящий эти дома и переулки и написал их историю тепло и живо, воскресив в памяти людей, когда-то живших в этих местах. Подумать только, вот по этому шершавому булыжнику в свое время, возможно, проходил Михаил Булгаков или Марина Цветаева!..
       Мы сворачиваем во Вспольный переулок, и Кувалдин просит меня посмотреть налево:
       - Вон видите серо-зеленый дом? Сюда к Лаврентию Берии привозили чекисты понравившихся ему женщин!..
       Господи! Да это же было в мое время, в пятидесятые годы!.. И мне живо вспомнилась смерть Сталина. Тогда я учился на втором курсе Тульского механического техникума имени С.И. Мосина и жил в Туле в общежитии на углу Советской улицы и Студенческого переулка. Утром я вышел из комнаты и встретил на лестнице рыдающую Анечку, студентку с соседнего потока. Она не могла идти и стояла, держась за перила лестницы, ее плечики сотрясались от рыданий, она никого и ничего не видела и рыдала, как обиженный ребенок, со всхлипом. Анечка была предметом моих тайных воздыханий, и я рыцарски бросился к ней на помощь".
       Москва для меня является самой интересной книгой, которую я читаю уже более шестидесяти лет и все не начитаюсь, открываю все новые и новые страницы, а книга все не кончается, как не кончается мой альманах "Ре-цепт" толщиной с приличный кирпич, в твердом, как говорят непосвященные в типографскую терминологию книгопродАвцы, которым следует знать, что продукция типографии делится на две крупные категории: на книги и на брошюры, то есть то, что они называют "твердым переплетом" есть книга, а то, что предлагают читателям в "мягком переплете" называется брошюрой. Книгу в камне Юрий Кувалдин переписывает буквами, потому что камень смертен, а в букве сидит Бог и смотрит на каждого из нас бессмертными голубыми глазами.
      
      
      
       2nd-Jun-2008 12:08 am - ОН НАЗЫВАЕТСЯ ПИСАТЕЛЕМ
      
       Писатель величина одинокая. Каждый в одном экземпляре. Но экземпляр должен быть очень хороший. Плохие экземпляры исчезают. Хорошие остаются. Писатель Юрий Кувалдин понимает это так: одушевить пространство своих одиноких поисков и восхождений по всем этим векам и весям - подвластно только очень смелому и дерзкому человеку, таланту Божьей милостью, проникающему в глубины языка, в его сакральную сущность. Язык - бессмертен, он Бог, а Бог вненационален. Пусть всё идет так, как идет, не стоит тревожить судьбу, она к тебе благосклонна и посылает тебе, как священный дар, внезапную любовь. "На улице шуршали по земле люди..." Кто еще так может написать, кроме Андрея Платонова? Конечно, каждый писатель напишет по-своему. Поэтому он и называется писателем.
      
      
      
       3rd-Jun-2008 12:11 am - СЕКСУАЛЬНЫЙ ЭЛЕКТРОЗАВОД
      
       Напротив высокого стройного и одновременно ретроградного готического из красного дореволюционного кирпича здания электрозавода обветшалой колоннадой виднеется дворец культуры МЭЛЗ, иными словами бывший Телетеатр, фигурирующий в моей бесподобной по сарказму и сексуальности повести "Ранние сумерки", так сексуально, что колонны кажутся фаллическими, что сама громада краснокирпичного римско-католического завода кажется эротоманной, страстной, влекущей, зовущей, поющей, пьющей, цветущей, настраивающей на любовь, любовную связь без всякой оглядки на коммунизм с социалистическим лицом. "Родина электричества" Андрея Платонова - это родина постоянного секса, чтобы демография поправлялась. Писатель Юрий Кувалдин прошел всю Электрозаводскую улицу вдоль и поперек с творческой бригадой центрального телевидения в далеких романтичных любвеобильных лирических 60-х годах. Сексуальность похожа на электричество, но все кнопки на теле вашей избранницы лишь ускоряют или замедляют в вас физиологические процессы. Человек есть энергетическая машина, наполненная электричеством эроса. Писатель Юрий Кувалдин способен почувствовать сексуальность женщины по ее взгляду, по искре небесного электричества. Сексуальность электричества в разности потенциалов.
      
      
      
       4th-Jun-2008 12:08 am - ИНТОНАЦИЯ
      
       Любопытно вот что. Когда начинаешь писать сразу без раздумья, слова появляются сами собой, и те слова, которые ты хотел увидеть на бумаге, в их форме и значении. Очень странно. Слова подворачиваются под догадку. Но как меняется сумма чувств и настроений, музыкальное и эмоциональное звучание фразы от перестановки тех же слов, иногда одного только слова! Но как настроение меняется от суммы чувств. Как настроение меняется от чистых чувств! Но чувства и свои мечты ты должен скрывать. Парадокс. Но это так. Писатель Юрий Кувалдин думает так: "То у собаки давление подскакивало, то аппетит пропадал, то она на работу не ходила, врача вызывала, то отказывалась от кофе, то от первого, то от второго. Матвеев, лысый в тридцать два года, очень худой, выполнил команду и лег на место: под стол, где лежала собачья подстилка. Лег и положил голову на лапы, то есть на передние ноги, то есть на руки. Лежал и смотрел на окно. По стеклам растекались струйки воды. Дождь усилился. Вдали, на совершенно свинцовом небе, вспыхнула молния, и все застыло в ожидании. Матвеев навострил острые уши и задрожал. Он так сильно задрожал, что не мог даже стакан в руке держать. В одной руке, правой, не мог держать стакан. В страхе он зажмурился и поставил стакан на стол. И тут ударило, да так сильно, что сорвалась с потолка люстра и упала на стол, под которым лежал Матвеев". Да, вся интонация, окраска нашей речи, ее настроение зависят от самого малого слова и прежде всего от порядка слов.
      
      
      
       5th-Jun-2008 12:13 am - ЯКОВ В ПОИСКОВЫХ СИСТЕМАХ
      
       Зачем живут однофамильцы великих людей? Кто-то правильно назвал своего ребенка 51426378256141537634783-zet. А то всё Иван да Марья, Петя и Катя, Коля и Тома... Рабство требует единства и стертости во множестве. Мол, ты раб Божий и больше ничего. Армия страны советов, декретов, спецпакетов, торжественных банкетов, профсоюзных пикетов и прочих ...нетов. Нет, врете! Шифр Бога вскрыт писателем Юрием Кувалдиным в романе "Родина".
      
       Осип Мандельштам
      
       ...Мы в легионы боевые
       Связали ласточек - и вот
       Не видно солнца, вся стихия
       Щебечет, движется, живет;
       Сквозь сети - сумерки густые -
       Не видно солнца и земля плывет.
      
       Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,
       Скрипучий поворот руля.
       Земля плывет. Мужайтесь, мужи,
       Как плугом, океан деля.
       Мы будем помнить и в летейской стуже,
       Что десяти небес нам стоила земля.
      
       Я есть я. А "я" это кто? Пушкин. С оглушенным "б". Потому что в имени "Пушкин" "б" будет ближе к Богу и к его делу размножения человеков. Смотрите: Бушкин! А еще лучше с йот, как Яхве, точнее Яху... и через паузу наша буква странная "й". Что это за буква? Американцы даже компанию именем Бога не постеснялись назвать Йахоо, Яхуве, одним словом, чтобы приличествовать, звучит как Яков, а уж Яковлевых у нас пруд пруди. Как и Ебушкиных, ставших для приличия Пушкиными, или Любушкиными, Любимовыми, Любезновыми, Люблиными ets. Известно, за свет будет платить Пушкин. Он у нас за всё в ответе. В том числе и за демографическое состояние России. Священный акт совокупления - системная основа любой власти. О чем писатель Юрий Кувалдин пишет всю дорогу, и даже не отходя от рояля.
      
      
      
       6th-Jun-2008 12:08 am - ДВОЙНОЙ ПАРАДОКС ПИСАТЕЛЯ ИГОРЯ ШЕВЕЛЕВА
      
       Замечательный писатель Игорь Шевелев опубликовал блестящую статью в "Независимой газете" о сердцевине творческого метода писателей - о двойной рефлексии и о демонстрации демонстрации, что, строго говоря, манифестируется рецептуализмом.
       Писатель Юрий Кувалдин написал:
      
       Уважаемый Игорь!
       С неизъяснимым удовольствием медленного чтения прочитал Ваш этюд в "НГ" "Писатель и пустота". Вы очень умный, въедливый, ироничный, эрудированный писатель, способный поднимать неподъемные пласты психофизиологии пишущих людей. "Один умный врач сказал..." Врачу - излечися сам. Любое писание есть бумеранг, бьющей по лбу написавшему. В этом наша сила боевая, в этом нашей юности полет!
       Юрий КУВАЛДИН
      
       Писатель Игорь Шевелев ответил:
       Юрий, дорогой. Спасибо Вам за письмо. Тут еще двойной парадокс: пишущий о других, пишет о себе. Но и автор этой статьи писал о себе. Вы и тут уловили суть дела: я заглянул в себя и извлек все оттуда. Очень надеюсь, что те, кто по ошибке примут описанное на свой счет, вдумаются и поймут, что, естественно, я имел в виду только самого себя. Спасибо Вам за отзыв. Думаю о Вас, читаю каждый день Ваши заметки. Успеха Вам, хорошего творческого настроения.
       Ваш Игорь
      
      
      
       7th-Jun-2008 12:05 am - "И МЕНЯ СРЕЗАЕТ ВРЕМЯ, КАК СКОСИЛО ТВОЙ КАБЛУК"
      
       Такие туфли очень любил Осип Мандельштам, именно на них время срезает каблук, как меня. У продавщицы, сухощавой, с сильно подведенными глазами и длинными ресницами, спрашиваю о Муханове, кто это такой Муханов. Стеклянный зал фабричного магазина пуст. Я вышел в центр зала, величественно поднял руку и проскандировал:
      
       Осип Мандельштам
       ***
       Холодок щекочет темя,
       И нельзя признаться вдруг, -
       И меня срезает время,
       Как скосило твой каблук.
      
       Жизнь себя перемогает,
       Понемногу тает звук,
       Всё чего-то не хватает,
       Что-то вспомнить недосуг.
      
       А ведь раньше лучше было,
       И, пожалуй, не сравнишь,
       Как ты прежде шелестила,
       Кровь, как нынче шелестишь.
      
       Видно, даром не проходит
       Шевеленье этих губ,
       И вершина колобродит,
       Обреченная на сруб.
      
       Из-за кулисы выглянул только что родившийся 6 июня кудрявый Александр Пушкин, который никогда не слыхал стихов Осипа Мандельштама и, главное, никогда не услышит. Я единственный человек, зашедший сюда от нечего делать, ну, как истинный писатель, ходит себе без дела, но никому не мешает, даже с воробьями разговаривает о воронах, а с воронами о воробьях. Итак, оказывается, Григорий Муханов был первым директором этой обувной фабрики. Писатель Юрий Кувалдин пробегает глазами по выставленным образцам обуви. И на всех фасонах и видах одна цена - 1600 руб. Вот, что значит фабричный магазин. Подбираю по вкусу туфли, надеваю. А старые я выбрасываю. Отличные туфли - без шнурков с резинкой на подъеме.
      
      
      
       8th-Jun-2008 12:30 am - ПРЕПЯТСТВИЕ КАК ОСНОВА ЖИЗНИ
      
       Проволочные препятствия приблизительно появляются в это же время и, той же формы, что и бетонные заборы промзоны. Промзона - это и есть Москва моя красавица. В жизни нет границ, есть только препятствия. Писатель Юрий Кувалдин иногда, двигаясь вперед по тексту и решая какие-то стилистические задачи, вдруг начинает ощущать, что уперся в какую-то стену из деревянных слов государственных писателей, то есть таких писателей, которых нельзя называть писателями. Попутно скажу вам, что как только собрался выходить на улицу раздетым, так загремело небо и тут же, в секунду, почернело и ливануло. Температура сразу упала с семнадцати градусов до семи. Вот и рассчитывай на летнюю прогулку с любимой женщиной. Препятствие как основа жизни.
      
      
      
       9th-Jun-2008 12:06 am - СЕРЕБРЯНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ АЛЕКСАНДРА БУРДОНСКОГО
      
       Александр Васильевич Бурдонский превратил репетиции в актерскую школу по возвышению действия в метафизическую сферу. Тогда и строгие нордические стулья с высокими спинками начинают играть с мастерством актеров старого МХТ времен Константина Сергеевича Станиславского и Владимира Ивановича Немировича-Данченко, роль которого всегда особо подчеркивает Александр Васильевич. Не один Станиславский в системе, а именно с огромной ролью Немировича. по Хенрику Ибсену в симфонической постановке Александра Бурдонского.
       Драматургия Ибсена по-прежнему остается актуальной, о чем свидетельствуют многочисленные зарубежные постановки пьес писателя, а также возрождения интереса к его творчеству у нас в стране. В отдельных странах даже сейчас ряд ибсеновских текстов подвергается цензуре. Ибсен интересовался самыми обыкновенными людьми, о которых пишут в газетах, поэтому основными темами его пьес становятся - отношение к семье, коррупция, власть, равноправие, художник и общество, свобода личности, глобализм, - что в полной мере получило воплощение в самых его известных пьесах мирового репертуара таких, как: "Бранд", "Пер Гюнт", "Кукольный дом", "Привидения", "Враг народа", "Дикая утка", "Гедда Габлер". Ибсен не дает готовых ответов на проблемы, с которыми личность и общество сталкиваются каждый день. Он побуждает нас задумываться о своих правах и истинных ценностях, формировать собственное отношение к этим проблемам. Новая премьера "Серебряные колокольчики" ("Йон Габриэль Боркман") по пьесе норвежского классика, как и предыдущие постановки Бурдонского, отмечена высокой постановочной культурой, яркой образностью, тонким психологизмом и высоким накалом страстей. Кроме того, она носит исповедальный характер. "Вся моя жизнь, по сути, оказалась подготовкой к этому спекатклю. Это спектакль-реквием, спектакль-некролог нашей иллюзии и наивности, спектакль - разочарование многих поколений, которое я наиболее остро пропустил через себя, генетически осознавая себя родням внуком Иосифа Сталина".
       Совершенно удивителен своей философской мудростью и наэлектризованной напряженностью замечательный молодой артист Антон Морозов в роли Йона Габриэля Боркмана.
       Не менее выразительна фрейдистской отрешенностью выразительная актриса Анна Глазкова в роли Гунхильды, его жены.
       Интеллигентный, начитанный артист Сергей Смирнов великолепен в роли Эрхарта, их сына.
       Прекрасно сдержанна и мудра умная актриса Ольга Герасимова в роли Эллы Рентхейм, сестры.
       С невиданным блеском исполняет роль Фанни Вильтон очень талантливая, красивая, выразительная артистка Людмила Татарова, величественной статностью и одновременно грациозностью невесты украсившая спектакль.
       Как всегда бесподобен очень талантливый артист Игорь Марченко в роли Вильгельма Фолдала, друга Боркмана.
       Замечательна и юна в роли Фрида, его дочери хорошая артистка Ксения Мичкова.
       И всё это благодаря гению режиссуры Александру Бурдонскому.
       Великолепной сценографии устремленного в современность художника Валерия Фомина.
       Тончайшей точности музыкального оформления талантливого композитора Владимира Багрова.
       Безупречному вкусу и чувству времени изящного художника по костюмам Андрея Климова.
       Ювелирной работе художника по свету Андрея Абрамова.
       Из беседы народного артиста России, режиссера Александра Бурдонского с писателем Юрием Кувалдиным:
       "А потом постоянно стал выбирать литературу по режиссуре. Стал читать Станиславского. Это уже тринадцать-четырнадцать лет. Я начинал учиться в 59-й школе в Староконюшенном переулке, доме No 18, бывшей гимназии Медведниковых, там были одни мальчишки. Школа старая, постройки начала века, по-моему. Она стоит ближе к Сивцеву Вражку. Отучился там два класса. Я помню учительницу Марию Петровну Антушеву, первую учительницу мою, и помню, как ела она французскую булку. Прелестная, совершенно, женщина, которая поставила первую мою оценку - "четверку". Она сказала: "Саша, ты ответил очень хорошо, но я поставлю тебе "4", потому что, чтобы получить "пятерку", ты должен работать, много работать. Ты заслуживаешь "пятерки". Но пока мы начнем с тобою с "четверки". Я думаю, что ей хотелось, чтобы, а это было, я знаю, позже, когда уже я постарше был, как-то с ней встретился, она сказала, что не хотела ставить мне "пять", поскольку знали все вокруг, к кому я имею отношение, чтобы я никак не был выделен. Первое время в школу меня привозили на машине. И даже когда в первый день меня повезли, я помню, что я очень стеснялся, и просил, чтобы меня высадили раньше. Через какое-то время меня перестали возить, и я стал ходить в школу пешком, там же рядом было. Жили мы на Гоголевском бульваре. И сейчас этот особнячок там стоит под No 7. Но заглянуть в него, а сейчас хотелось бы, по-прежнему нельзя. Киногруппа, делавшая фильм со мной, пыталась в этот особняк пролезть, но категорически строго сказали, что нельзя. Как был "дом несвободы", как я его называю, так и остался. В то время дом был обнесен глухим зеленым забором, за который нам гулять не разрешалось выходить, и к себе позвать никого нельзя было. Я страшно завидовал одному своему школьному дружку, у которого то ли дед, то ли отец, сейчас не помню уже, был портной, и они жили в деревянном одноэтажном доме, и мне так это нравилось, потому что это так уютно, там какие-то были цветы на окнах. Стало быть, два класса я проходил в 59-ю школу, и потом отец меня загнал в ссылку в суворовское училище в Калинин..."
      
      
      
       10th-Jun-2008 12:06 am - В УХТЕ ПОГОДА ЛУЧШЕ
      
       Уже клонилось к концу полярное московское лето, не успев начаться. Сильный северный очень холодный, выдувающий душу и оставляющий людей без сознания ветер противоречит солнцу, сбивает с ног лето, пугает всех этих в майках, без чулок в косынках и в футболках. Ветер с дождем. Градом и камнями гудел и гулял по площадям и улицам столицы империи. Ветер северный, как Аркадий Северный! Есть одно большое искусство, общее, как некий континент, где поселяются бессмертные из всех родов, видов и жанров: и писатели, и режиссеры, и певцы, и художники, и фотомастера, и танцоры, и артисты, и скульпторы, и музыканты... И высшее счастье - раствориться песнею в народе, стать - без имени! - народной песней! А остальные - легальные, отмеченные вниманием временщиков-властей - разбрелись по своим кооперативным квартирам, чтобы жить и умереть в своем времени. Аркадий Северный - с бессмертными! Все меркнет перед его голосом. Он не писал стихов (за редким исключением), он не сочинял музыку (лишь изредка). Единственное его достояние - голос. О! Этот голос может всё! Ему неважно, что петь. Он может петь все, что угодно, что под руку подвернулось. Дайте ему Гимн Советского Союза, или передовицу "Правды", или любой другой текст, он так его исполнит, что слезами обольетесь! Таким в литературе был Гоголь. Ему неважно было, что писать. Пушкин думал за него. И давал сюжеты. Гоголь просто исполнял, пел. Да так и нужно. Самое высокое художество лишено смысла. Оно не информирует и не отвечает на вопросы. Оно, как небо, просто есть. Аркадий Северный затмевает бардов. Он умер в один год с Высоцким. В ночь с 11 на 12 апреля 1980 года. Его смерть прошла незаметно. Зато смерть Высоцкого, как известно, сотрясла всю Москву и окрестности до самого Нью-Йорка. Но поминки по ним были одинаковы - Олимпиада с улыбкой Мишки-косолапого, улетающего в небо Лужников. Высоцкий легализовался. Аркадий Северный вряд ли весь легализуется.
      
       Гоп-со-смыком - это буду я,
       Братцы посмотрите на меня:
       Ремеслом я выбрал кражу,
       Из тюрьмы я не вылажу,
       И тюрьма скучает без меня...
      
       Аркадий Северный (настоящая фамилия - Звездин) родился в Иваново 12 марта 1939 года. В детстве выучился играть на семиструнной гитаре. Первую запись сделал в 1963 году. В 1957 году поступил в Ленинградскую лесотехническую академию. В 1965 году начал работать в Союзэкспортлесе. В репертуаре его было более 1000 песен... Порыв сильного ветра налетал на идущих по Москве раздетых для летнего календаря и клонил их как траву к земле. А писатель Юрий Кувалдин идет себе по городу, как солдат, в зимней шапке и в телогрейке, и черт ему не брат. Разумеется, одеваться нужно не по календарю, а по погоде, которая в Москве самая омерзительная из всех столиц мира и даже из всех районных городков. Даже в Ухте погода лучше.
      
      
      
       11th-Jun-2008 12:09 am - ЛИТЕРА-ТОРА
      
       Утренняя похмельная трясучка, небритая красная, как мякоть арбуза, рожа, водочная жажда, пьяные нервные, психопатические с оскалом волка обиды на весь белый свет, заплеванные пивные ларьки, подвальная богема, списанная со счетов всех сцен и эстрад. На долгое время за ними закрепилась репутация диссидентов, на полчаса променявших пивные кружки на гитары, чтобы хрипеть под Высоцкого и тенорками тосковать под Окуджаву. У писателя Юрия Кувалдина иногда бывают страшноватые в своей простоте начала рассказов, например:
       "Отсидев два года за ограбление табачного киоска в городе Львове, гражданин Украины Долбоносов Виктор Гаврилович, тридцати четырех лет, прибыл в Москву и по лимиту устроился шофером автобуса. Долбоносов был узколиц и низкоросл, лицом приятен; вообще, стоит заметить, что узколицые, как правило, приятны лицом, а круглолицые лицом неприятны.
       Сам он родился не во Львове, а в Коломые, в семье потомственного алкоголика и железнодорожника. Окончил восемь классов и железнодорожное училище. Еще в училище выучился воровать, лазить по карманам. У узколицых, приятных лицом, пальцы тонкие такие, с аккуратными ногтями - залезет в карман, не заметишь. Подворовывал Долбоносов всюду и всегда. Это у него такая вторая натура была - приворовывать".
       В задачу писателя не входит быть хорошим или быть плохим, писатель является существом надмирным, в сферу его интересов входят все без исключения проявления человеческой жизни, от альфы до омеги, от зачатия плода до смерти. Исходя из этого, писатель есть Бог. Появился некто небритый, в грязном черном берете и длинном, чуть не до земли ратиновом пальто, он был похож на опустившегося бродягу. Гримаса ярости отразилась на его мрачном лице. Публика начинала прислушиваться к болезненному надоедливому монологу вошедшего с гипнотизирующим взглядом. Я играю все роли в своих романах, повестях, рассказах, эссе и, разумеется, в самой жизни. Первым творением Бога была Тора, вторым Литера.
      
      
      
       12th-Jun-2008 12:11 am
      
       Фрагменты беседы писателя Юрия Кувалдина с Главой администрации Первого президента России Бориса Ельцина Сергеем Александровичем Филатовым.
      
       - Я иначе в последнее время смотрю на такие устоявшиеся понятия, как добро и зло. Добро это есть понятное, привычное, традиционное, а зло является новым. Новое всегда отождествляется со злом. Потому что новое всегда приносит дискомфорт.
      
       - К сожалению, всегда впереди идет зло. Точно так же, как всегда впереди идет болезнь, потом - ее изучение, а уж затем - лечение. Впереди идет коррупция, мафия. Потому что общество не готово к этому. Они вперед изучают законодательство, вперед видят все бреши, под себя подстраивают законодательство. Я хочу сказать, что зло - оно организованно. А добро - оно индивидуально. Оно никак организоваться не может. Но в советском обществе уже была группа, которая думала о том, как это перевернуть все, группа была уже организована. В каждом периоде, если пришла группа, которая провозгласила реформы, свободу, гласность, то обязательно появляются антиподы, которые борются с этим, сначала исподволь, потом, как щупальцами раковыми, захватывают все сферы жизни. Когда мы начали все эти преобразования, то лейтмотив был - поставить на первое место права человека, его свободы. И через это мы делаем сильного человека, и через сильного человека мы делаем сильное государство. С приходом нового президента это стало изменяться. Он ставит на первое место сильное государство, которое, по его мнению, обеспечит каждому из нас права и свободы. Но при этом сразу что происходит? Берутся под контроль средства массовой информации. Поразительно изменились в последнее время журналисты. Публицистика перестала быть яркой. Сразу вернулся страх. Сегодня общество думает, что лучше помолчать, даже не зная, угрожает ему что-нибудь, или не угрожает. Людьми овладело тягостное состояние неопределенности. И я не случайно занялся литературой в последние годы, молодыми писателями, потому что руки государства до литературы в этот раз не дойдут...
      
       - Вот это то, о чем я всегда говорю, о превратно понятой идее добра. Застой - добро. Новое - зло. Лишь бы трава не росла, а мне было бы хорошо. Лежать на печке, и чтобы зарплату приносили в избу.
      
       - Но людям надо говорить. Человек должен мыслить. Есенин блестяще сказал:
      
       Лицом к лицу
       Лица не увидать.
       Большое видится на расстоянье...
      
       Необходим был человек, который, взяв на себя ответственность, скомандует: "Вперед! К другому берегу, примерно вон туда, не останавливаясь, там разберемся!" Теперь все мы прекрасно понимаем, что таким человеком оказался Ельцин. Как говорится, мягкотелый интеллигент тут бы тысячу раз дрогнул и отступил. Но не Ельцин. Это настоящий боец. В этом и заключается его историческая миссия, в этом историческое значение и глубинный смысл того, что он и мы вместе с ним строили и созидали все недавние годы, со всеми нашими взлетами и падениями, противоречиями и логикой. Надо прямо сказать, что Ельцин - это принятие абсолютно радикальных решений в абсолютно не подготовленной к ним ни духовно, ни материально стране, в отсутствии традиций реформаторского радикализма; с интеллектуалами, выросшими в условиях всеобщего подавления мысли и неспособными на настоящий протест; со старыми кадрами, не готовыми к новой работе даже теоретически; с огромной партией тоталитарного типа, невероятно коварной и опытной, значительно сросшейся с армией, службами госбезопасности, прокуратурой, судом, директорским корпусом, усвоившей множество большевистских приемов, и, прежде всего приемов разобщения общества, поиска врага, революционных выступлений. У Ельцина никогда не было поддерживающего его устойчивого большинства, даже при его выборах Председателем Верховного Совета РСФСР и Президентом России. И отсутствие ЕГО большинства приводило страну не раз на грань катастрофы. Но именно оно и заставляло Ельцина бороться за победу на выборах, используя весь свой потенциал в критические минуть! На эпоху Ельцина выпало разрушение всепожирающей тоталитарной машины ради возведения площадки нулевого цикла реформаторского строительства.
      
       Беседовал Юрий КУВАЛДИН
      
      
      
       13th-Jun-2008 12:10 am - ПОЁТ ЛАРИСА КОСАРЕВА
      
       Писатель Юрий Кувалдин постоянно беседует с известными, талантливыми людьми. На сей раз его беседа состоялась с классической певицей Ларисой Косаревой, драматическое сопрано, артисткой камерного вокально-хорового коллектива "Синтез-Капелла" Российского Государственного музыкального центра Телевидения и радиовещания, дипломанткой международного фестиваля "Таланты объединяют мир", обладательницей награды общества Серафима Саровского.
      
       - Помимо великолепного певческого, вы обладаете несомненным талантом драматической актрисы, это то, что я в вас, Лариса Евгеньевна, сразу заметил. Вы очень актерски верно себя держите на сцене. Естественно. У вас прекрасный жест, выразительный, не многочисленный, нет размахивания руками, а смысловое подчеркивание идет очень интенсивно и по делу, как восклицательный знак. Вы тоже актерскому мастерству каким-то образом обучались?
      
       - Нет, Юрий Александрович, актерского мастерства у нас не было. Я сама пришла к этому. Может быть, у меня, в самом деле, врожденный талант драматической актрисы, которая еще и поет. Многое я черпаю из вокального наследия Зары Долухановой... Любопытно то, что, насколько я помню, профессиональное становление Зары Долухановой, рост ее мастерства были связаны не с учебным заведением. Не окончив музыкального техникума, она уехала в Ереван с композитором Александром Долуханяном, красивым, молодым, любовь и замужество резко изменили привычный жизненный ритм аккуратной студентки. Долуханян взял на себя роль педагога-вокалиста и убедил жену в предпочтительности семейного варианта "консерватории", тем более что он был человек достаточно компетентный в вокально-технологических вопросах, умевший заниматься с певцами, да к тому же музыкант крупного масштаба, всегда убежденный в своей правоте... Образцом для подражания для меня служат и другие певицы, знаменитые, такие как Галина Вишневская, Елена Образцова... Не так давно я была на ее концерте в консерватории. Когда я шла на концерт, я думала, стерся у нее тембр или не стерся? Потому что она его как бы не показывала в полной силе, как мы привыкли слышать на ее концертах. Тембр у нее сохранился, много мяса осталось в ее голосе. Она научилась петь на пьяно, что певцам тяжело дается. Певцы обычно не умеют петь на пьяно. И высший показатель мастерства Елены Образцовой - то, что она умеет петь на пьяно. Вот когда я ушла с концерта, то как певица я себе сказала: я буду петь на пьяно, как Образцова. Потому что, когда выстраиваешь башню своего творчества, непременно ты равняешься на великие образцы. И на меня выходят те люди, которым интересно мое творчество, которым я могу что-то дать, и они мне что-то дают. Это естественный процесс развития... Главное - работать самой, ежедневно петь у рояля. Я люблю высокую поэзию, я преклоняюсь перед Мариной Цветаевой... Видимо, поэтому я, прежде всего, отталкиваюсь от текста. Почему я вышла на такие великолепные тексты, на такие произведения? Это нужно обладать хорошим вкусом. Я постоянно воспитываю свой вкус. Вот откуда. Ну я понимаю, Рада Полищук - великолепный писатель, пишет стихи, и романсы на ее стихотворный цикл великолепные получились. И из вашего эссе, Юрий Александрович, я узнала много нового о Раде Полищук, о том, что основное свойство прозы Рады Полищук - непрекращающийся поток сознания, обрушивающийся на читателя. Это поток сознания поэта, пишущего прозой... Все человечество, грубо говоря, делится на две очень не равные половины, на актеров и зрителей. Актеров - один процент, зрителей - девяносто девять и девять десятых процента. Такая жизнь большинства для Рады Полищук изменилась в 1982 году, потому что умерла ее мама, и Рада вдруг стала кое-что записывать в школьную тетрадь в клеточку, а когда писала, то слышала мамин голос: "Я всегда буду с тобой, даже когда меня не будет..." Так на Раду Полищук буквально обрушились первые стихи и рассказы, - она писала и писала, не отрывая руки от листа бумаги, дома, на кухне, по ночам... Как вот получилось с Радой, так же, я считаю, блестяще, со множеством ассоциаций с современностью получилось с Цветаевой... Не говоря уже о превосходных старинных романсах, об этих произведениях наших классиков. Вот это меня интересует... А что первично? Яйцо или курица? Я сама никак не пойму...
      
       (Полностью беседа будет опубликована в книге Юрия Кувалдина "КУВАЛДИН БЕСЕДУЕТ" осенью 2008 года.)
      
      
      
       14th-Jun-2008 12:07 am - ТРАВА ИСКРИТСЯ ОТ РОСЫ
      
       Сначала смотришь из высокого окна поверх крыш, потом и самые низкие крыши становятся намного выше тебя. Писатель Юрий Кувалдин идет по Москве-реке чаек кормить белым хлебом. Сам кормил чаек, а в голове писал рассказ:
       "И снова весело на свой язык перешли; и говорили они как-то приподнято, заразительно. Так русские не умеют говорить, думал Ерошкин. Русские с вдохновением только по-матерному шабашут. Тут подошла молодая женщина в белой кофточке, но не кофточка привлекла внимание Ерошкина: за руку она вела мальчишку лет пяти, негра, который обращался к ней: "мама" и говорил по-русски. Вот это номер. И волосья у мальчика-негра были коротенькими колечками. Интересно, его она будет стричь или сама пойдет накручивать себе лохмы? Ерошкин недовольно отвернулся, сразу обругав русскую за то, что она нагуляла ребенка от негра. Ну, спрашивается, зачем такое дело?"
       Рядом с рекой утром кажется теплее и вся трава искрится от росы. Идешь и поешь по любимой реке. И чайки кружат над волной. Трехпалубный теплоход проплывает мимо тебя на далекую стрелку, где он будет звать очень долго кого-то гудками. Шлепает волна о причал. С другого берега из плавучего ресторана несется песня "Хорошо на Московском просторе...", и вкусно пахнет жарящимся на углях шашлыком. К вашим услугам - крытая летняя кухня с мангалом и печью, здесь вы сможете самостоятельно приготовить шашлык любой сложности.
      
      
      
       15th-Jun-2008 12:47 am - ИСТИНА ПРОСТА
      
       Я перешел Большой Устьинский мост, поглядывая то на золотоглавого прямого Ивана Великого, то на готический собор высотного дома на Котельниках, перешел не спеша этот мост однопролетный, находящийся недалеко от впадения Яузы в Москву-реку и соединяющий улицу Садовническую (Осипенко) с Яузским бульваром. Юнцом с подружками я перебегал этот мост за минуту. Я любил перезжать его на "Аннушке". Потом от остановки "Улица Обуха", от угловой булочной, через Николо-Воробьинский переулок вниз мимо "Грозы" Островского к врачу, любившему портвейн. Оглядываясь, я вижу Дом культуры "Энергетиков", в котором после клуба МВД на Дзержинке занималась наша студия с Яловичем, уже без Высоцкого, хотя он приходил на некоторые наши премьеры. Камни ничего не помнят. Это миф, что архитектура, мосты, акрополи и кремли что-то помнят. Материальная культура трагична и гибельна. Все превратится в песок. Писатель Юрий Кувалдин изо дня в день долбит: только Слово остается. Вот только то, что записано, то и останется. Поэтому прав Шпаликов в одной своей прелестной песне:
      
       По несчастью или к счастью,
       Истина проста:
       Никогда не возвращайся
       В прежние места.
       Даже если пепелище
       Выглядит вполне,
       Не найти того, что ищем,
       Ни тебе, ни мне.
      
       А Малый Устьинский Мост интересен тем, что фасад моста со стороны Москва-реки длиннее фасада, обращенного к реке Яузе, что придает мосту форму трапеции.
      
      
      
       16th-Jun-2008 12:07 am - КАФКА ПРЕВРАТИЛСЯ В КУВАЛДИНА НА ГЛАЗАХ ШИРОКОВА
      
       Главный специалист Союза писателей России по написанию любых текстов, даже рифмованных и даже в виде треугольников и трапеций, Виктор Александрович Широков (Пермь), не путать с начальником УВД Сухого Лога Виктором Широковым, сел в вечном полумраке (экономия платы за свет) в угол писательского подвала и налил себе фужер водки, несколько подумал, несколько осмотрелся, закусил килечкой пряного посола, и затем уж в один присест выпил.
       "Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.
       Над столом, где были разложены распакованные образцы сукон - Замза был коммивояжером, - висел портрет, который он недавно вырезал из иллюстрированного...
       - Господин Замза! - крикнул средний жилец отцу и, не тратя больше слов, указал пальцем на медленно продвигавшегося вперед Грегора.
       Восприняв же его, господин и госпожа Замза, каждый со своего края, поспешно встали с постели, господин Замза накинул на плечи одеяло, госпожа Замза..."
       Всё вокруг как-то сразу стало голубым и зеленым. Некоторые завсегдатаи подвала подумали, что Виктор Широков запьянеет моментально, но не тут-то было. Он подошел к Францу Кафке и бодро, кашлянув, демонстрируя трезвость, спросил:
       - А Грегор Замза не является полностью Францем Кафкой? "Превращение" не признание, хотя оно и бестактно... Разве прилично говорить о клопах, которые завелись в собственной семье?
       Кафка из Праги, маленький, черненький, меньше Широкова из Перми в два раза, робко ответил:
       - Разумеется, в приличном обществе это не принято.
       Широков широколице рассмеялся, затем, смахнув слезы с широких глаз, сказал:
       - Видите, насколько я неприличен.
       Из маленького Кафки на глазах у испуганного окулиста Виктора Широкова вырос писатель Юрий Кувалдин и запросто обронил:
       - Виктор Александрович, я думаю, определения "прилично" или "неприлично" здесь неточны. "Превращение" есть дурной сон, трансцендентное видение. Сон срывает маску с жизни, с которой не может сравниться никакой фантазм, переходящий в маразм. В этом убожество физической жизни - и могущество метафизической литературы. Кувалдин Точка Ру
      
      
      
       17th-Jun-2008 12:20 am - АВАНГАРДИСТ АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ НА МАРШЕ
      
       Под непосредственным покровительством академика выдающегося скульптора и яркого художника Зураба Церетели в сентябре-октябре 2005 года в залах академии художеств с большим успехом при большом стечении народа прошла персональная выставка художника Александра Трифонова "На сцене вечности". Выставка получила большую прессу, включая радио и телевидение.
       За три года, минувшие с выставки в академии художеств, художник Александр Трифонов создал целый ряд значимых, оригинальных произведений, в духе русского классического авангарда, к которому молодого художника причислила критика и многочисленный поклонники его таланта.
      
       Александр Юрьевич Трифонов родился в Москве 8 сентября 1975 года. Сын писателя Юрия Кувалдина. С детства занимается рисованием и картинописью. В 1988 году победил в конкурсе "Рисунки на асфальте". Окончил факультет дизайна Международной академии маркетинга и менеджмента. Стажировался в учебном театре ГИТИС (РАТИ). Проходил срочную службу в качестве художника-постановщика в театре Российской Армии (ЦАТРА) и ГУВР ВС РФ. Работает художником во МХАТе им. А.П.Чехова. Работает художником в журналах: "Наша улица", "Архидом", "Элитдом". В 2005 году в издательстве "Книжный сад" вышла книга-альбом (256 стр.) о художнике Александре Трифонове в рубрике "Новый русский авангард", приуроченная к 30-летию художника. Президент Творческого Союза Художников России народный художник России Эдуард Дробицкий (1941-2007) в 2006 году принял художника Александра Трифонова в свой Союз.
      
       Выставки:
       1. "Фигуративный экспрессионизм"
       в Ахматовском культурном центре, Москва (1996)
       2. "Молодая Россия" в Москве и Нью-Йорке (1997)
       3. "Антисоветская выставка, посвященная 80-летию Великого Октября" в Московском Доме скульптора (ноябрь 1997)
       4. Аукцион DROUOT-RICHELIEU в Париже (1997)
       5. "Современная Россия" Джерси-Сити /США/ (1998)
       6. "Современный русский авангард 1958-1998" в Нижегородском государственном выставочном комплексе (1998)
       7. "Конец идеологий" в галерее "На Каширке"
       (февраль 1999) персональная
       8. "Постмодернизм в Отрадном" (декабрь 1999) персональная
       9. "Любовь к бутылке" в галерее А3 (январь 2000) персональная
       10. "Наша улица" в галерее "На Каширке" (октябрь 2001) персональная
       11. "Ботлфлай" в галерее А3 (март 2002) персональная
       12. "Новый век" в галерее "Кентавр" (май 2003) + скульптор Д.Тугаринов
       13. "Болеро" в галерее А3 (август 2003) персональная
       14. INTERNATIONAL ART BIENNALE MALTA на Мальте (2003)
       15. "На сцене вечности" в Российской Академии художеств
       (сентябрь 2005) персональная
       16. "Шостакович. Болт" в галерее А3 (апрель 2006) персональная
       17. Выставка в Театре на Таганке -
       юбилей Ю.Кувалдина (19 ноября 2006)
       18. "Ре-Цепт Триумвират Снегур-Копачев-Трифонов"
       галерея А3 (28 декабря 2006)
       19. "Три звезды в галерее А3 Снегур-Копачев-Трифонов"
       галерея А3 (25 декабря 2007)
       20. Выставка, посвященная 130-летию Казимира Малевича.
       Немчиновка. (февраль 2008)
       21. "Наша улица-100". Персональная выставка в Литературном музее. (март 2008)
      
      
      
       18th-Jun-2008 12:10 am - ЛИТЕРАТУРНАЯ МАТРОССКАЯ ТИШИНА
      
       Я перешел Преображенский мост через Яузу, миновал по Стромынке закругление ограды института информатики и свернул на любимую всеми москвичами улицу Матросская тишина. Вот слева показалась с зарешеченными окнами громада тюрьмы с вывеской "Изолятор временного содержания No1". Пройдя вдоль всего здания, свернул за угол и вошел в подъезд тюрьмы, где у многих окон, маленьких узких, посетители передают передачи арестованным. Знакомый дом, знакомые места. Когда-то я тут юнцом отсидел полтора месяца за распространение письма Александра Солженицына к IV писательскому съезду и попутно за "Чевенгур" и "Котлован" Андрея Платонова, за "Пилигримов" Иосифа Бродского... Много чего у меня было в чемодане, изъятого гэбэшниками, в том числе стопа фотографий с машинописи полного собрания стихотворений Осипа Мандельштама. Ну, уж за Осипа Эмильевича Мандельштама посидеть сам Бог велел! Выйдя из Матросской тишины, я прошел до улицы Гастелло, в угловом доме увидел кинотеатр "Артхауз", свернул направо под мост железной дороги, перекрестился на церковь в Рубцове, сел на 25 троллейбус, доехал до угла Немецкой улицы, и через сто метров спустился в метро "Бауманская", которое срочно нужно переименовать в станцию "Немецкая".
      
      
      
       19th-Jun-2008 12:44 am - ГАЭТАНО БРАГА "СЕРЕНАДА"
      
       Писатель Юрий Кувалдин с волнением и наслаждением прослушал романс итальянского композитора Гаэтано Браги "Валахская легенда" (она же "Серенада) в гениальном исполнении певицы Ларисы Косаревой и из разговора с ней узнал следующее. Дмитрий Шостакович, как и Чехов, был чуток к мистике. Все началось с провидческого сна в новогоднюю ночь 31 декабря 1925 года - Шостаковичу тогда было всего 18 лет, и он был студентом Ленинградской консерватории. Идет Шостакович один по пустыне, и вдруг навстречу ему появляется старец в белой одежде, и говорит, что этот год будет для Шостаковича счастливым. Шостакович просыпается с ощущением огромной радости. Вспоминает рассказ Чехова "Черный монах", где у Коврина тоже было состояние великой радости. Память о новогоднем сне с вещим монахом преследовала Шостаковича всю жизнь. Однажды он попросил жену отыскать ноты "Серенады" забытого композитора Гаэтано Браги, автора любимой у интеллигенции "Серенады. Жена находит в архивах ноты Браги, и Шостакович с изумлением узнает, что Чехов описал "Серенаду" не совсем так, как она исполнялась. Писатель изменил состав инструментов, у композитора в партитуре были не только сопрано, контральто и скрипка. Подумав, Шостакович переписывает музыку Браги в чеховском ключе, добавив от себя только фортепиано с акцентными басами. Случилось невероятное - давно умерший Чехов руками Шостаковича пишет музыку к своему рассказу... Герою рассказа философу Коврину природа видится одухотворённой, ждущей его фиксации в слове, понимания. Иначе смотрят на природу Песоцкие, отец и дочь. Природа для них - возможность взять всё, что может принести пользу... Творческая же одержимость Коврина оборачивается безумием. Больное воображение героя в поисках истины обращается к призраку. Чёрный монах - второе "я" Коврина. Фантом - это знак творческого взлёта героя, наполнение его души гордостью, сознанием собственной значимости. Он живёт напряжённой духовной жизнью и от этого счастлив. Но его начинают лечить и, вылечив, убивают в нем способность заниматься творчеством. Чехов суров, он всем своим творчеством, и, особенно, рассказом "Черный монах" говорит, что художник - не от мира сего, что он не участвует в игрищах на ярмарке тщеславия, что он находится вне социума, не занимает ни министерских, ни генеральских, никаких значимых должностей, он сидит, образно говоря, на облаке и свидетельствует, как Бог, жизнь людей - не лечите творца, не меняйте его ментальность, она часто не совпадает со своим временем, не суйтесь к творцу с тяпками и грядками! Вот вам и забытый композитор Гаэтано Брага!
      
      
      
       20th-Jun-2008 12:12 am - БОГ ЕСТЬ ПРИЧИНА
      
       Бог есть причина, материальная часть, генерирующая метафизическое Слово, имя Бога, которое запрещено произносить, и, прикрывая которое мы получаем всю палитру всей мировой лексики. Если всю мировую лексику записывать латиницей, то все слова мира сведутся к одному имени Бога, далее - к кресту, к нулю, к зеро (zero). Меняем одну букву в запрещенном имени и получаем американское расхожее и краткое приветствие "хай"! И малороссы вторят: "Хай живе родянска Украйна!". Одним словом, Яхве жил, Херкуй жив, Яков будет жить! Херос Бог наш - Херистос, Христос. То, что запрещено произносить, заменяется приличным словом. Этот процесс называется эвфемизация. Собственно уже второе слово поменявшей "х" на "к" есть эвфемизм. Таким образом, процесс создания новых слов, исходящих от имени Бога - бесконечен. Вот поэтому говорится, что Бог есть Слово, что Бог зашифрован, сидит в каждой букве. Мир букв управляет миром физики. Эвфемизм (греч. - от "хорошо" и "говорю") - стилистически нейтральное слово или выражение, употребляемое вместо синонимичной языковой единицы, которая представляется говорящему неприличной, грубой или нетактичной...
      
      
      
       21st-Jun-2008 12:09 am - КОМУ СКАЗАТИ ЧАСТЬ ДУШИ БОЛЬНОЙ
      
       В то время я думал о многом. Например, о том, как остаться одному, как отцепить людей, не способных привнести никакой свежей идеи в созидательный процесс, коим я занят всю жизнь. Толпятся около меня люди, у которых нет никаких нестандартных решений, ничего нового. Закованы кандалами привычного: семья, работа, туда-сюда, колесничей белкой в безымянный ящик. Суета сует! - сказал Екклесиаст, Суета сует! Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё - суета и томление духа! Дай, испытаю я тебя веселием, и насладись добром! - но и это - суета! Суета сует! - сказал Екклесиаст. - Всё - суета! Кому сказати часть души больной? Суета вокруг пищи делает целые семьи несчастными. Суета вокруг продолжения рода, и любви без оного делает то же. Как же все это оставить ради написания художественной книги? Да и как ее написать? И зачем? Кто эту книгу будет читать? Вот уж я не задавал себе никогда таких вопросов. Мою книгу читает другой писатель, а потом отлично пишет. А я читаю книгу другого писателя и отлично пишу. Сказал писатель Юрий Кувалдин: Писатель пишет для писателя. И в юности за писателем Юрием Кувалдиным ходили табунами подающие надежды, и в среднем возрасте этого табуна было не меньше, и теперь табун скачет в параллельной реальности. Редко кто из них оставил, оставляет, оставит свой заметный след.
      
      
      
       22nd-Jun-2008 12:31 am - ДУБ - ДЕРЕВО
      
       Дуб - дерево. Бачурин - бард. Но речь не о том... Иногда спрашивает у меня писатель Юрий Кувалдин, как я пишу рассказы. А пишу я их не задумываясь, сразу беру карандаш с подоконника и на первой попавшейся бумажке пишу. Люблю писать на сигаретных пачках, на спичечных коробках, на обоях в комнате и в прихожей, на манжетах белой рубашки, как Булгаков, на пачках молока.... Плотников купил двести грамм песку развесного, сто грамм масла, батон самый дешевый, и маленькую пачку молока, то есть маленький пакетик, полиэтиленовый. Уложился ровно в десятку. Шел домой, и все время думал о предложении грузина поставить в подъезде домофон. Это же выход из нервных перегрузок, которые Плотников постоянно испытывает, как только выходит из квартиры в подъезд, или входит в подъезд с улицы. Вот и сейчас, войдя в него, Плотников обнаружил, - здорово живешь! - под лестницей какого-то валяющегося пьяного мужика. Ну, что ты тут будешь делать! Плотников вгляделся во тьму под лестницей (в подъезде стоял постоянный полумрак: лампочки выбивались сразу же, как их только вкручивали) и увидел лакированные черные штиблеты, красные носки, песочного цвета брюки, клетчатый пиджак, золотую цепь на запястье и... кровь. Из-под лежащего сочилась кровь и собиралась лужицей. Плотников сильно испугался, а когда испугался, увидел возле лежащего маленькую черную сумочку, которую носят на кожаной петле. Из любопытства, возбужденного страхом, Плотников нагнулся, оглядевшись, взял сумочку и с ходу сунул ее в пакет к продуктам. И пошел к лифту, не оглядываясь. В квартире он сразу же включил свет в прихожей, тесной, заставленной книжными полками, тумбочками, какими-то коробками, в которых хранились совершенно забытые вещи, и открыл сумочку: в ней лежали доллары, не очень толстой пачечкой, паспорт на имя Крайко Вадима Григорьевича и визитные карточки на то же имя с припиской: "Председатель правления "Крайко-Банка". Плотников моментально извлек доллары, не пересчитывая, сунул их в карман своего плаща, который висел на вешалке, мгновение постоял, соображая, и побежал к лифту. Таким вот образом выбегают из меня персонажи к писателю Юрию Кувалдину, потому что я и писатель Юрий Кувалдин совершенно разные люди, один живет, другой все время пишет о бесчисленных персонажах, наводняющие повседневную жизнь столицы, рождающиеся каждую минуту в родильных домах и просто на природе под дубом, например. Потому что, как сказано, дуб - дерево. Бачурин - бард.
      
      
      
       23rd-Jun-2008 12:10 am - С ФРИДРИХОМ, С РИХАРДОМ
      
       Демонстрация демонстрации - вторая рефлексия творческого процесса художника-рецептуалиста. Торжественно под волнующие душу волны двух арф ранние годы вовсе не говорят о возможности развития будущего Рихарда Вагнера, и чтобы теперь, неспешно окидывая взором прошлое, понять некую перспективу, на самом деле отыщется лишь набор свойств, генерирующих разрыв колеблющихся чувств, нежели уверенность: неврозы, рефлексия ведут к отказу от языка и переходу в музыку, как требует Осип Мандельштам у Афродиты, чтобы она осталось пеной. Рецептуалист, творя, созидает и, созидая, творит в режиме единой демонстрации порождения художественного произведения. Писатель Юрий Кувалдин целый день писал в режиме единой демонстрации создаваемого текста и одновременно слушал Рихарда Вагнера, а именно "Третий день: "Гибель богов". Искусство - удел избранных. Вагнера не стесняли жесткие наследственные и семейные художественные привычки: искусство в целом он любил. Но было время и до драматичности в жизни Вагнера - его период до опыта, и нельзя пройти мимо него, не натолкнувшись на тайну. И я вам розу черную сегодня принесу. В развитии Вагнера нельзя не заметить драматизм с того момента, когда восходящая как тесто в нем страсть осознала самое себя и овладела всей его натурой; тем самым пришел конец исканиям на ощупь, блужданиям и всякого рода уклонениям в сторону, и в самых запутанных его путях и странствиях, в его часто виртуальных программах царит железная внутренняя правильность, единая воля. Как сказано, так и будет. Талант есть воля и безупречный вкус. С Фридрихом, с Рихардом, с Ницше, с Вагнером, торжественно, с двумя арфами.
      
      
      
       24th-Jun-2008 12:14 am - СКВОРЦЫ
      
       Надо написать о многочисленных скворцах, прилетевших этой весной в мой двор. Когда я написал два слова: "Надо написать...", то сразу не остановился, а следовало бы остановиться, потому что мне никто ничего не приказывал и слово "надо" напрасно командует мною. Впрочем, как ложатся слова, так пусть они и ложатся. Писатель Юрий Кувалдин давно заметил, что не он пишет слова, а они его пишут и ведут туда, куда указывает голос с неба. Но эти черненькие в крапинку желтовато-коричневую, остроклювые птички, чуть больше воробья, настолько проворны и коллективны, что напоминают футбольную команду, под жестким управлением тренера сжимающуюся и разжимающуюся, волнами идущую то вперед, то назад. Нет одиноких скворцов.
      
       Осип Мандельштам
      
       ***
       Куда как страшно нам с тобой,
       Товарищ большеротый мой!
       Ох, как крошится наш табак,
       Щелкунчик, дружок, дурак!
       А мог бы жизнь просвистать скворцом,
       Заесть ореховым пирогом...
       Да, видно, нельзя никак.
      
       октябрь 1930
      
       Поэт по природе своей одинок. Скворцы живут стаей. Зимуют, в основном, в Северной Африке, в Индии, в Южной Европе. Встречаются на Кавказе и кое-где в больших городах, причем нередко стаи скворцов из года в год зимуют в одних и тех же скверах и парках. Пока все бегают, летают, писатель Юрий Кувалдин пишет рассказы. Вот, к примеру, рассказ "Композитор", написанный в конце прошлого века, а опубликованный в 2000 году. Кто тогда что делал?
      
      
      
       25th-Jun-2008 12:11 am - И УТОПЛЕННИК СТУЧИТСЯ. ФИГУРА РЕЧИ
      
       Писатель Юрий Кувалдин стал фигурой речи, то есть превратился в метафору - вот идет фигура речи! Многозначность, основанная на ассоциативной связи, приводит к образованию различных фигур речи, в частности, - метафоры и сравнения. В этих двух фигурах речи определенное слово или выражение используется в переносном смысле, и этот смысл обеспечивает некую точку сопоставления с темой, рассматриваемой автором. Если порядок следования образов является строго хронологическим или логическим, то это указывает на то, что перед нами живая фигура речи. В качестве иллюстрации такой образности приведу стихотворение Ф. И. Тютчева:
      
       На древе человечества высоком
       Ты лучшим был его листом,
       Воспитанный его чистейшим соком,
       Развит чистейшим солнечным лучом!
      
       С его великою душою
       Созвучней всех на нем ты трепетал!
       Пророчески беседовал с грозою
       Иль весело зефирами играл!
      
       Не поздний вихрь, не бурный ливень летний
       Тебя сорвал с родимого сучка:
       Был многих краше, многих долголетней,
       И сам собою пал, как из венка!
      
       Луна, как блюдо - это сравнение. Блюдо луны на небе - метафора. Метафора - есть перенос одного предмета на другой. Исходя из этого, наблюдаем в этих фигурах речи не только употребление слова в переносном смысле, но и сопоставление этого смысла с каким-то другим выражением. В художественной литературе метафорой считается выражение, используемое в переносном значении и основанное на относительном подобии, сходстве сопоставляемых предметов описания и их отношений. Например: "Ледяные руки", вместо "Холодные руки"; "Слишком много кухарок испортят варево", вместо "Не мешайте друг другу!" и т.п.
       Похвалить писателя Юрия Кувалдина за метафору - все равно что похвалить каллиграфа за красивый почерк.
       У нас много хороших писателей, применяющих метафору. Взять хотя бы Андрея Платонова - этот весь из метафор и сам метафора. Или, например, Андрей Немзер великолепно использует метафору в критико-исторических эссе. Вот из него сплошь метафоричный кусок: "Прослушав две страницы доставленного от послушного внука русского романа, графиня назвала его "вздором" и велела с благодарностью отослать. Ясно, что старуха не была большой охотницей до придуманных историй (в малочисленных русских романах начала 1830-х годов "утопленных тел" не наблюдалось), но от того ее сетования на типовые ужасы тогдашней французской "неистовой" словесности не становятся вовсе бессмысленными. В "Пиковой даме" Пушкин не преминул иронически задеть модное чтиво и еще раз. Когда подошедшему к гробу графини Германну показалось, что "мертвая насмешливо взглянула на него", он "оступился и навзничь грянулся об земь <...>". Этот эпизод возмутил на несколько минут торжественность мрачного обряда. Между посетителями поднялся глухой ропот, а худощавый камергер, близкий родственник покойницы, шепнул на ухо стоявшему подле него англичанину, что молодой человек ее побочный сын, на что англичанин отвечал холодно: "Oh?""".("И утопленник стучится"-12/05/08).
       Есть город Москва, есть команда "Москва". Но главная метафора - имена человека. Я люблю Веру. Какую? Иудаизм или православие? Или Веру как деву? Их несколько миллионов. Метафора покрывает всех, делая из них одного Бога, все ж остальные рабы его.
      
      
      
       26th-Jun-2008 12:13 am - СВЯЗАННЫЕ СЛОВОМ
      
       Идешь иногда по центру, забывая из какого переулка в какой свернул, поскольку весь погружен в написание нового рассказа, и вдруг видишь знакомую подворотню. Входишь под арку, а там, во дворе стоят трое и соображают: Александр Володин, Александр Вампилов и Виктор Розов. Хороша Москва. Дальше на углу Фурманного переулка писатель Юрий Кувалдин заглянул в магазин и купил мороженое, и довольный ни шатко ни валко, поглядывая на верхние этажи старомосковских домов, и пошел в сторону Лялина переулка. Далее - на Воронцово поле и вниз под горочку мимо кособоких домиков драматурга Александра Островского, где он ваял "Грозу", по Николо-Воробьинскому переулку к Яузе. Александр Николаевич был страстно влюблен в актрису Малого театра Любовь Косицкую. Островский писал "Грозу" и Катерину, именно для Косицкой, которая и сыграла её. Но актриса была замужем, говорила, что она верна своему мужу, и не ответила на отчаянную любовь драматурга, постоянно повторяя, что она верна только своему мужу, который позже довел ее до нищеты и ранней смерти. Но тогда, в 1859 году, Любовь Павловна Косицкая играла словно свою судьбу, жила понятными ей чувствами, создав образ юной трогательной Катерины, покорившей даже самого императора. Практически, невозможно вырваться из своей среды, из низов и начать жить по-настоящему. Только сильные личности способны порвать с родственниками и окружением и выйти в люди. У меня на эту тему написано много произведений. Общество структурируется за счет ненарушаемых связей в иерархической соподчиненности. В конце 80-х начале 90-х мы повышибали с мест людей, повязанных по рукам и ногам социальными условностями (номенклатуру, в основном). Но сильнее всего вяжет Бог, Слово. Религия и переводится как связывание. Свободу обретают единицы, входящие из социума, то есть свободные художники.
      
      
      
       27th-Jun-2008 12:13 am - МОЛЧАНИЕ
      
       В инфернальном стихотворении Федора Тютчева "Silentium" скрыто прямое указание для свободного художника и для разведчика ГРУ: никому, нигде, ни при каких обстоятельствах не говорить о своих намерениях.
      
       Федор Тютчев
      
       SILENTIUM!*
      
       Молчи, скрывайся и таи
       И чувства и мечты свои -
       Пускай в душевной глубине
       Встают и заходят оне
       Безмолвно, как звезды в ночи, -
       Любуйся ими - и молчи.
      
       Как сердцу высказать себя?
       Другому как понять тебя?
       Поймёт ли он, чем ты живёшь?
       Мысль изречённая есть ложь.
       Взрывая, возмутишь ключи, -
       Питайся ими - и молчи.
      
       Лишь жить в себе самом умей -
       Есть целый мир в душе твоей
       Таинственно-волшебных дум;
       Их оглушит наружный шум,
       Дневные разгонят лучи, -
       Внимай их пенью - и молчи!..
       _______________
       * Молчание! (лат.)
      
