Lib.ru/Современная литература:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Помощь]
М. Лаврентьев. На польско-китайской границе. - М., "Литературная учеба", 2011. - 88 с.
Из книги "НА ПОЛЬСКО-КИТАЙСКОЙ ГРАНИЦЕ"
СТИХИ О НЕНАСТОЯЩЕМ ВРЕМЕНИ
1.
В парках гуляли, ходили по булочным,
Были с эпохой единым и целым.
Все нам казалось привычным и будничным,
А оказалось особенно ценным.
Бедные рыцари вечного поиска,
Что мы искали тогда, подскажите?
Есть ощущенье ушедшего поезда
В каждом отставшем его пассажире.
Я покупаю билет в обе стороны.
Толпы народа, баулы, канистры...
Может быть, все провода обесточены,
Может быть, все поезда арестованы
Где-то на польско-китайской границе?
Нужное для тренировки характера,
Для собирания справок по теме,
Время страшнее любого карателя
В случае даже частичной потери.
2.
Хотелось нам, судьбу опередив,
За столиком в полуденной Гаване
Расслабленно тянуть аперитив,
А может быть, податься на Гавайи.
Но мы чужими будем в Боготе,
Не ждут нас в Катманду из Касабланки.
Все оттого, что мы c тобой не те,
Обиженные, злые, как собаки.
Поедем-ка на Северный Кавказ,
И где-нибудь в окрестностях Майкопа
По миру иллюзорному хоть раз
Ударим из реального окопа.
Иначе остается Эрмитаж,
Кунсткамера, стеклянный шар над Невским
И эта жизнь, всегда одна и та ж,
Где кроме Бога больше выпить не с кем.
3.
К давности стали зорки.
Снов составляем опись.
О пионерской зорьке
Грезим, шагая в офис.
Менеджеры из фирмы
По распродаже раши,
Старые смотрим фильмы,
Те, что смотрели раньше.
А между тем дебилы
Пламя добыли треньем,
Родину-мать добили
Аж в девяносто третьем.
Вот ведь какая жертва!
Как мы осиротели!
Время тикать из Ржева
К Альфе Кассиопеи.
Здесь нам укрыться негде:
В книжке и на билборде
Пляшут в горящей нефти
Рейтинговые боги.
4.
Тот, кто уродился косолапым
Или даже умственно отсталым,
Все равно мечтал быть космонавтом,
С фирменным гагаринским оскалом.
Помню одного такого хлопца -
Были мы соседями по даче.
Он канючил: "На Венеру хоцца".
Я его послал куда подальше.
На Венеру - разве это дерзко?
Долететь хотя бы до Арктура...
С моего "космического" детства
До сих пор я жду вестей оттуда.
Если бы не шмотки да манатки,
Стало бы тоскливо от обиды -
Все мы космонавты, космонавтки,
Так и не достигшие орбиты.
5.
Поторопились - вот и опоздали.
Торчим здесь у покинутых редутов.
Уйдем! покуда в нас не опознали
Последних романтических придурков.
И наплевать, что по большому счету
Надежнее быть Флакком, чем Назоном, -
Все сорвалось, все полетело к черту.
Уже сырым пахнуло черноземом.
Давай-ка, брат, помолимся поп-арту.
Никто ведь не мешает нам продаться.
Всегда возможно, побродив по парку,
Повеситься - и как бы оправдаться.
А мы когда-то думали о бегстве,
Воображали пристани, перроны...
Но никуда не денешься от бедствий
И от своей, в конце концов, природы.
2008-2010
МОСКОВСКИЙ СПЛИН
1.
Все повторяется: комната, книги,
Стол и диван, и портрет на стене.
Ум не тревожат ни шумы, ни крики.
Дни за стеклом исчезают, стемнев.
Ты зажигаешь настольную лампу,
Чтобы спуститься с ней в дантовский "Ад",
Или читаешь тибетского ламу, -
Делаешь то же, что вечность назад.
И, засыпая под музыку Боба,
Видишь все тот же кощунственный сон -
Личный аквариум Господа Бога,
Где притаился за камешком сом.
Снится сому Тимирязевский рынок,
Литинститут на бульваре Тверском...
На проплывающих маленьких рыбок
Смотрит он мутным похмельным глазком.
2.
Заполняю жизненный лимит:
Пустоту листа - чернильной вязью,
Выходные - вылазкой на Клязьму.
Что это - реальность или миф?
Словно покуривший дури панк,
Непонятной силой побуждаем,
Заполняю улицы блужданьем,
Вдохновеньем заполняю парк.
В сущности, я очень одинок.
Пустоту сердечных отношений
Заполняю Аннами на шее -
Напрокат, конечно, на денек.
Бесконечно малый и мгновенный,
Заполняю пустоту Вселенной.
3.
Дмитрию Пучкову, скульптору
Становлюсь все проще и проще,
И пишу все тоще и тоще -
Вечно об одном, вечно то же.
Кружева словес не плету.
Никаких тебе наворотов,
Ни богов, ни браней народов.
Зацени мою пустоту.
Мой Пегас отправился в стойло.
Всё спокойно, благопристойно,
Ни улыбки лишней, ни стона,
Много музыки и луны.
От меня прозрачности ждали,
Но теперь стихи мои стали
Мне и самому не видны.
Вижу я сквозь них только годы,
Годы впереди, словно горы,
Бесконечные коридоры,
Не ведущие никуда.
Никакой любви - даже странно.
Я бы задохнулся от страха,
Если бы не смерть, как звезда.
У меня сегодня забота -
Как бы не пропала свобода,
У меня последняя мода -
Избегать мучительных встреч.
Иногда брожу по старинке
Вдоль да поперек по столице -
Неизвестно кто, в джинсах-стрейч.
Иногда читаю газеты,
Словно вычищаю клозеты,
Прихожу к друзьям на концерты,
Уезжаю осенью в Крым.
Вдруг охватит грустная жалость:
Будто это все совершалось
Не со мной, а с кем-то другим.
И тогда я жалуюсь маме,
Что неправо небо над нами,
Что оно нас просто динамит,
И к ночным подругам бегу -
И во сне я вижу: оравы
В ожидании переправы
На речном стоят берегу.
2005-2006
ПРОГУЛКИ С ПАМЯТЬЮ
1.
В Москве опустели дворы.
Ты помнишь, как прежде бывало?
Зимой выбивали ковры,
А летом трясли покрывала.
