# Сырохлебов И Его Друзья

Виктор Вениаминович Ляпин

История про Сырохлебова и друзей, которые не считают его человеком.

Виктор ЛЯПИН


СЫРОХЛЕБОВ И ЕГО ДРУЗЬЯ


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ВАЛЕРИЙ, семьянин

ГАЛИНА, сослуживица

РИТА, жена

ПОЛИСАДОВ, председатель ЖСК

ГРУЗЧИК, грузчик

ЗНАКОМЫЙ, знакомый

АЛЯ, неизвестно кто

ЛЁЛЯ, неизвестно кто


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

КАРТИНА ПЕРВАЯ.


Валерий растерянно стоит посредине комнаты в ночной пижаме и тапочках с телефонной трубкой в руках. Наконец кладет трубку на рычаг. Оглядывается. Идет к постели, наспех заправляет ее. Переставляет на журнальном столике бутылку шампанского и вазу с фруктами. Вынимает из серванта и ставит на столик два бокала. Раскрывает окно. Осматривает комнату. Закрывает окно. Подумав, снова открывает окно. Садится в кресло.

Входит Галина. На мгновение останавливается и осматривает комнату. Потом кашляет.

Валерий вздрагивает и вскакивает с кресла.

Пауза.


ГАЛИНА. Я звонила из автомата внизу. Очень неосмотрительно было давать мне ключи.

ВАЛЕРИЙ. Я не ждал... Я не верил... Вернее, я ждал, но... Который час?

ГАЛИНА. Я опоздала на пятнадцать минут.

ВАЛЕРИЙ. Конечно, конечно! На улице дождь. Воскресенье. Автобусы ходят безобразно.

ГАЛИНА. Я брала такси.

ВАЛЕРИЙ. Я не подумал. Наверно, нужно расплатиться. Я сейчас найду деньги. Они здесь, в пиджаке. Сколько? Возьми...

ГАЛИНА. Глупый. Не надо. Успокойся. Я могу присесть?

ВАЛЕРИЙ. Да! Вот кресло, бокалы, шампанское, фрукты. Хочешь, я приготовлю кофе?

ГАЛИНА. Я не пью кофе. У меня больное сердце. Сядь.


ВАЛЕРИЙ садится. Пауза.


ВАЛЕРИЙ. У меня есть музыка. Не очень современная. Пластинки. Правда, проигрыватель барахлит. Хрипит.

ГАЛИНА. Открой шампанское.

ВАЛЕРИЙ. Господи, я совсем забыл об этом. Растяпа. (Пытается открыть шампанское)

ГАЛИНА. Не облей мое новое платье. Впрочем, как получится. Все равно.

ВАЛЕРИЙ. Я осторожно, аккуратно. (Наконец открывает шампанское и разливает в бокалы)


Галина делает глоток. Валерий тоже отпивает.

Галина смеется.


ГАЛИНА. Как неловко пить шампанское в чужой квартире. С чужим мужчиной. Так и мерещится, что сейчас откроется дверь и войдет твоя жена. Ничего не говори.

Можно я уберу с серванта ее портрет? И затворю окно? (Она убирает портрет, закрывает окно; подходит к кровати и ложится на нее) Ты когда-нибудь раньше изменял ей?

ВАЛЕРИЙ. Глупый вопрос. Какое это имеет к нам отношение?..

ГАЛИНА. И все-таки?

ВАЛЕРИЙ. Не знаю. Не помню. Нет. Иди сюда, давай пить шампанское.

ГАЛИНА. Где она?

ВАЛЕРИЙ. Уехала с детьми на дачу.

ГАЛИНА. Это далеко?

ВАЛЕРИЙ. Да. Почти два часа на электричке. Потом пешком. Домик в деревне.

ГАЛИНА. Я еще месяц назад поняла, что так будет.

ВАЛЕРИЙ. Что будет?

ГАЛИНА. Что ты меня любишь.

ВАЛЕРИЙ. Неужели было так заметно?

ГАЛИНА. Да. Страшно заметно. Особенно, когда вокруг вся эта мерзость, сальные взгляды, разговоры, бессмысленная суета. Ты светился, как будто тебе в сердце вкрутили лампочку в тысячу вольт. Или ватт.

Я просто с ума сходила от блаженства, когда ты смотрел на меня. Мне завидуют все бабы в нашем отделе.

ВАЛЕРИЙ. Они знают?

ГАЛИНА. Все знают.

ВАЛЕРИЙ. Со мной никогда такого не было. Наверное, со мной случилось что-то ужасное.

ГАЛИНА. Еще не случилось. Мы только выпили по глотку шампанского. Ты можешь встать, взять плетку и преспокойно вышвырнуть меня за дверь.

ВАЛЕРИЙ. Ты шутишь.

ГАЛИНА. Нет. Если ты не сделаешь этого сейчас, потом будет поздно. Я знаю. Чувствую, как кошка.

У меня были мужчины до тебя. Но никогда не было такого, как ты. Таких, как ты, для меня вообще в природе больше не существует. Единственный экземпляр. Раритет.

ВАЛЕРИЙ. Пожалуй, я выпью весь бокал.

ГАЛИНА. Что ты во мне нашел? Я обычная баба.

ВАЛЕРИЙ. Не говори так. Ты... Ты необыкновенная. Ты не знаешь, кто ты, какая ты. Я задыхаюсь, когда смотрю на тебя, слышу твой голос.

ГАЛИНА. Как вы живете?

ВАЛЕРИЙ. Обычно. Ты же знаешь. День, ночь, работа, выходные. Отпуск на даче. Болезни детей. Телесериалы. Моя кандидатская на кухне.

Иногда мне страшно, как быстро летит время. Но потом все проходит. Спокойно подсчитал, что лучшие годы жизни прожиты. В прошлом веке людей в моем возрасте уже называли стариками. Ты появилась внезапно.

ГАЛИНА. Случайно. Мой прежний начальник попал под машину, и меня перевели в ваш отдел.

ВАЛЕРИЙ. Я знаю. Я все знаю о тебе. Мне кажется, я знаю каждую черточку твоего лица, каждую твою интонацию, хотя мы никогда не были вместе.

ГАЛИНА. Не надо, не подходи ко мне. Я еще не готова стать твоей любовницей. Мне доставляет удовольствие играть с тобой, болтать, чувствовать, как ее вещи ощериваются, готовые броситься на меня и разорвать в клочья. Эти картины, например.

ВАЛЕРИЙ. Это мои картины. Я случайно купил их на улице у какого-то художника-пропойцы. Очень давно. Все говорят, они согревают дом, излучают тепло. Ты так не считаешь?

ГАЛИНА. Не знаю. Возможно, потом мы с ними станем ближе. Как с тобой.

Я бы хотела, чтоб она была сейчас здесь. Если б я знала телефон, я позвонила бы ей. Заплатила ей за такси, за билет на электричку.

ВАЛЕРИЙ. Я понимаю.

ГАЛИНА. Я чувствую себя здесь шлюхой. А я твоя любовь.

Может, ты просто хочешь развлечься? Разве твоя семейная жизнь так уж тяжела?

ВАЛЕРИЙ. Нет. Скорее скучна. Главное зарабатывать деньги. И иногда ходить в церковь.

Последние годы я чувствую себя таким живым, словно со мной никогда ничего не происходило и никогда ничего уже не сможет произойти. Хоть человека зарежь, только будь добропорядочным семьянином, вовремя приноси зарплату, обсуждай семейный бюджет и корми детей.

Мы любили друг друга с шестого класса. В десятом решили пожениться. Она забеременела. Был ужасный скандал. В местной газете даже вышла статья "Дафнис и Хлоя нашего района". Подлая статейка. Но обошлось. Нас расписали. Она родила.

ГАЛИНА. У тебя никого не было кроме нее?

ВАЛЕРИЙ. У меня никого не было кроме нее.

...Когда-нибудь через много лет, старый и немощный, я расскажу жене о нас с тобой. Она будет долго дуться на меня, а потом все равно простит.

ГАЛИНА. Никогда. Этого не будет никогда. Поздно. Ты попал в омут.

ВАЛЕРИЙ. (Смеется) И что теперь? Неужели ты проглотишь меня, как жадная хищная рыба?

ГАЛИНА. Хуже. Мы оба станем безумными. Мы больше не узнаем мир, в котором раньше жили. Мы будем проходить сквозь стены и сквозь людей, раня и убивая их и даже не замечая этого.

ВАЛЕРИЙ. Ты говоришь странные вещи.

ГАЛИНА. Я говорю о любви. А любовь, как пожар. Сначала греет. Потом сжигает.

ВАЛЕРИЙ. Я уже испугался. Может, вернемся назад?

ГАЛИНА. Попробуй. В конце концов, ты мужчина. Тебе решать, что с нами будет.

ВАЛЕРИЙ. Хорошо. Пока, моя безумная, все пожирающая богиня, я предлагаю выпить еще по глотку шампанского.

ГАЛИНА. Хорошо. Подчиняюсь.

ВАЛЕРИЙ. Расскажи мне о своих мужчинах.

ГАЛИНА. Я приведу их всех сюда. В эту комнату. Чтобы они видели, какое сокровище подарила мне судьба. Чтобы они теряли сознание от стыда и разрезали себе животы тупыми ножами один за другим, как кукольные болванчики в плохом театре. О, я припомню им все свои унижения. Все свои разрезанные вены и заплаканные ночи в подъездах.

Иди сюда, любимый. (Снимает платье) Любовь моя. Моя единственная любовь. Моя опоздавшая любовь. (Они целуются в постели)


Появляется жена Рита. На мгновение задерживается в дверях. Потом резко проходит в комнату.


РИТА. Извини, я забыла сандалики для Бориса. Ему там не в чем будет ходить. Вообще, мы решили ехать на машине. Я возьму ключи от машины. Еще я возьму деньги. Возможно, нам что-то захочется купить в дороге.

Здравствуйте, меня зовут Рита. Не вставайте. Я ненадолго. Ты не будешь возражать, если мы возьмем с собой еще и бабушку? Ей абсолютно нечего делать в городе. Она здесь скучает. Когда ты приедешь? Впрочем, это неважно. Ни о чем не беспокойся. Делай свои дела. Может, глоток шампанского? Нет. Не стоит. Я же за рулем. Вы очень красивы. Это не комплимент. Я хорошо разбираюсь в красоте. Я косметолог. Где же сандалики? Ты не знаешь, где Борины сандалики? Извините, вы не видели детские сандалики? Нет? Хорошо. Придется заехать в магазин и купить ему новые сандалики. Все равно те уже почти порвались. Сколько может ребенок ходить в рванье? Это я могу ходить в рванье, а ребенок должен быть одет с иголочки. Как твоя работа? Ах да, я уже спрашивала. Извини. Боря сидит в машине. Я велела ему сразу идти в гараж и забираться в машину. У нас хороший ребенок. Очень умный и понятливый ребенок.

Предложи даме кофе. Ты предлагал даме кофе? Он прекрасно готовит кофе. Это единственное, что он умеет делать. Хорошо, не буду вам мешать. У машины отказывают тормоза. Займись ее ремонтом. Когда ты найдешь время на ремонт? Может быть, в выходные? До свиданья. Желаю вам приятно провести время. Говорят, в ближайшие дни ожидается похолодание и дожди. Когда дожди, в деревне скучно и сыро. И одиноко. К старости больше всего боишься одиночества. Почему-то не смерти, а именно одиночества. Хотя мама всегда смеялась, когда выпивала лишнего: - Хочешь испытать одиночество, выйди замуж.

Пришли телеграмму, когда приедешь. Я встречу тебя с машиной на вокзале. (Она уходит)

ГАЛИНА. Великолепно. Теперь, надеюсь, нам больше никто не будет мешать. Только запри все-таки дверь на щеколду.


Валерий идет и запирает дверь на щеколду.


ГАЛИНА. Душно. Гадко. Я открою окно.


Галина открывает окно. В комнату с пожарной лестницы вваливается председатель ЖСК Полисадов.


ПОЛИСАДОВ. Валерий Николаевич, как хорошо, что я вас застал. У вас уже два месяца не плачено за электричество и лифт. Не могу же я индивидуально ходить за каждым жильцом. У меня полно своих забот. Тем более вы человек не бедный. На шампанское хватает.

ВАЛЕРИЙ. Я заплачу, я немедленно заплачу.

ПОЛИСАДОВ. (С любопытством, глядя на Галину) А вы не из нашего ЖСКа.

ГАЛИНА. Нет.

ПОЛИСАДОВ. Паспорт покажите? Прописку?

ГАЛИНА. С какой стати?

ПОЛИСАДОВ. Я, конечно, извиняюсь. Валерий Николаевич почти профессор. Но... террористы. Бдительность. Государственное мышление.

ГАЛИНА. Подите вон.

ПОЛИСАДОВ. В таком случае прошу следовать со мной в ближайшее отделение полиции.


Полисадов с неожиданной силой ловко берет Галину на руки и прямо в неглиже уносит ее из квартиры Валерия.

Валерий растерянно садится в кресло, наливает себе шампанского и залпом выпивает.

В раскрытую дверь входит Грузчик и начинает выносить мебель.


ВАЛЕРИЙ. Что вы делаете? С какой стати? По какому праву?

ГРУЗЧИК. Маргарита Дмитриевна Сырохлебова съезжает с этой квартиры и забирает свою мебель.

ВАЛЕРИЙ. Я не знаю никакой Маргариты Дмитриевны Сырохлебовой.

ГРУЗЧИК. Вы Сырохлебов?

ВАЛЕРИЙ. Сырохлебов.

... Маргарита... Рита... Почему?

ГРУЗЧИК. (Вынося кресло за дверь) "Прощай, дорогой. Одиночество легче унижения. Дети останутся со мной". (Возвращаясь и забирая журнальный столик) "...Я любила тебя. Я буду любить тебя всегда. Но я не хочу тебя больше видеть". Приписано. "Заплати этому доброму человеку хорошие чаевые. Он все тебе объяснит".


Грузчик ждет чаевых. Валерий растерянно отдает ему деньги. Грузчик идет к выходу.


ГРУЗЧИК. ( В дверях) Это была любовь.


Грузчик уходит. Валерий ходит по комнате. Садится на кровать. Прислушивается. Прижимает ладони к ушам.

Затемнение.

КАРТИНА ВТОРАЯ.

Перед домом Валерия. Шум улицы. Распахнутая дверь в подъезд. Скамейка. Разломанный палисадник с помятыми кустами сирени.

Из подъезда выскакивает Рита, спотыкается, падает, раздирает в кровь коленку. Переползает на скамейку. Со слезами вытирает ладонью кровь.

За ней из подъезда выбегают Полисадов с Галиной на руках и Грузчик. Рита перебирается через оградку в палисадник, катается по траве.

ПОЛИСАДОВ. Маргарита Дмитриевна, подождите...

ГРУЗЧИК. А мои чаевые? Вы обещали чаевые.


Рита садится на траву. Полисадов швыряет Галину в руки Грузчика.


ПОЛИСАДОВ. Ваши чаевые. Уходите. Слышите, уходите. Я все вам отдам. Я вас найду. Я вас всюду найду. Но сейчас - уходите, исчезните, уходите.


Галина вырывается из рук Грузчика и садится на асфальт.


ГАЛИНА. Мне холодно. Вы не имеете права.


Полисадов колдует над Ритой. Грузчик снимает с себя рубашку и накрывает Галину.

ГРУЗЧИК. Что вы? Что вы? Все хорошо. Они так шутят.

ГАЛИНА (Грузчику). Они сумасшедшие. Они сошли с ума. Я вам заплачу. Унесите меня. Оденьте меня. Там моя сумочка, деньги, ключи. Там мое платье. Вы - единственный, кто здесь... кто со мной... Я вам..., вы не сомневайтесь...

ГРУЗЧИК. Хорошо..., хорошо..., конечно. Я что? Я - как все. Разве можно про вас говорить, что вы - мои чаевые? Нехорошо. Зачем?

ГАЛИНА. Скорее. Мне холодно, мне больно. Нет, подождите, я с вами. Возьмите меня на руки, согрейте. (Кричит Полисадову) Вы - паяц. Вы - сумасшедший. (Грузчик берет Галину на руки) Он сумасшедший. А вы?

ГРУЗЧИК. Я грузчик.

Грузчик уносит Галину в подъезд. Палисадов колдует над разодранной коленкой Риты.

ПОЛИСАДОВ. Я подую, дайте я подую. У меня опыт. Три года я, в основном, жил на пожарных лестницах. Здесь должен быть подорожник. (Находит подорожник) Вот. Вот подорожник. Я слижу пыль, дайте вашу коленку. Здесь лизну..., здесь лизну..., нездешней красоты...

РИТА (Рыдает и кричит). Кто вы? Откуда? Упала. Споткнулась. Кровь на коленке. Как больно. Мои колготки. Боже. Мне совершенно некуда идти. Вещи на улице. А где Боря? У Бори порвались сандалии. Что? Почему? Я же совершенно не просила. Кто вы? Какое у вас дикое лицо...

ПОЛИСАДОВ. Успокойтесь. Умоляю. Не кричите. Я - Полисадов, я тот, кто... тут.

РИТА. Кто?

ПОЛИСАДОВ. Полисадов.

РИТА. Какой Полисадов? Нет никакого Полисадова, никогда не было.

ПОЛИСАДОВ. Что мы знаем, что было, что не было? Как чудесно, что коленка..., как безумно, что она... Председатель ЖСК Полисадов. Но дело не в том, что я председатель, что я Полисадов. Дело в том, что я... (Вскакивает и бегает вокруг Риты)

...Вы. Только вы. Если б вы знали, сколько раз - во сне, наяву, в бреду ждал, мечтал, грыз спинку кровати без надежды... На пожарных лестницах, на водосточных трубах много лет, три года, в тоске и отчаянии, заглядывая за плотные занавески, за плотно-непроглядные завесы..., взглядывая, всхлипывая, сопя, улыбаясь, срываясь вниз, скользя. Я еще раз лизну коленку? Я нежно.

Я жил, как крот. Я грыз корешки, вьюны, ржавые скобы. Как сложно увидеть край ночной сорочки сквозь щелку штор. Почти как Магеллану берег Африки, Америки, Чили. У вас такие плотные тяжелые шторы. Почему у вас плотные тяжелые шторы? Мы никогда не будем жить с плотными тяжелыми шторами. Я сточил себе зубы, сломал ногти. Вы - то, что никогда со мной..., нигде..., ни с кем, только в раю...