       "Не говори никому, все что ты видел - забудь", - вторит ему второй гений Осип Мандельштам. "Никогда не разговаривайте с неизвестными", - резюмирует Воланд-Булгаков. Художник Александр Трифонов поместил "Черный квадрат" Казимира Малевича в свое молчание, от которого застыл в удивлении гениальный Валерий Золотухин, получивший в подарок картину Александра Трифонова. Призывом "Молчи!.." начинается стихотворение, и этим же рефреном оканчивается каждая из трех строф. Каждый раз это новое уточнение призыва жить внутренней жизнью чувств: "Любуйся имя - и молчи", "Питайся ими - и молчи", "Внимай их пенью - и молчи!..". Блез Паскаль говорит: человек должен умирать один. Так же должен и жить человек. В том, что главное в жизни, человек всегда один, то есть не с людьми, а с Богом, потому что он сам Бог. Писатель Юрий Кувалдин в романе "Родина" довел эти мысли гениев о молчании до логического конца, до имитации зачатия, до нуля, до zero. Это стихотворение Тютчева должно быть золотыми буквами выбито на здании КГБ, на Спасской башне Кремля и стать текстом Гимна Российской Федерации.
      
      
      
       28th-Jun-2008 12:08 am - ГРАЧИК ТАЩИТ ВЕТОЧКУ
      
       Идешь по старой Третьяковской галерее, смотришь по сторонам и думаешь, а это что за картина, а та. Айвазовский, Брюлов, Федотов, Иванов, Кипренский, Крамской, Куинджи, Левитан, Перов, Поленов, Репин, Серов, Шишкин, Тропинин, Васнецов, Венецианов, Верещягин, Врубель и тра-та-та, тра-та-та. Хочешь сначала подойти, прочитать ярлык, узнать художника, название картины, а потом, машешь рукой и идешь дальше. Какая разница кто художник? Картина справа, картина слева. Тра-та-та, тра-та-та. И вдруг - "Грачи прилетели"! Саврасов! Один. Без потока, без строя, без ранжира. Гений! Дыхание прерывается у писателя Юрия Кувалдина, он чуть не падает, приближается к картине и ликует. В картине "Грачи прилетели", основываясь на самом заурядном, даже неказистом мотиве (этюды к картине были исполнены в деревне Молвитиново Буйского уезда Ярославской губернии), Алексей Кондратьевич Саврасов сумел с непривычной для своего времени невероятной эмоциональной силой искренне поведать о переходной весенней поре, когда природа начинает пробуждаться от зимней спячки, а через нее выразить всю сущность вечно пробуждающейся и все равно засыпающей в сугробах России. Картина "Грачи прилетели" Алексея Саврасова, проложив дорогу лирическому направлению в отечественной живописи, открыла собою новую эпоху. Картина стала подлинной вершиной творчества Саврасова и обессмертила его имя. Грачик опять тащит в клюве веточку.
      
      
      
       29th-Jun-2008 12:07 am - ПУСТЬ БЕГУТ НЕУКЛЮЖЕ
      
       Я очень люблю беседовать с великим людьми, чтобы самому быть без всяких колебаний великим.
       Как говорит выдающаяся певица Лариса Косарева: "Это позволяет брать богатые низкие ноты, достигая высокого и яркого "верха"".
       А, словно невольно вторя ей, композитор мировой славы Никита Богословский замечает: "В детские годы, в юношеские, в молодости круг чтения у меня был достаточно широк, но если говорить по авторам, то я очень любил человека, с которым я не могу сказать, что дружил, потому что была значительная разница в возрасте, но был в очень хороших отношениях, это Михаил Михайлович Зощенко".
       И как тут без гениального эскпромта великого поэта Александра Тимофеевского: "По ходу работы над "Чебурашкой" Роману Абелевичу потребовалась песенка для Крокодила Гены. В сценарии этого не предусматривалось, и Успенского не оказалось, он находился в отъезде. Все же отыскали его по телефону. Попросили срочно написать слова к песенке. Он сослался на жуткую занятость и попросил связаться со мной, так как знал, что я мастер экспромтов. Разумеется, я оказался под рукой. Композитором на фильме был Владимир Шаинский. Я быстро написал вариант, Шаинский музыку. Худсовет принял. Но с Шаинским вдруг решили, что оба чем-то недовольны, и сделали еще один, последний вариант, который и прозвучал в фильме:
      
       Пусть бегут неуклюже
       Пешеходы по лужам,
       А вода по асфальту рекой.
       И неясно прохожим
       В этот день непогожий,
       Почему я веселый такой.
       Я играю на гармошке
       У прохожих на виду,
       К сожаленью, день рожденья -
       Только раз в году.
       Прилетит к нам волшебник
       В голубом вертолете
       И бесплатно покажет кино.
       С днем рожденья поздравит
       И, наверно, оставит
       Нам в подарок пятьсот эскимо.
       Я играю на гармошке
       У прохожих на виду,
       К сожаленью, день рожденья -
       Только раз в году".
      
       Лучший драматург современности Андрей Яхонтов вспоминает важные вехи зарождения пристрастия к творчеству: "Когда мы с дедушкой приходили на Ваганьковское кладбище, где похоронены прадедушка и прабабушка, и многие Яхонтовы, и дедушка крестился, он всегда мне, как бы извиняясь, говорил: "Андрюша, я старый человек, но ты-то должен знать, что Бога нет". Настолько они за меня были напуганы, они боялись, потому что семье много досталось, был арестован и сгинул в лагерях брат дедушки Дмитрий, был арестован и сослан племянник Левушка. Я считаю, что остальных Яхонтовых не тронули только потому, что семья жила в подвале.
       Гениальный в психологических тонкостях режиссер Александр Бурдонский находит истоки любви к прекрасному в своем гамлетовском детстве: "Это 50-51-й годы. Может быть, 52-й. Это было удивительно красиво. Примерно же в этот промежуток времени я попал в Большой театр. Шел балет, который назывался "Красный мак" Глиэра, и танцевала Уланова. Вот это было мое потрясение, видимо, потому что я страшно плакал в конце, вообще, был сражен, меня даже из зала вывести не могли. На Улановой так я и был помешан всю свою жизнь".
       Великолепная красавица-поэтесса Елена Скульская вспоминает: "Как-то мои родители снимали дачу на берегу моря, под Таллинном. И я осталась дома одна. И в калитку постучали. Какой-то мужчина спросил, дома ли отец и попросил передать, что заходил такой-то и такой-то. Он сказал, что приходил Николай Николаевич, я добавила за него: "Писатель". Утвердительно сказала я. Он удивился и сказал, что нет. "Кто же вы?" И страшно испугалась, и убежала от калитки. Я была глубоко убеждена в пять лет, что все вокруг, разумеется, писатели. Уж мужчины - точно. Поскольку писателем был мой отец, Григорий Скульский, и дома с детства, как все дети в писательских семьях, я слышала, в основном-то про это, про войну и про литературу, про поэзию, которая рождалась..."
       Подвижник журналистики вечно оптимистичный Виктор Линник от любви к поэзии создал свою газету: "Как-то одним солнечным утром, перед очередной редколлегией я вспомнил знаменитое стихотворение нашего гениального поэта Федора Тютчева:
      
       Нам не дано предугадать,
       Как слово наше отзовется, -
       И нам сочувствие дается,
       Как нам дается благодать...
      
       Вот все стихотворение. Четыре строчки, а томов премногих тяжелей, как сказал о Тютчеве, кажется, Афанасий Фет. 1998-й год шел... Это был год знаменитого августовского дефолта, финансового краха, и поэтому многие издания просто рухнули. Вообще, вся экономика рухнула. Не знаю, восстановилась ли она сейчас полностью... И вот 6 ноября 1998 года вышел первый номер газеты "Слово"..."
       И так каждый мой собеседник говорит о концах и началах своего творчества....
       Беседы писателя Юрия Кувалдина - не традиционные, не журналистика, а новая форма художественной прозы. Все беседы Юрия Кувалдина читаются так же, как его художественные сочинения, и по своему размеру они не такие, как традиционные, типичные газетные интервью, от трех до шести страниц, а как объемные рассказы, от десяти до тридцати страниц. Серия его бесед есть не что иное, как повесть в рассказах, или вернее - повесть во многих автоэссе, где герои говорят от своего первого лица о литературе, об искусстве, но каждый по-своему, под своим углом зрения, в своем ракурсе, основываясь на фактах своей биографии, на своем опыте и культурном багаже.
      
      
      
       30th-Jun-2008 12:50 am - ДОКУМЕНТ НЕ ДОКУМЕНТАЛЕН
      
       Бог поставлен в начало, поэтому, что бы ни совершалось, все приписывается ему, ибо и Кант вышел из матери, семя в которую бросил Бог, напряженный, стойкий, эротичный. Документ не документален. Совершенно невозможно проверить прошлое. Например, я беседую с внуком Иосифа Сталина в театре, совершенно точно понимая, что вся жизнь не просто театр, но даже театр Красной армии. Итак, писатель Юрий Кувалдин спрашивает Александра Бурдонского:
      
       "- Я тут хочу провести аналогию между вашим отцом, Василием Иосифовичем Сталиным, и Юрием Марковичем Нагибиным. Кстати, они люди одного поколения, Нагибин родился в 1920 году, на год раньше Василия Иосифовича. Нагибин, которого я знал и издавал, сам себя относил к так называемой "золотой молодежи". Он любил богатую, веселую, я бы даже сказал, разгульную жизнь: женщины, машины, рестораны... В "Дневник" Нагибина, в конце, я разместил воспоминание об Александре Галиче, о жизни этой самой "золотой молодежи". Это стиляги, это любовь к сладкой жизни, но, наряду с этим, - и работа, творчество. Нагибин был женат на дочери Лихачева, директора автомобильного завода имени вашего деда - Сталина. Юрий Маркович был страстным футбольным болельщиком, болел за "Торпедо"..."
      
       Александр Васильевич Бурдонский отвечает:
      
       "- Разумеется, нечто общее у них есть. Но в моем отце в отличие от Нагибина было мало гуманитарного. Отца в первую очередь безумно интересовал спорт, бесконечно интересовали самолеты, машины, мотоциклы, лошади... Он все время занимался футбольными командами, комплектованием их. И возможности у отца были огромные... Он меня посылал на футбол в те моменты, когда у него бывали просветления и он считал, что я должен стать настоящим воином, как Суворов. Поэтому с шофером или с адъютантом отправляли меня на футбол на стадион "Динамо". Я сидел на правительственной трибуне наверху, внизу все бегали, я не понимал ни правил игры, ни техники, ни тактики, для меня это была смертная скука, мне футбол был абсолютно не интересен. И оттого, что меня туда как бы направляли силой, у меня удваивался протест. Но, например, когда моя вторая мачеха, она была спортсменкой, Капитолина Васильева, увлекала нас спортом, то я ей не противился. Допустим, мы зарядку делали, в теннис играли, я на коньках научился кататься, на лыжах, плавать хорошо научился, даже на чемпионате Москвы уже позже выступал... Но тянуло меня к театру. Не секрет, и всем известно, что Сталин Иосиф Виссарионович опекал Художественный театр, и булгаковским вещам симпатизировал, на работу самого Булгакова туда устроил, и "Дни Турбиных", которые там давали чуть ли не каждую неделю, посещал неоднократно..."
      
       Осип Мандельштам
      
       * * *
       Только детские книги читать,
       Только детские думы лелеять,
       Все большое далеко развеять,
       Из глубокой печали восстать.
      
       Я от жизни смертельно устал,
       Ничего от нее не приемлю,
       Но люблю мою бедную землю
       Оттого, что иной не видал.
      
       Я качался в далеком саду
       На простой деревянной качели,
       И высокие темные ели
       Вспоминаю в туманном бреду.
       1908
      
       Рецептуализм говорит о создании знаковой действительности, параллельной биологической. Слово не является сущностью предмета. Слово лишь накрывает предмет для метафизических операций с ним. От этого Иммануил Кант воскликнул, что слово - это одно, а предмет - совершенно другое. Другая реальность творится на основе не бывших задуманных Богом вещей, хотя сам Бог стоит в начале любого зачатия, потому что Он и есть Начало. Нет акта, нет проблем, то есть нет человека. Новая жизнь идет в знаках, а не в физике.
      
      
      
       1st-Jul-2008 12:11 am - "НЕУКЛЮЖАЯ" ЛЮДМИЛА САРАСКИНА
      
       Или писатель Юрий Кувалдин видит улыбку Джоконды, или это свет улыбки рождается в солнечном свете и эта улыбка принадлежит красавице Людмиле Сараскиной? Людмила Сараскина удивительная женщина! Она посвятила всю себя без остатка творчеству двух титанов: Федору Достоевскому и Александру Солженицыну. Когда будете в Париже, зайдите в Лувр, в тот зал, где выставлен шедевр великого флорентийца, титана Возрождения Леонардо да Винчи "Мона Лиза" - портрет молодой женщины, написанный около 1503 года.
       Здесь уместно полностью представить отличный ноктюрн Андрея Немзера о книге Людмилы Сараскиной об Александре Исаевиче Солженицыне:
      
       "ВЕЛИКАЯ ЖИЗНЬ ВЕЛИКОГО ЧЕЛОВЕКА
      
       Издана биография Александра Солженицына
      
       Книга Людмилы Сараскиной "Александр Солженицын" увидела свет в составе недавно образовавшейся при "ЖЗЛ" дочерней серии "Биография продолжается...".
       В интересном, однако, мире мы обретаемся. Решили в "Молодой гвардии", что книги о ныне здравствующих "замечательных людях" стоит публиковать с многославным брэндом. Кому-то ход может показаться грубоватым, но и понять издателей можно: серии у нас ценятся ("ЖЗЛ" - особенно), да и хочется же самих себе уверить, что любить мы умеем не только мертвых. Но как не сообразить было, что если уж такая серия сочтена нужной и хочет быть осмысленной, то открывать ее надлежит одним и только одним жизнеописанием? Тем самым, что появилось сейчас, - далеко не первым. И что ждать биографии Солженицына следовало бы до тех пор, пока автор, взявшийся за эту трудную, благородную и насущно необходимую работу, не поставит точку. Потому что появление первого на русском языке подробного документированного рассказа о судьбе и жизненном деле Солженицына - это огромное событие в духовной жизни страны, а не более или менее удачная издательская акция.
       Виноват, но не могу я встроить книгу о Солженицыне в ряд томов "ЖЗЛ". Не подходит Солженицыну эпитет "замечательный". Не "замечательный" он человек (писатель, мыслитель, гражданин), а великий. Угадываю язвительную реплику: Пушкину, мол, привычный эпитет в самый раз (есть ведь о нем книга в "ЖЗЛ", хотя, увы, прескверная), а Солженицыну - мал? Готов показаться смешным, но думаю именно так. Величие не вес, температура или скорость, оно не меряется килограммами, градусами или метрами в секунду: либо есть, либо нет. А потому попытки выяснить, кто все-таки "выше" (Толстой или Достоевский? Шекспир или Гете?), кажутся мне бессмысленными. (И бессовестными: если - а это бывает довольно часто - сравнивающему важно не столько поднять одного из сравниваемых, сколько принизить другого.) Но величие Пушкина или Моцарта ныне воспринимается как данность ("кумироборчество" здесь лишь тень, которую никто не воспринимает всерьез), а потому соседство их биографий в серии с жизнеописаниями "замечательных людей" совсем иного масштаба ничего не убавляет и не прибавляет. Величие Солженицына по сей день отрицается с неподдельной страстью, если не сказать - яростью. Или "признается", но с бездумным равнодушием либо своекорыстным расчетом. Такое положение дел (не только печальное, но и угрожающее будущему русской культуры) придает всякому ответственному высказыванию о Солженицыне особый статус. Приходящая к читателю здесь и сейчас биография Солженицына должна быть чем-то большим, чем просто качественная - добросовестная, увлекательная, живо написанная - книга из "ЖЗЛ".
       Мне кажется, что Людмила Сараскина эту задачу выполнила. Она ведет свое повествование так, что на любом его отрезке (детство, студенческие годы, тюрьма и лагерь, ссылка, выход из подполья, противоборство с красным драконом, изгнание, возвращение) читатель ощущает, что все это рассказывается о том, кто еще напишет (или уже написал) "В круге первом" и "Один день Ивана Денисовича", "Матренин двор" и "Раковый корпус", "Архипелаг ГУЛАГ" и "Красное Колесо". Сараскина показывает, как нераздельны жизнь Солженицына и его дело, сохранение в слове трагического опыта русского ХХ века, как дышат в свободном слове судьба и личность автора и как верность слову, писательское послушание, помогают выстоять там, где, кажется, нет иного исхода, кроме гибели.
       Сараскина верит Солженицыну-художнику, точно и тонко читает его многоплановую прозу, ощущает органичность и цельность того мира, что оживает в солженицынском слове, и потому ей удается приблизить к нам живое лицо писателя, позволить читателю прочувствовать его боли и радости, понять (насколько это вообще возможно), почему жизнь Солженицына была именно такой, а иной быть не могла.
       В связи с Солженицыным часто употребляется слово "чудо", без которого, действительно, не обойтись, говоря о человеке, прошедшем сквозь войну, тюрьму, раковый корпус и противостояние со сверхдержавой. (Страницы книги Сараскиной, рассказывающие о санкционированной с самого верху подлой и свирепой охоте на Солженицына, произведут впечатление и на тех, кто хорошо помнит "Теленка", - там писатель далеко не все рассказал.) Да, чудо. Да, Бог хранил и хранит. И когда политбюро решало, на Запад ли вышвырнуть великого писателя или на Северо-Восток, к полюсу холода, думаю, не одни опасения дурно выглядеть в глазах цивилизованного мира (и не такое там сносили!) заставили верных ленинцев избрать щадящий вариант. (Помню, ходили по Москве слухи: дескать, Косыгин - премьер-технократ, несбывшийся реформатор, глядевшийся интеллигентом на фоне своих подельников - голосовал против высылки. Ага, против высылки - за ссылку в Якутию.) Хоть и были вожди СССР закоренелыми атеистами но, похоже, на "историческом заседании" что-то в их каменных сердцах екнуло. Не нам судить о Промысле, но стоит вспомнить два рифмующихся эпизода из "Красного Колеса". В "Марте Семнадцатого" отрекшийся император, оставшись один, молится о России, понимая, что "исправить" только что совершенный им грех может лишь чудо. В "Апреле Семнадцатого" молодые герои спрашивают мудреца Варсонофьева, не спасет ли Россию чудо, и слышат в ответ, что чудо посылается тем, кто идет ему навстречу.
       Таков был путь Солженицына. Думаю, что стал он на этот путь очень рано - до исцеления, до лагеря, до войны, когда мальчишкой задумал написать книгу о том, почему и как в России произошла революция. По идеологическим установкам - совсем иную, чем великое "повествованье в отмеренных сроках". По сути - то, что при честном вглядывании в историю и ответственном отношении к дару должно было стать "Красным Колесом".
       Этот путь и описан Людмилой Сараскиной. Тот, кто прочтет (не пролистает для "ознакомления" и "опровержений", а прочтет слово за словом) биографию Солженицына, почти наверняка ощутит необходимость обратиться - вновь или впервые - к книгам нашего великого современника. Чем больше таких людей найдется в России, тем лучше будет всем нам.
      
       Андрей Немзер
      
       08/04/08"
      
       А вот как Людмила Ивановна Сараскина пишет о своих ранних годах: "И так к концу школы я почувствовала, что лучше, чем писать, лучше, чем складывать слова, и лучше, чем вот копошиться в этих словах и подыскивать какое-то другое, более выпуклое, более выразительное слово, нет ничего. Поэтому для меня никогда не вставал вопрос, кем быть? Для меня всегда на первом месте было желание писать, на втором - читать. Больше мне ничего никогда не хотелось, поэтому ни о какой другой профессии я не думала. Конечно, я хотела быть актрисой. Потому что это было - и читать, и писать, но и еще играть. Но я себе всегда казалась некрасивой, нескладной, не подготовленной физически, внешне... Я считала, что у меня нет внешних данных. Я себе казалась неуклюжей..." Но "неуклюжая" девочка превратилась со временем в величественную очаровательную Людмилу Ивановну Сараскину, доктора филологических наук, лучше которой вряд ли кто знает творчество Федора Достоевского и Александра Солженицына.
      
      
      
       2nd-Jul-2008 12:07 am - НИКТО И ЗВАТЬ НИКАК
      
       Кто может сказать, о чем сейчас думал писатель Юрий Кувалдин? Кто? Этот встречный, который мешает тебе идти по узкому тротуару старого переулка. Третий закон Исаака Ньютона - закон "равенства действия и противодействия" объяснял, почему полный импульс любого тела, не испытывающего внешних воздействий, остается неизменным, как бы ни взаимодействовали между собой его составные части. Проще говоря, на каждое действие есть противодействие равной силы. Или еще проще, тебя всюду ожидают препятствия. Идешь к лифту, только хочешь вызвать его, как какой-нибудь сосед сверху опережает тебя, и ты пропускаешь шумящий лифт, не останавливая его, потому что не хочешь ехать в кабине с другим человеком. А два часа до этого в подъезде была тишина, никто лифтом не пользовался. И надо же, нужно было соседу выйти именно в эту минуту вместе с тобой! Третий закон Ньютона о противодействии - в действии! Почему появился этот встречный без лица и без имени, никто и звать никак? А вон на втором этаже рабочий в газетной пилотке вынимает у прохожих душу сверлением дрелью. Они все время что-то долбят и сверлят. А эти на машинах едут все время куда-то. Вон два молодца столкнулись на перекрестке и перегородили дорогу всем и вся. Одного развернуло задом наперед. Стало быть, он мчался со скоростью не меньше ста километров в час. Куда спешил этот двадцатилетний бритоголовый балбес с тупой улыбкой? "Отвези меня, шеф, в Останкино, где "Титан" кино..." Пел Александр Галич - человек с именем, которому тоже мешали тысячи никчемных без имени людишек.
      
      
      
       3rd-Jul-2008 12:07 am - ПРОШЛОГО НЕ БЫЛО
      
       Пишет писатель Юрий Кувалдин сразу, мало заботясь о возвращении в прошлое, которое не является фактом жизни, поскольку факт жизни есть сущий ноль без кодирования знаками. Итак, пишем:
       "Капитан Кофман спросил меня.
       И я ответил, даже не ответил, а закричал на весь вагон, надрывно закричал, как кричали и кричат во всех московских театрах, как будто все кругом глухие, но я был молод и кричать мне хотелось, и я закричал за голодранца Сатина:
       "Когда я пьян... мне все нравится. Н-да... Он - молится? Прекрасно! Человек может верить и не верить... это его дело! Человек - свободен... он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум - человек за все платит сам, и потому он - свободен!.. Человек - вот правда! Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они... нет! - это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет... в одном! (Очерчивает пальцем в воздухе фигуру человека.) Понимаешь? Это - огромно! В этом - все начала и концы... Всь - в человеке, всь для человека! Существует только человек, все же остальное - дело его рук и его мозга! Чело-век! Это - великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо! Выпьем за человека, Барон! (Встает.) Хорошо это... чувствовать себя человеком!.. Я - арестант, убийца, шулер... ну, да! Когда я иду по улице, люди смотрят на меня как на жулика... и сторонятся и оглядываются... и часто говорят мне - "Мерзавец! Шарлатан! Работай!" Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? (Хохочет.) Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми... Не в этом дело, Барон! Не в этом дело! Человек - выше! Человек - выше сытости!.."
       Он спросил меня.
       И я ответил.
       И сделали позвонки из чистого золота и повесили позвонки между яблоками по подолу верхней ризы кругом, а потом считали деньги в комнате военкома. И дни исчезли, и время остановилось. Сын сапожника окажется высоко вознесенным в царстве сильных. Его жестокой славы все будут бояться. Над головою звезды. Их свет далекий и холодный теряется в ночи.
       Мертвый человек в очках лежит, закинувшись навзничь. Бабель Исаак Эммануилович, род. 1. 07. 1894, в Одессе, еврей, б/п, писатель, член Союза советских писателей. Адрес: Большой Николоворобьинский пер. у Яузского бульвара, д. 4, кв. 3. Расстрелян 27. 01. 1940.
       Я спросил капитана Кофмана.
       И он ответил..."
       Нет, я не хотел писать дальше, поскольку булыжную мостовую разобрали еще в 1978 году, а в 1980 году сначала умер Владимир Высоцкий, а следом - Юрий Парийский, впрочем, мало кому известный. Что ж с того. Главное, что он известен писателю Юрию Кувалдину, и будучи кандидатом медицинских наук работал кардиологом в 23-й больнице "Медсантруд" на Яузской улице, где лечил Высоцкого и Любимова, тогда еще, в прошлом, которого не было.
      
      
      
       4th-Jul-2008 12:10 am - ЛЕНИН В ГРОБУ РАДУЕТ
      
       Писатель Юрий Кувалдин после раскатов грома и полыхнувшей над цепным Крымским мостом молнией встал в почетный караул "У гроба Ленина" (1924) гения живописи нашей Кузьмы Петрова-Водкина.
       Нох айн маль.
       Я шел от метро "Октябрьская" радиальная, с Большой Якиманки, бывшего Ленинского проспекта, под раскаты грома, начинался крупный дождь. Я раскрыл широкий купол своего черного зонта с изогнутой ручкой под дерево. Но дождь по-настоящему не начинался. Он все крупно капал очень разбросанно, капля от капли на метр. Я прошел вдоль высокой ограды из железных стержней, вошел в ворота Парка искусств, и обнаружил новую замощенную бордовой брусчаткой аллею, в глубине которой возвышалась колонна, типа Александрийского столпа, увенчанная мирным золотым ангелом с широким размахом крыльев, как мне показалось.
       Нох айн маль.
       Запасники Третьяковской галереи выставили напоказ 150 произведений живописи, скульптуры и графики от 1910-х годов до настоящего времени из закрытых фондов Галереи. Петров-Водкин, Герасимов, Мочальский, Раушенберг и другие. Рихтер на бумаге мало известного художника. Знаменитая Вера Дулова играет на арфе в 50-х годах на огромном вертикальном холсте - видимо, холст висел у нее дома, потому что недавно подарен ее наследниками Третьяковке. В основном - портреты, фигуры в рост. Рецептуализма нет. Как и абстракции. Всё тяготеет к фотографии, а не к созданию собственного мира. Удивился Константину Богаевскому, которого восславлял Макс Волошин. Выставка продолжает серию экспозиций, призванных познакомить публику с закрытыми для посетителей фондами музея. Это как хорошо известные, но редко выставляемые работы, так и произведения, которые станут открытием для широкой публики: "У гроба Ленина" (1924) К.Петрова-Водкина, "За власть Советов" (1957) С.Герасимова, "После демонстрации. Они видели Сталина" (1949) Д.Мочальского, триптих "Тайны абстракционизма" (1958) Ф.Решетникова... Многие экспонаты впервые предстанут перед зрителями после реставрации.
       Нох айн маль, то есть еще один раз.
       Но потрясает небольшой холст Кузьмы Петрова-Водкина "У гроба Ленина" (1924) - обнаженный приговор всему социальному, временному, коммунальному. Ленин в гробу радует. Как и похороненный коммунизм вместе с СССР.
      
      
      
       5th-Jul-2008 12:09 am - ЧЕХОВ И КУВАЛДИН
      
       Я о чем-то спросил Антона Чехова, он как и я всегда что-то писал. Странное состояние для человека - он пишет. Нет, он не ездит на своей иномарке, не ходит в офис. Он пишет в своей каморке. Итак, я спросил Чехова и он ответил:
       "Боборыкин отмахивается обеими руками от Гоголя и не хочет считать его родоначальником Тургенева, Гончарова, Толстого... Он ставит его особняком, вне русла, по которому тек русский роман. Ну, а я этого не понимаю. Коли уж становиться на точку зрения естественного развития, то не только Гоголя, но даже собачий лай нельзя ставить вне русла, ибо все в природе влияет одно на другое, и даже то, что я сейчас чихнул, не останется без влияния на окружающую природу. Все наперебой говорят о "нашем нервном веке". Ей-богу, никакого нет нервного века. Как жили люди, так и живут, и ничем теперешние нервы не хуже нервов Авраама, Исаака и Иакова. Или вот еще приходят мысли насчет женщин - больше всего несимпатичны женщины своею несправедливостью и тем, что справедливость, кажется, органически им не свойственна. Человечество инстинктивно не подпускало их к общественной деятельности; оно, Бог даст, дойдет до этого и умом. В крестьянской семье мужик и умен, и рассудителен, и справедлив, и богобоязлив, а баба - упаси Боже! Читаю пропасть. Прочел опять критику Писарева на Пушкина. Ужасно наивно. Человек развенчивает Онегина и Татьяну, а Пушкин остается целехонек. Писарев - дедушка и папенька всех нынешних критиков, в том числе и Буренина. Та же мелочность в развенчивании, то же холодное и себялюбивое остроумие и та же грубость и неделикатность по отношению к людям. Оскотиниться можно не от идей Писарева, которых нет, а от его грубого тона. Отношение к Татьяне, в частности к ее милому письму, которое я люблю нежно, кажется мне просто омерзительным. Воняет от критики назойливым, придирчивым прокурором. А я не прокурор, а писатель, и даже свидетель, и когда изображаю горемык и бесталанных и хочу разжалобить читателя, то стараюсь быть холоднее - это дает чужому горю как бы фон, на котором оно вырисуется рельефнее. Нужно быть холоднее. Вот, например, у меня гостит художник Левитан. Вчера вечером был с ним на тяге. Он выстрелил в вальдшнепа; сей, подстреленный в крыло, упал в лужу. Я поднял его: длинный нос, большие черные глаза и прекрасная одежда. Смотрит с удивлением. Что с ним делать? Левитан морщится, закрывает глаза и просит с дрожью в голосе: "Голубчик, ударь его головкой по ложу..." Я говорю: не могу. Он продолжает нервно пожимать плечами, вздрагивать головой и просить. А вальдшнеп продолжает смотреть с удивлением. Пришлось послушаться Левитана и убить его. Одним красивым влюбленным созданием стало меньше, а два дурака вернулись домой и сели ужинать. Попутно упомяну о своей великой повести. Называю ее великою, потому что она, в самом деле, выходит великою, т. е. большою и длинною, так что даже мне надоело писать ее. Пишу громоздко и неуклюже, а главное - без плана. Я полагал, что при некотором хладнокровии и добродушии можно обойти все страшное и щекотливое и что для этого нет надобности ездить к министру. Я поехал на Сахалин, не имея с собой ни одного рекомендательного письма, и, однако же, сделал там все, что мне нужно..."
       Буквы не кажутся мертвыми, хотя обыватели постоянно вытаскивают вниз голыми головками своих грудных детей в грозу под дождь. Они совокупляются ежечасно и рожают себе подобных, которые никогда не напишут ни одной буквы.
      
      
      
       6th-Jul-2008 12:21 am - МАМОНТ
      
       Классик русской поэзии поэт Кирилл Владимирович Ковальджи.
       Кто бы мог писать эти фронтовые сводки?
       "Я был летописцем этой войны. Я каждый день составлял сводки. Отмечал движение фронтов, полагая, что если я этого не сделаю, то потом все это забудут. Я исписал много тетрадей этими сводками, и картами. Все это я зарисовывал. Все это делал объективно: слушал Лондон, Москву, Бухарест. Война застала меня в Аккермане, это сейчас Белгород-Днестровский. Но отец решил нас отвезти подальше от войны, в Одессу, считая, что это глубокий тыл. А когда в Одессу пришли румыны, мы вернулись а Аккерман. Границы ходили через меня, и фронты..."
       Страшно подумать, что ныне живущий поэт жил еще во время второй мировой войны в середине прошлого века! Мамонт!
      
      
      
       7th-Jul-2008 08:15 am - КТО СДЕЛАЛ БАБУШКУ?
      
       Бывает, что бабушка задает один и тот же вопрос помногу раз в день, при этом почти не меняя формулировки и интонации. Например: "А где папа?" - "папа на работе". Проходит меньше пяти минут: "А где папа?" (тем же голосом) - "Папа на работе, тебе уже сказали". Еще через некоторое время: "А где папа?" (интонация не меняется). А в это время: "По рядам вещевого рынка, обнесенного забором, ходит милиционер Вася. На нем мешком сидит серая, цвета тряпки после мытья полов, форма, по всей видимости, специально придуманная не умеющими думать модельерами МВД, чтобы такие, как Вася, казались еще уродливее. Дело в том, что у Васи все широкоскулое с носом-картошкой лицо было в бордовых гноящихся угрях; сам Вася, разумеется, считал его красивым. Поэтому он сватался ко всем женщинам, торговавшим на этом рынке, а те это расценивали как обычное вымогательство и без разговоров совали ему измятые пятидесятитысячные бумажки. Вася с ухмылкой прихватывал женщин за мягкое место, убирая деньги небрежно, как бумагу в карман..." В третий раз дедушка не выдерживает: "Зачем тебе папа? Тебе что, со мной плохо?" Конечно, нет, и дело совсем не в этом! Просто бабушке очень важно убедиться, что в мире все находится в том же порядке, что и пять минут назад, а главное - об этом ей сообщает компетентный источник - ее муж, дедушка, который не знает, кто был отцом бабушки. Кто сделал бабушку? Кто сделал дедушку?
      
      
      
       8th-Jul-2008 12:21 am - ПИШУ, НЕ ДУМАЯ, ПОД ЗВОН КОЛОКОЛОВ
      
       Сначала я, выступая в роли писателя Юрия Кувалдина, побеседовал с Антоном Чеховым, а потом написал повесть "Ворона", а "Новый мир" времен очаковских и покоренья Крыма в лице Сергея Залыгина, напечатал сию пиесу, которую я написал в один присест, не думая, на втором этаже своего каменного дома на даче в Сергиевом Загорске (Посаде) под звон колоколов, чаю напимшись и помолимшись в Троицком храме в святой Лавре. "Повесть Кувалдина - это еще и быстрое переживание ядовитой симметрии исторического процесса: когда fin de siecle точь-в-точь по лекалу накладывается на следующий fin de siecle. Совпадает - по социальному слому, по идеологическим зигзагам, по бестолковости и бессмысленности личной, отдельно взятой судьбы. Все переворотилось и едва ли уже укладывается - это наша жизнь. Возникающие из-за исторической невнятицы страсти в той стране, где происходит действие "Вороны", кажутся Кувалдину смешными до слез. Они и в самом деле смешны. (Вопрос о любви к своим героям мы считаем праздным - кто ж не любит того, что делает!)
      
       Виктория Шохина "ФУГА, ФУГЕТТА и АЛЛА МАРЧЕНКО"
       "Независимая газета", 28 ноября 1995, вторник, No 129 (1056)"
       ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
       Г о л о с (развернуть вступительную ремарку на голоса артистов). Солнце только что зашло, но было еще светло. Острый запах от шашлыков разливался по всему парку. Парк принадлежал когда-то советскому писателю Н., а теперь был продан владельцу инвестиционного фонда Абдуллаеву, который за полгода возвел на месте старого дома трехэтажный коттедж по американскому проекту, с застекленной, как витрина супермаркета, террасой, с которой открывался роскошный вид на реку.
      
       М и ш а. Почему ты всегда ходишь в черном?
       М а ш а. Это в память о матери.
       М и ш а. В черном переплете книга выглядит дороже.
       М а ш а. С золотым тиснением.
       М и ш а. Сократ, Иисус, Шекспир. Мне хочется быть умнее себя. Я знаком с тобою полгода и только теперь осмелился cпросить о черном.
       М а ш а. Надо быть смелее. А где сцена?
       М и ш а (махнул в сторону реки). Там.
       (Пауза.)
       И т.д. по тексту.
      
      
      
       9th-Jul-2008 12:08 am - АНДРЕЙ НЕМЗЕР - ВЕРГИЛИЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
      
       Я люблю творчество Андрея Немзера, и радуюсь тому, как он с выдумкой пишет, скрупулезно взвешивая слова, как фармацевт составляет лекарства в аптеке, поступательную историю, которой я восхищаюсь, 19 века из 21 века (подразумевая взлет из 21-го в 23-й), обращая взоры к гению русской поэзии Василию Жуковскому и его кругу, включая сверхгениального Александра Пушкина, которому даже не помешал Иосиф Сталин в расстрельном 37-м году, сделав его кумиром неграмотного населения. Народу нужен памятник на площади, стихи устные из радио, картинки с бакенбардами из кино, а потом и из ящика. "Едва ли не в любой работе о Жуковском мы прочтем, что поэт двигался от баллад к повестям в стихах, сказкам, эпосу. Будем надеяться, что путь этих жанров (очередных томов собрания) к читателю будет менее тернистым, чем балладная тропа", - говорит Андрей Немзер.
      
       Василий Жуковский
      
       ВОСПОМИНАНИЕ
      
       О милых спутниках, которые наш свет
       Своим сопутствием для нас животворили,
       Не говори с тоской: их нет;
       Но с благодарностию: были.
       1821
      
       И ему вторит небесный Мандельштам.
      
       Осип Мандельштам
      
       * * *
       Я около Кольцова,
       Как сокол, закольцован -
       И нет ко мне гонца,
       И дом мой без крыльца.
      
       К ноге моей привязан
       Сосновый синий бор.
       Как вестник без указа,
       Распахнут кругозор.
      
       В степи кочуют кочки -
       И всё идут, идут
       Ночлеги, ночи, ночки -
       Как бы слепых везут...
      
       9 января 1937
      
       После Осипа Мандельштама Василий Жуковский выглядит еще ярче, как солнце. Поэзия - любовь.
      
       Еще фрагмент из Жуковского:
      
       ...Ко мне подсела с лаской,
       Мне руку подала,
       И что-то ей хотелось
       Сказать, но не могла.
      
       На что твоя мне ласка,
       На что мне твой привет?
       Любви, любви хочу я...
       Любви-то мне и нет...
      
       Из стихотворения "Песня" 1816
      
       Читайте Жуковского и смотрите... ищите женщину.
      
      
      
       10th-Jul-2008 12:09 am - ВЛАДИМИР ПРИХОДЬКО СПРОСИЛ
      
       На Онежскую улицу зимой в редакцию приезжал ко мне Владимир Приходько, умный, интеллигентный человек, живо интересовавшийся моим творчеством и тем, что я делаю в издательской сфере.
       Владимир Приходько спросил:
       - Юрий Александрович, сегодня писатели не мелькают в лучах ТV. Неужели вняли стихам, поучающим "Быть знаменитым некрасиво"!
       Писатель Юрий Кувалдин ответил:
       - Не мелькают, потому что не приглашают. Писатель - публичная профессия. Он не должен стесняться, что его знают, читают, любят. В моей "Вороне" начинающий постмодернист по имени Миша говорит: Прекрасно быть знаменитым. Это поднимает ввысь. Надо иметь многочисленные архивы, трястись над каждой рукописью... Сограждане не читают книг, исключения лишь подтверждают правила, но как они произносят знаменитые имена!.. Ты постоянно должен быть на виду, буквально окунаться в известность, чтобы злые языки говорили: "Когда же он работает?!"
       Потом мы с поэтом Александром Павловичем Тимофеевским ездили в Кузьминки на поэтический вечер, на котором читал свои чудесные стихи Владимир Приходько. С Онежской улицы в 2001 году я переехал на Балтийскую. И туда часто наведывался Приходько. Я собирал хорошую компанию на чаепития редакции: Александр Чутко, Андрей Яхонтов, Евгений Бачурин, Лев Аннинский, Нина Краснова, Людмила Сараскина, Дмитрий Тугаринов... Владимир Александрович Приходько последние годы работал корреспондентом отдела культуры газеты "Московская правда".
      
      
      
       11th-Jul-2008 12:19 am - КТО ВРЕМЯ ЦЕЛОВАЛ
      
       Идет писатель Юрий Кувалдин. Не один. С Мандельштамом ходим мы по набережной Москвы-реки, извлеченные из поисковой системы answers. Kuvaldin, Y. (Юрий Кувалдин): Улицa Мандельштамa, повести. Издательство "Московский рабочий", 1989, 304 p. In Russian. URL last accessed 2007-10-20. Отсюда мудрый изобретатель циферблата, безымянный некто, замкнул по кругу настоящее, чтобы оно никуда и никогда не убежало и чтобы его никто и никогда не смог пощупать. Который час? 12. Но ведь недавно было 12? Эти 12 сегодня, а не вчера. Вчера вы говорили, что тоже "сегодня". Вы всегда в сегодня, поэтому всегда в завтра и всегда во вчера... "Не говорите мне о вечности, я не могу ее вместить..." Каждое размышление законно в пределах самого себя, но, будучи выброшенным наружу, из делаемой вещи, как воздух из воздушного шара, смешивается с окружающим, уже не представляя никакого интереса, оставив по себе, как тот же шар, резиновую память, обвисшую на длинной, некогда симпатичной, а теперь отвратительной веревке.
      
       О. Э. Мандельштам
      
       1 ЯНВАРЯ 1924
      
       Кто время целовал в измученное темя -
       С сыновней нежностью потом
       Он будет вспоминать, как спать ложилось время
       В сугроб пшеничный под окном.
       Кто веку поднимал болезненные веки -
       Два сонных яблока больших -
       Он слышит вечно шум, когда взревели реки
       Времен обманных и глухих.
      
       Два сонных яблока у века-властелина
       И глиняный прекрасный рот,
       Но к млеющей руке стареющего сына
       Он, умирая, припадет.
       Я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох,
       Еще немного - оборвут
       Простую песенку о глиняных обидах
       И губы оловом зальют.
      
       О глиняная жизнь! О умиранье века!
       Боюсь, лишь тот поймет тебя,
       В ком беспомощная улыбка человека,
       Который потерял себя.
       Какая боль - искать потерянное слово,
       Больные веки поднимать
       И с известью в крови, для племени чужого
       Ночные травы собирать.
      
       Век. Известковый слой в крови больного сына
       Твердеет. Спит Москва, как деревянный ларь,
       И некуда бежать от века-властелина...
       Снег пахнет яблоком, как встарь.
       Мне хочется бежать от моего порога.
       Куда? На улице темно,
       И, словно сыплют соль мощеною дорогой,
       Белеет совесть предо мной.
      
       По переулочкам, скворешням и застрехам,
       Недалеко собравшись как-нибудь,
       Я, рядовой седок, укрывшись рыбьим мехом,
       Все силюсь полость застегнуть.
       Мелькает улица, другая,
       И яблоком хрустит саней морозных звук,
       Не поддается петелька тугая,
       Все время валится из рук.
      
       Каким железным, скобяным товаром
       Ночь зимняя гремит по улицам Москвы.
       То мерзлой рыбою стучит, то хлещет паром
       Из чайных розовых - как серебром плотвы.
       Москва - опять Москва. Я говорю ей: "здравствуй!
       Не обессудь, теперь уж не беда,
       По старине я уважаю братство
       Союза крепкого и щучьего суда".
      
       Пылает на снегу аптечная малина
       И где-то щелкнул ундервуд;
       Спина извозчика и снег на пол-аршина:
       Чего тебе еще? Не тронут, не убьют.
       Зима-красавица и в звездах небо козье
       Рассыпалось и молоком горит,
       И конским волосом о мерзлые полозья
       Вся полость трется и звенит.
      
       А переулочки коптили керосинкой,
       Глотали снег, малину, лед,
       Все шелушится им советской сонатинкой,
       Двадцатый вспоминая год.
       Ужели я предам позорному злословью -
       Вновь пахнет яблоком мороз -
       Присягу чудную четвертому сословью
       И клятвы крупные до слез?
      
       Кого еще убьешь? Кого еще прославишь?
       Какую выдумаешь ложь?
       То ундервуда хрящ: скорее вырви клавиш -
       И щучью косточку найдешь;
       И известковый слой в крови больного сына
       Растает, и блаженный брызнет смех...
       Но пишущих машин простая сонатина -
       Лишь тень сонат могучих тех.
      
       [Киев,1924]
      
       Нет, нет, и еще раз нет! Писатель Юрий Александрович Кувалдин ведет поэта Осипа Эмильевича Мандельштама через перешеек от Москвы-реки к великой русской реке Городне, которая сначала образует Царицинские пруды, затем мои Борисовские, а уж потом впускает в себя воды Москвы-реки у Бесединского моста через кольцевое шоссе вокруг Москвы.
      
      
      
       12th-Jul-2008 12:07 am - ЕРЁМЕНКО И ХЕРАСКОВ
      
       Это не имеет значения, какая тема будет присутствовать, являя собой некий мотив повествования, обращенного к читающему, который идет по тексту ради самого движения по тексту, по буквам, по знакам. Итак, чтение есть процесс вхождения, проникновения в параллельную реальность, которая, в сущности, является первой и самой значимой реальностью.
      
       Александр Еременко
      
       Мы поедем с тобою на А и на Б
       мимо цирка и речки, завернутой в медь,
       где на Трубной, вернее сказать, на Трубе,
       кто упал, кто пропал, кто остался сидеть...
      
       Часто пишется "труп", а читается "труд",
       где один человек разгребает завал,
       и вчерашнее солнце в носилках несут
       из подвала в подвал...
      
       Является пред глазами писателя Юрия Кувалдина куст неопалимой купины с огненным поэтом Александром Викторовичем Ерёменко в образе Моисея, в честь которого это место и стало называться Москвою, то есть в честь Моисея назван город Москов. Сей, кей, лей, тей, тай, чай, май, хай, хэй, хой, хый, хер, Херасков... Михаил Матвеевич Херасков...
      
       Михаил Херасков
      
       ПЕСЕНКА
      
       Что я прельщён тобой,
       Чему тому дивиться, -
       Тебе красой родиться
       Назначено судьбой.
      
       Прекрасное любить -
       Нам сей закон природен,
       И так я не свободен
       К тебе несклонным быть.
      
       Ты сделана прельщать,
       И я рождён прельщаться,
       На что же нам стараться
       Природу превращать?
      
       Я жертвую красе,
       Ты жертвуй жаркой страсти,
       Естественныя власти
       Свершим уставы все.
      
       1763
      
       Это не имеет значения, какая тема будет присутствовать, являя собой некий мотив повествования, обращенного к читающему человеку, который идет по тексту ради удовольствия от самого движения по тексту, по буквам, по знакам. Итак, чтение есть процесс вхождения, проникновения в параллельную реальность, которая, в сущности, является первой и самой значимой реальностью. Зачем, скажите на милость, писать Херёменко, когда можно замаскировать его под Ерёменко, а старый будет Ерасковым. Или вообще Ласковым... Так и скрывается имя Бога!
      
      
      
       13th-Jul-2008 02:12 am - ПИАНИСТ ФИЛИПП КОПАЧЕВСКИЙ
      
       Юный Филипп Копачевский садится к роялю и с ходу, не раздумывая, играет лучше, чем Святослав Рихтер, чем Николай Арнольдович Петров, лучше, чем Глен Гульд. А о Филиппе мало говорят. В чем дело? В брэнде. Важнее самой игры - публикация об игре, о пианисте. Те - раскручены, а этот - только в начале пути. Если по телевизору показали, в газете написали, по радио рассказали, то можно и концерт не проводить - известность и так гарантирована. А можно всю жизнь играть "для публики" и умереть неизвестным, потому что даже малой заметки в газете не было. Никто не слышал, как играет Паганини. Но все соглашаются с тем, что он гений. Бесподобный Филипп Копачевский оттачивал свое мастерство у профессора Консерватории Эммануила Александравича Монасзона. А именно, высочайший уровень техники и виртуозность игры на фортепиано дополняется у Филиппа Копачевского проникновением в душу и замысел исполняемых произведений, открытием личных глубоких переживаний. Это очень трудная задача - овладеть безукоризненной точностью и виртуозной техникой игры с артистизмом. Еще раз повторяю, Святослав Рихтер рядом с Филиппом Копачевским кажется бледной тенью. Пианист Филипп Копачевский представляет собой сплав романтической манеры исполнения с аналитическим пониманием музыки.
      
      
      
       14th-Jul-2008 05:23 am - ПОЁТ ГАРМОНЬ ЗА ВОЛОГДОЙ
      
       В 1989 году с Савеловского вокзала писатель Юрий Кувалдин в лице издателя поехал на поезде в Вологду, устраивать в тамошней типографии книгу Антона Антонова-Овсеенко "Сталин без маски". Я написал с "Савеловского вокзала". Именно, несмотря на то, что основные поезда шли с Ярославского вокзала. А этот шел до Дмитрова, потом сворачивал на кольцо к Загорску, и шел уже на Александров и далее по Ярославской железной дороге. Наверно, мне интересно было ехать таким путем, потому что ближе к Загорску на кольце размещается моя дача. Главное же в том, что в гостиничном ресторане, где мы с начальником производственного отдела отмечали начало сотрудничества, певица замечательно пела, и я подпевал, и выучил, и до сих пор помню, блестящую песню:
      
       Поёт гармонь за Вологдой
      
       Музыка: Василий Соловьев-Седой Слова: Алексей Фатьянов
      
       Поёт гармонь за Вологдой над скошенной травой.
       Проходит песня по лугу тропинкой луговой.
       Тропиночкою узкою - вдвоём не разойтись -
       Под собственную музыку шагает гармонист.
       Под собственную музыку шагает гармонист.
      
       Легко ему шагается - погожий день хорош!
       Глаза его хозяйские осматривают рожь.
       Шумит она, красавица, звенят-поют овсы.
       И парень улыбается в пшеничные усы.
       И парень улыбается в пшеничные усы.
      
       Поле-поле, золотая волна...
       Зреет пшеница,
       Рожь колосится,
       Песня вдали слышна...
      
       Колосья низко клонятся, приветствуя его,
       Идет, как полководец он средь войска своего,
       Не то что, мол, с фасоном он, как бравый музыкант.
       Как демобилизованный и гвардии сержант!
       Как демобилизованный и гвардии сержант!
      
       Он, всеми уважаемый, земле отдал поклон.
       "С хорошим урожаем Вас!" - себя поздравил он.
       И вновь запели птахами гармошки, голося.
       Девчата только ахали, да щурили глаза.
       Девчата только ахали, да щурили глаза.
      
       Поле-поле, золотая волна...
       Зреет пшеница,
       Рожь колосится,
       Песня вдали слышна...
      
       Поёт гармонь за Вологдой над скошенной травой.
       Проходит песня по лугу тропинкой луговой.
       Летит она, весёлая, как птица в вышине
       Над городами-сёлами по вольной стороне!
       Над городами-сёлами по вольной стороне!
      
       Замечу, что обратно, из Вологды, я сел на этот же поезд и на его малом ходу у платформы "40-й км" выскочил, и через десять минут был на террасе своего дома. И книгу я устроил в вологодской типографии, и жил отлично в гостинице "Спорт", и купил книгу французской лирики в книжном магазине напротив вокзала. Кстати говоря, Вологда - это копия Александрова. Перпендикуляром идет главная улица. В Вологде к реке Вологда с памятником Константину Батюшкову. В Александрове - к реке Серой, с Александровской слободой, где скрывался сумасшедший Иван по кличке Грозный.
      
      
      
       15th-Jul-2008 06:16 am - ЛИТ - ЭЛИТ - ЮРИЙ ЛЮБИМОВ
      
       На человека, в сущности, одинаково действуют бурная радость и безутешное горе. Они, как правило, вызывают у прямолинейных людей потрясение и замешательство, когда застают этих слабых людей врасплох. Слабые духом парализуются, останавливаются, связываются, почти всегда лишаются даже незначительных своих способностей. Прямолинейный человек - это слабый человек. Прямолинейный человек - это правдивый человек. А правды нет ни на земле, ни выше крыши. Правда не может быть первой. Кстати говоря, слово "правда" происходит от слова "первый", стяжка идет по такому пути: первый-првый-правый-правда. От этого первославие, православие. Жажда первенства. Разнообразие и делает человека человеком. То есть не будь первым, не будь правым, а будь рецептуальным. То есть - многоголосым. Настроения полярны. Каждое психическое состояние имеет свой антоним: активность - пассивность, возбуждение - торможение и т.п., и чтобы вызвать необходимую эмоцию, иногда целесообразно стимулировать ее антоним. Именно поэтому гениальный режиссер театра Юрий Петрович Любимов высокую литературу сделал театром. У него и актеры, и он сам - писатели и поэты. Хочешь глотнуть чистый воздух литературы - иди на Таганку. Литература элитарна. Лит - элит. Литература - высшая форма деятельности человека. Нет случайного и неважного. Я слово позабыл, что я хотел сказать. Дело в том, что "Я" вообще не существует. Любимов хранит свое дорогое "Я" под сенью трансцендентности, становясь все время другим, давая волю другому персонажу. Третье лицо - основа искусства. Задумчивая гармония, молчаливость и безукоризненная светскость отличают Любимова среди говорливой московской театральной толпы.
      
      
      
       16th-Jul-2008 12:55 am - КТО ЧТО ПИСАЛ И КУДА ПОВОРАЧИВАЛ
      
       Андрей Платонов логически завершил "Котлованом" роман "Бесы". Писатель Юрий Кувалдин предлагает вспомнить, что после "Бесов" гениальный Федор Крюков создал роман "Тихий Дон" (приписываемый неграмотному Михаилу Шолохову), и что позже одновременно с не опубликованным до 1967 года "Мастером и Маргаритой" создавался антисоветский "Котлован" Андрея Платонова, тоже не опубликованный при жизни автора. Вспомнив это, мы иными глазами взглянем на историю русской литературы и лучше ее поймем во всей ее инфернальной, иногда трагической сложности, ибо ничто сразу не расставляется по своим местам. И вообще мест никаких нет. Если у Андрея Платонова мастер идет через бурьян социализма к котловану, на краю которого его расстреляют ради устрашения и для удержания власти охранниками, то у Федора Достоевского просто убивают студента Иванова, чтобы неповадно было запугиваться революционной кровью.
      
      
      
       17th-Jul-2008 12:20 am - ПОД БРЭНДОМ ГОМЕРОВСКИХ ПОЭМ
      
       Под брэндом гомеровских поэм до нас доходят стихотворные произведения, в которых рассказывается от имени какого-то невидимого лица о приключениях сверхъестественных людей, называемых героями, и даже богов. В "Одиссее" целью такого героя является возвращение морским путем домой, как Виктор Широков всё время хочет вернуться в Пермь, как Лия в смесительное лоно. Но это оказывается почти несбыточной целью. Домой вернуться ему нельзя, даже если об этом говорит столичным стёбом Евгений Лесин. Десятки препятствий вводит невидимое лицо, которое об этом рассказывает, боги вмешиваются в это дело "возврата на родину", и одни помогают герою, другие усиливают препятствия. Но задача рассказчика вовсе не в том, чтобы изображать эти мучения героя; цель достигается, герой на родину приплывает, но, будучи уже дома, возле жены и сына, он никак не может оказаться хозяином этого дома, мужем жены, отцом сына, - препятствия и здесь, и снова так же не может Одиссей оказаться подлинно вернувшимся, как он не мог и благополучно приплыть. И опять боги, и опять помощь.
      
       Осип Мандельштам
      
       * * *
       Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
       Я список кораблей прочел до середины:
       Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
       Что над Элладою когда-то поднялся.
      
       Как журавлиный клин в чужие рубежи, -
       На головах царей божественная пена, -
       Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
       Что Троя вам одна, ахейские мужи?
      
       И море, и Гомер - всё движется любовью.
       Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
       И море черное, витийствуя, шумит
       И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
       1915
      
       Одиссей, наконец, получает жену, сына, дом; но для этого нужно, чтобы умерли все его противники, а гибели противников предшествует битва, тяжелая, сложная и длительная борьба. Какой страшный сюжет! Простая до убожества мысль ("возврат на родину") осложнена до невероятия; подана абсолютно неправдоподобно и вопреки всякому смыслу - боги действуют, сверхъестественные существа - "герои", чудовища, покойники; природа не соответствует видимому миру; говорят неодушевленные предметы и мертвецы; все действующие лица делятся на положительных и отрицательных, и мерилом служит их отношение к герою, которому сочувствует тот, кто о нем рассказывает.
       И чем оканчивается эта повесть о возврате на родину? Сценой в преисподней, на том свете, описанием обеда, - чтоб мог узнать Одиссея старый раб его отца, - лицо третьестепенное, рассказу не нужное, - и снова большим кровавым боем. Все это рассказывается стихами, и то повествует о себе сам необыкновенный герой - Одиссей, то кто-то другой, не участвующий в рассказе, но заинтересованный судьбой Одиссея и не выпускающий его из поля зрения.
      
      
      
       18th-Jul-2008 12:22 am - ПОЭТЕССА ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВА-АНДРИЕВСКАЯ
      
       Любовные стихотворения Татьяны Сергеевой-Андриевской развертываются и вширь и вглубь - и как цепь драматических событий, и как наслоение переживаний и самоощущений. И с годами, с поэтическим опытом у нее возникают строки поистине философского звучания:
      
       И дожила. До листопада,
       До седины, до птичьих стай,
       До скучного, пустого сада,
       Забывшего про милый май,
       До тусклых глаз твоих, хороший,
       До лишних слов, до хладных уст...
       Уже метелью припорошен
       Унылый барбариса куст,
       Сквозят кленовые куртины,
       Дрожит калиновая кисть...
       И нет печальнее картины,
       Чем увядающая жизнь.
      
       Я без всяких оговорок воспринимаю поэзию Татьяны Сергеевой-Андриевской как единое лирическое целое, обладающее сквозными эстетическими измерениями, поскольку почти в любом ее стихотворении главенство интимно-личного начала остается непоколебленным. Центральный мотив творчества, или как сейчас говорят - мейнстрим поэзии Татьяны Сергеевой-Андриевской - любовь, счастливая и несчастная, но не самозамкнутая, не ограниченная собственным смыслом, а стимулирующая проникновение в тайны души человека, в существо взаимоотношений влюбленных. Безмерная любовь ее простирается на родителей, на детей и внуков, на возлюбленных... У поэтессы Татьяны Сергеевой-Андриевской есть выражение: "всё льнет ко мне, и я льну ко всему". Слово найдено: "льну". Каковы бы ни были взаимоотношения мужчины и женщины, воспроизводимые классикой, их основа - чувство с положительным знаком, даже если это уходящее или минувшее чувство. И "несчастная любовь" (тоже не обойденная поэтами, вспомним хотя бы "денисьевский" цикл Тютчева) не исключение, а аспект направленного изображения; "несчастье" тут стоит в одном ряду с "безумным счастьем", с "восторгом", с "радостью", что "не знает предела" (Фет), - в одном ряду, но на другом полюсе. Поэтесса Татьяна Сергеева-Андриевская является еще и блестящим автором-исполнителем собственных песен, в которых, как и в стихах, она фокусирует свой взгляд на любви-нелюбви, на переплетении и столкновении эмоциональных противоположностей, даже крайностей, на подлинной, глубинной близости. Её поэзия осваивает особый, ранее не изображавшийся вариант схождения-расхождения, особую разновидность поэтически-поведенческой ситуации.
      
       Поэтесса, автор-исполнитель собственных песен Татьяна Владимировна Сергеева-Андриевская родилась в городе Унгены Молдавской ССР. Окончила филологический факультет Кишиневского государственного университета. Автор книги стихотворений "Причастие" (2004). Выпустила три диска с собственными песнями. Директор библиотечного комплекса "Лианозово".
      