Гремели столы - домино,
В колясках младенцы пищали,
И тут же - табак да вино,
Чтоб жить без тоски, без печали.
Ты помнишь тот пламенный бой,
Мальчишечью нашу ватагу,
Когда на чужих мы гурьбой
За что-то рванулись в атаку?
Был в этом геройском бою
Кулак мой до крови изодран,
Но крик выливался из окон
Бальзамом на душу мою...
А нынче в московских дворах
(Куда же успело все деться?)
Забыли о скромных дарах
Того коммунального детства.
Выходят из дома жильцы,
Заносчивый вид принимая,
Как будто бы это жрецы
Индейского племени майя.
Кто раньше мечтал об игре,
Теперь помышляет о деле.
Двор пуст, словно лес в ноябре,
Но осень здесь даже в апреле.
И только последний эстет,
Седеющий, бледный, гнусавый,
Сподоблен увидеть тот самый,
Идущий из памяти, свет.
2. ФОНТАН
Подруга, помнишь страсть в фонтане,
Где спущена была вода?
Сегодня с нашими понтами
Мы не полезли бы туда.
Бродя по улицам, скучая,
Гундося скверным голоском,
Пришел к фонтану я случайно
В осеннем сквере городском.
Теперь, когда иссякли силы
И безрассудство позади,
Как неприкаянны и сиры
Любвеобильные сады!
Сирени, некогда отцветшей,
Торчат убогие кусты
И не мечтается о свежей
Листве, о зарослях густых.
Но странно: нет в душе печали,
В ней неземная благодать -
Как будто перед смертью дали
Морозным воздухом дышать.
Полуденное небо ясно.
Текут багряные сердца.
Все гармонично, все согласно
С высоким замыслом творца.
Я вспоминаю наш романчик,
Я узнаю знакомый вид.
Какой-то писающий мальчик
Теперь в фонтане том стоит,
А рядом девушки смеются...
Октябрь кончается светло.
Вот, не успели оглянуться,
А десять лет уже прошло.
3.
Появились внуки у соседей,
Поменялись лифты, стояки,
А в аллее парковой осенней
Те же всё маячат старики -
Древние дубы стоят на страже,
Солнечно-ветровый акведук!
Рядом с ними ты немногим старше
Тех, кого здесь за руку ведут.
2006-2010
ОБРАЗ ПЕТЕРБУРГА
1.
Город, словно остров,
Выплывший из детства.
Над проспектом - острый
Шпиль Адмиралтейства.
Зимний, рядом Летний.
Улицы с дворцами
Сцеплены над Летой
Мощными мостами.
Город-император,
Город-лепрозорий,
Меченый пиаром
В славе и позоре,
Созданный как будто
Для речных экскурсий, -
Образ Петербурга
Вечен, как искусство.
2.
Все совпадения - случайны.
Ее звали Ксения.
Она жила в Петербурге.
Читала Есенина.
Любила французские булки.
А он в Москве был поэтом,
Любил Гумилева и Блока
И, может быть, только поэтому
Еще верил в Бога.
Однажды он приехал в Питер
К своей миловидной кузине
И случайно увидел
Ксению в книжном магазине.
Она покупала Кольцова.
Он увлек ее течениями новыми.
Их кожа была пунцова,
Когда он раздевал ее в номере.
И здесь заканчивается вымысел
И начинается правда:
Она аккуратно вымылась,
Он проводил её плавно.
Пока она ехала в троллейбусе,
Высохла слезинка на реснице.
Больше они не встретились,
Хотя обещали созвониться.
Ее звали Ксения.
Она, возможно, верила в Бога.
Но она любила Есенина,
Не любила Гумилева и Блока.
3.
По Петербургу злой и нервный
Бродил я много лет назад,
Глядел на замок Инженерный -
Как золотит его закат,
Таврического мимо сада
Прошелся с книжкой Кузмина,
Пил пиво там, где Медный всадник,
Гранит и невская волна,
И думал: разве в этот город
Вернулся Вагинов больной,
И был ему смертельно дорог
Летейский сумрак ледяной?
Но, постепенно оживая,
Мелькнул навстречу Филострат -
И вот уж, издали кивая,
Нам улыбнулся Летний сад.
4.
В Петроград из Кронштадта,
В руках - оплывающий воск,
Мимо Главного штаба
Загробное шествие войск.
Офицеры одеты
В мундиры гвардейских полков.
Моряки и кадеты,
Всё Царское, весь Петергоф.
И как встарь элегантны
(О тленье помыслить нельзя!)
Господа эмигранты -
Как будто бы Зимний не взят.
Только чувство такое,
Что все происходит на дне,
В безмятежном покое
На сумеречной глубине,
И в кровавых рубинах
Не сможет крахмальная грудь
Никого из убитых -
Ни капельки неба вдохнуть!
Пусть не слышно рыданий -
Никто не поднимет бокал.
И плывут над рядами,
Как белые льды, облака.
5.
Крейсер с именем богини
На рассвете мы отпустим
И Петрополь он покинет -
Проплывет летейским устьем
Через сумрак побелевший
Просыпающихся улиц,
Вдоль гранитных побережий
В золоте погон и пуговиц.
Тени с палубы посмотрят
Многомудрыми очами
И покажется им с моря
Будто город вдруг отчалил,
Будто не они уходят,
Траурным гремя салютом,
В забытье, в туман и холод,
Растворяясь в Абсолютном.
6.
Я вернусь к тебе, Нева,
На гранитный берег финский,
Где египетские сфинксы
Стерегут ступени в ад.
Я вернусь к тебе другим -
Без капризов первородства,
Без желания бороться
С медным идолом твоим.
Просто встану где-то тут
Со своею скромной лептой -
Так напоенные Летой
Переправы скорой ждут.
2005-2006
ПАРК ВО ВРЕМЕНИ
1
Как хорошо бывает с Невского,
С метафизических высот,
Упасть на улицу Вишневского,
Слегка массируя висок.
За завтраком послушать радио,
Тетради старые достать
И все прошедшее и раннее
Скептически перелистать.
Одно мертво, другое издано,
И снова - с чистого листа.
Что делать? Убираться из дому,
Покуда ты не арестант.
Куда? Неплохо в парк направиться.
День ослепительно хорош!
Итак, скорее в парк - на празднество
Распахнутых июльских рощ.
2
Я с детства помню осень в городе:
Парк превращался в райский сад
И в нем волшебно пахли желуди
Сквозь бесконечный листопад.