РИТА. Что? Кто вы? У меня коленка разодрана...

ПОЛИСАДОВ. Полисадов. Всегда ваш Полисадов. Три года - не смел мечтать, только пожарные лестницы, отчеты ЖСК и бессонные ночи. Как зверь - мычал, тонул в своей страсти. Но ни разу, ни разу не приблизился - потому что богиня, мечта, сказка, сон, облако тонкой прозрачной кожи.

РИТА. Что вам надо? Не трогайте меня.

ПОЛИСАДОВ. Я вас не трогаю. Разве я вас трогаю? Если трогаю, то только слегка - как воздух, как ветер, как музыку. Вы любите Шопена? Мы купим Боре новые сандалии. Вы..., вы так прекрасны. Я первый раз. Я прежде никогда. Ах, у вас кровь, все еще кровь. Разрешите йод? Я теперь всегда ношу с собой йод. После того случая - в маршрутке, по телевизору, когда все пассажиры сгорели, и ни у кого не было йода, чтобы им помочь. Передавали по всем телеканалам. (Вынимает из кармана пузырек йода и выливает ей на коленку, Рита визжит) Это ничего, пустяк. Йод, янтарь, смола. Будьте моей женой. А? А? А? А-а-а... Я недостоин. Я, как раб, буду ноги целовать. Коленки. Я плохой, я гадкий, но мы купим, купим сандалии, мы станем жить, как я в детстве читал, как я никогда уже не думал. Мы вырастим сад.

РИТА. Откуда вы?

ПОЛИСАДОВ. С пожарной лестницы. Цветущие сакуры. Сакуры. Я обожаю сакуры. Я никогда не видел сакуры. Что такое сакуры? Нежданно-негаданно, пришла, упала, поскользнулась, ко мне - но словно не ты пришла, а я, Полисадов, выпал из окна и... и... и... полетел. Никогда не верил, ничего не ждал, ни о чем не просил. Только труд и скандалы. А сандалии - сандалии-скандалии - тьфу, да что сандалии? Пять пар, десять пар, на всю жизнь. Я пойду, скажу грузчикам, чтобы заносили мебель ко мне в квартиру. А детей с бабушкой на дачу. Вы согласны?


Рита молчит.


ПОЛИСАДОВ. Молчите. Согласны. Это йод, это йод помог. Бегу. Исполняю. Молюсь.


Уходит. Оборачивается. Возвращается.


ПОЛИСАДОВ. Вы не исчезните? Я - Полисадов. Да, я - Полисадов. Кто? Человек? Нет. Мышь. Отблеск. Рябь на воде. В сравнении с..., в очаровании и в обожании (кого, чего, кому, зачем).

РИТА. Послушайте, вы не могли бы спрятать ваше лицо? Или челку на глаза? Или капюшон? (Внимательно смотрит на Полисадова) ...Впрочем, знаете что. Нет, не надо. Какие у вас руки. Да. Конечно. А что? Какие у вас чужие руки. Какие у вас чу...чудесные руки. Как у осьминога. Мою грудь, хочу, чтобы они ласкали мою грудь. Так же нежно, как бесстыжие глаза. Боитесь? Будьте пай-мальчиком, дорогой мой, единственный..., единственный..., единственный...


Полисадов изумленно смотрит на Риту.


ПОЛИСАДОВ. Я не верю. Я не верю. Я, как крот, как крот, чтобы только у ваших ног. Заплетающимся от унижения языком ласкать и молиться. Что? К чему? Зачем? Какое мне дело? Я тону, я уже никогда не очнусь, никогда не скажу себе: "Прости. Как ты смеешь?" (Смелея, ласкает Риту). Я вынужден отказаться от всего, что было моей жизнью, потому что это не было моей жизнью, потому что меня нет, и не существует, и никогда не существовало, и никогда не будет существовать, а есть только ты, только твоя грудь, которую я ласкаю моими руками, твоими руками, моими глазами, твоими глазами. Хорошо ли мне? Мне плохо, у меня вой в голове и в сердце, жужжание в брюхе, страшная разруха, пепелище, обморок. Я знаю, что погибаю. Но что же поделаешь, когда ты уже проглочен, когда ты уже внутри, когда ты уже кусок мяса другого существа, прекрасного, одинокого, непонятного, нездешнего, неотвратимого, любимого и обладающего тобой.

РИТА. Я молча повторяю твои слова, я как будто в сотый раз молча повторяю твои слова, не тебе предназначенные, но тобой сказанные. Смешавшие все в пепел и глухое отчаяние. Такие простые и такие чужие слова, которыми мне уже никогда, никому, ни под пыткой, ни в мокнущих от тоски слезах, ни в расталкивающем сердце крике - никогда, никогда, никогда, которых для меня нет, и не было вовсе, и ни при каком блаженстве больше не будет. Поцелуй меня.

ПОЛИСАДОВ. Я не могу.

РИТА. Я требую. Поцелуй меня. Я приказываю. Я разорву тебе горло. И больше никогда, никогда, никогда твое "не могу". Или я умру. Я так же, как ты, хочу сказать: - Я - Полисадов.

ПОЛИСАДОВ. Ты - Полисадов.

РИТА. Я - Полисадов. Решено. Спасибо. Подобрал. Моя надежда. Моя вера.


Полисадов целует Риту.


ПОЛИСАДОВ. Ты - Полисадов.

РИТА. Ты съедаешь мои глаза. Но это ничего. Я чувствую, как слюна замерзает у меня во рту, как мои щеки изнутри покрываются инеем. Мои ключицы надламываются, как сухие ветки, коленки крошатся, а ступни растапливаются горячим воском. Но ты не бойся, ты ничего не бойся, ты будь смелым и единственным. Потому что теперь мы - Полисадов. До скончания века, до последнего ада мы - Полисадов. Иначе я умру. Уверяю, я смогу это перенести.

Жди меня. Мне надо забрать..., мне что-то надо там забрать. Не помню, что. Не знаю, что. Тебе же все равно? Не ходи за мной.

ПОЛИСАДОВ. Конечно. Грузчики уже переносят вещи.


Полисадов обнимает Риту. Рита уходит. Свет гаснет.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ.

Квартира Валерия. Валерий сидит на кровати.

ВАЛЕРИЙ. Того, что было потом, просто не было. Не было. И все. Не могло быть. Я всегда буду кричать, выть, скулить: - Нет, нет, нет. То, что вы говорите, ложь. То, что вы видели, ложь. То, что вы слышали, ложь. Этого не могло быть. Не могло. Не могло. И это было.

Я ждал. Она вошла, словно ошиблась дверью. Влетела. Веселая, пьяная, безумная. В истерике. С хохотом и слезами.


Рита влетает в комнату.


РИТА. А. Привет. Извини. Почему я вернулась? Ты не знаешь? Зачем я вернулась? А? Что? Я просто ошиблась. Я перепутала дверь. Я хотела выскочить из подъезда. И бежать, бежать, бежать.

Эй, ты слышал? Привет. Привет, дорогой. Ты что - оглох? А у меня столько новостей. Ты обалдеешь. Во-первых, ты меня бросил. Да. Бросил. Как половую тряпку. Как протертые до дыр домашние тапки. Вышвырнул. Пинком под зад. Во-вторых - ура. Меня сразу подобрали. На меня набросились. Мне признались в любви. Меня затащили в постель, не дав опомниться и утопиться. Не затащили, предложили, лизали коленки, да, мои разодранные коленки. Молчи. Поразительно. Пардон. Тебе приятно? Или неприятно? Приятно или неприятно, что твоя жена, бывшая жена, в безвозвратно утерянном прошлом жена пользуется таким успехом? Он излизал мне все руки и лодыжки. Мерзко, как будто меня слюнявили крысы и пауки. А ты что думал? Еще раз пардон. Я даже не помню его фамилию. Не помню лицо. Хотя у него определенно должны быть фамилия и лицо. А зачем? Он очень милый. Куда милей тебя. Впрочем, это теперь моя фамилия и мое лицо. Ау, ты слышишь? Мне кажется..., ха-ха..., он с удовольствием тебе заплатит. С удовольствием купит меня у тебя за любые, но небольшие деньги. Не упусти момент.


Валерий с воплем и визгом бросается на Риту, валит ее на пол, царапает ей щеки, разрывает платье, выдирает волосы и хлещет по лицу.


ВАЛЕРИЙ. (Визжит) Посмотрим, посмотрим. ...Сволочь. ...Школьница. ...Сучка. ...Мразь. ...Посмотрим, посмотрим... Я ненавижу тебя...


Затемнение. Воет сирена "Скорой помощи".

ГОЛОСА ПОЛИСАДОВА, РИТЫ, ГАЛИНЫ, ГРУЗЧИКА. Вяжите, вяжите руки... Да вколи ты ему, наконец, этот шприц... Держи крепче... А-а, он прокусил мне руку! (Глухие удары) На! На! На!... Затих... Пульса нет... Вколола... Зачем?... Да идите вы все! Есть йод и бинт? Он вену мне прокусил... Очухается... Бешеный пес, поганый пес... Он сдирал с нее ногтями кожу и кричал: - Моё! Моё!..

Конец первого действия.


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.

Прошло шесть месяцев.

Та же квартира. Валерий сидит за столом.

Вокруг него кружатся Полисадов, Рита, Галина, Грузчик.

ПОЛИСАДОВ. Решение суда... Обследование... Шумиха в газетах...

РИТА. Позор. Пересуды. Такое событие для маленького города...

ГАЛИНА. Ничего, ничего. Все, как обычно. Жена застукала мужа. Муж отдубасил жену. А что вы думали?..

ГРУЗЧИК. Он очень изменился. Сам виноват... Пустяковая история...


Полисадов, Рита, Галина, Грузчик исчезают.


ВАЛЕРИЙ. Прошел месяц. Прошло два месяца. Прошло три месяца. Прошло четыре месяца. Прошло пять месяцев. Прошло шесть месяцев. Прошла жизнь, как один день.

Валерий встает и подходит к окну. Смотрит в окно, кому-то машет. Пытается открыть окно. Окно не открывается.

ВАЛЕРИЙ. Послушайте. Помогите. Поднимитесь ко мне. Двадцать шестая! Двадцать шестая! Идиот. Куда вы? Вы идиот. (Колотит по толстому, непробиваемому стеклу)

Первое правило. Всегда быть готовым к предательству. Унижали меня. Кричали на меня. Взывали ко мне. Разные честные и злые. Милосердные и глупые. Теперь я унижаю. Я кричу. Я взываю.

Встаю с утра, подхожу к зеркалу и говорю: - Ничего не произошло. Тебе станет лучше. Временами. Иногда. Однажды. Когда-нибудь. Никогда. (Отбивает барабанную дробь)

Вре-ме-на-ми. И-но-гда.

Однажды. Когда-нибудь. Ни-когда.


Кружит по комнате.


ВАЛЕРИЙ. А что, собственно, произошло? Пустяк, пустячок, пустяковина. Жил-был человек. И однажды понял, что жизнь слишком коротка, чтобы лгать. Ну, не совсем так. А, может быть, и совсем не так. Просто однажды, когда начальник, распивая с ним после работы неплохой коньяк, назвал его другом, он ответил: - А ты дурак. А дома жене, прижавшейся к его плечу, сказал, что она ему надоела, и посоветовал завести любовника.

Почему? Зачем? Не знаю. Но очень глупо.

Когда начинаешь проверять, какие слова еще живут в твоем сердце..., не торопись, проверь - именно в твоем сердце..., ...их нет. И начинается тихая паника. Не может быть. А как же она? Как же другие? Не знаю. Не понимаю. В конце концов, важно - как именно ты...

Для кого ты это говоришь? Для себя. Только для себя.

Она была. Ее нет. Надо жить. А у кого иначе?


Смотрит в окно. Отходит от окна.


ВАЛЕРИЙ. Разобраться с проходящими, приходящими и уходящими. А то уж слишком. Ни в какие ворота. Ходят-бродят.

Кто заколотил окна? Я. Когда? Зачем? Не помню. Отлично. Нужно успокоиться. Сварить овсянки. Когда принесут овсянку? Кто принесет овсянку? Почему не принесли овсянку? Некому принести овсянку. Не хочу.

Возвращается к столу. Садится.

Торопливо входит прилично одетый, в галстуке и с пакетом в руках Полисадов. Бросает на пол пакет и обшаривает комнату, заглядывая во все углы. Валерий безразлично наблюдает за ним.

ПОЛИСАДОВ. Она..., где?.. Она..., она..., Рита..., Маргарита Дмитриевна..., ее здесь нет. ...Нет? Сегодня я был уверен. ...Абсолютно уверен. ...Мне показалось, я видел, как она заходила в подъезд...


Ложится на пол, заглядывает под тахту. Садится.


ПОЛИСАДОВ (Валерию). Здравствуйте. (Ждет) Здравствуйте. Вы слышите меня? Вы видите меня? Я сказал: - Здравствуйте.


Валерий молчит. Полисадов отряхивается от пыли и поднимает пакет.

ПОЛИСАДОВ. Как хотите. Вам не надоело? Превращается в издевательство. Я прихожу, вы молчите. Это, в конце концов, смешно. Подло. Мелко. Глупо. Цинично. (Оглядывается) Ну, и как вы тут? Буяните? Развлекаетесь? Скучаете? Вы видели Маргариту Дмитриевну? Она у вас была?


Валерий молчит.

ПОЛИСАДОВ. Что вы молчите? Молчите. Ухмыляетесь. Молчите. Зачем вы притворяетесь? Для чего? Почему? Разве вы не видите, как я..., что со мной?.., искусанные губы..., трясущиеся руки..., туман в глазах.

Как меня бесит ваше притворство. Как я видеть не могу вас, вашу квартиру, этот стол, эти стулья. И каждый день сюда прихожу.

Что? Ну? Что? Я же не просто так прихожу, пришел, приду. Я приношу, принес, принесу чай, сыр, хлеб, сахар, поздравления, новости, надежды. Я спасаю вас от голодной смерти. Я возвращаю вас в реальный мир.

ВАЛЕРИЙ. А овсянку?

ПОЛИСАДОВ. Какую овсянку? Хотите овсянку? Хорошо. Завтра вы получите пакет овсянки, коробку овсянки, мешок овсянки.


Валерий молчит. Полисадов пожимает плечами.

ПОЛИСАДОВ (Бурчит). Овсянку..., овсянки захотел. ...Райских яблок не хотите?

ВАЛЕРИЙ. ...Отстали часы, сбился код, не пришла маршрутка, подскочило давление, перепутал число. Я сегодня знаете, что сделал? Ради любопытства. Провел эксперимент.

Встал у окна. Ощупал себя. Вот он - я. Шагнул два шага вправо. Оглянулся - пустота. Ни следа. Там, где был я - пустота. Там нет меня. И словно никогда не было. Точно никогда не было. В этом ваша ошибка. Вы ищете Риту там, где она была вчера. А там ее не было. И все время ловите воздух.

...Первые дни пытался выходить на улицу. Никогда не думал, что у каждого прохожего в руках - газета с моим фото на первой странице. И все весело насвистывают мне и улыбаются. Брызжа слюной в лицо. Радостно. Заговорщицки. Панибратски. Покровительственно. Сочувственно. С фотоаппаратами и смартфонами наготове. Тысячи шепотов друзей, подруг, знакомых, незнакомых: - Он вышел прогуляться. Он слегка грустен.

Те самые люди, с которыми мы слушали пенье птиц в парке, покупали мороженое и приятно проводили время на скамейке перед домом.

Не выдерживал и бежал обратно. В подъезд. На лестничную клетку. В квартиру. В ванную комнату. Включал воду. Отмывался от взглядов. Сходил с ума. Забывал.

Понимаете?

ПОЛИСАДОВ. Еще бы. Я сам хожу в черных очках, марлевой повязке, надвинув на нос капюшон и замотавшись до бровей шарфом. Единственное, что меня выдает - люминесцентная надпись на спине, крупными буквами, аршинными буквами - "ЖСК "ПОБЕДА". Председатель ЖСК ПОЛИСАДОВ". Выдавала. Раньше.

ВАЛЕРИЙ. С детства любил слушать пенье птиц.

...Вот и сегодня хотел. Собирался. Каких-то двести метров. Парк.

Постоять прислоняясь

То щекой, то губами

К белоснежной березе,

Как к приснившейся маме.

ПОЛИСАДОВ. Да-да-да. Да-да-да. Прелестно. Мило. Из сердца в сердце... Я все-таки заварю нам чаю. Вы не против? Только честно скажите - вы не против?

ВАЛЕРИЙ (Растерянно). Что? Опять?

ПОЛИСАДОВ. Сейчас-сейчас, свежего чаю-чайку-чаёчку-чаишенции. Что ж я - просто так пришел, стишки послушать? (Находит на полке чайник и чашки) По китайским рецептам, ох, по китайским рецептам. А так даже лучше - то, что ее нет, даже лучше. Кого? Риты. Где? Здесь. Да. А что? С прошлого-то раза у вас - фу, ты, ну, ты, вся заварка прокисла. Опасно для здоровья. Хе-хе. Для здоровья. ...Сказал. ...Я. ...Пекусь о вашем здоровье. Вроде как. Делаю вид. Стараюсь быть на дружеской ноге.

Впрочем, какой чай? Что ж я вру? Зачем я вру? Кому я вру? Никакой вовсе и не чай. Так. Нечто. Принес нечто, неизвестно что, не пойми что. Вы знаете. Вы догадываетесь. Чай не чай... (Ощупывает оба кармана своего пиджака)

А знаете что, Валерий Никола..., ла-ла-ла... ни-кола-ни-двора... ла-ла-ла... е-вич..., ...буду правдив. Да, представьте себе, буду правдив. Вот так решил, и... никуда, ни на йоту. Как меня все время Маргарита...

ВАЛЕРИЙ. Какая Маргарита?

ПОЛИСАДОВ. Ваша Маргарита.

ВАЛЕРИЙ. Моя Маргарита?

ПОЛИСАДОВ. Моя Маргарита.

ВАЛЕРИЙ. Ваша Маргарита?

ПОЛИСАДОВ. ...как меня все время Маргарита Дмитриевна донимает и учит, как она над моей нерешительностью и косноязычностью издевается, извините, подтрунивает. Я ведь сегодня..., не знаю, как поточней да поблагозвучней выразиться. Впрочем, раз уж начал - все, сразу, девятым валом. (Снова ощупывает карманы пиджака) У меня в карманах два пакетика. В одном пакетике - безобиднейший порошок. Чушь, полнейшая ерунда, пыль, абсолютное ничтожество, вроде вашего покорного слуги. А в другом - ядов намешал..., крысиных, тараканьих, змеиных..., всех, что смог раздобыть. И оба, знаете, ароматными травами сдобрил, чтоб запах отбить, голову заморочить. Продумывал, готовился, анализировал, воображал.