      
      
       19th-Jul-2008 02:53 am - ПУТЕШЕСТВИЯ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ КУВАЛДИНА
      
       Писатель Юрий Кувалдин 18 июля 2008 года совершил ровно 4000-х тысячное (четырехтысячное) путешествие вокруг 1-го микрорайона Братеева с заходом в церковь Живроначальной Троицы на Борисовских прудах. Ровно 4000 тысячи строк написаны Юрием Кувалдиным после этих путешествий и еще к тому же 10000 строк в сотни рассказов, повестей, романов, эссе и поздравительных открыток. 18 июля 2008 - 100 лет, 4 года и 42 дня назад Леопольд Блум совершил свое путешествие по Дублину, позже описанное Джойсом в романе "Улисс". Именно тогда произошла встреча молодого поэта - Джеймса Джойса с горничной отеля - Норой Барнакль, ставшей его верной спутницей жизни.
       Одиссей (лат. Ulixes, Улисс), в греческой мифологии царь Итаки и один из главных ахейских героев в Троянской войне. Он был сыном Лаэрта (или Сисифа) и Антиклеи, супругом Пенелопы и отцом Телемаха.
      
      
      
       20th-Jul-2008 07:19 am - СЛОВО ЗАПИСАННОЕ - БЕССМЕРТНО
      
       Писатель Юрий Кувалдин пришел в Театр Российской армии и начал беседу:
       "- Вот передо мной в гримерной комнате Театра Российской армии сидит артист Александр Чутко. Я бы хотел начать беседу с того, спросить моего собеседника о том, что явилось побудительной причиной к творчеству. Почему он решил заняться творчеством. Для меня важно творчество. Это феномен, который далеко стоит от социума. Двигаться в жизни по течению: окончить школу, окончить институт, распределят тебя, и всю жизнь работаешь - просто. Как просто и то, что в этом случае исчезнешь с лица земли бесследно. Художник - это нечто иное. Художник - чувствует в себе некие душевные позывы к чему-то неопределенному сначала, как это я чувствовал, когда пришел в театральную студию, когда хотел быть актером, но одновременно писал. В то время я познакомился с Александром Чутко, который произвел на меня сильное впечатление последней своей работой в театре Армии в спектакле Уильяма Шекспира "Гамлет", где он играет заметную роль Актера. Александр Яковлевич, скажите, пожалуйста, с чего начался первый импульс к творчеству и как вы пришли до такой замечательной работы в театре?
       - Дорогой мой старинный друг, Юрий Александрович, с начала шестидесятых годов мы знакомы, вместе были в театральной студии при Московском Экспериментальном Театре, основанном Владимиром Семеновичем Высоцким и Геннадием Михайловичем Яловичем. Да, мы съели много соли. Многому вместе научились. Я рад, что в жизни был опыт, я знаю сам и от вас, вижу по вашим замечательным сочинениям, насколько это помогает, насколько это делает разнообразной вашу жизнь, насколько это делает интересным ваши подходы к тексту. Вы его не просто сочиняете, вы его и проигрываете. Этим ваша замечательная проза сильно отличается от других авторов. Она насыщена действием, внутренней упругостью, внутренней тайной, подтекстом, вторым планом. Это очень хорошо. В лучшем смысле, когда театральность так хорошо работает и так здорово включена в прозу. Это замечательно. Дай Бог, чтобы это продолжалось. Наши с вами учителя положили в нас хорошую закваску. Хотя, по своей профессии, я исполнитель, а вы сочинитель, но театральная закваска сидит в нас обоих, нам обоим хорошо помогает жить..."
       Беседа с заслуженным артистом России Александром Чутко будет долго длиться и затем обретет законченный вид, из устной речи превратившись в письменную, благодаря писательской усидчивости Юрия Кувалдина. Слово устное - смертно. Слово записанное - бессмертно.
      
      
      
       21st-Jul-2008 07:17 am - ГРАФОМАН
      
       С точки зрения обыденного человека художественный текст требует немедленного сокращения - до информационной понятности. Писатель Юрий Кувалдин истребляет информацию из текста, чтобы остался только голый кусок живого мяса, по которому нельзя резать. Вот пример из повести Юрия Кувалдина "Графоман":
       "Поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли в фойе. Тут в кресле сидел профессор Иванов, лысый, бородатый, с трубкой, из которой вился сладковатый дымок. Проходят в репетиционный зал. У стены стоит огромный белый рояль. В центре - большой круглый стол. Рассаживаются. Цупров предлагает студийцам по кругу читать стихи. Как только они начинают читать, профессор Иванов тоскливо опускает голову и закрывает глаза. Полчаса, по всей видимости, он мучается от стихов. А когда Цупров предоставляет ему слово, говорит с нескрываемым раздражением:
       - Кто вам сказал, что стихи являются литературой?
       Все недоуменно затихают. А профессор Иванов встает, начинает расхаживать по залу, размахивать руками и говорить:
       - Да, вот получается, что литературой считаются только стихи. А это все идет от неразвитого вкуса, который всегда в литературе рассматривает красоту, как стихи, а прозу и вовсе за искусство не считает. Из сказанного я прямо вывожу правило, что всякие стихи, уже сами по себе, свидетельствуют о невоспитанности. Потом нельзя забывать, что стихи, как правило, детская забава, а проза - дело позднего философского осмысления жизни, я бы сказал, позднего старта. Понимание простоты как эстетической ценности приходит на следующем этапе. Оно неизменно приходит как отказ от украшенности. Ощущение простоты искусства возможно лишь на фоне искусства "украшенного", память о котором присутствует в сознании зрителя-слушателя. Художественная проза возникла на фоне определенной поэтической системы как ее отрицание. И исходя из этого настоящая поэзия возникает как преодоление, даже отрицание выдающихся образцов прозы. Таким образом формула литературы выглядит так: 1. Разговорная речь. 2. Песня (текст+мотив). 3. Поэзия. 4. Проза. 5. Классическая поэзия. 6. Художественная классическая проза. Конечно, эти уровни могут уходить по спирали ввысь, как арифметика стремится стать высшей математикой, как народная мудрость стремится стать философией...
       - Так что же получается, мы сюда впустую ходили?! - вырвалось у кого-то.
       - Именно! - чуть ли не вскричал профессор Иванов, и нервно ощупал свою бороду. - Стихи - это сиюминутность, эстрада, цыганщина, пошлость, примитивизм, дебилизм, идиотизм! Выскочил на сцену, пробарабанил "галка-палка", получил цветы и гонорар, наелся колбасы и спит спокойно! А литература - это проза, и только проза, обеспечивающая бессмертие автору. Литература - это дело загробной жизни. Это построение себя в метафизической программе, бессмертной программе. Проза - это мышление в образах. Рождение, сотворение из ничего живого человека! Вот пришла ко мне на кафедру представительница отдела культуры со стихами никому не известного поэта Виктора Цупрова...
       При этих словах Цупров покраснел. А профессор Иванов продолжил:
       - Оказывается, он руководит литературным объединением! Мало того, что сам являет эстетическую наивность, он еще и других сбивает с толку, вводит в заблуждение насчет литературы. Рифмовка "галка-палка" - это не литература. Стихи - это первый, наивный, простодушный ход к литературе. Поэтому в любом литературном объединении собираются стихослагатели. То, чем они занимаются, поэзией я назвать не могу. Они рифмуют банальные просторечные зарисовки: березки, птички, "вздохи на скамейке"... А поэзия - это, если хотите, элитарный, рафинированный, философский, подобный формулам ядерной физики или высшей математики, раздел литературы, как на сцене - балет, это поэзия Мандельштама, Пушкина, Блока, Есенина...
      
       - Друг мой, друг мой,
       Я очень и очень болен.
       Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
       То ли ветер свистит
       Над пустым и безлюдным полем,
       То ль, как рощу в сентябрь,
       Осыпает мозги алкоголь...
      
       Поэзия требует иного мировоззрения, и поэзия возникает на более высоком этапе развития творческой индивидуальности человека. Первый этап - это отход от разговорной будничной речи к стихам, мол, не буду говорить, как все, а начну говорить стихами. На этом первом этапе, как правило, очень примитивном, самодеятельном так и застывают "миллионы", то есть 99,9 процентов от всех пишущих. Этот уровень закован в кандалы и наручники, стихоплет пребывает в замкнутом пространстве стоп и рифм, и сочиняет все примитивнее и примитивнее. Второй этап заключается в отказе от вульгарной ритмизованной и рифмованной (придуманной) речи. Но на второй этап никто из рифмачей не переходит, в силу отсутствия мозгов. Исключения лишь, как говорится в таких случаях, подтверждают правила...
       Цупров от таких речей так расстроился, что ушел из клуба почти что незамеченным и сразу поехал домой. Ему нездоровилось..."
       Вообще, текст писателя Юрия Кувалдина нельзя резать, потому что в каждом участке художественного произведения сокрыты детали, без которых полнота создания образа целостности в глазах читателя невозможна. Произведение действует всеми своими частями, от заголовка до последней точки, запятой.
      
      
      
       22nd-Jul-2008 12:10 am - В КАЖДОМ СЛОВЕ ВИКТОРА ЛИННИКА - СУЩАЯ ПРАВДА
      
       Изредка добродушный и приветливый Виктор Алексеевич Линник вспоминает непреклонного борца с коммунизмом писателя Юрия Кувалдина, тоже добродушного и приветливого, когда спит, и позволяет другим рассказать о нем. Пауки-антагонисты вполне дружелюбно уживаются в одной банке.
       "Здесь же серия рассказов Юрия Кувалдина. В одном из них - "Неизвестный скульптор" - скульптор Бугорков излагает свое кредо свободного художника: творить нормально может только свободный человек, который работает не по заказу государства и не ради денег, и не ради титулов и орденов, и не ради материальных благ... Так, устами маститого ваятеля, который беседует с молодым скульптором, ведёт свой диалог с авторами и читателями "Нашей улицы" Юрий Кувалдин.
       Из поэтов в первый номер вошли пятеро: Кирилл Ковальджи - с подборкой стихов "Небеса доверены атланту", Александр Тимофеевский - с подборкой "Пусть бегут неуклюже", Нина Краснова - с подборкой "Я рязанская девчонка", Евгений Лесин - с острооригинальными "Пародиями" на своих коллег по литературному цеху, художник-бард Евгений Бачурин с подборкой стихов и песен "Осторожность"".
       Журналист-международник, владеющий несколькими языками, Виктор Линник положил свою жизнь на алтарь "Слова", созданного им же самим после крушения "Правды", которой он верой и правдой служил долгие годы, будучи даже руководителем корреспондентского пункта самой "правдивой" газеты в логове империализма городе Нью-Йорке. Его собственная газета "Слово" вскоре отметит свое 10-летие.
       Если в каждом слове Виктора Линника - сущая правда, то в каждом слове Юрия Кувалдина - окончательная истина. Ets.
      
      
      
       23rd-Jul-2008 12:16 am - МОЩНО В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ РАЗВЕРНУЛСЯ СЕРГЕЙ МНАЦАКАНЯН
      
       Помню, драматург Андрей Яхонтов говорил мне, что у Пастернака - о саде после дождя: "Капнет - и вслушивается", редко - это проза, из Хемингуэя он когда-то в книжечку выписал, когда был мальчишкой: "Быть мужчиной - это, значит, уметь примиряться с обстоятельствами". Эта фраза Андрея Яхонтова очень сильно поддерживала многие годы. Когда что-то плохое случалось, он говорил себе: "Ты мужчина? Умей примиряться с обстоятельствами". А в поэзии Андрей очень часто цитирует Сергея Мнацаканяна:
      
       Ты знаешь, каждый раз, когда
       Ворвется в жизнь плохое что-то,
       Сверкнет нам горькая звезда,
       Спасет от горести работа...
      
       Одно из литературных имен поэта Сергея Мнацаканяна - Ян Август. Он коренной москвич, стал членом Союза писателей в 1974 году, в советские времена издал одиннадцать книг стихов. Фрагменты его книги "Красное смещение" - "Августизмы для ленивых, но любопытных" печатались в "Нашей улице". Писатель Юрий Кувалдин напечатал запрещенную поэму Сергея Мнацаканяна "Медведково-1982", написанную в годы брежневского застоя.
      
       Намедни в чемоданчик-атташе
       мы взяли три бутылки бормотухи,
       от этой дряни умирают мухи,
       но странно хорошеет на душе...
       А кроме, для дальнейшей лакировки,
       прибавили 3 белые головки...
       Конечно, это много для троих,
       но мы намеревались разогреться,
       а после двинуть прямо к дамам сердца
       в Медведково, где Северный тупик.
       Неподалеку красовался рынок -
       там, на лотках, товару на полтинник,
       а над лотками транспарант витал,
       на коем генеральный секретарь,
       идейными очами нежно глядя,
       вам улыбался, как любимый дядя.
       А за его властительным плечом
       партийно-государственные рыла
       смотрели важно в думах ни о чем
       (Но ты, страна, про это позабыла...).
       Нас было трое славных молодцов,
       наследников традиций всенародных -
       мы шли дорогой дедов и отцов,
       чтобы дойти до крайних преисподних...
      
       Да, мощно в последнее время развернулся Сергей Мнацаканян. В науке существует такое понятие, как индекс цитирования, когда оттого, сколько раз человека процитировали, упомянули в каких-то научных статьях, обзорах, зависит степень его нужности и популярности. А у меня такая же градация поэтическая, литературная, по которой я определяю для себя личную необходимость поэта или прозаика, или драматурга. Каждый раз по какому-то поводу всплывает в голове уже готовая, отработанная, как правило, поэтическая, образная формула.
      
      
      
       24th-Jul-2008 03:41 am - ФИЛОСОФИЯ ПОЭТА ЕВГЕНИЯ БЛАЖЕЕВСКОГО
      
       Все говорят о простоте и ясности поэзии Евгения Блажеевского, но до сих пор никто, кроме писателя Юрия Кувалдина, не делал даже попытки найти в поэзии Блажеевского стройную философию, гениальную мысль. Эту сторону вежливо обходили, как бы чувствуя, что благоразумнее не говорить о ней, что так выгоднее для самого Блажеевского. Однако поэт Евгений Блажеевский, вводя в сюжетный план тему смерти, фактически должен при этом подвергнуть ее отрицанию.
      
       Евгений Блажеевский
      
       ***
       Кладбища, оснащенные гранитом
       И тишиной, которая густа,
       Ни русским, ни армянским, ни ивритом
       Уже не осквернят свои уста.
       Здесь люди спят, что некогда устали
       Любить, плодить, страдать, и навсегда
       Их тени призвала к себе страда
       В страну надежды и большой печали,
       Где не запоминается вода...
       А кто куда причалил и когда
       Не скажет сразу, грубый команданте.
       Вот турбюро Вергилия, а Данте
       Сонетами торгует у пруда...
       Не избежать полезного труда
       Ни гению, ни птице, ни сатрапу.
       Чудовищу я пожимаю лапу
       И понимаю: больше никогда
       Не насладиться, не опохмелиться,
       Не распрощаться - ты попал в загон.
       И нечем человеку расплатиться
       За эту плоть, за молодость, за кон...
       1993
      
       У Блажеевского с большой глубиной выявляется принципиальное отличие понятий начала и конца в жизни и в поэзии, относительность изображения смерти в тексте и абсолютность ее в жизни. В художественном тексте - бессмертие. В жизни - исчезновение бесследное с лица земли.
      
      
      
       25th-Jul-2008 03:56 am - БОСОЙ КОЗЛОВ СПАЛ С ОТКРЫТЫМ РТОМ
      
       Пойдемте за Андреем Платоновым в "Котлован" социализма со зверским лицом коммунистов от сохи, взглянем на рябые рожи этих бандитов с большой дороги, перестрелявших интеллигенцию и священников, взорвавших храмы. Вот как выводит слова Андрей Платонов, сочленяя их в форму новой литературы:
       "Производитель работ общепролетарского дома вышел из своей чертежной конторы во время ночной тьмы. Яма котлована была пуста, артель мастеровых заснула в бараке тесным рядом туловищ, и лишь огонь ночной припотушенной лампы проникал оттуда сквозь щели теса, держа свет на всякий несчастный случай или для того, кто внезапно захочет пить. Инженер Прушевский подошел к бараку и поглядел внутрь через отверстие бывшего сучка; около стены спал Чиклин, его опухшая от силы рука лежала на животе, и все тело шумело в питающей работе сна; босой Козлов спал с открытым ртом, горло его клокотало, будто воздух дыхания проходил сквозь тяжелую темную кровь, а из полуоткрытых бледных глаз выходили редкие слезы - от сновидения или неизвестной тоски".
       Что же Андрей Платонов сделал? Андрей Платонов - наш гений - вырос до небес. Он уничтожил коммунистов, восстановил храмы. Главное, в правителях теперь лица с интеллектуальной окраской, умеющие хорошо говорить и ценить культуру. СССР и Россия - это, как говорил Исаак Бабель, две большие разницы. Коммунисты не дают друг другу жить, мешают друг другу. Времена восстания рабов и захвата ими власти канули в вечность. Писатель Андрей Платонов пишет слова, не оглядываясь на реальный мир, который тут же становится ирреальным, фантомным, призрачным, исчезнувшим, прочерком между двумя датами.
      
      
      
       26th-Jul-2008 12:08 am - СТАНЦИЯ "ДОСТОЕВСКАЯ"
      
       Постепенно продвигаясь по времени, писатель Юрий Кувалдин догадался, что времени не существует, ибо когда бы я ни открывал свою "Улицу Мандельштама" она всегда начинается так же, как я её когда-то начинал. Это "когда-то" не есть время. Это есть буквы, собранные в слова: " В отличие от воздушных подземные замки существуют наяву. Спускаюсь в подземелье, вернее, лестница опускает туда, в обратную сторону - лица, лица, лица, - выносит посетивших. Эскалатор. Метро. Метрополитен. Почти что музей.
       Самый мягкий, самый несовременный современник пел под гитару: "Стойте справа, проходите слева..." Это о метро, разумеется. На двадцатый год самостоятельного пользования подземным дворцом додумался взглянуть на потолок "Маяковской".
       Оказывается, там, скрытые нишами, мозаичные сюжеты: планеры по синему, цветы, фрукты.
       "Маяковская" - любопытная станция: если стать у одной колонны, аркой замыкающей поперек центральный вестибюль, а приятеля поставить у другой - напротив, можно проделать опыт: прижав пятикопеечную монету к стальному желобу, приложив малое усилие руки, пустить монету вверх и... просвистев над спешащими пассажирами, она опустится, как в копилку, на ладонь приятеля... "Ну, как метро? Молчи, в себе таи..." Была одна поэтическая станция, стало две. Скоро будет "Пушкинская" (эти строки пишу в августе 1975-го). Чья очередь?..
       - Ты куда спешишь?
       - К "Достоевской"..."
       Итак, " Князь вскочил со стула в новом испуге. Когда Рогожин затих (а он вдруг затих), князь тихо нагнулся к нему, уселся с ним рядом и с сильно бьющимся сердцем, тяжело дыша, стал его рассматривать. Рогожин не поворачивал к нему головы и как бы даже и забыл о нем. Князь смотрел и ждал; время шло, начинало светать. Рогожин изредка и вдруг начинал иногда бормотать, громко, резко и бессвязно; начинал вскрикивать и смеяться; князь протягивал к нему тогда свою дрожащую руку и тихо дотрогивался до его головы, до его волос, гладил их и гладил его щеки... больше он ничего не мог сделать! Он сам опять начал дрожать, и опять как бы вдруг отнялись его ноги. Какое-то совсем новое ощущение томило его сердце бесконечною тоской. Между тем совсем рассвело; наконец он прилег на подушку, как бы совсем уже в бессилии и в отчаянии, и прижался своим лицом к бледному и неподвижному лицу Рогожина; слезы текли из его глаз на щеки Рогожина, но, может быть, он уж и не слыхал тогда своих собственных слез и уже не знал ничего о них... "
       Пророческое движение к "Достоевской" в 1975 году, в том же году родился гений современного рецептуализма в картинописи Александр Трифонов, сын писателя Юрия Кувалдина.
      
      
      
       27th-Jul-2008 07:21 am - АНГЕЛ РЕ-ЦЕПТА
      
       Ангел ре-цепта, где ты? Сейчас ты был бы очень кстати. С виолончелью, ростом под два метра, толстый, грузный, потный, нервно прихлебывающий пиво и размашисто вытирающий рукавом полные инфантильные губы... губы обиженного ребенка. Рецептуализм отвергает искусство в "художественных образах", утверждая семиотическое искусство - в знаках и символах: язык иератур, сигнатур, символоров - язык искусства Третьего тысячелетия (да здравствует Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов!). Он подсел к нам на вокзале в Клину, когда мы откупорили очередную баклашку пива. Уже спустя минуту после знакомства, мы вдруг судорожно, не вполне веря в происходящее, принялись обсуждать шестой и восьмой квартеты Шостаковича, вспомнили Губайдулину, заговорили о Шнитке.
       Рассказывая о чем-то драматичном, виолончелист обхватывал голову руками, прикрывал глаза и надрывно скрежетал: "Ну... это была жесть!" И верилось... действительно, да... жесть ... была. Ангел ре-цепта, где ты?
      
      
      
       28th-Jul-2008 12:31 am - РАСПЛЮЕВ
      
       Писатель Юрий Кувалдин посоветовал Сергею Михайлину-Плавскому написать о своем земляке Расплюеве. Сергей Иванович удивился. О каком Расплюеве? Салтыков-Щедрин знает, а Михайлин-Плавский нет. Вот оно тут дело в чем. Чтобы писать, надо знать. Чтобы знать, надо читать. Но в Советах посылали людей "изучать жизнь" на целину или к станку, а не в библиотеку к книгам. Вот Сергей Иванович и ходил на завод, вместо того чтобы ежедневно читать не меньше ста страниц хорошего художественного текста. А ведь Салтыков-Щедрин использовал созданный Сухово-Кобылиным беспощадно-сатирический образ Расплюева в "Благонамеренных речах", "В среде умеренности и аккуратности" и "Письмах к тетеньке". Расплюев появляется у Салтыкова в качестве агента подпольного аппарата реакционной организации "Священная дружина", провокатора, осведомителя охранки. Салтыков дает замечательно глубокую и точную характеристику Расплюева как "бескорыстного" служителя реакции - "благонамеренной собаки" и предателя, совершающего предательства в виде "отдохновения, досуга". Теперь Сергей Михайлин-Плавский подтянулся, прочитал кое-что, в частности, роман писателя Юрия Кувалдина "Родина". И написал трогательное в своей простоте эссе о своем земляке Сухово-Кобылине Александре Васильевиче.
      
      
      
       29th-Jul-2008 12:11 am - ТАЕЖНАЯ ЛЮБОВЬ СЕРГЕЯ КАРАТОВА
      
       Ну надо же, есть даже город Миасс! И кто там только живет? Не в Нью-Йорке, не в Париже (хотя в Париже он побывал), даже не в Москве, а в Миассе. Так и слышится мясо. Как у Мандельштама:
      
       Только стихов виноградное мясо
       Мне освежило случайно язык...
      
       Из Миасса пишет повесть, приехав в Москву, поэт Сергей Федорович Каратов и, встретившись с непреклонным борцом с виршеплетами писателем Юрием Кувалдиным, стал писать прозой:
       "Не большая и не маленькая река, то округляясь на травянистых плесах, то хлопая лопухами и склоняя гибкие иглы хвощей, катилась себе в дальнюю даль и даже пошумливала. Вода в ней желтовато-серая с фиолетовыми разводами у берегов и возле осоки. И эта вот осока, шириной в два пальца, кинжально-торчащая и по-ужиному шипящая, поражала воображение Корнеева".
       Второстепенные события в жизни становятся главными в художественной прозе. А главные - второстепенными. И последние будут первыми. То есть Сергей Каратов незаметно для самого себя из поэта превратился в писателя.
       "- Тут никого нет, может, искупаемся голышом? Устроим нудистский пляж...
       Корнеев не ожидал такого предложения и пожал плечами: вдруг разыгрывает? Но когда Таня обнажилась, не дожидаясь его согласия, то он тоже долго ломаться не стал. Они спускались по пологому склону к воде. Корнеев шел сзади и не сводил глаз с ее загорелого тела, где только на месте плавок белел узкий треугольник не загоревшей кожи. Сложившаяся женщина, полная энергии, требующей выхода. Все было понятно, объяснимо, а потому и не выглядело бесцеремонностью, скорее вызовом. И вызов этот Корнеев принял. Купанье сопровождалось поцелуями, объятьями на траве, пробежками по отмели, где мягкий белый песок на дне, сложившийся в нечто подобное стиральной доске, приятно щекотал подошвы. Блики от воды бегали по ногам и животу девушки, и только теперь, когда прошло два месяца со дня их первого знакомства, Корнеев получил возможность наслаждаться плодами своей победы. Когда они, наигравшись, окончательно выбились из сил и лежали на одеяле, вынесенном из палатки, Таня спросила:
       - Теперь ты не станешь кататься к своей маленькой блуднице?
       - Нет, - категорично заявил Корнеев, - я сохраню верность большой блуднице..."
       Писатель Юрий Кувалдин сразу приметил, что природа и человек в прозе Сергея Каратова очень тесно связаны друг с другом. Сергей Каратов как бы сам вышагнул из богатой природы родного Миасса, из тайги и рек, мастерски использует картины природы для выявления, подчеркивания какой-либо особенности в характерах персонажей. Пейзаж у Сергея Каратова включен в систему нравственных отношений людей. Мастерство Каратова художника ощутимо проступает в том, что он ярко использует картины природы для передачи тонких психологических нюансов в ощущениях персонажей.
      
      
      
       30th-Jul-2008 12:15 am - НЕТ, ВЕСЬ НЕ УМЕР НАГИБИН
      
       Писатель Юрий Кувалдин издал лучшую книгу Юрия Нагибина. После смерти. До смерти Нагибин из рук в руки передал Кувалдину рукопись "Дневника". Широким фронтом вышли трактора букв правдолюбца Нагибина на поля посткоммунистического поля, съеденного сорняками лжи. В настоящее издание помимо основного корпуса "Дневника" вошли воспоминания о Галиче и очерк о Мандельштаме, неразрывно связанные с "Дневником", а также дается указатель имен, помогающий яснее представить круг знакомств и интересов Нагибина. Чтобы увидеть дневник опубликованным при жизни, Юрий Маркович снабдил его авторским предисловием, объясняющим это смелое намерение. В данном издании помещено эссе Юрия Кувалдина "Нагибин", в котором также излагаются некоторые сведения о появлении "Дневника" на свет и о самом Ю. М. Нагибине. Через несколько дней после того, как Нагибин передал рукопись издательству, его не стало. Смерть роковым образом вмешалась в судьбу писателя, как бы холодно говоря, что дневник при жизни нужно хранить в столе. Перед нами своеобразная автобиография Юрия Марковича Нагибина (1920-1994), носящая глубоко исповедальный характер. Нагибин был в высокохудожественном смысле слова запойным писателем. Не буду прибегать в данном случае к цитированию "Дневника" - эта тема цементирует его на такой предельно искренней ноте, что порой становится страшно. Все в нем есть: и предчувствие, и начало, и процесс, и конец, и выход. Вы-ыход, как сказал бы Казаков. Это же самое невозможное! На выходе-то все и рушится. Сам должен выходить с муками. Со всеми чувствами своими, со всею жизнью своей ты переходишь в другую жизнь, в иную реальность. Высшая степень таланта - попасть в запредельность без пития. Особое состояние психики. Тут логикой ничего не добьешься. Были такие "мастера", которые гениальность хотели купить логикой. Пустая трата времени.
      
      
      
       31th-Jul-2008 01:05 am - РЕНЭ ГЕРРА ПОСЕТИЛ МОСКВУ
      
       30 июля 2008 года в мастерской художника Игоря Снегура на Старом Арбате состоялась встреча писателя Юрия Кувалдина со знаменитым французским специалистом по русской литературе Ренэ Герра. Во встрече приняли участие художники Игорь Снегур и Александр Трифонов, жены Ренэ Герра Ирина и Игоря Снегура Татьяна.
       Ренэ (Рене) Герра (Rene Guerra) - обладатель нескольких тысяч картин и гравюр художников-эмигрантов из России. Его коллекция включает свыше 1000 работ Юрия Анненкова, около 300 работ Сергея Чехонина, десятки работ Сомова, Бенуа, Билибина, Добужинского. Десятки тысяч рукописей: подлинники писем Бунина, Горького, Бальмонта, Бенуа, Врубеля, Билибина, Тенишевой. Более 30 тысяч экземпляров книг: первые и прижизненные издания Пушкина, Тургенева, Достоевского, Л.Толстого и А.Толстого, Салтыкова-Щедрина, Сухово-Кобылина, более 400 книг Ремизова с автографами, около 5000 сборников стихов русского зарубежья с подписями. Именно ему завещала свой архив Галина Кузнецова, автор "Грасского дневника" и последняя любовь Ивана Бунина. По словам Р. Герра, "Почти каждая работа, не говоря уже о тех, которые мне были подарены самим художниками, попала ко мне не случайно". Точного состава коллекции не знает никто, включая владельца.
       Ренэ Герра родился в 1946 году в семье потомственных дворян (русских корней нет). С русским языком познакомился, когда его матери, преподавательнице математики, предложили в благодарность за частные уроки обучать Ренэ русскому.
       Не освободившись от русского влияния, Ренэ Герра прошел обучение в Институте восточных языков, затем в Сорбонне, где в магистерской диссертации исследовал творчество писателя Бориса Константиновича Зайцева, чьим литературным секретарем был с 1967 по 1972 годы ("Это было дважды смелым писать о живом авторе и об эмигранте", а, поскольку в СССР Зайцев был табу, некоторые преподаватели Сорбонны полагали, что писатель вымышленный).
       20-летним, в 1966-м, Ренэ Герра впервые приезжает в Россию в числе Сорбонских студентов. По его воспоминаниям, "это была эпоха бурной франко-советской дружбы, и меня разместили в гостинице "Европейская", которая теперь мне не по зубам". А спустя 2 года подозрительно быстро дали в качестве руководителя диссертации (Герра начал учиться в аспирантуре МГУ) тогдашнего декана филфака Алексея Соколова, с которым до сегодняшнего дня Ренэ Герра связывают не лучшие отношения ("И сейчас он ведает всеми публикациями о русской эмигрантской литературе в МГУ. В 1994 году он сделал все, чтобы я не смог выступить в Москве..."). В результате "почетного", но пристального внимания Ренэ Герра высылают из СССР за "литературную дружбу с Борисом Зайцевым" и"шпионаж" и лишают права въезда в страну на ближайшие 20 лет.
       Впоследствии он 15 лет работал синхронным переводчиком на высшем уровне во Франции (русский язык безупречен), уже более 30 лет преподает русский язык и литературу в Париже; является профессором Национального института восточных языков и цивилизаций (INALCO) и профессором русского языка в парижской Академии финансов.
       Теперь о его знаменитой коллекции.
       Собирать книги Ренэ Герра начал еще студентом, с 60-х годов; картины - став преподавателем, с начала 70-х. Он был знаком со всеми выдающимися русскими эмигрантами во Франции, кто дожил до 60-х годов. Юрий Павлович Анненков приходил в общежитие писать портрет Герра, когда тот был еще 23-летним студентом. Недавно на Сотбис - что для Герра стало сюрпризом - были выставлены его открытки, письма Анненкову и фотографии. Этот лот Герра приобрести не смог, по двум причинам: "смешно было бы покупать собственные фотографии и письма", плюс цена лота составила $20000.
       У него хранится богатейший бунинский архив ("Бунин - это вообще моя страсть. Если честно, то изобразительная часть, насчитывающая около 5000 произведений живописи и графики, самая слабая в моем собрании. Для изучения [всех материалов] нужен огромный научно-исследовательский институт"). В свое время ему как специалисту предлагали консультировать съемки фильма А.Учителя "Дневник его жены", но Герра отказался ("У меня есть письма Бунина с матом-перематом, эротические", но "насчет отношений между Галиной Николаевной и Маргой я, как их душеприказчик, говорить не могу. Это личные отношения").
       Вся коллекция Ренэ Герра пока не поддается описаниям - в том числе каталожным. Но ее отдельные части демонстрируются и в трехэтажном доме Герра в Париже, оборудованным под музей, и во Франко-русском доме в Ницце, открытом братьями Герра в 1992-м, и на временных выставках (начиная с показа работ Бориса Григорьева в музее Ниццы 20 лет назад до печально известной выставки в Третьяковке в 1995, когда 22 работы из коллекции Герра пропали на таможне). В декабре 1991 Ренэ Герра создал Ассоциацию по сохранению русского культурного наследия во Франции и стал ее президентом ("И никаких государственных или местных субсидий - мы не зависим ни от кого"). С начала 70-х существует руководимое им издательство "Альбатрос", выпустившее больше 35 книг авторов первой и второй волны эмиграции (сборник М.Андреенко "Перекресток", рассказы С.Шаршуна "Без себя", стихи И.Одоевцевой "Златая цепь" и "Портрет в рифмованной раме").
       Ренэ и его старший брат Ален - авторы нескольких книг по истории "французских русских". В 1996 в Париже, но на русском языке вышел "гид" Алена Герра "Прогулки по русской Ницце". Несколько лет назад в России вышла книга "Жаль русский народ. Переписка Рене Герра с деятелями советской культуры" (довольно резкого содержания, даже при том, что, не желая обидеть некоторых ныне здравствующих адресатов, автор отсеял некоторые письма). Недавно Ренэ Герра побывал в Петербурге в связи с выходом его работы о русской художественной эмиграции "Они унесли с собой Россию"...
      
      
      
       1st-Aug-2008 12:13 am - ПИСАТЕЛЬ БОРИС ЗАЙЦЕВ
      
       Надо сразу заметить, что углубленная религиозность писателя Бориса Зайцева, секретарем которого был Ренэ Герра, воплощенная через слово, была и на уровне прижизненной жизни (писатель Юрий Кувалдин любит такие сизифовы обороты), ибо с миром русского монашества Зайцев был знаком не только по книгам или историческим описаниям. Писатель Борис Зайцев был во всех отношениях "замыкающим" в русском зарубежье: умер в 1972 году в столице мира - Париже, не дожив двух недель до того, как ему должен был исполниться девяносто один год; долгое время состоял председателем парижского союза русских писателей и журналистов; пережил едва ли не всю "старую" эмиграцию. Писатель Юрий Кувалдин узнал об этом в Коктебеле. Ренэ Герра тоже часто бывал там, и тоже был знаком с Володей Купченко, исследователем творчества Макса Волошина. В эмиграции Борис Зайцев сдружился с русскими церковнослужителями, многие из которых имели монашеский сан, часто бывал в православных обителях и братствах, созданных во Франции русскими эмигрантами. Зайцев создал портреты церковных деятелей: митрополита Западно-Европейских Церквей Евлогия (Георгиевского), архимандрита Киприана (Керна), о. Георгия Спасского, епископа Кассиана (Безобразова). Несколько чудодейственных заметок писатель посвятил Сергиевому подворью. В одной из них ("Обитель", 1926) в только что освященном храме в честь св. Сергия он видел "Церковь нищенства, изгнания и мученичества... это новый, тихий и уединенный путь Церкви". Со всем этим сталкиваешься, работая с завораживающими текстами Бориса Зайцева - ведь нужно упорядочить их в соответствии с библиографией, на сегодняшний день единственной, составленной замечательным славистом Рене Герра, понять авторский подтекст, уточнить ассоциации. Жизнь за окном для писателя-эмигранта Бориса Зайцева потеряла всякий интерес, потому что он, как и писатель Юрий Кувалдин, начал жить в тексте.
      
      
      
       2nd-Aug-2008 06:44 am - СТИХИ - ПРИГОТОВИТЕЛЬНЫЙ КЛАСС К ВХОЖДЕНИЮ В ЛИТЕРАТУРУ
      
       Александр Тимофеевский, у которого я сегодня был, пил чай с тремя сортами сыров и двумя тортами с конфетами, сказал мне, что в своем дневнике он вывел определение поэзии. Вот оно:
       "МОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЭЗИИ
       Квятковский утверждает, что стих - это "форма поэтической речи, отличающаяся от прозы системой параллельных речевых рядов, которые придают фразостроению ощутимую стройность... Всякий стих основан на системе повторности определенного конструктивного элемента, придающего речевому процессу четкость ритмической композиции".
       Жирмундский трактует этот вопрос во множестве статей, но суть их в конечном счете сводится, как и у Квятковского, к параллельны речевым рядам.
       Литературная энциклопедия терминов и понятий, изданная в 2001 г., сообщает нам следующее: "Ритм поэтической речи создается отчетливым делением на соизмеримые отрезки в принципе не совпадающие с синтаксическим членением. Прозаическая художественная речь расчленяется на абзацы, периоды, предложения и колоны, присущие обычной речи, но имеющие определенную упорядоченность: ритм прозы однако сложное и трудноуловимое явление, изученное недостаточно". (В. Кожинов).
       Между тем, если мы обратимся к творениям Гоголя, Андрея Белого, Бабеля, Платонова и проч., то убедимся, что ритм их прозы, отнюдь, не так уж трудно уловим, скорее очевиден. Тогда где же граница между прозой и поэзий, в чем их различие?
       На мой взгляд, различие надо искать совсем в другом. Проза отличается драматургией характеров и положений, поставленных в строгие пространственно-временные рамки. Лирической же поэзии присуща драматургия эмоций, где пространственно-временные рамки весьма расплывчаты и нивелированы. Вот вам пример:
      
       Прощай, немытая Россия,
       Страна рабов, страна господ,
       И вы, мундиры голубые,
       И ты, им преданный народ.
      
       Быть может, за стеной Кавказа
       Укроюсь от твоих пашей,
       От их всевидящего глаза,
       От их всеслышащих ушей.
      
       Пространственно-временные рамки размыты настолько, что, если говорить о языке и стилистике, кажется, что стихотворение написано сегодня. Откройте наугад Пушкина, Хлебникова, Мандельштама, Есенина, Степанову или Веденяпина и легко согласитесь со мной или попытайтесь поспорить".
       Писатель Юрий Кувалдин давно вынес поэзию за рамки литературы. Вот мои рассуждения:
       Для того чтобы словесное творчество воспринималось как искусство, оно должно быть отделено от практической речи. На заре словесного искусства возникало категорическое требование: язык литературы должен отличаться от обыденного, воспроизведение действительности средствами языка с художественной целью - от информационной. Так определилась необходимость поэзии.
       Общепринятым заблуждением неподготовленных авторов (как правило, поэтов) считается утверждение, что обычная речь людей и прозаическая речь - одно и то же и, вследствие этого, что проза по отношению к поэзии - явление первичное, предшествующее. Я не могу согласиться с тем, что художественная проза представляет собой исторически исходную форму, однотипную с разговорной нехудожественной речью. Первый литературный порыв выражается в том, чтобы заговорить на "другом" языке, отличном от "прозы" жизни, заговорить "стихами". Почти вся русская провинция литературу понимает, как писание стихов. Поэтому я стихов в своем журнале не печатаю, кроме исключительных случаев (Краснова, Тимофеевский, Слава Лён, Бачурин, Ковальджи и некоторые другие поэты). Стихотворная речь (равно как и распев, пение) была первоначально единственно возможной речью словесного искусства. Этим достигалось "расподобление" языка, отделение его от обычной речи. И лишь затем начиналось "уподобление": из этого - уже резко "непохожего" - материала создавалась проза. Поэтому в любом литобъединении вы обнаружите только поэтов, а если и попадется прозаик, то лишь начинающий, записывающий язык улицы, и это исключение лишь подтвердит правило. И в Литинститут девяносто процентов поступающих идут со стихами. Стиховая речь мыслится как нечто более сложное по структуре. Я же считаю, что на типологической лестнице, построенной по схеме: движение от простоты к сложности, - расположение жанров иное: разговорная речь - песня (текст+мотив) - "классическая поэзия" - художественная проза. Разумеется, схема эта имеет лишь характер грубого приближения.
       Понятие простоты в искусстве значительно более всеобъемлющее, чем понятие прозы. Оно шире даже, чем такое литературоведческое обобщение, как "реализм". Я не устаю повторять, что представление о простоте как синониме художественного достоинства появилось в искусстве весьма поздно, характеризуя высокую зрелость художественной культуры человека. Ибо простой человек всегда думает об украшенности, о красивостях. Представление об "украшенности" как необходимом знаке того, чтобы искусство воспринималось именно как искусство (как нечто "сделанное" - модель), будет присуще многим исторически ранним художественным методам.
       Ту же черту можно отметить и в современном эстетически неразвитом "взрослом" вкусе, который всегда в литературе рассматривает красоту, как стихи, а прозу и вовсе за искусство не считает. (Из сказанного, конечно, нельзя вывести обратного силлогизма о том, что всякие стихи, уже сами по себе, - свидетельство эстетической невоспитанности.) Потом нельзя забывать, что стихи, как правило, детская забава, а проза - дело позднего философского осмысления жизни. Понимание простоты как эстетической ценности приходит на следующем этапе. Оно неизменно приходит как отказ от украшенности. Ощущение простоты искусства возможно лишь на фоне искусства "украшенного", память о котором присутствует в сознании зрителя-слушателя. Художественная проза возникла на фоне определенной поэтической системы как ее отрицание. И исходя из этого настоящая поэзия возникает как преодоление, даже отрицание выдающихся образцов прозы. Таким образом формула усложняется, и выглядит так: 1. Разговорная речь. 2. Песня (текст+мотив). 3. Поэзия. 4. Проза. 5. Классическая поэзия. 6. Художественная классическая проза. Конечно, эти уровни могут уходить по спирали ввысь, как арифметика стремится стать высшей математикой, как народная мудрость стремится стать философией.
      
      
      
       3rd-Aug-2008 07:02 am - ТОРА ЭРОСА ПИСАТЕЛЬНИЦЫ НАДЕЖДЫ ГОРЛОВОЙ
      
       Зашел в магазин, на полке стоит книга Надежды Горловой "Покрывало Ребекки". "Молодая гвардия", 1000 экз., бумага газетная, переплет в красно-черных тонах. Снял с полки, купил. Хорошо встречать своих авторов на полке. Ведь цель писательства - обессмертить свое имя, встать на полку вечности. Культура утонченного письма замечательной молодой писательницы Надежды Горловой, заглубляющей современную жизнь до бессмертной метафизики, выраженной в Торе и во всей ЛитераТоре, тревожит потаенные струны моей фрейдистской души, разгадывающей символизм зеро, креста, Христа, Херостеоса, и просто Хэроса, Эроса. Писатель Юрий Кувалдин напечатал в своем журнале основу этой книги, такие рассказы, как: "Бабушка-Голем", "Звезда Ханы", "Покрывало Ребекки" ("НАША УЛИЦА", No 7-2005), "Трепет смерти" ("НАША УЛИЦА", No 8-2006). Проза свободно льется поэтической волной под трепетным пером Надежды Горловой, писательницы с большим, надеюсь, будущим, если у нее есть: книга паралипомемнон, в которой Хелув же, брат Шухи, родил Махира; он есть отец Ештона... Ештон родил Беф-Рафу, Пасеаха и Техинну, отца города Нааса [брата Селома Кенезиина и Ахазова]; это жители Рехи... У Шимея было шестнадцать сыновей и шесть дочерей; у братьев же его сыновей было немного, и всё племя их не так было многочисленно, как племя сынов Иуды... Таким образом появляется немецкая речь. Специально для Надежды Горловой привожу знаменитые стихи Осипа Мандельштама на эту тему.
      
       Осип Мандельштам
      
       К НЕМЕЦКОЙ РЕЧИ
      
       Себя губя, себе противореча,
       Как моль летит на огонек полночный,
       Мне хочется уйти из нашей речи
       За все, чем я обязан ей бессрочно.
      
       Есть между нами похвала без лести,
       И дружба есть в упор, без фарисейства,
       Поучимся ж серьезности и чести
       На западе, у чуждого семейства.
      
       Поэзия, тебе полезны грозы!
       Я вспоминаю немца-офицера:
       И за эфес его цеплялись розы,
       И на губах его была Церера.
      
       Еще во Франкфурте отцы зевали,
       Еще о Гете не было известий,
       Слагались гимны, кони гарцевали
       И, словно буквы, прыгали на месте.
      
       Скажите мне, друзья, в какой Валгалле
       Мы вместе с вами щелкали орехи,
       Какой свободой вы располагали,
       Какие вы поставили мне вехи?
      
       И прямо со страницы альманаха,
       От новизны его первостатейной,
       Сбегали в гроб - ступеньками, без страха,
       Как в погребок за кружкой мозельвейна.
      
       Чужая речь мне будет оболочкой,
       И много прежде, чем я смел родиться,
       Я буквой был, был виноградной строчкой,
       Я книгой был, которая вам снится.
      
       Когда я спал без облика и склада,
       Я дружбой был, как выстрелом, разбужен.
       Бог Нахтигаль, дай мне судьбу Пилада
       Иль вырви мне язык - он мне не нужен.
      
       Бог Нахтигаль, меня еще вербуют
       Для новых чум, для семилетних боен.
       Звук сузился. Слова шипят, бунтуют,
       Но ты живешь, и я с тобой спокоен.
      
       [нем. Nachtigall - соловей]
      
       Сыновья Рувима, первенца Израилева, - он первенец; но, когда осквернил он постель отца своего, первенство его отдано сыновьям Иосифа, сына Израилева, с тем однако же, чтобы не писаться им первородными; потому что Иуда был сильнейшим из братьев своих, и вождь от него, но первенство перенесено на Иосифа... И вот главы поколений их: Ефер, Ишьи, Елиил, Азриил, Иеремия, Годавия и Иагдиил, мужи мощные, мужи именитые, главы родов своих... Сыновья Фолы: Уззий, Рефаия, Иериил, Иахмай, Ивсам и Самуил, главные в поколениях Фолы, люди воинственные в своих поколениях; число их во дни Давида было двадцать две тысячи и шестьсот... И так далее, пока Надежда Горлова не родила книгу "Покрывало Ребекки", распевая соловьем, то есть Богом Нихтигалем [нем. Nachtigall - соловей].
      
      
      
       4th-Aug-2008 05:03 am - НА СВЕТ И СО СВЕТА
      
       Когда проходишь по земле, следа не оставляя. Такова участь большинства появившихся на свет людей и исчезнувших со света. Спросишь в библиотеке, есть ли книга Н. Ответят - нет такого автора. Следовательно, родившийся под управлением Бога, чтобы стать бессмертным, должен стать автором. Литература - дело тайное и глубоко одинокое. Не надо ни у кого спрашивать разрешения, чтобы писать то, что хочешь, и как хочешь! Писатель сидит в келье и пишет. Писательство - очень кропотливое дело, для интеллигентных, очень усидчивых, вдумчивых людей, исполняющих дело всей жизни в одиночестве и тишине. Писатель пишет по буковке, букву к буковке ставит, как курочка по зернышку клюет. Литература самое сложное занятие в мире, потому что имеет дело со Словом, которое есть Бог. И в этом смысле - писатель бессмертен. В самом слове "Литература" содержится секрет - "литера" - буква, и "тора" - движение. Торить дорогу буквам. И сама Тора здесь вырастает, само Пятикнижие Моисеево! Движение букв! И о существовании писателя современники, как правило, не знают. Чтобы обрести бессмертие, человек должен стать автором.
      
      
      
       5th-Aug-2008 12:07 am - СРЕДЬ НАРОДНОГО ШУМА И СПЕХА
      
       Изредка пароход тихонько подрагивал и дребезжал по каким-то только ему ведомым причинам, а я жадно ловил каждый момент, каждую ускользающую секунду в сети своих будущих воспоминаний, потому что знал, насколько все окружающее будет дорого мне. На золотистое стекло иллюминатора медленно налипала сгущающаяся тьма. День устало прощался с пароходом. На стынущие волны, захмелевшие от собственных ароматов леса и луга опускалась летняя ночь.
      
       Осип Мандельштам
      
       ***
       Средь народного шума и спеха,
       На вокзалах и пристанях
       Смотрит века могучая веха
       И бровей начинается взмах.
      
       Я узнал, он узнал, ты узнала,
       А теперь куда хочешь влеки -
       B говорливые дебри вокзала,
       В ожиданья у мощной реки.
      
       Далеко теперь та стоянка,
       Тот с водой кипяченой бак,
       На цепочке кружка-жестянка
       И глаза застилавший мрак.
      
       Шла пермяцкого говора сила
       Пассажирская шла борьба
       И ласкала меня и сверлила
       Со стены этих глаз журьба.
      
       Много скрыто дел предстоящих
       В наших летчиках и жнецах,
       И в товарищах реках и чащах,
       И в товарищах городах...
      
       Не припомнить того, что было, -
       Губы жарки, слова черствы, -
       Занавеску белую било,
       Несся шум железной листвы.
      
       А на деле-то было тихо -
       Только шел пароход по реке.
       Да за кедром цвела гречиха,
       Рыба шла на речном говорке.
      
       И к нему - в его сердцевину -
       Я без пропуска в кремль вошел,
       Разорвав расстояний холстину,
       Головою повинной тяжел...
      
       Пароход осторожно нащупывал себе дорогу в темноте, шаря по окрестностям длинными пальцами света прожекторов. Я лежал на своем мягком и широком диване и слушал плавную музыку щебечущей под пароходом воды, а перед глазами длинной вереницей проплывали необычные картины уходящего дня: зовущая вдаль река, огромное облако в полнеба, словно рассыпавшееся в пути на множество пушистых хлопьев, наполненные сыростью стены шлюзов, привольные дали... Трехпалубный пароход опять подошел под окна моего дома, и писатель Юрий Кувалдин пересел на него, как с печки на лавку. Подобное путешествие мог совершить еще разве что поэт Евгений Лесин со своим собственным капитаном. Я стоял на корме, кормил чаек, проплывая города: Архангельск, Астрахань, Белозерск, Валаам, Великий Устюг, Владимир, Вологда, Вытегра, Иваново, Калязин, Касимов, Кижи, Кириллов, Кострома, Макарьев, Москва, Муром, Нижний Новгород, Новгород Великий, Переславль-Залесский, Пермь, Петрозаводск, Плес, Псков, Ростов Великий, Ростов-на-Дону, Рыбинск, Рязань, Самара, Саратов, Соловки, Тверь, Углич, Ферапонтов монастырь, Череповец, Ярославль. Солнце отражалось в тихой воде. Писатель Юрий Кувалдин красил причал у Ново-Спасского моста.
      
      
      
       6th-Aug-2008 12:09 am - ФЕДОР КРЮКОВ и ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ
      
       Писатель Юрий Кувалдин полагает вполне определенно, что Федор Достоевский и Федор Крюков, два гения русской литературы, ведут своих героев к красоте, которая спасет мир, через мрак преступлений. В романе Федора Крюкова "Тихий Дон", если смотреть широко, изображение тяжелых, иногда безысходных противоречий достигает напряженного накала в образе Григория Мелехова. В эпизодах "Тихого Дона", рисующих развитие восстания против большевистской нечисти во многих донских станицах, и в том числе в родной станице Григория Мелехова, Глазуновской, проходит множество разных фигур по ту и по эту сторону баррикад. Картина развертывается широкая и хотя не многоплановая, но за нею чувствуется вся страна "от финских хладных скал до пламенной Колхиды". Иногда как будто вскользь, бегло, а в то же время ярко, отчетливо передано ощущение большого, борющегося за независимый Дон казачества. Не всегда можно отдать себе отчет в том, как, какими художественными средствами достигнуто это непрерывное ощущение. Но задача эта особая, и решать ее нужно не здесь. И если зашла о ней речь, то лишь для того, чтобы повторить сказанное уже не раз и многими о романе Федора Крюкова, что героем его является казачество Дона. Если бы этого не было, то нельзя было бы решить тему, которая в последней книге романа, и чем дальше к концу, тем больше, становится важнейшей для автора и которую можно было выразить словами Григория Мелехова: "А главное - против кого веду? Против народа... Кто же прав?"
       Григорий Мелехов становится такой фигурой, в которой сходится все нити сюжета. Гениальный художник Федор Крюков ставит перед собой задачу нарисовать личное и общее в образе Григория Мелехова - одета, так сказать, в местную казачью форму, что придает ей особую, несравненную выразительность с художественной стороны, но содержание ее - борьба с иногородними. Во время восстания Григорий Мелехов получает повышение по службе, он командует дивизией. К победам против иногородних, ранее записанным на его счет, каждый его "подвиг" прибавляет все новые. Чем больше разъедает его душу сомнение в правоте той борьбы, в которой он участвует на стороне белых, тем исступленнее расправляется он со своими братьями по земле и труду. Он весь в крови, - Федор Крюков не находит нужным хоть в чем-то уменьшить или не столь явственно показать вину своего героя перед народом, чтобы не лишить его совсем сочувствия читателя. А сочувствие все же есть, и к концу романа оно даже возрастает. В чем же тут дело?
       После того как своей рукой Григорий зарубил четырех матросов-большевиков, он "...кинул на снег папаху, Постоял, раскачиваясь, и вдруг скрипнул зубами, страшно застонал и с исказившимся лицом стал рвать на себе застежки шинели. Не успел сотенный и шага сделать к нему, когда Григории - как стоял, так и рухнул ничком, оголенной грудью на снег. Рыдая, сотрясаясь от рыданий, он, как собака, стал хватать ртом снег, уцелевший под плетнем. Потом, в какую-то минуту чудовищного просветления, попытался встать, но не смог и, повернувшись мокрым от слез, изуродованным болью лицом к столпившимся вокруг пего казакам, крикнул надорванным, дико прозвучавшим голосом:
       - Кого же рубил!.. - И впервые в жизни забился в тягчайшем припадке, выкрикивая, выплевывая вместе с пеной, заклубившейся на губах: - Братцы, нет мне прощения!.. Зарубите, ради бога... в бога мать... Смерти... предайте!..
       Сотенный подбежал к Григорию, со взводным навалились на него, оборвали на нем ремень шашки и полевую сумку, зажали рот, придавили ноги. Но он долго еще выгибался под ними дугой, рыл судорожно выпрямлявшимися ногами зернистый снег и, стоная, бился головой о взрытую копытами, тучную, сияющую черноземом землю, на которой родился и жил, полной мерой взяв из жизни - богатой горестями и бедной радостями - все, что было ему уготовано".
       Как же дорого даются Григорию эти короткие минуты "чудовищного просветления", по выражению Федора Крюкова! Так же дорого давались минуты просветления Родиону Раскольникову Федора Достоевского. Два гениальных Федора решают одну и ту же проблему, если Бога нет, то все дозволено?
      
      
      
      
       7th-Aug-2008 12:07 am - ВЫСОЦКИЙ В КЛУБЕ МИЛИЦИИ
      
       Заслуженный артист Российской Федерации Александр Чутко в беседе с писателем Юрием Кувалдиным сделал следующее уточнение по местоположению нашей студии:
       "Одна моя одноклассница, Лариса Зайцева, сказала, что рядом на улице Дзержинского, школа была на улице Дзержинского, 248, потом стала 16-й спецшколой, с изучением предметов на французском языке, теперь она тоже французская школа, но другой номер у нее, но мы учили английский язык, там в клубе милиции, в то время называвшимся клубом Совета народного хозяйства СССР, дом 13, там работает интересный театральный коллектив. Саша, сходи, видно, куда тебя тянет. Я полагаю, что об этом доме под номером тринадцать нужно сказать подробнее, чтобы не было путаницы. А то, когда я говорю кому-нибудь о клубе народного хозяйства, все спрашивают, где это. Так вот, первое историческое упоминание о застройке будущей улицы Большая Лубянка относится к началу XVI века, когда Новгородские купцы приехали в Москву и открыли за пределами Китай-города Лубяной торг. Жителям столицы предлагались различные изделия, изготовленные мастерами из коры дерева - одного из старейших народных промыслов. Улицу, где жили купцы, назвали Большой Лубянкой. Все постройки на улице были деревянными. Позднее они принадлежали князьям Пожарским, Хованским, Голицыным, Волконским. После пожара 1812 года, чудом сохранившиеся здания, принадлежали графу Растопчину, а позднее, в конце XIX века, перешли к купцам Трындиным. В 1881 году купец Трындин построил на Большой Лубянке первый каменный дом, в котором разместил на первом этаже магазин, далее доходный дом и в помещении нынешнего Культурного центра - музей. С 1918 года здание нынешнего Культурного центра, использовалось для проведения собраний, сборов, культурных мероприятий для сотрудников ВЧК. Помещения были переданы для размещения сотрудников ОГПУ-ВЧК, а в помещении музея была заложена основа будущего клуба, в котором проводилась политико-воспитательная работа и культурно-просветительская работа; здесь на собраниях перед сотрудниками неоднократно выступали В.И. Ленин и Ф.Э. Дзержинский. В 1933 году помещение было передано для работы с детьми и образована пионерская база им. Дзержинского ОГПУ/НКВД. С 1934 года - спортивное общество "Юный динамовец". С 1943 по 1949 гг. - клуб НКВД. С 1949 по 1960 гг. - клуб Госплана Совета Министров СССР. Одно время при Никите Совмин стали называть Советом народного хозяйства, и были семилетки. Но милиция всегда входила в Совмин. В соответствии с Указанием Совета Министров СССР от 14 января 1966 года Государственный комитет Совета Министров СССР по материально-техническому снабжению передал МООП (Министерству охраны общественного порядка) РСФСР клуб по адресу: ул. Дзержинского, 13 (ныне Б. Лубянка) с оборудованием и штатной численностью. 1-го февраля 1966 года Приказом МООП РСФСР No 54 принятый клуб стал именоваться "Центральный клуб Министерства охраны общественного порядка РСФСР", в декабре этого же года переведён в МООП СССР. 1968 год - Центральный клуб МВД СССР. В 1974 году Центральный клуб МВД СССР реорганизован в Центральный Дом работников МВД СССР. В 1985 году переименован в Центральный клуб МВД СССР. С 1993 года - современное название - Культурный центр МВД России. В 1995 году по решению руководства МВД РФ произошло творческое слияние коллектива Культурного центра с Государственным Академическим ансамблем песни и пляски внутренних войск МВД России под руководством народного артиста, профессора генерал-майора внутренней службы В.П. Елисеева. В этом клубе милиции в начале 60-х годов и создали Экспериментальный театр выпускники курса Массальского, в том числе Владимир Высоцкий, вытаскивающий в бессмертие силой своего гения всех, кто был с ним рядом. Теперь, когда я дал подробную справку о клубе милиции, чтобы не было никаких разночтений, я вернусь в шестидесятые годы. Я любил рисковые, азартные дела, научился делать бомбочки из сплава магния, ребята достали кусок обода колеса от самолета военного, там был сплав магния. Если магний смешать с марганцовкой, насыпать в картонную трубочку, вставить одну спичку и поджечь её, потом такой взрыв получался. Мы устраивали эти взрывы во дворе, соседи вызывали участкового. Нас предупредили, если еще пошумите, то вами займусь серьезно. Моя мама, видя, что дело может кончиться обвинением в терроризме, сказала, сходи в эту студию. Я сходил, и оказалось, что это группа молодых артистов из школы-студии МХАТ, там были Геннадий Ялович, Георгий Епифанцев, Владимир Высоцкий, Лев Круглый, Валентин Буров, Роман Вильдан, Марина Добровольская, Елена Ситко... Они решили, по примеру театра Современник, создать свой театр... Был и Евгений Родомысленский, но он не с курса Массальского. Вообще, здесь надо перечислить весь курс без изъятий. Школа-студия МХАТ им. М.Горького, П. В. Массальский - руководитель курса, выпуск 1960 года: В. А. Большаков, В. Е. Буров, Р. М. Вильдан, В. С. Высоцкий, М. М. Добровольская, Т. В. Додина, Л. П. Евгенина, Г. С. Епифанцев, А. А. Иванов, В. Н. Комратов, А. В. Лихитченко, Н. П. Мохов, Л. П. Неделько, В. Ю. Никулин, В. В. Попов, Г. И. Портер, Р. В. Савченко, Е. Б. Ситко, Г. М. Ялович. В то время оттепели все хотели создавать свои театры. В каждом дворце культуры был свой театр. Это время, как сказал один поэт, "убавилась покорность, разверзлись уста и в город, словно конница, ворвалась красота". Когда открыли этот клапан, то столько талантливых людей оказалось, столько не растраченных сил и все хотели их применить. Надо добрым словом вспомнить Олега Николаевича Ефремова. Современник потряс всех. В 56 году открылся театр. Новый, ни на кого не похожий, странный театр, с другим дыханием, со своей странной интересной жизнью. Непохожий на театральные привычки того времени. Это потянуло за собой остальных.
      