Казалось, полчища несметные
Обрушивались в перегной
И лишь немногие бессмертные
Вдруг обретали мир иной.
Кружась, валились листья желтые
В беспамятство, где жизни нет,
А эти маленькие желуди
Бессмертными казались мне.
А по дорожкам по асфальтовым
Под вечер дождик колесил,
Прохожим сам себя просватывал
Под осторожный клавесин.
3
Всегда дородные и статные
Кумиры позлащенных рощ,
Зимой теряют в парке статуи
Свою божественную мощь.
Как будто голых обывателей,
Их выставляют на расстрел.
Амура сразу убивать или
Сначала должен быть растлен?
Среди бессилия пейзажного,
Тебя, Геракл, тебя, атлет,
В гроб заколачивают заживо,
Покрашенный как туалет.
А рядом, сохраняя выдержку,
В каракулевых шапках крон
Застыли сосны здесь навытяжку
И клены - с четырех сторон.
4
Зимой присутствовал при казни я,
Но был весной вознагражден:
Нет в мире ничего прекраснее
Листвы, осыпанной дождем,
Аллеями, еще безлюдными,
Спешить забраться дальше, вглубь,
И там бродить двоим возлюбленным,
Касаясь мимолетно губ,
И чтобы парк светлей, чем детская,
От птичьих голосов пылал,
И чтобы музыка чудесная
Из памяти моей плыла.
2007
СТИХИ О СКЛАДЕ ЗАПАСНЫХ ЧАСТЕЙ
1.
Там двор асфальтом был залит
С каких-то давних пор.
Напоминал тот двор залив,
Рыболовецкий порт.
Стояли "мерсы", как суда
Пришедшие с морей,
А я сновал туда-сюда
С тележкою своей.
Да, я был грузчиком в порту,
Я разгружал, грузил,
Всегда бегом, всегда в поту,
Всегда в пыли, в грязи.
Там воздух жарок был и прян
От выхлопов машин,
И я по-своему был пьян
И всемогущ, как джинн.
Нам привозили масло вдруг,
Как будто в бочках сельдь.
Запчасть заглатывала крюк
И попадалась в сеть.
К причалу нес заморский флот,
Груз жесткого зерна,
А за оградой ждал дефолт.
И осень. И зима.
2.
Девять лет я вставал в семь пятнадцать утра,
Чтобы ехать на склад запчастей.
Девять лет я доказывал с пеной у рта,
Что работать руками честней.
В человекодавильне вагонов метро
Я пролистывал повести лиц.
Я под землю нырял, как проктолог в нутро,
Без желания повеселиться.
Кто вручную таскал геморройный металл,
Искупая потомственный рок?
В эту пору мне горестный рот обметал
Благодатный глухой матерок.
В помещении мёрз, на морозе потел,
Погружался духовно во мрак.
Из меня получился б сплошной импотент,
Если б воли разжался кулак.
Все там было - и братство, и юмор казарм,
И журили меня, как щенка.
Но никто никому никогда не сказал,
Что похож я на кладовщика.
В перекурах читались Вольтер и Руссо,
Были Пушкин и Гоголь со мной -
Мы несли бронированное колесо
Для какой-нибудь хари срамной.
Так я вышел поэтом усадебных рощ,
Петербурга, Москвы и луны,
Потому что тошнило от пакостных рож
И пейзаж был довольно уныл.
Впрочем, если когда-нибудь в этой стране...
Понимаешь, к чему я веду?
Есть на улице Волгина дом, в стороне,
На задворках, а не на виду.
Там тяжелое небо оперлось о твердь -
Ты, возможно, почувствуешь сам.
Там написана бабочка-книга на треть
И щебечет весенний ислам.
3.
Велела мать: "По клавишам долби!"
Но ведь у кармы есть свои долги -
И не давались мне этюды Черни,
И расползались пальцы, точно черви...
То было время огневых тирад.
Казалось, жизнь сама уже теракт -
Что ж стыд терять, будить печаль познанья,
Плясать на трупах, становясь под знамя?
Пришлось идти кладовщиком на склад -
И там беречь свой зад стеречь свой сад.
Труднее было разжевать гордыню
И семя дружбы взращивать, как дыню.
Но знает в небесах Кутузов Лев,
Что не жалею тех кургузых лет.
Халат испачкан маслом или кровью -
Нет у меня претензии к покрою.
Сегодня ящик с жалобами пуст.
Мне жизнь по мерке не нашлась, и пусть -
Стихов такое множество навылось,
Пока я понял, что она - на вырост.
2006-2010
В ЦАРИЦЫНСКОМ ПАРКЕ
1. ЦЕРЕРА
В Царицынском парке земля отсырела,
Но выброшен в грязь необычный десант:
Диана, Дриада, Минерва, Церера
Маячат кругом, развлекая детсад.
В руках у последней и серп, и пшеница,
Короче, все признаки ВДНХ.
Она бы могла с каланчой пожениться,
Да где здесь такого сыскать жениха?
Проходит с помятым лицом обыватель,
Большое семейство за ним семенит.
А может, вот этот лохматый писатель?
Но он слишком скучен и не знаменит.
2. ДИАНА
Природа неидеальна,
Поэтому есть искусство -
И мраморная Диана,
И глиняный бог из Куско.
Лишь в парке императрицы,
Среди остальных убожищ,
Для парня, кому за тридцать,
Диана - гроза уборщиц.
Подглядываньем из камня
Воздействует им на нервы.
Объекты ее исканья -
Склерозные пионеры.
3. ДРИАДА
Равнодушная Дриада
Держит лиру на весу.
Здесь по совести бы надо
Быть не лире, а веслу.
Желчный лирик озабочен,
Ходит в поисках весла,
Ведь повсюду вдоль обочин
Разливается весна.
4. МИНЕРВА
Минерва - подобие стервы,
Мосласта и руки саженные.
Она подпирала бы стены,
Была бы полезна в сражении.
Под шлемом короткая стрижка,
Что часто бывает у воина,
Да нас не обманешь, сестричка:
Давно ты со службы уволена!
И вот она в полном покое,
Опущены руки усталые.
Не дремлет лишь филин покорный,
Он щит караулит у статуи.
Откуда взять силы и нервы,
Чтоб в парке, особенно вечером,
Бродить - и прислугой Минервы
Не быть плотоядно замеченным!
5. НЕИЗВЕСТНАЯ
На пьедестале без таблички
Мадам сработана чуть тоньше,
С ногами нашей исторички,
Чье имя затерялось тоже.