(Похлопывает себя по карманам) Здесь - яды, здесь - пыль. Или здесь - яды, здесь - пыль. ...Рокот прибоя, шепот тамбуринов африканских шаманов.

Я когда смотрю на вас, у меня черная пелена в мозгу. И ее голос, Риты, мне: - Валерий, ты дома? Мне, мне, мне: - Валерий, ты дома? ...Она с первого дня стала звать меня Валерием. Вами. С первой истерики, с первого раздирания платья и слез на моих дырявых, не глаженых, наспех брошенных на персидский ковер, простынях, она называла меня: - Валера.

Вы можете представить, как мне тяжело, когда меня зовут Валера? Особенно в порыве, когда я..., когда семя... Я страдаю, как угорь. Как страдает угорь?

ВАЛЕРИЙ. Не знаю. Мне все равно. Я не ем угрей.

ПОЛИСАДОВ. Да, угорь. (Вынимает из карманов два пакетика). У меня не так много радостей в жизни. У меня их нет. Она одна. Рита. Ваша Рита. Моя Рита.

Можно ведь как? Один пакетик вам, один - мне. Если вам с ядом, то я, вроде как, удовлетворен, умилостивлен, очищен, оправдан. Но потом следователи, допросы, суд, тюрьма, разлука. Конечно, переживу. А если наоборот? Если мне - с ядом? Нет. Невыносимо. Как представлю ваш хохот, ваши объяснения полиции: - Пришел меня травить. Развил теорию. И отравился сам. (Неожиданно замолкает)


ВАЛЕРИЙ. Удивительный сегодня день за окном.


Полисадов молчит.

ВАЛЕРИЙ. Я говорю, удивительный день за окном. Не находите? Впрочем, не настаиваю. Все время что-то мерещится. Кто-то. Бесенок. Ангелочек.

Все начинается с непониманья и с исчезновенья. Ты говоришь: - Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ ЖИТЬ.

Но пока звуки вырываются из горла, пока они, толкаясь и бурля, топча и давя друг друга, рвутся наружу - они (звуки) перепутываются, перемешиваются. Они (звуки) начинают гарцевать, кривляться, строить неприличные рожи. Хихикать, грозить кулачками, подскакивать, целоваться друг с другом, откусывать друг другу головы. И получается: - Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ МОГУ, Я НЕ МОГУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ, Я НЕ МОГУ СЛЫШАТЬ ТВОЙ ГОЛОС, У МЕНЯ КОЖА ПОКРЫВАЕТСЯ ВОЛДЫРЯМИ, КОГДА ТЫ СМОТРИШЬ НА МЕНЯ.

И ты в ужасе закрываешь глаза, и ничего не можешь с собой поделать, и тебе нет спасенья от этих разбушевавшихся в твоей гортани, в твоем горле шипящих, поющих и тонущих.

ПОЛИСАДОВ. Вы правы, правы. Да-да-да. Хочешь расцеловать человека, а..., а..., а... хрясть поленом по голове.

...Пожалуй, я пойду.

ВАЛЕРИЙ. Прошу вас, не уходите. Умоляю. ...Я сегодня рад хоть черту лысому.

ПОЛИСАДОВ. Вы меня оскорбляете, а я терплю. Как вчера, как третьего дня, как шесть месяцев назад.

...Куда бы я ни шел, я всегда прихожу к вам. Знаете, как грустно понять, что, ты Полисадов, и куда бы ты ни шел, ты придешь не в рай, не в ад, не в полицию, не в Третьяковскую галерею, а... только сюда? ...Что я вам говорю? Как бессловесному таракану. Собирался в баню, в магазин за хлебом, в больницу, на лекцию в планетарий - а оказался у вас.

Здесь мне хорошо. Здесь я сам я. Какой я есть. Здесь я жду Риту.

Когда она ушла... А вы знаете, что она ушла? Рита. Вы могли себе предположить, что она уйдет, ушла, уходит? Рита.

ВАЛЕРИЙ. Прекратите.

ПОЛИСАДОВ. Рыдать, рыдать..., хочу рыдать. Вы милый человек, Валерий Николаевич. С вами легко и приятно, с вами, мой драгоценный, можно иметь дело. Вы для меня - часть ее, часть Маргариты Дмитриевны. Кусок, филе, вырезка, печень, сердце, плоть, дыхание. Может быть, единственное, что у меня от нее осталось. Понимаете? Понимаете. Морщитесь, но понимаете. Вы разрешите мне называть вас Маргаритой Дмитриевной? Обязательно. От вас - запах мирра, от меня - дикой мяты. Неотесанный, некрасивый, немолодой, обрюзгший, преданный, предавший, жуликоватый, одинокий. Я. И ничего не изменить. Вы думаете, я не понимаю? Выну сейчас из любого кармана пакетик и заварю нам пития. Вы не против? (Смотрит на Валерия) Вместе. Беззаботно. Выпьем. Глядя друг другу в глаза. Мучительно и нежно. А? Зачем она ушла? Почему она ушла? Вы как считаете, а?

Морщитесь? Заболтался. Как всегда заболтался. Предпочитаю правый..., нет, левый..., нет, правый карман. Играю. Сам с собой. Заразился от вас.


Полисадов вынимает пакетик из правого кармана пиджака. Картинно зажмурившись, засыпает его в чайник, заливает кипятком.

ПОЛИСАДОВ. Тут все, что я смог раздобыть. Самого-самого. Магазин "Товары для дома", раздел "Средства от насекомых и вредителей". Хе-хе, мы с вами... насекомые и вредители. Ну, конечно, я не профессионал, ручаться не могу. Но очень надеюсь.


Полисадов неожиданно замолкает и замирает.


ВАЛЕРИЙ. Я шел по улице вчера, сегодня, завтра и словно бумажник из кармана выпал - не знаю, где, не знаю, когда. Со всеми карточками, паспортами, ключами, записками, расписками. Со всеми обязательствами, свидетельствами, показаниями, отпечатками пальцев, кардиограммой сердца, болезнями, любовями, предательствами, слезами, утешениями и прочим-прочим-прочим. И мне как собаке сказали - "Ищи". И только вы с вашими пакетиками, только ваше надоевшее лицо.

Впрочем, вы не обижайтесь. Что вы там говорили? О чем? Пакетики, яды, филе, печень, сердце... Рита вас бросила? Первое правило. Всегда будь готов к предательству. Инстинкт. Никуда не деться. Чье? Не помню.

Впрочем, продолжайте. Ваша любовь, ваша ненависть. Наэлектризованные щеки, оловянные глаза. Вам фокусником в цирке работать.


Полисадов разливает чай по чашкам. Одну чашку подает Валерию, вторую берет сам.

ВАЛЕРИЙ. Что это?

ПОЛИСАДОВ. Выпьем. Вместе. Беззаботно. Мучительно и нежно. Глядя друг другу в глаза. Миг - и мы плывем над лугами и полями как дирижабли в сахарных облаках.

Секундочку, одну только секундочку.

Вынимает пакетик из левого кармана, бежит в ванную комнату и спускает его в унитаз. Спускает воду. Возвращается.

ПОЛИСАДОВ. Вот и все. И ничто не мешает. И руки чисты. Я сегодня несколько не в себе, несколько задерган, взбудоражен, сам себя не узнаю. Как легко было любить ее на пожарных лестницах и как трудно с ней в постели, глаза в глаза, когда она упорно, самозабвенно, иронично, жестоко, беспощадно, глупо, вызывающе, подло, грязно, всегда называла меня Валерием. Вами. Всегда, вечно, невыносимо: - Валерий, ты дома?

И я робко в ответ, склонив голову, глотая слезы, выталкивая сердцем: - Да, Рита, да. Я дома, я с тобой.

...Стал забывать, как меня зовут. А действительно - почему бы не сменить имя? ...Валерий. ...А что значит имя "Валерий"? Неважно. Отлично. В любом случае. Валерий - и все...

Валерий пьет из чашки. Морщится. Отплевывается.


ВАЛЕРИЙ. Фи, мерзость.

ПОЛИСАДОВ. Подождите. Вместе.

Оба делают несколько глотков.

ПОЛИСАДОВ. И? Что?

ВАЛЕРИЙ. Бурда. Как вчера. Отвратительное пойло. Пустота.

ПОЛИСАДОВ. Хотите поменяться чашками? Думаете, жульничаю? Я вас огорчу. (Меняется чашками) Никакого жульничества. (Делают еще по глотку)

Столько раз представлял себе эту минуту. Думал, мучался, что я скажу. После первого, второго, третьего глотка..., перед четвертым, пятым... Возможно с пощечиной, со слезами. И... не могу.

У меня в горле клокочет метель. А? Скулы сводит. Не слышу слов, которые говорю. Не понимаю слов, которые говорю. Вы разрешили мне называть вас Маргаритой Дмитриевной? Вы разрешили. Вы обязаны разрешить. Сейчас. Эти несколько минут. Между глотками. Прошу. Требую. Умоляю. Имею право. (Вместе делают еще несколько глотков)

...Любимая, дорогая, единственная. (Сглатывает слезы) Я люблю тебя. Я любил тебя. Я буду тебя любить. Я знаю, как ты ненавидишь эти слова, как ты ненавидишь меня за эти слова, как ты ненавидишь из моего рта эти слова. Вот ведь какой я необычайно-обычнейше-обыкновеннейший человек.

ВАЛЕРИЙ. Меня тошнит.

ПОЛИСАДОВ. Молчи. Я не могу без тебя жить, дышать, ходить, есть, пить, спать. Я без тебя даже не калека. Я без тебя смерть. Ароматно-безвкусное питье. Дохлая куча дерьма. Ты появилась внезапно. Как звезда. Один миг - и сожгла меня, и меня нет. Я сгорел, сдулся, отравлен, перекодирован, перекуплен, перепродан и сдан в рабство. Но я счастлив. Что? (Заглядывает в глаза Валерию) Вы молчите? Ты молчишь? Ты не можешь меня видеть, тебе тошнит от моего присутствия. Думаешь, я не знаю? Не понимаю? Глупая, я не так глуп. Я глуп куда больше. Я еще надеюсь на твою любовь. Я еще жив, потому что без надежды надеюсь на твою любовь. Все же мы люди. По крайней мере, мы так считаем. (Оба допивают напиток)

ВАЛЕРИЙ. И что? Что дальше? Вы говорили, я надеялся. Вы вопили, стонали, юлили, умоляли, требовали, и - ...что? У меня от вас оскомина. Как вчера. Как третьего дня. Как шесть месяцев назад.

Каждый день вы приходите. Без выходных. Без праздников. Без больничных. Каждый день мы пьем ваше пойло. Каждый день вы ломаете свою комедию. Машете у меня перед лицом своими идиотскими пакетиками. Шесть месяцев. Даже моему ангельскому терпению приходит конец.

ПОЛИСАДОВ. Признайтесь, вы ее прячете?

ВАЛЕРИЙ. В коробке из-под старых сандалий на шкафу. А, кстати. Что Рита?

ПОЛИСАДОВ. У меня прошла метель.

ВАЛЕРИЙ. Оставьте ваши фокусы. Я спросил.

ПОЛИСАДОВ. Вы мне не верите?

ВАЛЕРИЙ. С какой стати я должен вам верить?

ПОЛИСАДОВ. Это невозможно. Я подсчитал. За последние шесть месяцев захожу к вам, к нам в сто семьдесят пятый раз. Каждый раз приготавливаю и кладу в карманы два пакетика. Один - с ядом. Другой - с пылью, песком, слезами, бог знает с чем. И каждый раз ... одно и то же..., ничего..., пустота..., обман. Вся теория относительности, вероятности, чисел, слез - все летит вверх тормашками, в тартарары! Математики - гады. Не может быть, чтобы я все время выбирал ...одно и то же. Нельзя. Невозможно. Нет-нет-нет.

Я веду записи. Вы можете проверить. (Вынимает из карманов какие-то клочки бумаги) Прикладываю чеки, дозы, инструкции, записываю давление, температуру за окном, прилет и отлет птиц.

(Ощупывает себя) Нет. Ничего. Опять ничего.

ВАЛЕРИЙ. Что Рита? Как она поживает?

ПОЛИСАДОВ. Вы издеваетесь надо мной?

ВАЛЕРИЙ. Нисколько. Рита - моя жена. Она ушла к вам. Что Рита? Как она поживает? Просто интересуюсь, раз уж вы здесь.

ПОЛИСАДОВ. Она ушла.

ВАЛЕРИЙ. Когда?

ПОЛИСАДОВ. В тот же день. Сразу. Через неделю. Через месяц. Через два. Через три. Вчера.

ВАЛЕРИЙ. Какой-то Полисадов пришел к какому-то Сырохлебову. Ходит изо дня в день. Стонет, ноет, носит яды, поит, не пойми чем. Согласитесь, странно. Вы не ищете ее. Вы прячетесь от нее. Я не могу вам помочь. ...Она сидит себе у вас дома на кухне и вышивает полотенца. Признайтесь?

ПОЛИСАДОВ. Она ушла. Точка. Возможно, я путаюсь. Но я не лгу. Я люблю Риту. Вас я ненавижу. Потому что вы сделали ее несчастной. Я воспользовался ее несчастьем. Но она ушла. Шесть месяцев вместо того, чтобы ходить на работу, я хожу к вам. Я говорил, что меня выгнали из председателей ЖСК? Я говорю, что меня выгнали из председателей ЖСК. С треском, с гиканьем. Кому нужен председатель ЖСК, который шесть месяцев вместо работы ходит к ставшему посмешищем во всем городе жильцу?

(Дотрагивается до Валерия) ...Здесь болит?

ВАЛЕРИЙ. Нет.

ПОЛИСАДОВ. А здесь?

ВАЛЕРИЙ. Нет.

ПОЛИСАДОВ. Все-таки еще немного подождать. А? Ни вы, ни я никогда прежде не пробовали. Ведь как может быть с этими ядами? Совершенно незаметно. Бесшумно, беззвучно, хоп - и дымка. Ароматом трав скулы стянуло. Или я уж слишком впечатлителен?

ВАЛЕРИЙ. Вас Рита прислала?

ПОЛИСАДОВ. Что? Зачем?

ВАЛЕРИЙ. ...чтобы впечатлительно меня... кирдык..., чтобы со мной..., чтобы уж раз и навсегда...

ПОЛИСАДОВ. Нет. Да. Конечно. Что вы? Я сам. По праву ущемленного, оскорбленного, отвергнутого, растоптанного, забытого, преданного, одинокого. Впрочем, теперь начинаю припоминать. Я, может быть, в оба пакетика от волнения - безобиднейшего порошка всыпал, не весть чего, муки, пыли, снега. Слаб, слаб, признаюсь, каюсь. Я с некоторых пор сам себе не верю. Всыпал, вбухал, впихнул, отворачиваясь и рыдая. А ТО - дома оставил. Хотя мог и, наоборот - в спешке-то, в дрожи, в ознобе. Человек, дружище, - странное существо, самого главного никогда не помнит. А по мелочам спроси - все, назубок, вплоть до цвета глаз. У Риты глаза сиреневые. А у вас и знать не хочу. Вы уж очень мне неприятны, очень вы меня измучили. Верите?

(Ощупывает себя) ...Нет. Ничего не чувствую. Ничего не болит. Смерти нет. Сегодня мы бессмертны. Пыль. (Поднимает крышку и нюхает чай в чайнике) Точно пыль.


Полисадов неожиданно снова бросается под тахту, словно кого-то там заметил. Никого не найдя, разочарованно встает.

Полисадов вынимает из пакета безопасную бритву и принадлежности для бритья. Валерий болезненно морщится. Полисадов, как ребенка, усаживает Валерия, повязывает ему салфетку на шею, густо намазывает лицо Валерия пеной для бритья и начинает брить.


ПОЛИСАДОВ. Каким я был, ах, председателем ЖСК! Изюм. Яхонт. Вам ли понять! И - пшик. Капитуляция. Катастрофа. Изгнан. За нее. За Маргариту Дмитриевну. Вы не поверите. В один миг - и... Как только ее коснулся..., как только посмел... Какое бы, казалось, имеет отношение? Никакого не имеет отношения. Самое прямое имеет отношение.

Собралось собрание жильцов. Я в галстуке. Все меня уважают, руки жмут. Расскажите, говорят, о прошедших достижениях, о планах на грядущий квартал. Почему? Почему, когда она - все в моей жизни, все во мне перевернулось, до последней клеточки? Почему? Почему ни одного слова, ни одного жеста, ни одного дыхания без нее не осталось?

Ах, эх, растереть да плюнуть. Я разве не говорил? Впрочем, я путаюсь. У меня не как у вас, есть некоторые несовпадения, разрывы - что-то уже случилось, а у вас еще и слыхом не слыхивали..., что-то потом произойдет, а у вас уже давным-давно позабыто.

Выложил я бумажки на стол, посмотрел на них. А на всех листках только "Маргарита Дмитриевна" написано. Вот, прям, так крупно, красиво, забористо. Кем? Не знаю, не помню. Они ждут и улыбаются. И я ...улыбнулся ...и...

И..., и..., и начал рассказывать, набравши в грудь воздуха..., про нее, про Риту, про Маргариту Дмитриевну - про ее несказанную красоту, про какие у нее сиреневые глаза и сладкие губы. Представляете? Вытянутые лица, раскрытые рты представляете? Рассказываю и ужасаюсь. Рассказываю и рыдаю. Рассказываю и уповаю на их сердце. Я вдруг захотел до зуда в коленях, чтобы они поняли, почувствовали, соприкоснулись. Я поверил, что могу их убедить.

ВАЛЕРИЙ. В чем?

ПОЛИСАДОВ. Что?.. Как?.. В Рите. В нашей Рите. Они мне кричат: - Семен Кузьмич, вы в своем уме? В подвале окна не заколочены, над третьим подъездом крыша протекает. Опомнитесь. Что с вами?

А я рыдаю в ответ: - Со мной Маргарита Дмитриевна. Милые мои, дорогие, не изведавшие счастья и блаженства...

ВАЛЕРИЙ. Вы, Семен Кузьмич, шут и дурак. А теперь еще и безработный, никому не нужный шут и дурак.