      
      
       8th-Aug-2008 12:07 am - ВИШНЕВЫЙ САД НА МОСКВЕ-РЕКЕ
      
       Хочется чего-нибудь кисленького. Пошел к реке на высокий береговой склон, в огромные вишневые сады, оставшимися без владельцев. Когда-то в этих местах были деревни. Теперь от них остались только сады. Нарвал большую корзину вишни. Налюбовался речными пароходами, алой с вишневыми отливами зарей. Чайки посылали мне приветы. Кисленькая, по две ягодки или по три на веточке. Действующие лица: Раневская Любовь Андреевна, помещица. Аня, ее дочь, 17 лет. Варя, ее приемная дочь, 24 лет. Гаев Леонид Андреевич, брат Раневской. Лопахин Ермолай Алексеевич, купец. Трофимов Петр Сергеевич, студент. Симеонов-Пищик Борис Борисович, помещик. Шарлотта Ивановна, гувернантка. Епиходов Семен Пантелеевич, конторщик. Дуняша, горничная. Фирс, лакей, старик 87 лет. Яша, молодой лакей. Прохожий. Начальник станции. Почтовый чиновник. Гости, прислуга. Действие происходит в имении Л. А. Раневской. Действие первое. Комната, которая до сих пор называется детскою. Одна из дверей ведет в комнату Ани. Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник. Окна в комнате закрыты. Входят Дуняша со свечой и Лопахин с книгой в руке... Это роман Юрия Кувалдина "Родина". Очень хорошо читается в вишневом саду.
      
       Осип Мандельштам
      
       ***
       Убийца, преступная вишня,
       Проклятая неженка, ма!
       ............. дар вышний,
       Дар нежного счастья сама.
       .........................
       .........................
       Блеск стали меча самурайской
       И вся первозданная тьма
       Сольются в один самородок,
       Когда окаянней камней
       Пленительный злой подбородок
       У маленькой Мэри моей.
      
       1933
      
       Вишня была единственным плодовым деревом, произраставшим во времена Юрия Долгорукого в окрестностях Москвы. Вишня считается одной из самых универсальных ягод, которую можно прекрасно смешивать со всеми другими фруктами, и результат будет превосходный. К тому же дерево вишни отличается очень красивым цветением, а ее ягоды выделяются по вкусовым качествам. Да и вообще, вряд ли встретишь человека, которому не нравились бы эти яркие, сочные ягоды. Вкусна и полезна вишня! В старину даже сложили поговорку: "Сладко вишенье, да барско кушанье". Вишневое варенье - одно из самых вкусных, вот я и варю его. И всё даром писателю Юрию Кувалдину достается, всё Бог ему посылает.
      
      
      
       9th-Aug-2008 05:29 am - ТЕКСТ НЕ ЗАВИСИМ ОТ ТЕЛА
      
       В порядке действенного использования теории рецептуализма, контекст не может быть понятен, поскольку тело для всех дано одно, а названия разные. Дорогой Кант первым увидел это различие, после самого возникновения языка с мата. Бог - это материальная часть и тела и языка. Крест по диагонали рождает главный знак Бога - Х. Отец, живущий опасными причудами, пишущий "ненаписанную книгу" в русле ницшевского мировоззрения, а скорее всего высказывающий вслух в беседах с сыном мысли о гипнотической подчиненности человека богам и авторитетам, этот отец - по мысли сына: отбросок общества, потому что только отошедшие от реальных проблем, могут ниспровергать богов и себя называть богами. Отец и называет себя Заратустрой, хотя на вопрос сына: "Где храмы твои, Заратустра?", отвечает: "Мои храмы - колючая проволока, мои верующие - зэки, мои пастыри - конвоиры". Сын же в противоположность отцу воплощает философию гордости в свою жизнь, поскольку считает всех людей только конкурентами, которых можно обойти и которых он обходит, благодаря беспримерной хитрости, тончайшему изощрению ума, расчетливости, гордости и, конечно, отбрасывая социалистическую мораль. Писатель Юрий Кувалдин продолжает делать текст, в котором он живет, в целостности всех гармонических частей. Герой его повести "Вавилонская башня" - неуемный собиратель и читатель книг врач Шевченко. Он регулярно ходит в "Книжную лавку для интеллектуалов" и покупает там книги, "новые поступления" и тащит их домой, в свою маленькую комнату в коммунальной квартире, на Второй Парковой улице. Комната его напоминает "фундаментальную библиотеку, вернее склад этой библиотеки". Там нет "места для передвижения", кругом одни книги. И даже кровать стоит в нише из книг, в "книжной арке". У него есть вычерченная им на "бумажной простыне" схема, в которую он аккуратными мелкими буквами вносит названия своих новых поступлений и имена авторов, расстилая ее на полу. Схема эта - нечто вроде Вавилонской башни, в форме конуса, с широким основанием и узкой вершиной, строение из книг, где каждая - кирпичик этой башни. В основании лежит Библия, по мнению Шевченки, "плохо написанная книга" с литературным "персонажем по имени Яхве", а дальше идут Платон, Фихте, Спиноза, Конфуций, Гоголь, Гегель, Макиавелли, Достоевский, Ницше, Толстой, Тургенев, Шатобриан, Языков, Тютчев, Ренан, Фома Аквинский, Кувалдин, Чехов, Блок, Астафьев, Сэлинджер... Шевченко живет в мире книг и в своем внутреннем мире и общается с великими. К нему в гости приходит Достоевский, и Шевченко критикует его, как какого-нибудь студента Литинститута. Писатель Юрий Кувалдин истолковывает "вещь в себе" Канта в духе последовательного превращения безъязыкой плоти в текст. Кант - это, прежде всего, текст, книга. Как и Тора, как и Евангелие, как и произведения Юрия Кувалдина, наряду с лучшими писателями: Антоном Чеховым, Юрием Нагибиным, Федором Достоевским, Юрием Домбровским и Андреем Платоновым.
      
      
      
      
       10th-Aug-2008 12:39 am - ДОСТОВЕРНОСТЬ НЕДОСТОВЕРНА
      
       Достоверность становится всегда недостоверной. Еще уточнит писатель Юрий Кувалдин: недостоверность есть единственно достоверная реальность. Мучительное состояние сомнений и колебаний является лишь проявлением неудовлетворенного искания, и скептицизм писателя Юрия Кувалдина есть лишь последствие его врожденного мистицизма, который не дает ему успокоиться на стандартных построениях. Я много раз повторял, как внутренняя достоверность самочувствия возвышала писателя Юрия Кувалдина над скептическими сомнениями: пусть все существующее недостоверно, но я есмь и я хочу. В самом раздвоении моего сознания и воли я нахожу единство, как абсолютное требование, как идеал. Этого единства нет ни во внешней действительности, доступной моему чувственному опыту, ни во мне самом: оно возвышается надо всем, что я нахожу в моем опыте. Это идеал, неизмеримо превосходящий все земное, абсолютно трансцендентный. Я прихожу к нему лишь через отвлечение от всего внешнего, путем внутреннего созерцания. Только сознание, собранное в себе, внутренне сосредоточенное и отрешенное от всего чувственного, может прийти к признанию этого единства за пределами самого моего сознания. Достоверность моего самосознания, моей воли - есть вместе с тем абсолютная достоверность ее трансцендентного идеала. По воде как посуху. Фейерверк жизни становится рабом Божьм. Нельзя говорить прямо, потому что прямота нецензурна. Мы говорим Пекин, а на самом деле он Beijing. Помни: Бог нецензурен!
      
      
      
       11th-Aug-2008 04:06 am - ЯСНОВИДЕНИЕ АНДРЕЯ ВАСИЛЕВСКОГО
      
       Главный редактор журнала "Новый мир" поэт и журналист Андрей Витальевич Василевский комментировал в своих обзорах ("НМ"-1996) повесть писателя Юрия Кувалдина "Вавилонская башня", опубликованную 1996 году в журнале "Грани", No 181: "Врач-книголюб, одержимый навязчивыми идеями, торгует наркотическими препаратами. Внучка-наркоманка. Товар и деньги передаются на Переделкинском кладбище у могилы Пастернака ("- Спасибо, Борис Леонидович! - сказал, поднимаясь, Тофик"). Квартирные махинации. Погружение в безумие. Язык повести прост (это похвала), сюжет недодуман. Ср. с "Записками сумасшедшего": у Гоголя, несмотря на отсутствие "объективного" авторского текста, мы все время понимаем, что происходит "на самом деле", можем мысленно реконструировать реальность, скрывающуюся за словами бедного безумца. У Кувалдина не то: сама реальность обезумела".
       С высоты лет скажу, что в Андрее Василевском обнаруживается яркий талант проникновения в существо художественного произведения, своего рода ясновидение, выводящее на сверхсложную проблему гения в искусстве, романтические и реалистические интерпретации, гениальность и народность. Недаром Андрей Василевский сравнивает Юрия Кувалдина с Николаем Гоголем - ниже никак нельзя. Русская классическая литература и культура, будь то сумбурный Достоевский, многодумный Толстой, символичный Чехов, всегда сохраняла этическую и эстетическую меру благообразия, не уклоняясь ни к наготе, ни к маскараду, ни к развязности, ни к чопорности, ни к беспамятной злобе дня, ни к нарочитому переселению в мир минувший. Понятие "Вавилонская башня" у Ю. Кувалдина - многоплановое, не просто библейское Вавилонское столпотворение. Прежде всего - интеллектуальная башня, замысловатая схема на огромной бумажной "простыне", где вписаны авторы и названия книг: "Внизу располагались популярные авторы, но не народное чтиво, а элитарные популярные, то есть такие, с которыми могли познакомиться все интеллигенты. А уже к вершине возносились такие, которых мог постичь лишь Шевченко, да еще пара-тройка его современников". Но это и работа над своей душой: "Я не верю в смерть, я верю в бессмертие. Поэтому нужно работать над своей душой, нужно строить свою Вавилонскую башню..." Данное понятие относится и к знанию: "Знание лепится к знанию. Знание на знание. Вавилонская башня". А вот и о книгах: "Что такое все книги мира? Это, разумеется, Вавилонская башня, но перевернутая, основание вверху и оно расширяется, а острием уходит в землю, вернее, в мозг человека, как копье Георгия Победоносца в алую пасть змея". Это понятие используется автором и как символ значимости Достоевского. Говоря о приходе одного из кредиторов - Попова, требующего вернуть долг, грозящего судом, Ю. Кувалдин пишет: "...Понимала ли эта сволочь Попов перед кем он стоит? что такое поповы пред Вавилонской башней!" В споре с Шевченко Достоевский оправдывает свою "словесную избыточность", увеличение объема произведений тем, что он "должен был продавать тексты, чтобы жить". Но тексты эти написаны все равно для людей умных, благородных. Как говорит Достоевский в моей повести "Вавилонская башня", работа ассоциируется в России только с лопатой!
      
      
      
       12th-Aug-2008 06:07 am - ОЛЕНЁНОК
      
       Оленёнок настоятельно призывает ни одного дня не проводить без строчки. Его еще спрашивали в пивной: "Алёша, а как твое отчество?" Оленёнок отвечал с улыбкой: "Юрий Карлович". В Польше есть села и поселки с названиями - Олешаны, Олеши... и масса таких же производных от оленя. Узнаете? Олененок, молодой олень. То есть, в сущности, польская фамилия "Олеша" по-русски означает то же самое, что Юрий Карлович с волнением отыскивал в "Палате No6" у Чехова: "оленей"! "Стадо оленей, необыкновенно красивых и грациозных, о которых он читал вчера, пробежало мимо него..." Писатель Юрий Кувалдин напоминает, что реальность бесследно исчезает с лица земли, а Слово остается, или, по-другому, человек остается словом, как остался Достоевский, Кафка и Кант, например. Говорят - не всем же быть писателями! Да, не всем. А только тем, кто хочет стоять книгой на полке вечности. Остальным - путь в небытие, в прочерк между двумя датами, рождения и смерти. Рыжие в солнечном свете олени косили время в позолоченном снеге пустыни, их дыхание превращалось в золотые облачка, а копыта разбрасывали золотистый снег. Правда, сам он был маленьким оленем, "олененком" - "олешей".
      
      
      
       13th-Aug-2008 06:39 am - ГОНОРАРНАЯ ВЕДОМОСТЬ ЛИТЕРАТУРНЫХ ПОКОЙНИКОВ
      
       Тот, кто измеряет литературу деньгами, тот не понимает самого существа движения букв в вечности. Куда ни посмотришь, везде "литераторы" делят деньги, и особенно группа товарищей по прозвищу "букеровцы". Ну, никак не хотят идти работать на завод "Серп и молот"! Литература проявляется спустя хотя бы век со дня ухода биологического существа с писательским брэндом. Какой гонорар нужен сейчас Достоевскому? Распространено мнение о том, что бессмертный гений посылается свыше не в награду за самоотвержение, труды и молитвы, а озаряет голову праздного гуляки. Писатель Юрий Кувалдин перефразировал эту мысль так: гуляка в силу галлюцинирующего (художественного) отношения к действительности становится гением. То есть я хочу сказать то, что гений отвязан от фактов, что ему чужда статистика и экономика, и даже филология, что писатель живет сказкой, художественной литературой, в которую входят и Библия, и "Мастер и Маргарита". Кто этого не понимает, тот исчезает с лица Земли бесследно. Еще скажу категоричнее: живет миф, а факт - умирает. Прекрасное окружает не всех и каждого, прекрасное окружает прежде всего писателя, предел зрения которого лежит в бесконечности, и он видит звездные туманности. Предел зрения пишущих за деньги, то есть конформистов, ограничивается тем размахом руки, который необходим, чтобы палец нашел нужную строку с собственной фамилией в гонорарной ведомости.
       Явление конформизма связано с группой. С тем, как может группа влиять на отдельного человека. Если человек согласен с мнением большинства, с мнением или убеждением группы - он получает поддержку и одобрение.
       Наоборот - если он идет против течения, то встречает недовольство, отвержение, ненависть. Таких людей называют нонконформистами. По большей части они лидеры, генераторы идей, новаторы. Если человек является лидером в коллективе - то ему будет позволено небольшое отклонение от общего поведения. Нонконформист предлагает новые идеи, идет нехоженой тропой. Подобный образ мыслей не приносит популярности. Сначала его не воспринимают, или считают идиотом, но через некоторое время люди принимают новые решения и спокойно пользуются всеми благами цивилизации. Так устроен мир: Сначала ненависть, насмешки, негодование, потом любопытство, а следом - бурный восторг и почитание.
       Но что там нынешний Букер и букеровцы из одной конформистской команды, когда неграмотный "писатель Михаил Шолохов" загребал сразу все их премии вместе взятые:
       "Весь архив вместе с "Тихим Доном" Крюкова попал к Громославскому после смерти "певца Дона", который был в отступавших частях Деникинской армии и мечтал сесть на пароход в Новороссийске, чтобы за рубежом опубликовать "Тихий Дон" и обеспечить себя литературным трудом.
       Но случилось так, что этим трудом вот уже семьдесят лет кормятся литературные воры-плагиаторы и их наследники; по подсчетам сотрудников Российской республиканской библиотеки только в Советском Союзе было опубликовано произведений М. Шолохова на 238 млрд. руб. в современном пересчете. Часть этих денег была выделена "шолоховцам" в качестве гонорара, не говоря уже о том, что Советское государство не скупилось на содержание "великого писателя", а на его содержание шли и не гонорарные средства. Пора вернуть "Тихий Дон" родственникам Крюкова, народу и государству.
       Со смертью Громославского (15 марта 1939 г.) кончилось "творчество Шолохова". Чуть раньше, в 1938 году, когда М. Шолохов попытался заступиться за репрессированного своего друга Ивана Клейменова, Сталин с раздражением (присущим ему) сказал: "Передайте товарищу Шолохову, если он и дальше будет совать нос не в свое дело, то мы назначим другого автора для его произведений".
       Остается добавить, что "Судьбу человека" писал секретариат лжеклассика под руководством Марии Петровны Громославской-Шолоховой на основе рассказов тридцати фронтовиков, специально приглашенных в станицу Вешки. Но - как установил Марат Мезенцев (1938-1994) - "Судьба человека" полностью скопирована (11 позиций) подпольной прошолоховской бандой с рассказа Федора Крюкова "В гостях у товарища Миронова". Литературные мародеры просто не знали, что этот рассказ-очерк талантливейшего писателя-белогвардейца-казака был опубликован в его газете "Донские ведомости", No 16, 1919. "Нет сомнения, - подчеркивает Мезенцев, - Шолохов располагал только рукописями произведений из "глазуновского" архива Крюкова. Шолохов ни секунды не сомневался, что черновик очерка Крюкова нигде не публиковался" (М. Мезенцев. Судьба романов. Вопросы литературы, февраль 1991, с. 30).
       "Наука ненависти" и "Они сражались за Родину" - это не литература, а материал для разоблачения литературных аферистов из банды Шолохова. С его помощью Шолохов жульнически вымогал деньги.
      
      
      
       14th-Aug-2008 06:58 am - ОДИНАКОЕ. ТАК ПРОИЗВОДИТСЯ ЧЕЛОВЕК
      
       Покрытие материальной части, то есть Бога и его дела, эвфемизмами создает богатство языка. Писатель Юрий Кувалдин восхищается мастерством писателя Андрея Платонова в передаче сцен, табуированных традиционным религиозным самосознанием, предельно проясняя создание нового человека. Да, так производится человек. Человек производит человека. Слово производит слово. Не надо говорить "ебля", надо прикрывать "б" - знаком "в" и будет явление Христа народу. В "Чевенгуре" Андрей Платонов эвфемизирует, накрывает фиговыми листками понятное каждому дело: "Опытными руками Дванов ласкал Феклу Степановну, словно заранее научившись. Наконец руки его замерли в испуге и удивлении.
       - Чего ты? - близким шумным голосом прошептала Фекла Степановна. - Это у всех одинакое.
       - Вы сестры, - сказал Дванов с нежностью ясного воспоминания, с необходимостью сделать благо для Сони через ее сестру. Сам Дванов не чувствовал ни радости, ни полного забвения: он все время внимательно слушал высокую точную работу сердца. Но вот сердце сдало, замедлилось, хлопнуло и закрылось, но - уже пустое. Оно слишком широко открывалось и нечаянно выпустило свою единственную птицу. Сторож-наблюдатель посмотрел вслед улетающей птице, уносящей свое до неясности легкое тело на раскинутых опечаленных крыльях. И сторож заплакал - он плачет один раз в жизни человека, один раз он теряет свое спокойствие для сожаления.
       Ровная бледность ночи в хате показалась Дванову мутной, глаза его заволакивались. Вещи стояли маленькими на своих местах, Дванов ничего не хотел и уснул здоровым".
       - Ты куда едешь?
       - В Еблино...
       - Не говори так, сударь, маскировать нужно намерение. Скажи: я еду в Леблино, или, точнее, в Люблино.
       - А ты можешь ехать в Lebanon!
      
      
      
       15th-Aug-2008 07:19 am - ГОГОЛЬ-НОС-БОГ
      
       Гоголь признавался, что никогда не знал женской любви и даже гордился этим, считая чувственность низменной и унизительной. На вопросы доктора Тарасенкова во время последней болезни Гоголя писатель сказал, что не имел в жизни связей с женщинами. Когда говорят, что весь чувственный мир Гоголя был ориентирован на мужчин, то забывают, что Бог - прежде всего и есть мужчина, и не просто мужчина, а Фаллос, Яхуй, Херос, и что есть праздник обрезания Господня, и что купола церквей говорят о потенции мужчины, и что имя Бога по этим соображениям непроизносимо, оно зашифровано, но теперь-то тайное стало явным, имя Бога - Яхве (Яхуй), трансформированное христианством из иудаизма в Херостеос, Христос. Буквы и слова формируют жизнь, управляют ею. И в каждой букве сидит Бог, в замаскированной форме, и что все слова всех языков мира построены на имени Бога, но имя его непроизносимо, потому что оно нецензурно, матерно, а без матери нет совокупления Бога, нет семени его в прорве вечности, и так далее. Захочешь объяснить, да не сможешь, сойдешь с ума, как Николай Гоголь. Однако он не дошел до раскрытия имени Бога. Это сделал писатель Юрий Кувалдин в своем романе "Родина". Имя - всего лишь имя и его можно сменить. От Яхуй произведено слово Януй, то есть Ной, а при дальнейшей маскировке выпуклая часть стала называться по-русски "нос". Вспомним, что вторая часть фамилии Гоголя была Яновский. Нов и нос - близко произведенные слова. В самом заголовке повести "Нос" Гоголь сказал о дешифровке "страшного" по его мнению имени Бога. Гоголь догадался, кто есть Бог, и сошел с ума - таково мнение писателя Юрий Кувалдина. У майора Ковалева нет ноя. Поэтому у майора Ковалева (Николая Гоголя) шли проблемы сексуальные, столь насущные в непонятной, мучительной и скрытой личной его жизни. Майора Ковалева мучила мысль, что без носа он не сможет жениться. Вот герой "Носа" видит на улице "легонькую даму", очень похожую на "весенний цветочек". Читаем: "Улыбка на лице Ковалева раздвинулась еще далее, когда он увидел из-под шляпки ее кругленький, яркой белизны подбородок и часть щеки, осененной цветом первой весенней розы. Но вдруг он отскочил, как будто бы обжегшись. Он вспомнил, что у него вместо носа совершенно нет ничего, и слезы выдавились из глаз его". Здесь, полагаю, Николай Васильевич Гоголь, классик наш богоизбранный, вспомнил о своих "невидимых миру" слезах.
      
      
      
       16th-Aug-2008 03:47 am - ИЛИ, ВЕРНЕЙ, ЭТА ЯМА
      
       Раньше хоть дом тут стоял, низ каменный, верх бревенчатый. Писатель Юрий Кувалдин приходил часто сюда, ходил по комнатам первого этажа без потолка. Вспоминаю Мандельштама:
      
       * * *
       Это какая улица?
       Улица Мандельштама.
       Что за фамилия чертова -
       Как ее ни вывертывай,
       Криво звучит, а не прямо.
      
       Мало в нем было линейного,
       Нрава он был не лилейного,
       И потому эта улица,
       Или, верней, эта яма
       Так и зовется по имени
       Этого Мандельштама...
      
       Апрель 1935
      
       Совершенно четко относятся эти слова к Андрею Тарковскому, нелинейному и гениалшьному. Когда-то здесь жил Андрей Тарковский. И его отец поэт Арсений Тарковский. 1-ый Щипковский переулок дом 26. Теперь плохо огороженная яма.
      
      
      
       17th-Aug-2008 04:16 am - ОТ СИМВОЛИЗМА К РЕЦЕПТУАЛИЗМУ
      
       Мне нравится, как художник Александр Трифонов, лидер третьего русского авангарда, пишет о патриархе русского искусства Игоре Снегуре:
       "Я пристально изучаю творчество Игоря Снегура, в частности, соотношения формального, художественного и семантического, рецептуального компонентов как в самом его творческом процессе, так и в восприятии зрителем работ художника.
       Рецептуализм теперь считается одним из самых ярких направлений в искусстве. Если, скажем, в начале ХХ века Андре Бретон, который на волне прогресса увидел и понял, что стала высвобождаться творческая энергия у людей занимающихся искусством, развивал сюрреализм, то в начале XXI века Игорь Снегур в живописи, Слава Лён в теории знака, а писатель Юрий Кувалдин в литературе с небывалой энергией развивают рецептуализм. Я напомню, что рецептуализм зарождался именно как живописно-художественная школа, пока его не подхватил писатель и издатель Юрий Кувалдин, мой отец по совместительству.
       Мне, конечно, очень приятно, что такой маститый художник с добрыми чувствами относится к молодым художникам, в том числе и ко мне. Вот уже несколько раз Игорь Снегур участвует в совместных выставках в галерее А-3 вместе со мной и очень талантливым художником Виталием Копачевым".
       Литература всегда покровительствовала всем искусствам, перекладывая их в Слово.
      
      
      
      
       18th-Aug-2008 12:10 am - КОГДА ПОЕТ ЛАРИСА КОСАРЕВА
      
       Писатель Юрий Кувалдин выбирает для своих бесед очень интересных людей, делающих самих себя, стремящихся оставить свой неизгладимый след в метафизическом культурном пространстве. Я как дирижер только подправляю собеседника, чтобы его песня лилась широко и свободно. Лариса Косарева рассказывала:
      
       "Когда я слышу пение хора, мне на память приходят чудесные строки Александра Блока:
      
       Девушка пела в церковном хоре
       О всех усталых в чужом краю,
       О всех кораблях, ушедших в море,
       О всех, забывших радость свою...
      
       Вот с такими сильными впечатлениями я старалась работать с хором. Я долгое время вела занятия с детьми в музыкальной школе, и даже была завучем. Дважды мне удалось победить в международных конкурсах, работая с детским хором. Но мне страстно хотелось петь самой. И я решила пройти конкурс в "Синтез-капеллу". Я тогда даже не понимала, что вот так буднично перехожу из одного жизненного состояния в другое. Я репетировала день и ночь. Голос мой звучал, как мне казалось, совершенно по-новому, ярко, выразительно. Я спрашивала у соседей, не слышат ли они моего голоса и моего рояля. К счастью, дом наш крепок и звуков музыки соседи не слышали. На прослушивании я забыла саму себя, я пела так сильно и искренне, с таким любовным чувством, что меня без всяческих колебаний приняли в "Синтез капеллу". Я не стала зазнаваться, я усмехнулась сама себе, потому что стараюсь всегда, как говорил великий композитор Никита Богословский, смотреть на себя с иронией... Когда я пою, то всё, о чем говорится в исполняемом мною произведении, переживаю, как будто это случилось со мной, как будто это я рассказываю свою собственную жизнь. Я не хочу этим сказать, что я верная последовательница системы Станиславского, но то, что театр переживания мне близок, могу сказать со всей определенностью. Недавно я была в Театре Российской армии на премьере пьесы Генрика Ибсена "Серебряные колокольчики" в постанове выдающегося режиссера Александра Бурдонского. Спектакль мне понравился тонким психологизмом, поскольку он носит исповедальный характер. За кулисами я поздравила Александра Васильевича Бурдонского с удачей, на что он сказал: "Вся моя жизнь оказалась подготовкой к этому спектаклю. Это спектакль - разочарование многих поколений, которое я наиболее остро пропустил через себя, будучи родным внуком Иосифа Сталина"... Вот такие бывают открытия. И когда меня приняли в "Синтез-капеллу", я почувствовала восторг, я просто летала на крыльях ветра".
      
       Может быть, на пути творческого человека постоянно должны возникать преграды. Не "может быть", а должны. Только тогда талант проверяется на прочность, как металл после обжига. Ибо рецептуализм, который разрабатывают: в литературе писатель Юрий Кувалдин, в живописи - художники Игорь Снегур и Александр Трифонов, в знаке - Слава Лён, - искусство экзистенциальности: второй рефлексии старого опоязовского лозунга: "ИСКУССТВО - В БЫТ!" Отсюда - принцип тотальности искусства: мир - это искусство и ничего больше, кроме искусства.
      
      
      
      
       19th-Aug-2008 12:07 am - БОГОСЛОВСКИЙ НАД ЯУЗОЙ
      
       Иду по Яузе ночной. В воде отражается башня московского Вавилона - высотный дом на Котельнической набережной. Две буйных вороны у моста изображают морских чаек в петлистом полете. При впадении Яузы в Москву-реку на широкой глади отражается "Темная ночь" композитора Никиты Богословского. Только пули, только поле, только горе... Когда я вошел в квартиру Богословского, то сразу увидел высокий во всю стену книжный стеллаж, совсем такой же, как и у меня. Ты можешь жить 37 лет, как Пушкин, можешь 25, как Есенин, можешь 22, как Веневитинов, а можешь 90, как Богословский. Биологические круги вокруг Солнца на корабле Земля абсолютно ничего не значат. Главное в том, как ты запечатлел себя в бессмертной метафизической программе. Сколько прожил Петр Вяземский? Сколько прожил Лев Толстой? Писатель Юрий Кувалдин напоминает, что Херостеоса нет ни времени, ни пространство, все сводится к Рабу Божьему, без имени, без отчества, к кресту, к зеро, к точке начала Слова.
      
      
      
       20th-Aug-2008 12:08 am - АЛЕКСАНДР ПАВЛОВИЧ ТИМОФЕЕВСКИЙ ЗАНЯТ
      
       Мне кажется, что Тимофеевский стихи пишет как бы между прочим, что не писание стихов его главное дело в жизни, что он занят еще чем-то. Это ощущение занятости остается от каждой встречи с Тимофеевским, даже озабоченности. Странное чувство остается у писателя Юрия Кувалдина после встреч с вечно занятым и озабоченным Александром Павловичем Тимофеевским. Быть может, Александр Павлович Тимофеевский пуст, как Александр Сергеевич Пушкин, говоря словами Андрея Донатовича Синявского, пуст в ожидании заполнения новым поэтическим шедевром?! Может быть, он ищет читателя.
      
       Александр Тимофеевский
      
       * * *
       Он ищет читателя, ищет
       Сквозь толщу столетий, и вот -
       Один сумасшедший - напишет,
       Другой сумасшедший - прочтет.
      
       Сквозь сотни веков, через тыщи,
       А может всего через год -
       Один сумасшедший - напишет,
       Другой сумасшедший - прочтет.
      
       Ты скажешь: "Он нужен народу..."
       Помилуй, какой там народ?
       Всего одному лишь уроду
       Он нужен, который прочтет.
      
       И сразу окажется лишним -
       Овации, слава, почет...
       Один сумасшедший - напишет,
       Другой сумасшедший - прочтет.
      
       Но главный читатель - это я. К тому же первый его издатель. Главную книгу Александра Тимофеевского "Песня скорбных душой" издал я. И на авантитуле поместил приведенное стихотворение.
      
      
      
       21st-Aug-2008 07:47 am - ЯХОНТОВ С МАСТЕРОМ
      
       Недалеко от дома Мастера, в Манусуровском переулке, в доме, если не ошибаюсь, No13, выходящим на два переулка - Мансуровский и Еропкинский - родился Андрей Яхонтов, драматург и писатель. Вчера я проходил по Мансуровскому в Академию художеств. Остановился у дома Яхонтова. Дом стоит, цел и невредим, несмотря на то, что начал обоих переулков (со стороны Пречистинки) не узнать: старые дома снесены, новые готовы к отделке, или уже отделаны. Новое медленно встает на месте "архитектурных памятников". Медленно - это значит незаметно. Те, кто протестовал против "уничтожения" старой Москвы, сникли, а то и отошли в мир иной. Участь материальной культуры трагична - она исчезает. Пирамиды - и те крошатся под молотом вечности. Бессмертно лишь Слово. Словом и занимается замечательный писатель Андрей Николаевич Яхонтов.
      
      
      
      
       22nd-Aug-2008 12:14 am - АЛЕКСАНДР СТАЛИН
      
       Когда писатель Юрий Кувалдин на огромной площади видит афишу с именем Александр Сталин, то его охватывает сладостный трепет от предвкушения соприкосновения с изящными, выверенными эстетически театральными формами. Имя Сталин трансформируется сыном Василия Иосифовича Сталина в мифологему, способную умалить роль тирана в истории, и возвеличить роль художника Александра Сталина, если бы Александр Васильевич Бурдонский осмеливался бы так подписываться, то есть озадачил бы всю театральную историю могучим брэндом.
      
      
      
       23rd-Aug-2008 12:10 am - ЗВЕЗДЫ ЕЛЕНЫ СКУЛЬСКОЙ
      
       Поэтесса Елена Скульская ходит по звездам. Писать она начала рано. Уже первые ее стихи не несли на себе никаких следов ученичества. В них был виден законченный мастер. Поэтесса Елена Скульская работала в газете "Советская Эстония" вместе с выдающимся писателем Сергеем Довлатовым, чья первая книга в СССР в 1990 году не без моей поддержки вышла в издательстве "Московский рабочий". На одной из звезд писатель Юрий Кувалдин встретился с ней и поговорил. Язык поэтессы Елены Скульской - другой язык. Язык поэзии - краткие формулы метафорического сознания. Еще точнее сказал Осип Мандельштам - поэзия есть сознание собственной правоты. Но правота должна быть красивой, изящной, как поэзия Елены Скульской.
      
      
      
       24th-Aug-2008 12:15 am - ЧЕЛОВЕК БУДУЩЕГО ВИКТОР ЛИННИК
      
       Писатель Юрий Кувалдин видит в журналисте Викторе Линнике прообраз человека будущего. Не символ, а именно прообраз. Прообразы устремлены в будущее, в то время как символы могут и не указывать на то, что проявится в будущем. Широко известный пример библейского прообраза дан в Евангелии от Иоанна, когда Иисус говорит: "И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную". Иисус указывает на два соответствующих сходства: вознесение змия и Его Самого, а также жизнь, которая дается тем, кто обратится к вознесенному. У Виктора Алексеевича Линника добродушный характер, позволяющий ему равно ровно сотрудничать с друзьями и с врагами советской власти. Хотя, в сущности, нет ни друзей, ни врагов, а все люди братья. Только очень медленно это осознается. А Виктор Линник единство людей понимает спонтанно, до всякого даже гипотетического исчезновения государств.
      
      
      
       25th-Aug-2008 12:05 am - ИРИНА ЛИНДТ НА СЦЕНЕ ЖИЗНИ И ТЕАТРА
      
       Очень красивая Ирина Линдт (родилась 15 апреля 1974 года) играет на одной сцене жизни и театра с Валерием Золотухиным (родился 21 июня 1941 года). Из Алма-Аты когда приехала на удачу в Москву, в театральное училище, то и поступила, в то, что в Большом Николопесковском переулке, рядом с мастерской великого русского художника Игоря Григорьевича Снегура. Все свои основные роли - Лизу в "Подростке", Ксению в "Борисе Годунове", Шарлотту Корде в "Марате и маркизе де Саде", Маргариту в "Мастере и Маргарите" - актриса Ирина Линдт репетировала под руководством великого режиссера Юрия Петровича Любимова. На счету Ирины Линдт теперь есть уже несколько заметных работ, сделанных на сцене легендарной Таганки. Я помню, когда на Таганке стояла тюрьма, когда Ирины еще на свете не было. Потом у Ирины Линдт и Валерия Сергеевича Золотухина 18 ноября 2004 года родился сын, которому дали имя Иван. Рождение подлинно талантливого - и на сцене, и в жизни - всегда радостно. Но ребенка производит Бог, а роль - человек, который должен пройти трудный путь творческого становления. Звездочка красивая из Алма-Аты, где был в ссылке великий русский писатель Юрий Домбровский, написавший там свой шедевр "Хранитель древностей", в котором есть мысль о том, что по природе человеческой лекарства действуют медленнее, чем болезни, и как тела наши растут медленно, а разрушаются быстро, так и таланты легче задушить, чем породить или даже оживить, ибо и бездействие тоже имеет свою сладость... Однако Ирина Линдт предпочитает действие - и в театре, и в жизни. Хотя и то, и то - театр, как все мы договорились по умолчанию, и даже без нашего собирательного псевдонимоносителя Вильяма Шекспира. Жизнь Ирины Линдт обрела осмысленность и глубину: "Я научилась ценить каждую минуту, не загадывать на будущее и просто радоваться, что живу". Писатель Юрий Кувалдин с удовольствием несколько лет назад беседовал с Ириной Линдт, и напечатал в "Нашей улице" подборку ее стихотворений.
      
       ... Дыхнет мой ангел на слезинки,
       Дрожащие у спящих век.
       Из них хрустальные картинки
       Сольет прозрачный человек.
      
       Всё станет просто, всё доступно,
       Так удивительно легко...
       Ни капельки не будет трудно...
       И уж совсем не далеко...
      
       И в сотый раз начну с начала.
       Откуда вера? Удивлюсь,
       Всё распишу, вздохну устало
       И над вчерашним посмеюсь...
      
      
      
       26th-Aug-2008 05:46 am - АРТИСТ И ПИСАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТУХИН
      
       Артист Валерий Золотухин всю жизнь посвятил Театру на Таганке. В самом московском, интеллигентном театре оказался молодой человек из алтайского села. Стало быть, происхождение в становлении таланта не имеет никакого значения. Или почти никакого. Личность начинает формироваться с чистого листа. В прямом и переносном смысле. Валерий Золотухин и актер, и писатель. Я не говорю о его дневниках. Я говорю о его художественной прозе. Он печатался в "Юности" в те годы. Его проза дышит родниковой водой Быстрого Истока и полна ярких характеров простых и сложных людей. Писатель Юрий Кувалдин беседовал с Валерием Золотухиным под портретом Владимира Высоцкого в Театре на Таганке.
      
      
      
      
       27th-Aug-2008 07:37 am - СЕРГЕЙ ФИЛАТОВ С ВОЛОЧАЕВСКОЙ УЛИЦЫ
      
       1946 год. Вот в гости на Волочаевскую улицу у завода "Серп и молот" к поэту Александру Филатову приехал поэт Ярослав Смеляков, прочитал только что родившиеся строки:
      
       В буре электрического света
       умирает юная Джульетта.
      
       Праздничные ярусы и ложи
       голосок Офелии тревожит.
      
       В золотых и тёмно-синих блёстках
       Золушка танцует на подмостках.
      
       Наши сёстры в полутёмном зале,
       мы о вас ещё не написали.
      
       В блиндажах подземных, а не в сказке
       наши жёны примеряли каски.
      
       Не в садах Перро, а на Урале
       вы золою землю удобряли.
      
       На носилках длинных под навесом
       умирали русские принцессы.
      
       Возле, в государственной печали,
       тихо пулемётчики стояли.
      
       Сняли вы бушлаты и шинели,
       старенькие туфельки надели.
      
       Мы ещё оденем вас шелками,
       плечи вам согреем соболями.
      
       Мы построим вам дворцы большие,
       милые красавицы России.
      
       Мы о вас напишем сочиненья,
       полные любви и удивленья.
      
       Десятилетний Сережа, сын поэта Александра Филатова, с открытым ртом слушал стихи Ярослава Смелякова. Его отец боготворил Сергея Есенина. Поэтому сын был наречен Сергеем.
       Политик действует при жизни. Поэт действует в веках. От этого, на мой взгляд, проистекает двойственность в характере Сергея Александровича Филатова - он был во власти, но не был временщиком; он стихов не пишет, но скрепил себя с литературой скрепами вечности - Словом. И все время, сколько я его знаю, поддерживает молодых литераторов и художников, вообще поддерживает талантливых людей. Поэту по определению противопоказана власть как таковая - как однозначная жесткая указка, дико упрощающая жизнь, укладывающая ее в прокрустово ложе предписаний, обдирающая ее до скелета: "Власть отвратительна, как руки брадобрея" (Осип Мандельштам). Нечто поразительно близкое заявит в прозе Сергей Есенин: "Мне противны руки большевистской опеки, занесенные над поэтическим горлом" ("Ключи Марии"). Эти сентенции прекрасно усвоил и принял как руководство к действию Сергей Филатов. Эссеистика Сергея Филатова предельно искренна, глубока по форме, а, стало быть, и по содержанию, ибо форма и есть содержание. Писатель Юрий Кувалдин беседовал с Сергеем Филатовым о высоте физической и метафизической. Физика - это жизнь при жизни, для тех, кто не отражает себя на скрижалях истории. Метафизика - это жизнь в Слове, для тех, кто переложил свою душу в знаки, максимально полно запечатлел себя в слове, то есть в Боге.
      
      
      
      
       28th-Aug-2008 08:36 am - ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР "МОСФИЛЬМА" АЛЕКСАНДР РЕКЕМЧУК
      
       Показывают по телевизору фильм "Председатель" по сценарию Юрия Нагибина. Правда колет глаза колхозными вилами. Ульянов пережимает в грубости, Лапиков тянет нервы бабьим криком. Надрывы, сплошные надрывы. Так и кричал колхозный люд, в голоде, без паспортов, с портретом Сталина на крытой соломой хибаре правления. Главным редактором в ту пору на "Мосфильме" служил Александр Рекемчук, друг Юрия Нагибина. До этого молодые свои годы Александр Рекемчук отдал Коми, написав об этом крае не один роман, проработав в газетах и журналах республики. Однажды Юрий Маркович звонит мне в час ночи, только что прочитал мою повесть "Пьеса для погибшей студии", комплементирует. Попадание вещи на друга очень редкое явление. Мы пишем для кого-то неопределенного, близкого нам по духу, в ближайшем и далеком отдалении. Иногда складывается впечатление, что работаешь в пустоту. Ан нет, Достоевский, конечно, не знал, что он пишет для Кувалдина. "Поле битвы - Достоевский написал писатель Юрий Кувалдин, попутно издав "Дневник" Юрия Нагибина. Писатель пишет для писателя. Писатель Александр Рекемчук пишет теперь иначе, чем прежде - меньше художественности, больше жизненной правды, сложной, трагичной, но пишет очень хорошо, крепко сколачивая главы, уверенно выстраивая мизансцены, освещая сцену жизни всею мощью своего таланта.
      
      
      
       29th-Aug-2008 08:30 am - ЕСИН-ЕСЕНИН
      
       Нужно попасть в точку, чтобы, как писатель Сергей Есин, сказать, что большинство людей не трудятся в профессии, а имитируют этот труд. Сергей Есин решил стать писателем в детстве, в Померанцевом переулке, где он жил и где на одном из домов висит мемориальная доска о последнем месте пребывания великого Сергея Есенина в Москве. Обожгло. Есенин. Есин. Так язык делает из людей писателей. Так язык ведет людей по жизни.
      
      
      
       30th-Aug-2008 08:59 am - ЛЮДМИЛА САРАСКИНА ВДОХНОВЛЯЕТСЯ ДОСТОЕВСКИМ И СОЛЖЕНИЦЫНЫМ
      
       Людмила Сараскина приехала в Москву из провинции, из малоизвестного городка Кировограда (Елисаветграда). Хотя там, надо сказать, родился выдающийся поэт Арсений Тарковский. Людмила Сараскина сама не пишет художественного. Это трудно быть самой собой, как Тарковский, как его сын Андрей Тарковский. Хотя вот что удивительно, об Арсении Тарковском никогда нельзя было сказать, что он провинциален. Художники штучны и служат предметом для научного вдохновения армии ученых. Ученая Людмила Ивановна Сараскина, профессор, доктор филологических наук, вдохновляется на ученые труды Федором Достоевским и Александром Солженицыным, рецензирует труды других достоевсковедов, например, Карена Степаняна... Но она внешне отличается от москвичек своей провинциальной красотой. Кстати говоря, Солженицын тоже сильно выбивался из интеллигентного московского общества провинциализмом. Вот чего нельзя сказать о москвиче с Божедомки Федоре Достоевском. На эти темы писатель Юрий Кувалдин, хотя он в шутку, в которой есть доля шутки, и не любит филологов, беседовал с очень умной и красивой Людмилой Ивановной Сараскиной на Шипиловской улице, дойдя до этой улицы пешком от своих неподражаемых Борисовских прудов.
      
      
      
       31st-Aug-2008 08:33 am - НИГДЕ НЕТ ПРЕГРАД СКУЛЬПТОРУ ВЛАДИМИРУ БУЙНАЧЕВУ
      
       Скульптор Владимир Буйначев пришел ко мне десять лет назад в Ахматовку на Ордынку с рукописью своей книги "Новое прочтение "Слова о полку Игореве"". Ну что ж, сказал сам себе писатель Юрий Кувалдин, и напечатал книгу в переплете тиражом в 3 тысячи копий только потому, что Владимир Буйначев ничтоже сумняшеся назвал автором "Слова" самого князя Игоря. Дерзко. По-русски. По-нашему. Тогда Владимиру Буйначеву было 60 лет. В 2008 году Владимиру Петровичу Буйначеву исполнилось 70 лет. Он провел персональную выставку в Музее современного искусства на Петровке.
       "Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий о полку Игореве, Игоря Святославлича! Начати же ся той песни по былинамь сего времени, а не по замышлению Бояню! Боян бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашется мысию по древу, серым волком по земли, шизым орлом под облакы. Помняшеть бо речь первых времен усобице, - тогда пущашеть 10 соколовь на стадо лебедей; который дотечаше, та преди песнь пояше старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зареза Редедю пред полкы касожьскыми, красному Романови Святославличю. Боян же, братие, не 10 соколовь на стадо лебедей пущаше, но своя вещиа персты на живая струны воскладаше; они же сами князем славу рокотаху. Почнем же, братие, повесть сию от стараго Владимера до ныняшнего Игоря, иже истягну умь крепостию своею и поостри сердца своего мужеством, наполнився ратнаго духа, наведе своя храбрыя полкы на землю Половецькую за землю Руськую. О Бояне, соловию стараго времени! Абы ты сиа полкы ущекотал, скача, славию, по мыслену древу, летая умом под облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища в тропу Трояню чрес поля на горы! Пети было песнь Игореви, того внуку: "Не буря соколы занесе чрез поля широкая, галици стады бежать к Дону великому". Чи ли воспети было, вещей Бояне, Велесовь внуче: "Комони ржуть за Сулою, звенить слава в Кыеве. Трубы трубять в Новеграде, стоять стязи в Путивле".
       Для нас нет никаких авторитетов и, разумеется, даю полный текст:
      
       Марш энтузиастов
       Из кинофильма Светлый путь
      
       Музыка Исаака Дунаевского
       Слова Анатолия Д'Актиля
      
       В буднях великих строек,
       В веселом грохоте, в огнях и звонах,
       Здравствуй, страна героев,
       Страна мечтателей, страна ученых!
       Ты по степи, ты по лесу,
       Ты к тропикам, ты к полюсу
       Легла родимая, необозримая,
       Несокрушимая моя.
      
       Припев:
       Нам нет преград ни в море, ни на суше,
       Нам не страшны не льды, ни облака.
       Пламя души своей, знамя страны своей
       Мы пронесем через миры и века!
      
       Нам ли стоять на месте!
       В своих дерзаниях всегда мы правы.
       Труд наш - есть дело чести,
       Есть дело доблести и подвиг славы.
       К станку ли ты склоняешься,
       В скалу ли ты врубаешься, -
       Мечта прекрасная, еще неясная,
       Уже зовет тебя вперед.
      
       Припев:
       Нам нет преград ни в море, ни на суше,
       Нам не страшны не льды, ни облака.
       Пламя души своей, знамя страны своей
       Мы пронесем через миры и века!
      
       Создан наш мир на славу.
       За годы сделаны дела столетий,
       Счастье берем по праву,
       И жарко любим, и поем, как дети
       И звезды наши алые
       Сверкают, небывалые,
       Над всеми странами, над океанами
       Осуществленною мечтой.
      
       Припев:
       Нам нет преград ни в море, ни на суше,
       Нам не страшны не льды, ни облака.
       Пламя души своей, знамя страны своей
       Мы пронесем через миры и века!
       1936
      
       Например, кто такой Пушкин? Все сразу о памятнике на площади Пушкина. А скульптор Владимир Петрович Буйначев назло всем сделал маленького Пушкина, хотя тоже из бронзы. Отлил на комбинате в Лосинке. И поставил его у куба дома художника на Крымском валу. Дерзкий человек Буйначев. Одним словом - провинциал. Из Свердловска. Оттуда же был Володя Купченко. Оттуда же Толя Солоницын.
      
      
      
       1st-Sep-2008 12:07 am - ТАЙНА ПОЭТА КИРИЛЛА КОВАЛЬДЖИ
      
       Поэт Кирилл Ковальджи живет на Малой Грузинской улице, в Москве. Родился он в то ли в Румынии, то ли в Молдавии, там граница гуляла. Поэту полезна неопределенность. Определенность убивает поэзию. Стихи не пишут, стихи улавливают, как локатор улавливает самолет. Кирилл Ковальджи учился на поэта. Очень странно звучит. В Литературном институте. Общежитие было в Переделкино. Тоталитарный Союз ковал себе правоверные кадры. Свои мысли не допускались. Нужно было развивать кремлевские тезисы. Кирилл Ковальджи ухитрялся ехать по своей колее. Его лозунгом можно считать две строчки Тютчева: "Молчи, скрывайся и таи // И чувства и мечты свои". Поэт есть тайна. Кирилл Ковальджи занимается тайнописью. Писатель Юрий Кувалдин беседовал с поэтом Кириллом Ковальджи на эти и другие темы.
      
      
      
       2nd-Sep-2008 12:06 am - ЯН АВГУСТ - ЭТО СЕРГЕЙ МНАЦАКАНЯН
      
       Вернулся он на родину без шума встречных березок, но сразу же столкнулся у высотного дома на площади Восстания (Кудринской) с писателем Юрием Кувалдиным.
       - Вы откуда, Сергей Мигранович? - спросил я.
       - Я из Германии, - сказал Мнацаканян.
       - А я из Братеева, - сказал писатель.
       Замечательный драматург и писатель Андрей Яхонтов сказал глубокие слова о нем:
       "А в поэзии я очень часто цитирую Сергея Мнацаканяна:
      
       Ты знаешь, каждый раз, когда
       Ворвется в жизнь плохое что-то,
       Сверкнет нам горькая звезда,
       Спасет от горести работа...
      
       Одно из его литературных имен Ян Август. Коренной москвич, стал членом Союза писателей в 1974 году, в советские времена издал одиннадцать книг стихов. Фрагменты его книги "Красное смещение" - "Августизмы для ленивых, но любопытных" печатались в "Нашей улице". Вами же, Юрий Александрович, напечатана запрещенная поэма "Медведково-1982", написанная в годы брежневского застоя.
      
       Намедни в чемоданчик-атташе
       мы взяли три бутылки бормотухи,
       от этой дряни умирают мухи,
       но странно хорошеет на душе...
       А кроме, для дальнейшей лакировки,
       прибавили 3 белые головки...
       Конечно, это много для троих,
       но мы намеревались разогреться,
       а после двинуть прямо к дамам сердца
       в Медведково, где Северный тупик.
       Неподалеку красовался рынок -
       там, на лотках, товару на полтинник,
       а над лотками транспарант витал,
       на коем генеральный секретарь,
       идейными очами нежно глядя,
       вам улыбался, как любимый дядя.
       А за его властительным плечом
       партийно-государственные рыла
       смотрели важно в думах ни о чем
       (Но ты, страна, про это позабыла...).
       Нас было трое славных молодцов,
       наследников традиций всенародных -
       мы шли дорогой дедов и отцов,
       чтобы дойти до крайних преисподних...
      
       Мы в молодости эти строки читали на разные голоса друг другу... Он, таким образом, постоянно в моей жизни участвует".
       Прошло время. Я побеседовал и опубликовал в своем журнале и попутно в книжном приложении "Независимой газеты" беседу с поэтом Евгением Рейном, моим старым знакомым. Сергей Мнацаканян восторженно отозвался об этой беседе. Я предложил Сергею Миграновичу сделать нечто подобное. Он приехал ко мне в редакцию на Балтийскую улицу. Мы побеседовали.
      
      
      
       3rd-Sep-2008 12:14 am - ДЕРЕВЯННЫЙ БАЧУРИН
      
       Я удивляюсь, как такой угрюмый провинциальный человек как Евгений Бачурин, плоть от плоти простого народа, пишет такие тонкие, проникновенные песни?! Вернее, не пишет, писать он не умеет, а на слух подбирает. Я выпустил его лучшую книгу в своем издательстве "Книжный сад" в то время, когда и на коробку спичек денег ни у кого не было, сразу после дефолта 1998 года. Евгений Бачурин воспринял это как должное. Я даже забыл, сказал ли он спасибо писателю Юрию Кувалдину, который, спустя несколько лет, инициировал присвоение ему звания Заслуженного деятеля искусств Российской Федерации. Деревянный человек Бачурин, поэтому и лучшая песня у него называется "Дерева". Но самое поразительное, что Евгений Бачурин не прочитал ни одного моего произведения, не говоря уже о том, чтобы написать добрый отзыв о них, что для писателя является насущным как хлеб. Бачурин не читал Гоголя, не знает Достоевского... Вообще книг не читает. Цитирует Эдика Лимонова и рисует картины, считая себя художником. Такого художника как Евгений Бачурин не существует, нет такого художника и никогда не будет, как нет художника Владимира Войновича. Есть писатель Войнович с рассказами из Твардовского "Нового мира" и есть гитарист и исполнитель собственных песен, попросту - бард, Евгений Бачурин с песней "Дерева". А песни у него хорошие. Я люблю песни Евгения Бачурина.
      
      
      
       4th-Sep-2008 12:28 am - СТАНЦИЯ МЕТРО "ЕВГЕНИЙ РЕЙН"
      
       Когда я поднимаюсь или спускаюсь в метро на эскалаторе, я почти всегда вспоминаю Евгения Рейна, который мог бы делать эти эскалаторы в Ленинграде всю жизнь, если бы не стал поэтом, то есть не вышел бы из социума. Он учился еще, кажется, на специалиста по холодильникам. А его младший товарищ и ученик Иосиф Бродский вообще нигде не учился, кроме пяти или семи лет в школе. У нас другое учение, свое, без надзора, страстное, через самиздат, философию свободы. Например, писатель Юрий Кувалдин стал читать Канта в десять лет. Поэт - не профессия, а служение. Когда-нибудь назовут одну из станций метро именем поэта Евгения Рейна. И это будет справедливо, ибо он все-таки делал лестницу-чудесницу.
      
      
      
       5th-Sep-2008 12:19 am - ВОЗДУХ ЧЕХОВ
      
       О Чехове можно не говорить. Вообще, Чехов сам не говорит, а показывает. Мы видим даже то, что он не показывает. Он может и не показывать. Может просто молчать. Или как старуха в "Архиерее" говорит в конце, что ее сын, у деревенской-то бабы! - был архиереем! И ей не верили. Вот оно в чем дело. Исчезло видение и ничего не было, кроме гения Чехова, самого Антона Павловича Чехова, который соткан, как облако, в воздухе. Точно так же, как автор "Чайки", писатель Юрий Кувалдин сидит на облаке. Поэтому запросто и беседует с Чеховым. Палитра Чехова - это краски импрессиониста, насыщенные, полные жизни все цвета радуги. Или "Степь". Здесь нет идеи и сюжета в традиционном смысле. Мальчик Егорушка едет в бричке по донецкой степи со своим дядей и попом. Изображаются переживания этого мальчика во время путешествия. Все пейзажи повести можно назвать пейзажами настроения, причём настроения меланхолического. Мы видим мир, отражённый в человеке. Переданы впечатления человека, уловившего случайный миг жизни природы. Автора как такового в повести нет. Герой воспринимает мир вне авторской воли. А за ним и каждый читатель создаёт своё собственное видение мира, свой взгляд. Чехов оставляет читателю множество путей для додумывания, тем самым приглашая к сотрудничеству, к созданию своего собственного впечатления. А в связи с этим и мысли переживаем столь глубокие, которые Антон Павлович и сам не предполагал в нас пробудить. Там где есть воздух, там есть мысль. Слова лишь формируют некий фейерверк, не имея абсолютно никакого смысла.
      
      
      
       6th-Sep-2008 12:09 am - БОЛЬШАЯ СЦЕНА АЛЕКСАНДРА ЧУТКО
      
       Самый большой артист Александр Чутко работает на самой большой сцене Театра Армии. Где еще найдешь такую сцену? На большинство эпизодических ролей Чутко вводился после других основных исполнителей.
      
       Среди ролей, сыгранных в Театре Армии:
      
       "Учитель танцев" - Корнехо
       "Забыть Герострата" - Крисипп, тюремщик
       "Смерть Иоанна Грозного" - Стольник
       "Странствия Билли Пилигрима" - английский военнопленный, Жавота
       "Тот, кто получает пощечины" - Томас
       "Мы, русский народ" - фельдфебель Варварин
       "Экзамены никогда не кончаются" - Каррадо
       "Конец" - Вагнер
       "Лес" - Милонов
       "Расстояние в 30 дней" - Володя
       "Усвятские шлемоносцы" - Пашка Гыга
       "Оптимистическая трагедия" - переводчик
       "Молва" - лавочник
       "Сад" - переводчик, миллионер Боновски
       "Закон вечности" - Ласа
       "Кортик" - Буш-старший
       "Моя профессия - синьор из общества" - Веллуто
       "Обртение" - Банилеску Бодони, Амвросий Серебрянников
       "Идиот" - Фердыщенко
       "Дама с камелиями" - Валентин
       "Схватка" - Чен
       "Макбет" - Кэтнес
       "Сватовство майора" - Фартицкий
       "Мандат" - Зотик
       "Слон" - Семен Салакин
       "Аномалы" - психиатр
       "Павел I" - лейбмедик Роджерсон, Башилов
       "Адам и Ева" - Пончик-Непобеда
       "Холостяк" - Алкивиад Созомэнос
       "Приключения Чипполино" - синьор Помидор
       "Маскарад" - Банкомет, понтер
       "Бриллиантовая орхидея" - отец Модесто
       "Удивительный волшебник страны Оз" - Страшила
       "Много шума из ничего" - Кизил
       "Дон Жуан" - Инквизитор, Командор
       "Скупой" - Комиссар
       "Арфа приветствия" - Мароло
       "Гамлет" - Актер-король
       и др.
      
       Помню, идет Александр Чутко с писателем Юрием Кувалдиным по улице Дзержинского в клуб милиции, а навстречу им - Геннадий Ялович, Георгий Епифанцев, Владимир Высоцкий, Лев Круглый, Валентин Буров, Роман Вильдан, Марина Добровольская, Елена Ситко... Они решили, по примеру театра Современник, создать свой театр... Был и Евгений Родомысленский, но он не с курса Массальского. Вообще, здесь надо перечислить весь курс без изъятий. Школа-студия МХАТ им. М.Горького, П. В. Массальский - руководитель курса, выпуск 1960 года: В. А. Большаков, В. Е. Буров, Р. М. Вильдан, В. С. Высоцкий, М. М. Добровольская, Т. В. Додина, Л. П. Евгенина, Г. С. Епифанцев, А. А. Иванов, В. Н. Комратов, А. В. Лихитченко, Н. П. Мохов, Л. П. Неделько, В. Ю. Никулин, В. В. Попов, Г. И. Портер, Р. В. Савченко, Е. Б. Ситко, Г. М. Ялович. В то время оттепели все хотели создавать свои театры. В каждом дворце культуры был свой театр. Это время, как сказал один поэт, "убавилась покорность, разверзлись уста и в город, словно конница, ворвалась красота".
      