6. КОЕ-ЧТО ОБ АВТОРЕ ТЕКСТА
Бывшее владенье Кантемира -
Верного сподвижника Петра,
Ты не разглядишь на карте мира
Даже в виде мелкого пятна.
Автор ходит где-то в этих рощах,
Всяческих разглядывает баб,
И его не отличишь от прочих:
Уж такой у автора масштаб...
P.S.
У исторического парка
Есть власть над временем текущим,
И московит времен упадка
Спешит к тем зарослям, тем кущам,
В которых тени "Илиады"
Сговорчивы и креативны,
Где отрываются дриады,
Колбасятся кариатиды.
Вот он, спасенный миф античный,
Средь приапических реликвий,
Пусть неглубокий, но отличный
От ханжества иных религий! -
И московит, поклонник Сартра,
Подхлестнутый еловой веткой,
Вглубь романтического сада
Бежит за пухленькой нимфеткой.
2010
СЛЕПКИ
1.
Музей. Аполлон Бельведерский
Стоит в наготе олимпийской.
Смеются нахальный и дерзкий
Над богом с отколотой писькой.
О чем-то бормочет подружке
Студент, насосавшийся пива,
А рядом, ведомый под ручки,
Поэт ухмыляется криво...
Служа сумасшедшему веку
Среди мирового паскудства,
Давно здесь утратили веру
В священную силу искусства.
2. ДАВИД И ГОЛИАФ
Установлен в музейном зале,
Чтобы видом одним давить,
Не особо доступный сзади
Микеланджеловский Давид.
Вечно юн, величав и стилен.
Возвышается грозно пах.
Эдак можно бы филистимлян
Без пращи повергать во прах.
А внизу, возле ног атлета,
Рот разинув и нос задрав,
Бросил вызов и ждет ответа
Смертный маленький Голиаф.
2009-2010
КОЕ-ЧТО О ВЕСНЕ
1.
Нине Левиной
Петровско-Разумовская весна!
Особенная, с запахом столетним.
Но глядя, как безумствует она,
Мы понимаем, что уже стареем,
Что мы уже довольно тяжелы,
А жизни лед под нами слишком тонок.
И, как пристало людям пожилым,
Капризный в нас является ребенок.
В его глазах мальчишеский азарт,
Когда он смотрит на игру природы.
Он хочет время повернуть назад,
Чтоб надышаться воздухом свободы.
Но отчего-то все ему не так,
И машет он обломанною веткой
На этот блеск, на этот кавардак,
Сердясь душой изнеженной и ветхой.
2.
Темной влагой набухает сквер.
По верхам раскидана рогожа.
Непогожая весна в Москве
Так на осень позднюю похожа!
Со своей любовницей-весной
Выхожу гулять под небом серым -
Неизвестный маленький связной
Между Богом и вот этим сквером.
На работу об руку идем
(Мы с весной в одной конторе служим)
Или, как сегодня, под дождем,
Чертыхаясь, прыгаем по лужам.
Нам бы только ног не замочить.
Нам бы только выбраться отсюда.
Я рифмую. Спутница молчит.
И скучает. И не верит в чудо.
2006
ПО УЛИЦАМ
1.
Кто скажет, что мы - посредники
Между двумя мирами,
Когда мы идем по Сретенке
Прямо или дворами,
В потертой джинсе из Турции,
В обуви made in China.
(Одетые по инструкции,
Это - секрет и тайна.)
Когда мы спешим на сейшены,
Слэмы, фотобьеннале,
И нас не поймешь: рассержены
Или козла пинали? -
Кто скажет, что мы - последние
Праведники столицы,
Хранители и наследники,
Гиды и летописцы.
2.
Иду я лихо
По улице Палиха.
Сижу я тихо
Над прудом ТСХА.
Моя столица
Как чистая страница.
Душа томится
Предчувствием стиха.
- Алло! Наташа,
Как там поездка наша?
- Здорово, Саша!
В какой мы двинем клуб?
- А ну-ка, киска,
Пора вставать, проснись-ка!
Не нужно визга -
И я не буду груб.
Сегодня полдень
К обеду будет подан:
Небесный повар
Пречистенку печет.
Сегодня полночь
Придет любви на помощь -
И ты не вспомнишь,
И я здесь не при чем.
Какое дело,
Что вытворяет тело?
Оно бы пело,
Притопав на бровях,
В церковном хоре,
В Елоховском соборе,
О где-то в море
Пропавших кораблях.
Душа - иное.
Ей близко все земное.
Сидеть на зное
В предчувствии стиха
Ей так знакомо!
И здесь она как дома -
Рыбачья дрема
Над прудом ТСХА.
3.
Город заповедных усадеб.
Город голубей и ворон.
Он тебя за стол не усадит,
Город из "Покровских ворот".
На тебе мерцающий венчик,
Слабый отсвет будущих слав, -
Он к таким всегда недоверчив,
Но всегда по-своему слаб.
Не пускает в банки, в конторы,
Но музеи, парки - твои,
Частные каморки, в которых
Так легко исчезнуть двоим,
Да еще в районе Арбата
Несколько знакомых дворов,
Чтоб ходить туда и обратно
Лучшей из московских дорог.
4.
Тут слово, там строка,
Здесь целая строфа, -
Троллейбус и собор
Становятся стихами.
Заметно, что мосты
На берегах Москвы
Повисли без опор
Над смутными веками.
Вот платный туалет.
Вот бронзовый поэт.
Небесные моря
Над головой поэта.
Я в городе моем!
Я знаю, что о нем
Напишется моя
Последняя поэма.
Мне тополь и трамвай
Прикажут: "Эй, вставай!
Пора чесать домой -
В Останкино, в Кусково".
Тут словом, там строкой,
Здесь целою строфой
Любимый город мой
Меня окликнет снова.
2006
ПИСЬМА С ПОЛЬСКО-КИТАЙСКОЙ ГРАНИЦЫ
Гуаньлину Инь Си
1.
Сколько я служу на таможне
(Тридцать долгих лет и три года),
Многие проехали мимо,
Родину покинув. Домой же
Не вернулись. Разве погода
Лучше по ту сторону мира?
Преодолевая пределы,
Каждый оставлял мне в подарок
Что-нибудь, что было охота.
Кто-то - мышь (я хвост к ней приделал),
А другой - волшебный огарок
От создателя "Дон Кихота".
Чей-то шут отдал мне свой череп.