ПОЛИСАДОВ. Возможно, вы правы. Я тот, кто прикоснулся к ней, целовал пыль ее... сандалий, босоножек, каблуков... Впрочем, что я буду перед вами расшаркиваться? Все равно, что тараканам толковать о математике. Как бы горло не перерезать...

Я - Полисадов. Пустое место. Голое лицо. Вечно с двумя пакетиками в разных карманах. Но она выбрала меня. Хотя бы на миг. Хотя бы в бреду и в отчаянии. Хотя бы по глупой и непоправимой ошибке.

Среди тысяч, среди миллионов разнообразнейших существ - жду своего Дарвина, чтобы меня описал. Все.


Полисадов заканчивает бритье, любуется своей работой, собирает бритвенные принадлежности в пакет.


ПОЛИСАДОВ. Каким бы я мог быть вам другом, каким бы другом! Задушевнейшим, внимательнейшим, чувствительнейшим. И что же? Почему вы не хотите понять, что я - единственный вам родной человек? Потому что я люблю ее больше, чем вы.

ВАЛЕРИЙ. Встать. Растереть виски. Плюнуть вам в лицо. Позвонить Рите. Извиниться. Попросить прощения. Надавить на то, что у нас дети, что я все осознал. Любить ее до умопомрачения. И делов-то. А вас - ...вы никто, ...забыть..., стереть..., отравить..., сдать в полицию... Откуда вы взялись? Кто вы в нашем доме? Да вас, может, и нет вовсе, и никогда не было.

ПОЛИСАДОВ. Врете. Есть я. Я даже больше есть, чем вы, чем все ваши слова, чем все ваше презрение. Зачем? Милый вы мой человек, душевный мой товарищ. Роднее мамы, нежнее снега. Я вам лучше сейчас..., вам..., только вам... о Рите расскажу...

Знаете, как все случилось? Знаете, как я ее?

ВАЛЕРИЙ. Не хочу. Слышать не хочу, видеть не хочу.

ПОЛИСАДОВ. Вороны на проводах каркали: "Полисадов влюбился". Я шел по улице с портфелем, полным деловых бумаг. Срочных, важных, решающих. Новые ремонты, слезы выселенных вдов, обманутые алкоголиками-племянниками старухи. И вдруг остановился и забыл. Видение. Халат, расческа в губах. Рита. Маргарита Дмитриевна. В окне. За отпахнутой ветром занавеской. Потерял нить. Забыл, куда иду, и откуда пришел. И все. Капут. Каюк. Вот и сейчас потерял нить...

Да, окно. Окно на третьем этаже. Что там можно разглядеть? А я разглядел. Сиреневые глаза и белоснежную грудь с розовым соском. Я взлетел по пожарной лестнице, как голубь, как уж, как угорь.

...Я думаю, это была ошибка. На небесах бывают ошибки? А? Вы слышите? На небесах? (Хватает подвернувшийся заварочный чайник, жадно пьет из него, морщится, брезгливо ставит чайник обратно)

Тина. Как много поступков, за которые все меня презирают..., за которые вы меня презираете..., за которые я себя презираю. С каждым днем все больше.


Растерянно опускается на подвернувшийся стул, смотрит на Валерия.

ПОЛИСАДОВ. Верите?

ВАЛЕРИЙ. Не хочу.


У Полисадова звонит телефон.


ПОЛИСАДОВ. Да? (Вскакивает, как ужаленный) Маргарита Дмитриевна?! Вы??? Ты??? Ах. Что? Да... Да... Почему... телефон? А вы, а ты разве...? Где ты? (Упавшим голосом) ...Понимаю. Не мое дело. Никогда, ты права, больше никогда. Да. Зашел в двадцать шестую квартиру. Ты ушла? Да, в двадцать шестую. К нему. Случайно. Да, конечно, передам. Лично. Пьем чай, ...то есть, собираемся, пытаемся, готовлю, завариваю. Ты вернешься? Когда ты вернешься? Когда? Ты вернешься? Да. Прости. Никогда. Хорошо. Нет, не буду. Нет, конечно, не буду... (Растерянно смотрит на телефон, потом на Валерия) Отключила телефон. Она отключила телефон. Она отключила свой телефон и отключила мой телефон. Это она со мной говорила? Или телефон сам? Стоит иногда проверять. Вы не можете проверить? Вы не телефонист? Вы что-нибудь понимаете в телефонах? Вам, привет от Риты. Тебе привет от Риты.

ВАЛЕРИЙ. Вашей или моей?

ПОЛИСАДОВ. Маргариты Дмитриевны. Вашей бывшей жены. Моей нынешней Риты. Моей бывшей Риты. (Пытается перезвонить Рите)

ВАЛЕРИЙ. Угу. От Риты. Ей тоже привет.

ПОЛИСАДОВ (Задумчиво). Обязательно. Непременно. Потом. Я не успел. Она не отвечает. Она недоступна.

(Мечется по комнате) Зачем она звонила? Почему она звонила? Валерий Николаевич, вы знаете, вы должны знать. Она никогда прежде. Она ушла. Зачем она звонила?

ВАЛЕРИЙ. Что именно? Что именно я должен знать?

ПОЛИСАДОВ. Полгода муки. Ежедневной, ежечасной, ежесекундной муки.

ВАЛЕРИЙ. Вы говорили - всего один день?

ПОЛИСАДОВ. Я ничего не говорил. Единственное, что я говорил, говорю, буду говорить - что..., что..., пенье сирен..., ее имя.

ВАЛЕРИЙ. Бросьте. Надоело.

ПОЛИСАДОВ. Полгода. Сто восемьдесят три дня.

ВАЛЕРИЙ. Было сто семьдесят пять.

ПОЛИСАДОВ. Я сбился. Не перебивайте. Тогда была осень. А сейчас весна. Май. Клейкие листочки. В подъездах пахнет спермой и ссаньем, шприцы валяются кучами. Никогда не любил сентиментальности и сентименталистов, но стал слезлив и сентиментален. Все вижу глазами Тернера и Сислея. Издергался. Поэтическая натура.

...Тот день. Вы помните тот день, когда..., ну, когда?.. Грузчики, ваша любовница-стерва, мебель, скандалы? Она прибежала ко мне и повалилась на колени. Рита. Споткнулась. Плакала. Рыдала. Это я называю - повалилась на колени.

Мы любили друг друга в моей квартире на полу, на персидском ковре, подаренном мне уехавшим в Европу профессором-лингвистом. Я любил. Она лежала, стиснув зубы. Красиво. Никогда прежде, никогда потом. Разрыв пространства, ослепление чувств. Черная дыра женской плоти, дрожащей, как желе, от перенесенных обмороков и рыданий. Нереальность реальности. Миф чиновника. Обморок жизни.

ВАЛЕРИЙ. Да. Неплохо. Цинично, но неплохо. (Берет пакет Полисадова, заглядывает в него, вынимает кусок сыра, с аппетитом откусывает и ест)

ПОЛИСАДОВ. Один раз пробовал писать стихи. В ту ночь.

- Я - Полисадов, мошка, вша,

невыносимая душа...

...И прервал. Гнусно показалось. Заискивающе. Как вам сегодня сыр?

ВАЛЕРИЙ. Нет, сыр ничего. Я бы, кажется, даже прогулялся, размял ноги. Гладко выбрит. В какой квартире, говорите, вы живете?

ПОЛИСАДОВ. ...Вы знаете, кто позвонил Рите тогда..., ну, тогда..., полгода назад, ...Рите..., чтобы она вернулась, за Бориными сандалиями? ...когда вы с вашей любовницей, вдвоем, в Ритином доме, в вашем доме, на Ритиной постели, на вашей постели? А? Нет? Да? Конечно.

ВАЛЕРИЙ. Вы.

ПОЛИСАДОВ. Сидящий на водосточной трубе. Верный раб. Любящий. Ждущий. Верящий. Рыцарь. Я.


Пауза.


ВАЛЕРИЙ. Вкусный сыр.


Откусывает и ест сыр.


ВАЛЕРИЙ. Странный Семен Кузьмич, грустный Семен Кузьмич, вечный Семен Кузьмич. В вас есть что-то демоническое. От вас не избавиться. Вы повсюду. Как воздух. Куда бы я не звонил - всегда попадаю к вам.

ПОЛИСАДОВ. Возможно, вы просто все время набираете мой номер.

ВАЛЕРИЙ. Любопытно. Послушайте, Полисадов. Откуда вы взялись? Как? Когда? Каким образом? От пыли? От сырости?

ПОЛИСАДОВ. Не надо шутить. Не надо так шутить. Я же немногого прошу. Самую каплю любви, понимания, человеколюбия. "Простите, не скажете, который час?". "Да, пожалуйста. С удовольствием. А почему у вас слезы на лице?". "Поскользнулся, упал, коленки расцарапал". "Понимаю. Сочувствую. Не хотите йод? Йод очень помогает".

...Не скажете, который час?

ВАЛЕРИЙ. Да, пожалуйста. Половина двенадцатого. А почему у вас слезы на лице?

ПОЛИСАДОВ. Поскользнулся, упал, коленки расцарапал.

ВАЛЕРИЙ. Понимаю. Сочувствую. Не хотите йод? Йод очень помогает.

ПОЛИСАДОВ. Не хочу. Не надо мне вашего йода... Подавитесь вы своим йодом.


Пауза.


ПОЛИСАДОВ. Вы можете представить, как мне тяжело, когда меня зовут Валерием? Особенно в порыве, когда я..., когда семя... Я страдаю, как угорь. Как страдает угорь?

ВАЛЕРИЙ. Не знаю. Мне все равно. Я не ем угрей.

ПОЛИСАДОВ. Потому что я вам их не приношу. Хорошо, пусть будет, как угорь. У меня не так много радостей в жизни. У меня их нет. Она одна. Рита. Вы не сможете понять. Вы - другой. Вы - не такой. Вы ...притворщик, наблюдатель. А я ...рыцарь.

У нас с Ритой бывали минуты блаженства. Трудно представить, с таким-то тюленем неучтивым, а бывали. Выйду я после бани..., у меня в квартире индивидуальная сауна установлена, изумительно-необыкновенно..., выйду, распаренный, красный, гладкий, лягу на чистые, расстеленные ею белоснежные простыни, одной простынкой сверху срам чуть-чуть прикрою - так, больше из нежности - и скажу: - Иди ко мне, милая, почеши мне, краса моя, пятки. Обожал, когда она мне пятки чесала. Прям, как в романах. Нагнется, как ива плакучая, задумчиво выберет пяточку - и все почему-то прежде левую. И гладит, и щиплет, и чешет. И оба мы в томлении. У обоих глаза с поволокой. Впрочем, теперь-то уж ручаться не буду. Может, один в томлении. Из гордости усомнюсь.

Или я все сейчас придумал?

А знаешь, как я ее в постели звал, зову, буду звать, сумею ли? Лямурчик. Честное слово, лямурчик. Она как-то болела, в бреду горела, и вот все сквозь свои кошмары шептала: - Зови меня лямурчик. Милый, зови меня лямурчик.

Ну, лямурчик, так лямурчик. Так у нас и повелось. Вряд ли ее "милый" относилось ко мне. Но чего не сделаешь ради любимой женщины. (Заламывает руки) Зачем я вам все это рассказываю?

ВАЛЕРИЙ. Вы, Полисадов, как муха - приходите сюда, кружите, жужжите.

ПОЛИСАДОВ. Да-да. Да-да-да. Жужжу. Надоедаю. Липну. А знаешь ли ты, что я ее, твою Риту, мою Риту, в тот день два раза спас? От смерти спас. Ты не спас, ты только себя..., всегда..., а я... ее...два раза, два раза. Когда она стеклом в палисаднике себе вены резала. Бросился, вырвал, завязал, перетащил, укрыл, спрятал. И когда она в подъезде в проем окна кинулась. Ухватился, успел, зашептал, зацеловал лодыжки, умолил.


Полисадов встает и ходит по комнате.


ПОЛИСАДОВ. Такие пироги..., такие пироги... (Распахивает дверь в ванную комнату) Я у тебя душ приму. У меня, представь, душ засорился. Глупость, мелочь, а неприятно. Ну, не то, чтобы засорился. Просто там ее территория. Банки, склянки, крема, бельишко после стирки. Я, пока вина не выпью, робею. Не захожу. Не смею. Не могу. Запах рая. Особенно теперь, когда...


Не дожидаясь ответа Валерия, Полисадов быстро раздевается до трусов, заходит в ванную комнату и оставляет дверь открытой. Он встает под душ, стыдливо задернув ширму, и включает воду.

ПОЛИСАДОВ (Жмурится от блаженства). А-гра-рра-ра-гра. Обожаю, вода моя стихия. Слушайте, у вас и вода какая-то особенная, с серебряным вкусом. Эстетская, профессорская. Странно. Обольстительно.


Выходит, фырча, закутавшись в полотенце Сырохлебова.


ПОЛИСАДОВ. Омылся. Да. У вас гречишного меда случайно нет? Люблю после купанья. Нет? Ну, ладно.


Полисадов распахивает шкаф, вынимает из него рубашку, брюки, пиджак, галстуки Валерия. Примеряет их на себя.

ПОЛИСАДОВ. Ваша рубашка. Ваши брюки. Ваш пиджак. Ваш галстук. (Морщится) Не то. (Швыряет галстук на пол, берет другой) Этот лучше. Понимаю, что глупо. Но удержаться не могу. Может, это болезнь? Великовато. (Пытается перед зеркалом причесать волосы, как у Валерия, сделать такое же выражение лица) А где у вас одеколон? (Опрыскивает себя одеколоном Валерия, довольно смотрит в зеркало) Отлично. Великолепно. Нет, ну, действительно же? А? Похож? Валерий Николаевич Сырохлебов. "Здравствуйте, Валерий Николаевич!" "Валерий, ты не сходишь за хлебом?" Что вы морщитесь? А, по-моему... В постели? Если не присматриваться? По-моему, да.

Валерий смотрит на свои руки.


ВАЛЕРИЙ. Почему ты так долго не приходил?


Пауза.

Полисадов становится у Сырохлебова за спиной и кладет ему руки на голову.


ПОЛИСАДОВ. ...Я же пришел.

Валерий стряхивает с головы руки Сырохлебова, встает, подходит к окну и смотрит на улицу.


ВАЛЕРИЙ. Сегодня дождь? Я пробовал кричать. Бесполезно. Прохожие смотрели на меня, как на сумасшедшего.

ПОЛИСАДОВ. Переменил я подлые слова на сладкие слова. Переменил я подлую любовь на сладкую любовь.

Я знаю. Они были правы. Кто сегодня кричит из окна собственного казенного дома?

ВАЛЕРИЙ. Я.

ПОЛИСАДОВ. Ты.

Отворачиваются друг от друга. Расходятся.

ВАЛЕРИЙ. Она лежала в крови. Бездыханно. Потеряв сознание от боли и страха. А я все махал перочинным ножом, как бритвой, проваливаясь в пустоту, в черноту, во влажную ночь.

ПОЛИСАДОВ. ...Ты сказал? ...Или я сказал?


Полисадов подходит к окну и легко открывает его. В комнату с пожарной лестницы, сбивая с ног Полисадова, как птица вваливается Рита.


РИТА. (Валерию). Здравствуй, Валерий. (Ждет) Здравствуй. Ты слышишь меня? Ты видишь меня? Я сказала: - Здравствуй, Валерий.


Рита ждет. Валерий молчит.


РИТА. Превращается в издевательство. Я прихожу - ты молчишь. Здравствуй, Валерий.


Валерий молчит.


ПОЛИСАДОВ. Здравствуй, Рита. Я тебя не ждал.

РИТА. Не ждал? Отлично. А я пришла.

ПОЛИСАДОВ. Вернее, я ждал. Всегда. Я жду.

РИТА. Не надо, Валерий.

ПОЛИСАДОВ. Не буду, Рита.


Рита осматривается. Поднимает валяющийся на полу галстук.


РИТА. Мой подарок, мой любимый галстук. ...Ну? И как ты тут живешь? (Пауза) ...Валера?

ПОЛИСАДОВ. Нормально. В целом, нормально. Если не считать того, что я не Валера, что ты меня бросила, что жизнь моя разбита, что я с позором изгнан из председателей ЖСК и не знаю, как мне быть, что дома у меня снуют коллекторы, выгребая из шкафов последнюю посуду.

РИТА. Посуду?

ПОЛИСАДОВ. Мы гуляли с тобой по улице. Тебе понравилось ожерелье в витрине ювелирного магазина. Мне пришлось брать кредит. У меня нет денег. Меня вышвырнут из квартиры. Мне некуда возвращаться. Я не могу туда вернуться.

РИТА. Не помню. Какие пустяки. Не о чем говорить.

ПОЛИСАДОВ. Я знаю.

РИТА. Я шла сюда нашими дворами. Какая чудная, пушкинская, унылая, с очарованьем осень!

ПОЛИСАДОВ. Весна.

РИТА. Прекрати, Валера. Осень. Ты всегда споришь, потому что ты Дон Жуан и недотепа. Ковер из желтых и красных кленовых листьев.

ПОЛИСАДОВ. Уже давно весна. Клейкие листочки, сумасшедшие влюбленные вваливаются в окна.

РИТА. Осень расцвела. Осень разбушевалась. Осень никогда не проходит.

ПОЛИСАДОВ (Валерию). Почему вы молчите?

ВАЛЕРИЙ. Не знаю. Мне понравился сыр. А чай был отвратительный. Пойло. Как всегда. Странно, что вы открыли окно.

РИТА. Валера..., Валера..., Валера?

ПОЛИСАДОВ. Да, дорогая?

РИТА. Я тебе говорила, что Боре нужны новые сандалии?

ПОЛИСАДОВ. Мы купили Боре десять пар новых сандалий.

РИТА. Нужно обязательно сходить сегодня в обувной магазин. Валера? Ты слышишь? Валера, Валера, Валера...


Полисадов ложится на пол, раскинув руки.


ВАЛЕРИЙ. Полисадов, что с вами?

ПОЛИСАДОВ. Все произошло случайно.


Садится, глядит перед собой, ничего не видя.


ПОЛИСАДОВ. Каждый раз, когда я прихожу сюда, я не хочу об этом говорить, я запрещаю себе об этом говорить, я вырываю себе язык, чтобы как-нибудь случайно не проговориться... Я думаю о пакетиках, о том, как я стал председателем ЖСК, о том, как меня выгнали из председателей ЖСК, о том, что у меня коллекторы, что мне некуда идти, о том, как вы ее предали, о том, как я ее спас, но только не об этом...