      
      
       7th-Sep-2008 08:19 am - КАРЕН СТЕПАНЯН ПОНИМАЕТ, ЧТО ОН ЕСТЬ ЯХВЕ, ИЛИ ЯН
      
       Карен Степанян понимает, что о Достоевском можно писать километры, как писал километрами сам Достоевский. Это дело автора, как ему писать. Не надо навязывать ему свою волю. Не нравится, пиши сам и свое. Не можешь километрами, пиши сантиметрами. В книге Карена Степаняна "Сознать и сказать" самый существенный момент на взгляд писателя Юрий Кувалдина заключен в проблематике первого и третьего лица. Или разговор о достоверности. Подавляющее большинство моих вещей написаны от третьего лица. Третье лицо - это основа художественности, и момент создания другого человека. "Я" - слабовато для вечности. "Я" годны для мемуаров - слабенького жанра, по мнению Антона Чехова; туда же он относил и романы в письмах. Он пошел. А не я пошел. Глава "К истории повествовательных форм" написана Кареном Ашотовичем Степаняном гениально, и могла бы стать основой самостоятельной книги. Кто есть "Я", и кто есть "Он"? Был ли Достоевский Достоевским? Не был ли он Родионом Романовичем? Замена имени меняет существо личности. Сам Карен Степанян режет слух Арменией на русской почве. Зачем он это делает? Зачем раздражает Шафаревича? На русской почве он мог бы быть Григорием Степановым. И он бы не ходил по садам российской словесности с красной тряпкой "родства и национальности", которые половым путем не передаются, а работал бы спокойно, не выделяясь именем и фамилией из чужого рода племени. Прибиты к фамилии словно гвоздями. Нет, чтоб переназваться в красивую какую-нибудь соответствующую среде обитания фамилию, например в Козловых, Быковых, или в Барановых... Нет, ходят-бродят с прибитой в иных краях фамилией! Вон, есть же достоевсковеды Игорь Волгин, Людмила Сараскина... Правда, Георгий Фридлендер подкачал, а то и назло ходил так, ему бы Федоровым или Фердыщенко нужно было быть... Но это явление временное. Сотрутся языки и границы. Войны идут из-за слов. Не хотят переназываться. Был язык один у Бога, и будет один язык в мире. А взаимопроникновение языков мы наблюдаем каждый день. Не тираж ли Бога затеял сам Бог, не размножает ли он одно и то же? Я есть Яхве. Он есть Яхве. Федор Достоевский сам бы мог быть Федором (Василием, Николаем, Петром...) Нечаевым. Или Котельницким... Мать Достоевского, Мария Нечаева, москвичка, происходила из очень культурной семьи Котельницких. Ее дядя, Василий Котельницкий, был профессором московского университета, поэтому надо думать, что одаренность Достоевского происходит от материнской линии, а психопатия и логорея от батюшки Михаила Андреевича, лекаря, убитого крестьянами... Тело - это одно, а Слово - совершенно другое, понукающее телом. Он же Козлов, он же Штюббе, он же Левенталь, он же Саркасян, он же Яшвили, он же Хубень Муй, он же Чурбаков... Так кто же вы на самом деле? Агент КГБ или ФБР? Советское кино про шпионов приоткрывало завесу свободного падения тела, теряющего связь со словом. И станешь без имени рабом Божьим. Достоевский Точка Ру
      
      
      
       9th-Sep-2008 12:07 am - МОРСКОЙ ПЕСОК ВЕЧНОСТИ
      
       Я как-то сказал, что мы вступили в пору (по возрасту) когда смерти близких, знакомых и известных людей пойдут косяком. И пошли.
       Писатель Юрий Кувалдин написал: "Писать нужно было начинать с ясельного возраста. Тогда, может быть, мы и говорили бы, что гений отошел в горние выси в ночь с такого-то на такое-то. Ничего сверхъестественного в смерти нет. Это как любовь, совокупление - совершается регулярно. И каждый индивид проходит эти этапы большого пути. Только одни остаются в веках для всех прочих. А другие хуй знает чем занимались на этом свете, не оставив никакого следа".
       Поэтесса Нина Краснова откликнулась: "Удивляюсь оптимизму, самонадеянности и нетерпеливости людей, которые начинают писать в 70 лет и хотят стать сразу и великими, и знаменитыми и недоумевают, почему мир "так долго" не признает их, целых два или три или четыре года".
       В этом и заключен смысл переложения душу в знаки. Жизнь есть только в психике. Остальное - трава. Может быть даже забвения. Удовольствие ежедневного писания ощущается в надвигающемся неумолимо бессмертии. Рядом со мной и живее всех живых Чехов, Кафка, Достоевский... Стало быть, их душа переливается в мою душу, ибо сказано, что я создан по образу и подобию, следовательно, я - Чехов, и - Достоевский, и - раб, и - Бог. Сказано лучшим поэтом всех веков и стран Осипом Мандельштамом "У вечности ворует всякий, а вечность - как морской песок".
      
      
      
       10th-Sep-2008 08:19 am - ДОВЛЕТЬ СЕБЕ - БЫТЬ ДОВОЛЬНЫМ
      
       Слышу сплошь и рядом употребление глагола "довлеть" в значении гири, или другой какой тяжести, которая давит на говорящего. А это не так. Довлеть - значит быть удовлетворенным. Сознание у писателя Юрия Кувалдина никогда не довлеет себе, но находится в напряженном отношении к другому сознанию. Глагол "довлеть" произошел от унаследованного русским литературным языком старославянского глагола "довлети", означавшего "быть достаточным, хватать".
       Замечательно высказался на эту тему писатель Андрей Дмитриев: "Если говорить об эмоциях, то, конечно же, ярость вызывает упрямо неправильное употребление добрых старых слов - ну, к примеру, глагола "довлеть", который сплошь и рядом употребляется в значении "тяжко нависать", "давить", "тяготить" - да еще и с последующим предлогом "над". Вот ей-же-ей: взял бы булыжник и "подовлел" бы как следует над кем следует".
       "Довлеть" - слово старославянское: глагол, означающий именно "быть достаточным", "хватать". Когда-то широким распространением пользовалось древнее изречение: "Довлеет дневи злоба его", переводимое: "На каждый день хватает его собственных забот".
       "В двуязычных словарях оно так и понимается: по-французски "довлеть" - "suffir"; по-немецки - "gen\"ugen" ("быть достаточным"). Нам же, русским, особенно не знающим древнеславянского, "довлеть" по звучанию напоминает "давить", "давление", - слова совсем другого корня. В результате этого чисто внешнего сходства произошла путаница. Теперь даже очень хорошие знатоки русского языка то и дело употребляют (притом и в печати) глагол "дОвлеть" вместо сочетания слов "оказывать дАвление" (Лев Успенский "СЛОВО О СЛОВАХ ").
       Достаточно к довлеть прибавить в начале слова "у" и будет "удовлеть", то есть, продолжив, "удовлетворение". Вот что такое "довлеть" - удовольствие, удовлетворение. Нужно чувствовать слова. Отсюда же - "самодовольная Европа", "довольно-таки важный человек" из моего рассказа "Китеж - новая столица России". Россия сама себе довлеет! Довольно, хватит! Не надо путать "довлеть" с "давить". Если на вас что-то давит, так и говорите: "Давят на меня обстоятельства". А если вы чем-то довольны, то говорите: "Довлеет мне мое богатство!", или "Довлеет милка мне моя!" В "довлеет" слышится "лелеет". Сексуальное слово. А глухое ухо его в тяжесть превратило. Тот, кто говорит: "Довлеет надо мной", - не знает и не понимает русского языка.
      
      
      
       11th-Sep-2008 12:15 am - МОСКОВСКИЙ МАНХЭТТЕН
      
       Я не спал всю ночь, что-то стучало мне в сердце. Я выглянул в темное окно. Слева, в сторону университета, далеко-далеко за Москвой-рекой, за Марьиным, за многими районами горел фонарь, как звезда. Мне мучительно грезились небоскребы, кустящиеся над Москвой-рекой: в самом центре этого фантастического куста стоял уходящий в облака квадрат дома, сияющий серебряно-голубыми гранями. Именно этот небоскреб я вижу за восемнадцать километров из моего окна. Что касается фразы, "грезились небоскребы, кустящиеся над Москвой-рекой", то видно, что она сложена человеком, иным в литературе, жаждущим (как и автор перечня морских судов, как и поэт, написавший: "Бессонница, Гомер, тугие паруса, я список кораблей прочел до середины...") блеснуть ярким словом. Когда близится конец, от воспоминания не остается образа, остаются только слова. Нет ничего странного в том, что время перепутало слова, некогда значившие для писателя Юрия Кувалдина что-то, со словами, бывшими не более чем символами судеб тех, которые сопровождали его на протяжении стольких веков. Я был Гомером, был Достоевским, скоро стану Богом, скоро стану всеми людьми - умру, воскреснув в буквах. Шелковисто-зеленым силуэтом высится башня на фоне ночного неба, бесконечно юная и спокойная. Я плыл по синим волнам, а за мной мощно поднималась фотографическая панорама небоскребов Московского Манхэттена.
      
      
      
      
       12th-Sep-2008 12:09 am - "ЖУРАВЛИ" ЕВГЕНИЯ ДОЛМАТОВСКОГО
      
       Евгений Долматовский написал текст блатной песни "Журавли". Конечно, напишешь такое после побега из плена. Кирилл Ковальджи пытается спорить со мной, что не мог Долматовский это написать. Надо уметь читать тексты, чего Кирилл Ковальджи делать не умеет, не любит читать и не читает. Главное, он не знает ни одного моего произведения, поэтому воспринимает меня только в реальном физическом мире. Вот за это я поэтам поставил предел, хотя самого Кирилла Ковальджи знаю лучше, чем он сам себя знает, не его писатель Юрий Кувалдин знает, а произведения поэта Кирилла Ковальджи, и при этом регулярно печатает его и выпустил три его книги.
      
      
      
       13th-Sep-2008 12:20 am - ПО ПЕСКУ ЧЕРТИТЬ ОН НАЧАЛ
      
       Обрывки фраз летят, как листья, желтеющие на ветру. И не остаются, не фиксируется, как рисунки на песке. Человек, не записывающий, не пишущий, есть рисунок на песке. Проще и короче: человек есть песок. А ведь литература является истинной жизнью, потому что зафиксирована. Чертят по песку, полагая, что имена их сохранятся. Актеры не слезают с экрана, но ведь они песок, солдаты, никто, исполнители. На дверях театральных училищ нужно крупно написать: "ГОТОВИМ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ, ПОДЧИНЯЮЩИХСЯ РЕЖИССЕРУ". От Любимова уходили "советского воспитания актеры", потому что не смогли выдержать такого давления режиссера: он ставит абсолютно все, до каждого пальчика, он скажет, как этот пальчик надо держать, и ты должен этому подчиняться. Говорили: "Видишь, что говорят - он все вбивает, вбивает... Он деспот, а актеры у него - пешки. Ты же так не сможешь". Актер - никто, и звать - никак. Встань на голову. И встал. Тихо. Как и подобает безликой марионетке. Она от режиссера лицо получит. На время. Забвение ожидает и тех и других. Кроме писателей. На заднем плане от писателей в бессмертной метафизической программе сохранятся и те режиссеры и актеры, которые пишут книги: Константин Станиславский, Михаил Козаков и подобные по величине им. Но и они до конца не понимают своей эфемерности. Михаил Козаков, к примеру, пишет: "Вообще, я считаю себя в первую очередь актером, во вторую - режиссером, в третью - чтецом и только потом я - "бумагомаратель". Что на это сказать? А то, что и как актер, и как режиссер он начинает исчезать, а как писатель утверждается в метафизике. То же со Станиславским. Он бессмертен в Слове. Писатель Юрий Кувалдин пишет и печатает то, что хочет. В этом смысл литературы - личного, частного дела личности. Тоталитарная система раскручивала допущенных к руке. Вот и кажется, что со смертью этих допущенных свет кончается. А свет только-только в России начинается, со множеством лиц, с тысячами лиц, с миллионами. Хорошо. Никаких народных и великих. Все хороши, как ромашки в поле, как желтые, летящие в свои могилы листья.
      
      
      
       14th-Sep-2008 08:19 am - ПОЛЕВОЙ ЦВЕТОК АННИНСКИЙ
      
       Величие Аннинского заключается в его мимолетности, эфемерности, абсолютной идентичности живой жизни. Это наш полевой цветок. Поскольку Лев Аннинский не является ни писателем и ни поэтом, а пищущим о готовых текстах писателей и поэтов, его надо причислить к литературоведам. Он цветок. Ромашка. Одуванчик. В каждой форме жизни есть свое творчество и равные права перед Яхве-Эль-Яхом-Херистеосом-Йебуддой и т.д. Многие годы Лев Аннинский работает с Александром Эбаноидзе. В каждом слове, в каждой букве видим Бога, имя которого непроизносимо. Он всю жизнь деловит, мастеровит, энциклопедичен, опирается на творчество Лескова, Толстого, Достоевского... Вот Лев Александрович Аннинский идет от мастерской скульптора Владимира Буйначева, где я разгрузил тираж "Серебра....", к улице Удальцова на проспекте Вернадского с рюкзаком за плечами. В рюкзаке книги. Книги о других писателях. Устанавливается равновесие между жизнью Льва Аннинского и писателями. Он хотел стать писателем, но не стал. Пищущий не есть еще писатель. Писатель есть гений, создающий из небытия свой мир, о котором не знал ни Достоевский, ни Гете, ни Лев Аннинский. Анна, Осанна (Осанна - греч. форма иврит. Гошанна - сокращ. от гошиа нна - "спаси же!", "спаси, прошу!" - в иудаизме молитвенный возглас в литургии седьмого дня - Гошанна Рабба - "Великого Спасения"), Ян (Имя Господа от Яхве - через Якова - к Яну) ... Полевые цветы на зеленом лугу... Его поколению непосредственно предшествовало "межпоколенье", которое не проросло в промежутке между Осипом Мандельштамом и Иосифом Бродским. Писатель Юрий Кувалдин издал книгу литературоведа Льва Аннинского "Серебро и чернь" в 1995 году. Проходят дни и годы, и бегут века. Он опять на экране, опять и опять, как полевой цветок в большом фарфоровом кувшине.
      
       Мацуо Басё
      
       Полевой цветок
       В лучах заката меня
       Пленил на миг.
      
       Лев Аннинский снимался в пять лет в кинофильме "Подкидыш".
      
      
      
       15th-Sep-2008 08:35 am - "ЗАВЕРШАЮЩАЯ" ИРИНА РОДНЯНСКАЯ
      
       Как-то Юрий Лотман сказал, что "Только полностью перейдя "во власть ничего", вещь приобретает свою подлинную индивидуальность, становится личностью". Неодолимое желание проникнуть в вечность ведет в книги, которых много, очень много, сверхмного, а хотелось бы прочитать такую книгу, в которой бы всё и сразу открывалось о жизни и становилось понятным раз и навсегда. Такое чувство остается после чтения работ Ирины Роднянской. Самое занятное то, что ее стиль завинченной филологии распространяется и на ее учениц. Поставь над работами Ирины Сурат или Валерии Пустовой имя Ирины Роднянской, ничего не изменится, как будто все написала она сама. Ирина Сурат и Валерия Пустовая только еще набирают очки, завоевывают себе имя. Им очень трудно освободится от влияния Ирины Бенционовны Роднянской. У самой же Ирины Роднянской лицо резко очерчено, имя блестит широкой известностью в узких кругах, ибо в ней есть неутолимая жажда окончательной истины, положения сверху, без оппонентов, завершение истории с окончательной точкой. Аркадий Белинков в книге "Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша" писал: "Пришло время людей настойчивых, холодных, не брезгающих ничем. Абстрактный конфликт человека и общества, существующий во все времена, в реальных условиях диктатуры приобретает точное выражение: победа отбирается у значительного человека и отдается бездарному. Это происходит в послереволюционном государстве, и кажется особенно отвратительным потому, что самую серьезную переоценку ценностей совершает именно революция. Но реставрация - и одно из важнейших ее проявлений - невозможность полного самораскрытия человека - к революции отношения не имеет. Она имеет отношение к послереволюционному государству, которое неминуемо возникнет в результате неизбежного перерождения революции. Это неопровержимый закон всех революций, связанный с тем, что они должны создавать мощное государство для того, чтобы защитить себя". Конечно, писатель Юрий Кувалдин не собирается опять атаковать "Новый мир", призывая его к закрытию, но то, что говорил гениальный и трагичный Аркадий Викторович Белинков о реставрации, то полностью относится к сегодняшнему "Новому миру". Критик Владимир Лакшин о других атаках писал в своем дневнике: "В журн/ала/х психич/еская/ атака против "Н/ового/ м/ира/". Никогда, пожалуй, не было еще такого количества поносных статей: в "Огоньке", "Москве", "Знамени", "Лит. России" - будто по заказу, а может быть, по заказу и есть". История колеблется, кто был справа - встал слева, и наоборот. Таким образом, ход постперестроечного развития был дан задолго до самого хода. Но при Твардовском наступало государство, а теперь сам "Новый мир" государственный лежит на обломках империи зла. Там же покоится и "Континент" Игоря Виноградова, поскольку, это ясно каждому свободному писателю, "Континент" был один, в Париже, Владимира Максимова. Это ли не знать шестидесятнику и новомировцу Игорю Ивановичу Виноградову?! А всё оттого, что смелости не хватает новый брэнд создать. Зоркий и остроумный Андрей Немзер прямо изрек: "ХХ веком история не кончается". Да, мир после точки самовольно продолжает двигаться, прибегают из каких-то углов угланы, типа писателя Юрия Кувалдина, которые нарушают принятые "правила литературы" советскими журналами "Новый мир" и "Знамя", пишут черт знает что и, главное, без согласования с "редколлегиями", и как хотят, ортогонально нормам. Бывшая работница "Литературной газеты" Алла Латынина добросовестно проштудировала дневник свободного художника Андрея Тарковского и очень точно написала: "Дневник показывает, что Тарковский не творил миф о себе, но жил внутри него. Нервный, резкий, ранимый, он искренне страдал, считая все свои неурядицы, без которых не обходился ни один фильм, травлей и преследованием. Он ни разу не дал себе труда подумать о своих злоключениях с тем веселым цинизмом, с каким Ахматова высказалась о процессе над Бродским: "Какую биографию делают нашему рыжему!" Ведь теперь нам ясно, что Ермаши и Демичевы тоже делали Тарковскому биографию". Хорошо. Но на мой взгляд, никто никому не делает биографию. Биография - это произведения писателя, живущие свободно и уверенно после смерти автора. Критик Ирина Роднянская хотела стать завершающей, окончательной, но процесс обошел, и понесся туда, куда одному Богу известно. Литература - дело не государственное, не редакционное, литература - есть личное дело свободного писателя.
      
      
      
       16th-Sep-2008 08:39 am - ПЕРВАЯ ФРАЗА
      
       В "Чевенгуре" Андрей Платонов сказал о труде колхозника, как о неполном труде, потому что хлеб сам собой родится в земле, а крестьянин только щекочет плугом землю, поэтому - это неполный труд. Также и человек в животе женщины сам собой родится от одного удовольствия совокупления. Это не труд, а удовольствие. Могу сформулировать далее: человек есть удовольствие. Гений по определению одинок и перпендикулярен даже ортогонали. Именно так, или вы не согласны? Родился гений таким же, как и все, только загрузка у него совершенно иная. Все идут на работу. Он отказывается идти со всеми. Он не гасит свою индивидуальность. Он считает себя Богом. И копает свои буквы в своем саду словесности. Писатель Юрий Кувалдин методично копает до корня Бога и вскрыл его. Терпение, терпение, и всё придет, правда, поздно, но обязательно придет. Многие человеческие неудачи являются следствием нетерпения, суеты, социальной карьеры, постоянной смены дела, жительства, жен. Писатель Юрий Кувалдин ежедневно, изо дня в день пишет свой "День писателя": "Когда Кувалдин окончил все слова свои к слушавшему корреспонденту, то вошел в Капернаум. У одного сотника слуга, которым он дорожил, был болен, при смерти. Услышав о писателе, он послал к нему членов парткома - просить Кувалдина, чтобы пришел исцелить слугу его. И они, пришедши к Кувалдину, просили его убедительно, говоря: он достоин, чтобы ты сделал для него это, ибо он любит народ наш и построил нам храм во славу литературы. Кувалдин пошел с ними. И когда Кувалдин недалеко уже был от дома, сотник прислал к нему друзей сказать ему: не трудись, писатель! ибо я недостоин, чтобы ты вошел под кров мой; потому и себя самого не почел я достойным прийти к тебе; но скажи слово литературное, принесенное из Венеции, сплетенное славянами, пронесенное через Словению, Словакию, Вену, Винницу, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и секретарю моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Кувалдин удивился ему и, обратившись, сказал идущему за ним народу африканско-египетскому, египетско-финикийскому, финикийско-еврейскому, еврейско-арабскому, арабско-индоевропейскому, индоевропейско-эллинскому, эллинско-римскому, римско-славянскому, славянско-русскому: сказываю вам, что и в Византии не нашел я такой веры. Посланные, возвратившись в дом, нашли больного слугу выздоровевшим. После сего Кувалдин пошел в город, называемый Наин; а с ним шли многие из учеников его и множество народа. Когда же он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, писатель сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подошед, прикоснулся к одру! несшие остановились; и Кувалдин сказал: юноша! тебе говорю, встань. Мертвый, поднявшись, сел, румянец коснулся его щек, и стал говорить; и отдал его Кувалдин счастливой матери его. И всех объял страх, и славили Кувалдина, говоря: великий пророк восстал между нами, это он написал роман "Родина", и он написал роман "Так говорил Заратустра", и он написал множество повестей и рассказов, и статей и эссе, и даже стихи писал в юности. Такое мнение о нем распространилось по всей Эротической Славянии и во всей окрестности до самого Нью-Йорка". Первая фраза бывает самой ответственной за весь последующий текст, особенно, когда эта фраза утопает в гуще текста, или вовсе исчезает из него.
      
      
      
      
       17th-Sep-2008 08:27 am - ДУША ЕСТЬ СЛОВО
      
       Мандельштам где-то, хотя я знаю - где, но не говорю, говорит, что "легче камень поднять, чем имя твое повторить". То есть имя становится тяжелее камня. Поэт Осип Эмильевич Мандельштам дал гениальную метафору. Да, имя на самом деле тяжелее камня. Писатель Юрий Кувалдин расширяет эту тяжесть до каждого слова. Предназначение писателя - дать имена всему и всем в глухонемой природе. Но если человек есть часть природы? Тут-то и начинается маразм. Природа сама себя называет? Основа двойственности писателя: тело в природе, а душа - в Боге, в метафизике. Но логика стучится в фанерные смыслы: метафизика есть часть природы, то есть тоже физика! Раздвоение Ивана. И хотя Николай Бердяев говорит, что "Целое находится в духе, а не в природе", писатель Юрий Кувалдин поправляет его: "Природа генерирует дух через Слово, которое есть Бог, сидящий по уши в природе". Вот так, старая каналья философия, которая не знала, что такое Бог, и как его зовут. Надо внимательно читать писателя Юрия Кувалдина. Но Николай Александрович этого сделать не мог. Да и потом, велика ли важность - знать имя Бога и видеть его каждый день?! Дело-то в плетении паутины слов, в создании другой реальности, не противоположной, а природной, совокупленной, сексуальной, другими словами - божественной. Вот в чем фокус. Не снять уз природы со Слова, а уз, кандалов Слова не снять с природы. Это близнецы-братья. Человек - это душа природы. Можно сказать и так - природа умеет писать романы и повести, а также философские трактаты и т.д. Слово тяжелее камня! По анализу крови национальность не определяется. И по генам тоже. Национальность выражается только словом. Душа есть Слово. Выше тела. Бестелесна. Стало быть, природа может быть звездной. Как на холсте художника Александра Трифонова "Звезды Рецептуализма".
      
      
      
       18th-Sep-2008 12:11 am - А ТЫ ВЫХОДИЛ ИЗ "ШИНЕЛИ"?
      
       Полагаю, что "Шинель" еще не прочитана. Смотрите. Писатель Юрий Кувалдин приводит для наглядности место, где Николай Васильевич Гоголь прописывает внешность Башмачкина: "Итак, в одном департаменте служил один чиновник, чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица что называется геморроидальным". Гоголь вставляет последнее рычащее слово, которое вырывается из текста прямым сравнением лица Акакия Акакиевича с задом, мягко говоря. Геморрой плюс Акакий ведут нас, может быть, к "Носу"? В первую очередь Гоголь предлагал "Нос" журналу "Московский наблюдатель". В письме к его издателю Погодину он писал: "Посылаю тебе нос (...). Если в случае ваша глупая цензура привяжется к тому, что нос не может быть в Казанской церкви, то, пожалуй, можно его перевести в католическую. Впрочем, я не думаю, чтобы она до такой степени уж выжила из ума". По свидетельству Белинского, Шевырев и Погодин отвергли повесть как "грязную, пошлую и тривиальную". Впервые ее напечатал Пушкин в третьем номере "Современника". В примечании к "Носу" Пушкин писал: "Н. В. Гоголь долго не соглашался на напечатание этой шутки, но мы нашли в ней так много неожиданного, фантастического, веселого, оригинального, что уговорили его позволить нам поделиться с публикою удовольствием, которое доставила нам его рукопись. Изд." Действительно, у Пушкина были причины так веселиться над произведением Николая Васильевича, ведь всем читателям сразу становилось ясно, что в образе носа писатель замаскировал фаллос! Разумеется, реакция цензуры и блюстителей нравственности была острой, повесть претерпела серьезные изменения. В том же "Носе" Гоголь пародировал эту реакцию: "Всем этим происшествиям были чрезвычайно рады все светские, необходимые посетители раутов, любившие смешить дам, у которых запас в то время совершенно истощился. Небольшая часть почтенных и благонамеренных людей была чрезвычайно недовольна. Один господин говорил с негодованием, что он не понимает, как в нынешний просвещенный век могут распространяться нелепые выдумки, и что он удивляется, как не обратит на это внимание правительство". Георгий Гачев в книге "Русский эрос "Роман" Мысли с Жизнью" пишет: "И вдруг я понял "Руслана и Людмилу" Пушкина. Это же сон о смертельно-страстном соитии. С брачной постели похищают Людмилу. Но именно этого ждет дева от "тайны брачныя постели": что похитят ее как деву, сорвут покров ее девственности. Само похищение представляется как явление колдуна - карлы бородатого. Черномор - это фаллос собственной персоной, обросший волосами, - Приап в сознаньи русских дев. Черномор уносит с собой Людмилу (Людмила - чисто женское начало - ему отдается). В ходе акта, который есть сногсшибательное головокружение и ощущается как полет, скачка и транс, - проносятся видения: ей чудится, как она бродит по райским садам, по замку - в то время как над ней работают, за нее борются, толкая друг друга, четыре здоровых мужика-фалла = богатыри Руслан, Рогдай, Фарлаф, Ратмир. Они все разные - и все в ней толкутся: удары поединков - это толчки о ее лоно... Так что "Нос" Гоголя, - добавляет Гачев в сноске, - имеет предтечу в Черноморе Пушкина - и вот еще элемент их глубинного художнического сродства". Из "Выбранных мест": "Прошу также прощенья у моих собратьев-литераторов за всякое с моей стороны пренебреженье или неуваженье к ним, оказанное умышленно или неумышленно; кому же из них почему-либо трудно простить меня, тому напомню, что он христианин". Гоголь не понимает часто того, что он так витиевато, длинно, так что вязнешь почти в каждой фразе, пишет, не понимает оттого, что ему важно как можно шире развернуть тему, соткать паутину над всем лесом из иголки, брошенной Пушкиным, к примеру, потому что любое литературное художественное произведение имеет объем - это те страницы, которые надо листать читателю и скользить глазами по строкам. Лучше всего скользить по длинным фразам, усложненным, с включением в них подчиненных и равноправных предложений, вводных слов типа - "однако", "я полагаю", "короче говоря", и так далее, с безудержными авторскими рассуждениями, обмолвками, пристальным воспроизведением пейзажа, обстановки, внешности. Эти мазки и картины и создают ту длительность скольжения для глаза в произведениях Гоголя, как ледовую беговую дорожку на стадионе.
      
      
      
       19th-Sep-2008 12:12 am - РЕПЕТИЦИЯ МЫСЛИ
      
       У писателя Юрия Кувалдина в 1965 году КГБ изъял вместе с другими текстами такие строки поселенца Норенской (переписанные мною на пишущей машинке на папиросной бумаге):
      
       Иосиф Бродский
      
       из "Новых стансов к Августе"
      
       ...друг Полидевк. Тут все слилось в пятно.
       Из уст моих не вырвется стенанье.
       Вот я стою в распахнутом пальто,
       и мир течет в глаза сквозь решето,
       сквозь решето непониманья.
       Я глуховат. Я, боже, слеповат.
       Не слышу слов, и ровно в двадцать ватт
       горит луна. Пусть так. По небесам
       я курс не проложу меж звезд и капель.
       Пусть эхо тут разносит по лесам
       не песнь, а кашель.
       1964
      
       С годами понимаешь, что одну и ту же мысль нужно повторять несколько раз, если эта мысль не дает тебе покоя, и если она недостаточно широко распространена: на заборе, на стене дома, в стенгазете, в боевом листке, в журнале "Старый мир", "Знамя коммунизма", в "Жатве", "Посеве" и "Всходах"... Репете, репете. Как на сцене. Как на стадионе. Не думайте, что с одного раза ваш текст привлечет к себе внимание. Вас не видно. Нужно открыться, чтобы вас заметили и отдали вам пас. Но это для тех, кто умеет играть в футбол. Текст вообще никого и никогда не привлекал, а вот дуэль на Черной речке или высылка в деревню Норенскую - это да, достойно внимания щелкоперов, работающих в газетах и журналах.Только вертушка жизни опускает в ямы этих борзописцев без имен и без их текстов. А с Черной речки и из Норенской горят звездами своих бессмертных текстов на небосклоне матафизики. Полидевк друг Бродского... Здание Манежа Конного полка в Питере выполнено Кваренги в строгом классическом стиле. Главный фасад, обращенный к Исаакиевскому собору, украшает глубокий восьмиколонный портик. Широкая лестница, ведущая к парадному входу в здание, украшена скульптурными группами. По краям лестницы. на высоких пьедесталах размещены статуи обнаженных юношей, рядом с которыми - разгоряченные вздыбленные кони. Юноши - Кастор и Полидевк, близнецы Диоскуры. По древнегреческим преданиям они были детьми Зевса и земной женщины, но Кастор родился смертным, а Полидевк унаследовал бессмертие отца. Братья были очень дружны. И когда Кастор погиб в бою, с разрешения Зевса Полидевк разделил с братом свое бессмертие. С этой поры они были неразлучны, но один день проводили с богами на Олимпе, а другой - в царстве умерших. В 1817 году около Конногвардейского манежа установили уменьшенные мраморные копии огромных статуй, находящихся в Риме (скульптор П. Трискорни). В первой половине XX века под руководством архитектора Н.Е. Лансере Манеж был переоборудован в гараж. Был надстроен второй этаж с ведущими на него пандусами. С 1967 года помещение Конногвардейского манежа используется как выставочный зал. Итак, надо постоянно долбить, что литература для писателя Юрия Кувалдина является, прежде всего, формой переложения души в знаки, которые запечатлеваются в метафизической бессмертной Божественной программе. Это и есть бессмертие души. Нужно жить не в жизни, а в тексте. Биографии меня не интересуют. Это для домохозяек.
      
      
      
       20th-Sep-2008 12:17 am - КОЛОБОВСКИЕ ПЕРЕУЛКИ
      
       Неполноценные улицы, между улицами, косо, криво, перпендикулярно, тупик. Я иду по переулкам наугад, никогда не читая названий, и прихожу самым коротким путем туда, куда мне нужно, на автопилоте, как рыба в воде. Я никогда не ходил по этому переулку. Странно. Столько лет живет писатель Юрий Кувалдин в Москве, но никогда не был в этом переулке. Справа - забор, слева гараж милиции, за ним стоит беленькая церковь времен очаковских и покоренья Крыма. И переулков лающих чулки. Чьи? В этом переулке, говорят, находились дворы титулованной знати и видных чиновников. Неместные бородатые и небритые странники собираются на вокзалах и разъезжаются на метро, сонно храпя на мягких диванах, потом встречаются в переулках и пьют водку с пивом. Переулки уже не проектируют, в переулках еще проектируют. Лучше всего, когда знакомый переулок кажется незнакомым. Лялин, Подсосенский, Барашевский, Козловский, Даев, Большой Сухаревский, Колобовский... Стоп. Какой номер, 2-й или 3-й? От Цветного бульвара вхожу в 1-й Колобовский, ударение на первое "о", от фамилии командира стрельцов Колобова, который жил тут когда-то, а теперь живет великий абстракционист Эдик Штейнберг, сын Акимыча, первый направо пойдет 3-й Колобовский, бензоколонка, и налево идет 2-й Колобовский, с него первый направо - Большой Каретный с домом Владимира Высоцкого, а прямо 2-й приводит к приемной милиции Москвы, на задах Петровки, 38, а тут, не доходя до Петровки как раз стоит дом против церкви, где открыли мемориальную доску артисту Игорю Ильинскому, который прожил в этом простецком кирпичном, без украшений, доме с 1929 по 1997 год. Церковь иконы Знамения Божьей Матери, куда я зашел и поставил свечку в память великого артиста, стоит около дома No2 по 2-му Колобовскому переулку напротив дома Игоря Владимировича Ильинского. С Петровки дом Ильинского почти не виден, он стоит в глубине маленького сквера. Через дорогу - Страстной бульвар с памятником Высоцкому. Церковь построена в 1676-1681 годах на средства стрельцов в их слободе приказа (полка) Никифора Колобова у Петровских ворот (в "Истории" Сергея Соловьева он именуется "Микифором Колобовым"). Обновлялся в 1796, 1887, 1902 годах. Роспись в северном приделе выполнена в 1909 году по эскизам художника Михаила Нестерова. В 1930 году церковь закрыта, занята лабораторией. В 1997 году вновь освящена. Смена вех, смена режимов, война, а он все жил 67 лет в одном месте, был Ильинским, артистом Мейерхольда и Малого театра.
      
      
      
       21st-Sep-2008 12:15 am - ШЕСТЕРКИ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА
      
       Английский язык искажал латинский с целью самообороны, дабы владеющие латинским люди не могли понять смысла из-за смещения произношения букв, их значения. С целью шифровки англичане придумали буквы перевертыши, буквы шестерки, которые писатель Юрий Кувалдин не использует, когда приходится писать латиницей. Англичане пишут "А". Так и читай "А". Нет! У них правила чтения, произношения. "А" нужно читать как "эй". Почему? Кто ввел это првило? Особенно противная у них буква "C". Читается то как "си", то как "к". Это с какой стати? Эту шестерку я давно возненавидел. Пишут упрямо "Moscow". А я пишу "Moskow". Ладно уж, смиряюсь с даблъю "w". Компьютер достал английским языком, хотя я им пользуюсь только в монтировании сайтов и в адресах электронной почты. Выбить нужно английский язык из интернета, а не танки гонять по горам! Особенно гнусная буква у англичан "J" - эта шестерочная клюшка, которую мне предлагают читать как "джей". Но если хотите написать "джей", так и пишите "джей"! "Джей"(Яхуй-Яхве-Хуй) - это имя Бога в наиболее распространенной форме. В христианстве Яхве-Яхуй-Яков трансформировался в "Иисус". Смотрите: Джу - гашвили, Коваль-Джи и т.д. А Кирилл Ковальджи на своем сайте пишет "Kovalji" - "Ковальи" читать надо, что ли? Я наше "ж" передаю как сочетание двух букв "Zh". По-моему, так поступают у нас в России многие, но немногие понимают, что битву народов выигрывает язык. Имя "Ковальджи" нужно писать так: Kovaldzhi. Моё имя пишут англичане "Juri". Я бы им руки поотрубал за это "Джури", за эту клюшку-шестерку в начале. Писать нужно "Yuriy". Если у них нет "Йота", то они вообще полунация. "Й" - это основной признак имени и дела Бога - Йахуй, Йэбахуй и т.д. Конечно, можно понять, что они страстно маскировали Бога. Бог-то Хуй (Йахуй, Яхве, Иегова, Саваоф и др.), а его нужно все время прятать, брюки надевать, маскировать. Только компьютер включишь сразу отовсюду английский язык вылезает. Переключаешь на русский, но после каждой операции опять английский навязчиво, как реклама, лезет изо всех дыр. Английский язык, особенно в американской его транскрипции наступает по всем фронтам, а наши охранители отливают танки, вместо того, чтобы воевать на уровне языка. Воевать нужно русским языком, чтобы он являлся основой компьютерных программ, а не английский. Идет битва Божественного масштаба, ибо Бог - это буква.
      
      
      
       22nd-Sep-2008 12:08 am - ЭДУАРД КЛЫГУЛЬ ШАГНУЛ В МЕТАФИЗИКУ
      
       Из его окна была видна крупно красная буква "М". Писатель Юрий Кувалдин сидел за богатым столом, пробовал вина и настойки и смотрел на эту упрямую букву, и ему казалось, что он едет с Эдуардом Клыгулем в метафизику. У Эдуарда Клыгуля в гостях приятно было говорить о литературе. Я все время говорил об изобразительных средствах языка, без которых не бывает художественной прозы. Эдуард Викторович Клыгуль попал когда-то в автомобильную аварию. Первый раз придя ко мне в редакцию, он начал рассказывать об этом. Я его сразу же прервал. Не надо рассказывать. Напишите. Все устные рассказы - впустую. Произведения, написанные талантливо, художественно - идут в вечность, сохраняются в Божественной метафизической программе, встают на полку вместе с классиками, и со временем сами становятся классиками. Через некоторое время Клыгуль принес рассказ "Авария". Писатель Эдуард Клыгуль мастер реалистического письма. Конечно, сила пожилых людей в мемуарах, в знании жизни, в пережитом. Но мемуары - легкий жанр, как и романы в письмах, говорил Антон Чехов. От меня Клыгуль много узнавал нового. Интересное дело - нырок в литературу после 60 лет. Ему казалось, да и большинству так кажется, что литература - дело второстепенное, а главное - это работа, карьера, зарплата. Но весь опыт Литературы и Религии показывает, что второстепенное становится главным, и последние становятся первыми. Эдуард Клыгуль шагнул в метафизику.
      
      
      
       23rd-Sep-2008 12:14 am - ФУТУРИЗМ НА ТАГАНКЕ
      
       Не скрою, мне вообще нравится работа артиста Феликса Антипова. После ухода Высоцкого, Феликс, как Антей, медленно набирал высоту. И вот последнее десятилетие он вырос в выдающегося артиста. Я не говорю о том, что у него есть звание народного артиста России, я говорю о том духе, которым стал жить Феликс Антипов, как у Лермонтова, "звезда с звездою говорит". 22 сентября 2008 года в театре состоялось пиршество футуризма в рамках проекта "Италия и Россия: вихрь Футуризма".
       Абсолютно гениальную музыку, тему, взятую раз, можно повторять по-хлебниковски двести раз, показал рыцарь русской авангардной музыки, постоянный автор Таганки Владимир Мартынов, силами единственного в своей непревзойденности ансамбля "ОРUS-POSTH" под руководством Татьяны Гринденко и вечно фольклорного, о-о-о-о-о, а-а-а-а-а, у-у-у-у-у, ансамбля Дмитрия Покровского.
       Феликс Антипов торжественно и трагично возносил в небо строки Велимира:
      
       О, рассмейтесь, смехачи!
       О, засмейтесь, смехачи!
       Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно,
       О, засмейтесь усмеяльно!
       О, рассмешищ надсмеяльных - смех усмейных смехачей!
       О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей!
       Смейево, смейево,
       Усмей, осмей, смешики, смешики,
       Смеюнчики, смеюнчики.
       О, рассмейтесь, смехачи!
       О, засмейтесь, смехачи!
      
       Футуристическими пулеметными очередями текстов Маринетти расстреливал зал артист Энзо Саломоне (Италия).
       Как сто лет назад на "Десяти днях...", писатель Юрий Кувалдин замечательно себя чувствовал в зале Театра на Таганке, родном зале, ибо с 1964 года здесь все смотрено-пересмотрено, но этот вечер футуризма затмил даже слабые намеки на ожидаемый триумф.
       Ко сему присовокупляю ставшее уже нормой: режиссер Юрий Любимов - гений!
      
      
      
       24th-Sep-2008 12:20 am - С ОБЛАКА ЛУЧШЕ ВИДНО БУКВЫ
      
       Писатель Юрий Кувалдин помнит, как Сципион Младший стер знаменитый Карфаген с лица Земли: вся его территория была пущена под плуг и засыпана солью. "Точность и краткость - вот первые достоинства прозы, - писал Пушкин, критикуя школу Карамзина. - Она [проза] требует мыслей и мыслей - без них блестящие выражения ни к чему не служат". Писатель Юрий Кувалдин знает, что бесследно исчезали с лица земли не только целые народы, царства, но даже и СССР, фонтанировавший социалистическим реализмом и первобытным бессмертием вождей. Как и человек, язык стремится к совершенствованию и определенной консервации идеального состояния. Каждый писатель консервирует себя и свой мир. Я вижу измаявшегося Юрия Домбровского, трагичного Юрия Нагибина, одинокого Юрия Казакова, рассудительного Юрия Трифонова, энциклопедичного Юрия Тынянова, запоминаю их образы, и учусь у них мастерству, и репетирую, пишу каждый божий день с утра до ночи. Что такое писатель? Человек запоминающий и записывающий. Да еще с хорошими мозгами. Умный, одним словом. Сядет у костра и начнет, как в моем и Чеховском "Счастье" исповедоваться, заслушаешься, впитывая в себя не внешнюю канву событий, а их внутреннее наполнение и духовное начало. Недостаток духовной жизни, ее излишняя материализация приводит, по мысли писателя Юрия Кувалдина, к разрушению культуры. Писатель Юрий Кувалдин, читая Булгакова, заметил, что "сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, Азазелло. Луна изменила и его лицо. Исчез бесследно нелепый безобразный клык, и кривоглазие оказалось фальшивым". Родина знает, что очень много видов животных и растений исчезло бесследно с лица Земли за последние 100 лет. Родина слышит, что писатель Юрий Кувалдин в облаках проплывает.
      
      
      
       25th-Sep-2008 12:10 am - ШИШКИН НА НАБЕРЕЖНОЙ
      
       Совсем малое значение имеет начало рассказа, если ты еще не знаешь, куда заведет тебя это начало. Я никогда не задумываюсь, с чего начинать рассказ, предчувствие которого у писателя Юрия Кувалдина вызывает непередаваемое чувство предстоящего удовольствия, какое я испытывал в раннем детстве, предвкушая утром поход на елку в Кремль. Великолепно! Федор Достоевский тоже когда-то ходил на елку, и даже написал об этом рассказ "Мальчик у Христа на елке". Антон Чехов не один раз сам наряжал елку и вписывал свои впечатления от этого в разные рассказы: в "Ваньке" (1886) рождественское чудо приобретает драматический и даже трагический оттенок. Он тоже, как и я, любил чаек, и даже назвал Нину Заречную "Чайкой". "Я Чайка!". В литературе очень сильна инерция. Мы говорим о Чехове и Достоевском как о современниках. Также будет и с нами: о нас заговорят через сто лет, и мы не будем свидетелями торжества наших произведений. Поэтому в сильной литературе работают единицы. Все прочие хотят признания здесь и сейчас, ибо после них, это я знаю, начнется потоп. Я шел и думал. Я шел и смотрел на синеву воды Москвы-реки под синим небом осени. На той стороне кое-где листья тронуты были краснотой с золотым отливом. Я шел по набережной, смотрел в даль реки на белый теплоход, пришвартованный у моего дома у моста, верхняя палуба которого, даже крыша, переделана под огромный танцевальный зал, или под пляж. Чайки, не с занавеса МХТ, а белокрылые, которые летят белокрылые чайки, разгуливают, танцуя, по этой необъятной поверхности. Вдруг налетел сильный ветер, вздернул полу моего пиджака и он распахнулся. Я сначала увидел, чем понял, что это моя пуговица скачет по асфальту. Так начался рассказ "Шишкин".
      
      
      
       26th-Sep-2008 12:13 am - ВОЛНЕНИЕ ПЕРЕД НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ
      
       Волнуешься. Предстоящее событие, которому ты придаешь большое значение, способно вызвать нешуточный страх. Большинство людей говорят, что причиной волнения является неизвестность. И это действительно так. Как побороть страх перед неизвестностью? В борьбе со своим собственным страхом нужно помнить правило: всегда твои возможности должны соответствовать предъявляемым требованиям. Иначе есть большая вероятность недовольства самим собой, что еще больше способствует усугублению и так напряженной ситуации. Накапливайте уверенность в своих силах. Волнение возникает от чувства неизвестности. А может, и запретности. То, что тебе не показывают, сладко. И то до тех пор, пока не показывают. Тут у меня есть самый красноречивый пример из литературы конца XX века. Я тогда печатался в журнале "Континент", и в нем же печатался тот автор, о котором я сейчас в качестве примера по избранной теме скажу. Бесстрашный и неутомимый Дмитрий Галковский давно понял, что плетение лексической паутины есть не что иное как "Бесконечный тупик", выхода из которого не было и нет, потому что текст вылезает из текста против воли автора: "Итак, начало "Бесконечного тупика", повторяю, классическое. Зато продолжение - экстравагантное. В процессе изложения выясняется, что автор постоянно рвёт "паутину розановщины", но всё же не вырывается из неё, а, чувствуя пустоту "отстранения", сразу же испуганно зарывается в обрывки розановских мыслей, их лоскутки, и в них как-то теряется, запутывается, "растворяется"... Тут Мандельштам совершенно прав. Он точно уловил слабинку. У каждой нации должна быть рациональная сказка, охватывающая плотным кольцом все стороны быта и изгибающая их по направлению к центральному мифу. Именно у евреев, при первобытной наивности центральной мифологемы, есть очень прочная, крепкая сказка - талмудическая ограда. У русских никакой ограды не было. Отсюда ущербная беззащитность русской культуры..." И, представьте себе, это не сам текст Дмитрия Галковского, а примечания к нему. Иными словами гений Дмитрия Галковского заключается в том, что он пишет километры примечаний к некоему тексту, который где-то существует, но мы до него никак добраться не можем, но он есть, этот текст живет и процветает, иначе зачем бы нужно было писать к нему примечания, столь затягивающие читателя, что забывается сама мысль о существовании текста, к которому эти примечания пишутся, страстно, энциклопедично, артистично, логично, критично, публицистично... Итак, начиная каждое новое произведение, писатель Юрий Кувалдин находится в состоянии, которое удивительно просто выразил Осип Мандельштам:
      
       Шестого чувства крошечный придаток
       Иль ящерицы теменной глазок,
       Монастыри улиток и створчаток,
       Мерцающих ресничек говорок.
      
       Недостижимое, как это близко -
       Ни развязать нельзя, ни посмотреть, -
       Как будто в руку вложена записка
       И на нее немедленно ответь...
      
       Тонкого соображения детали, сокрытые для простого взгляда. Помните, в "Покровских воротах" катаются персонажи под песенку "На катке" в гениальном исполнении Зои Рождественской (1906-1953), катаются на катке Патриарших прудов, на Патриках, как мы говорили в юности, когда размножали на ротапринте запрещенный роман Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита", задолго до публикации его в журнале "Москва" (1967), названных в фильме Чистыми прудами? Так и в жизни: говорим одно - подразумеваем другое. Главное, чтобы коньки были под рукой. Не для катанья по льду, а для того, чтобы, как артист Леонид Броневой в фильме, воскликнуть: "О, кафе-бар! Вы идите, я догоню!" Несмотря на десятки сыгранных киноролей, на многолетнее служение театру, на тонкие, изысканные работы на телевидении, Леонида Броневого до сих пор воспринимают как Мюллера. Эта роль стала "визитной карточкой" актера вполне справедливо. Броневой шел к признанию очень долго. Он закончил два театральных вуза - любил учиться. Постигал сцену на многих провинциальных подмостках, а в Москве опять же учился, работая с такими мастерами, как Гончаров, Равенских, Эфрос. И вот Михаил Козаков приглашает Броневого на роль артиста Мосэстрады Велюрова, и происходит рождение новой кинозвезды: "Когда выходишь на эстраду, стремиться надо к одному: всем рассказать немедля надо, кто ты, зачем и почему!" Без всякого вероятия, сохраняясь только в этом дне, оглядываясь назад, предчувствуя будущее, которое строится по аналогии с прошлым, пишешь новые строки, пробиваясь в неизвестность, которая потом становится известностью.
      
      
      
       27th-Sep-2008 12:10 am - БОЛЬШАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ДОЛЖНА БЫТЬ БОЛЬШОЙ АЛЕКСЕЕВСКОЙ
      
       Родину Станиславского странным образом стараются переименовать в улицу Солженицына, место которому должно быть на его родине в Кисловодске. Роль Александра Солженицына в истории литературы незначительна, я об этом уже неоднократно писал, например, в "Независимой газете" ("Независимая газета", No 78 (2911) 17 апреля 2003 - "Ex Libris-НГ", No 14 (268) 17 апреля 2003): "Солженицын напечатал во все еще продолжающем тлеть на деньги налогоплательщиков советском "Новом мире" (No 4-2003), основанном коммунистами для борьбы со Словом, статью "Двоенье Юрия Нагибина". Поскольку я считаю Нагибина выдающимся писателем, то тот, кто поднимает на него руку, становится моим если не врагом, то оппонентом, расписывающимся в том, что не понимает искусства прозы. Солженицын это непонимание с завидным упорством демонстрирует уже несколько десятилетий. С того самого времени, когда началась под руководством Твардовского и быстро кончилась со смертью последнего его художественная полоса. Я имею в виду повесть "Один день Ивана Денисовича" и несколько примыкающих к этой повести рассказов, ни один из которых по изобразительным средствам, то есть по художественному мастерству, не дотягивает до рассказов Нагибина, хотя бы до "Зимнего дуба". К тому же, я знал Нагибина лично, сиживал с ним за одним столом, получил из рук в руки для издания его потрясающий по силе искренности, даже саморазоблачения (что является высшей оценкой писателя) "Дневник". Для начала скажу откровенно, что, как бы кто-то того вожделенно ни хотел, самого Солженицына по части художественной прозы я давным-давно не числю. Если он выпускает двухтомник "Двести лет вместе", то он, мягко говоря, не совсем отчетливо представляет себе роль и значение художественной литературы, которая, как и религия, работает в образах. По моим подсчетам вместе мы, люди (а человечество вообще едино!), минимум более пятидесяти тысяч лет (беру условно от первых иероглифов). За примером далеко ходить не приходится. Отчество Солженицына - Исаевич, и оно на еврейском звучит как Йешайаху (пользуюсь трехтомным "Библиологическим словарем" отца Александра Меня, изданным совсем недавно). Йешайаху один из величайших пророков Ветхого завета, родился в Иерусалиме (Ершалаиме) в аристократической семье около 765 года до новой эры. Так что понятно, сколько сам Исаевич ходит "вместе". Видение, призвавшее Исайю на проповедь, посетило его в храме, где ему явился Йаху (Ях - Бог египтян, Яхве - единый Бог иудеев - Йаху, христиан - Иисус /Йехошуа - спасение Яхве/ и мусульман - Альйаху), то есть Господь в облике небесного царя, престол которого был окружен огненными существами - серафимами (на древнееврейском сараф - палящий, ср. сарафан). С этого времени Исайя целиком посвящает себя служению Слову Божьему". Вот так я писал о роли и месте Александра Солженицына в литературе. Однако в истории политической борьбы с имперским тоталитаризмом роль Александра Исаевича Солженицына (1918-2008) огромна, поэтому будет полезно в городе Кисловодске назвать улицу именем Александра Солженицына и поставить там ему памятник. В столице ему трудно состязаться с великим художником Константином Сергеевичем Станиславским (Алексеевым). Он родился 5 января 1863 году в семье богатого купца и промышленника Алексеева, владевшего целой городской усадьбой - дом No 29, здесь началось его увлечение театром, ставились любительские спектакли, и сформировался театральный кружок, названный "Алексеевским", там и завод у них был золотоканительный.
      
      
      
       28th-Sep-2008 01:54 am - ГЕНИЙ - ЭТО ПРЕСТУПНИК
      
       Юрий Нагибин где-то на вопрос, а что, мол, значит эта мысль у такого-то писателя, сокрушенно бросает: да ничего не значит! То есть тут-то писатель Юрий Кувалдин понимает всю глубину сарказма Юрия Нагибина, интерпретируя этот сарказм примерно в такую вот мысль: написанное этим писателем меня не задевает, потому что меня волнует только то, что написал я. Такой здоровый эгоизм, такое возвышение себя очень плодотворны. И совершенно справедливо. Умаляющий себя человек не может быть писателем. Зигмунд Фрейд и Юрий Кувалдин утверждают, что Эхнатон был воспитателем Моисея. А вообще, как читать. Можно имя Эхнатон прочитать как Яхветон, то есть Бог наш единый Яхве. И название страны читаем не как Египет, а как Яхебет. Парные согласные (звонкие и глухие и т.д.) на то и придумали, чтобы плод делать запретным. Далеко видел Фрейд. Еще дальше видит Кувалдин! Так что фараон Эхнатон и есть Бог Яхве, систематизированный Моисеем в Торе! Пора зарубить на носу всем филологам мира: мат - основа языка, мат - в имени Бога и в его делах, мат содержится в замаскированном виде во всех словах и буквах любого языка мира, потому что языки вышли из одного корня, коим занимался Яхве, Мойше и все прочие рабы Господа - мат есть разработка Моисея. Напомню, что Москва (Москов - мечеть), названа тюрками в честь Моисея (Мусы), создателя первоязыка на основе идеи Яхве-Яхуя. Первая трансформация Яхве - превращение (лексическое - ибо лексика и есть настоящая жизнь) Яхве в Херистеоса (Христа), вторая трансформация - превращение его в Алляху. Замена букв движет миром. Писатель является режиссером мирового театра. Я, например, обронил как-то фразу (разумеется, поднял потом и записал, ибо писатель - человек записывающий): "Гений - это преступник, чьи возможности деяний превышают возможности текущего уголовного кодекса".
      
      
      
       29th-Sep-2008 12:10 am - ПАРУСА "КРУЗЕНШТЕРНА"
      
       Бард Александр Городницкий, в 50-х годах выпускник геологического института, участвовал в нескольких экспедициях на паруснике "Крузенштерн", который был тогда океанографическим судном, а сам адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн родился в один день со мной, так же, как и Михайло Ломоносов, а с последним я еще учился в одной Славяно-греко-латинской академии, на улице Никольской, в доме No9.
      
       И старость отступит наверно,
       Не властна она надо мной,
       Пока паруса "Крузенштерна"
       Шумят над моей головой.
      
       Но самое интересное не это. Прелюбопытен факт нахождения на паруснике во время кругосветного плавания Толстого-американца. Федор Иванович Толстой, застрелив на дуэли сына знатных родителей, спасся бегством в кругосветном плавании... с Крузенштерном. Во время стоянки у острова Нукагива, Толстой сделал себе наколки на всем теле. Потом в Петербурге Федор Иванович раздевался перед собравшимися, показывая заморских змей и птиц. Дальше на паруснике он напоил отца Гедеона в доску, после чего припечатал его бороду к палубе казенной печатью, "изъятой" у Крузенштерна. Когда же Гедеон протрезвел, Толстой стоял рядом и приговаривал: "Лежи! Видишь - казенная печать". Дальше - больше. Толстой привел орангутана, взятого на корабль на одном из островов, в пустую каюту капитана и показал, как можно чистый лист бумаги вымазать чернилами. Показал и ушел. А на столе лежали дневники Крузенштерна. Орангутан добросовестно залил их чернилами. За это Толстой с соучастником-орангутаном был высажен на один из Алеутских островов. В экспедиционном журнале была сделана запись: "На Камчатке оставил корабль и отправился в Петербург сухим путём". Среди алеутов Толстой освоился быстро и скоро был провозглашен местным царем. Но его пребывание среди алеутов не особенно затянулось - через несколько месяцев на остров зашло русское торговое судно, с которым он переправился на Аляску. Там Толстой обошел практически всю Русскую Америку, после чего на попутных судах пересёк Берингов пролив и уже из порта Святых Петра и Павла на Камчатке посуху продолжил путь в Санкт-Петербург. Спустя время за храбрость, с которой он сражался в Шведской войне, Толстой был переведён в Преображенский полк, но опять долго там не задержался. Когда очередной однополчанин пал на дуэли от его руки, Федор был разжалован в рядовые и отправлен в отставку. После вторжения Наполеона в Россию он вступил ратником в Московское ополчение и, опять благодаря своей безумной храбрости, возвратил себе чины и ордена и получил в награду Георгия IV степени. В отставку Толстой вышел уже в чине полковника. После войны Толстой поселился в Москве, в Староконюшенном переулке, и здесь его жизнь снова завертелась вокруг карт, вина и дуэлей. За карточным столом мухлевал он нещадно, причем нисколько этого не стесняясь и приговаривая при этом примерно следующее: "Только дураки играют на счастье, а ошибки фортуны надо исправлять". Свои баснословные выигрыши он, как правило, тут же проматывал, устраивая роскошные празднества и гуляния. На данную ему в "Горе от ума" характеристику "ночной разбойник, дуэлист" Толстой ничуть не обиделся, но вот строка "крепко на руку нечист" его серьезно задела, и он потребовал у Грибоедова объяснений. А услышав в ответ, что, мол, в карты передергиваешь, сказал: "Так ты так и напиши, что "в карты на руку нечист", а то подумают, что я со стола чужие табакерки прикарманиваю". Дуэли, сыгравшие во всей его жизни особую роль, были самыми разными, но граф неизменно выходил из них победителем. Однажды Толстой даже был намерен стреляться с Пушкиным, но со временем с ним примирился, причём настолько, что впоследствии по его же просьбе даже сватал за поэта Наталью Гончарову. Свою жену он взял из цыганского табора. Сразу у них родилась дочь - Сарра. После неё дети пошли один за другим, но все умирали в отрочестве. Толстой, уложивший у барьера 11 человек, воспринял эти удары судьбы как кару Божью. Любимица Сарра дожила до семнадцати лет и умерла последней из детей - одиннадцатой. Сам граф с годами остепенился, дожил до седин. Он попал на страницы "Горя от ума" и "Евгения Онегина", а также стал прообразом тургеневского "Бретёра" и Турбина в "Двух гусарах" у своего двоюродного племянника - Льва Николаевича Толстого. Вот какие огромные зеркала стоят перед писателем Юрием Кувалдиным, и эти зеркала отражают парусник в паруснике, писателя в писателе, текст в тексте, проще говоря, всю непостижимую огромность метафизики.
      