Лао-Цзы - свои наставленья.
Будда - ничего (эка жалость!)
Всех их перебросил я через
Перевал. Теперь на столетья
Будет перерыв, показалось.
Что ж! Займусь пока приведеньем
Собранного в строгий порядок.
Здесь поставлю редкие книги,
Чуть подальше - Дом с привидением,
Ну а мед с небесных полянок
Оттащу, пожалуй что, к Нинке.
2.
Я попал сюда, как будто в плен,
Да еще в эпоху перемен,
Смутно помня тот прекрасный сад,
Где гулял всего-то жизнь назад.
Здесь пришлось мне вытерпеть нужду.
Стал я серым, как и все, но жду,
Что еще мне выпадет в лото -
Бодхисаттва или конь в пальто.
Я прижился в подполе мирском.
Мир накормлен досыта мяском.
Вот придут иные времена,
А пока ему не до меня.
Он меня ловил, но не поймал,
Лишь слегка, играючи, помял.
Нацарапал несколько морщин,
Заморочил, но не замочил.
Заключил я с миром краткий мир -
Даже, может быть, всего на миг.
Я философ. Для меня, мой друг,
Дух важнее. Добрый сырный дух.
3.
Когда-то я хотел переделать мир,
Чтоб не было в помине подводных мин.
Когда-то я хотел переделать мир,
Но мир не переделаешь, это миф.
Когда-то я хотел переделать мир...
Теперь мне все равно, мне и этот мил.
Когда-то я мечтал завести свой сад,
Чтоб выйти прогуляться вперед-назад.
Когда-то я мечтал завести свой сад,
Но некогда от стула оторвать свой зад.
Когда-то я мечтал завести свой сад...
Теперь мой сад повсюду, и вход - я сам.
4.
Не подумай, что я неудачник,
Очутившийся здесь по ошибке.
Не отшельник я даже, а дачник,
Что спокойно живет на отшибе.
И мои не скромнее заботы
Чьих-то вечных проблем и волнений,
Но вокруг меня воздух свободы,
На котором работать вольнее.
Зацветают в саду моем вишни,
На ветвях появляется завязь,
Не впускает в ограду Всевышний
Ни нужду, ни проклятую зависть.
Здесь друзьям не бывает деленья,
Здесь не помнят ни званья, ни чина,
Здесь, как дети, толпятся деревья
И лепечут почти различимо.
Но порой наклоняется время,
Словно добрая старая няня,
И в ее колыбельную веря,
Сад безмолвствует, листья роняя.
5.
Когда отступает граница
Далёко за горизонт,
Сзывает сигнал горниста
В последний раз гарнизон.
И, покидая крепость,
Мечтательно офицер
Оглядывает окрестность,
Знакомую лишь в прицел.
Не нужно беречь патроны,
Блокадный тянуть паек,
И можно траву потрогать,
И жаворонок поет.
2006-2009
ПУТЬ
1.
Все, что трепетно любишь ты,
Проникает из пустоты
В иллюзорную форму тела.
Любишь музыку? Посмотри:
Эта флейта пуста внутри.
Так откуда берется тема?
Все, чего ты боишься, брат,
Можно смело в расчет не брать.
Если хочешь, давай обсудим.
Но один безусловный пункт:
Должен сердцем ты выбрать Путь,
Многим кажущийся абсурдным.
Я и сам убеждал себя,
Что дорога, стезя, судьба -
Только бредни молокососа.
Повзрослел я. Благодарю
Этот полдень, закат, зарю
Перед каждым восходом солнца.
И люблю я морской прилив,
И листок, что к стеклу прилип,
До обиды, до слез мне нужен.
Мир - лишь призрачный караван,
Или праздничный карнавал, -
Пуст внутри, но так мил снаружи!
2.
Видя, как бездействует фортуна
И не напрягается судьба,
Не печалься, что твоя фактура
Сзади недостаточно груба.
Приглядись: не так уж плохо ныне,
И хотя развязка впереди,
Ты пока еще на середине
Своего далекого пути.
Избегая всякого соблазна
Оказаться пошустрей других,
Лучше тратить силы сообразно
Данности, боясь лишиться их.
Лучше незаметным быть и скромным,
Сохраняя внутренний простор.
Дуб огромный буря вырвет с корнем.
Сложное скрывается в простом.
3.
Мы вышли из тени на свет,
И стало понятно: нас нет,
Впустую и опыт и навык.
А мысли похожи на снег:
Растаял - и ну его на фиг.
И то, что мы вымели - сор,
И то, что мы видели - сон,
Хотя бы и самый сладчайший.
И кажется, дело труба.
Но чей этот белый тюрбан
И кто эти трое над чашей?
А этих знакомы пяты.
Они пребывали в Пути
Медлительнее черепахи.
Теперь они пляшут в огне,
Наружно впадая во гнев,
Увешанные черепами.
Ты думаешь, это гашиш?
Ты хочешь остаться, а - шиш!
Открыта для тех, кто не в теме,
Реальность, лишенная форм,
Где сутью становится фон,
А фоном - кромешная темень.
4.
После каждой духовной пьянки, -
Дело, может быть, в освещенье, -
Боги с вами играют в прятки,
Забиваются во все щели.
Разберешься тут в их законах!
Начинается снова ломка.
Только кто это высоко так
Мчится по ветру, словно лодка?
Это кто там бредет по саду? -
Не похож на обычных нищих
Обнаженный бродяга садху,
Что давно ничего не ищет.
Для него каждый миг сакрален,
Каждый вздох преисполнен праны.
Он привык наблюдать с окраин
Ваши поиски новой правды.
Всюду видит он танец Шивы
(Дело, может быть, в освещенье),
И сигналящие машины
Вызывают в нем восхищенье.
5.
mahagor
За Рамакришну, за Ауробинду,
Короче, за лягушатник индийский,
Долго таскал я, скрывая обиду,
Карданы и диски.
Не сомневаюсь, что Господу Браме
Докладывал многознающий Шива,
Как мне сиделось в невидимой яме,
Как было паршиво.
Подозреваю, что Кришна Арджуне
Поведал на роковой Курукшетре
Все, что я знаю о мраке, о жути,
О долге, о жертве...
В общем, всю кровь мою выдула Кали,
Умял кой-как остальное Ганеша.
После обеда, ругаясь, икали.
Изжога, конечно.
Ныне мой дом на вершине Памира,
В саду моем гамаюны и пери.