Все произошло случайно. ...Когда я и Рита..., (Рита ложится рядом с Полисадовым и кладет голову ему на колени) когда мы..., без вас..., когда на белоснежных простынях..., единственный раз..., первый и последний раз..., когда я любил, а она - как во сне, без сил лежала, презирая, уворачиваясь, отвергая, ничего не понимая..., когда небеса завернули нас, обнаженных, в покрывало отчаяния, предательства и любви... - Боря, Боря, Боря..., Боря вбежал, влетел, ввалился, как солнце в окно..., Боря закричал, завыл, зарычал, увидел меня и ее, нагих, испуганных, рванулся обратно - из моих глаз, из комнаты, из квартиры, из подъезда..., и она - в простынях за ним...


Затемнение.

ГОЛОС РИТЫ (Кричит). Боря, вернись!!!

Визг тормозов. Страшный вопль Риты.


Сцена снова освещается.


РИТА. Что это было?

ПОЛИСАДОВ. Сирены "Скорой помощи".

РИТА. Где Боря?

ПОЛИСАДОВ. Не стоит об этом думать. Как тебе пиджак? Рубашка? Штаны?


Рита встает.


РИТА. Я, Маргарита Дмитриевна Сырохлебова, стала Полисадов. А? Представь! Отчасти Полисадов. Чуть-чуть Полисадов. Вынужденно Полисадов. Насильно Полисадов. Невыносимо Полисадов. Противно моему естеству Полисадов. Когда я ушла, провалилась в пустоту. Была выгнана, была предана. Когда я была с тобой. Была тобой. Была.

ВАЛЕРИЙ. Ты никогда не была мной.

ПОЛИСАДОВ. Послушайте, вы, оба. Вам когда-нибудь было плохо? Вот, действительно плохо? До тошноты, до отчаянья, до невозможности дышать, понимать, поднимать руку, делать шаг? ...Что вы молчите? Вам никогда не было плохо. А мне было плохо. Из-за вас. Потому что я виноват - в том, что вы..., в том, что Рита..., в том, что Боря... Хотите, я расскажу, как я стал председателем ЖСК? Я выпал из окна.

РИТА. Не хотим. Чушь. Ерунда.

ПОЛИСАДОВ. Я выпал из окна. Я предпочитаю говорить, выпал из окна. Хотя можно сказать - вышел из окна. С двенадцатого этажа. Я летел и ни о чем не думал. Да. Однажды. В один из дней. Когда у меня было пусто на душе. Когда мне было нечем дышать. Я летел и ни о чем не думал. На седьмом этаже жил председатель ЖСК Никифоров. Он был пьян. Он был пьяница. Да здравствуют пьяницы! Его жена была гулящая женщина. Кроме того, что пил, он любил подводную охоту. Такой, знаете, разлюбитель подводной охоты. Спал и ел с ружьем для подводной охоты. У вас нет ружья для подводной охоты? В ту секунду он взял ружье и выстрелил в жену. Заметьте - секунда в секунду. Зов судьбы. Вой бизонов. Гарпун разорвал ухо жены и вылетел в раскрытое окно. Как я. Гарпун, как я. Я - сверху. Гарпун - перпендикулярно. И мы встретились. Гарпун и я. Я и гарпун. За окном. Как встречаются в космосе астероиды и космонавты.

РИТА. Я была тобой. Я была тобой. Я была тобой. Все изменилось, когда мы стали Полисадов. Теперь мы, я, ты, он - Полисадов. Я стала Полисадов. Понимаешь? Я стала Полисадов.

ВАЛЕРИЙ. Чушь. Бред. Какой бред. Какой Полисадов? Где Полисадов?

РИТА. Все, что угодно. Говори все, что угодно. Я ненавижу тебя и не могу без тебя жить. Я видела тебя, когда смотрела в его полисадовские глаза. Я целовала тебя, когда ложилась в его полисадовскую постель. Я содрала все ногти, сидя на пожарной лестнице, как Полисадов.

ВАЛЕРИЙ. Прекрати. Прошу. Прекрати. Ты не вовремя. Ты опоздала. Ты же видишь - я ничего не понимаю. Я ничего не хочу. Я не хочу тебя видеть. Я могу ошибиться. Я уже один раз. Сказано не то, сделано не то, прожито не то.

РИТА. С тех пор, как я стала Полисадов..., с тех пор, как я стала Полисадов, у меня в брюхе кружит и ноет..., жужжит и воет огромная птица. Я люблю тебя. Чудовище, я по-прежнему люблю тебя. Я покрываюсь холодным потом, когда он полисадовскими руками, глазами, губами касается меня.

Помнишь, как я жила с тобой? Я предала родителей. Ради тебя. Долго говорить. Я бросила институт. Ради тебя. Ничего не значит. Я заточила себя в четырех стенах. Ради тебя. Стала матерью, домохозяйкой, рабыней, служанкой, половой тряпкой, подстилкой. Все ради тебя. Тебе не понять.

ВАЛЕРИЙ. Прости. Я не ожидал. Возможно, я ошибся. Подхожу к зеркалу - и ничего в нем не вижу. От слез, от тумана, от отчаянья. Самое легкое - забудь меня.

ПОЛИСАДОВ. Гарпун и я. Я и гарпун. Гарпун вонзился в меня, летящего вниз. Гарпун прошил мне руку. Леска выдержала. Никифоров охотился на крупную рыбу. Никифоров не выпустил ружья. Никифоров в пьяном угаре, как на санках, на заднице и на боку лихо проехался по паркету (Полисадов хватает Валерия и провозит по паркету до окна) и размазал свою челюсть о подоконник, но не выпустил ружье. Инстинкт рыбака. Этажом ниже культурист Павел поливал цветы. Вздернувшись, заорав, вскружившись и потеряв сознание от боли, я разбил - ботинками, задницей, ляжками, грудью, языком, кончиками пальцев, кровавыми ногтями - все его горшки на окне. Влетая к нему в окно. Разбивая его окно. Спасаясь в его окне. Как мешок с мукой. Как астероид и космонавт. Как боксерская груша.

ВАЛЕРИЙ (Хрипит). Я полицию позову. Отпустите меня!

ПОЛИСАДОВ (Отшвыривает Валерия). Я сам полицию позову. Я спикировал к культуристу в окно. Я с неба упал ему в руки, сделав культуриста заикой. Он поймал меня, как дар, сам того не желая. У культуриста Павла изменился состав крови. Он создал новую религию. Председателя ЖСК Никифорова посадили. А я стал председателем ЖСК.

РИТА. Председатель ЖСК Полисадов. Мой председатель ЖСК Полисадов.

ПОЛИСАДОВ. Теперь уже бывший.

РИТА. Самый достойный из тех, с кем я общаюсь. Единственный из тех, с кем я общаюсь. Мой ангел. Он - все, что у меня есть, все, что осталось, все, от чего я не могу избавиться. Все, что накрывает меня. Все, что начинается любовью и заканчивается предательством. Раб раба. Тень тени. Полисадов Полисадова.

ВАЛЕРИЙ. Этот идиот?


Полисадов пожимает плечами.


ВАЛЕРИЙ. Зачем вы все это говорили?

ПОЛИСАДОВ. Ну, хотя бы затем, чтобы не слышать воя сирен..., затем, чтобы сейчас опять была осень..., затем, чтобы она растерялась и снова сказала: - Извини, я забыла сандалики для Бориса.

РИТА. Извини, я забыла сандалики для Бориса. Ему там не в чем будет ходить. Вообще, мы решили ехать на машине. Я возьму ключи от машины. Еще я возьму деньги. Возможно, нам что-то захочется купить в дороге.

Здравствуйте, меня зовут Рита. Не вставайте. Я ненадолго. Ты не будешь возражать, если мы возьмем с собой еще и бабушку? Ей абсолютно нечего делать в городе. Она здесь скучает. Когда ты приедешь? Впрочем, это неважно. Ни о чем не беспокойся. Делай свои дела. Может, глоток шампанского? Нет. Не стоит. Я же за рулем. (Смотрит на Полисадова) Вы очень красивы. Это не комплимент. Я хорошо разбираюсь в красоте. Я косметолог. Где же сандалики? Ты не знаешь, где Борины сандалики? Извините, вы не видели детские сандалики? Нет? Хорошо. Придется заехать в магазин и купить ему новые сандалики. Все равно те уже почти порвались. Сколько может ребенок ходить в рванье? Это я могу ходить в рванье, а ребенок должен быть одет с иголочки. Как твоя работа? Ах да, я уже спрашивала. Извини. Боря сидит в машине. Я велела ему сразу идти в гараж и забираться в машину. У нас хороший ребенок. Очень умный и понятливый ребенок.

Предложи даме кофе. Ты предлагал даме кофе? (Полисадову) Он прекрасно готовит кофе. Это единственное, что он умеет делать. Хорошо, не буду вам мешать. У машины отказывают тормоза. Займись ее ремонтом. Когда ты найдешь время на ремонт? Может быть, в выходные? До свиданья. Желаю вам приятно провести время. Говорят, в ближайшие дни ожидается похолодание и дожди. Когда дожди, в деревне скучно и сыро. И одиноко. К старости больше всего боишься одиночества. Почему-то не смерти, а именно одиночества. Хотя мама всегда смеялась, когда выпивала лишнего: - Хочешь испытать одиночество, выйди замуж.

Пришли телеграмму, когда приедешь. Я встречу тебя с машиной на вокзале.


Рита через окно забирается на пожарную лестницу и исчезает.

ВАЛЕРИЙ (Полисадову). Вы довольны? То, что вы с ней сделали..., вы довольны? Посмотрите на себя. Призрак. Припадок. Животное. Случайно соскочивший с водосточной трубы председатель ЖСК. Да теперь уже и не председатель ЖСК, а просто старый, обрюзгший кусок мяса. Ни она, ни я не пускаем вас на порог, гоним, как шелудивую собаку, плюем вам в глаза. И что? Вы опять тут. С вашими чаями, печеньями, бутербродами, зельями, разговорами, слезами, соплями... Ужасно. Тоскливо. Как от вас избавиться? Сколько еще раз вам повторять, что вы никто, что вас здесь не ждут, что вам не рады, что вас знать не хотят..., она ушла, потому что вы...

ПОЛИСАДОВ. Знаешь, что. Я не кирпич, который можно перекладывать - сегодня сюда, завтра туда. Это как Африка и Китай, как юг и тюлени. У тебя в мозгах осталась хотя бы капля логики? Что ты молчишь? Опомнись, дорогой. Я? Да разве это я?

Чего-чего, а этого я не ожидал. Кому ты говоришь? Кому? Мне, который ухаживает за тобой, вами, нами как..., как за собакой. Что вас, тебя, меня, нас не устраивает? Я приношу лучшую еду, газеты, журналы, шампунь, мыло, всякую ерунду. Все, что вы, ты, мы просим и не просим. Я выполняю все твои, мои, наши капризы. Хотя мне часто противно. Ты, хочу заметить, вовсе не аскет. Чего стоят одни местные проститутки? Мне мерзко, мне мерзко это говорить. Но сам напросился.

ВАЛЕРИЙ. Что говорил доктор?

ПОЛИСАДОВ. Как всегда. Как обычно. Что человек отчасти вовсе не человек. Поскольку трудности бытия, влияние среды и все такое прочее. Иногда он, этот самый человек, расплывается, как чернильное пятно, за пределы, так сказать, вселенной и собственной комнаты. А иногда высыхает, как арбузное семечко. И попробуй, поймай.

АНТОН. Вполне возможно. Но мне это ни к чему. Я тут ни при чем. Вы, может быть, как в прошлый раз, опять ошиблись дверью? В ваши годы это бывает, вы уж извините.

ПОЛИСАДОВ. Да, доктор, доктор. Он тоже вам не верит. Не всегда верит. Не всегда, когда не понимает. И редко, когда понимает. Бывают дни, когда нам, ему, мне, вам чудится, что вы все помните. Только притворяетесь. Искусный притворщик. Буйный, тихий, искусный притворщик.

Неужели так трудно было купить Боре новые сандалии?

В комнату влетают радостные Галина и изящно одетый Грузчик с большой сумкой. Грузчик изрядно навеселе.


ГАЛИНА. Мы не опоздали? Мы так долго собирались, что я боялась - мы опоздали?

ПОЛИСАДОВ. Вы, как всегда..., как вчера... вовремя. Она уже ушла. Она была и ушла.

ГРУЗЧИК. Я же говорил, они здесь. А ты не хотела. Ты всегда меня не слушаешь. Всегда не хочешь.

ГАЛИНА. Перестань. Здравствуйте. Перестань. Я хотела. Мы просто долго собирались.

ВАЛЕРИЙ (Закрывает руками глаза). Кто это?

ГАЛИНА. Здрасьте! Что значит "Кто это"??? Опять? (Полисадову) Вы же мне утром говорили, что ему стало лучше? Вы давали ему лекарства?

ПОЛИСАДОВ. Нет. Это ваши друзья. Наши друзья. Те, кто еще к вам приходит. Чтоб вы знали, не так много желающих.


Грузчик дружески обнимает Валерия.


ГРУЗЧИК. Валерий, я к вам. Наконец-то я к вам. Я так давно хотел с вами поближе познакомиться, обнять, расцеловать. Не помните меня? Неужели не помните? А мебель? Мебель? Я выношу, а вы плачете. Вы плачете, а я выношу. А этот господин смеется. Просто умилял, пардон, умолял Галину. Галину Петровну. Галину. Жену. Любовницу. Вашу. Несчастную. Мою. Растерянную. Теперешнюю. Ну? Вы мой крестный отец. Если бы не вы, если бы не тогда.

ГАЛИНА. Расскажи ему, расскажи. "Кто это"! Как можно про меня говорить "Кто это"?

ПОЛИСАДОВ. Какая чушь. Я не смеялся.

ГРУЗЧИК (Полисадову). Позвольте, как же не смеялись? Хохотали. Вы не знали, что с ней делать, что делать с Галей, Галочкой, Галчонком. А я вышел с чаевыми, вошел за чаевыми. Сияло солнце. Я был абсолютно свободен. Вы.

ПОЛИСАДОВ. Кто? Я?

ГРУЗЧИК. Вы. Вы сказали "Держи", бросили мне в руки Галину. Галину Петровну. Галину. И засмеялись. И побежали за его женой. Ритой, кажется. Ритой, да? За женой Валерия, простите, не знаю вашего отчества..., вру, знаю - Николаевича. Как мальчишка. Помните? Смешно, неуклюже.

ПОЛИСАДОВ. Да. Пожалуй. Неуклюже. Как угорь. Как мог.

ГАЛИНА. Как угорь? Это, простите...

Полисадов, как угорь, подхватывает Галину и бросает Грузчику.


ГАЛИНА. Ах.

ПОЛИСАДОВ. Так?

ГРУЗЧИК (Ловит). Почти.


Галина смеется.


ГАЛИНА. Ух. Щекотно. Путешествуя от мужчины к мужчине.

ГРУЗЧИК. Галина, я расскажу?

ГАЛИНА. Расскажи.

ГРУЗЧИК. Это был божественный день, вечер, ночь, утро.

ГАЛИНА. Да.

ГРУЗЧИК. Мучительно и божественно. Галина Петровна сказала: - С твоим телом ты должен быть стриптизером.

ПОЛИСАДОВ. С какой стати? Когда она успела? Прямо так и сказала - должен?

ГРУЗЧИК. Да.

ПОЛИСАДОВ. Это удивительно. В первый же день. Взглянула и сказала. А я?

ГАЛИНА (Осматривает). Вы - нет.

ВАЛЕРИЙ. Вы - мой кошмар. Признайтесь. Объясните, как вы все устроили, когда я проснусь. Я сплю. Конечно, я сплю. Вот и щеку на подушке отлежал, и слюни текут.

ПОЛИСАДОВ. Слюни от зависти текут.

ГАЛИНА. А щека горит от стыда.

ВАЛЕРИЙ. Вы - куклы. Сны. Либо вы куклы, либо я кукла. Я вас убить могу. Прикончить как тараканов. И мне ничего не будет.

ПОЛИСАДОВ. Как легко вы нашли оправдание. Кукла - и все, и, пожалуйста, хрясть и с концами.

ГАЛИНА. Всегда, наверное, мечтал кого-нибудь укокошить. Доктор был прав. Доктор всегда прав. "Как тараканов". Разве мы тараканы? Разве я таракан? А? Полисадов, таракан? Посмотри, какой носик. А щечки? А ноги? (Задирает платье) Маньяк. А еще на меня кричал. ...Почему она ушла?


Валерий заходит в ванную, выносит одежду Полисадова, швыряет ее Полисадову в лицо и снова уходит в ванную. Включает душ.


ГАЛИНА (Полисадову). Как дела?

ПОЛИСАДОВ. Все по-прежнему. Плохо.

ГАЛИНА. И что вы думаете?

ПОЛИСАДОВ. Я уже ничего не думаю. Я устал.

ГРУЗЧИК. Я хочу показать вам новый танец, который я разучил.

ПОЛИСАДОВ. Вы уверены, что сейчас подходящий момент?

ГРУЗЧИК. Уверен. Это - нечто.


Грузчик подходит к проигрывателю, включает музыку.

Танцует, прислушиваясь к своему телу.

ГРУЗЧИК. Да. Сейчас. Вот. Я. ...И - раз, и - монтана...

ПОЛИСАДОВ. Несколько не вовремя.

ГРУЗЧИК. Пусть. Ничего.

ГАЛИНА. Пусть. Ничего. Тореадор.


Грузчик танцует стриптиз.

ГРУЗЧИК (Танцуя). Горячий, как пончик. Огнедышащий перец, с членом до колен. Когда ты мне сказала, что стриптиз мое искусство..., я..., я потерял голову. Я не мог представить. Я был в цепях. Да, вот же - в цепях. Я был закован, как Прометей. Или медведь. Смешно - медведь. Душа сохла. Блаженство. Блаженство, любовь и радость - мои путеводные звезды. Дарить себя, дарить свое нежное тело. Отдавать на закланье. (Полисадову) Вы так гадливо смотрите на меня.

ПОЛИСАДОВ. Слюной подавился.

ГАЛИНА. Мой птенчик. (Полисадову) Что же нам делать?

ПОЛИСАДОВ. Откуда я знаю? Когда он прекратит?