      
      
       30th-Sep-2008 12:09 am - РОЖДЕНИЕ РАССКАЗА
      
       Писатель Юрий Кувалдин встал ночью, сел к роялю и сразу стал писать новый рассказ, явившийся как бы во сне: "На золотистой льняной скатерти были вышиты блестящие выпуклые ромашки, лепестки которых, казалось Андрианову, обрывала, будто гадая, невидимая рука. В конце века Андрианов не ощутил конец века, хотя вокруг все заговорили о нулях, о миллениуме, о том, что обязательно что-то случится в конце века. Хорошо звучит "Конец века". Разве у века может быть конец? Время заключено в карусель бесконечности, то есть в простую форму кольца, или колеса, которое катится и катится, и до Казани, вероятно, докатится. Не нужно делать удивленным лицо и зорко всматриваться в звездное небо, чтобы понять, что такое бесконечность. Вчера Андрианову приснилось, как они уезжали со старой квартиры. Когда взялись за коридор - брат и его товарищ - Андрианов не стал смотреть и прошел мимо вешалки, где уже не было пальто, а только пустая ниша с невыгоревшей краской, а внизу стоял сундук. Андрианов его помнил с детства. На сундуке раньше были петли и замки, летом в нем хранились вещи, пересыпанные нафталином, а потом белье, потом груды старой обуви. И зеркало откуда-то появилось над сундуком. И тут подошли слезы, потому что он увидел в зеркале себя, хорошо одетого, с лицом перекошенным от тихого беззвучного плача, и за его спиной отражалась пустая голубая комната, и больше ничего не отражалось, а всегда в зеркале отражалась мама - как ни обернешься от окна, где торчишь на подоконнике и глазеешь на улицу, которая вся трепещет и полощется, словно белье на ветру. Тут Андрианов проснулся, и его все еще били рыдания..." Разумеется, это только так кажется, что сразу начал писать. Сначала я придумал Андрианова, а уж потом стал писать. Каждый день прибавляешь по фразе, по абзацу. Потом рассказ отдыхает недельку-другую. Потом начинаешь отделочные работы. Нет, не так. Сначала я выхаживал рассказ по берегу Москвы-реки. Нет, и это не совсем так. Сначала я научился писать, как писатель, лет в 18. Да в восемнадцать лет я начал писать, как писатель. В восемнадцать надо начинать писать, тогда рассказ сам собою черными строчкоми на мониторе раскручивается.
      
      
      
       1st-Oct-2008 12:10 am - ПЕВИЦА ЛАРИСА КОСАРЕВА В КУЗЬМИНКАХ
      
       Люблю ходить в Кузьминки, по заново асфальтированной улице Заречье, идущей от метро "Волжская" через парк к зеркалам прудов, к Конному двору с фигурами Клодта. Переход из века в век, из культуры в культуру. Но еще больше люблю слушать камерное пение Ларисы Косаревой, великолепную исполнительницу сложных партий, дарящую на своих концертах наслаждение и восторг. Я поднимаюсь на облако и плыву под ее ангельское пение. "Всей бессонницей я тебя люблю", - как писала Марина Цветаева. Лариса Косарева постоянно обновляет свои программы, с отточенным мастерством подает каждое произведение, как истинное чудо русского сольного вокального искусства.
      
      
      
       2nd-Oct-2008 12:23 am - В ЖИЗНИ НЕТ ТАКИХ ЛЮДЕЙ
      
       Самое сложное в жизни - это преодолевать самого себя, поскольку для этого требуется сознательное раздвоение личности, чтобы я, к примеру, мог приказывать писателю Юрию Кувалдину, а он, в свою очередь, мог поднимать меня в атаку к новым победам. Не буду напоминать знаменитую по провалу в глазах традиционалистов Некрасова и Белинского гениальную повесть Федора Достоевского "Двойник". Раздвоиться, конечно, в начале нашей литературы можно было. Хотя Гавриил Державин уже написал, что он и раб, и червь, и, главное, Бог. Но было бы полбеды, когда ты превращаешься во множество разных людей и управляешь ими. Настоящая беда в том, что и придуманные тобой персонажи начинают управлять писателем Юрием Кувалдиным, а он с еще большей энергией руководит мной. И каждый раз по-новому. Все время преподносятся какие-нибудь новости. И вот в рассказе "Новости" я вынужден был играть Наташу, и ее мужа, и его родителей. Читатель думает, что писатель списал, сидя у окна, жизнь каких-то людей, существующих в жизни. Нет. В жизни таких людей нет. Хотя они есть. Вот в чем парадокс. И даже больше - ими наводнена Москва, набито метро. Они исчезли бы бесследно, если бы не писатель, запечатлевший их жизнь на каком-то отрезке вечности.
      
      
      
      
      
      
       3rd-Oct-2008 12:15 am - ОКОШКО
      
       Вообще-то, "свет в окошке" относится к идиоматическим выражениям, но в поэзии может раздвигаться до иных значений. Одно из стихотворений Александра Блока начинается словами: "Свет в окошке шатался..." Они вполне могут быть отнесены к творчеству Сергея Есенина, ведь у него есть строка: "Синеет в окошке рассвет". Теперь загляну в контексты приведенных строк.
       У Сергея Есенина (из "Черного человека"):
      
       ...Месяц умер,
       Синеет в окошко рассвет.
       Ах ты, ночь!
       Что ты, ночь, наковеркала?
       Я в цилиндре стою.
       Никого со мной нет.
       Я один...
       И разбитое зеркало...
      
       Из Александра Блока (из книги "Стихи о Прекрасной Даме"):
      
       Свет в окошке шатался,
       В полумраке - один -
       У подъезда шептался
       С темнотой арлекин.
       Был окутанный мглою
       Бело-красный наряд
       Наверху-за стеною -
       Шутовской маскарад...
      
       Для писателя Юрия Кувалдина оба хороши, оба-два, но Есенин пронзительнее.
       К тому же у Сергея Александровича Есенина есть "с окошком" просто-таки народное стихотворение, поющееся за праздничными столами:
      
       * * *
       Над окошком месяц. Под окошком ветер.
       Облетевший тополь серебрист и светел.
      
       Дальний плач тальянки, голос одинокий -
       И такой родимый, и такой далекий.
      
       Плачет и смеется песня лиховая.
       Где ты, моя липа? Липа вековая?
      
       Я и сам когда-то в праздник спозаранку
       Выходил к любимой, развернув тальянку.
      
       А теперь я милой ничего не значу.
       Под чужую песню и смеюсь и плачу.
       1925
      
       Лучше других критиков и поэтов в творчестве Сергея Есенина разбирается поэтесса Нина Краснова. Вот из ее эссе "Весенний Есенин" деталь, относящаяся к нашему случаю: "Все знают, что Есенин очень любил Пушкина. И он видел в нем не холодный монумент, не памятник, а живого человека, любил его и как гения, и как живого человека. И даже ходил в цилиндре, как он, и с тростью. И даже, по воспоминания Ройзмана, носил на руке перстень с сердоликом, как он..." Писатель Юрий Кувалдин полагает, что можно догадаться, что Черным человеком для Есенина, конкурентом его, был Пушкин. Цилиндр не просто так упомянут: Есенин хочет быть первым поэтом и первым памятником. От любви до ненависти один шаг.
      
      
      
       4th-Oct-2008 12:08 am - СТРАНИЧКА СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
      
       Помню, я сел в свою машину, Нагибин смотрел на меня от калитки своей дачи, я поехал, а он все махал мне рукой. На сиденье лежали материалы по "Дневнику" Юрия Нагибина, которые писателю Юрию Кувалдину предстояло прочитать впервые. Дома я навскидку открыл рукопись и попал на такое место:
       "Почему-то я ничего не написал о своем скандале с Кривицким из-за Михалкова. Это случилось дней десять назад во время тихой прогулки по территории здравницы - Кривицкий плохо ходит, хотя пьет по-прежнему хорошо. До этого мы уже подумывали о строительстве "моста дружбы" в духе Манилова и Чичикова. Он был на юбилейных торжествах Михалкова и умиленно рассказывал о них. Особенно тронул его тост юбиляра за жену, крепко покоробивший, как мне известно, всех остальных участников банкета. "Вот Наташа, - сказал растроганный чествованием Михалков,- знает, что я ей всю жизнь изменял и изменяю, но она уверена, что я ее никогда не брошу, и между нами мир-дружба". Я сказал, что никакого мира и никакой дружбы между ними нет и в помине, что Наташа жестоко оскорблена его поведением, что у нее происходили омерзительные объяснения с его бывшей гнусной любовницей, и что тост его гадок. Кривицкий аж перекосился от злобы. "В чем вы его обвиняете?" - сказал он дрожащим голосом. "В данном конкретном случае всего лишь в вызывающей безнравственности". - "Вот как! А вы, что ли, лучше его? О вас не такое говорили!" - "Оставим в стороне то, что я значительно раньше развязался с этим. Но когда я блядовал, то не руководил Союзом писателей, не разводил с трибуны тошнотворной морали, не посылал своих девок за государственный счет в Финляндию и Париж и сам не мчался за ними следом через Иран. А он развратник, лицемер, хапуга, "годфазер" (англ. - "крестный отец" - Ю.К.), способный ради своего блага на любую гадость". - "Кому он сделал плохо?" - "Не знаю. Но он слишком много хорошего сделал себе самому и своей семье. Его пример развращает, убивает в окружающих последние остатки нравственного чувства, он страшнее Григория Распутина и куда циничнее. Это о нем. Вам же в наших дальнейших разговорах, если они будут, я самым серьезным образом советую избегать трамвайного ораторского приема: "А ты кто такой?"". Впервые я увидел, что он растерялся, нет, грубее - струсил. Он испугался такого оскорбления, на которое надо ответить жестом, а на это у него просто нет сил. Он не знал лишь одного, что на подобное оскорбление старого человека я не пойду. Мне сразу стало его жалко, я смягчил тон, и он довольно быстро пришел в себя. В словах он стал осмотрительнее, но волевую ярость в защите Михалкова набрал быстро. А я вдруг понял, откуда это идет, и потерял всякий интерес к разговору, который и поначалу-то не больно занимал меня. Он привык быть холуем у сильного хозяина. Вначале карьеры он холуйничал перед Ортенбергом, редактором "Красной звезды", затем долго был рабом Симонова, рабом восторженным, без лести преданным, вяло, но исправно служил Кожевникову, а, выйдя на пенсию, вдруг остался без хозяина. А это ему непривычно и страшно. И он выбрал Михалкова и притулился к нему, дряхлая, почти беззубая дворняга".
       Потом я уже оторвать глаз от "Дневника" не мог. Перед писателем Юрием Кувалдиным вставала в "полный" рост советская литература и ее персонажи, хотя и сам Юрий Нагибин был персонажем этой литературы, и преотлично зарабатывал на полуправде, на проходных советских вещах. Но это был художник с двойным дном, что и стало ясно по прочтении "Дневника", хотя и в послеперестроечных произведениях Юрия Нагибина стала набирать силу искренность.
      
      
      
       5th-Oct-2008 12:10 am - СЧАСТЬЕ ОДИНОЧЕСТВА
      
       Проблема заключается для творческого человека в неотфиксированности бытия, в таком состоянии, когда все варится, образно говоря, в одной кастрюле, такой виртуальный компот, такая всеобщая игра, где подключающиеся к этой игре (родившиеся) и выбывающие из игры (покойники) почти не замечаются. Возьми стакан воды и выплесни ее на пол. Как разольется так и разольется. Жизнь организуется только в тексте, который и становится в конечном итоге жизнью. Писатель Юрий Кувалдин много раз в жизни наблюдал, как окружающие куда-то постоянно спешили, бежали, прыгали с места на место, и в итоге бесследно исчезали с горизонта. Я много раз повторял простую мысль: писатель отличается от бегущих и страждущих одним главным качеством - писатель сидит на одном месте и пишет. Одиночество для писателя Юрия Кувалдина великое наслаждение, когда он живет в мирах своих текстов. Для бегающих одиночество - ужас, поэтому они все время кому-то звонят, дергают друг друга, по улицам ходят, болтая в мобильник, вдавленный в ухо. Для писателя одиночество - счастье. Своя вавилонская башня - строю как хочу. Философия одиночества! По-видимому, такое сочетание слов может вызвать недоумение у специалистов, привыкших понимать философию как игру с определенным набором терминов. Но терминологическая философия умерла, поскольку не знала, что есть Бог и каково его Имя. Настоящая философия, грубо говоря, это писание текстов без руля и без ветрил, и, главное, без демонстрации этих текстов современникам, чтобы они не знали о твоем существовании. Писатель пишет для писателя, сформулировал я, и добавляю - для будущего писателя, как Чехов писал для меня. Тебя никто не знает, поэтому пиши тихо и никому не говори об этом. А в наше время тишина писания сопровождается тишиной окружения, переставшего читать, и тишиной интернета - настоящей писательской тишиной, в которой говорят Ницше, Кант и Достоевский для одного сидящего и пишущего в тишине писателя Юрия Кувалдина.
      
      
      
       6th-Oct-2008 12:07 am - НИНА КРАСНОВА "КАЗНЬ, КАК КОНЦЕРТ БАХА"
      
       Эпиграф к своей повести "Казнь" я придумал сам, исходя из моего вскрытия языка, как шифровки имени Бога, эпиграф такой: "В Рязани обрежут, в Казани казнят". Причем любого языка мира, которые я называю диалектами единого языка Бога, созданного при фараоне Яхве (Яхве Боге, Доне, Тоне - Эхнатоне - и т.д.) первым гениальным писателем Моисеем. Положено начало первой книге единобожия "Торе". Итак, "Казнь". Каждый родившийся человек приговорен к ней. Но у каждого свой срок. Своя очередь. Юрий Малецкий написал когда-то замечательную повесть "На очереди". Речь там об этой - главной очереди. Так вот. Конечно, поэтесса Нина Краснова не просто замечательный знаток произведений писателя Юрия Кувалдина, но и своеобразная литературная машина, по своим качества соответствующая разве только самому Юрию Кувалдину. Читая аналитические разборы моих произведений, я восхищаюсь мощным напористым природным умом Нины Красновой, ее энергетическим магнетизмом и интуицией, направленными на выявление даже мало приметных, а то и вовсе скрытых деталей мох произведений. Сложнейшая моя повесть "Казнь" в разборе Нины Красновой начинает играть новыми гранями, не замеченными даже мною в процессе работы над повестью. Нина Краснова пишет: "В новой повести Юрия Кувалдина "Казнь" (которая по своей постмодернизмовости нисколько не уступает "Родине", а в чем-то даже и превосходит ее) есть такая мысль, которую высказывает Юрий Кувалдин: чем великие души отличаются от обыкновенных? - великими идеями и великими замыслами. Развивая эту мысль, я могла бы сказать: чем великие люди отличаются от обыкновенных? - не только этими замыслами и идеями, а умением воплощать их в жизнь. И как раз Юрий Кувалдин обладает этим умением воплощать великие идеи и замыслы в жизнь. Он когда-то мечтал создать свое издательство, чтобы самому издавать свои книги и книги тех авторов, которые ему нравятся, и не зависеть ни от каких издателей, и он его создал - "Книжный сад". Он когда-то мечтал создать свой журнал, чтобы печатать там свои новые вещи и вещи тех авторов, которые ему нравятся, и он его создал - "Нашу улицу" (сОздал или создАл - тут, в этом слове можно употреблять оба варианта ударения, на выбор). "Наша улица" - это журнал нового тысячелетия, новой современной русской литературы. И получается, что Юрий Кувалдин - уже как бы основатель не только журнала, но и самой новой литературы, нового тысячелетия, которую и он сам представляет своим творчеством. Как здесь уже говорилось, в журнале печатаются не только молодые авторы, но и авторы Бронзового века, которые перешли оттуда в новое тысячелетие. И сам Юрий Кувалдин - он и в Бронзовом веке работал, он, можно сказать - подпольный классик Бронзового века, и сейчас в новом тысячелетии работает, уже как классик Ре-Цептуализма".
       Работа Нины Красновой протекает в полнейшем отключении от "современности", на волне метафизической константы, в прямом диалоге с классиками, руководящими настоящими писателями и поэтами. Современники сродни временщикам. Писатель соревнуется не с ними, а с бессмертными, с Гёте, с Томасом Манном, с Элиотом, с Андреем Платоновым.
      
      
      
       7th-Oct-2008 12:10 am - РЕГУЛЯЦИЯ
      
       Регулировать можно уличное движение. Регулировать можно движение колонны демонстрантов. Регулировать можно государственную машину. ВременнЫе сроки у всех этих регуляций различные. Когда Владимир Высоцкий сошел в зрительный зал, то одна простоволосая зрительница воскликнула: "Да он ниже меня". Вот в чем дело. Представление о тиране возвышает индивида попавшего на эту функцию в госмашине до небес, делает его чуть ли не богом. Поэтому в революционные годы интеллигентной революции в России 1991 года выбитые с мест члены Политбюро и прочие из руководящей верхушки госмашины стали карликами. Программы телепередач составляют в Кремле. Проще говоря, как люди они из себя ничего не представляли, даже не были личностями. Если есть должность, стало быть, на ней будет человек.
      
      
      
       8th-Oct-2008 12:10 am - ТОК
      
       Состояние подавленности возникает от неисполненного желания. Если можно представить две точки: желание и исполнение его, то именно между этими двумя точками протекает жизнь человека. Между желанием и исполнением его протекает жизнь писателя Юрия Кувалдина, который каждый день желает и каждый день исполняет, например, очередной рассказ. Нужно летать душой. А так как желаний у писателя Юрия Кувалдина много, то и состояний "желания" и "исполнения" очень много. Они накладываются друг на друга с такой частотой, что у меня состояние постоянно отличное, как у мощного трансформатора под сильным напряжением. Ток. Нужен ток.
      
      
      
       9th-Oct-2008 12:11 am - ПРОРЫВ
      
       Нет тотального советского мнения (одного) на литературу. То есть я хочу сказать, что не существует таких литературных правил, которые бы Юрий Кувалдин не мог нарушить. Итак, что вы, Юрий Александрович думаете на означенную тему? - Я думаю то, что говорение смертно, поскольку оно не фиксируется на бумаге (любом другом носителе) и... Вот плоды вековой диктатуры дураков под маркой КПСС с методологией марксизма-ленинизма! Все бизнесмены хотят жить в Кремле, ближе к Кремлю, рядом с царем. Наше время - отсутствие этой всевластной партийной точки зрения! Свои планеты и свои солнца. И я вместе с писателем Юрием Кувалдиным отношу себя к первопроходцам, людям прорыва. Не в формальном смысле, а в узловом, в художественном.
      
      
      
       10th-Oct-2008 12:10 am - СТЕПЬ В КАПОТНЕ
      
       Писатель Юрий Кувалдин прочитал в очередной раз "Степь" и вышел к реке. Синее небо с четко очерченными белыми облаками отражается в реке, и высокие светлые дома новостроек тоже отражаются в этом природном зеркале, хотя Антон Павлович никогда не видел таких домов, 17-этажных, 22-этажных и еще выше.
       А вот, что увидел из окна поезда с нашего моста Чехов: "Холмов уже не было, а всюду, куда ни взглянешь, тянулась без конца бурая, невеселая равнина; кое-где на ней высились небольшие курганы, и летали вчерашние грачи. Далеко впереди белели колокольни и избы какой-то деревни; по случаю воскресного дня хохлы сидели дома, пекли и варили - это видно было по дыму, который шел изо всех труб и сизой прозрачной пеленой висел над деревней. В промежутках между изб и за церковью синела река, а за нею туманилась даль".
       Я вышел на берег Москвы-реки, вгляделся в речную даль. Когда-то в этих местах была степь. Здесь, в Марьине и Братееве, не было лесов, все выдувалось. Недаром на другом, марьинском, берегу правее стоит нефтеперегонный завод в Капотне, с огромной мачтой факела сжигаемого газа. Роза ветров расположена так, что вся Москва выдувается на юго-восток. И я стою на юго-востоке Москвы, даже чуть южнее - на юго-юго-востоке. А в другой стороне, у Сабурово, на Каширке, железнодорожный мост Москворечье Курского направления МЖД через Москва-реку, я его от своего Братеевского моста тоже вижу. Когда по нему Антон Чехов проезжал на поезде с Курского вокзала до станции "Лопасня", то видел широкую реку в степи, поворачивающей к Беседам и там разливающуюся на много рукавов.
      
      
      
       11th-Oct-2008 12:06 am - СЧАСТЬЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
      
       Ну что там долго думать, нужно сесть и написать методику обретения всеобщего счастья человечеством, подробно, по шагам, как обустроить и обеспечить это счастье. Лирический Александр Солженицын довел обустройство до совершенства, сделав счастье человеческое столбовой дорогой, как железную дорогу от Петербурга до Москвы по линейке императора. А можно, как Всеволод Гаршин, отправиться пешком в Ясную Поляну ко Льву Толстому, с которым провести целую ночь в восторженных мечтаниях о том, как устроить счастье всего человечества. Но, нужно заметить, что в момент обсуждения и написания методик счастья - эти писатели перестают писать художественно, то есть пишут все хуже и хуже. Прямо идти на предмет - значит, расписываться в своей бездарности. Забывают впадающие в учительство писатели, что все религиозные тексты написаны не прямо, а косо, художественно, как писатель Юрий Кувалдин написал в "Дне писателя": "И, приступивши к нему, двенадцать говорили ему: отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные библиотеки и читали тех, о ком говорил ты; потому что мы здесь у башни Останкинской американские фильмы со стрельбой устали смотреть и глупеем от них. И поджег тогда Кувалдин Останкинскую башню за измену русской симфонической литературе, и дым виден был в Нью-Йорке. Все проголодались от эрзацев американских. Тогда Кувалдин сказал им: вы дайте им есть. Они сказали: у нас нет более пяти хлебов и двух рыб; разве нам пойти купить пищи для всех сих людей на Черемушкинском рынке? Ибо их было около пятидесяти тысяч человек после футбольного матча ЦСКА - "Спартак". Но Кувалдин сказал ученикам с нашей улицы: рассадите их рядами по пятидесяти. И сделали так, и рассадили всех. Кувалдин по зеленой подстриженной траве вышел в центральный круг стадиона имени Ленина, при свете софитов, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, преломил и дал ученикам, чтобы раздать народу. И ели и насытились все и на западной, и на восточной, и на южной, и на северной трибунах; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов". Таким образом, Юрий Кувалдин вывел формулу: Там где начинается мечта о счастье человечества - там кончается писатель.
      
      
      
       12th-Oct-2008 12:54 am - ДОСТОЕВСКИЙ НА ПРОДАЖУ
      
       Писатель Юрий Кувалдин каждый день что-нибудь читает из Достоевского на ночь. Это помимо всего прочего. Обязательно. Каждый день. В течение 60 лет. Много Достоевского Федора прочитал писатель Юрий Кувалдин за всю свою жизнь. Но я такой один. Другие деньги за чтение и переписывание из пустого в порожнее получают.
       Нам казалось, ослепленным перестройкой и кончиной СССР, что и эти дельцы исчезнут. Ан нет. Двадцать лет коротали время, бедствовали, но теперь опять сплотились под знаменем примитивной реставрации, засветились со всех сторон. Не размыкают круг достоевсковеды Игорь Волгин, Карен Степанян, Людмила Сараскина и многие другие. Не в контексте литературы, а в контексте денег (премий, рейтингов, гонораров, стипендий, грантов).
       Федора Достоевского похоронили 1 февраля 1881 года в Александро-Невской лавре, место для могилы в которой писателю выделили бесплатно, потому что монахи сочли за честь, что тело защитника православия будет покоиться здесь.
      
      
      
       13th-Oct-2008 12:13 am - ТЕАТР "МАРК ЗАХАРОВ"
      
       Для художника важно не просто изо дня в день создавать новое, жить по принципу, сформулированному писателем Юрием Олешей, ни дня без строчки, а создать свой брэнд, который бы сам себя продвигал и освещал дорогу живущим. Что такое "Достоевский", "Кафка", "Таиров"? Это - брэнды. К таким титанам относится гениальный режиссер Марк Захаров. Он создал свой брэнд. "Ты куда идешь?"-"Иду к Марку Захарову". Это режиссер не только процесса, это режиссер результата. Марк Захаров создал собственную эстетику. Марк Захаров соединил серьезный жанр с легким. Он блестяще включил музыку в драматическое искусство. Марк Захаров создал, как Бог, из ничего, из глины выдающихся актеров: Александра Збруева, Инну Чурикову, Николая Караченцова, Александра Абдулова, Александру Захарову... и примкнувшего к ним Леонида Броневого. Писатель Юрий Кувалдин настаивает на переименовании "Ленкома" в Театр "МАРК ЗАХАРОВ". Прежде были театры Константина Станиславского, Всеволода Мейерхольда, Александра Таирова, Олега Ефремова, Георгия Товстоногова... Теперь есть театры Юрия Любимова и Марка Захарова.
      
      
      
       14th-Oct-2008 12:12 am - ПОКРОВ ДЕНЬ АЛЕКСАНДРА БУРДОНСКОГО
      
       Спектакли режиссера Александра Бурдонского полны тончайшей интеллектуальной эстетики, являясь полной противоположностью жизнепонимания и деятельности брутальных деда и отца. Александр Бурдонский испытывает к ним двойственное чувство - притяжение и отталкивание. Отсюда - уклончивость и неопределенность, но никак не безразличие. Александр Бурдонский свободен и несвободен. В семье Василия Сталина в Покров день 14 октября 1941 года родился мальчик, нарекли которого Александром. В беседе с писателем Юрием Кувалдиным в 2003 году Александр сказал: "В то время моему отцу, Василию Иосифовичу Сталину, было всего лишь 20 лет, то есть он был совсем еще зеленый, он 1921 года рождения, он еще не пил, не гулял. Но я ношу фамилию мамы, Бурдонской Галины Александровны. Отец и мама были ровесниками, с одного года рождения. Когда-то в армии Наполеона был такой Бурдоне, который пришел в Россию, был тяжело ранен, остался под Волоколамском, там женился, и пошла эта фамилия". Художественное претворение начинается с того, что образ живого реального лица преломляется - цельный вид, как разбившееся зеркало, разлетается на осколки. Достоевский много писал об осколках святых чудес, когда по нескольким деталям истинный художник создает утраченную жизнь. В "Серебряных колокольчиках" этот нервический тон по мановению природной гениальности режиссера Александра Бурдонского воссоздает зеркало жизни из осколков памяти.
      
      
      
       15th-Oct-2008 12:09 am - КАЛЯКИ-МАЛЯКИ
      
       Цель писателя - писать. Писатель Юрий Кувалдин когда-то бросил: "России нужна новая идея в виде строительства новой столицы в географическом центре где-нибудь за Уралом. Первая партия освобождающих Москву - управленцы всех уровней (гоголевские персонажи), в лексике которых превалируют два слова: "налоги" и бюджет". Ещё "Муму" не прочитали, а уже о сборе налогов и о бюджете рассуждают. Даже неловко как-то говорить об этом в стране страдальческой литературы. За ними из Москвы потянутся мигом все присосавшиеся к бюджету" (Газета "Литературная Россия" No22 1 июня 2001 года). А потом рассказ "Китеж - новая столица России" написал, или наоборот. Дело в том, чтобы не забывать постоянно что-то бросать, вроде: "Гений тот, кто умеет лить воду". Андрей Василевский это заметил и написал: "В романе Юрия Кувалдина "Так говорил Заратустра" главный герой Беляев, цитирую, "догадывался (автор пишет не нейтральное "думал", а "догадывался", то есть косвенно подтверждает своим авторитетом создателя правоту героя. - А. В.), что ни собеседник, ни книга не в состоянии постоянно в процессе общения или чтения держать тебя в напряжении, то есть в том состоянии, когда ты уходишь за слово и видишь то или понимаешь то, что обозначено этим словом. Таким образом, в каждой речи собеседника... или в каждой книге содержится минимум сорок процентов не востребованного слушателем или читателем смысла. Продолжая это рассуждение и доводя его до логического конца, Беляев понял (опять-таки "понял", а не "считал". - А. В.), что в рассказываемое или в написанное нужно преднамеренно включать пустоты, или попросту умело лить воду, поскольку вода и есть основа жизни... Вода охлаждает, обмывает, освежает и позволяет свободно плыть внутри смысла, свободно преодолев слово, а за словом внутри смысла, вернее, к чужому смыслу... равноправно прибавлять свой собственный смысл, как бы плыть в параллельном своем смысле, подпитываясь чужим". Интересно только, что с точки зрения самого писателя является "пустотами" в его прозе? Многословные диалоги персонажей, иногда играющие роль своеобразных отступлений, содержащих (это очевидно) дорогие автору суждения? Или подробное бытописание, сам этот будничный сор, - пресловутый "реализм"?" (журнал "Новый мир", No 9-1997). Как пишутся рассказы? Я и сам не знаю, поскольку единой методике нет. Самое главное сразу начать писать, как дети берут какой-нибудь бланк в сбербанке, пока родители стоят с жировками в очереди, и привязанной на спиральке ручкой начинают свободно и припевая калякать-малякать. Очень хорошее выражение: "Калякать-малякать". Настоящий писатель не придает никакого глубокого смысла своим произведениям, он просто делает каляки-маляки.
      
      
      
       16th-Oct-2008 12:20 am - ПО ВОДЕ, ЯК ПОСУХУ
      
       Я спросил писателя Юрия Кувалдина перед самой огромной с нефтяными разводами лужей, как ее обойти, поскольку справа лужа под самый бетонный забор стояла, а слева залила газон до самого цоколя фабрики-кухни. Писатель Юрий Кувалдин показал пример и пошел по воде, як посуху, не касаясь воды, но и не возвышаясь над ней сколько-нибудь заметно, чтобы я не поверил в чудо. В подтверждение этого, привожу цитату из повести Юрия Кувалдина "В садах старости": "Видя, что наткнулась на лекцию, Павлина тихо прикрыла дверь с той стороны. Старосадов перевел взгляд на блюдце с вишней и дрожащей рукой потянулся к ней. Но рука не дотянулась, упала на стол. Не оттого упала, что сил не было, просто мысль прервалась, сигнал от мозга к руке прервался, уступая место другим сигналам. Бывает так, идешь тропинкой мимо осенних дач, и вдруг навстречу тебе попадается лужа; еще не доходя до этой лужи (возможно, глубокой, а возможно, нет; тем не менее, неприятно мочить ноги), задумываешься глубоко - с какой стороны обходить ее? справа или слева? Предположим, справа некоторое возвышение вдоль глухого зеленого забора дачи маршала Кондопогина, так что ноги там останутся сухими, но... но вдоль этого маршальского забора (хоть бы разок вышел за ворота Кондопогин с серпом или с косой) густая крапива. Правый вариант, таким образом, как бы отпадает. А слева - еще большее падение высоты и глинистая горочка: поставишь ногу, обопрешься на нее - и вперед копчиком оземь! Вот и думаешь, с какой стороны эту симпатичную (синее небо в ней отражается) лужу обходить? Так что, пока рука тянулась, пришло другое решение (мысль) - прогуляться до сарая и взглянуть на канистры с керосином".
       Идти по воде, як посуху, нужно письменно, потому что движение и бытие вообще со всей своей онтолигией находятся в Слове. Кувалдин Точка Ру
      
      
      
       17th-Oct-2008 12:09 am - ЕВГЕНИЙ ЛЕСИН - ЮРИЙ КУВАЛДИН
      
       Евгений Лесин
       Новые пародии. Из цикла "Три мудреца в одном тазу". Юрий Кувалдин
      
       Три мудреца в одном тазу
       Пустились по морю в грозу.
       Будь попрочнее старый таз,
       Длиннее был бы мой рассказ
      
       Юрий Кувалдин
       Гениальный писатель Юрий Кувалдин
      
       О гениальном писателе Юрии Кувалдине талантливая поэтесса Нина Краснова писала где-то, по-моему, в журнале "Наша улица", который я издаю, так вот она написала о гениальном писателе Юрии Кувалдине следующее: "Кувалдин - Охуительной Силы Человек". Тут ни убавить, ни прибавить. Я бы добавил только: ""Кувалдин - Охуительной Силы Человек и Гениальный Писатель". Литературу делают волы. Такие как я. А не всякие мудрецы. Однажды ко мне пришли Александр Солженицын, Юрий Любимов и Борис Пастернак. Я сижу в кресле, работаю, пишу свою замечательную вещь "Улица Мандельштама", а тут Пастернак. Свеча, говорит, горела. И Солженицын пристает с вопросами, как, спрашивает, Юрий Александрович, нам обустроить Россию? А Юрий Любимов, красивый, как Станиславский, говорит: не верю. Не верю, что гениальный писатель Юрий Кувалдин может жить в таком хлеву и аду. Вон - таз разбитый валяется, в нем рукописи, которые не горят.
       - Может, - говорю. - Только мне сейчас надо писать мою сногсшибательную вещь "Улица Мандельштама". А таз - забирайте. И проваливайте все трое.
       Так они и ушли с тазом. Потому что литературу делают волы, а не всякие там мудрецы, на которых довольно простоты. Где они теперь? Утонули, наверное, в Яузе, возле самого Устьинского моста.
      
       ПАРОДИЯ ЮРИЯ КУВАЛДИНА НА ЮРИЯ КУВАЛДИНА
       РОЗАНОВА
       Включаешь радио, показывают Розанову, включаешь газету, в ней тоже о Розановой, и там - Розанова, и здесь Розанова! Им нравятся розы? Что им фамилий мало на Руси. Вон какие есть красивые: Козлов, Баранов, Быков с бычьим лбом, и все о горькой жизни на диване говорят. Я у писателя Юрия Кувалдина спросил, неужели он не мог себе другой брэнд придумать, "Удавов", например. Мозгов тогда не было, все переживал, что дорогу ему Юрий Трифонов из дома на набережной перебежал. Каждому у нас в России дорогу двойники перебегают. Впрочем, это в допечатную эру нужно думать об имени, а потом никак нельзя переменяться, гвоздь один у тебя должен быть "Кувалдин", вот и колоти его по самую шляпку в мозги живущих, чтобы утром в поту вскакивали с дивана и кричали: "Опять Кувалдина читают из утюга!". Потому что, что ни включишь, отовсюду: "Кувалдин, Кувалдин, Кувалдин..." А Юрий Кувалдин написал фразу в рассказе "Розанова" сумасшедшую, я даже оторопел: "Несколько дней родители, милиция и врачи искали Розанову, но так и не нашли. Наташа только могла указать, где она закопала муху".
      
      
      
       18th-Oct-2008 12:13 am - ИСТИНА ЕСТЬ ЧТО?
      
       Проверка на соответствие жизни литературе, полагает вполне уверенно писатель Юрий Кувалдин, может быть осуществлена путем посещения дворца Понтия Пилата с целью проверки вместе с ним показаний некоего Йэшуи (моя транскрипция - Йэшуя; у Михаила Булгакова - Иешуа) - Ю.К.) на достоверность.
       Вспомнил одно из гениальных стихотворений в русской литературе:
      
       Александр Добролюбов (1876 - 1945)
      
       ПРОШЕДШЕЕ, НАСТОЯЩЕЕ И ГРЯДУЩЕЕ
      
       Вы идете своею тропинкой,
       Разделяя собою две пропасти,
       Пропасть прошедшего и пропасть грядущего,
       Непрерывно убегающие от вас
       И вечно чуждые вам.
      
       Вы ступаете только там, где ступаете;
       Ваша жизнь только там, где мгновение,
       Где преходящее, где все убегает, где нет ничего!
       Но старайтесь быть мудрым и радостным:
       Наслаждайтесь небытием бытия.
      
       И бойтесь мечтаний о чуждом:
       Воспоминание осталось в лесной глубине,
       И да не сияет оно перед вами
       Назойливым светлым жилищем,
       Навеки затерянным, навеки родным...
      
       Пусть живет настоящее сильно
       И торжествует в трезвой красе!
       Но да будет ослепительней трезвости
       Молодого грядущего даль!
       И не бойтесь подобных мечтаний!
      
       Там я слышу звуки военных рогов!
       Вижу чей-то безрадостный взор!
       Там, быть может, воскреснет и воля моя
       И проявит всесилье свое!
       Там желает и ожидает она воплощений своих.
      
       1900
      
       Я пишу произведения писателя Юрия Кувалдина, как Борхес писал комментарии и примечания к воображаемым книгам. Жизнь проходит бесследно, если она не перенесена буквами на бумагу (виртулагу - Ю.К.). В физической жизни расстреливали священников и разрушали храмы. Не подействовало. Эскалатор унес в небытие большевиков-физиков. Слово Йэшуи впечатано в мозг, даже составляет уже главную часть тела, как сердце, и управляет миром в метафизическом постоянстве. Жизнь реальная не имеет никакого значения для сцены у Понтия Пилата. Что есть истина?
      
      
      
       19th-Oct-2008 12:37 am - О ГАЛИЧЕ - ЧТО ПОМНИТСЯ
      
       Собственно говоря, то, что Юрий Нагибин выделил в отдельное эссе "О Галиче - что помнится", было рассыпано по его дневниковым записям. Когда во времена внезапно обрушившейся свободы у него стали брать печатать все подряд из-под руки в конце 80-х начале 90-х, он многое выхватывал из "Дневника", об издании которого даже и не думал, пока не объявился писатель и издатель Юрий Кувалдин, и печатал как бы самостоятельными вещами. Так появились первоклассные эссе Юрия Марковича Нагибина об Осипе Эмильевиче Мандельштаме, и об Александре Аркадьевиче Галиче (19 октября 1918 года - 15 декабря 1977 года). Изданного "Дневника" при жизни Нагибин так и не увидел. Он умер 17 июня 1994 года. Это был тот период, когда издательства страны советов, в сущности, прекратили существование. Частные же издательства, которые возникли в конце "эпохи" СССР, настолько сбавили обороты, упав со 100-тысячных тиражей до 5-3-тысячных, что никак не могли похвастаться мобильностью. Короче, денег не было. "Союзкнига", которая питала издателей деньгами, в 1993 году закрылась. Я перестроился быстро. Академик Сигурд Оттович Шмидт вывел меня на Юрия Лужкова и Валерия Шанцева. И дело опять пошло. "Дневник" был издан двумя заводами, сначала 10-тысячным, а затем - 35-тысячным тиражами. Во второй завод я и включил Мандельштама с Галичем. Начало эссе сразу заявляет о блестящем мастере прозы Юрии Нагибине: "Когда уходит знаменитый человек, он мгновенно обрастает друзьями, как пень опятами в грибной год. Сколько друзей появилось у довольно одинокого в жизни Твардовского и особенно - у Высоцкого! Нечто подобное происходит ныне с Галичем. Хотя свидетельствую: те, кого он называл друзьями, почти все ушли. Саша дружил большей частью с людьми старше себя, и нет ничего удивительного, что они покинули этот свет, ведь и Саше сейчас было бы за семьдесят". Об Александре Галиче лучше эссе Юрия Нагибина я ничего не читал.
      
      
      
       20th-Oct-2008 12:26 am - ПТИЦЫ - МУХИ
      
       На дощатом потолке террасы по углам сидят красивые золотистые и изумрудные, с прозрачными крыльями мухи. Сидят вниз головой и присматриваются к писателю Юрию Кувалдину, который с утра все пишет и пишет, не покладая рук и ручки. Мухам надоедает наблюдать за ним и они начинаю играть в салочки под люстрой, то есть гоняются одна за другой. Сначала не выдержала первая муха и полетела за золотистой, другая муха, зеленоватая, полетела сверлом на третью, и начался полет валькирий. Муха Баха! Я с удовольствием слушал музыку мух. Одна из них пела песню, известную только мухам. Муха летает, песня несется, цветы зацветают в моем саду, который я возделывал с 19 ноября 1946 года, становясь постепенно двойником писателя Юрий Кувалдина, который, по словам нашего современника и выдающегося поэта Евгения Лесина, на короткой ноге с Константином Сергеевичем, Борисом Леонидовичем и Юрием Петровичем: однажды к нему пришли Александр Солженицын, Юрий Любимов и Борис Пастернак. Кувалдин сидит в кресле, работает, пишет свою замечательную вещь "Улица Мандельштама", а тут Пастернак... Муха - это родовое названье двукрылых насекомых с хоботом; местами и пчела. Летом муха одолевает скотину, овод... Муха является непременным участником в произведениях Льва Толстого, Фридриха Ницше, Федора Достоевского, Франца Кафки, Шарля Бодлера и Евгения Лесина, Виктора Бокова и Константина Случевского, Николая Гумилева и Нины Красновой... Мы привыкли к мухе, она такая родная, как мама, бабушка и теща. Вряд ли кто так любит разглядывать мух и слушать их музыку, как писатель Юрий Кувалдин. Бляха муха! Выси интеллектуальные, одним словом, воочию являются в полете самой красивой на свете птицы - мухи.
      
      
      
       21st-Oct-2008 12:31 am - "НАША УЛИЦА"
      
       Часть неба была в облаках, часть в золотистом тумане осеннего солнца.
       Я спросил у писателя Юрия Кувалдина:
       - Для чего вы выпускаете журнал "Наша улица"? - и задумался, глядя на гуляющих у реки уток.
       Юрий Кувалдин отломил кусок от мягкого только что купленного батона и, размельчая его, стал бросать маленькие кусочки уткам. Те довольно проворно бегали за подачками, переваливаясь с боку на бок, и почти всегда на ходу ловили кусочки плоскими, как широкие пинцеты, клювами.
       - "Нашу улицу" я выпускаю для того, чтобы печатать свои произведения. Я вывел формулу: писатель пишет для писателя.
       Я добавил:
       - И публикуются прозаические произведения авторов, открытых Юрием Кувалдиным. Профиль: серьезная художественная литература (интеллектуальная).
       И писатель Юрий Кувалдин добавил, потому что он сам всегда завершает диспут (вечер, собрание):
       - Какие бы мысли ты ни высказывал, все равно ты будешь великим, потому что ты в одиночестве строгаешь свою дудочку и играешь на ней. Главное в литературе - строгать свою дудочку и играть на ней для уток.
      
      
      
       22nd-Oct-2008 12:24 am - СЛОЖНЫЙ И ПРОСТОЙ ПОЭТ ГЕННАДИЙ КАЛАШНИКОВ
      
       В феврале 2007 года мне подарил свою красивую и плотную книгу, в переплете, с портретом автора, небольшого поэтического формата, очень тонкий лирик и очень вежливый, культурный человек Геннадий Николаевич Калашников. С его поэзией я знаком с давних лет, выпустил сам его замечательную книгу "С железной дорогой в окне", ценю его творчество, но по мере чтения подаренной мне автором более года назад книги "Звукоряд" (издательство "Эксмо", 2007) все более и более убеждался не просто в поэтическом мастерстве Геннадия Калашникова, но и в яркой талантливости. Вот, для примера, стихотворение из этой книги:
      
       Геннадий Калашников
      
       ЧИТАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК
      
       В книгу глядит - значит, смотрит вверх.
       Застывший или нервно листающий,
       всегда по-особому красив человек -
       homo sapiens - человек читающий.
       Как торжественно выстроено его лицо,
       как свет глубок, по лицу пробегающий,
       чтение - захватывающее, заматывающее колесо...
       Про сон и еду - про все! - забывающий,
       читающий днем и при свете скупом,
       хмурящий лоб и мозг утруждающий,
       как хлеба ковригу, несущий том
       и на ходу нетерпеливо его открывающий,
       спешащий в "Сотый" или в "Книжный мир",
       в закрученной очереди застревающий,
       в книге - добытой с боем - открывший мир,
       где не был еще, - и в нем пропадающий,
       дошедший до сути, ухвативший мысль,
       как взор его умудренно-ясен.
       Человек, взлетевший в такую высь,
       в такую даль ушедший, - прекрасен.
       1985
      
       Здесь Геннадий Калашников достигает невиданную простоту поэтического изъяснения через сложность читательского восприятия. Писатель Юрий Кувалдин вообще считает чтение сложнее писания, потому что писатель пишет для писателя, и, следовательно, читающий должен возвыситься до уровня гениального писателя, которых и следует, главным образом, читать. Да, можно согласиться, что в этом стихотворении поэт Геннадий Калашников мыслит сложно. Просто: это когда березка - справа, а избушка - слева. Но такая сложность, как в этом стихотворении, есть непременный признак и достоинство большой поэзии. В этом смысле, каждый настоящий поэт сложен, и чем крупнее, тем сложнее. Геннадий Калашников - сложный и простой русский поэт.
      
      
      
       23rd-Oct-2008 12:10 am - ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ЛОГОС
      
       Философ Артур Шопенгауэр, насколько я помню, делил или определял человека по трем категориям:
       1) Человеком он называл личность в самом широком смысле слова. 2) Человек как собственник имущества, недвижимости и так далее. 3) Человек в представлении других.
       Писатель Юрий Кувалдин думает, что лишь в третьем пункте Шопенгауэр приближается к пониманию человека. Я вывожу свое определение человека: Человеком становится лишь тот, кто запечатлел себя в Слове. Запечатленный другими - лишь персонаж Логоса, но не сам Логос. Иными словами, по определению Юрия Кувалдина: Человек есть Логос. Ибо то, что не было записано, того не существовало. Например, "Грачи прилетели" - это не картина, это слова, это Логос, это Слово. Картина без слова жить не может, как и человек. Без слова нет ничего. Даже нет слова "зеро", вырвавшегося из слова "херос", который только собирается вас произвести, но пока вас нет. В моем романе "Родина" одним из центральных персонажей является Алексей Саврасов.
      
      
      
       24th-Oct-2008 12:16 am - НЕСОЕДИНИМЫЙ ВЕНЕДИКТ ЕРОФЕЕВ
      
       Определения для художественной манеры Венедикта Ерофеева могут быть совершенно невероятные, например, элитарно-маргинальная, трансцендентально-примитивная, философски-анекдотическая и так далее. Гоголь туда не ходил, вернее, не падал с обрыва, приличествовал более картинно, нежели Веничка с чемоданчиком, в котором бутылочка и стаканчик. Веничка смелее Гоголя. Веничка совершенно свободный писатель, пославший весь социум вместе с его мизерными проблемами на хуй. В этом месте я процитирую писателя Юрия Кувалдина:
       "Тут я для полного и объективного объединения времен "Житие великого грешника" по-своему преподнесу, через бронзовую фигуру Венички Ерофеева. На Савеловском вокзале в 1970-м году мы с ним оказались случайно. Шли на завод "Станколит" за червонцем к редактору заводской газеты, а тот нас не дождался, укатил в типографию на Чистые пруды. А Веничка не любил Савеловский вокзал. Все время мне повторял: "Юрик (он меня все время Юриком называл), пойдем на Курский. Там Кремль стоит на перроне". Мы отошли в сторонку, до Бутырского рынка. Там Веничка почувствовал себя попросторнее, со стакана пылинку сдул, и выпил элегантно сто пятьдесят вермута розового, на который у нас только и хватило. Я в то время писал какой-то роман. Было поветрие у молодых писателей: писать романы. Ну, как "Мастер и Маргарита", к примеру. Рассказы, считалось, писать не по чину. А Веничка о какой-то женщине повел рассказ, сказав мне, что он пишет рассказ. Я так поразился этому, что даже не спросил, мол, почему не роман? Между тем, Веничка плавно пьянеющим голосом рассказывал: "Видите - четырех зубов не хватает?" - "Да где же зубы-то эти?" - "А кто их знает, где они. Я женщина грамотная, а вот хожу без зубов. Он мне их выбил за Пушкина. А я слышу - у вас тут такой литературный разговор, дай, думаю, и я к ним присяду, выпью и заодно расскажу, как мне за Пушкина разбили голову и выбили четыре передних зуба..."
       Тут к нам подошла какая-то бабка и уставилась на бутылку вермута. Мы срочно допили и отдали ей пустую бутылку. В голове наступала романтическая ясность. Даже не думали о тех, кто неподалеку сидит в Бутырской тюрьме. Веничка смахнул челку на правый от него бочок, а от меня на левый, и сказал: "Юрик, представляешь, она принялась вдумчиво рассказывать, и вот каков был стиль ее рассказа..."
       Исключительно культурный тон по отношению к вещам, как будто бы, низменным. Интеллигентный, изысканный, аристократичный алкаш, нашедший в себе силы и похмеляться и писать. Невозможные вещи. Сила духа выше немощи пьянства. Сведены ножи ножниц для реза, соединены вещи несовместные, если опять вспомнить Пушкина.
      
      
      
      
       25th-Oct-2008 12:17 am - ГАЗЕТЫ НА ВИРТУЛАГЕ
      
       Интересно, ни что хорошее не пропадает. Была давно выставка в галерее "На Каширке", выставка Саши, и вот наткнулся на сайт "Вечерней Москвы" с заметкой о той славной выставке:
      
       "СТИЛЬ-СТУЛ
       Художник Александр Трифонов называет себя свидетелем конца идеологий. Не только коммунистической, но также христианской и любой другой.
       Свои свидетельские показания он обнародовал на второй персональной выставке, которая так и называется - "Конец идеологий", в выставочном зале "На Каширке". Помимо идеологий, 23-летний художник, участвовавший ранее в групповых выставках в Москве и Нью-Йорке, полемизирует кистью и с традиционным художественным реализмом.
       - Мосховцам, копирующим не ими созданный внешний мир, я противопоставляю активное растворение существующей Системы, громогласное и победное утверждение пустотности ее центра. Пока постистория сохраняет полноту власти, постмодернизм остается единственным балансом на краю бездны.
       Сам Трифонов предпочитает балансировать преимущественно на стульях (наиболее частый образ в его наполненных игрою теней и красок работах). В виде стула изображен даже ...директор издательства "Книжный сад" Юрий Кувалдин, у которого Трифонов работает художественным редактором. И другие стулья противостоят идеологиям вполне реалистически.
       Автор: Ирина ФЕДОРОВА, Александр ЛЮСОВ"
       "Вечерняя Москва" No42 (22619) от 03.03.1999
      
       Это все говорит о том, что бумага не нужна газете. А хорошая газета, как "Вечерняя Москва", постепенно всю себя выкладывает на виртулаге (термин писателя Юрия Кувалдина об электронном носителе информации в противовес слову "бумага"). Я по себе знаю, что газетные новости в интернете живут дольше, чем на бумаге. Еще Макс Волошин говорил, что газета устаревает сразу после завтрака и забывается, как завтрак. В интернете же материал может висеть годами. Новостями-"долгожителями" становятся те, которые, как классики в литературе, говорят о вещах художественных, философских, литературных. Политическая дребедень, как и "герои" этой дребедени, исчезают из памяти сразу, как гаснет экран. Ощущение складывается такое, что они лишние. Я начинаю свой день с чтения газет в интернете, читаю Андрея Немзера во "Времени новостей", Евгения Лесина в "Экслибрисе", выступления писателей, художников, людей литературы и искусства, коих из них, понятно, я причисляю к таковым. Для самиздата интернет сущий рай. Свершилось разделение властей и писателей.
      
      
      
       26th-Oct-2008 12:23 am - ПРОТЕЙ ЕВГЕНИЙ ЛЕСИН
      
       Да. Именно так. Хорошо учился. И, надо сказать, научился. Я каждый день, изо дня в день, ни дня без его строчки, читаю произведения поэта Евгения Лесина всюду, где он их печатает или выставляет. Особенно мне нравятся его пародии. Хотя и стихи его гениальны. А о прозе и молчу. Гоголь Николай может идти отдыхать на площадь Борьбы. Прочитал и оригинальные пародии из цикла "Три мудреца в одном тазу".
       В самом деле, кто еще, как не оригинальнейший поэт и рецептуалист Евгений Лесин, так хорошо может спародировать, например, убийцу филологов Юрия Кувалдина, сумасшедшего Осипа Мандельштама, сладкого Владимира Набокова, лианозовца Генриха Сапгира и многих других заметных и незаметных авторов.
       На Евгения Лесина внимание писателя Юрия Кувалдина обратила поэтесса Татьяна Бек. У поэтессы Татьяны Бек в Литературном институте имени Максима Горького Евгений Лесин учился, и хорошо.
       Поэт Евгений Эдуардович Лесин принадлежит к редкому типу художников протеического склада, а "протеический" дар позволяет вести рассказ с немыслимой стилистической свободой. Протеизм - от Протей - морское божество в древнегреческой мифологии, обладавшее способностью менять свой облик и даром пророчества. Поэт Евгений Лесин обладает всеми качествами Протея.
       Да. Именно так.
      
      
      
       27th-Oct-2008 12:46 am - СЧАСТЬЕ - РЯДОМ
      
       Совершенно блестящий рассказ написал Александр Кирнос. Называется "Счастливая". Александр Кирнос пишет: "Человек рождается не по своей воле, никто его не спрашивает, хочет ли он жить на этой земле..." Я бы еще добавил следующее. А хочет ли он счастья? И не просто счастья, а счастья в любви, полной любви, и той, и этой? Вот и Рада Полищук не знала, что встретит Александра Кирноса и станет счастливой. А Юрию Кувалдину остается только их печатать и фотографировать.
      
      
      
      
       28th-Oct-2008 04:48 am - ПОЭТ ВАДИМ ПЕРЕЛЬМУТЕР О СОВРЕМЕННОМ ЛЬДЕ
      
       Возьму для анализа стихотворение поэта Вадима Перельмутера под названием "ПЕРВЫЕ СТИХИ ГОДА".
      
       Ваадим Перельмутер
      
       ПЕРВЫЕ СТИХИ ГОДА
      
       Совсем не в расставаньях суть,
       Но в расстояниях - зимою,
       Когда от дома к дому путь
       Становится длиннее вдвое,
      
       Когда поступки и слова
       Уже почти несовместимы.
       И солнце полдня, словно в дыме,
       Проглядывается едва...
      
       Когда вокруг не прошлогодний,
       Но самый современный лед -
       И оскользнулся пешеход,
       Началу года не угодный...
      
       Когда, зажатые в горсти
       Морозной, медленной минуты,
       Четыре чувства из шести
       Почти заснули... Потому-то
      
       Не верится, что в некий срок
       И без какой-либо отсрочки
       Из полумертвой, зябкой почки
       Возьмет и выглянет листок.
      
       Сразу же стоит отметить любимое слово Вадима Перельмутера - "стихи". Он и саму книгу, которую издал писатель Юрий Кувалдин в 1990 году тиражом сумасшедшего размаха в тридцать тысяч экземпляров, назвал "Стихо-творения". Иными словами стихия стиха полностью овладела Вадимом Перельмутером с детства. Он, казалось бы, явился как пророк в стихию социума, чтобы преодолеть этот социум, сделать его второстепенным, если не лишним. Правильно. Поэт живет вне времени, всякий большой поэт. А Перельмутер является, или как любил говорить его друг Иосиф Бродский, есть большой поэт, очень умный, искренний, настоящий. "Так и надо жить поэту", - как сказал Арсений Тарковский. Слово "есть" очень близко к слову "стихи". Ведь йот делает каждое слово более глубоким. Слово "есть" по-настоящнму пишется так: "йэсть". К слову "стихи" добавим приставим "йэ" и получим "йэсти-хи".
       Стихотворение начинается строкой "Совсем не в расставаньях суть...", которая сразу же говорит об умении поэта начинать стихи. Хорошее слово в начале строки "совсем". То есть переполненное собой слово, этакий набитый автобус. Совсем. Всем и со всеми совсем. Хорошо начато. О расставаньях далее идет речь, но, понятно, что дело не в них. Вообще, надо сказать, что жизнь и состоит из расставаний, потому что были до них встречи. Дело здесь сложнее, потому что расставанье происходит зимой. "Зимою". Потому что нужна рифма "вдвое". Зимою вдвое сложнее расставаться. Это знает каждый. Кто читал про ГУЛАГ. На улице мороз. А в доме тепло. А нужно тащиться, как у Аркадия Северного: "А из Сокольников пьяненький тащишься ты...". Но потом Перельмутер взмывает ввысь к оговорке "современный лед". Сразу же обращаемся к иному контектсту, к оттепели. Даже с большой буквы, через Эренбурга, к Оттепели. Страна морозов. Оттепели редко. Неужели и перестройка была оттепелью, и кончина СССР была оттепелью, и... ? И новая Россия опять покрыта современным льдом. Дальше идите сами по строкам стихотворения, а то я никогда не окончу анализ, потому что знаю Вадима с Оттепели, и просвечиваю его насквозь, как и стихи его, рентгеном памяти.
       28 октября 2008 года поэту Вадиму Перельмутеру исполнилось 65 лет.
      
      
      
       29th-Oct-2008 08:03 am - ЖАЛКО ЯГОДУ ВИНОГРАДА
      
       Писателю нужна твердая поступь. Она обнаруживается через его героев. Сам писатель обязан сидеть на одном месте, а герои его должны идти твердой поступью, тогда и читатель увидит твердую поступь писателя. Так вот. Невзирая ни на что идти и идти вперед или назад. Главное, идти. Не падать. Писатель Юрий Кувалдин с облака видит, с напряженным волнением вслушивается в твердую поступь своих героев.
       Вот как они ходят: "Но даже там, где асфальт был выпукл, все равно стояла грязная, с битым стеклом бутылок, клочками афиш... вода и пройти было невозможно. Но Имяпсеков шел, наплевав на бездорожье, по щиколотку в грязи и воде, шел упрямо, как Павел Корчагин, по унылой улице, глядя на дома, на которых не было табличек с названием улиц и номерами домов, выискивая примету, о которой ему сказал Жадков, - ржавый "Москвич" без колес на чурбаках, доставшийся от отца, у подъезда четвертого дома слева от помойки, между железной дорогой и поликлиникой".
       Это из рассказа Юрия Кувалдина "Жалко ягоду винограда". Так и хочется крикнуть: "Здравствуй, страна героев! Из какого вы родильного дома?" Так что нет никаких сомнений в том, что писателю необходимо обладать твердой поступью, чтобы, не оглядываясь в страхе, спуститься в самые темные глубины слова.
       А вот еще: "Жалко ягоду винограда, к которой прикоснулся тупой нож, других ножей, как обычно, не было, эти ножи не резали, а кромсали хлеб, такой нож скорее раздавит ягоду, чем разрежет ее. И выльется на блюдце настоящий виноградный сок".
      