Если бы мог, я отдал бы полмира,
Чтоб только не пели.
На бесконечность, зевая, глазею.
Готовлюсь к залпам духовных орудий.
Близится день возвращенья на землю -
На крыльях Гаруды.
6.
В битве Арджуна сражаться не мог,
Лук опустил к ногам.
Кришна ему говорит: "Стрелок!
Будь бесстрастен к врагам.
Стрелы, пронзая братьев тела,
Их не убьют - разбудят.
Впрочем, это мои дела.
Делай, что должен, и будь, что будет".
Делай, что должен, и будет так,
Как только и быть должно.
Каждая мелочь, любой пустяк -
Это в цепи звено.
Цель есть у всякой живой души.
Бог тебя не осудит.
Пьянствуй, сражайся, молись, пляши!
Да "Махабхарату" хоть пиши -
Делай, что должен, и будь, что будет.
7. В ОЖИДАНИИ ПЕРЕПРАВЫ
Из Гао Ци
Я опоздал к перевозу. Лодочник ждать не стал,
Судно его вдали.
Может быть, в лодке ушедшей заняты все места
Жителями долин,
Может, один перевозчик сгорбился на корме,
Полузакрыв глаза.
Так это или иначе - не разглядеть во тьме,
С юга пришла гроза.
Хлещет безжалостно ливень! Вымок до нитки я,
Мне не спастись никак.
Думаю, стоя под ивой, что-то об Инь и Ян
В зарослях тростника.
Тот, кто в Пути был так долго, может и подождать:
Холодно ли, жара ль, -
Дух безмятежно спокоен. Сквозь пелену дождя
Вдруг пролетел журавль.
8. ОДИНОКАЯ ДЖОНКА
Василию Немчинову
Паруса из небесного шелка
И корма из вечерней росы -
Ты плывешь, одинокая джонка,
По невидимой глазу Янцзы.
Мимо вечности, мимо мгновений,
Мимо таинств и мимо блаженств,
Мимо странных людей и явлений,
Мимо гневных и мирных божеств,
Мимо Той, в чьих глазницах пустыня,
А в руках разгулялась коса,
Мимо Той, что светла, как святыня,
Чья любовь не имеет конца,
Мимо прошлых заслуг и страданий,
Мимо омута плотских забот,
В стороне от вражды стародавней,
Персиянок бросая за борт,
Мимо ступы и камня Каабы,
Мимо всех пирамид и пещер, -
Сумасшедший воздушный корабль,
Устремленный на лунный ущерб,
Без сомнения и без возврата,
На исходе прощального дня,
Без Литейного и без Арбата,
Без стихов и, увы, без меня.
Но возьми мое сердце ребенка
И раздвоенный нищий язык,
По невидимой глазу Янцзы
Уходя, одинокая джонка...
2005-2010
ТРИ ПРИТЧИ
1. АРДЖУНА И КРИШНА
1
Когда стрелок, взойдя на колесницу,
Ряды врагов завидел впереди,
То попросил он Господа-возницу:
"Повозку ты к ним ближе подведи.
Хотел бы прежде разглядеть отродье,
Которому я кровь пущу из жил".
И тотчас Кришна, тронувши поводья,
Его исполнить просьбу поспешил.
Арджуна смотрит. Что за наважденье?
Те, на кого он бросится, разя,
Не силы зла, не ада порожденье -
Родня его, наставники, друзья.
Не подготовленный к такому диву,
Великий воин вмиг лишился сил,
И, потрясенный скорбью, лук Годиву -
Оружье боевое - опустил.
В смятении всех чувств затем несчастный
Такую к Богу обращает речь:
"Благой Господь! Теперь я вижу ясно:
На брата брат здесь обнажает меч.
И какова цена моей победы,
Какая слава ждет меня в бою,
Когда на близких навлекая беды,
Я искалечу их или убью?
Прервется род, смешаются сословья,
Развратом осквернятся дух и плоть.
На Курукшетре проливая кровь, я
Тому немало послужу, Господь!
В таком бою позор - в живых остаться.
Пусть лучше те, кто гневом ослеплен,
Меня убьют - я не желаю драться".
И опустился на колени он.
2
Оборотившись к лучнику, с улыбкой,
Являя самый дружелюбный вид,
Ответил Кришна: "Было бы ошибкой
Жалеть о тех, кто должен быть убит.
Ни я, ни ты, ни те, кому в сраженьях
Стрела Арджуны пробивает грудь,
Не исчезают. В перевоплощеньях
Ты к ним, сын Притхи, равнодушен будь!
Знай: этот мир собой переполняя,
Господь живет во всех земных телах.
Он вечен в сущем, без конца, без края.
Сражайся ж, воин, поборов свой страх!
Врагам твоим, их полчищам несметным,
Я буду волю диктовать свою,
И в смерти их пребудет Бог бессмертным.
Не сожалей о гибнущих в бою!
Играешь ты, а я стою над сценой.
Из века в век, в любые времена.
Мир, словно жемчуг, бисер драгоценный,
Нанизан, как на нитку, на меня.
Я - суть вещей, я - движущая сила,
Я - жизнь и смерть несущая волна,
И силы нет иной, чтоб изменила,
Нарушила событий ход она.
Ты позаботься о своей лишь дхарме.
Смотри, ярится вражеская рать.
Здесь, на виду у двух могучих армий,
Тебе пристало битву начинать".
3
Вся даль кругом знаменами пестрела.
Протяжный трубы издавали вой.
Вновь, наблюдая, как идет пристрелка,
Зажегся лучник страстью боевой.
Сказал Арджуна: "Царственный Владыка!
Я о последней милости молю:
Яви мне чудо истинного лика,
Коль дерзкой просьбу не сочтешь мою".
Ответил Кришна: "Хорошо! Гляди же!"
И увидал прославленный боец
Существ, рядами вставших, дальше, ближе,
И всех времен начало и конец.
Все формы жизни, тех, кто во Вселенной
Рождался, дышит, будет умерщвлен,
Господь заполнил сущностью нетленной,
Очами солнц взирал - бессмертный - Он!
Однако вид столь дивного величья
Сын Притхи долго выдержать не мог.
О нем заботясь, прежнее обличье
Вернул себе всемилостивый Бог.
Господь сказал: "Я - время, я губитель
Врагов твоих - так мной предрешено.
Без сожаленья их рази, воитель, -
Они, считай, погибли все равно.
Стяжай же славу! Ждет победа лучших!