ГАЛИНА. По-моему, очень мило.

ГРУЗЧИК. Тебе нравится? Ты не смеешься надо мной?

ГАЛИНА. Я обожаю тебя. (Полисадову) Вы пытались с ним поговорить?

ПОЛИСАДОВ. Да. Нет. Не знаю. Дикий танец. Мне надоело. Пусть он прекратит.

ГРУЗЧИК. Надо открыть себя миру. Танец, тело, эрос - первоисток, первопричина, вход в портал. Голос бога. Принц далеких провинций.

ПОЛИСАДОВ. Какой бред. Он у вас все время танцует в гостях?


Валерий в полотенце выходит из ванной.

ВАЛЕРИЙ (Подтанцовывает в такт музыке). Сегодня у меня праздник? Да? Да. Конечно. Конечно, праздник. Все танцуют, все улыбаются, все открывают мне свои объятья.

ГРУЗЧИК (Наталкивается в танце на Валерия и останавливается). Извините. Когда я танцую, теряю чувство реальности, забываю, где я, впадаю в экстаз. Вдохновение. Открытость космосу. Реинкарнация кокона. Омытый волнами вселенной.

ВАЛЕРИЙ. Уж не пойти ли и мне на курсы сальсы или гоу-гоу?

ПОЛИСАДОВ (Ежится в костюме Валерия). И купить себе новый костюм, потому что в этом очень неудобно.

ГАЛИНА (Осматривает Полисадова). В этом костюме ты был, когда мы с тобой познакомились. Помнишь?

ПОЛИСАДОВ. Помню.

ВАЛЕРИЙ. Не помню.

ГАЛИНА. Впрочем, действительно - сейчас такие не в моде.

ГРУЗЧИК. Сейчас в моде стринги и леопардовые шкуры.

...Что-то пошло не так. Оставленный, оболганный, одинокий - решился танцевать и говорить. Обманутый и обреченный. Зачем? Перед кем? ...Перед свиньями.

ВАЛЕРИЙ. Да он нализался. Он пьян.

ГРУЗЧИК. Чуть-чуть. В меру, господа, в меру. Почти как вы.

ПОЛИСАДОВ. Вы совершенно напрасно. Вы извините.

ГРУЗЧИК. Мой коронный номер. Это был. Жаждал ваших слез. Мечтал, молил, взывал, хотел вашей дружбы. Влиться в компанию. Стать своим. Прорваться сквозь панцирь.

Обычно действует безотказно. В блеске софитов, в пьяном угаре. Слезы льются рекой, купюры сыплются к ногам, от желающих любить меня нет отбоя.

Танцевать, мычать, выть - всегда..., везде..., вам..., для вас..., с вашими бросающимися на меня женщинами... (Плачет пьяными слезами)

ГАЛИНА. ...Когда же ты так набрался?

ПОЛИСАДОВ. Ну, что ж, это да..., это..., впрочем..., конечно. Но я не понимаю, почему вы так расстраиваетесь. Ничего не случилось.

ГРУЗЧИК. Еще грузчиком - несем рояль на этаж, или красивую кровать, инкрустированную. И вдруг - чуть поцарапаем. Случайно. Неловко. Хозяйскую дорогую вещицу. А то и просто какой-нибудь придурок из алкашей шарахнет об угол или об перила. И я замираю. От боли. От неловкости. От любви. От несовершенства. Вам знакомо это чувство?

ПОЛИСАДОВ. Могу понять.

ГРУЗЧИК. А в стрип-баре? Одурманенный воздухом блуда и тоски. Снявший с себя кожу. Один косой взгляд, одно лишнее слово - и меня нет. Раздавлен. Как это? Почему? Зачем? Я ли здесь? Могу я назвать вас своим другом? Или вас? Или вас?

Магеллан отчаливает от берега, хлебнув горького вина. Одиссей видит в зеркале свою судьбу. Пепел надежд. Будь настороже - говорит тебе отраженье. И ты живешь настороже. И ничего не происходит. И женщина, сделавшая тебя рабом, смеется над тобой по ночам. И ты соглашаешься с ней, не лупишь ее наотмашь по лицу, а целуешь ей пальцы и плачешь в колени. И уходишь. Только тебя и видели. Только слезы превращаются в слова. Слова. Да, слова. Вроде как слова. И эти вроде как слова становятся искривленными, глупыми, фальшивыми, скрежещущими уши. Теряющими свое предназначение, не узнающими меня. Из-за вас. Да-да, не морщитесь, из-за вас. Из-за таких, как вы. Сытых. Толстокожих. Подайте убогому калеке. Просуньтесь в игольное ушко.

ГАЛИНА. Обожаю, Просто обожаю. Щука в аквариуме.

ГРУЗЧИК. Не обмани. Единственное, о чем молю, Галчонок - не обмани. Ты знаешь, солнышко, как я не люблю. (Валерию) Вот вы говорите - кто они? Они люди. Никого не убившие. Никого не предавшие. Да, торгующие собой. Слегка приторговывающие. И что?

...Хотите, я себе палец откушу?

ПОЛИСАДОВ. Не надо, не надо. Довольно. Цыпочка, успокойтесь. У меня, знаете, к вам - прям отцовский инстинкт. Удивительно, граждане.

ГРУЗЧИК. Ужасное чувство. Стыда, злобы, обмана. (Галине) Я изолгался с тобой.

ПОЛИСАДОВ. В той тьме, в которой мы живем, мой драгоценный, невозможно безо лжи.

ГРУЗЧИК. Знаю. Сам. Всегда. И теперь. А я не хочу. Когда я шел к вам, я хотел сказать лишь несколько слов. Всего несколько слов.

ГАЛИНА. О чем, милый? Любопытно. Я знаю все твои слова.

ГРУЗЧИК. О том, что я не могу жить без тебя. О том, что я ненавижу тебя. О том, что ты вошла в меня, как вставные клапаны в сердце. Операция прошла успешно. Я ненавижу то, что ты со мной сделала. Но, чтобы не умереть, я обязан тебя любить. И я тебя люблю.

ГАЛИНА. О, спасибо.


Грузчик подходит к Валерию и берет его одной рукой за грудки.


ГРУЗЧИК (Валерию). А вы... Знаете, что самое смешное? То, что я простил ее. Вам, наверное, странно. Вам само чувство такое незнакомо. Прощение. А я... сумел. Она еще крутит-вертит, подходы-заходы придумывает, в подушку плачет, ...а я уже простил. Посмотрел на нее и на себя, и простил. Как прощают невинных и беззащитных детей. Играющих спичками и сжигающих дом.

ПОЛИСАДОВ. Было бы что выпить, обязательно сейчас нужно бы выпить.

ГРУЗЧИК. А это завсегда - щелкнуть пальцами.


Оставляет Валерия, вынимает из сумки бутылку вина. Ловко открывает зубами и разливает.


ГРУЗЧИК. Если во мне нет милосердия, зачем я буду делать вид, что я милосерден? Да? Ну, согласны? За нас. И за них.


Чокается с Полисадовым. Выпивают.


ГАЛИНА. Пора заканчивать представление.

ПОЛИСАДОВ. Почему? ...Нет, господа..., а, действительно - я вдруг понял, что я..., что мне хорошо..., что я ...потрясен.

ГРУЗЧИК. В глазах - Эвересты, Джомолунгмы ужаса и сострадания?

ПОЛИСАДОВ. Эвересты и Джомолунгмы ужаса и сострадания. Вы - Шекспир. Вы - гений. Содрать с себя кожу. Простить. Ну, вы и субчик. Обязательно, обязательно теперь должны поближе познакомиться. Обязательно должны ко мне в гости. На чашку чая. Я прекрасно готовлю чай. Вот, Валерий Николаевич не даст соврать...

ВАЛЕРИЙ. Да-да.

ПОЛИСАДОВ. Обожаю таких гостей. До страсти люблю. У меня в мозгах каша. У меня от ваших слов в мозгах каша.

ГРУЗЧИК. Сладкая радость. Несколько мгновений сладкой радости. Сахарная вата детства.

ПОЛИСАДОВ. Рыдаю. Просто рыдаю. Я словно посмотрел в окно и увидел волшебный сон: я прощаю..., я прощаю..., я прощаю... Мне захотелось продолженья. Впрочем, ...восхищен. Нет слов. Восхищен и раздавлен.

ГАЛИНА. Я всегда говорила, что ты очень талантлив. Теперь отдохни. Видите, какой он душка?


Все трое мгновенно забывают о Грузчике. Говорят так, будто его нет в комнате.


ВАЛЕРИЙ (Галине). Прекрасно выглядишь.

ГАЛИНА. Как твои дела, дорогой?

ВАЛЕРИЙ. Ничего.

ГАЛИНА. Ничего - что?

ВАЛЕРИЙ. Ничего - абсолютно.

ГАЛИНА. Ну, вид у тебя бодрый. Глаза.

ПОЛИСАДОВ. Глаза воспаленные, красные, кровавые. Я сразу заметил.


Пауза.


ГРУЗЧИК. Престранная ситуация. А где Рита? Галина Петровна мне все уши про нее прожужжала. Разве мы шли не поздравить?

ПОЛИСАДОВ. Кого, с чем?

ГАЛИНА. Нет, милый, мы шли не поздравить. Ты говоришь слишком много слов. Это не танец.


Грузчик смотрит на Галину.


ГРУЗЧИК. С какой стати? Разве я тебе позволял? Насмехаться, презирать, ненавидеть - разве я тебе позволял? Хлещешь по щекам? За что? Впрочем, ладно. Принимаю. Трудно, милая, вместо вечернего чая в гостях глотать унижения. Тем более, от любимого человека. Может быть, любимого. Или прежде, когда-то, никогда. Того, кого ценишь. Думаешь, что ценишь. Кому веришь. Кому хочешь поверить. Кто изменил твою судьбу. Сломал твою судьбу. По-вашему, то, что я есть, смешно? Глупо? Стыдно? Вы уверены? Ни тени сомнения? Судите меня, презираете. За что? За то, что танцую в стрингах и леопардовых шкурах? Разве это грех? Разве то, что делаете вы, лучше, чем танцевать, беззащитно обнажая, робко скрывая?

ВАЛЕРИЙ. Лучше. Я молчал.

ГАЛИНА. Нет, милый.

ПОЛИСАДОВ. Не могу сказать, что сам танец мне понравился. Тем более, я не ценитель. Но я тоже молчал. Вы совсем напрасно. Между прочим, как ваше имя?

ГРУЗЧИК. Арго.

ПОЛИСАДОВ. Фу. Дико. Как собаку.

ГРУЗЧИК. Псевдоним. Галя, Галочка придумала. Иннокентий.

ПОЛИСАДОВ. Семен Кузьмич. Кушайте, пожалуйста. Это все мое. Это для вас. Кормежка. Рацион.

ГРУЗЧИК. С удовольствием. Я еще сегодня ничего не ел. Только глотал обиды. Она решила в мой день рожденья сходить к нему в гости. С утра как на иголках. Ждал. (Жадно ест)

ПОЛИСАДОВ. Так у вас? О. Поздравляю. Все, что здесь - не стесняйтесь. Хозяин разрешает. Он давно вышел из себя и все разрешает. Только не надо слез.

ГРУЗЧИК. Это не слезы. Это пот. Вы слышали, как я сказал ей: - Не обмани.

ПОЛИСАДОВ. Я слышал. Женщины любят. Возьмите мой платок. Экий вы, брат, неуклюжий. Зачем? Что касается танца, то вот теперь, после, поняв, оттолкнувшись от берега, я испытываю истинное наслаждение. Даже преклоняюсь. Мой танец был хуже.

ГРУЗЧИК. Спасибо. Я не знал, что мне тут делать, как себя вести, как танцевать. Очень волновался. Для меня большая честь.

ПОЛИСАДОВ. Понимаю. (Валерию и Галине) У Иннокентия сегодня день рожденья. Прелестно.

ГАЛИНА. Я знаю.

ВАЛЕРИЙ. Мне все равно.

ГРУЗЧИК. В кромешной тьме, с подрезанными крыльями.

ПОЛИСАДОВ. Мне, друзья, в последние недели снится один и тот же сон - ну, если исключить сегодняшнее.


Галина садится на колени к Грузчику, обнимает и целует его.


ГАЛИНА. Обожаю чужие сны.

ПОЛИСАДОВ. Мне снится, что хозяин квартиры, многоуважаемый Валерий Николаевич Сырохлебов каждый вечер приглашает нас в гости.

ГРУЗЧИК. Зачем?

ПОЛИСАДОВ. Не говорит.

ГАЛИНА. А что будет сегодня вечером в вашем сне?

ВАЛЕРИЙ. Придет полиция и во всем разберется.

ГРУЗЧИК. У меня сегодня будет день рожденья. Но мы его не станем праздновать. Потому что мы неожиданно отправимся к ее бывшему-будущему любовнику, в разрушенную жизнь, в болото, в смрад, в ад. И зачем?

ПОЛИСАДОВ. А я буду стоять у окна, смотреть на дождь или снег, потом лягу в холодную постель и засну. Весной или осенью. В плохую погоду. Одиноко.

ВАЛЕРИЙ. А Рита?

ПОЛИСАДОВ. Рита спит на диванчике на кухне. Если появляется. Давно. Всегда. Сегодня уж точно.

ГРУЗЧИК. Зачем же мы пришли?

ПОЛИСАДОВ. Я, знаете ли, задаю себе тот же вопрос. Пытаюсь вспомнить, как я рассуждал, завязывая шнурки на ботинках, ища шляпу, запихивая в карманы яд? Не помню, не знаю, не уверен. Может быть, так: - О чем мой любезный друг Валерий Николаевич говорит? О чем этот сученыш и гнида Валера Тварь Николаевич мечтает? Кому пишет обрывки фраз, полуслова, мычащие скопища гласных, вулканы гортанных рыданий? Я приду ему на помощь. Я спасу его. От него самого. От срама и позора. От усталости и бреда. Открою глаза. Как Вию. Сниму пелену. Зачем? После, разберемся...

Другое дело, что не я, не смог, ничего не обрыбилось, у самого рыльце в пушку.

ГРУЗЧИК. А мне снятся карпы. Карпы, карпы, карпы. Всюду карпы. Несколько дней подрабатывал грузчиком в рыбном магазине, чтобы купить Галочке новую кофту.

ВАЛЕРИЙ. Понятно, откуда так воняет тухлой рыбой. Тошнотворный запах.

ПОЛИСАДОВ. У меня насморк.

ГРУЗЧИК. Вылил на себя полфлакона Галочкиных духов. Извините. Друзья..., не знаю, накрыло молчанием. Совершенно неожиданно. Внезапно. (Улыбается) Вспомнил про тараканов. Позвольте мне. Сейчас, именно сейчас. Разрешите, я расскажу. Историю об одном моем друге. Единственном друге. А?

ВАЛЕРИЙ. Ни в коем случае. Молчание. Я не хочу.

ПОЛИСАДОВ. Здесь не концлагерь. Каждый имеет право.

ГРУЗЧИК. Три месяца назад у Галины Петровны, у Галины, у Галочки, у Галчонка умер отец.

ГАЛИНА. Перестань. С какой стати? Я тебе запрещаю. Мы что сюда пришли? А, впрочем. Даже любопытно. Ну. Давай. Ну?

ВАЛЕРИЙ. Исповедь стриптизера.

ПОЛИСАДОВ. Вы такая милая пара.

ГРУЗЧИК. Мы? Да. Мы. Пара, па-рам-пам-пара. С утра оказалось, что в доме нет табуретов.

ВАЛЕРИЙ. Чего нет?

ПОЛИСАДОВ. Я думаю, не на что поставить гроб. Я прав? Это как обычно. Всегда растеряешься, всегда чего-то нет. У меня, как собрание с жильцами, так всегда чего-то нет. То бумаги, то ручек, то квитанций.

ГРУЗЧИК. Да. Неприятно, а с соседями у Галины, как бы это сказать...

ГАЛИНА. Я их ненавижу. Вот уж кто тараканы.

ГРУЗЧИК. Да. Пожалуй, так. Галина мне сказала: - Пойди и принеси табуреты. Утром. Я пошел. В рассеянности я прошел два квартала. Ах, да. Почему-то под плащ я надел костюм стриптизера.

ПОЛИСАДОВ. Первое, что попалось под руку.

ГРУЗЧИК. Возможно. Не помню.

ВАЛЕРИЙ. А что такое - костюм стриптизера? По-моему, костюм стриптизера - это как раз нечто без костюма, голое тело.

ГРУЗЧИК. Не всегда. Как итог - ну..., и то в определенный момент, при дополнительной плате, в отдельной комнате, на отдельном столе. Не часто. А тут - мой лучший костюм. Леопардовые шкурки, набедренные повязки, стринги.

ПОЛИСАДОВ. В таком состоянии. Что ж тут удивительного?

ГРУЗЧИК. Я с вами согласен. Мышечная память. Механическое натягивание стрингов после душа.

ВАЛЕРИЙ. В легком экстазе.

ГАЛИНА. У нас у всех был шок в то утро.

ГРУЗЧИК. Но я не любил твоего отца. То есть, не любил до боли, до разрыва жил.

ГАЛИНА. Никто и не просил.

ГРУЗЧИК. Как же можно жать руку человеку, называть папой и не любить до разрыва жил? ...Немного лести, немного уважения, несколько дружеских попоек.

ПОЛИСАДОВ. У меня со всеми так.

ГРУЗЧИК. Я уже спрашивал, могу ли называть вас своим другом?

ПОЛИСАДОВ. Нет. Да.

ГРУЗЧИК. И?

ПОЛИСАДОВ. Пожалуй. Вторым.

ГРУЗЧИК. На углу была пивная. Закусочная. Рыгаловка. Место встреч и разговоров. Вернее, простите. Все перепутал. Дни и дороги. На углу я был с Тосей.

ГАЛИНА. Кто такая Тося?

ГРУЗЧИК. Тося дура. А тогда... Я сел в автобус и доехал почти до вокзала. Пивная была там.

ПОЛИСАДОВ. Вы зашли, взяли пива...

ГРУЗЧИК. ...и сел за столик.

ВАЛЕРИЙ. А брюки вы надели?

ГРУЗЧИК. Да. Спортивные штаны.

ПОЛИСАДОВ. С обвислыми коленями.

ГРУЗЧИК. Что? Нет. Почему? Новые спортивные, модные штаны.

ВАЛЕРИЙ. Плащ. И спортивные штаны. Странный вид.