      
      
      
       30th-Oct-2008 12:17 am - ПУТЕШЕСТВИЕ КРИТИКА ВЛ. НОВИКОВА ИЗ ОМСКА В МОСКВУ
      
       Интеллигентные статьи, тонкие наблюдения. Из-за этой интеллигентности, правда, на мой взгляд, несколько провинциальной, сделанной, Дмитрий Бавильский спрашивает: "Мне всегда была непонятной страстная, темпераментная любовь критика Владимира Новикова к творчеству Владимира Высоцкого. Что, казалось бы, связывает утонченного, рафинированного интеллектуала и актера театра и кино, чье тлетворное влияние на русскую культуру нам еще только предстоит осознать?" Признаться, я тоже спрашивал. Теперь перестал, поскольку Булат Окуджава приказал: "Каждый пишет, как он дышит". Мне нравится, что Вл. Новиков тыняновед, что он профессор, что он доктор филологии (а писатель Юрий Кувалдин слывет убийцей филологов), что он пишет на пару с женой (это ход!) Ольгой Новиковой, тоже из провинции, да и Руслан Киреев, принявший ее на работу в "Новый мир", тоже из провинции. У провинциалов боевая кровь, поэтому они не боятся "раздеваться", то есть совершать такие ходы, которые москвич не только в силу воспитания, но и просто по нюху не совершит. Лучшую книгу литературоведа Вл. Новикова (Владимира Ивановича Новикова из Омска, живущего уже много лет в Москве) под названием "Заскок" издал писатель Юрий Кувалдин в 1997 году. Омск - это Москва. Мне очень понравилось, что Владимир Иванович Новиков назвал Юрия Кублановского, заведующего отделом поэзии "Нового мира", "хилым версификатором". Ну, тут не убавить, ни прибавить! Мимо брови - в глаз!
       И вот Вл. Новикова критикует кто-то анонимный в блоге: "Скандальная публикация. Москва должна содрогнуться. Держитесь за поручни: эротико-филологический роман с узнаваемыми прототипами. Автор Владимир Новиков - румяный критик и литературовед, вечно держащий наготове базуку тыняновского формального метода и часто постреливающий в своих текстах из револьверчика, заряженного удачными салонными остротами. Популярен. Всюду принят. Блещет. И этот вот выдающийся человек написал очень посредственный роман..." и так далее, и тому подобное. Что бы на это сказал Андрей Немзер? Надо же, некто воспринял Вл. Новикова всерьез. Так этого делать нельзя. Он же из Омска. А Омск, повторяю, и Москва - это одно и тоже, и означает - мечеть. Я встаю на защиту Вл. Новикова и заявляю, что убивать филологов, по решению поэта Евгения Лесина, поручено лишь писателю Юрий Кувалдину.
      
      
      
       31st-Oct-2008 12:15 am - ПРОГУЛКИ ПО МОСКВЕ
      
       Прогулки по Москве вдохновляют писателя Юрия Кувалдина на все новые произведения. Производить произведения этот писатель любит очень, и не менее прежних классиков. Например, любил прогуляться по Москве уроженец Вологды Константин Батюшков. У него есть "Прогулка по Москве". В стихах. Посмеивался над жизнью первопрестольной, грустил в угланах переулков (И выбегают из углов угланы..." - Осип Мандельштам). Итак, пародируя барскую Москву, Константин Батюшков испытывал двойственное чувство. Александр Грибоедов тоже высмеивал Москву. А Юрий Любимов поставил это на Таганке как поэзию белого ритма, как поэзию чистого вида, где великолепный артист Феликс Антипов своим Фамусовым возвышается рифмой стабильности, которая есть признак класса. Есть на Таганке тупики и дворы, в которых особенно приятно гулять, даже в большой компании. На сей раз на прогулку с Юрием Кувалдиным вышли: политик Сергей Филатов, бард Елена Дунская, артист Феликс Антипов, поэтесса Нина Краснова и сам Юрий Кувалдин. Прогуливаются хорошие люди. Сейчас. Вчера. Завтра. Посмеиваются над ближними и дальними. Батюшков же не только осмеивал убогость московского быта, но и чувствовал тягостную неудовлетворенность. Исходя из этого мотивы скуки в "Прогулке" звучат и так и эдак, двойственно. Молодым вообще кажется, что все вокруг скучно. Они бегут. Потом мужают, стареют и ложатся на диван, чтобы писать с себя Обломова. Мысленно. Для физического освоения Слова у них нет способностей и воли. Батюшков рисует скуку света Москвы, которые "отдыхают", а не "трудятся" и потому "знают скуку со всеми ее мучениями", танцуют и влюбляются "от скуки", и она является "великою пружиною" их жизни, поясняющей "много странных обстоятельств". Это скука-безделье. Совсем иной является скука самого автора "Прогулки", вызванная острым недовольством окружающей жизнью. Обращаясь в начале очерка к другу, Батюшков описывает себя как человека,
      
       Который посреди рассеяний столицы
       Тихонько замечал характеры и лицы
       Забавных Москвичей;
       Который с год зевал на балах богачей,
       Зевал в концерте и в собранье,
       Зевал на скачке, на гулянье,
       Везде равно зевал...
       А теперь что? Тоже зевают, ибо не имеют понятия для какой цели их зачали родители и произвели на свет. А ответ-то прост: надо идти работать на завод "Серп и молот". Кувалдировать. С ума и сошел потом. С конем бронзовым стоит теперь в Вологде. Я там был. Хорошая в Вологде типография. Печатал там я книги. По принципу - подальше положишь, поближе возьмешь. В два разе дешевле, чем в Москве.
      
      
      
      
       1st-Nov-2008 12:10 am - ВЯЧЕСЛАВ КУПРИЯНОВ. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ
      
       В литературе бывают имена труднопроизносимые. Например, Гёльдерлин. На полке у меня он стоит. Не пылится. Потому что частенько заглядываю. Был бы он Дёрлин, помнить было бы проще. А то он, как русская Троица, в три слога. Сначала - Гёль. Гюль. Вот вам и интернационал. Отлепиться от имени, значит, объединиться со всеми людьми. А он еще не просто Гёльдерлин, а и Иоганн Христиан Фридрих. Очень оригинально. На улице Академика Павлова недалеко от меня жил поэт Вячеслав Куприянов. Помимо сочинения своих превосходных стихотворений, Слава переводил на русский язык немецкую поэзию, от Гельдерлина и Новалиса до наших дней; отдельно издан том Рильке в переводах Куприянова. Высокая, тончайшая поэзия. Куприянов - тоже сложно имя. Был бы он Янов, проще было бы произносить. От метро Слава ходил через березовый лес и переводил Гёльдерлина.
      
       Фридрих Гёльдерлин (1770-1843)
      
       ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ
      
       Большего хочешь и ты, но любовь гнетет
       Нас все ниже к земле, тратит страдание,
       Но совсем не напрасен
       Нашей жизни замкнутый путь.
      
       Либо ввысь, либо вниз! Не царит ли в святой ночи,
       Где в природе в тиши дни задуманы,
       Над немой кривдой рока
       Меры некой закон благой?
      
       Это я познал. Но вы, небесные, никогда,
       Смертным мастерам под стать, вседержители,
       Не вели меня осторожно
       Безмятежным ровным путем.
      
       Перевёл с немецкого Вячеслав Куприянов
      
       Теперь он часто приходит на мои вечера, вместе с ним фотографируются, к примеру, поэт Геннадий Калашников, писатель Юрий Кувалдин, культуролог Слава Лён, а писатель Юрий Кувалдин посещает вечера, где поэт Вячеслав Куприянов читает свои чудесные стихи - изысканные, высококультурные верлибры, ориентированные на европейские образцы.
      
      
      
       2nd-Nov-2008 05:11 am - СЕРГЕЙ ФИЛАТОВ И НИНА КРАСНОВА
      
       Невзирая на непроходимую убогость политической жизни, Сергей Филатов остается в политике поэтом, точнее, поэтичным политиком, любящим поэзию с детских лет, поскольку вырос в семье поэта Александра Филатова, друга Ярослава Смелякова. Сергей Александрович Филатов самая знаковая фигуры эпохи со времен Перестройки и до наших дней, с ним из политиков некого поставить рядом - все мелки и мимолетны. Человек высокой культуры, эрудиции, тактичный собеседник, никогда не вступающий в спор, ибо в споре рождаются враги, Сергей Филатов великолепно разбирается в литературе, и не только классической, но и современной, постоянно читает произведения писателя Юрия Кувалдина, подмечает в них скрытые глубины трансцендентных эманаций, направленных на запечатление души в бессмертной метафизической программе, великолепно знает поэзию, обожает Сергея Есенина и очень высоко ставит поэзию рязанской горлицы поэтессы Нины Красновой, олицетворяющей всю поэзию настоящей России.
      
      
      
       3rd-Nov-2008 12:10 am - В МАСТЕРСКОЙ СКУЛЬПТОРА ДМИТРИЯ ТУГАРИНОВА
      
       Ваяет спонтанно и свободно, так и нужно творить, как это делает выдающийся мой друг скульптор Дмитрий Тугаринов, любящий читать книги писателя Юрия Кувалдина. Однажды прихожу к нему в мастерскую во Владыкине, а Митя спускается с антресолей из-под потолка с моей книгой "Избушка на елке", смотрит туманно и говорит:
       - Под сильным впечатлением от шофера-татарина...
       Мастерская поражает огромными размерами. Кран-балка с тяжелым крюком. Верстаки с массивными тисками. Молотки, кувалды, зубила, напильники. Токарный станок. На стеллажах - множество камерных скульптур. А по всей мастерской высятся новые работы, одна больше другой - в гипсе, в воске, в глине...
       Суворова делал Митя с посмертной маски, воскрешал силу духа, превосходство духа над плотью. У великого скульптора Дмитрия Тугаринова всегда необычные ходы, зигзаги, нелогичности, своеволие, смелость, азарт, неподчинение авторитетам. И ежедневный труд. Слава - это непрерывное усилие.
      
      
      
       4th-Nov-2008 08:34 am - БЛАЖЕЕВСКИЙ САМ ПО СЕБЕ
      
       Не вести дневник, значит, писать художественно, свободно. Так писал стихи Евгений Блажеевский, правду перелагая в вымысел, объединяя сон и явь. Теперь и его жизнь предстает как сон, и все мы проходим по жизни во сне, в том числе и писатель Юрий Кувалдин - главный соновед, сносочинитель новых литературных форм. И сама жизнь есть сон, пока не зафиксирована в Слове. Из глубин старого века, у которого болен позвоночник, по словам Мандельштама, тянет критическую лямку Станислав Рассадин, желающий быть свободным, но постоянно социально окрашенный, с любимым слом: "Стоп". Но вяжет паутину текста хорошо, мастерит изящные узоры, балует читателя разнообразной лексикой. И еще словом "шестидесятниками". Станислав Борисович утверждает, что это он ввел в оборот этот поколенческий термин. Но термин этот убог и сектанен. Да сектанты сектанили. И что печально, часто у кормушки, отталкивая прочих локтями. Вот новое время поперек горла им и встало. Гонорары теперь не платят. Ну, лишь тогда, когда удается доить государства, вопя, что без них литература погибнет и земной шар сойдет с орбиты. Спросили бы у Сергея Филатова адрес завода "Серп и молот" и работали бы там за аванс и получку ежемесячно. А то - "шестидесятники"! Это уж полный учебник по литературе для пятого класса. Мелковатые определения. Для временщиков. Время все это смывает и уже смыло. Хотя Станислав Рассадин пишет очень хорошо, и покойников не забывает. Впрочем, здесь сказывается моя, то есть писателя Юрия Кувалдина нелюбовь к "заместителям литературы", как называл критиков Андрей Платонов. Евгений Блажеевский вырвался из времени и встал на полку вечности. Он сам по себе. Он соревнуется с Гомером и Баратынским.
      
      
      
       5th-Nov-2008 12:32 am - ДЕНЬ ПИСАТЕЛЯ: ЮРИЙ КУВАЛДИН - АЛЕКСАНДР ЭБАНОИДЗЕ
      
       Как скоморошью восприняла повесть писателя Юрия Кувалдина "В садах старости", опубликованную замечательным писателем Александром Эбаноидзе, автором тонкого психологического романа "Брак по-имеретински" в журнале "Дружба народов", в котором он работает главным редактором, одна критикесса, имя которой я забыл. "Поле битвы - Достоевский". Так называется повесть, которую более десяти лет назад опубликовал Александр Эбаноидзе на страницах журнала "Дружба народов", главным редактором где он до сих пор является. Повесть написал писатель Юрий Кувалдин, честно, художественно, спортивно. Александр Эбаноидзе сам прекрасный, поэтичный, изящный писатель, с большой любовью передающий аромат жизни грузинского народа. Так и должно быть. Потому что Грузия самая дорогая для нас страна. Самая литературная. После России. А писать нужно так, как того требует рецептуализм, чтобы после нас остался не Потоп, а Слово!
      
      
      
       6th-Nov-2008 11:14 am - SAVE-СЕЙФ
      
       Из беседы художника Игоря Снегура с писателем Юрием Кувалдиным:
       И. - Ведь это на таком смутном, тонком уровне, - ничто не организовалось, но есть какое-то ощущение непонятное, которое не имеет образа... есть желание поделиться, что за этим образом скрыто, - и вдруг, появляется фраза: "Он по утрам поет в клозете". Все! Он уже написал все. Или как в "Мастере и Маргарите" первая фраза...
       К. - "В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появилось двое граждан..."
       И. - Но, ведь знаете, - это же музыка и строй всего произведения. И тайнопись текста нам открывает, что там, конечно, не без метафизики. Иногда, как и у писателя, у художника тоже смутное, и вдруг, какая-то конфигурация вырисовывается.
       К. - Она вырисовывается на наших глазах. Вот вы говорите - и это все вырисовывается, потому что мысль сама себя находит. Мысль, главным образом, для меня, воплощается в слове. В логосе. Конечно, она идет параллельно картинке, тогда я картинку перевожу все равно в слово. Я через слово могу написать картинку, понимаете? И некоторые, кто не понимает... Особенно яркий пример из литературы - Шукшин. Когда он себя бьет в грудь: "Ах, тоска! Ах, не знаю, как высказать!". Это как раз недостаток понимания, что нужно через слово найти подход к своей душе и высказать ее. То, что обычный человек переносит на, - как ныне модно говорить "грузит", - другого своими проблемами, или наоборот, эмоциональным строем своей души, то писатель, находясь в одиночестве, все это передает в текст. Передача на расстоянии! Это значит, не надо очно со мной говорить. Вы записали... Сергей Иванович Михайлин-Плавский, сидит со мною - работаем за компьютером, я показываю ему, какие возможности есть у компьютера, а для него это диво дивное - сидит рядом, я говорю: "А теперь "сейф"!", - а он: "Что такое "сейф?", - я говорю: "Сохранить", - а он: "А сейф железный у меня в рассказе?" Ассоциация сразу - сейф, несгораемый шкаф, хранит бумаги, а этот "сейф" - сохранить слово. Это сохраненное слово. Метафизика - что такое? Это то, что сохранено. А физика - это то, что меняется.
      
      
      
       7th-Nov-2008 12:29 am - К ВЕРХОВЬЯМ
      
       Когда вечером все утихает, слова льются сами собою, свободно, легко, как будто так и были соединены в мелодичную фразу. Смотрю в окно и вижу в далекой дали, за восемнадцать километров, новый небоскреб на Пресне. Писатель Юрий Кувалдин любит выходить на простор речной волны. Летят белокрылые чайки. Там, там будет центр Москвы, а Кремль останется музеем ниже по течению великой Москвы-реки. К верховьям!
      
      
      
       8th-Nov-2008 12:10 am - В ОДНОМ КОТЛЕ
      
       Зашел на кладбище. Ваганьково. На могиле Булата Окуджавы - валун. А там где-то Саврасов, Есенин, Шехтель... У Альфреда Шнитке есть замечательные замесы из всех композиторов мира. Творчество приближается к уничтожению индивидуальности. Главный писатель теперь - интернет. И это очень хорошо. В природе все общее. В одном котле. Писатель Юрий Кувалдин собрал в овраге горькой рябины для своего попугая. Теперь один пишет, другой отрывает согнутым клювом по ягодке. Так и хоронят священники рабов Божьих, без индивидуальности. Да и как ты узнаешь свою индивидуальность через сотню лет? Очень милый вопрос.
      
      
      
       9th-Nov-2008 12:20 am - АТМОСФЕРА
      
       Воздух.
       Писатель Юрий Кувалдин пришел с прогулки по реке, открыл навскидку Георгия Владимова, выхватил глазом:
       "- Угу, - сказал он. - Соглашаюсь".
       И пошла проза. Создана атмосфера, равная большой руде. "Большой руде".
       Сел писать свое.
      
      
      
      
       10th-Nov-2008 12:17 am - COST ROMA КОСТ РОМА
      
       COST ROMA КОСТ РОМА
      
       Roma - РИМ (Roma). Столица Италии. Олимпийский город в 1960 - столица Игр XVII ... Олимпийская энциклопедия
       Roma - РИМ (Roma), столица Италии. Расположен на холмистой равнине вулканического ... Геогр. названия
       БЕРЕГОВЫЕ КОРДИЛЬЕРЫ АНД (Cordillera de la Costa), меридиональная цепь хребтов в горной системе Анд, протягивающаяся вдоль берега Тихого океана (Колумбия, Эквадор, Перу и Чили). КОСТА-БЛАНКА (Costa Blanca, "белый берег"), полоса морских курортов на В. Испании, на побережье Средиземного моря, между г. Дения на С. и г. Картахена на Ю. протяжённостью ок. 250 км.
       КОСТА-БРАВА (Costa Brava, "скалистый берег"), полоса популярных морских курортов в Испании, на побережье Средиземного моря, от границы с Францией на С. до устья р. Тордера на ЮЗ.
       КОСТА-ДЕЛЬ-СОЛЬ (Costa del Sol, "солнечный берег"), полоса морских курортов на Ю. Испании, на побережье Средиземного моря, от г. Мотриль на B. до г. Эстепона на З., протяжённостью ок. 170 км.
       Коста-Рика, (Costa-Rica - богатый берег), самая южная из республик Центральной Америки.
       КОСТА-РИКА (Costa Rica, буквально "богатый берег"), Республика Коста-Рика, гос-во в Центр. Америке. Омывается на З. Тихим океаном, на В. Карибским морем. Пл. 50,7 тыс. км2; 3,8 млн. чел. (2001).
       Costa Rica Олимпийская энциклопедия
       КОСТА-РИКА (Costa Rica). Республика Коста-Рика, государство Центральной Америки. Общая площадь - 51100 кв. км. Население - 4112000 чел. (2001). Столица - Сан-Хосе. Олимпийский комитет К.-Р.
       Рим (столица Италии) БСЭ
       Рим (Roma), столица Италии, главный политический, культурный, значительный экономический центр страны, один из древнейших и богатых историческими и культурными памятниками городов мира.
       Рома Брокгауз и Ефрон
       Рома, (Dea Roma), богиня, олицетворение города Рима...
       costa - Общая лексика
      
       "costa"
       с английского
       ребро, средняя жилка листа
       с немецкого
       с французского
       с итальянского
       бок, сторона, шпангоут, борт
       с испанского
       цена, стоимость, питание, стол
       с украинского
       с латинского
       ребро, острый край, сторона
      
       "cost"
       с английского
       цена, стоимость, затраты
      
       Ну, наши Фомы Фомичи Опискины не признают влияния иноземного, гнут свою линию. Костромой звали соломенную куклу, которую в летнее время носили хороводом девушки, пели ей специальные обрядовые песни, а затем несли к реке, топили ее в воде или сжигали на костре. Праздник похорон Костромы был одним из главных в цикле летних народных гуляний. Предполагают, что под видом похорон Костромы - соломенного чучела, сохранялся в народе древний обычай весеннего жертвоприношения Яриле. Церковники жестоко преследовали подобные празднества. Но несмотря на все запреты церкви, праздники в честь подобных славянских божеств справлялись в Костроме и некоторых городах современной Костромской области до конца XVIII века. В 1771 году святейший Синод окончательно запретил ежегодно справляемые в Костроме празднества в честь Ярилы, грозя отлучением от церкви и отказом в погребении. Однако в самой Костроме, Галиче, Нерехте летние празднества называли по старой привычке до самого начала XX века "яриловками", а неподалеку от этих городов сохранялись еще долго березовые вековые рощи, некогда посвященные Яриле и ставшие в поздние времена излюбленными местами летних народных гуляний.
       К чему все это писатель Юрий Кувалдин выписал? Потому что я подбираюсь к слову "Кострома". Это не что иное, как калька с латинского: Сost - Roma.
       Так русский язык и развивался: каликировал и привыкал как к своему. Тюркский с латинским есть русский. Кувалдин Точка. Ru
      
      
      
       11th-Nov-2008 12:07 am - ВЕЛИКИЙ СКУЛЬПТОР ДМИТРИЙ ТУГАРИНОВ
      
       Дмитрию Тугаринову было поручено выполнение двух фигур для храма Христа Спасителя - равноапостольного императора Константина Великого и его матери Елены. А к 200-летию перехода через Альпы Суворовым скульптор поставил памятник на перевале Сен-Готард. Инициативу проявил меценат русской культуры из княжества Лихтенштейн барон Эдуард Фальц-Фейн, с которым Тугаринов подружился. Замечательный отзыв о работе Тугаринова дали скульпторы-академики Юрий Орехов и Зураб Церетели. В Швейцарию Тугаринова пригласила коммуна Сен-Готарда. Он поехал туда за свой счет, взялся создать памятник сам, без всякой оплаты, работая прямо в горах, на месте легендарного перехода. Тугаринову сказали, что ничего милитаристского делать нельзя: пропаганда войны у них запрещена. А Тугаринов сначала предложил им батальную сцену: солдаты друг в друга стреляют. Ну а потом пришлось ограничиться одним Суворовым с проводником Антонием Гамбой. Писателю Юрию Кувалдину скульптор Дмитрий Тугаринов рассказал, что прежде чем приступить к работе, он практически все о Суворове прочитал. Вообще, надо сказать, Тугаринов страстный читатель, блестяще знает классическую и современную литературу. Существует множество прижизненных портретов Суворова, но 200 лет назад подхалимов было не меньше, чем сейчас. Смотришь каррарский мрамор, портрет с натуры. Он там такой мордатенький и довольный. А Суворов родился семимесячным, больным. И ему было 70 лет, когда он отправился в Швейцарию. У него была лихорадка, он заболел. Это была его лебединая песня. Суворов - русский несокрушимый дух. Тугаринов делал его лицо с посмертной маски. И клячонку специально взял. Чтобы все видели - русское не только в непомерной физической силе, но и в смекалке, в интеллекте, в гениальности. При этом орудийные конкретизации Тугаринова, с одной стороны, оригинальнее, неожиданнее, чем "обычные" приемы фотографии-реализма, поскольку установление иконического подобия между предметными темами и соответствующими единицами кода означает трудную и потому эффектную находку. С другой стороны, они проглатываются ценителем изобразительного искусства более незаметно, подсознательно, как нечто само собой разумеющееся, поскольку - по инерции практического языка - их связь с темой не воспринимается сколько-ни-будь эксплицитно ввиду их заведомой формальности, "бессодержательности". Тугаринов без шутки, без юмора не обходится. Вообще, он веселый человек. Есть у него пушка бронзовая. Настоящая. Фитиль вставляете и стреляете. Раздается оглушительный залп. Тугаринов грузит пушку в машину и везет, допустим, на открытие выставки под открытым небом в Парке искусств. Как выстрелит, так публика вся замирает сначала от испуга, а потом вопит от восторга. Но сначала - чтобы дух захватывало! Тугаринов любит и одеваться с чудинкой по таким случаям, как вернисаж или еще каким важным событиям. Так это наденет фрак с бабочкой и... сапоги...
      
      
      
       12th-Nov-2008 12:10 am - ПИСАТЕЛЬ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ МИХАЙЛИН-ПЛАВСКИЙ (1935-2008)
      
       Пришел в 2002 году в редакцию "Нашей улицы" никому не известный поэт Сергей Михайлин со стихами. А я стихов не печатаю. Сергея Михайлина это не смутило. Он принес в другой раз записанные прозой верлибры. И я его напечатал. Сергей Михайлин стал чаще приходить в редакцию, слушать мои "лекции" об искусстве прозы. И начал рождаться прозаик (писатель) Сергей Михайлин. Потом я заглянул в интернет и поразился наличию многочисленных двойников (тройников) и т. д. у него. Полные тезки жили где-то, не подозревая о существовании друг друга. Я предложил Сергею Ивановичу идентифицироваться (заявить в Божественной программе о своем существовании, о выходе из небытия), прибавить к фамилии псевдоним "Плавский", по названию районного центра, где в деревне на территории этого района родился Сергей Михайлин. Так появился писатель Сергей Иванович Михайлин-Плавский. Спустя несколько лет я издал его прекрасную книгу прозы "Гармошка". Умная, добрая, мастерски написанная книга. Художественная, цельная. Вопросы писатель ставил острые. Когда, чем был так сломлен человек, возможно ли его "распрямление" и "выздоровление" в России - над этими вопросами Сергей Михайлин-Плавский думает постоянно: это - широкие картины жизни и быта русской деревни, да и города, написанные живо и увлекательно. Из книги можно узнать, кажется, всё: как рубили избы и как вели засолку огурцов, какие приметы и обычаи сопровождали каждую трудовую стадию, где и когда устраивались деревенские вечеринки и еще многое, многое другое. Казалось бы, произведения Сергея Михайлина-Плавского небогаты внешними событиями, резкими поворотами сюжета, нет в них и занимательной интриги, но они богаты писательским мастерством, добрым сердцем, умением ставить слова в нужные места со смаком, ему присуща богатая русская лексика, дух народного языка и его поэзия.
      
      
      
       13th-Nov-2008 12:11 am - ПОЭТУ АЛЕКСАНДРУ ТИМОФЕЕВСКОМУ - 75 ЛЕТ
      
       В 1998 году Александру Павловичу Тимофеевскому стукнуло 65 лет. Уже тогда, когда мы все молоды были. А он был уже тогда старым. Сколько я его помню, он всегда был старым. Мне было 10 лет, я уже писал прозу на заборах, в стенгазете и на обоях, а он еще даже не сочинял стихов. Он уже женился тогда, в 1956 году, и имел детей. А, может быть, нет. Проезжаю по Каляевской улице мимо киностудии "Союзмультфильм". Теперь это улица Долгоруковская, как будто Россию теперешнюю присоединили к России прошлой, вычеркнув СССР. Там и трудился Александр Павлович. Выпивали, закусывали, делали вид. Как и везде в СССР - делали вид. И пели песенки, и стихи сочиняли. "Стишки" так любил называть Бродский. Писатель Юрий Кувалдин любит называть "стихотворения". Что еще сказать о Тимофеевском? То, что он родился 13 ноября 1933 года, и то, что сегодня ему исполняется 75 лет. То, что я выпустил в 1998 году, к 65-летию его, книгу в переплете "Песня скорбных душой", и написал к ней послесловие...
      
      
      
       14th-Nov-2008 12:07 am - ВСЮДУ ЕСТЬ МАЛЕНЬКИЕ АРТИСТЫ
      
       Всюду есть маленькие артисты, со служебного входа входящие в театр, даже годам к 70-ти становящиеся народными. Но никто их не знает, их ролей не припомнит, и у кассы с зарплатой их троих узнаем. Такому Башмачкину из театра посвящен рассказ Анатолия Кузнецова "Артист миманса", когда-то давным-давно прочитанный писателем Юрием Кувалдиным в "Новом мире". Незаметный артист стоял в кулисе, ожидая своего выхода в массовке, но вдруг на него обрушился солист балета, попавший не в ту кулису. И началось. Маленькому человечку объявили выговор за то, что причинил неудобство премьеру. Потом как-то в дурном спектакле он должен был выходить с большим барабаном, но споткнулся и упал прямо на авансцене, чем развеселил зал во время бездарного спектакля и спас который, да еще порадовал сидевшего в ложе иностранного гостя... И его решили премировать.
       Писатель Анатолий Васильевич Кузнецов (1929-1979) родился в 1929 году в Киеве, где в 1941-1943 гг., во время оккупации, ему пришлось перенести голод, пожары, быть очевидцем массовых расстрелов и нацистского концлагеря в Бабьем Яре. Эти впечатления легли в основу самого знаменитого произведения А. Кузнецова - романа-документа "Бабий Яр", опубликованного в журнале "Юность" в 1966 году с огромными цензорскими купюрами и написанными "по заказу" вставками, во многом искажающими его суть. В августе 1969 года А. Кузнецов, находясь в командировке в Лондоне, попросил политического убежища и остался в Великобритании. Его имя в СССР было вычеркнуто из всех литературных справочников, а книги - изъяты из употребления. Одним из самых значительных литературных событий в его жизни стало издание полного текста романа "Бабий Яр" в 1970 году в издательстве "Посев". Работая в лондонской студии Радио "Свобода" А. Кузнецов вел еженедельную программу в рубрике "Писатель у микрофона". Анатолий Кузнецов внезапно скончался 14 июня 1979 года в своем доме в Лондоне".
       В каждой жизни бывает случай, в котором можно вырваться вверх, но не всякий готов принять счастье.
      
      
      
       15th-Nov-2008 12:11 am - ЗОЛОТЦЕВ ИЗ ПСКОВА
      
       Пел песни Евгений Мартынов, и умер. "Аленушка". "Я тебя своей Аленушкой зову...". Станислав Золотцев написал о нем. Писатель Юрий Кувалдин напечатал. Станислав Золотцев писал: "К тому времени я, разведенный, жил один в коммуналке, в доме, что стоял (и поныне стоит, хоть и донельзя реконструированный, банком ставший) буквально в двух шагах от нашего писательского клуба. (Хотя, бывало, даже и то мизерное расстояние я с трудом одолевал, в "погребке" или в Пестром зале посидев). И многие мои приятели-коллеги, они же и собутыльники, частенько заруливали ко мне, когда "Кастальский ключ" в ЦДЛ иссякал до следующего утра, и всех посетителей, будь то живые классики, будь то начинающие, просили удалиться многотерпеливые служители клуба... Мои соседи по коммуналке были, сами понимаете, не в восторге от этих шумных гостеваний, нередко затягивавшихся до утра, а то и плавно переходивших в дневные пиршества.
       Не раз уже успел побывать в моем холостяцком жилье и Миша (Михаил Курганцев, поэт-переводчик - Ю.К.) - иногда я со своими поклонницами. И уж кому-кому, а ему-то, самому здравомыслящему из нас троих хотя бы в силу возраста, ясно должно было быть, что сокращать в моей берлоге мы будем не столько текст баллады, сколько количество спиртного в бутылках, взятых с собой...
       Так оно и случилось.
       Часа через два автор русского текста будущей песни сказал уже довольно-таки нетвердым голосом:
       "Ребята, сегодня мне надо ночевать дома - у моей терпенье уже на нуле!" - и отправился искать ночное такси. А вот автору музыки (композитору Евгению Мартынову - Ю.К.) уже не достало сил, чтобы подняться из-за стола и плавно переместиться на диван...
       Утром меня разбудил отнюдь не певческий голос молодого композитора - в том голосе дрожали и звенели отчаянно-виноватые нотки: "Кисанька, не сердись, кисанька, не ругайся! Кисанька, так получилось, кисанька, я скоро приеду!" Судя по всему, "кисанька" метала громы и молнии: трубка в руках восходящего светила музыки вздрагивала..."
       Как-то спросил я у Стаса, почему Псков назван Псковым? Стас, подумав, ответил, что имя Псков связано с названием реки (Пскова). Формы его имени в древних источниках разнообразны: Пьсков, Пъсков, Пськов, Пльсков, Плесков и т.п.; древнейшей из них является безусловно Пьсков, на что обращали внимание академики А.И.Соболевский, А.Г.Преображенский и др. Я еще дополнил вопрос: "А кто реку назвал? Или она сама себя назвала?" Молчние. В "Дне писателя" я разъяснил: "Вот и в городе Псков живут и не знают, что означает название города, но Кувалдин, пришед, им разъяснил, то есть открыл, то есть сделал научное открытие: город Псков происходит от праздника Пейсах, или Пасха, Пасков, Псков! Все названия ищите в литературе. А он им напомнил еще, что греческое слово, идущее от еврейского, а еврейское от египетского: Hieros-Хиерос-Киерос-Киевская Русь, вот куда приходит - в Киев, ибо сказано: язык до Киева доведет, а Киев - город Евы, поэтому - мать городов русских. Вначале было слово, словом все и закончится".
      
      
      
       16th-Nov-2008 12:14 am - КОЗАКОВ ИЗ ИЗРАИЛЯ ВЕРНУЛСЯ
      
       Когда Михаил Козаков эмигрировал в Израиль, я подумал, что навсегда. Козаков и в язык иврит окунулся, догадываясь, что в языке только и содержится национальное. Писатель Юрий Кувалдин после перестройки только и слышал со всех сторон: этот уехал, тот уехал... И никто не пошел регистрировать кооператив, кроме Юрия Кувалдина. Пока Козаков выпал из контекста, Кувалдин наиздавал десятки запрещенных в СССР книг. Игорь Меламед "уехал" в Переделкино. Стал работать в Музее Пастернака. Как-то пригласил меня на праздник. Я сел в машину и поехал... За домом - еловый лес (прямо на участке). Ели старые, высокие. Хвоя, согретая солнцем, пахнет приторно. Блажеевский читает новое свое стихотворение, читает трескучим, связочным своим голосом, растягивая слова... Что он читал, я уже сейчас не помню. Потом Женя дал мне рукопись новой книги, в которой нового, в сущности, почти что ничего не оказалось, была расклеена старая книга "Лицом к погоне", выпущенная мною, плюс несколько новых стихотворений. Очень мало писал Блажеевский. Очень много пил Блажеевский. Но, странно, не раздражал окружающих. Вел себя хорошо, не придирался к окружающим. А мне все говорил, что у поэта должна быть всего лишь одна книжка. Он этого добился. Умер в 52 года. И осталась одна книжка.
       Вышли из пастернаковского леса, остановились у ступенек дома. Кое-кто стал уже подходить. Потом, вижу, от ворот идет в броском клетчатом пиджаке (красно-коричневые тона выделяются) знаменитый актер Михаил Козаков. Кажется, он совсем недавно вернулся на родину из Израиля. Потом Козаков где-то скажет: "Моя родина - Ордынка". Мне Рассадин все о нем рассказывал и недоумевал: "На фига Мишка в Израиль уехал? Никак понять не могу!". Рассадин дружил с Козаковым (часто путают написание этой фамилии; поясню - Козак - это еврейская фамилия, с прибавлением окончания на русский лад - Козаков, короче, через "о"; а русская фамилия пишется через "а", например, выдающийся русский писатель Юрий Казаков; но об этом мало знают, и телевизионщики часто врут, вгоняя титр под изображение Козакова - "Казаков"), книжку о нем написал, много мне о нем рассказывал.
       Я сразу спокойно подхожу к Козакову и говорю ему о том, что часто о нем от Рассадина слышал, говорю, я - Кувалдин. Он говорит: "Очень много о Вас слышал. Рассадин подарил мне пару книг, изданных Вами: "Очень простой Мандельштам" и "Русские, или Из дворян в интеллигенты". Разговорились. Времени - час до начала торжеств. Сели на крашеные коричневой половой краской деревянные ступени. Я говорил о том, что все недоумевали, почему Козаков, в доску русский актер, уехал на чужбину, чего он там забыл, "зов предков" - это бред, исторический ландшафт сильно изменился и т.д. Козаков тут же подхватил: ему казалось, что там культурнейшая среда, состоящая из пастернаков и рихтеров, из шагалов и бродских, а на поверку оказалось, что там - другие, чужие иудеи, обычные дворники, сантехники, чиновники и др. То есть сливок еврейской элиты, где анекдотом звучит "еврей - дворник", кроме как в России нигде нет. В сущности, Козаков об этом же размышляет в своей книге. Я сказал, что с большим интересом прочитал книгу, изданную "Вагриусом". Речь пошла о книгоиздании, о разнообразии книг, о том, что практически все издано, но тиражи упали до микроскопических, о безгонорарных изданиях... Козаков сказал, что он еще успел "подработать", что "Вагриус" ему заплатил пять тысяч зеленых. Я сказал, что "Вагриус" это себе может позволить, порскольку работает в режиме расширенного воспроизводства, имеет свою развитую сеть реализации, не гнушается выпуском откровенного ширпотреба - детективов, женских романов, разных хозяйственных пособий и т.д. Я же, в отличие от них, не издательство, а писатель, издающий книги, то есть работающий на репутацию, а не на бухгалтерию...
      
      
      
      
       17th-Nov-2008 09:39 am - КУВАЛДИН ЗАПИСАЛ, ЗОЛОТУХИН ЗАПИСАЛ, ТРИФОНОВ ЗАПИСАЛ
      
       Как-то писатель Юрий Кувалдин пришел на Таганку к старому другу Валерию Золотухину побеседовать для "Нашей улицы". Расположились в маленькой гримерной. Разговорились, глядя на большой портрет Владимира Высоцкого. И получилась самая фундаментальная беседа с артистом, исключаая, разумеется, собственные мемуары Валерия Сергеевича. Художник Александр Трифонов подарил артисту Валерию Золотухину свой холст.
       Валерий Золотухин написал потом: "На премьере спектакля "До и после" ко мне за кулисы зашел молодой человек и передал нечто плоское, крупное, обернутое в бумагу и аккуратно перевязанное. В нетерпении развязав и вспоров бумагу, защищавшую это нечто от мартовской сырости, я обнаружил холст с изображением черного квадрата с пьяной перед ним бутылкой, готовой растечься, развинтиться, пуститься в пляс, - дразнящую черную строгость своей вихляющей сутью. Я обомлел. По спине пробежал холодок совпадения. Я только что вышел из этого квадрата на сцене Театра на Таганке. Не смея отвести глаз от холста, боковым зрением я видел свое отражение в зеркале гримерки - лицо в белилах, намалеванные на нем огромные, черные клоунские очки, рыжий огненный парик, фрак и бабочка лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского, в руках этого господина холст. На холсте оклик Малевича в интерпретации Александра Трифонова. "Ни хрена себе!" - сказал я себе. С ума бы не спятить".
       Что во всем этом главное? То, что физические действия записаны. А, известно, то, что не было записано, того не существовало.
      
      
      
       18th-Nov-2008 12:09 am - У НИКИТЫ БОГОСЛОВСКОГО
      
       Когда я пришел в гости к Никите Богословскому и увидел книжный стеллаж во всю стену, я сразу почувствовал себя как дома, поскольку всю жизнь живу в окружении книжных стеллажей. Книга не только предмет для чтения, книга - это характер человека, по книгам можно сказать, что хозяин из себя представляет. Но в миллионах семей вообще нет книг, как будто они ведут вегетативный образ жизни в социальном ящике родной страны. Да так оно и есть. С Никитой Богословским вспомнили Алексея Фатьянова. Запели вполголоса:
      
       Мне тебя сравнить бы надо
       С песней соловьиною,
       С тихим утром, с майским садом,
       С гибкою рябиною,
       С вишнею, с черемухой,
       Даль мою туманную,
       Самую далекую,
       Самую желанную.
      
       Как все это случилось,
       В какие вечера?
       Три года ты мне снилась,
       А встретилась вчера...
      
       Никита Владимирович затем вздохнул и сказал, глядя на книги:
       "Стихи совершенно прелестные. Фатьянов обладал каким-то шестым чувством, очень лиричным и ясным. В сущности, все свои самые лучшие стихи он написал экспромтом. А в жизни с ним мы были очень дружны, и еще с Васей Соловьевым-Седым. В те времена это были мои самые лучшие друзья. У меня вообще не так много было поэтов для песен. Это был Женя Долматовский. Был Матусовский, с которым у нас, в общем, получались песни, которые потом не имели успеха. Я не знаю, может, я виноват, но популярности они не имели. А Фатьянов меня сразу привлек, когда я послушал те песни, которые он писал с Соловьевым-Седым. Я понял, что это мое тоже. С Васей у нас такой ревности не было. Но должен вам сказать, что песня Соловьева-Седого "Подмосковные вечера", это уже не Фатьянов, настолько мне близка, что если бы Вася не написал ее, то написал бы я, потому что это интонационно, гармонически и по всем компонентам было абсолютно мое".
       Особенно горькое чувство овладевает писателем Юрием Кувалдиным на современном кладбище, где до гороизонта уходящие однообразные и безымянные могилы внушают ужас, хотя какие-то таблички там есть. Дело не в том. Бессмертие обретают люди книжные, потому что человек выражен в слове, и Бог есть Слово. Тот, кто был хорошим читателем, станет обязательно творческой личностью.
      
      
      
      
       19th-Nov-2008 12:16 am - ЮРИЙ КУВАЛДИН B ФАЗИЛЬ ИСКАНДЕР
      
       Писатель Юрий Кувалдин свой роман "Избушка на елке" писал с 1979 по 1984 год. Сначала роман назывался "Сыч", по прозвищу главного героя, молчаливо противостоящего системы подавления свободы слова. Роман я принес, как обычно все новое, писателю Фазилю Искандеру, чья проза по изобразительным, лексическим качествам мне очень близка. Вообще, я никогда не писал содержание, и тем более, сюжет. Сюжет - удел невзыскательной толпы, бегающей по строчкам в метро. Я всегда писал художественно, из-за одной единственной любви к хорошему слову, к фразе, наполненной изобразительными средствами языка, его тайнами. Вот так:
       "За окнами виднелись желтые старомосковские особняки, снежные крыши, как будто их укрыли чистыми накрахмаленными простынями. От этого будничный, тоскливый денек казался светлым. Переулки тонули в сугробах. Был виден переплет церковных окон, где стекла запотели от дыханий. А снег все кружился, медля в воздухе, падал, как будто сыпалась из огромного сита мука на мельнице вечности. Прекрасны в такие снежные дни улочки, переулки, площадки, дворы, тупики старой Москвы. Прекрасен их тихий, пряничный вид, навевающий мысли о теплых уютных комнатках с абажурами и этажерками, с приятным гулким перезвоном настенных часов. Беспричинная радость влетает в сердце от этих упоительных картин, дополняемых черной фигурой памятника, виднеющегося за белоколонным домиком в дали бульвара. Белая шапка, белые плечи делают памятник легким, воздушным, и кажется, он вот-вот закачается, оживет и взлетит над прекрасным архитектурным ансамблем, за вычетом безликих башен кооперативов начальства, втиснутых без учета вкусов коренных москвичей, своевольно, как уродливые протезы, в самое сердце Москвы..."
       Лучшей похвалой от Фазиля Абдуловича было то, что он отнес папку с рукописью в издательство "Советский писатель", где книга, благополучно пролежав восемь лет, вышла в 1993 году. Работая ежедневно, я еще умею ждать. Работать и ждать - основные качества писателя.
      
      
      
       20th-Nov-2008 12:10 am - РЕКА УХОДИТ ЗА ГРАНИЦУ
      
       Я вышел к реке, уходящей под мост, и сразу время потеряло свои привычные очертания, казалось, ничего больше нет кроме этой реки, над которой летают чайки и терпко пахнет водорослями, и приятно баюкает плеск волн о бетон парапета, музыкальных волн, уходящих в туманную дымку Сабурова, а там - за поворотом - в Коломенское, как будто за границу, хотя Москва-река течет в другую сторону, от Коломенского в Сабурово и далее ко мне в Братеево, затем под мост и далее до поворота направо в третьем микрорайоне Братееева, напротив Капотни, под Бесединской мост МКАДа из Москвы, в которой я родился, и опять, как каждый день, вышел к реке, вернее писатель Юрий Кувалдин вышел к реке, там, где она уходит под Братеевский огромный высокий мост, уходит, каждую минуту уходит, уходит, как будто за границу, поскольку каждый мост, каждая улица есть своего рода граница, которую сразу не преодолеешь, подумаешь, прежде чем переходить рубикон, поглядывая сначала налево, потому что в Москве и в России правостороннее движение, потом, дойдя до осевой линии, смотришь направо, а оттуда уже на иномарке с мигалкой едет Ругор, новый Бог из романа Юрия Кувалдина "Родина", чтобы стать предметом моих новых литературных произведений, в размышлении о которых, поглядывая на катера и баркасы, плотно сгрудившиеся в затоне, я вышел к реке.
      
      
      
       21st-Nov-2008 12:27 am - НИНА КРАСНОВА И ВИКТОР ШИРОКОВ
      
       Если и есть что хорошее в нашей литературе, так это Нина Краснова и Виктор Широков. Десятилетия я наблюдаю за этой творческой дружбой и постоянно восхищаюсь их постоянно растущим художественным мастерством. Что и говорить, писатель Юрий Кувалдин в восхищении! Нина Краснова раньше писала о Николае Старшинове, а ныне пишет о Константине Бальмонте. Виктор Широков переводил Редьярда Киплинга, а теперь пишет повесть "Летние ливни", превосходя самого Ивана Бунина в проникновении в сокровенные тайны русского сердца. Да, Рязань и Пермь имеют что сказать москвичам, почивающим на лаврах.
      
      
      
       22nd-Nov-2008 12:53 am - ХОЗЯЙКА САЛОНА "СВЕЧА" ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВА-АНДРИЕВСКАЯ
      
       Под гитару мне пела Татьяна Сергеева-Андриевская, чьи стихи писатель Юрий Кувалдин напечатал в альманахе "Золотая птица", выход которого, совместив с моим Днем рождения, вдохновенно отпраздновали в музыкально-литературной гостиной "Свеча", или салоне "Свеча", авторы и гости: принцесса поэзии Нина Краснова, старейший сотрудник "Литературной газеты", поэт, критик, историк литературы, писатель Виктор Широков, редактор российско-израильского альманаха "Диалог", прозаик и поэтесса Рада Полищук, художник Александр Трифонов, поэт и писатель Александр Кирнос, режиссер телевидения и писатель Ваграм Кеворков, писатель, ученик Александра Рекемчука, Александр Викорук, инженер и писатель Алексей Некрасов, педагог, прозаик и поэтесса Елена Евстигнеева, писатель, эссеист Виктор Кузнецов-Казанский и многие друзья и гости салона... Это повод для глубокого размышления.
       А потом весь вечер проникновенно и прекрасно пела свои песни директор библиотечного комплекса "Лианозово", хозяйка литературно-музыкального салона "Свеча", поэтесса Татьяна Сергеева-Андриевская, которая каждую свою песню начинает петь низким и мягким голосом так, что завораживает с первых же слов, поскольку ее манера размеренна, и от этого ещё более выразительна, идущая от сердца к сердцу.
      
      
      
       23rd-Nov-2008 08:42 am - ОТКРЫВАЮ ШИРОКОВА НАУГАД
      
       Московский вечер. Огни Москвы. Идет тихий снег. Открываю Широкова наугад, читаю: "Выступления, то бишь облизывания, я благополучно пропустил, располовинив водочную полулитру с начинающим романистом, закусывая хмельно-жалящие глоточки паточно-слащавым шоколадом. А, рванув в застолье, обнаружил рядом с собой любительницу текилы, которая на этот раз благополучно тянула обыкновенную "горькую", запивая алкоголь апельсиновым соком. Конечно, в пылу хлебосольного азарта можно пожертвовать пристрастиями, но жертвователь тогда остаётся навсегда снедаем сильнейшим искусом отшвырнуть от себя даже идеалы. Каждой жертве сопутствует отказ от самости, до самоотречения и самоотрицания". Обратите внимание, я читаю больше, чем автор написал. Я вижу автора за текстом, без текста, как водяной знак на деньгах. Молчание.
       Понимаете, писателя (поэта) Виктора Широкова, родом из Перми, можно читать с любого места. Писатель Юрий Кувалдин практикует чтение, как гадание, открывает автора в конце, потом, подумав, любую страницу, какая попадется. У хорошего писателя все навскидку открытые места должны быть интересны. Этому требованию соответствуют произведения Виктора Широкова.
      
      
      
       24th-Nov-2008 12:13 am - КОЛЬЦО ХУДОЖНИКА АЛЕКСАНДРА ТРИФОНОВА
      
       Литературный альманах "Золотая птица" писателя Юрий Кувалдина насчитывает 832 страницы, и включает лучших авторов ежемесячного литературного журнала "Наша улица". На презентации альманаха в литературном салоне "Свеча" (музыкально-литературная гостиная "Свеча") выступил художник Александр Трифнов, оформивший этот увесистый том в добротном переплете. Александр Трифонов является и одним из авторов альманаха. В эссе о творчестве художника Игоря Снегура он пишет: "Я люблю бывать в просторной мастерской художника Игоря Григорьевича Снегура в тихом переулке на старом Арбате. Стоит мне только прийти, как Игорь Григорьевич начинает говорить. Это мастер устного рассказа. Но не простого рассказа, а экспромтом выдаваемого художественно-философского монолога, который с большим удовольствием слушают даже не знакомые с художником гости, потому что Игорь Снегур в полной мере выражается в этих монологах как большой мыслитель. И эти неостанавливаемые ни на минуту монологи не исчезают бесследно, потому что их кропотливо записывает и переносить на бумагу жена и секретарь Игоря Снегура Татьяна Сачинская. Благодаря ей мы видим в действии восклицание: "Остановись мгновенье, ты прекрасно!"
       Действительно это так. Искусство является памятью вечности. Художник Александр Трифонов, плененный временем, выражает сущность вечного возвращения жизни, или бесконечности, которая есть - кольцо!
      
      
      
       25th-Nov-2008 12:06 am - ОТАР ИОСЕЛИАНИ НА ТВЕРСКОЙ
      
       Вчера шел я во втором часу дня от Литинститута пешком до Трубной площади, к моей Люблинской линии метро. С Большой Бронной, любуясь ноябрьским теплым солнцем, осветившим зеленую головку Пушкина, перешел Тверской бульвар на ту сторону, к магазину "Армения", но не сразу перешел, а, пока горел красный пешеход, увидел на той стороне среди пешеходов очень знакомое лицо в кепке. Вгляделся и узнал знаменитого кинорежиссера Отара Иоселиани. На меня сильнейшее впечатление произвел в начале 70-х годов его блестящий фильм "Жил певчий дрозд". Когда загорелся зеленый "пешеход" на светофоре, я по диагонали направился прямо на Иоселиани, и, поравнявшись с ним, воскликнул... Именно радостно, эмоционально окрашенно воскликнул: "Какой чудесный режиссер!". Отар Иосеклиани застыл на месте прямо посреди мостовой. Я представился. Нас обтекали люди, а мы смотрели глаза в глаза. Я еще раз повторил, не развертывая мысль: "Чудесный, чудесный режиссер". И было хотел идти, оставив в расплывшейся улыбке несказуемого довольства Иоселиани, но он встрепенулся: "Я вас знаю". В свою очередь я застыл от неожиданности. Вот уж не предполагал, что выдающийся кинорежиссер, да еще живущий в Париже, которого я ставлю в один ряд с Федерико Феллини и Андреем Тарковским, знает меня. И мы, как воспитанные люди, чтобы не обременять друг друга докучливостью, пошли в разные стороны. Я спустился в подземный переход, перешел на сторону старого Дома актера, и по Страстному, а затем по Петровскому бульвару спустился к метро "Трубная". Мне было интересно, что Отар Иоселиани читал из меня?
      
      
      
       26th-Nov-2008 12:14 am - ТАК ГОВОРИТ КРАСНОВА
      
       Примечательна мысль Нины Красновой в одной из ее статей к собранию сочинений Юрия Кувалдина: "Мне приходилось слышать от некоторых читателей: "Кувалдин слишком много на себя берет. У него мания величия. Он сравнивает себя в своей повести "День писателя" с Богом, с Христом". Но, во-первых, каждый творец - Бог в своей области, потому что он занимается тем же, чем Бог, создает творение, как бы из ничего. Во-вторых, каждый писатель - в своей душе и в своих произведениях - актёр, он разыгрывает со своими героями спектакли и сам же играет всех своих героев, входит в их роль. И если профессиональному актёру можно играть любую роль, какую он захочет или какую ему дадут режиссеры, роль Петра 1, Ленина, Сталина, Святого Антония и того же самого Бога, или, например, певцу Демису Русосу выступать в рок-опере в роли Христа, то почему же это нельзя писателю в своих книгах? И если Достоевский говорил про себя: "Сонечка Мармеладова - это я", - а Флобер говорил: "Мадам Бавари - это я", то почему же Кувалдину нельзя сказать о герое своего произведения Боге: "Бог - это - я"? Почему ему нельзя войти в образ своего героя, как Достоевскому в образ Сонечки Мармеладовой, а Флоберу - в образ мадам Бавари?" - так говорит Краснова.
       В этот день пошел первый снег, который очень любит писатель Юрий Кувалдин, как любит налипших на его тело кровососов-комаров, не может дня прожить без дождя, чтобы скользить и падать в месиво из глины на "дорогах", любит до беспамятства черные лужи, в которых тонут трактора и пастухи, обожает пьяных колхозников, падающих навзничь у сельпо, любит немытых месяцами цыганок с золотыми зубами в цветастых юбках на заплеванных вокзалах областных центров, любит голым полежать в крапиве, приветствует ранние сумерки, не может жить без серо-свинцового низкого, как потолок в землянке, неба, любит... Одним словом, любит Россию.
       На презентации этого альманаха Нина Краснова сказала: "Юрий Кувалдин умеет делать все самое главное в своей жизни и отделять главные дела от неглавных, и знает, понимает, чувствует, какие главные, а какие нет. И поэтому он очень многое успевает делать: и книги свои писать, и издавать эти книги, и издавать еще и книги других писателей, и успевает журнал и альманахи выпускать... И все это он делает без суеты сует. И идет по своему пути все время вперед, к своей высокой цели, твердым шагом", - так говорит Краснова.
       Все это происходило на северной окраине Москвы, хотя окраина эта очень близка на метро. В литературном салоне "Свеча" (литературная гостиная "Свеча") библиотечного комплекса "Лианозово" (Алтуфьевское шоссе, 91, метро "Алтуфьево") состоялась презентация литературного альманаха "Золотая птица" на другой день после дня рождения писателя Юрия Кувалдина. Этот большой том насчитывает 832 страницы и включает авторов журнала "Наша улица".
      
      
      
       27th-Nov-2008 12:10 am - ПИСАТЕЛЬ АЛЕКСЕЙ НЕКРАСОВ В "СВЕЧЕ"
      
       Несколько лет назад я напечатал рассказ Алексея Некрасова "Пощечина", понравившиеся мне сложными психологическими коллизиями взаимоотношений старых друзей. С тех пор Алексей Некрасов прошел большой путь восхождения к вершинам мастерства. Его проза стала более совершенной стилистически и лексически, более наполненной изображением, звуками, запахами окружающей жизни, взятой "на карандаш" писателем для создания своего художественного мира.
       20 ноября 2008 года в музыкально-литературной гостиной "Свеча" (Алтуфьевское шоссе, 91) Алексей Некрасов выступил на презентации литературного альманаха Юрия Кувалдина "Золотая птица". Он сказал:
       "Я никогда не причислял себя к людям удачливым, считался неудачливым. В 33 года я неожиданно для себя и для своих близких написал рассказ, большой, и пошел в редакцию, кажется, "Юности". Ну, я отвез туда рассказ. Они там стали читать его, и запороли и отвергли его, и дали мне совет писать короткие рассказы. Я принял этот совет как руководство к действию. Стал писать маленькие рассказы. Но все равно их у меня нигде не брали. В 90-е годы, был у меня такой период, я носил их по редакциям и дошел до того, что стал писать рассказы в три страницы. Но понял, что меня все равно никто никогда нигде не напечатает. И для меня это была страшная трагедия. Потому что я уже не мог писать только в "стол". Я стал думать над проблемой: где же мне печататься? И вот я нашел понимающего редактора в лице писателя Юрия Кувалдина и стал печататься в "Нашей улице", а теперь напечатался в "Золотой птице". И мне хотелось бы поздравить и я поздравляю всех авторов "Золотой птицы" с этим альманахом... Там такие разные авторы и такие разные стили... А Юрия Александровича, вдохновителя, создателя и автора альманаха "Золотая птица" я поздравляю еще и с днем рождения!"
       (Аплодисменты зала!)
      
      
      
       28th-Nov-2008 12:23 am - ЕЙ НЕ ПОВЕРЯТ
      
       Нужно хорошо знать рассказ Чехова "Архиерей", чтобы понять, что такое художественная проза. Мало кто откликается. Наверно, не читают ни черта, кроме "своих шедевров". От этого отсутствует связь с вечностью, с классиками. Вот он финал "Архиерея", который постоянно, в сотый раз трогает меня до слез:
       "Через месяц был назначен новый викарный архиерей, а о преосвященном Петре уже никто не вспоминал. А потом и совсем забыли. И только старуха, мать покойного, которая живет теперь у зятя-дьякона, в глухом уездном городишке, когда выходила под вечер, чтобы встретить свою корову, и сходилась на выгоне с другими женщинами, то начинала рассказывать о детях, о внуках, о том, что у нее был сын архиерей, и при этом говорила робко, боясь, что ей не поверят...
       И ей в самом деле не все верили".
       Это к разговору о том, что то, что не было записано, того не существовало. Для меня сама жизнь, в которой бултыхаются миллионы, не имеет отношения к литературе. Жизнь служит лишь поводом для литературы. Реальность бесследно исчезает с лица земли, Слово остается. Реальность мне всегда представлялась нереальной. Мне казалось необходимым подать событие так, как я его видел, а это редко совпадало с более объективным взглядом на происшедшее. Мне хотелось, чтобы реально имевшее место сложилось в стройный рассказ, и я тут же выстраивал его. Самое интересное: я сам проникаюсь искренней верой в истинность того, что увидел, и меня не на шутку удивляет, когда я слышу, что другим случившееся запомнилось иначе. Да и спустя время моя приукрашенная версия, то есть художественная версия событий сохраняет реальность - пусть лишь для меня одного. И напишем новый рассказ. Молча.
      