Спокоен к павшим, равнодушен к ним,
Восстань с колен, великий, грозный лучник,
И будь в бою оружием моим!"
В ответ раздался голос: "Я спокоен.
Я тверд, Господь! Твой свет рассеял мглу!"
Сквозь чью-то грудь Арджуна, Божий воин,
Послал в тысячелетия стрелу.
2. АГАСФЕР
Столько лет я бредил наяву,
Воскресал и умирал так часто,
Что не помню, для чего живу,
И на жизнь взираю безучастно.
Годы, точно палая листва.
Сколько их? Я не веду им счета.
Каждый раз на новые места
Гонит в путь неведомое что-то.
Города сменяют города.
Я иду, не вглядываясь в лица,
Но одно запомнил навсегда,
И оно мне лунной ночью снится...
Южный город. Буйствует толпа.
Этот человек остановился -
Изнемог под тяжестью столпа
И к моей хибаре прислонился.
Был похож на нищего слепца,
Но бичом исхлестанный жестоко.
Кровь из-под тернового венца
Попадала в желоб водостока.
Кто такой и что на нем за грех?
Хитрый вор или разбойник дерзкий?
Мне в ответ кругом раздался смех:
"Это царь наш, царь наш иудейский!"
Тут и я стал гнать его, кляня.
Он взглянул сквозь тяжкое страданье.
Обмер я: смотрело на меня
С высоты - живое мирозданье.
И открылось мне: людская плоть
Много мягче палестинской глины,
Чтоб скорей, трудясь, ее Господь
Превращал в скудельные кувшины.
И ко мне склонился Божий Лик,
В небесах пылающий над нами,
И, огнем охвачен, я постиг
То, чего не выразишь словами...
Заревел, в арбу впряженный, вол,
Будто грешник, изгнанный из рая.
От меня Мессия отошел,
Прочь пошел по улице, хромая.
Добровольно нес Он жребий свой,
Пил страданье из безмерной чаши,
И не в силах совладать с собой
Я за Ним последовал тотчас же.
Видел все - распятье, смерть Христа.
Вечером, в конце Страстной недели
Возвращаться в город я не стал,
Попривык бродяжничать без цели.
Вечный жид - прозвал меня народ.
Умирая, воскресаю снова,
И порою глиняный мой рот
Обжигает огненное слово.
3. МИРАДЖ
1
На исходе был месяц священный раджаб...
Утомленный Мухаммед на землю прилег.
Он лежал, разметавшись и губы разжав, -
Между явью и сном находился Пророк.
В эту полночь посланец небес Джабраил
Вдруг явился: "Тебя призывает Аллах!"
С ним крылатое диво - исполненный сил
Конь Бурак, что летает в надзвездных мирах.
Прежде чем отправляться, Мухаммеду грудь
Джабраил раскрывает и сердце берет,
Чтобы с сердцем омытым свершил он свой путь;
Взвился конь - и они полетели вперед.
2
В палестинском Иль-Кудсе Иса и Муса
Ожидали Пророка. Молились втроем.
Из мечети Аль-Акса его в небеса
Возносили архангел с чудесным конем.
Золотые врата открывал им Адам,
Принимал их Юсуф, провожал их Идрис.
Добрались так до неба седьмого, а там -
Древо чистого света, текущего вниз.
Тут, предела достигнув, сказал Джабраил:
"Дальше следуй без нас. Мы тебя подождем"
И Мухаммед с Аллахом один говорил
Вне времен, вне пространства, о чем-то своем.
3
Путь обратный мгновенно проделал Бурак.
Седока опустил он к стене Аль-Харам.
Подивился Пророк: в Мекке полночь и мрак.
Разве камни Аль-Аксы не трогал он сам?
Те, кто истину определяют на вкус,
Надерзили Мухаммеду: сказки! обман!
Лишь подробно его расспросив про Иль-Кудс,
Абу-Бакр убедил остальных мусульман.
Правоверные! Нам сомневаться нельзя:
Эта жизнь - в аравийской пустыне мираж,
И прочна здесь одна лишь святая стезя -
Восхождение к вечному свету, мирадж.
2005-2010
ЗЕМЛЯ
1.
Изучая таинственный мир,
Я узнал у полей и дубрав,
Что жестокая родина - миф,
Что земля бесконечно добра.
И еще я узнал у полей,
Проходя по родной стороне,
Что когда мы склоняемся к ней,
Мы становимся с ней наравне,
Что из тех, кто рассыпался в прах,
Опустился в столетий раствор,
Ни один не лишается прав
На исконное с жизнью родство.
2. ХЛЕБНИКОВ
Немного их было, достойных по праву,
Но только один из певучей семьи
На строгом челе, как ненужную славу,
Носил голубую корону Земли.
Он бросил перчатку столетьям бегущим -
И стали столетья послушней овец,
Он родину творчества видел в грядущем,
Времен отдаленных дитя и певец,
И вечно скитался, без быта, без крова,
Язычником - солнцепоклонником Слова.
3. ОДУВАНЧИКИ
Нас не признали "толстяки",
И приютили нас кварталы,
Где были первые стихи
Еще младенчески картавы,
Где Бродский череп не сверлил,
Куда не проползал Асадов,
Где одуванчики цвели
Среди облупленных фасадов.
Сегодня дурно стало мне.
Прилег с таблеткой на диванчик,
И словно в мимолетном сне
Такой увидел одуванчик.
Затеял ветер с ним игру:
"Какой ты беззащитный, шаткий!"
И одуванчик на ветру
Качал своей пушистой шапкой.
4.
Наблюдать как носится чижик
Или слушать дятла-радиста -
Ради вот таких мелочишек
Ты, видать, на свет и родился.
И не надо корчить эстета,
Говорить, что мир только ширма,
Что твой дух выходит из тела,
Ибо так велел ему Шива.
Лучше сдайся солнцу и лету
И разглядывай одуванчик.
Мир, который крутит рулетку,
Все равно тебя одурачит.
5.
Не пиши о всякой скверне,
Вообще на это плюнь -
Погляди, как в нашем сквере
Благоденствует июнь.
Что за чудная картина!
Жизнь прекрасна. Мир хорош.
Отчего же ты, скотина,
Этого не признаёшь?
Что ты ходишь вечно хмурый,
Говоришь на все "фигня"?
Со своею музой-дурой,
Со своей литературой
Ты уже достал меня.
2004-2010
СУДЬБА
1.