ГРУЗЧИК. И шляпа.

ГАЛИНА. И стринги. Я совершенно перестала тебя понимать после истории с похоронами моего отца.

ГРУЗЧИК. ...Никакой истории. В пивной я встретил знакомого. Ему нужно было со мной поговорить. У него был приступ одиночества. У него была идиотка-жена. Его измучили дети. Начальник на работе плюнул ему в лицо.


Высвечивается столик в пивной. Грузчик садится за столик. Знакомый подходит к Грузчику.


ЗНАКОМЫЙ. Ба, Кирзач, друг.

ГРУЗЧИК. Честно говоря, он никогда не был мне другом. Моя фамилия Кирзачев. Во дворе меня звали Кирзач. Но когда я переболел лишаем (знаете - лишай, ну, такая болезнь, чесотка или что там, ерунда), эта тварь дала мне кличку Лишай. И все во дворе меня стали звать Лишай. Даже девчонка, с которой я целовался.

ЗНАКОМЫЙ. Какими судьбами? Здесь. Как ты? Что? Где? Ничего не говори. Подожди. Как я рад тебя видеть.

ГРУЗЧИК. Мы сидели в гнусной закусочной, провонявшей рыбьей чешуей и потрохами.

ЗНАКОМЫЙ. Замечательно, что я тебя встретил. Если бы ты знал, если б ты только знал. Опять этот приступ одиночества. Жена - идиотка. Пришлось уйти из дома. Не могу, больше не могу. Пошел на работу, а начальник плюнул мне в лицо. Случайно, но... но... Отчитывал, отчитывал меня и... плюнул. Я тоже хотел ему плюнуть. В туалете стою, оттираюсь и думаю: вот сейчас зайду к нему в кабинет и тоже ему случайно плюну. Главное - все сослуживцы видели. Ухмыляются, по плечу похлопывают.

ГРУЗЧИК. У меня такой же случай был. На вечеринке. Корпоративной. Пошутили надо мной. Я немного перебрал, а меня с балкона - взяли и выбросили. При жене. Со второго этажа. Невысоко. В клумбу. Не больно. Ничего не сломали. Тоже свои же приятели. Потом все смеялись.

ПОЛИСАДОВ. И вы?

ГРУЗЧИК. Больше всех.


Знакомый плачет.


ГРУЗЧИК. Он плакал. Он пересказывал мне свою жизнь.

Не плачь. Я словно смотрел в зеркало. Я тоже плакал. Мы пели песни.


Они поют "Все пройдет, как с белых яблонь дым..."


ЗНАКОМЫЙ. Все равно, ты не думай - наша фирма лучшая в городе. Там такие традиции, такие возможности для роста.

ГРУЗЧИК. Я и не думаю. Меня это не интересует. Совершенно. Меня это не интересовало. Меня интересовало, где я найду табуреты. Впрочем, о табуретах я тоже не думал. Я пил пиво и слушал его вой.

ЗНАКОМЫЙ. Я просто пока еще не рассчитался. Даже заявления не подавал. Поэтому мало ли что...

ГРУЗЧИК. Не беспокойся. Я все понимаю. Я даже не знаю, как называется твоя фирма. И не спрашиваю.

ЗНАКОМЫЙ. Не хочешь купить у меня комплект уникальной посуды или столовый набор делового человека?

ГРУЗЧИК. Нет. Не суетись. Успокойся. Денег у меня нет.

ЗНАКОМЫЙ. Не оставляй меня сегодня.

ГРУЗЧИК. Я бы с удовольствием, но у меня такой день. Все расписано, Ритуал. Водка, табуреты, могильщики, венки. Я только кружку пива выпить зашел. В горле пересохло. А то моя меня пасет. Постоянно.

ЗНАКОМЫЙ. Сколько мы с тобой не виделись?

ГРУЗЧИК. Да порядочно. Лет восемь. И не скучали друг о друге. Живем, собственно, рядом - через два квартала.

ЗНАКОМЫЙ. Да... Хочешь, я позвоню ей - скажу, что ты ногу сломал и... ходить не можешь?

ГРУЗЧИК. Зачем?

ЗНАКОМЫЙ. Посидим. Поговорим. Я не могу один. Я остался совсем один.

ГРУЗЧИК. Да понимаешь, неловко все это, не вовремя... Я же говорю тебе.

ЗНАКОМЫЙ. Ну, побудь хотя бы еще немного.

ГРУЗЧИК. Ладно. Я за водкой для поминок вышел. И табуретами. Меня там ждут. Не меня. А... чтоб я пришел.

ЗНАКОМЫЙ. Мне надо, чтоб ты был со мной. Ты веришь, что я могу начать новую жизнь?

ГРУЗЧИК. Нас пытались вышвырнуть на улицу. Мы прятались в подъезде от милиционеров. Мы поехали к каким-то его университетским блядям, которые оказались очкастыми, морщинистыми старухами с дряблой кожей и рваными клеёнками на кухне. Их звали Аля и Лёля.


Кусок сцены с пивной превращается в комнату Али и Лёли. Грузчик, Знакомый, Аля и Лёля. Аля и Лёля накрывают рваной клеенкой стол.


АЛЯ. Мальчики, вы, конечно, молодцы, что приехали. Но надо же предупреждать. Мы вас совершенно не ждали. У нас не прибрано. Даже хлеба нет.

ЗНАКОМЫЙ. Алочка, дорогая, ты только успокойся и не сердись. У нас все с собой. Даже фужеры из ресторана. Чуть по морде за них не получили. Кирзач молодец - отбился.

ГРУЗЧИК. Оказывается, после пивной мы еще были в ресторане. Как? Когда? Не помню. Может быть, он что-то мне подмешивал.

ЗНАКОМЫЙ. Это, Алочка, Кеша Кирзач. Мой лучший друг. Удивительный человек. У него сегодня горе, но он остался со мной. Потому что мне было еще хуже, чем ему.

АЛЯ. Молодец. Настоящий товарищ.

ЛЁЛЯ. Герой. Меня зовут Лёля. Я пока живу одна. Двухкомнатная квартира этажом выше.

ГРУЗЧИК. Дети есть?

ЛЁЛЯ. Детей в настоящее время нет. Вообще-то я психолог.

ГРУЗЧИК. Хорошая профессия. Как менеджер.

АЛЯ. Почему как менеджер?

ГРУЗЧИК. Не знаю. Я не хотел вас обидеть.

ЛЁЛЯ. Меня очень трудно чем-то обидеть. Практически невозможно.

ЗНАКОМЫЙ. Мне кажется, нам давно пора выпить.

ГРУЗЧИК. Я ее люблю. У меня есть жена, и я ее люблю.

ЛЁЛЯ. Я не претендую на ее место. Мы просто друзья. У меня есть, кого любить.

ГРУЗЧИК. Правда?


Лёля пожимает плечами.


ЛЁЛЯ. Я люблю птиц.

ГРУЗЧИК. Спасибо. Совершенно не осталось денег. Не на что взять такси.

ЛЁЛЯ. Пойдемте ко мне?

ГРУЗЧИК. Посидим еще немного. Сердце ноет.


Оживает кусок сцены с квартирой Валерия.


ГАЛИНА. Некому было нести гроб. Мы, как идиоты, ждали тебя целых два часа. Ты вышел на секунду за табуретами и исчез.

ЛЁЛЯ. Это ваша жена?

ГРУЗЧИК. Да.

ЛЁЛЯ. Наверное, была очень красива в молодости.

ГРУЗЧИК. Ничего.

ЛЁЛЯ. Очень строгая женщина.

ГРУЗЧИК. Стерва.

ЛЁЛЯ. Почему?

ГРУЗЧИК. По характеру и образу мыслей стерва.

ГАЛИНА. Сволочь. Мерзавец. Люди уже стали расходиться. Я не знала, что делать. Я сидела в ванной, давясь слезами. Беззвучно. Скотина.

ГРУЗЧИК (Переходит в квартиру Валерия). Подожди, подожди. Не перебивай меня. Я не сказал самого главного.

...Вот. Как всегда... Вечно ты сбиваешь меня с толку... О чем я говорил?

ГАЛИНА. Мне с трудом удалось найти случайных мужчин. Они вынесли гроб. Они были пьяны. Они сразу требовали денег на водку. Старухи во дворе перешептывались.

ГРУЗЧИК. Вспомнил. Он предлагал мне срочно уехать с ним в Калугу. Почему в Калугу? Что у него было в Калуге? Где находится эта Калуга? У нас нет географического атласа?

ПОЛИСАДОВ. Кто эти Аля и Лёля?

ГРУЗЧИК. Не знаю. Кто их знает? Парки. Может быть, парки.

ГАЛИНА. Ты меня не бросишь?

ГРУЗЧИК. Нет. Я тебя не брошу. Я же здесь.


Грузчик вновь шагает в оживший при свете кусок сцены с Алиной и Лелиной квартирой.


ЛЁЛЯ. А вы кто?

ГРУЗЧИК. В каком смысле?

ЛЁЛЯ. Чем занимаетесь?

ГРУЗЧИК. Я стриптизер. Жена говорит, у меня талант. Дар.


Лёля подходит к Грузчику и распахивает его плащ.


ЛЁЛЯ. О-о.

ГРУЗЧИК. У вас есть музыка?

ЛЁЛЯ. Конечно.

Аля включает музыку.

ЗНАКОМЫЙ (Смеется). Я и не знал, Кеша. Ну, ты даешь. Прикинь, в школе он увлекался "Битлами". Просто фанател. А помнишь в летнем пионерлагере - парни из старших отрядов, чтобы похвастаться перед девчонками, заманивали нас, мелюзгу, в кусты, снимали с нас штаны и заставляли танцевать и петь "Гёрл"?


Грузчик танцует. Останавливается. Запахивает плащ.


ГРУЗЧИК. Извините. Не могу.

ЛЁЛЯ. Я понимаю. (Подходит и целует Грузчика в лоб) Все хорошо. Это не всегда. Это у всех не всегда.

ЗНАКОМЫЙ. Так ты, слушай, ты поедешь с нами в Калугу?

ГРУЗЧИК. Зачем? Что мне там делать?

ЗНАКОМЫЙ. Это просто необходимо. И непременно сегодня же. Так сложилось. Нам нужен именно ты.

ГРУЗЧИК. Кому "нам"?

ЛЁЛЯ. Нам всем.

ГРУЗЧИК. Вы тоже едете в Калугу?

АЛЯ. Если Игорь говорит, что нужно ехать, значит, нужно ехать. И нечего даже сомневаться.

ГРУЗЧИК. Но вы, наверное, не поняли. У меня своя жизнь, меня ждет жена, у нас похороны, завтра мне в клуб.

ЗНАКОМЫЙ. Ерунда. Заедем домой к моему шефу, плюнем ему в лицо - и в Калугу.

ГРУЗЧИК. И что в Калуге?

ЛЁЛЯ. Вырвем себя с корнем из этой жизни и начнем совершенно новую. Игорь, ты гений. Нам на сборы нужно..., да мы и собираться не будем.

АЛЯ. Да, Калуга. Калуга, мать-Калуга. Все едут в Калугу жить, никто не едет в Калугу умирать.

ГРУЗЧИК. Я помню, как уже пошел блевать в ванную комнату. Университетские подруги заснули. Мне нельзя мешать водку с шампанским. Мне вообще нельзя пить.

А когда я вернулся, он мне сказал: - По мифологии древних евреев...

ЗНАКОМЫЙ. По мифо-ло...фо-ло...фо-ло-гии древних евреев, чтобы чего-то добиться, надо выйти из себя, покинуть себя. Безвозвратно. Раз и навсегда. На этом все построено. Понимаешь, чувак, на этом все построено.

ГРУЗЧИК. Что построено? При чем тут древние евреи? Ты что - еврей?

ЗНАКОМЫЙ. Я? Это мысль. Ну, или ацтеки. Какая разница? Хотя разница есть. Они все были неглупые люди. Ты поедешь в Калугу?

ГРУЗЧИК. Я подумал и ответил: - Пока.

И уснул.


Комната Али и Лёли гаснет.


ГАЛИНА. Он вернулся домой только через трое суток. Ободранный, грязный, злой. (Плачет) Из клуба его выгнали. Что я должна была ему сказать?

ПОЛИСАДОВ. Здравствуй, милый.

ГРУЗЧИК. Я мало что помню. Помню, шел, как кусок мяса, по набережной. Раздробленный, раздавленный, с синими кругами. Уже темнело. Набережная с серой плиткой. Слева внизу - река. За рекой - огни другого города. В темно-сиреневой с красными и белесыми отливами осенне-зимней дымке. Сквозь торчащие в прозрачном воздухе черные сучья голых деревьев.

ВАЛЕРИЙ. Живописно.

ГРУЗЧИК. Вокруг меня - за рекой, в реке, по сторонам - разгорались огни. Пахло легким морозом. Впереди, вдалеке белели стены монастыря с еще синими в сумерках куполами и золотыми крестами над ними. Очень вдалеке. В черноте входной двери в главный собор горел огонь. Я плохо вижу, у меня портится зрение. То ли фонарь, то ли свечи внутри. Невозможно было разглядеть.

ПОЛИСАДОВ. Все это крайне любопытно, друг.

ГРУЗЧИК. У меня не было сил идти. Я сел на лавочку. Люди шли мимо. Я слышал разговоры, видел глаза. Я не мог сделать шаг, сказать слово. Я умолял, как собака. Молча. Кричал. Взывал о помощи. Парализованный, безгрешный. Я почувствовал вдруг, что я один. Впервые в жизни. Совершенно один. Как ацтеки. Словно зараза Игоря перешла на меня. Подцепил с его Алей и Лёлей.


Пауза.


ВАЛЕРА. А меня они звали в Тверь.

ПОЛИСАДОВ. А меня в Астрахань. Стерлядь, арбузы, черная икра.


Пауза.


ГАЛИНА. Какие вы, мальчики, странные. Я тебя люблю.

ГРУЗЧИК. Я знаю. Не стоит сейчас.

ГАЛИНА. Ну, на всякий случай.


Пауза.


ПОЛИСАДОВ. Обычное дело. Не расстраивайтесь. Если хотите - нам в ЖСК требуется разнорабочий.

ГАЛИНА. Или, если уж так хочешь, мы можем с тобой съездить в Калугу. Хоть в эти выходные.

ГРУЗЧИК. Не хочу. В Калуге можно дешево снять дом на лето.

ГАЛИНА. Мне казалось, что с твоей прошлой жизнью уже покончено.

ГРУЗЧИК. Да, покончено. Только у меня кружится голова.

...Вычерпываешь из своей души прошлую жизнь, как весной воду из погреба. А она все прибывает.

Не забывая меня, любимая.

ГАЛИНА. Не забывай меня, любимый.

ГРУЗЧИК. Твои слова, в душе хранимые.

ГАЛИНА. И облик твой, в глазах хранимый.

...Ты нужен мне. Ты удивлен. Я знаю, ты удивлен. Но поверь. Ты нужен мне. Я хочу каждое утро наполнять свои руки твоей любовью. Бесстыдно сходя с ума.

ВАЛЕРИЙ. Мне ты такого не говорила.

ГАЛИНА. Не успела.

ПОЛИСАДОВ. Я помешал.

ГАЛИНА (Валерию). Собственно, что тут скрывать. Все всё знают. Когда ты предал меня, я растерялась. А разве ты не предал меня? Позволив голой вышвырнуть из своей квартиры на улицу? Позволив лапать меня грузчикам и председателям ЖСК? Предал. Что мне оставалось? Я стала мстить. Я стала добычей. Я стала призом, находкой, удачей, ошибкой, везением, проклятием. Помнишь, как ты целовал мои волосы?

ПОЛИСАДОВ. Он ничего не помнит. Доктор пишет во всех отчетах, что он ничего не помнит.

ГАЛИНА. Странно. А потом я забыла тебя. Стерла хорошим ластиком. Начисто. Мне казалось, начисто. Не мешай мне быть счастливой.

ВАЛЕРИЙ. Хорошо, что я ничего не помню.

ПОЛИСАДОВ. Я не сомневался.

ГРУЗЧИК (Галине). У тебя есть деньги?

ГАЛИНА. Да. Немного.

ГРУЗЧИК. Мне позвонили из одного клуба. Там требуется стриптизер. Только нужен классный костюм и неделя занятий фитнесом.

ГАЛИНА. Конечно, дорогой. Все, что только пожелаешь. Кроме Калуги.

ГРУЗЧИК (Валерию). Я вам благодарен.

ВАЛЕРИЙ. Я вам тоже. За что?

ГРУЗЧИК. За возможность познакомиться поближе и станцевать в вашей квартире.

ПОЛИСАДОВ. Как, однако, мило. Мадам. Я про мадам. Стерли хорошим ластиком. Сделали вид, что стерли. И обрели спокойствие. Смешно. И взяли домашнее животное. Пострадали. Немного. В меру. Очистились. Все вы так. Одна к одной. Как котлеты в закусочной. Отдышались. И бросились дальше. С безумными, набитыми пылью и блудом глазами. Действительно, куски мяса.

А мальчик танцует в стрингах и леопардовых шкурах.

ГАЛИНА. А позвольте спросить - с какой стати? и что вас не устраивает?

ПОЛИСАДОВ. Ложь. Гнойные язвы под парчой. Стринги под плащом. Залихватские танцы и внезапные приходы к старым приятелям. Все, абсолютно все. Зачем вы пришли? Зачем вы всегда приходите?

ГРУЗЧИК. Я уже сказал. Познакомиться поближе. Подружиться. Приятно провести вечер.

ПОЛИСАДОВ. Вас я не спрашиваю. У вас даже языка нет. Одни танцы. Вас сюда привели, как телка на бойню. (Валерию) Лжец. Предатель. Притворщик. Злодей. Вор. Гиена. Провокатор. Мерзавец.

ГРУЗЧИК. Не надо, Семен Кузьмич. Стоп-стоп-стоп. Не надо. Станет только хуже. Я это чувствую, выпил по капле. Вы можете смеяться, но у меня есть такой танец.

ПОЛИСАДОВ. Увольте меня от ваших танцев.

ГРУЗЧИК. Хорошо. Только прошу вас.

ПОЛИСАДОВ. Знаете ли вы, что мне пришлось пережить? Что мне приходится переживать каждый день, каждый час, каждое мгновение, приходя сюда, находясь здесь, уходя отсюда и вспоминая наяву и во сне о каждой секунде здешнего "приятно провести время"?