      
      
       29th-Nov-2008 12:07 am - НА СЦЕНЕ ВАГРАМ КЕВОРКОВ
      
       В салоне "Свеча" есть настоящая сцена, небольшая, словно для домашних спектаклей в дворянской усадьбе. Конечно, я вполне согласен со сравнением писателя с театром, ибо писатель и режиссер своих произведений и актер. Ваграму Кеворкову этого таланта не занимать. Он был диктором на телевидении, и режиссером там же, и актером. А теперь вышел наверх, в писатели. Писатель - вольная птица. Сам себе сценарист, режиссер и актер. В тишине, наедине с самим собой. При этом сам с собой разговаривает, активно жестикулирует и пишет.
       В альманахе "Золотая птица", объемном по количеству страниц, произведения Ваграма Кеворкова занимают приличное место. Здесь выстроены в ряд эпизоды жизни автора, в основном, телевизионной, и составляют своего рода роман из жизни режиссера в стране неправды. Во время презентации у меня возник некий диалог с Ваграмом Борисовичем на эту тему. Вот некоторые моменты, запечатленные моим вечным фундаментальным исследователем Ниной Красновой: "Кувалдин - вот такой святой Себастьян, который распят на столбе и в которого все бросают свои стрелы. (Это так Нина Краснова меня к столбу прибила гвоздями. - Ю.К.)
       (Аплодисменты зала!)
       Юрий КУВАЛДИН:
       - Спасибо за короткий доклад.
       Сейчас мы пойдем к некоему финишу... Сейчас к микрофону выйдет Ваграм Борисович Кеворков. Он в свои зрелые лета жил вполне благополучно и дожил до солидного возраста и вдруг стал писать прозу...
       (Аплодисменты зала!)
       Ваграм КЕВОРКОВ (Юрию Кувалдину и залу):
       - Спасибо. Во-первых, я несказанно благодарен Юрию Александровичу за то, что я пишу. Наверное, если бы не было бы его, я, может быть, не писал бы... во всяком случае, не писал бы так интенсивно, как я пишу. Кувалдин - это магнит, который притягивает к себе творческих людей, это потрясающей проницательности рентген, который сразу видит и чувствует творческого человека и втягивает его в свою орбиту и мощно держит его там. Кувалдин - это большо-о-ой человек. О нем говорить трудно, очень трудно. Вот Широков сравнил его с рекой. А для меня он не река, а океан, в котором есть и штиль, и приливы и отливы, и цунами... Кувалдин - это могу-у-у-чий человек и писатель, могу-у-чий! И чтобы понять его, надо его прочесть! Прочтите, пожалуйста! Это большой русский писатель - Юрий Кувалдин! Читайте его! Он стоит того, чтобы его знать досконально. Ну неудобно так говорить все время... так вот говорить, так сказать, прямо в присутствии Юрия Александровича. Я могу только сказать, что уроки Юрия Александровича - бесценны. Вот так гуляем мы с ним где-то, прохаживаемся, и вдруг он ненароком так скажет: а зачем вам, вашему герою в рассказе, имя и фамилия? пусть у него будет что-то одно - или имя или фамилия... надо, чтобы было что-то одно.
       ...У Кувалдина потрясающее чувство правды! Как-то смотрели мы с ним фильм какой-то... я уж не помню, какой... и такой вроде бы свежий фильм, такой фильм советских времен... вроде бы чувство правды там есть, все там так под правду... А Кувалдин говорит: а по сути - все там неправда. И вот в чем Кувалдин силен, так это в том, что у него неистребимое чувство правды, потряса-а-а-ющее чувство правды!
       Он - замечательный отец. Вот они сейчас сидят рядом, Юрий Александрович и его сын Саша, очень похожие друг на друга, оба прекрасные художники, один художник слова, другой художник кисти, но Саша не знает, как-а-ак его отец Юрий Александрович говорит о нем в его отсутствие, с каким тепло-о-ом, ка-а-ак он вспоминает мале-е-ейшие нюансы его поведения, когда Саша был маленьким, и какая не-е-ежность переполняет его при этом. И по отношению к нам, авторам, Кувалдин тоже отец, заботливый, внимательный, требовательный и в высшей степени доброжелательный! Юрий Александрович - это издатель, это писатель, это большой человек! Читайте его, читайте! Спасибо.
       (Аплодисменты зала!)
       Юрий КУВАЛДИН:
       - Да, читайте Кувалдина, но при этом и в Кеворкова заглядывайте изредка".
       Так, шутя и играя, совершаются великие дела. Главное, чтобы была своя сцена, был свой театр.
      
      
      
       30th-Nov-2008 12:12 am - ВЕДЕТ БЕСЕДЫ ИГОРЬ СНЕГУР
      
       Неважно, что говорит собеседник, важно, что напишет автор. Это умеет делать Татьяна Сачинская, она же жена Игоря Снегура - Татьяна Снегур. Он говорит, художник Игорь Снегур говорит, и разговор этот, казалось, является вполне обычным, рядовым разговором, но, воплотившись в текст, становится самостоятельным литературным произведением.
       Художник уезжает в деревню.
       Игорь Снегур говорит: "Сегодня у нас в деревне Петрово-Дальнее я, и три очаровательные барышни: Танечка, моя жена, Эля и Вика - ее подруги. Вот и хорошо, что мы в деревне. Сегодня нам повезло - небо совершенно чистое, без обещания дождей, и можно спокойно так посидеть..."
       Как-то поэтесса Нина Краснова, беседовавшая с Игорем Григорьевичем для "Нашей улицы", спросила у него: "У каждого художника должны быть свои законы и свои правила?"
       Игорь Снегур ответил:
       "Главным законом для художника должна быть та сила, которая работает внутри него и которая заставляет его творчество дышать. И художник должен подчиняться только этой силе, чтобы его творчество дышало... Главный закон художника находится внутри него. А кто подчиняется общим правилам и законам и работает по социальным заказам, у того получается формализованное искусство. Формализованное искусство - оно очень легкое. Это не искусство, а его имитант. Его создают не созидатели, не творцы, а ремесленники. А созидателей сейчас становится все меньше и меньше. Но все легкое, как мы знаем, всплывает в воде и находится наверху (как та попса, которую мы каждый день видим на ТВ), и всем становится ясно, что это не искусство. А все тяжелое, то есть все весомое, мы знаем, тонет и находится внизу".
       Дальше может идти беседа о чем угодно. Я частенько повторяю простую мысль, что дело не в смысле. И даже не в правде, а в удовольствии от беседы, от самой ткани текста, который нужно уметь ткать. А это умеют делать только мастера. А чтобы стать мастером, нужно обнаружить себя в метафизическом мире. Пока ты неизвестен, ты не существуешь. А как стать известным? Очень просто, нужно пожертвовать жизнью ради искусства, иными словами, писать новую картину, когда друзья идут в ресторан. Жизнь нужно положить на алтарь искусства. То, что прочим людям кажется главным: взаимоотношения с родными, близкими, воспитание детей, подбор и расстановка все новых и новых жен, положение на службе, радости жизни - все второстепенно по отношению к искусству.
       Художник Игорь Снегур мастер ткачества.
      
      
      
       1st-Dec-2008 12:11 am - ВЛАДИМИР СКРЕБИЦКИЙ В ЧЕРНИГОВСКОМ СКИТУ
      
       Многие мои вещи написаны в Загорске, на даче. К Черниговскому скиту я ходил пешком, через железную дорогу. Но видел только маковки соборов за монастырской стеной. Там была какая-то зона. Как и все огороженное в СССР. Огородилась страна и делала танки. "Уединеное" Василия Розанова я ксерил в начале 70-х и активно распространял. При совке Розанов не издавался. В новое время издано, кажется, всё. Писатель и академик Владимир Скребицкий, чье творчество я ставлю очень высоко, говорит: "Советская власть сделала все, чтобы стереть писателя Розанова с лица земли. И надо сказать, что это ей удалось и удалось без особого труда. Его не пришлось ни расстреливать, ни травить, ни высылать - он сам умер от инсульта в голодную зиму 1919 года, 5 февраля, в Сергиевом посаде. Отпевали трое священников, в том числе Павел Флоренский. Похоронили в Черниговском скиту на окраине посада, рядом с могилой Константина Леонтьева, близкого ему по духу человека. А дальше все пошло своим чередом: кладбище уничтожили, скит превратили в груду красного кирпича, Флоренского замучили на Соловках - соц.реализм восторжествовал".
       Творческие маршруты пересекаются. Сначала нам обоим нужно было побывать у Розанова в Черниговском скиту, а потом уж встретиться в редакции "Нашей улицы". Устное слово улетает безвозвратно, как будто его и не было. Художественный образ всегда символичен, репрезентативен; он единичный знак обобщений, представитель обширных пластов человеческого опыта, социального, психологического. Художник создает знаки, воплощающие мысль, и ее нельзя отделить от них, не разрушив. У мемуариста другой ход, как бы обратный. Он не может творить события и предметы, самые для него подходящие. События ему даны, и он должен раскрыть в них латентную энергию исторических, философских, психологических обобщений, тем самым превращая их в знаки этих обобщений. Исходя из этого, как мне представляется, Владимир Скребицкий прокладывает дорогу от факта к его значению. И в факте тогда пробуждается эстетическая жизнь; факт становится формой, образом, представителем идеи. Романист и мемуарист Скребицкий, в одном лице, как двуликий Янус, начинает с разных концов и где-то по дороге встречается в единстве события и смысла. Так я написал в предисловии к его книге.
      
      
      
       2nd-Dec-2008 12:16 am - НОВАЯ ЖИЗНЬ СЕРГЕЯ МИХАЙЛИНА-ПЛАВСКОГО
      
       Мало кто понимает писательство. Одни, с упорством кретинов, все хотят получать деньги за свои подделки под гонорар или задолбаный Букер. Другие вовсе бросили писать, потому что за писанину им не платят. Писатель Юрий Кувалдин давно сформулировал: писательство есть дело религиозное, Божественное по спасению души. Только свободный художник обретает это удовольствие - жить после смерти. Так стал прозаиком по моему повелению Сергей Михайлин-Плавский. За пять лет он совершил духовный подвиг, уйдя от стихов (к литературе не относящихся) к высокой художественной прозе. Одна книга "Гармошка", изданная мною несколько лет назад, перетянет все творчество официозных "деревенщиков" страны Советов.
       Сергей Михайлин-Плавский стал живее живого. Теперь началась настоящая жизнь писателя Сергея Ивановича Михайлина-Плавского.
      
      
      
       3rd-Dec-2008 12:10 am - ВИКТОР КУЗНЕЦОВ-КАЗАНСКИЙ ИЗ СЕЛА ГАЗАЛКЕНТ
      
       Десять лет сотрудничает с "Нашей улицей" замечательный, добродушный, интеллигентный человек Виктор Владимирович Кузнецов-Казанский. Стремление к точности, делает его рассказы очень короткими. Мне их всегда хочется продлить, поскольку художеству не нужна точность, а нужна красота, доставляющая удовольствие. В Викторе Кузнецове-Казанском живет журналист. Но иногда он дает себе волю, забывая о журнализме, становится истинным писателем, художником. Вот, к примеру:
       "Всегда считал, что часть своих детских лет провел на Памире. Но географический атлас поправляет - на западе Тянь-Шаня.
       ...В дымке синеет заснеженная громада Кураминского хребта, вблизи - голые серые скалы и кручи, за вершины которых цепляются облака. Растительности не помню; только весной - половодье тюльпанов среди каменных осыпей. Ниже - самодельные домики-кибитки из камня, досок и кусков фанеры: вроде тех, что показывают в телепередачах про южноафриканских негров. Только это не бантустан, а поселок рудоуправления в северном Таджикистане. Днем его сотрясают взрывы на каменном карьере: вдоль горбатых улиц - Свободы, имени Сталина, Ворошилова, Жданова - за рядами колючей проволоки строятся двухэтажные дома.
       За поселком рудник, но как там добывают "атом", точно не знает никто. Мимо кибиток ежедневно идут грузовики с нарощенными досками бортами. С рудника - в зону, из зоны - на рудник. На лавках за кабиной автоматчики, по всему кузову рядами на корточках заключенные. Видел и овчарок, но, помнится, они были не всегда. Заключенных (в поселке их называют только рабочими) довозят до склона. Там они строятся в колонну. Ясно видно, как черный параллелограмм по каменной тропе уходит вверх - за поворот..."
       Писатель Виктор Владимирович Кузнецов-Казанский родился 8 июня 1942 года в селе Газалкент Бостандыкского района Ташкентской области Узбекистана. Окончил геологический факультет Казанского университета. Кандидат геолого-минералогических наук. Член Союза писателей Москвы. Автор ряда книг. Очерки публиковались в журналах "Дружба народов", "Новое время", "Наука и жизнь" и в центральных газетах. Многие произведения опубликованы в ежемесячном литературном журнале "Наша улица", сотрудничество с которым началось в 2000 году. Участник альманаха "Ре-цепт" (2008).
      
      
      
       4th-Dec-2008 12:12 am - ТИМОФЕЕВСКИЙ ПОДЫМАЕТ СТОПАРЬ
      
       Приехал ко мне неуклюж Тимофеевский в прошлом веке. Я усадил его в кресло, завел собственными рассуждениями на эмоциональную волну, и включил диктофон. Седовласый мультфильмовец заговорил:
       "Режиссер Роман Абелевич Качанов в это время ставил по сценарию Эдуарда Успенского "Чебурашку". Вообще, Качанов один из лучших наших кукольников. Ему принадлежит знаменитый кукольный мультфильм "Варежка". Девочка нашла на улице варежку и стала играть с нею, представляя варежку собакой. А у девочки была злая мать. Она запрещала иметь собак... Короче, очень тонкий поэтический фильм. Да и все искусство Качанова отмечено поэтичностью, умением через сказочно-условные персонажи передать реальные человеческие чувства и переживания. По ходу работы над "Чебурашкой" Роману Абелевичу потребовалась песенка для Крокодила Гены. В сценарии этого не предусматривалось, и Успенского не оказалось, он находился в отъезде. Все же отыскали его по телефону. Попросили срочно написать слова к песенке. Он сослался на жуткую занятость и попросил связаться со мной, так как знал, что я мастер экспромтов. Разумеется, я оказался под рукой. Композитором на фильме был Владимир Шаинский. Я быстро написал вариант, Шаинский музыку. Худсовет принял. Но с Шаинским вдруг решили, что оба чем-то недовольны, и сделали еще один, последний вариант, который и прозвучал в фильме:
      
       Пусть бегут неуклюже
       Пешеходы по лужам,
       А вода по асфальту рекой.
       И неясно прохожим
       В этот день непогожий,
       Почему я веселый такой.
      
       Я играю на гармошке
       У прохожих на виду,
       К сожаленью, день рожденья -
       Только раз в году.
      
       Прилетит к нам волшебник
       В голубом вертолете
       И бесплатно покажет кино.
       С днем рожденья поздравит
       И, наверно, оставит
       Нам в подарок пятьсот эскимо.
      
       Я играю на гармошке
       У прохожих на виду,
       К сожаленью, день рожденья -
       Только раз в году.
      
       В какой-то мере для меня оказался неожиданным успех песенки и ее отдельное от фильма существование. В титрах фильма значится, что я автор слов песенки. Но мало кто читает титры. Все думали, что автор песни Эдуард Успенский. Я же остался безвестным. Если еще учесть, что я совершенно не печатался. А моя, в сущности, (не считая тоненькой на скрепках брошюрки начала 90-х годов) первая книга "Песня скорбных душой" вышла в издательстве "Книжный сад" к моему 65-летию в 1998 году! Но если бы мне в детстве сказали: "Саша, ты всю жизнь будешь писать стихи, но не увидишь их до 65 лет напечатанными", - я бы все равно сочинял. Это не моя прихоть. Это как бы заложено в меня помимо моей воли. И помимо моей воли я иногда просто начинаю говорить стихами. Тогда я всех домашних разгоняю, не подхожу к телефону, и записываю то, что мне диктуется свыше. Вот сейчас, спустя много лет со дня написания песенки, я вдумываюсь в содержание ее, и вижу открывающийся в ней глубочайший смысл. День рожденья-то, в самом деле, один раз в году. А еще - после даты рождения следует тире и другая дата, окончательная... Вот чтобы не думать о той, последней дате, я подымаю стопарь, как в моей "Песне восточных славян", и играю на гармошке у прохожих на виду... Вскоре меня отстранили от редакторской работы, потому что на дирекцию давили из КГБ. Вальков мне говорил прямо: "Александр Павлович, вам надо отсюда уходить". Я понятия не имел, куда мне уходить? Кончилось это тем, что меня перевели администратором в кинотеатр "Баррикады", на Красной Пресне, напротив Зоопарка. "Баррикады" стал тогда специализированным мультипликационным кинотеатром. А до этого считался затрапезным кино, где собирались ханыги попить в буфете пиво. Я начал заниматься организацией встреч. И вот "Баррикады" занял 1-е место в СССР по организации творческой работы со зрителями. Все дети стремились попасть на любимые мультфильмы. Здесь проходили премьеры лучших фильмов и встречи с их авторами: режиссерами, художниками, сценаристами, артистами, озвучивавшими роли. Гвоздем программы тогда стали фильмы Котёночкина "Ну, погоди!". Это бесконечная организация встреч с ним. И не только в "Баррикадах", но и поездки по различным институтам и организациям. Выезжали в Протвино, в Дубну... Что можно сказать про Славу Котёночкина? Слава запечатлел себя в волке. Они очень похожи. Вообще, это традиция на "Союзмультфильме", что режиссер, или участники создания фильма - художники, сценаристы, операторы - становятся как бы прототипами персонажей, которые вольно или невольно их шаржируют. Даже я попал в один фильм - там мэр седой и длинноносый, как я. Например, режиссер Дегтярёв, который сделал замечательный фильм "Кто сказал мяу?", воплотил себя в большой собаке. Там есть маленькая собачка, а большая - это режиссер Дегтярёв. Мы часто ездили выступать с Котёночкиным, и Слава выступал совершенно блистательно, как Цицерон. Несмотря на то, что он по натуре - гуляка, человек простой и не сильно связывающий одно слово с другим. А почему Вячеслав Михайлович Котёночкин выступал, как Цицерон? Потому что затвердил свою речь, поскольку тысячу раз ее говорил. Бывало даже - выступлений в день по нескольку. Прокручиваем фильм, выходим на сцену. Технари хлопают в восторге. "Ну, погоди!" шел на ура. Я старался говорить все время новое. А Котёночкин толкал одну и ту же речь. Как-то поехали мы с Котёночкиным в Молдавию. Крутили "Ну, погоди!". И там принимала нас мультипликационная режиссерша Наташа Бодюл. А Бодюл был тогда 1-м секретарем ЦК Компартии Молдавской ССР. Поэтому нас принимали соответственно. Тем более слава "Ну, погоди!" бежала впереди паровоза. Помню, повели нас в винные подвалы. А Слава где-то отстал, окруженный толпами поклонников. Дегустатор нам советует отпить просто глоточек одного вина, чтобы не утратить чувства вкуса для следующего... Ну, мы отпивали, а недопитое вино сливали в сливную лохань. Дегустатор каждый раз рассказывал о сорте вина, о его качествах. Где-то уже на семнадцатой бутылке, появился опоздавший Слава Котёночкин и с ходу выпил все вино, которое накопилось в сливной лохани".
       Разумеется, Тимофеевский наговорил много чего другого. А сейчас я вижу его со стопкой стихов в руках выходящего к микрофону. Он читает и читает. Потом, когда одна стопка кончается, идет к столу за новой стопкой. Поэта остановить невозможно. Он хочет прочитать в зал все свои поэмы. Поэт - поёт. Это устное творчество. Поэзия - не литература. Литература живет молчанием, текстами в тишине одиночества, и во время писания, и во время чтения. А поэзия - это сцена, слушатели, микрофон, эстрада. Как говорил Мандельштам, "поэзия существует только в исполнении".
      
       Александр Павлович ТИМОФЕЕВСКИЙ родился 13 ноября 1933 года в Москве. Окончил сценарный факультет ВГИКа (мастерская Алексея Каплера). Первые поэтические публикации в журналах "Юность", "Новый мир", "Стрелец", "Континент". Автор слов знаменитой застольной песни "Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам...". В издательстве "Книжный сад" в 1998 году вышла книга Александра Тимофеевского "Песня скорбных душой". Постоянный автор ежемесячного литературного журнала "Наша улица" (с 1999 года).
      
      
      
       5th-Dec-2008 01:03 am - ЗОЛОТАЯ КРАСНОВА
      
       Всю жизнь, сколько помню себя, я начинал писать с ходу, с первой попавшейся фразы, а она уже цепляла меня, хватала, покоряла - и я шел за диктуемым мне текстом вторым, третьим, двадцать пятым человеком, сидящем во мне. Я есть - человечество. Продираясь сквозь годы непрерывного труда к себе, да, именно, к самому себе, я чуть-чуть узнаю и других людей, их потаенные страсти и желания, их поведенческие мотивировки и хитрости. Заслуживают высшей похвалы работы Нины Красновой о наших гениях - о Тютчеве, о Есенине, о Пастернаке... О своей подруге Татьяне Бек... О забытом, одиноком и грандиозном Тинякове... И все они написаны по-красновски вдохновенно и оригинально, так никто и никогда не напишет, с особым окрасом и вздохом, с редкими ритмическими периодами, с природным вкусом к слову. Особенности стилистики Нины Красновой во всем их своеобразии и разнообразии в каждой ее новой работе совершенно определенно связаны с ней самой, рязаночкой, как ее любовно называла Римма Казакова, - ее фольклорной позицией, добродушным характером, эмоциональными свойствами.
       И вот работа ее об интеллектуале нашего искусства, о ярчайшей фигуре Серебряного века - о Максимилиане Александровиче Волошине.
       "А у Волошина - Родина (19 ноября 1917 г.) предстает в образе невесты-красы, для которой Плотник-Царь построил дом "окнами на пять земных морей" и которая могла бы стать Царевой женой и которая была самой "желанной" для иностранных женихов, "для заморских княжих сыновей", но которая "быть Царевой" женой и женой кого-то из заморских княжих сыновей не захотела, потому что ей нравятся "самозванцы, воры да расстриги", и она "расточила свои богатства" и отдала "власть - холопам, силу - супостатам, смердам - честь свою"...
      
       Отдалась разбойнику и вору,
       Подожгла посады и хлеба,
       Разорила древнее жилище,
       И пошла поруганной и нищей
       И рабой последнего раба.
      
       Святая Русь, которая могла бы быть Царевой женой и сидеть на троне в чести и славе, стала "рабой последнего раба". Ну не святая ли она в самом деле, то есть не блаженная ли она? Святая дурочка. Этот образ Родины средь других портретов занимает свое особое место, дополняет их и вызывает с одной стороны - чувство жалости к ней, с другой - чувство возмущения ею и чувство негодования против нее, которая позволила последнему холопу, "последнему рабу" превратить ее, "царицу мира", в свою рабу и унижать ее, а с третьей стороны этот образ вызывает у читателя надежду на то, что она сбросит с себя свои цепи и покажет "последнему рабу" его место, покажет ему, кто есть кто, а с четвертой стороны - этот образ вызывает у читателя желание помочь ей выйти из ее тяжелого положения, в которое она попала, желание спасти ее".
       Человек колоссальной творческой целеустремленности, постоянно, год от года набирающая литературную высоту поэтесса Нина Краснова становится самобытным исследователем не только поэзии, но и прозы. Она идет от чувства, от сердца, интуитивно делая художественные открытия, как Моцарт в противоположность логике Сальери. К каждому тому моего 10-томного собрания сочинений она написала не просто статьи, но своего рода прекрасные научные монографии, проникая в тайники моей зашифрованной души, не очень-то понятной мне самому. На то и существует художник, чтобы писать смело, не раздумывая, экспромтом. Не я сказал, что все хорошее в литературе делается экспромтом. Это сказал Достоевский. Ему я верю.
      
      
      
       6th-Dec-2008 12:26 am - ОРНАМЕНТ СТРОФИЧЕН
      
       "Орнамент строфичен, узор строчковат", - писал Осип Мандельштам. "Поэзия должны быть глуповата", - писал Александр Пушкин. Глуповатость поэзии в орнаментальности. Орнамент - это как стихи, повторы, ритм, рифмы. Впрочем я и прозу строю по принципу орнамента. Интересно, что слово "орнамент" происходит от латинского ornamentum, что означает украшение. Вот сижу украшаю новый рассказ, да так украшаю, чтобы читатель не видел украшения. Особенности орнамента состоят в следующем. Во-первых, каждый орнамент состоит из отдельных, обычно повторяющихся мотивов. Мотив (растение, фигура, определенная комбинация линий) - первооснова, художественный элемент, без которого нет орнамента. При сочетании мотивов, в композиции создается художественный образ орнамента. Мотивы орнамента могут быть расчленены на ритмически повторяющиеся элементы, которые называются раппортами и выявляются при техническом анализе мотива. Во-вторых, орнамент, в отличие от живописной картины или станковой графики, не существует самостоятельно, а входит как составной элемент в общее оформление, например, парка и дворца Царицина, или книги... Нужно смело брать простую речь и украшать ее орнаментально.
      
      
      
       7th-Dec-2008 12:31 am - ЛЮДМИЛА САРАСКИНА И НИНА КРАСНОВА - КРАСАВИЦЫ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
      
       Нет на свете краше нашей Люды, нашей Нины. Все-то они понимают, во всем разбираются, везде успевают. И всегда красивы, оригинальны, вдохновенны, художественны. Добры, чисты, красивы! - вот их содержанье. Добры, чисты, красивы! - на все лады пою. Да... Именно так. И повторяю вновь и вновь: какой бы работой Людмила Сараскина и Нина Краснова ни занимались, они все стараются делать красиво, вдохновенно и одухотворено. Они умеют быть и хранительницами домашнего очага, и творческими личностями одновременно. Цель жизни - удовольствие. Цель искусства - удовольствие. Сердце мое переполнено любовью к Люде и Нине. Текст пишу с удовольствием. На Люду с Ниной смотрю с удовольствием, и вздыхаю тоже с удовольствием. И всё хорошо в жизни, всё ладно.
      
      
      
       8th-Dec-2008 09:51 am - ВЫЛИВАЕТ ЯД В УХО СПЯЩЕМУ
      
       Мне с детства врезались слова Фортинбраса:
      
       "Пусть Гамлета поднимут на помост,
       Как воина, четыре капитана..."
      
       Что там есть? Имя, брэнд, слава? Нет. Там есть театр, игра, действие, роли. Играйте и будьте как дети. Актер играет Гамлета, а Александр Чутко играет за всех актеров одного Актера.
       Гамлет. Ступайте за ним, друзья; завтра мы дадим представление. (Полоний и все актеры, кроме первого, уходят.) Послушайте, старый друг; можете вы сыграть "Убийство Гонзаго"?
       Чутко-Актер. Да, принц.
       Гамлет. Мы это представим завтра вечером. Вы могли бы, если потребуется, выучить монолог в каких-нибудь двенадцать или шестнадцать строк, которые я бы сочинил и вставил туда? Могли бы вы?
       Чутко-Актер. Да, принц.
       Гамлет. Отлично. Ступайте за этим господином; и смотрите не смейтесь над ним.
       Спустя время.
       Чутко-Актер.
       Рука тверда, дух черен, верен яд,
       Час дружествен, ничей не видит взгляд;
       Тлетворный сок полночных трав, трикраты
       Пронизанный проклятием Гекаты,
       Твоей природы страшным волшебством
       Да истребится ныне жизнь в живом.
       (Вливает яд в ухо спящему.)
       Гамлет. Он отравляет его в саду ради его державы. Его зовут Гонзаго. Такая повесть
       имеется и написана отменнейшим итальянским языком. Сейчас вы увидите, как убийца
       снискивает любовь Гонзаговой жены.
       Офелия. Король встает!
       Гамлет. Что? Испугался холостого выстрела!
       Королева. Что с вашим величеством?
       Полоний. Прекратите игру!
       Король. Дайте сюда огня. - Уйдем!
       Все. Огня, огня, огня!
       Блестящий режиссер Анатолий Эфрос выпустил книгу, чтобы в тексте сохранить свое искусство, свою душу. Режиссер, чтобы остаться, должен выпустить свою книгу. Всю свою систему изложить. У него книга называется "Репетиция - любовь моя". Я подвожу это под Геннадия Яловича, поскольку, как мне представляется, он не любил результат, он любил процесс, в процессе он любил долго оставаться, делать и делать, и опасался, что сейчас дойдет до конца, когда потребуется результат в виде готового спектакля, а он отдалял результат. Что то же самое по максимальному отдалению результата делает в кино Алексей Герман. И ко всем попадает Чутко.
      
      
      
       9th-Dec-2008 12:10 am - ЕВГЕНИЙ ЛЕСИН ОТМЕЧАЕТ ОСОБО СЛАБЫЕ МЕСТА
      
       В том-то и дело, что ты на слух не в состоянии анализировать стихи. Поэт то ли этим пользуется, то ли без чтения вслух не может представить себе поэзию. Но писатель Юрий Кувалдин сам себе противоречит. Песня же сочиняется для того, чтобы ее пели! Стихи есть те же песни, создаваемые для пения, или без музыки - для чтения голосом для публики в малом зале ЦДЛ, чтобы слышали поэты, сидящие в зале, звуки ритма и рифм. Очень талантливо эту мысль развил, углубил, подчеркнул, придал ей объем, выпуклые формы поэт Евгений Лесин в таком стихотворении:
      
       Евгений Лесин
       ***
       Ну, ясно - кому
      
       Сидит на вечере поэт
       И слушает стихи чужие.
       Стихи, конечно же, плохие.
       Да что - плохие - просто бред.
      
       Дерьмо, короче, ерунда.
       Поэт не слушает, скучает
       И иронично отмечает
       Особо слабые места.
      
       Зачем же он тогда пришёл? -
       Вы спросите. А я отвечу:
       Поэт пришёл сюда на вечер
       Прочесть, что точно хорошо.
      
       И вот читает он с листа...
       Его не слушают, скучают
       И иронично отмечают
       Особо слабые места.
      
       И снова приглашают на вечер. Прихожу. Поэт утомленно окидывает собравшихся братьев по перу, берет первую порцию листков из стопки, толщиной с чемодан, и начинает заунывно читать. Первое стихотворение, второе, третье, пятое, семнадцатое... Поднимает глаза в зал, спрашивает: "Вы не устали?". Зал окутан гробовым молчанием. Поэт продолжает читать с листа: "Галка-палка-галка-палка-галка-палка-палка-галка-палка-галка..."
      
      
      
       10th-Dec-2008 12:09 am - ДЕЛО ЛИТЕРАТУРЫ - ОСТАНОВИТЬ МГНОВЕНЬЕ
      
       Гул затих, я вышел к микрофону, взглянул на седовласого юбиляра и сказал:
       Высшая оценка поэта в советское время была такая, когда про него говорили: он ходит в списках. Впервые я о Тимофеевском услышал в 1967 году. Я тогда прочитал его стихи на листочках без имени автора на них. Могу назвать журнал, в котором я тогда прочитал его стихи. Журнал назывался "Символизический дневник" под редакцией Жореса Медведева, номер 28, январь 1967 года.
       Потом все это появилось еще и вот в этой (в той, которую Ю. Кувалдин держит в руках. - Н. К.) замечательной книге в 1975 году. Тогда Тимофеевский - без имени - опять напомнил о себе. Это Амстердам, 1975 год, фонд имени Герцена.
       Все это тамиздат и самиздат советского времени. Все это подпольное.
       Позволю себе некоторые цитаты из этой замечательной, выдающейся публикации. Пока я ищу их здесь, скажу, что Тимофеевский - поэт колоссальной концентрации и стремительного взлета. До 1997 года его никто не знал, кроме меня. Глезер еще знал, Саша Глезер, коллекционер живописи. Он мне сказал: "Юр, ты знаешь Тимофеевского?" - Я говорю: "Тимофеевского? Да. Знаю. Он в самиздате выходил". Глезер говорит мне: "Приходи на его вечер в литмузее..." Я пришел. И вот тогда я впервые увидел его. Не помню точно, когда именно, но помню, что мы пришли туда с Глезером, это точно.
       Позволю себе небольшие цитаты из этой книги, которую я держу в руках. Они достойны возвышения нашего выдающегося поэта Александра Тимофеевского. Мне посчастливилось издать ему в сущности первую настоящую книгу стихов. До меня он издал брошюрку... "Привет птицам"?Александр ТИМОФЕЕВСКИЙ:
       "Привет зимующим птицам".
       Юрий КУВАЛДИН:
       "Привет зимующим птицам". Я издал ему книгу стихов в переплете - 1000 копий (экземпляров) - "Песня скорбных душой". Некоторые стихи из этой книги Александр Павлович сегодня читал здесь.
       За самиздат и тамиздат в советское время сажали за решетку, по 70-й статье, за этот журнал семь лет тюрьмы давали сходу.
       Читаю цитаты:
       "В Москве в списках распространяется множество стихотворений. Большинство этих стихотворений принадлежит перу известных поэтов. Стихи эти при этом отличаются большими художественными достоинствами. Они не публикуются, однако, в наших журналах и газетах потому, что в этих стихах идет речь о критике культа Сталина и тяжелых последствиях этого культа. Ниже мы приводим несколько лучших стихотворений этого цикла".
       Позволю себе цитату из первого поэта, который идет в этой книге, наверняка он всем вам знаком... великий поэт, он недавно ушел от нас, недавно, но поэты не уходят, душа поэта живет в его текстах. Борис Чичибабин. Харьков.
      
       Борис Чичибабин
      
       ***
       Клянусь на знамени веселом,
       Однако радоваться рано,
       И пусть орет иной оракул,
       Что не болеть зажившим ранам,
       Что не воскреснуть злым оравам,
       Что труп врага уже не знамя,
       Что я рискую быть отсталым,
       Пусть он орет. А я-то знаю:
       Не умер Сталин...
      
       Пока у нас неукротимы,
       Сидят холеные, как ханы,
       Антисемитские кретины
       И государственные хамы,
       Покуда взяточник заносчив
       И волокитчик беспечален,
       Пока добычи ждет доносчик -
       Не умер Сталин...
      
       Следом за Борисом Чичибабиным идет Тимофеевский. Я тут приписал рукой: А. П., а потом, уже в последующие годы: Тимофеевский. Я могу все стихотворение прочитать, а могу фрагмент.
       КРИКИ из зала:
       Всё!
       Татьяна КУЗОВЛЕВА:
       Можно всё...
       Юрий КУВАЛДИН (читает по книге стихотворение Александра Тимофеевского):
       Александр Тимофеевский
      
       ПРИМЕТА ВРЕМЕНИ - МОЛЧАНЬЕ
      
       Примета времени - молчанье
       Глубоких рек, земли мельканье,
       Ночей кромешных пустота
       И дел сердечных простота.
       Как обесценены слова,
       Когда-то громкие звучанья
       Не выдержали развенчанья.
       Примета времени - молчанье.
       Примета времени - молчанье,
       Предпраздничная кутерьма,
       Ноябрьский ветер, злой и хлесткий,
       Бесчинствует на перекрестке,
       Стоят, с тоски оцепенев,
       И не мигают светофоры,
       По главным улицам страны
       Проходят бронетранспортеры,
       Проходят танки по Москве,
       И только стекол дребезжанье,
       Прохожий ежится в тоске.
       Примета времени - молчанье.
       Мысль бьется рыбою об лед
       И впрямь, и вкось, в обход, в облет.
       И что ж? Живой воды журчанье
       Сковало льдом повсюду, сплошь.
       Мысль изреченная есть ложь.
       Примета времени - молчанье.
      
       Я думаю, гениальнее в то время было написать совершенно невозможно.
       (Аплодисменты.)
       В завершении своего выступления хочу сказать, что Александр Тимофеевский - поэт настоящий, поэт совестливый, поэт большой филологической культуры. Это поэт, который в совершенстве знает русскую поэзию. Только обогатившись поэзией, он и мог стартовать, не говоря о том, что он - ученик Алексея Каплера, никто сегодня не сказал этого, и что он окончил во ВГИКе сценарный факультет и работал на первой картине с Владимиром Мотылем, тогда еще неизвестным, но потом ставшим известным режиссером, они оба были тогда безвестны. Александр Павлович еще подкупает меня тем, что все годы до официального выхода из подполья он нес в себе огонь поэзии. Он писал для себя. Как каждый поэт и писатель должен писать для себя, невзирая на ситуацию в стране. Я поздравляю Александра Павловича с 75-летием. Желаю ему новых книг, новых высоких поэм.(Аплодисменты.)
      
      
      
       11th-Dec-2008 01:40 am - АКТРИСА ПРЕКРАСНАЯ НИНА КРАСНОВА
      
       Я давно приметил в Нине Красновой природный артистизм, естественное умение держать себя на сцене, с глубинным переживанием читать стихи и петь песни. В любой программе участие поэтессы Нины Красновой украшает действие, делает вечер праздником. Так случилось и на 75-летии поэта Александра Тимофеевского в ЦДЛ 2 декабря сего года. Объявили Нину и Нина вышла.
       Нина КРАСНОВА:
       Татьяна Кузовлева очень хорошо здесь говорила о поэзии Александра Тимофеевского. И сказала, что это... лучший поэт...
       Татьяна КУЗОВЛЕВА:
       Один из лучших...
       Нина КРАСНОВА:
       Один из лучших поэтов нашего времени и вообще русской поэзии... И поставила его рядом с Пушкиным...
       (Смех в зале.)
       Александр ТИМОФЕЕВСКИЙ:
       Нина, не унывай!
       (Смех в зале.)
       Нина КРАСНОВА:
       Она поставила его рядом с Пушкиным, и правильно сделала. И еще она поставила его рядом с Маяковским... (Смех в зале.) А я бы еще поставила его рядом с моим великим земляком Есениным! Саша мне говорил, что Есенин - это один из самых любимых его поэтов. И если внимательно читать стихи Александра Тимофеевского, то мы увидим там сильное влияние Есенина. Оно сказывается и в лирической откровенности и открытости стихов Александра Тимофеевского, и в их предельной искренности и пронзительности, и в хулиганистости, которую мы сегодня уже почувствовали здесь.
       Я с Сашей Тимофеевским знакома и дружу уже больше десяти лет...
       Александр ТИМОФЕЕВСКИЙ (как бы от лица Нины Красновой):
       Только в дом к нему не прихожу никогда! (Он говорит это со смехом и укоризной.)
       Нина КРАСНОВА:
       Вот об этом я тоже хочу сказать и попросить прощения у Саши... И с его семьей я тоже дружу...
       Александр ТИМОФЕЕВСКИЙ:
       Виртуально!
       Нина КРАСНОВА:
       И с его женой Наташей я дружу... которую он называет "единственным подарком" своей судьбы. (Смех в зале.) Только я редко в гости к нему и Наташе хожу. И он обижается на меня за это и говорит мне: "Нина, ты, наверное, придешь ко мне только на мои похороны". Саш, вот я пришла сегодня сюда к тебе в гости... "Я пришла к поэту в гости". (Александр Тимофеевский и зал: ха-ха-ха!) Я пришла к тебе, можно сказать, на твой день рожденья. День рожденья у всех "только раз году" бывает, как поется в твоей песне. А 75 лет вообще раз в жизни, и то не у всех... (Смех в зале.)
       Саше 75 лет. Но это возраст на самом деле очень маленький... особенно если смотреть на него с позиций вечности. (Александр Тимофеевский и зал: ха-ха-ха!) Большие и великие поэты... они в вечности остаются, принадлежат вечности. И как раз Александр Тимофеевский - такой поэт, который будет жить в веках!
       Поскольку я редко в гости к нему... к ним с Наташей... хожу...
       (Смех в зале.)
       Да притом несколько раз получалось так, что я прихожу к нему домой, а там - Наташа, а его нет. Потом опять прихожу - а там Наташа, а его нет. Это когда у него дома редакция "Нашей улицы" находилась и я ходила туда за журналами, в которых были мои публикации. И вот я один раз пришла к нему - его нет, другой раз пришла - его нет. Он потом сказал мне: "Нин, ты нарочно, что ли, приходишь ко мне домой, когда меня дома нет?" Но худа без добра не бывает. И Саша зато потом сочинил про меня вот такую частушку:
      
       Ходит ко мне Ниночка,
       Моя ягодиночка,
       Утром и средь бела дня,
       Когда дома нет меня.
      
       (Смех в зале.)
       Я могу даже и спеть эту частушку, поскольку я иногда частушки пою на сцене. (Нина Краснова поет частушку Александра Тимофеевского, всухую, без музыки, а капелла.)
      
       Ходит ко мне Ниночка,
       Моя ягодиночка,
       Утром и средь бела дня,
       Когда дома нет меня.
      
       (Саша Тимофеевский и все зрители запритоптывали ногами на месте, в такт частушке, стали как бы приплясывать, сидя на стульях, и подпевать Нине Красновой в тон и в терцию: а-а-а, ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля. Смех и оживление в зале и аплодисменты.)
       Я очень рада, что я вдохновила Александра Тимофеевского на частушку. И даже теперь считаю, что я оказала некоторое свое - частушечное - влияние на его творчество.
       У Саши в его творчестве есть еще одна грань, про которую здесь никто не говорил. Саша очень хорошо пишет слоганы, экспромтом. Он написал мне такой, например, слоган, на книге "Опоздавший стрелок":
       Твои стихи - как именины!
       И мой слоган - ни дня без Нины!
       (Смех в зале.)
       Я горжусь этим двустишием! И написала в ответ Саше Тимофеевскому вот такое стихотворение, которое есть в моей новой книге "Четыре стены" и которое я прочитаю сейчас. У нас сегодня все друг другу стихи посвящают. Вот я посвятила Саше такое стихотворение.
      
       Нина Краснова
      
       АЛЕКСАНДРУ ТИМОФЕЕВСКОМУ
      
       Слуги Аполлоновы, слуганы,
       Очень любят сочинять слоганы.
       Но никто из Аполлоновых слуганов
       Не умеет сочинять таких слоганов,
       Ты какие сочинять умеешь.
       Ты на это свой талант имеешь.
       Я смотрю на Сашу снизу вверх и вверх,
       В честь него хочу устроить фейерверк!
      
       (Смех. Аплодисменты.)
       Я хочу устроить в честь Саши фейерверк своих хороших чувств, фейерверк любви! Сашечка, я тебе желаю всегда оставаться молодым, желаю тебе всего самого лучшего и много-много новых твоих дней рожденья (на первое время не меньше ста). А чтобы мне сейчас не затягивать программу вечера, я просто сейчас тебя поцелую!
       (Нина Краснова - под аплодисменты зала - подходит к Александру Тимофеевскому и обнимает его и целует в щеку.)
       Александр ТИМОФЕЕВСКИЙ:
       Спасибо, спасибо, Нина!
       (Смех. Аплодисменты.)
       И все слушали с особым вниманием, затаив дыхание, не отводя глаз от народной красавицы Нины Красновой.
      
      
      
       12th-Dec-2008 12:22 am - ОН ЗАНЯТ ПРОИЗВОДСТВОМ ЧЕЛОВЕКОВ И ТЕКСТОВ
      
       Я помню, я, конечно, помню, как писатель Юрий Кувалдин перелицовывался в Старосадова. Я в театре не один - со мною друг Кувалдин. Я гуляю, а он пишет:
       "Легкая слеза скатилась по щеке Старосадова. Он снял пенсне, стер пальцем слезу и сказал:
       - Патриэ фумус игнэ алиэно люкуленциор (Дым отечества ярче огня чужбины)! Пройдет сотня, две сотни лет, пройдет тысяча лет, и тогда вспомнят КПСС и вернут ее правление, потому что только партия нового типа - без Ленина, Сталина, Хрущева - способна дать человечеству новое дыхание. Человечество забудет низ и будет жить верхом - интеллектом, искусством... А для этого должен созреть человеческий материал для нового коммунизма. В новый коммунизм должны прийти истинные русские умы и души, свои Пушкины, Достоевские...
       - Достоевский был против коммунизма! - воскликнул Дормидонт.
       - Он был против коммунизма Ленина-Маркса-Сталина! Нам нужен, необходим коммунизм интеллектуального типа, потому что русская душа не смирится с примитивизмом Америки, со всевластием капитала... Нам нужно не общество равных возможностей, а общество - и только! - подчинения природе! Дикси (я все сказал)! Паука, сэд бона (Мало, но хорошо)!"
       Получается, что люди всегда говорят о неглавном, а о главном догадываются в подтексте. Подтекст скрывает любовь в прямом понимании для зачатия... Имя Бога непроизносимо. Мат. Он занят производством человеков и текстов. Вы знаете Кто это и Что?!
      
      
      
       13th-Dec-2008 12:26 am - БЕЗОПАСНАЯ ШАРАШКА
      
       Лучшие люди Шарашки досрочно освобождаются: Валерий Золотухин и Нина Краснова. Шарашка. На 92-м году жизни Юрий Любимов играет Сталина из полуподвала круга первого. Главы романа "В круге первом". От телецентра "Останкино" до Шарашки рукой подать: Ботаническая улица, улица Академика Комарова, Марфинская улица, неподалеку гостиница "Останкино" до сих пор стоит и функционирует, из красного кирпича с полукруглым торцом здание. Как много поклонников и исследователей у Солженицына сейчас, как мало их было, когда у меня гэбэшники изымали машинописные копии романа "В круге первом", а в газетах писали, что Солженицын и Сахаров заклятые враги коммунизма и действуют по заданию вражеских разведок.
       Дядя Авенир, Валентин (Валентайн) Мартыныч Прянчиков - Валерий Золотухин.
       Спиридон Егоров - Валерий Золотухин.
      
      
      
       14th-Dec-2008 12:24 am - БРАТЕЕВО ЕСТЬ ЛУЧШИЙ РАЙОН МОСКВЫ
      
       Над Братеевским мостом висела белая луна. Я стоял и, задрав голову, смотрел на нее. Я был один на огромном мосту в час ночи. Мне было по душе идти от метро домой пешком через Москву-реку. И вот в центре моста, на самой высокой точке я остановился и смотрел на луну. Потом перевел взгляд на воду. Внизу луна была еще огромнее и ярче. Вдали светились желтые, как мимозы, огоньки парка, а за ними был виден огромный купол храма Троицы на Борисовских прудах. Я был один. И это главное. Весь мир во мне и я ношу его с собой. Потом. Смотрю в окно на длинный Братеевский мост через Москву-реку. Мое окно напоминает мне окно башни над рекой. Башня художественной прозы. Нескончаемый поток машин бежит по одной стороне со стороны Марьина на нашу сторону в Братеево, а по другой в Марьино. Маленькие машины увеличиваются, большие уменьшаются. Маленькие белые фонарики превращаются в прожектора, большие красные стоп-сигналы превращаются в крохотные марсики, если считать планету Марс красным. Иногда мне кажется, что я могу прямо из окна ступить на мост и уйти по нему в небо. Итак, Юрий Карлович читает знаменитую "Палату No6" и предчувствует встречу со словом "оленей".
      
      
      
       15th-Dec-2008 12:05 am - ЛАРИСА КОСАРЕВА - ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ
      
       Центральный Дом Литераторов
       17 декабря 2008 среда
       Творческий вечер ЮРИЯ КУВАЛДИНА
       (к 40-летию творческой деятельности)
       Участвует певица Лариса Косарева - драматическое сопрано
       Начало в 18 часов 30 минут | Малый зал
       Москва, ул. Б.Никитская, д. 53
       метро "Баррикадная"
      
       Многие годы художнику Платону Андреевичу не давала покоя мысль о состязании с Всевышним. Ему, автору великолепных восковых манекенов, хотелось создать нечто совершенное и вечное, не поддающееся течению времени. ...Однажды, находясь в крайней нужде, Платон Андреевич принял предложение некоего богатого дельца оформить интерьер его дома. Знакомство с женой хозяина Марией привело художника в замешательство. Он был убежден, что несколько лет назад с нее, носящей тогда имя Анны Белецкой, больной чахоткой девушки, он вылепил свой лучший восковой манекен. Анна умерла. Так кто же эта женщина?триллер" (с чем могли поспорить и "День гнева" Суламбека Мамилова, и "Десять негритят" Станислава Говорухина, все-таки вышедшие раньше) или же в качестве своеобразного посвящения русскому искусству начала века (сценарист Юрий Арабов, кажется, впервые "изменивший" постоянному режиссеру Александру Сокурову, признавался в интервью, что хотел "снять шляпу перед авангардом"). Пожалуй, именно из-за модного налета мистицизма в истории художника Платона Андреевича, который был влюблен в юную натурщицу Анну, позже умершую от чахотки, а потом встретился будто с "ожившей мумией" - Марией, молодой женой Грильо, нового заказчика, как две капли воды похожей на давно преданный земле "идеал во плоти", все-таки эстетская лента Олега Тепцова довольно часто показывается по разным телеканалам. А недавняя преждевременная смерть (и от редкой болезни - саркомы сердца) одного из важных участников картины (намеренно разностильная, тотально постмодернистская музыка Сергея Курехина на самом деле задает тон в несколько запутанном повествовании) вносит дополнительный роковой смысл в рассказ о том, что художественные игры на грани с потусторонним нередко заканчиваются плачевно. Восковая кукла губит обоих мужчин, сделавших ее объектом поклонения. Искусственное, будучи возведенным в абсолют, затем подменяет реальное и способно привести к его своеобразной аннигиляции (мотив, заявленный еще поздним романтиком Гофманом в "Золотом горшке", а также ранней предтечей мистического авангарда Эдгаром По в "Овальном портрете"). Но как ни выигрышен в зрелищном отношении метафизический слой "Господина оформителя" (хотя стремление попугать зрителей порой выглядит немного наивно), фильм в большей степени любопытен по бессознательно-варварскому смешению эпох и стилей (от модерна до "ар деко", от "серебряного века" до декаданса) и по неожиданной рифмовке "межвременья" 10-х годов и кануна распада советской системы. Кстати, Михаил Козаков, сыгравший как бы "нового русского" начала века, стал эмигрантом уже 90-х годов, но еще обостреннее пережив вынужденный отъезд и состояние подвешенности между "немытой Россией" и "землей обетованной", все же, по сути, вернулся. А оставшийся на родине в 20-е годы, но вскоре умерший Александр Грин - точно как "житейский идеалист" Федя Протасов, пытавшийся интеллигентно выйти из пошлого положения, когда жена (читай: родина) изменила с другим. Отчизна сама выталкивала "живых трупов" за границу или "милостиво" дозволяла умереть в забвении среди тех, кто, в основном, был лишь формально жив. Виктор Авилов, Анна Демьяненко, Михаил Козаков, Иван Краско, Вадим Лобанов, Валентина Малахиева. Олег Тепцов. Юрий Арабов. Анатолий Лапшов. Наталья Васильева, Лариса Конникова (костюмы). Сергей Курехин. Александр Груздев.
       Лариса Косарева как две капли воды похожа на Анну Демьяненко. Мне было хорошо в метро. Я ехал под землею. На земле начинался мороз. Инеем порылись крыши припаркованных к тротуару машин. Над городом желтым солнцем светилась колокольня церкви. Иван Шмелев писал об этом свете. Я ехал в метро, и на меня смотрела изящная, музыкальная, черноглазая незнакомка в черной шапочке с бантом-бабочкой надо лбом. Александр Блок, видимо, списал с нее свою "Незнакомку", а неизвестный Олег Тепцов режиссер снял с Анной Демьяненко гениальный фильм "Господин оформитель" с музыкой Сергея Курехина. Лариса Косарева поет в метро. Александр Блок слушает, покачиваяст в голубом вагоне. Ей не хватает вуали, подумал я. Сладко.
       ГОСПОДИН ОФОРМИТЕЛЬ
       СССР, Ленфильм,1988 год, 109 минут
       Автор сценария Юрий Арабов, по рассказу Александра Грина "Серый автомобиль"
       Режиссер Олег Тепцов
       Музыка: Сергей Курехин
       В ролях: Анна Демьяненко, Михаил Козаков, Иван Краско, Сергей Курёхин, Виктор Авилов
       Сергей Курехин:
       Своеобразным феноменом отечественной культуры второй половины 20 века стала так называемая "ленинградская школа" кино. Это питерский "особый взгляд", который отличался особым вниманием к сакраментальным вопросам человеческого бытия, экспериментами с формой, поисками небанального киноязыка, а порой и самыми радикальными проявлениями художественного кинотворчества. Круг кинематографистов, который объединил этот истинно питерский путь, был очень широк - Динара Асанова, Алексей Герман, Александр Сокуров, Евгений Юфит. Среди нового поколения молодых режиссеров, заявивших о себе в конце 80-х, особо выделялись Сергей Сельянов и Олег Тепцов.
       ТЕПЦОВ Олег Павлович (р. 1954), российский кинорежиссер, сценарист. Дебютировал в 1984. Окончил Ленинградскую консерваторию по классу гобоя (1979), в 1986 - Высшие курсы сценаристов и кинорежиссеров (мастерская Эмиля Лотяну). "Господин оформитель" (1988) стал его дипломной работой, и принес автору огромный успех. Поставил также игровой фильм "Посвященный" (1989), снова по сценарию Юрия Арабова и с музыкой Сергея Курехина, а также документальные фильмы "Красная армия" (1991) и "Похороны Ленина" (1993).
       В этом фильме сыграл свою лучшую роль Виктор Авилов, умерший от рака летом 2004 года. Именно здесь неотвратимо и безапелляционно проявилась редкая фантасмагоричность актера. Герои Виктора Авилова почти всегда знали, что такое рок и каково это - жить, страдая и мучаясь. Но этот импозантный декоратор с то ли прекрасным, рыцарским, то ли уродливым, лошадиным лицом и сам не знал, какие силы затягивают его в свой круг - ясно одно: им нет рационального объяснения. С экрана передается странное знание о том, что господин оформитель не ограничивается этим, пусть таким выразительным, физическим телом. Финальные кадры фильма заранее стали лучшим реквиемом актеру, все силы бросившему на то, чтобы убежать от того, от чего спастись невозможно.
       "Господин оформитель" стал дебютным и для Сергея Курехина, одно из самых необыкновенных музыкантов нашего времени. Именно здесь началась его уникальная по совершенству карьера как композитора фильмов. Олег Тепцов рассказывает: "Лето 1986 года. За два дня до выпуска моего фильма композитор, с которым я работал, отказался от сотрудничества. И нас с Курехиным заочно представили друг другу. Мне его имя ни о чем не говорило, ему - мое. В "большом" кино мы оба были новичками. Впервые встретились в кафе на площади Искусств и уже через пять минут решили, что будем работать. На следующий день он посмотрел отснятый материал "Господина оформителя-1", и мы обговорили план и характер музыки. Курехин привел в студию музыкантов из группы "Кино": Каспаряна, Тихомирова и Гурьянова. Пришел Африка и почти всю запись проспал в кресле в ожидании своей очереди дзинь-дзинькнуть на маленьких колокольчиках. За восемь часов получилось столько музыки, что ее вполне бы хватило на два фильма.
       Через два дня я полностью смонтировал звук и представил картину худсовету в Госкино. Фильм приняли на удивление хорошо и сразу дали дополнительные деньги, чтобы сделать вариант для "большого" экрана - "Господин оформитель-2". Тогда Сергей сказал: "А давай-ка мы всю музыку перепишем!" Мы все переписали, и опять получилось классно..."
       Через год Тепцов делает свой следующий фильм - "Посвященный", где присутствие Курехина в качестве композитора считается уже само собой разумеющимся. Тем не менее отдельные темы для фильма Курехин записывал аж в пяти версиях! Необходимо отметить, что именно с сотрудничества с Тепцовым началась уникальная по совершенству карьера Курехина как композитора фильмов.
       Биография Сергея Курехина
       Сергей Анатольевич Курехин родился 16 июня 1954 года в городе Мурманске в семье военного. Музыкой стал заниматься с четырех лет. Детство и школьные годы провел в Крыму, в Евпатории. В 1971 году, по окончании средней школы, Курехин с семьей переехал в Ленинград, где поступил в музыкальное училище имени Мусоргского при Ленинградской консерватории. Из училища его вскоре отчислили за хронические пропуски занятий. Потом он недолгое время проучился в Институте культуры, на факультете хорового дирижирования. Потом работал концертмейстером художественной гимнастики.
       Свой путь в музыке Сергей Курехин начинал как рок-пианист; в 1971-1977 годах он выступал с известными самодеятельными группами "Пост", "Большой железный колокол" и "Гольфстрим". Затмем он увлекся джазом и вступил в квартет (позднее трио) ленинградского саксофониста Анатолия Вапирова, с которым выступал на крупнейших джазовых фестивалях страны. В конце 1970-х годов Курехин также экспериментировал с разнообразными собственными группами. В первой половине 1980-х годов Курехин на время вернулся к року как аранжировщик "Аквариума", и при его участии записаны альбомы "Треугольник", "Табу" и "Радио Африка".
       В 1984 году он создал свой ансамбль - "Популярная механика" ("Поп-механика"), в состав которого вошли участники групп "Аквариум", "Кино", "Игры", "Ауцыон", "Джунгли", "Три-О", фольклорный ансамбль А.Федько. Впоследствии оркестр Курехина объехал почти всю страну, затем выступал за рубежом. Шоу "Поп-механики", в которых участвовали музыканты и художники разных школ, камерные и симфонические оркестры, фольклорные и танцевальные коллективы, рок- и джаз-группы, фокусники, мимы и укротители, эстрадные солисты и оперные певцы (иногда число участников достигало 300 человек), имели дивные названия: "Индейско-цыганские медитации", "Пять дней из жизни барона Врангеля", "Как волка ни корми, а Капитаном он не станет", "Переход Суворова через Кутузова".
       Помимо работы со своим коллективом, Сергей Курехин выступал с сольными программами фортепианных импровизаций и дуэтами (от Г.Кайзера до Н.Гусева), писал музыку к спектаклям и фильмам: "Господин оформитель" и "Ангел истребления" О.Тепцова, "Счастливо оставаться!" С.Белошникова, "Трагедия в стиле рок" С.Кулиша, "Оно" С.Овчарова, "Переход товарища Чкалова через Северный полюс" М.Пежемского, "Два капитана-2" С.Дебижева, "Замок" А.Балабанова, "Три сестры" С.Соловьева, "Научная секция пилотов" Андрея И. Как актер Сергей Курехин снялся в фильмах "Лох - победитель воды", "Сломанный свет", "Два капитана-2", "Над темной водой", "Комплекс невменяемости". Его дискография насчитывает несколько десятков пластинок, компакт-дисков - "Насекомая культура", "Поп-механика No 17", "Полинезия. Введение в историю", "Опера богатых", "Ибливый опоссум" и др.
       В последние годы жизни его активность возросла необычайно, амплитуда колебаний курехинского творческого маятника приобрела безнадежно непредсказуемый характер. В сентябре '94 вместе со своим приятелем Евгением Рапопортом он учреждает агентство
       "Депутат Балтики" и осуществляет серию больших и малых проектов. В октябре '94-го БКЗ "Октябрьский" сотрясается от дорогостоящей, с размахом поставленной садо-мазохистской драмы "Гляжу в озера синие". В этом помпезном шоу принимали участие
       кролики, еврейский оркестр, множество актеров и музыкантов, барышни с обнаженными сисечками, арфистки и даже народный артист России Эдуард Хиль.
       Скончался 9 июля 1996 года, в возрасте 42 лет от редкого заболевания - саркомы сердца. Его памяти посвящен Международный музыкальный фестиваль SKIF (Sergey Kuriokhin International Festival), который ежегодно проводится в Петербурге. Кроме того, курехинские фестивали ежегодно проходят в Берлине, Амстердаме и Нью-Йорке.
       "ГОСПОДИН ОФОРМИТЕЛЬ" СССР, ЛЕНФИЛЬМ, 1988, цв., 11 ч., 2991 м., 109 мин.
       Нейтрально звучащий заголовок рассказа "Серый автомобиль" Александра Грина не случайно модифицировался в проникнутый едкой иронией "Господин оформитель", улавливающий перерождение искусства в декадентское (напомним, что "декаданс" - есть разрушение) оформительство, уже лишенное человеческой души. Натура подменяется искусным муляжом, фантомом, своего рода "живым мертвецом". Этот фильм, появившийся в перестроечные годы, подавался как "первый советский мистический
       Сергей Кудрявцев
       Вот так образ певицы Ларисы Косаревой трансфоромируется в моем сознании через великие образцы искусства.
      
      
      
       16th-Dec-2008 12:17 am - ДОСТОЕВСКИЙ ДРОБИЦКОГО
      
       Художник Александр Трифонов пишет: "Игорь Снегур является организатором и духовным руководителем знаменитой "двадцатки" художников на Малой Грузинской. Среди них был и замечательный художник Эдуард Дробицкий, царство ему небесное, бывавший и выступавший на моих выставках, полюбивший мои холсты и принявший меня в свой Творческий Союз художников России".
       Эдуард Николаевич Дробицкий (24 марта 1941 - 19 сентября 2007) - вице-президент Российской академии художеств, президент Творческого союза художников России, народный художник РФ, лауреат Государственных и международных премий.
       На рубеже 1950-60-х годов Эдуард Дробицкий стал одним из лидеров отечественного андеграунда. В самые "застойные" времена он был избран председателем Московского комитета художников-графиков на Малой Грузинской и фактически с