Когда ей становится слишком тесно,
Судьба покидает пространство текста
И, сделавшись плотной и различимой,
Гуляет с тобой под чужой личиной.
А ты изумлен и влюблен как будто,
Куда-то бежишь и звонишь кому-то,
Чего-то боишься, не спишь ночами,
И все, что бывает всегда вначале.
2.
Много лет прошло с тех пор,
Как еще в двадцатом веке
Хлебникова я попер -
Книжку из библиотеки.
Пусть ее читал у них
Только раз какой-то дятел,
Нет, конечно, прав таких,
Чтобы я ее попятил.
Удивляюсь сам себе:
Как сподобился на это?
Многое в моей судьбе
Остается без ответа.
3.
Когда таинственной судьбы
Распутываются все нити,
И солнце с торжеством судьи
Стоит в зените,
А небо кажется другим -
Гораздо выше и прозрачней,
И от костра струится дым,
Чердак окуривая дачный,
И в душу мне из-под воды
Глядит двойник в стакане с чаем, -
Пора итоги подводить,
Конец соединять с началом.
Но что же тут соединишь?
Теперь с меня все взятки гладки,
Ведь божества ушли из ниш
Торчать вдоль пыльной Ленинградки.
Еще я вижу сны порой
И слышу в речке смех жемчужный,
Но мой не действует пароль
Для входа в мир мне странно чуждый.
Я различаю в смехе смерть,
А в трели соловья - звук дрели.
Я не такой, чтобы посметь
Стучаться в запертые двери.
Зачем же, получив отказ,
Топтаться, как дурак, у входа?
Когда живешь в который раз,
Теряется трагизм ухода.
2005-2009
ИГРЫ СЛОВ
1.
Ты превращаешься, друг, в слона.
Ты начинаешь игру в слова.
Что же, поэзия тут слаба,
Но не без пользы
Тем, кто не хочет учиться петь,
Тем, кто давно уже сам эксперт,
Мастер стихов и прозы.
Скучный их рэп - откровенный кал.
Но одобрение - высший кайф.
Переступившие через край,
Опыт имеют.
Мигом они отличают тех,
Кто не касается важных тем,
Тех, кто пустое мелет.
Ловко вербуют они солдат.
Главное - вписываться в стандарт,
Быть компанейским и не страдать
От вдохновенья.
Перехвалить за ошибку, бред
Выдать за неповторимый брэнд -
Вот их обыкновенье.
Близостью к ним непомерно горд,
Ходишь под ними за годом год.
Но вместо крыл вырастает горб.
Время для старта
Не настает. Понимаешь вдруг,
Что понапрасну вмешался в круг,
Втерся в слоновье стадо.
Все, что писал под диктовку мод,
Выцвело, село, поела моль.
Ты ведь еще не такое мог
В самом начале!
Как бы ты на ухо не был туг,
Звонкие опыты тут как тут -
Спать не дают ночами.
2.
"Мир ловил меня, но не поймал"
Григорий Сковорода
Скоро кончится время слов.
Приближается время действий.
Наше творчество, ремесло -
В "палы-выры" игра, как в детстве.
Вижу бритый затылок дня -
И обратно бегу сквозь годы,
Резво ножками семеня,
К Древу жизни, к Творцу природы:
"Палы-выры, за тех, кто спринт
Не осилив, пришел к забвенью!
Палы-выры, за тех, кто спит
И в могиле, как пес за дверью!
Палы-выры! Спустись на стук,
Без разбора всех палы-выры -
Пусть порхают или растут,
Разноцветные, полевые".
3.
Не вслушиваясь особо,
Пропел я глухое соло
И в тень отступил; в начале,
Как водится, было слово,
Позднее пришло молчанье.
Для тех, кто истратил порох,
Молчанье - широкий полог.
А наше - сильней теракта -
Молчанье - предлог и повод
Для смены ролей, театра.
Ты только гляди, начальник,
Вперед не гони ночами,
Давай отдохнуть мотору,
Иначе его молчанье
Окажется немотою.
Ведь если судить по сплетням,
Никто не придет последним,
И мне побожился Автор,
Что вовремя мы поспеем
К началу другого акта.
2006-2009
ПРИЛОЖЕНИЕ
-------------------------------
(Ст-ния не включенные в издание 2011 г.)
* * *
К труду готовый и к обороне,
Подозревая повсюду мерзость,
Я рос на Пышкином Огороде
(Когда-то так называлась местность).
Играл с друзьями в "войну" и в "пробки",
А лучше все-таки в "палы-выры",
Ведь я же был незаметный, робкий.
(Да и теперь я играю в игры.)
Довольно средне учился в школе,
И повзрослеть ожидал приказа,
И постепенно, не вдруг, не вскоре,
Пришел я к мысли, что жизнь прекрасна.
С тех пор блаженствую философски,
Не нарушаю законов кармы,
Хотя не кормят меня из соски
И в огород мой бросают камни.
2007
К МОРЮ
Озабоченно и без кайфа
Я опять собираюсь к морю.
(Так вытаскивают из шкафа
Полушубок, что трачен молью.)
Не к тому - в километрах пляжей,
Где семейный турист из Курска
В ресторане жует и пляшет
Под ночной суррогат искусства,
Не к тому, о котором столько
Прочитал я, что не при дамах
Будет сказано от восторга,
Оживающему в преданьях,
А к разжиженному Зенону,
Что гигантом слепорожденным
Полагает предел земному -
Всем дорогам и всем раздорам...
Но едва я коснусь ногами
Побережий твоих, Сугдея,
Стану ящерицей на камне,
Воздержавшейся от сужденья.
2007
* * *
В том, что мы друг другу не хамили,
В том, что никого не убивали,
Виновата музыка Вивальди
И еще десятка три фамилий.
В частности, я обвиняю Баха,
И замешан, несомненно, Моцарт,
Расстелившие повсюду бархат
Чистых гармонических эмоций.
Мы дремали, глядя в телевизор,
Ожидая пива и сенсаций.
Для чего опять к себе нас вызвал
Лебедь умирающий Сен-Санса?
Надо быть Чайковским и Равелем,
Чтобы безопасно приобщаться,
А иначе мы умрем от счастья,
Если этой музыке поверим.
2008
* * *
Годы грызут свое.
Но не поддамся панике -
Много еще слоев
У плодородной памяти.
Сердце ведет отсчет.
Но и у жизни-вредины
Есть кое-что еще,
Что не подвластно времени.
2007
Связаться с программистом сайта.