ГРУЗЧИК. Знаю. Посмотрите мне в глаза. Вы увидите себя в моих глазах. Нам ничего не остается, как смотреть друг другу в глаза. Нам, жертвам. Пока они, предавшие, смеясь, пожирают нас. Такой танец у меня тоже есть.

ПОЛИСАДОВ. Прекрасно. Восхитительно. Вы совсем молодой человек, а у вас уже столько танцев. Уж не знаю, что и ответить. Не пойти ли и мне в стриптизеры?

ГАЛИНА. Я говорила - к сожалению, у вас не та комплекция. Не тот тип. У женщин вы не вызываете ничего, кроме жалости. Разве что для очень определенной и узкой категории. Для тех, кто потерял голову и ничего не соображает, глядя вокруг и занимаясь покупкой сандалий.

ПОЛИСАДОВ. Вас никто не спрашивал.

ГАЛИНА. Вы же так любите правду.

ПОЛИСАДОВ (Взвизгивает). Замолчите!!!


Бросается на Галину. Грузчик оттаскивает разбушевавшегося Полисадова от Галины, валит его на пол, выкручивает руки, накрывает своим телом.

Полисадов затихает.

ПОЛИСАДОВ. Вы любите марки?

ГРУЗЧИК. Что?

ПОЛИСАДОВ. Вы любите марки? Отпустите меня.


Грузчик отпускает Полисадова, садится рядом с ним.


ПОЛИСАДОВ. Мы должны сейчас же, сию же минуту пойти ко мне. В гости. Не принимаю никаких возражений. Я хочу вам показать. Показать, понимаете? Показать свою коллекцию марок. Моя квартира в соседнем подъезде. У меня редчайшая коллекция марок. Просто мрак. Я собирал ее сорок лет. Такой коллекции вы не сыщете нигде. Слышите, нигде.

ГРУЗЧИК. Я не филателист. Семен Кузьмич, драгоценный. Какие и зачем, милейший, марки?

ПОЛИСАДОВ. Вы не понимаете. "Не филателист". Я оценил. Остроумно. А я, значит, филателист? Как же я сразу не сообразил? Дурак, старый дурак. У меня огромная коллекция марок.

Оглянитесь: ничего нет, кроме нее, кроме Риты. Завтрашнее неизбежно. Легко не будет. Что мы здесь делаем? Мы с вами?

Галина садится на колени к Валерию и гладит его волосы.

Грузчик с любопытством смотрит на Галину.


ГАЛИНА (Валерию). А ты лысеешь.

ГРУЗЧИК. Хорошая коллекция?

ПОЛИСАДОВ. Отличная. Что, к примеру, вам нравится?

ГРУЗЧИК. Немногое. Моя работа. Новые танцы. Теплая постель с ласковой женщиной. Чтение на ночь.

ПОЛИСАДОВ. Я ни капли не сомневался. Именно, именно. Это главные разделы моей коллекции. "Моя работа". "Танцы". "Теплые постели". "Ласковые женщины". "Чтение на ночь".

ГРУЗЧИК. Смеетесь?

ПОЛИСАДОВ. Ничуть.

ГРУЗЧИК. А если бы я сказал...

ПОЛИСАДОВ. И снова бы не ошиблись: - Растительность Фиджи? Все сохранившиеся изображения Анубиса? Любовницы Александра? Ха, а как же? Всенепременнейше. Опять в точку. Более тысячи марок. Абсолютные раритеты. Я сейчас поищу. В этих грудах альбомов, в этих тысячах, десятках тысяч альбомов непросто найти то, что хочешь. Требуются дни, недели, месяцы, годы. Посмотрите пока коллекцию великих вождей всех времен и народов. Сколько тонких наблюдений, какая обреченность и одновременно надежда в усталых глазах. А уши? Чего стоят одни уши. И усмешка в уголках губ. Физиономистика (возможно, ...а?.., не буду спорить), моя слабость.

Вот, вы, например, всегда смотрите сбоку. А знаете, что это? Тайное наблюдение, дистанция, недоверие, скрываемая робость, недовольство, пренебрежение. Вы весь, как на ладони. Или господин Сырохлебов. Как он смотрит? Снизу или уклоняясь. Покорность, услужливость, упрямая сдержанность, агрессия, и вместе с тем боязливость и страх. Не больше, не меньше.

ГАЛИНА (Целуя Валерия). Учись. Азы флирта.


Грузчик смотрит на Полисадова. Полисадов ему ласково подмигивает.


ПОЛИСАДОВ. Можно запросто попасть в беду. Щелк - и все. Послушайте, я не могу все время вас спасать, вам подыгрывать. С нами тоже так было. Мы слушали Колтрейна и Гиллеспи, целовались в абрикосовых садах. А потом все кончилось. Возможно, ничего не было. И ни один ключ не подходит.

Мы приходим в этот мир голыми и нищими. И уходим из него голыми и нищими. Хотя им и не подаем. И ничего с собой взять невозможно. Кроме любви, кроме остатков туманного облачка. Банального туманного облачка. Жалких остатков, ошметков человека.


Пауза. Галина накручивает на пальцы локоны Валерия.


ГРУЗЧИК. Хорошо, пойдемте.

ПОЛИСАДОВ. У меня есть ящик дагестанского коньяка. Будем пить, и смотреть альбомы. Дни. Недели. Месяцы. Беседуя о..., пока не опомнимся.

ГРУЗЧИК. Почему он? Почему не я? Мне кажется, я больше достоин. Чем я провинился?

ПОЛИСАДОВ. Сложный вопрос, сложный вопрос. Я могу объяснить.

ГАЛИНА. Не задерживайтесь там.

ПОЛИСАДОВ. Постараемся. Если что - я пришлю Риту. Позвоню ей. Выстрелю из ракетницы. Постучу по водосточной трубе. Отправлю почтовых голубей.

ВАЛЕРИЙ. Отлично. Браво.

ГРУЗЧИК. Почему - мы?

ПОЛИСАДОВ. Молодой человек, не говорите "мы". Вы - возможно. Я - нет.

Полисадов и Грузчик уходят.


ВАЛЕРИЙ. Идиоты. Придурки. Фигляры. ...Итак?

ГАЛИНА. Итак. Я второй раз у тебя в гостях. Столько изменений. Ты подружился с Полисадовым. Я с Иннокентием. Она опять ушла. Что случилось?

ВАЛЕРИЙ. Все, что угодно. Версий - как филателистских альбомов у Полисадова.

ГАЛИНА (Вынимает из кармана записку и читает). "Любимая, приходи. Не могу без тебя дышать". Когда Иннокентий нашел ее у меня в кармане, он был удивлен. Зачем?

ВАЛЕРИЙ. Не знаю. Надоели полисадовские сыр, чай, колбаса и бесконечные нудные разговоры.

ГАЛИНА. Да. А эта квартира меня любит. Она меня ждет. Она расстилает для меня свою постель.

ВАЛЕРИЙ. Не уверен.

ГАЛИНА. Помолчи. Что ты можешь сказать? За тебя все говорят твои вещи. Ты так и не забрал у меня ключи. Я так их тебе и не вернула.

ВАЛЕРИЙ. У тебя все есть. Зачем тебе я?

ГАЛИНА. У меня ничего нет. Но ты мне совершенно не нужен. Просто женщины, как кошки, всегда находят дорогу домой.

ВАЛЕРИЙ. Это не твой дом.


Галина ходит по комнате и гладит вещи.

ГАЛИНА. Разве? Чего же ты боишься? ...Потрепанный, трусливый, лысеющий Сырохлебов.

Со мной приходят и к ногам твоим садятся

Собака-радость и Собака-боль.

Они скулят, смеются над тобой.

Я их гоню - они во тьме ютятся.

И где-то в темноте сидит Собака-Страх,

И за окном поет Собака-осень...

ВАЛЕРИЙ. Воет. Сейчас весна.

ГАЛИНА. Для кого как... Странно. Ничего нельзя поделать. Перехватывает дыхание - и все.

ВАЛЕРИЙ. Все-таки попробуй.

ГАЛИНА. Что?

ВАЛЕРИЙ. Уйти.

ГАЛИНА. Ну, что ты. Я столько месяцев ходила кругами. Смешно. Сначала вокруг города. Представляешь, по объездной дороге, шарахаясь от машин, идет вся в слезах дура. Некоторые останавливались и предлагали мне неплохие деньги.

ВАЛЕРИЙ. И ты, конечно, отказывалась?

ГАЛИНА. Не всегда. Не твое дело. С теми, кто мне нравился.

...Потом вокруг этого района. Ощупывая стены и присаживаясь на всех скамейках. Бабушки у подъездов недоумевали и шипели. Наверно, я выглядела глупо. Он ходил за мной следом. Но мне было все равно. Я скулила, как раненая собака. Собака-осень.

ВАЛЕРИЙ. Как скулит раненая собака?

ГАЛИНА. Как я. Открой, что ли, шампанское.

ВАЛЕРИЙ. Где?

ГАЛИНА. У меня в сумке.

ВАЛЕРИЙ. Предусмотрительно.


Достает из ее сумочки бутылку шампанского, открывает ее и разливает в бокалы.


ГАЛИНА. Я не смогла забыть, что ты меня любишь.

ВАЛЕРИЙ. Так заметно?

ГАЛИНА. Да. Лампочка в сердце.

ВАЛЕРИЙ. Чушь. Это не любовь. Я люблю, любил, всегда буду любить ее.


Галина смеется.

ГАЛИНА. Ты не любишь, не любил, и никогда не будешь любить никого. Ты не способен. У тебя нет сердца. Ты не умеешь.

ВАЛЕРИЙ. Только что ты говорила, что я тебя люблю.

ГАЛИНА. Я не помню, что я говорила. Я шутила. Я бредила.

ВАЛЕРИЙ. Такого со мной никогда прежде не было. Со мной случилось что-то ужасное.

ГАЛИНА. Да, случилось. Со мной тоже. Мы просто животные. Как страшно. Как стыдно. Как сладко. Как больно, что мы животные.

ВАЛЕРИЙ. Ты шутишь.

ГАЛИНА. Нет. Прости. У меня были мужчины до тебя. У меня было много мужчин. Разных. Красавцев, идиотов, блаженных, богатых и бедных. Но никогда не было такого, как ты. Таких, как ты, в природе больше не существует. К сожаленью.


Галина гладит книги на книжной полке.


ГАЛИНА. Расскажи, как живешь.

ВАЛЕРИЙ. Легко и однообразно. Пока утро, ты еще можешь что-то делать, о чем-то думать. Потом сразу наступает вечер. И ночь. В один миг. Навсегда. До следующего утра.

ГАЛИНА. Без меня.

ВАЛЕРИЙ. Без тебя. ...Он смешной. Иннокентий смешной.

ГАЛИНА. Он очень хороший и добрый. Слишком добрый.

Полисадов говорит, что ты ничего не помнишь. Расскажи мне то, чего я не знаю.

ВАЛЕРИЙ. Полисадов много чего говорит. ...Полисадов, мой друг Полисадов. Рассказать то, чего ты не знаешь, невозможно. Можно рассказать только то, что ты знаешь.

Ты знаешь все. Была такая шумиха. Радио, телевидение, газеты. Журналистские расследования. Несколько журналистов сделали на моем горе себе имя и уехали на повышение в столицу. В тихом городе муж, кандидат наук, изуродовал жену, которая застала его с любовницей, и сошел с ума. Местная сенсация. Картина провинциальных нравов. Разве ты не читала газеты?

ГАЛИНА. Нет. Я не могла. Мне хватило одного допроса у следователя. Одного позора. Одного увольнения. И у меня появился мужчина, которому я могла по утрам готовить яичницу. Яичницу с колбасой. Яичницу со слезами. Яичницу с "Милый, я так тебя люблю".

ВАЛЕРИЙ. Кем ты сейчас работаешь?

ГАЛИНА. Ты не представляешь. Оператором на автозаправке. Рабочий класс. Очень удобно. По сменам. Меня не берут ни на одну нормальную работу, не пускают ни в один приличный дом. Клеймо. Слишком маленький городок.

ВАЛЕРИЙ. И чего ты теперь хочешь?

ГАЛИНА. Ничего. Принять душ.

ВАЛЕРИЙ. У вас сегодня какая-то мания. Чистые полотенца и халат в ванной комнате.

ГАЛИНА. Странно. Я опять чувствую себя здесь шлюхой. А я твоя любовь. Я твое животное.

Может, ты снова просто хочешь развлечься?

ВАЛЕРИЙ. Нет. Я жду.

ГАЛИНА. Ждешь?

ВАЛЕРИЙ. Жду, когда ты проглотишь меня, как большая хищная рыба. Жду, когда мы оба снова станем безумными, и будем проходить сквозь стены и сквозь людей, раня и убивая их, и даже не замечая этого.

ГАЛИНА. Запри дверь, пока я принимаю душ.

ВАЛЕРИЙ. Зачем?

ГАЛИНА. Хорошо. Не запирай. Тебе видней.


Галина уходит в ванную комнату и включает воду. Валерий садится и закрывает глаза.

Входит Рита.


РИТА. (Смотрит на Валерия). Можно я прилягу?


Ложится на пол и сворачивается калачиком.


РИТА. Здравствуй.

ВАЛЕРИЙ. Здравствуй.

РИТА. Никак не могу привыкнуть. Забываю, что тебя со мной больше нет. Забываю, что ты меня не помнишь.

ВАЛЕРИЙ. Что я должен ответить? Придумай слова сама. Шикарно выглядишь.

РИТА. Спасибо. Он заботится обо мне. ...Он - не ты.


Рита садится на полу, поднимает руку и указывает в сторону ванной комнаты.


РИТА. Шумит вода?

ВАЛЕРИЙ. Да. Она там. Не притворяйся. Ты отлично знаешь. Твой Полисадов...

РИТА. ...Мой Полисадов уже мне позвонил. Мой Полисадов и ее Иннокентий.

ВАЛЕРИЙ. Что он тебе дал?

РИТА. Что?

ВАЛЕРИЙ. Я не знаю - пистолет, яд, решение суда о признании меня вменяемым и возбуждении нового уголовного дела...

РИТА. Ничего. А ничего и не надо. Нужен только ты. И она.

ВАЛЕРИЙ. Ты простила меня?

РИТА. Ты топтал меня ногами, рвал волосы, раздирал когтями лицо. Я тебя простила.

Ты набросился на меня. Повалил, стал бить. Кричать. Что с тобой случилось? Ты обезумел? Я сумела вырваться. Разве такое прощают? Я вывалилась из квартиры. Я каталась по лестничной клетке на два этажа ниже.

Полисадов вваливается в окно с пожарной лестницы. Грузчик с лестницы держит его за шпицы пиджака.


ПОЛИСАДОВ. Где я тебя и нашел. Где я тебя и спас. Где ты вырвалась из моих рук и побежала, а я за тобой - перескакивая через ступени, выламывая перила, выбивая себе зубы.... Крича, крича, крича: - Какая бы ты ни была, ты будешь моей.


Грузчик утаскивает его на пожарную лестницу.

ГРУЗЧИК. Извините. Он пьян. Он не в себе.


Оба исчезают. Потом слегка выглядывают.

Шум воды в ванной прекращается.

РИТА. Наконец-то.

ГАЛИНА (Выходит из ванной в халате). Привет.

РИТА. Привет.

ГАЛИНА. Ну, и кто у кого сегодня в гостях?

РИТА. Похоже, я у тебя.

ГАЛИНА. Опять будешь пудрить мне мозги Бориными сандалиями?

РИТА. Нет.

ПОЛИСАДОВ. Я купил десять и десять и десять пар сандалий. Я покупал их ежедневно. Каждый день - новую пару сандалий.

РИТА. Я выбрасывала коробки, не раскрыв.


В комнату входят Знакомый, Аля и Леля. Знакомый подкрадывается к Рите и сзади закрывает ей руками глаза.


РИТА. Какие холодные руки. Какие нежные пальцы. Что-то очень знакомое. Что-то родное, забытое. Не могу понять. Не отнимайте рук, прошу.

ЛЁЛЯ. Почему ты не поехал с нами в Калугу? Твои друзья?


Грузчик влезает в комнату с пожарной лестницы.


ГРУЗЧИК. Я не мог. Я исчез. Я очнулся в один из вечеров - набережная, сумерки, ацтеки. Вы все-таки уехали в Калугу?

АЛЯ. Да. Лучше не вспоминать. Игоря забрали в полицию. Ему сломали два ребра. Мы ночевали в каком-то парке. На скамейке. Пили портвейн. Было романтично. Леля подцепила местного Дон-Жуана. Представляешь, он прятал в погребе жену, когда приводил Лелю к себе домой. Представляешь, они занимаются любовью на кровати со скрипучими пружинами, а она там скулит. Бедная женщина.

ЛЁЛЯ. Жаль, что ты не поехал в Калугу.

РИТА. А теперь мне кажется, что ты - наш дворник. У тебя синий халат и черные усы.

ЗНАКОМЫЙ. Зачем ты позвонил мне, Кирзач? Ты же сбежал от нас. Ты же меня предал. Если бы не ты, все было бы по-другому.

ГРУЗЧИК. У меня в телефоне четыре номера - твой, Галочкин, Лелин и хозяина стрип-клуба. Мы сидели в пыльной комнате, обложенные филателистскими альбомами и бутылками дагестанского коньяка. Я глотнул дагестанского коньяка и позвонил.

ВАЛЕРИЙ. Подите вон из моего дома. ...Не стесняйтесь, располагайтесь, я очень рад.

АЛЯ (Рите). А вас Валера просто отсылал в деревню.

РИТА. Полоть грядки.

ГАЛИНА. Сажать лук и морковь.

АЛЯ. Лучше, чем погреб.

ЛЕЛЯ. Моя любимая чашка.

АЛЯ. Моя любимая тахта.

ЛЕЛЯ. Моя любимая пластинка.


Ставит пластинку. Играет нежная музыка.


РИТА. Никто из нас не считает тебя человеком.

ПОЛИСАДОВ. Извините, Валерий Николаевич.

АЛЯ. Тебя не спасла даже наша любовь.

ЗНАКОМЫЙ. Я человек абсолютно посторонний. Я, пожалуй, воздержусь.

ГАЛИНА. Сырохлебов, Сырохлебов...

ГРУЗЧИК. У меня есть такой танец.


Грузчик танцует. Музыка резко обрывается. Свет гаснет. В темноте звучит выстрел.

Занавес.


41